home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава первая

Романтика железных дорог

Пейзаж за окном был удручающе однообразным и за полтора часа успел надоесть до крайности – бесконечная тайга, подступавшая вплотную к железнодорожному полотну, а иногда не менее наскучившие пустые поля, обширные поляны, заросшие дикой высокой травой, без малейших следов не то что цивилизации, но и вообще присутствия человека. Поезд шел не так уж быстро, но вагоны все равно порой опасно кренились на стареньких рельсах, жалобно скрипели. Подобно всем остальным пассажирам, Марина внешне не реагировала, но про себя все чаще думала, что крайне обидно вот так глупо погибнуть, слетев под откос вместе с этим музейным экспонатом.

Была в этом путешествии и хорошая сторона – никто не обращал на Марину особого внимания, разве что индивидуумы мужского пола, не потерявшие еще способности к сексуальным контактам. В простеньких джинсах, дешевой темной блузке, с заплетенными в толстую косу волосами и яркими пластмассовыми сережками в ушах, она ничем не отличалась от аборигенов. Как и одетая примерно так же Рита, сидевшая через три ряда от нее. Для пущей подстраховки Марина отдала ей небольшую сумку со всем мало-мальски ценным имуществом, оставив при себе лишь паспорт, немного денег и выкидной нож, отобранный у одного из «вампиров». И они старательно делали вид, будто незнакомы вовсе. Мало ли что...

Пожалуй, она поступила совершенно правильно, взяв билеты в самый дешевый, общий вагон с деревянными скамейками, лет за двадцать отполированными до блеска задницами и спинами небогатых путешественников. Были в этом поезде, совершавшем рейс по территории целых шести совершенно независимых республик, и вполне комфортабельные вагоны с отдельными купе, туалетами и прочими ошеломляющими для здешних мест удобствами. Но, чтобы купить туда билет, требовалось показывать документы. И потом прекрасно известно, что в многолюдстве людям специфических профессий затеряться гораздо проще и надежнее.

К некоторому удивлению Марины, внезапно выяснилось, что мысли Тараса Бородина двигались тем же путем.

Она совершенно неожиданно увидела его на перроне, в одиночестве направлявшегося к соседнему общему вагону. Ошибиться она не могла, это был доподлинный Бородин. Правда, нисколько не похожий на высокопоставленного служащего могучего концерна – небритый, в высоких резиновых сапогах, дешевых джинсах и грубой клетчатой рубашке, с потертым рюкзаком на плече и видавшим виды ружейным чехлом в руке. Он двигался в потоке нагруженных поклажей пассажиров так сноровисто и привычно, что любой из аборигенов мог признать его своим земляком. Самая обычная картина – собравшийся в глухие леса местный охотник. Идеальная имитация.

Остановившись и придержав Риту, Марина подождала, пока Тарас поднимется в свой вагон. И подумала, что принятое по наитию решение, вероятно, оказалось даже более верным, чем ей казалось поначалу. Быть может, он и увлекается охотой, но вряд ли настолько стремится к первобытности, чтобы трястись в самом дешевом вагоне по ветхим рельсам. Компания «Центр» располагает не только множеством автомобилей, но и собственными вертолетами и легкими самолетами. Бородин занимает достаточно высокий пост, мог бы воспользоваться любым транспортом концерна, хоть наземным, хоть воздушным. И тем не менее...

Конечно, еще не факт, что он направляется в Снежинск. Но уже одно то, что он внезапно объявился в поезде, маскируясь под местного, заставляет навострить ушки...

Что до нее, ей просто не оставалось ничего другого, кроме как попробовать осмотреться в Снежинске. Столица была ею выработана, как золотоносный «карман». Марина не видела там больше ни следов, которые имеет смысл отрабатывать, ни людей, которых можно вдумчиво допросить. Разве что Бородина… Но в столице к нему чертовски трудно подобраться. Она оказалась в точке, откуда было только два пути: либо доложить в контору все как есть, либо... А черт его знает! Первый путь не годился, второго, собственно, и не существовало вовсе. Остался лишь Снежинск...

