home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 30

Сорок дней в северной столице было удивительно спокойно. Старые оперативники за многие десятилетия службы не могли припомнить такого штиля.

Даже ножевые раны, полученные в субботних пьяных драках, рассматривались как событие исключительное.

Но в милиции хорошо знали, что этот покой не вечен и едва минуют сороковины Смоляного, как вновь начнутся разборки преступных авторитетов с целью выяснения, кто сильнейший в городе.

Кабан, он же Серега Юдин, с утра находился в приподнятом расположении духа. Последние две недели его беспокоила весть об исчезновении Бирюка, и он разослал гонцов во все концы города и области, чтобы выяснить его местонахождение. Он опасался, что Стасик усиленно готовит для него неприятный сюрприз, и хотел подготовиться к возможному повороту своей судьбы.

Обнаружить Бирюка удалось только на третий день. Как оказалось, тот обживал новенький кирпичный дом своей давней приятельницы Надежды Гусевой в Комарове, где вел образ жизни настоящего дачника – спал до самого обеда, ел с куста спелые ягоды, а по вечерам почитывал в гамаке свежие газеты.

Этому однообразию в жизни Бирюка Кабан решил положить конец сегодня же вечером. Он уже дал скромный аванс одному отмороженному, который за пять тысяч «гринов» готов был бросить гранату под гамак ничего не подозревающего Бирюка.

Серега Юдин неторопливо вышел из подъезда. Под его окнами находились новенькие бордовые «жигули». Он привычно отомкнул дверь, бросил портфель на заднее сиденье, вставил ключ в замок зажигания и повернул его.

Взрыва Кабан не услышал. Он просто увидел, как капот взорвался и лобовое стекло рассыпалось на тысячи осколков, и почувствовал, как машину подбросило высоко вверх. С высоты Серега увидел город, который вдруг уменьшился до размеров маленького дворика, в котором он провел большую часть своего детства… Еще мгновение – и все покрыла кромешная тьма.


Слава Беневоленский, по кликухе Бегемот, имел все основания, чтобы стать паханом Ленинграда. Его группировка была одной из самых мощных и многочисленных в городе. Единственный, кто мешал усилению его авторитета, так это Степка Червовый – он старался оттеснить конкурента на городскую окраину, в менее доходные места, где можно было поживиться разве что квартирными кражами в новостройках… Люди Червового опекали несколько колхозных рынков, гостиницы на Невском и открыто говорили о том, что хотели бы установить опеку и над грузовым портом.

Да, блин, морской порт – самый жирный кусок Ленинграда. Это куда выгоднее, чем снимать «десятину» с ресторанов: ежедневная прибыль от портовой контрабанды во много раз перекрывала доход, полученный за месяц со всех кабаков Невского проспекта.

Бегемот заключил с Червовым соглашение о разделе порта. Но личные планы Бегемота простирались значительно дальше этого ненадежного союза. В ближайшее время он намеревался подчинить своему влиянию не только весь порт, но и заставить работать на себя весь город. А для этого нужно было сначала разобраться с хозяйством Смоляного – переманить к себе наиболее перспективных боевиков и тем самым ослабить позиции Бирюка. И уже потом можно было заняться разделом гостиниц и территорий, суливших значительный доход. Но прежде всего нужно было убрать возможных конкурентов, и первым в этом списке стал Бирюк.

Об устранении Бирюка Бегемот быстро договорился с Кабаном. Он обещал эту «роспись» взять на себя. От компаньона требовалось только покрытие половины расходов – два с половиной куска «гринов». Сергей Юдин, впрочем, не подозревал, что в черном списке Бегемота сам он числился под номером два…

Бегемот поднялся на свой этаж. Рано утром ему звонил Кабан и обещал, что сегодня с Бирюком будет покончено, и Бегемот торопился домой, чтобы не пропустить вечерние новости по телевизору.

Он остановился перед дверью и не без гордости подумал о том, что по крепости она не уступит дверям банковских хранилищ. Конечно, ему пришлось выложить изрядную сумму на ее установку, но теперь он чувствовал себя в безопасности.

Бегемот сунул руку в карман куртки, вынул тяжелую связку ключей и, выбрав нужный, – длинный, похожий на прут, с массой мелких зазубрин, – сунул его в замочную скважину.

В последнее мгновение Бегемот увидел вспышку, которая оказалась ярче тысячи солнц. Он почувствовал, как тело его стало невесомым и рванулось навстречу свету, не в силах противиться ему.

Сильный взрыв вышиб дверь, будто это была не дубовая громадина, а спичечный коробок, и вместе с куском стены ее бросило прямо на Бегемота.

Взрывная волна перевернула его и швырнула в широкий пролет между лестницами.

Раздался глухой звук падающего тела, а уже затем громыхнула тяжелая дверь, расплющив его под собой.


Гном в преступных кругах Ленинграда занимал особое место. Он верховодил отчаянной шайкой головорезов, которые, не считаясь с риском, грабили квартиры крупных чиновников и иностранцев. Но особенно он любил наведываться в дома подпольных коллекционеров антиквариата.

