home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 4

МЕТОД ДУНДУКЦИИ

Соловец согнулся над перегородившим лестничную площадку трупом, чье лицо ему было смутно знакомо, и пощупал у покойника пульс.

Как ни странно, пульс был.

И у трупа был на редкость цветущий вид.

— Давно он тут лежит? — осведомился майор.

— Георгич, это Твердолобов, дознаватель из нашего управления, — пояснил Казанова, поднимавшийся по ступенькам вслед за начальником «убойщиков». — Он сегодня дежурит. Труп выше этажом…

Майор переступил через начавшее дергаться и храпеть тело, так и не добравшееся до места происшествия вследствие навалившегося на полпути приступа усталости, вгляделся в темноту, где маячили фигуры двух сержантов, и повернулся к Казанцеву:

— Что-то я не пойму… Какой это дом?

— Семнадцатый.

— А разве нечетные номера относятся к нашей территории?

— По новой нарезке районов — да. — Капитан грустно покачал головой.

— Черт, — ругнулся Соловец, — раз в квартал планы меняют, а нам отдуваться…

Картографические изыски были любимым развлечением подполковника Петренко и его коллеги, начальника РУВД сопредельного Калининского района[17].

Каждый из подполковников стремился по максимуму сузить территорию своей ответственности и подсунуть соседу самые лакомые кусочки вроде захолустных улочек, загаженных тупичков и неосвещенных скверов, где сотрудникам милиции рекомендовано появляться исключительно при оружии, группами не менее чем по три человека и, желательно, на бронированной гусеничной технике.

В результате бумажных войн отдельные переулки и даже дома регулярно меняли «хозяина», что привносило в и без того неспокойную жизнь обитателей двух спальных районов дополнительную толику нервозности. Чем с удовольствием пользовались стражи порядка, отфутболивая заявителей к соседям и мотивируя отказы в приеме жалоб чужой территориальностью.

— Ну, что тут? — неприязненно спросил Соловец у косоглазого сержанта, присевшего на чугунный радиатор парового отопления. — Документы какие-нибудь нашли?

— Не-а, — Косоглазый перебросил вонючую «беломорину» из одного уголка рта в другой.

Единственными вещами, обнаруженными сержантами в карманах рубашки убитого, были расческа и пригоршня пятирублевых монет.

Монеты патрульные честно поделили между собой, а расческу оставили.

— Глухарь, — резюмировал страдающий от сухости в горле Казанова. — Натуральнейший глухарь… Уже расправил крылышки.

— Погоди, — буркнул майор и присел на корточки возле окоченевшего тела.

Покойный был одет весьма скудно — на нем болтались красные в белый горошек семейные трусы, зеленая нейлоновая рубашка, соломенная шляпа и плащик из прозрачного полиэтилена. Обуви на трупе не было, а в спине торчал ледоруб с примотанным к кольцу на рукояти обрывком черной веревки.

— Какое гнусное самоубийство! — на всякий случай сказал Соловец и с надеждой обвел взглядом собравшихся.

— Не прокатит, — удрученно выдохнул Казанова. — Били в спину.

— Он мог сам! — не сдался майор. — Положил эту кирку на пол, а потом — хрясь навзничь!

Капитан несогласно покачал головой.

— Как проститутку-Троцкого[18], — неожиданно сказал косоглазый патрульный, обнаружив недюжинные познания в отечественной истории.

— Того вроде по жбану отоварили…, — засомневался второй сержант.

— Молчать! — взвился Соловец, страшно не любивший, когда младшие по званию проявляют хоть какие-то признаки интеллекта.

По мнению начальника ОУРа, патрульные были предназначены исключительно для того, чтобы дубасить «демократизаторами» задержанных, собирать дань с окрестных ларьков и почтительно внимать, не раскрывая ртов, когда офицеры милиции переговариваются между собой.

Казанова также недовольно засопел.

Сержанты пришибленно умолкли.

— Погоди-ка…, — Соловец успокоился и посмотрел на обшарпанную дверь с отсутствующим номером квартиры. — А свидетели есть?

— Не, — почтительно сказал круглолицый сержант, недавно прибывший в северную столицу из деревни под Брянском и пока еще опасающийся ездить на метро, из-за чего он вечно опаздывал на работу. — Надо привести?

Майор перегнулся через перила и отметил, что дознаватель Твердолобов все так же пребывает в беспамятстве.

— А тута никто не ходит, — добавил второй патрульный. — Двери заколочены, все через другой подъезд шоркаются… Тута аварийный лестничный пролет. Опасно ходить…

— Опа! — Казанова понял невысказанную мысль Соловца. — Георгич! До границы нашей территории — сто шагов.

— Именно, — майор воровато заморгал. — И заявы нет…

— А Чердынцев? — засомневался капитан.

— Спокойно… Скажем, ложный вызов, — Соловец повернулся к патрульным. — Кто, кстати, сообщил?

— Старуха одна, — задумался круглолицый. — Слышала выстрелы, испужалась и нам брякнула. Видела еще, что вроде кто-то в подвал побежал… Или не побежал… Она сама неходячая, токо у окошка сидит…

— Отлично! — Начальник «убойного» отдела весело потер руки, выдернул из спины покойного ледоруб и пихнул труп ногой. — Так. Берете этого и несете вниз, под лестницу. Посмотрите там дерюжку какую-нибудь, чтобы накрыть… И мотаете отседова, — Соловец сунул старшему наряда мятый полтинник и орудие убийства. — Сходите, пивка попейте. Ледоруб выбросите или сменяйте на что-нибудь, — глаза у патрульных загорелись — альпинистский инструмент был почти новым и при удачном стечении обстоятельств его можно было легко толкнуть рублей за пятьсот. — Только кровь оботрите… Если кто спрашивать будет, что и как, вы ничего не знаете и ничего не видели… Мальчишки петарды поджигали, вот старуха и ошиблась. Мы вечером решим проблемку… Методом дундукции, — майор как мог произнес чудное слово, запомнившееся ему со времен учебы на курсах повышения квалификации.

— А наш чудик? — Казанова вспомнил о Твердолобове, почивавшем на пыльных ступенях.

— Его — в отдел, — решил Соловец.

— Может, в соседний дом оттащим? — предложил капитан.

— Нет, в отдел… Он все равно ничего не помнит. Бросим в дежурке, пусть дрыхнет. И Чердынцеву скажем, чтобы не будил… Ну, — майор поторопил сержантов, — что встали?

Патрульные, только что получившие наглядный урок тонкостей оперативной работы по интеллектуальному раскрытию особо тяжких преступлений, что в современной милицейской практике занимает больше половины рабочего времени, схватили труп за ноги и поволокли вниз по лестнице.

За ними двинулся Казанова, бережно несущий в руке шляпу и прикидывающий, пойдет ли ему сей головной убор или нет и, если пойдет, будет ли он гармонировать с его любимым длинным красным шарфом.

Соловец окинул беглым взглядом место преступления, затер подошвой ботинка кровавое пятно на полу и щедро посыпал лестничную площадку смесью махорки и молотого черного перца, коробок с которой он всегда носил с собой. Ибо был старым и опытным сотрудником райотдела милиции и хорошо знал, что не стоит недооценивать служебных собак.

Особенно из соседнего РУВД.


* * * | Как уморительны в России мусора, или Fucking хорошоу! | * * *