Она старательно притворялась, будто дремлет, откинувшись на высокую жесткую спинку сиденья. Благо, оказалась не одна такая. Многие подремывали, не обращая внимания на шум и гомон: здесь ели, разливали водку, спорили, укачивали детей. Запах стоял неописуемый, и Марина подумала мимолетно, что за двенадцать лет своей жизни в Питере успела отвыкнуть от вони, чей химический состав выражается дюжиной длиннющих и сложных формул, от матерных слов, переплетавших любую фразу, от одинаковых лиц, отмеченных тоскливой неудачливостью, от визгливого хохота, убогого лексикона, с каким обсуждали жалкие темы, казавшиеся этим существам вселенскими проблемами, от тяжелого запаха неухоженных тел, немытых волос и грязных ногтей. От всего остального. Приходилось делать над собой нешуточное усилие, напоминая, что она родилась на том же самом географическом пространстве, и в ее жилах текла та же кровь. Они были другие. Она ушла куда-то, то ли вперед, то ли вверх, а эти остались на месте, тупо пережевывая жвачку туповатых бесед, скудных желаний, примитивных мыслей. Она вдруг ощутила острую, пронизывающую ненависть к этому двуногому стаду. Они даже не надеялись на что-то другое, им было комфортно и здесь...

Сквозь опущенные ресницы Марина посмотрела на сидевшего в углу вагона китайца неопределенного возраста, то ли двадцати, то ли всех шестидесяти лет. И вновь, в который раз, не поняла, в самом деле он снова уколол ее мгновенно-цепким взглядом, или ей почудилось.

Китаец оставался для нее насквозь непонятным. Как он сел в уголок, у окна, так и просидел там полтора часа, словно статуэтка, почти не шевелясь, ни с кем не общаясь, почти, такое впечатление, не дыша. Порой она физически ощущала на себе этот цепкий, мгновенный, тут же уходивший в сторону взгляд, но до сих пор не могла увериться точно. Очень уж чужие были у него глаза – антрацитово-черные, раскосые, узкие, неподдававшиеся пониманию белого человека. Какой-то иной мир, чуть ли не иная планета смотрела на Марину узенькими черными щелями...

Она достала сигареты, которые держала при себе для таких вот случаев. Многие курили прямо в вагоне, прибавляя опостылевшего туземного колорита. Но она вышла в тамбур, щелкнула зажигалкой, умело втянула дым, прислонилась к колыхавшейся стенке, словно бы невзначай, рассеянно глядя сквозь немытое стекло двери в соседний вагон.

Бородин сидел почти посередине вагона, у прохода, ружейный чехол он держал между ног, рюкзак запихнул под сиденье. О чем-то спокойно разговаривал с несомненным аборигеном, пожилым и пьяным, и снова выглядел местным, таким же аборигеном, в жизни не видевшим компьютера, не летавшим на самолете, не покидавшим пределов этого карликового государства. Марина ощутила нечто вроде профессионального уважения: настолько идеальными были и грим, и актерская игра...

В тамбуре, кроме нее, толклись еще двое парней, дымили вовсю, от них остро несло водкой, из кармана у одного торчала откупоренная бутылка. Оценив обстановку, Марина приготовилась в случае чего дать отпор в полном соответствии с незатейливыми туземными традициями – матерщиной и коленом пониже пояса. Но оба курильщика, и на том спасибо, не обращали на нее внимания, таращась в выбитое стекло вагонной двери с таким видом, словно там, в проплывавшей совсем близко чащобе, кувыркались на ветвях голые стриптизерши.

Поезд дернулся, стал ощутимо замедлять ход. Марину легонько приложило о грязную стенку, но она тренированно удержала равновесие. Швырнула под ноги окурок согласно здешним обычаям, чтобы не выбиваться из роли, растерла его подошвой. Посмотрела на Бородина.

– Ты, сучка! – послышалось рядом.

Она неторопливо повернула голову, успев меланхолично подумать: ну вот, началось! Не стоит их в случае чего особенно калечить, до пункта назначения ехать еще не менее часа, к чему привлекать к себе излишнее внимание...

И подобралась, как зверь. Лица обоих уже были скрыты черными капюшонами с дырками для глаз и рта, оба держали в руках пистолеты, но именно в нее целился только один. Собственно, не так уж и целился – просто направил оружие дулом в ее сторону.

Он и рявкнул:

– Пошла в вагон, сучка! Ну, живо!