В своей группировке он ввел беспрекословное подчинение, жестоко расправляясь с любым, кто противился этому. Гном, получивший кликуху за свой малый рост, сумел войти в преступную элиту еще три года назад, чему в основном способствовала его сильная, не знавшая жалости команда и богатый общак.

В последнее время Гном стал не без пристрастия поглядывать на государственные заведения, которые могли давать куда больший доход без лишней суеты и автоматных очередей. И на поминках Смоляного он открыто заявил, что претендует на долю от его наследства и для начала хотел бы контролировать Невский проспект, включая гостиницы.

Спорить с Гномом во время застолья никто не стал: похороны не для выяснения отношений. К тому же, зная его взрывной характер, нетрудно было предположить последствия таких неприятных разговоров – многих его оппонентов находили в подъездах с пробитым затылком.

И вот настал сорок первый день – траур закончился. Первое, с чего Гном хотел начать, – уничтожить Бирюка, чтобы остальные стали несговорчивее.

Если не поможет эта мера, тогда нужно будет за хорошие деньги отыскать добровольца, который сумел бы заткнуть глотки всем, кто хочет оттеснить его от наследства почившего пахана.

Гном не любил менять маршруты и всегда добирался до дома одной и той же дорогой. Он въехал во двор на «Волге» и неторопливо покатил к подъезду. В этот час во дворе было необыкновенно тихо – не было даже мамаш, которые гуляли с малышами.

Гном уверенно вел автомобиль, выпуская в открытое окно струйки сигаретного дыма. Он любил свою «Волгу» и очень гордился тем, что такую игрушку может купить далеко не каждый. А у него, кроме этой «Волги», в гараже стоял еще один автомобиль – белый «жигуль».

«Волга» поравнялась с мусорным баком, и в это мгновение сработало взрывное устройство, заложенное в бак. Автомобиль, напоминая маленькую игрушку, подкинутую шаловливой детской рукой, взметнулся в воздух и, упав на землю, продолжал движение, переворачиваясь с боку на бок, ломая на своем пути металлические заграждения, деревянные грибки и лавочки.

Разбитый автомобиль остановился в самом центре детской площадки. На переднем сиденье, уткнувшись головой в руль, навсегда успокоился Гном.


Бирюк скучал. Три недели, проведенные вдали от шумного города, расслабили его окончательно. Он чувствовал, что загородная закусь оказалась для него чересчур сытной. Бирюк успел за это время набрать пару-тройку лишних килограммов и с сожалением думал о том, что сгонять их придется не меньше двух месяцев и то при большой физической нагрузке.

А счастливая Надежда кружилась вокруг него неутомимым волчком и без умолку говорила о перспективах их совместной жизни. Бесконечные разговоры начинали раздражать Бирюка, и он едва сдерживался, чтобы не хлопнуть ее ладонью по мягкому месту.

Связи с Ленинградом Бирюк не терял, и его боевики постоянно чувствовали руководящую и направляющую руку хозяина – он давал информацию, кто сколько задолжал, инструктировал, кого следует припугнуть, а кого не мешало бы отвезти в лес и подвесить за ноги к дереву часа на три. Все распоряжения нужно было исполнять немедленно, и пацаны едва ли не каждый вечер звонили Бирюку, отчитываясь о проделанной работе.

Этот вечерний звонок его не удивил. Отхлебнув глоток пива, он вяло бросил в трубку:

– Слушаю!

– Ты в курсе последних событий? – без приветствия спросил знакомый голос.

– Медведь? – изумился Станислав.

– Да, Бирюк. Сегодня в Ленинграде погибли три человека. Мы тебе очень помогли, теперь ты должен помочь нам. В городе не осталось ни одного лидера, который мог бы по-серьезному противостоять тебе. Ты должен подготовить встречу Червовому и представить его всем как нового смотрящего. Не думай, что мы замахиваемся на твои интересы, власть будешь делить с ним поровну. Но его слово всегда должно быть решающим. И больше всего нас интересует бесперебойное пополнение общака, а как это сделать – Червовый тебя научит. И постарайся впредь поменьше стрелять. Нам бы не хотелось осложнять уже отлаженное дело конфликтами с ментами.

– А как я с ним встречусь?

– Он к тебе заявится сам, – твердо сказал Медведь.

– Да, но как же он меня найдет? – изумился Бирюк.

– А ты уже решил, что ты иголка в стоге сена? – отпарировал Медведь, и в его голосе не было и тенил юмора. Бирюку стало ясно, чего это своего рода тонкое предупреждение.

– Я все понял, Медведь. Ты смотрящий, тебе и решать! Когда мне ожидать гостя? – Жди на следующей неделе! – Передай привет Секачу! – вспомнил Бирюк, но последние слова уткнулись в короткие, резкие гудки…


Глава 29 | Оборотень | Глава 31