Марина, изобразив на лице должную степень испуга, проворно юркнула в вагон. Парни за ней не пошли, остались в тамбуре. Положительно, у них не было интереса конкретно к ней... Поезд, скрипя, визжа и раскачиваясь, ехал все медленнее, пока не остановился совсем. Гомон медленно затухал.

И в этот момент Марина услышала где-то впереди, в стороне тепловоза и комфортабельных вагонов, донельзя знакомый звук: длинную, отчетливую, громкую автоматную очередь, выпущенную из какого-то смутно знакомого ей оружия. Надо полагать, редкая, мало распространенная марка, сразу и не определишь...

Она перехватила взгляд Риты, успокоила ее глазами, чуть приподняла ладонь. Была предварительная договоренность – если случится нечто непредвиденное, и им придется разделиться, ничего страшного. Прибудут в Снежинск поодиночке. Главное, установить потом контакт. Даже в такой дыре должно быть нечто, пусть отдаленно похожее на гостиницу и почту, поскольку, если верить справочникам, там отыщутся и телефоны, и парочка туристических контор.

Марина пробежала к своему месту и плюхнулась. Очень вовремя: дверь вагона с лязгом отлетела в сторону, грохнули два выстрела, с потолка посыпался какой-то мусор, и тип в черном капюшоне, водя пистолетом, ожесточенно заорал:

– Всем спокойно! «Народная воля»!

На рукаве у него уже красовалась широкая красная повязка с какой-то разлапистой черной эмблемой, грубо выполненной по трафарету и несведущему глазу казавшейся непонятнее заковыристого китайского иероглифа.

Очень мило, подумала Марина, сидя неподвижно и бросая по сторонам внимательные взгляды. Радикалы. Экстремисты хреновы. Она перед отлетом читала о них в сводках конторы. Что-то давненько не давали о себе знать борцы за непонятную идею. Последний раз рванули бомбу в столице недели две назад...

Через два ряда от нее вдруг взметнулся неброско одетый человек, извернулся, выхватывая пистолет из-под мышки. Но стоявший в дверях отреагировал быстрее, всадил в него три пули, и тот – несомненно, полицейский агент в штатском – шумно свалился в проход под истошные женские визги, тотчас умолкшие после нового выстрела в потолок.

В окно Марина увидела, как по обе стороны вагона пробежали фигуры в камуфляже, в черных капюшонах, с автоматами непривычного вида. Свистопляска, судя по всему, разворачивалась на полную. Послышалась еще одна очередь, гораздо ближе, короткая.

Потом в вагон с двух сторон ворвались автоматчики в потрепанных пятнистых комбинезонах, с неизменными красными повязками. Один дал короткую очередь в потолок – небрежно, привычно, словно поздоровался – и заорал:

– Документы приготовили! Живо! Никому не будет вреда, кроме врагов революции!

И оба стали сновать у скамеек классическим «челноком», как обученные охотничьи собаки. Марине сразу стало ясно, что они действуют без дурацкого формализма, избирательно. У тех, кто выглядел вовсе уж туземно, документов не проверяли вовсе, цепляясь лишь к тем, кто выглядел почище и имел несчастье обладать физиономией с некоторыми проблесками высшей нервной деятельности.

Марина опустила руку к лодыжке, коснулась сквозь джинсы ножа, засунутого за голенище короткого кожаного сапожка. Если прицепятся к Рите и заграбастают их сумку, придется драться. Она в несколько секунд просчитала, как рванет на себя автоматчика, когда он до нее доберется, нанесет коленом ослепляющий удар в лицо. Очередью сразу по второму, уйти влево, прикрыться вон тем толстяком – лучшего щита и не нужно, в нем увязнет ведро пуль – быстренько разобраться с двумя подсадными и, как ни рискованно, прорываться в лес. А как иначе поступить, если под угрозой будут и сообщница, и вещи?

Обошлось. Автоматчик бросил на съежившуюся Риту лишь беглый взгляд, ее соседями не заинтересовался вовсе, прошел мимо. Стало легче на душе, но ненамного – ее собственная участь оставалась под вопросом. Насколько она помнила теоретические установки этих опасных придурков, во врагах они держали весь остальной мир. Быть может, имеет смысл навязать им политологическую дискуссию?

– Документы! – рявкнул возникший над ней автоматчик.

Точнее, автоматчица. Сразу было видно, что это девушка. Что вовсе не позволяло полагаться на мнимую женскую солидарность. Давно известно, что настоящий радикал-террорист не имеет ни пола, ни возраста – неоэтика в чистом виде, доведенная до абсурда и приспособленная к ситуациям, которых ее создатели и защитники вовсе не желали.

Выжидательно улыбаясь, Марина протянула свой паспорт. Неведомо, какое выражение появилось у девушки на лице под черным капюшоном. Она какое-то время рассматривала кусочек пластика с цветной фотографией, потом решительно засунула его в нагрудный карман комбинезона и повела стволом.

– Шагай!

– Послушайте... – осторожно начала Марина.

И едва не получила по зубам. Автоматный приклад остановился совсем близко от ее лица. Обрызгав ее слюной, девушка истошно заорала:

– Пошла отсюда, живо! Ноги прострелить?! На улицу!

Спорить и дискутировать было чрезвычайно опасно. Марина встала, согласно новой команде заложила руки за голову и пошла к выходу, постаравшись не встречаться взглядом с Ритой. Главное, девчонка пока выкрутилась, смотришь, все обойдется.

Спрыгнув со ступенек – кроме нее, никого больше из вагона не выгнали – она задержалась на миг, но тут же последовала новая команда вышедшей следом долбаной амазонки. И Марина присела на корточки рядом с двумя хорошо одетыми людьми, столь же старательно державшими руки за головой.

К их группе от головы поезда гнали еще троих. Среди товарищей по несчастью Бородина не оказалось. Что ж, если у него местные документы, он мог без труда вывернуться, прикинувшись безобидным пролетарием, отправившимся на охоту для прокормления большого семейства.

Где-то в вагоне стрекотнула короткая очередь. Поодаль, на краю поляны, стояли два небольших японских грузовичка и японский потрепанный джип. Марина насчитала четырнадцать вооруженных людей. В вагонах наверняка еще с десяток. У террористов есть все шансы. Неизвестно, когда власти дознаются о случившемся. Даже если сейчас, немедленно, из столицы вылетят военные вертолеты, практически нереально высмотреть с воздуха укрывшихся в тайге людей, а соответствующей аппаратуры у здешних сил правопорядка может и не оказаться. К тому же неизвестно точно, где искать, чащоба необозрима. Одним словом, успеют смыться с заложниками и добычей. Вон, волокут большие сумки, определенно в целях беспощадной борьбы с врагами революции избавили последних от всего мало-мальски ценного...

Подошел широкоплечий тип, тихо спросил что-то у прилежно стоявшей над Мариной девушки. Судя по движению губ, ухмыльнулся, громко спросил:

– А почему вы в таком виде и в общем вагоне? Шпионка?

– Я просто хотела посмотреть экзотику, – сказала Марина, изображая испуг и полнейшую безобидность.

– Экзотику? Будет тебе экзотика, век не забудешь! – зловеще пообещал человек в маске и отошел, громко отдавая какие-то распоряжения своим.

Подогнали еще троих – двух мужчин и одну женщину, очень похоже, иностранцев. Тип в маске распоряжался без всякой суеты, помогая себе уверенными жестами. Впрочем, и без его команд все действовали довольно слаженно, быстро, очевидно, уже имея опыт.

Новоприбывших загнали в кузов одного из грузовичков, а Марину и двух мужчин – во второй. Туда же прыгнуло по несколько человек в камуфляже. Тут же на лицо Марине упала широкая полоса пыльной и грязной материи, кто-то сноровисто завязал под затылком узел, безжалостно захватив пряди волос. Рук связывать не стали. Должно быть, считали, что городской цивилизованный человек ни за что не побежит в дикую тайгу. Вероятно, это казалось справедливым в отношении товарищей Марины по несчастью – очень уж раздавленный был у них вид – но ее саму цивилизация коснулась крайне мало...

Она, сидя в уголке кузова, прилежно восстанавливала в памяти все, что видела перед тем, как ей завязали глаза. В кузове, помимо двух пленников, трое террористов. Та девка, угрожавший ей экзотикой тип и еще один. Все с автоматами. Марина присела на пол. Ага, судя по звукам, мотор заработал, грузовичок сорвался с места, резво помчался куда-то, определенно по неширокой таежной тропинке, слышно, как хлещут по бортам ветки... Никто больше в кузов не садился, значит, врагов так и осталось трое. Документы вроде бы по-прежнему у девки, это нужно учесть...

Рядом кто-то тяжело плюхнулся, сильные пальцы сжали ее щеки, вывернули лицо влево.

– Ну, ты кто такая? Шпионка империалистическая?

– Ну, почему? – спросила Марина со слезой в голосе. – Я совершенно мирный человек... Хотела посмотреть бывшую Россию… Еще до ее распада…

– Дело ясное. Враг революции! – неприязненно оборвал ее человек, тот самый, командир. Может быть, и в самом деле какой-то их главарь. – Ты не переживай, ничего страшного с тобой не будет. Потребуем за тебя выкуп, ваше сраное Северное правительство обязательно заплатит. Поскучаешь у нас пару недель, и все обойдется. А впрочем, мы тебе, такой гладенькой, скучать не дадим... Сиди смирно, дернешься, по башке получишь!

Он возбужденно сопел ей в ухо. Расстегнул блузку, закинул одну руку на шею и принялся мять груди, приговаривая:

– Будет тебе экзотика, посмотришь! Никогда не пробовала с русским патриотом, лежа голой жопой во мху? Обучим...

– Гром! – насмешливо протянула девушка. – Ты что, ее прямо здесь собрался идейно перевоспитывать?

– А почему бы и нет? – без малейшего смущения откликнулся Гром. – Ехать еще долго, и я успею, и Свирепый, и ты, если хочешь. Зачем добру пропадать? Все равно ее в лагере завалят моментально, драть будут, пока не выкупят. Лучше уж первыми попробовать прямо тут, пока чистенькая...

– Тоже верно, – откликнулся второй, видимо, Свирепый. – Давай, помогу с нее штаны стянуть.

– Нет, спасибо, я сам, без помощников...

Он лапал Марину самозабвенно и грубо, она ничего не видела, но по положению тел чувствовала, что этот самый Гром надежно заслонял ее широкой спиной от остальных. Легонько коснулась его кончиками пальцев, помогая себе сориентироваться.

– Ого, – сказал он, хохотнув. – Девочка умная, девочка будет по-хорошему, да? Ну, стягивай штанишки.

Он чуть отодвинулся. Марина еще раз в немыслимом темпе прокрутила перед мысленным взором декорации – откуда слышались голоса тех двоих, в какой именно позе сидит на корточках прильнувший к ней Гром, прикинула ширину и длину кузова, рассчитала, где примерно сидят другие заложники...

Подтянула колени к подбородку, словно для того, чтобы удобнее было стянуть джинсы, взялась левой рукой за пряжку пояса. Правую молниеносным движением запустила под штанину, двумя пальцами извлекла нож, уже нанося точный удар, нажала кнопку, выбрасывая лезвие, согнулась, пряча лицо за туловищем террориста, левой рукой сорвала с глаз повязку...

Время словно остановилось на миг. Лезвие-шило мягко вошло в грудь Грома против сердца, он издал непонятный звук и замер после долгой судороги. Остальные двое так и сидели на своих местах – Свирепый на скамеечке у заднего окошка кабины, девка на полу у заднего борта, их автоматы лежали рядом...

Марина отчаянным рывком швырнула обмякающее тело прямо на Свирепого и взмыла. Оттолкнулась обеими ногами от грязных досок, метнулась к заднему борту, в полете видела, как лицо девки меняется медленно-медленно, как до нее начинает доходить решительное изменение ситуации… Поздно, сучка, поздно!

Марина нанесла удар, сломавший шейные позвонки, отпихнула девку коленом, схватила ее автомат, вскинула, падая на колено, и короткой очередью прямо-таки снесла Свирепому башку. На крышу кабины ляпнулись густые красно-белые брызги. Не теряя времени, Марина запустила пальцы в нагрудный карман комбинезона девушки, выхватила свой паспорт, сунула его в карман джинсов. Все это отняло у нее максимум три-четыре секунды. Грузовичок, замыкавший недлинную колонну, все так же несся по извилистой лесной тропинке. Двое заложников таращились на Марину совершенно ополоумевшими глазами, а трое мертвецов перекатывались, как куклы, когда машину подбрасывало на колдобинах.


Глава одиннадцатая Крот – животное обаятельное | Дикарка. Неизвестный маршрут | Глава вторая Романтика забытых деревень