home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Мансур

На Сергея Мансурова (Мансура) я вышел потому, что найти его меня попросил Александр Солоник, когда переживал тяжелые минуты в «Матросской тишине».

…Сергей Мансуров рос в благополучной семье военных. Его дед был военным разведчиком, занимал высокий пост, отец был контр-адмиралом, мать преподавала в одном из престижных вузов. Ко времени своего первого ареста Мансуров учился в вузе. Как знать, может, иначе бы сложилась его судьба, не попади он в 1990 году на нары в Бутырку, где провел почти два года под следствием…

В 1990 году он со знакомым коммерсантом Витей К. через коммерческую фирму «Осмос» начал заниматься торговлей компьютерами. Проблем никаких у них не было, пока как-то один из их команды, по кличке Банан, не попался по пьянке в руки милиции. В багажнике мансуровского «Мерседеса», на котором в отсутствие его владельца ездил Банан, сотрудники милиции обнаружили автомат. Допрос, учиненный Банану, закончился тем, что милиция заинтересовалась также и фирмой. Основные учредители фирмы, двое бизнесменов из Австрии, пытались тогда провернуть большую аферу и продать на российском рынке 10 тысяч подержанных компьютеров. Под эту сделку фирма взяла несколько миллионов рублей в кредит по безналичному расчету. Сергей Мансуров, как коммерческий директор фирмы, с помощью подставных фирм определенную часть этих денег обналичил. Все тогда сошло с рук.

Однако после ареста Банана были проведены обыски в «Осмосе», на квартирах некоторых сотрудников, в том числе у Мансурова. Следователи изучили торговую схему фирмы и выяснили, что фирма закупала за наличные у частных лиц компьютеры и продавала их госпредприятиям по безналичному расчету, а затем незаконно обналичивала и присваивала часть денег. Сергея Мансурова привлекли за мошенничество, и он оказался в Бутырке.

В следственном изоляторе Сергей встретился со своим будущим «наставником», крупным уголовным авторитетом Леонидом Завадским (Батя, Ленчик), который имел несколько судимостей и в местах лишения свободы провел четырнадцать лет. Трудно сказать, почему Сергей Мансуров приобщился к преступному миру, но в 1992 году из СИЗО он вышел на свободу уже Мансуром.

Завадский помог Мансуру сформировать бригаду в 15 человек, в основном из спортсменов и качков из Люберец. К тому времени предприниматель Витя К. со своими друзьями открыл фирму «Пирс» и первый крытый вещевой рынок в ЦСКА. Он пригласил Мансура в качестве «крыши». По рассказам Вити К., тогда и началось криминальное восхождение Мансура.

Вначале Мансур решил создать нечто вроде охранной фирмы под названием «Секьюрити Форд», а затем начал предлагать через своих людей «охранные» услуги почти каждому продавцу на рынке. Шальные деньги опьянили Мансура. Он пристрастился к наркотикам, перестал отдавать отчет своим поступкам.

Участились его «наезды» на администрацию рынка. Например, закроет кого-нибудь в отдельной комнате, приставит к горлу нож или пистолет к виску и спрашивает: «Сколько воруешь у меня?»

Мансур без конца увеличивал свою долю. Он дошел до того, что потребовал переоформить рынок на себя. Вполне понятно, что предприниматели стали искать выход из создавшегося положения.

Сначала они обратились за помощью к руководителю «Ассоциации XXI век» Отари Квантришвили, но через Завадского Мансур уладил конфликт. Коммерсанты вынуждены были обратиться к другой бригаде. Была назначена стрелка. Мансур в качестве усиления взял своего друга, уголовного авторитета Федю Бешеного, и, прибегнув не только к его помощи, но и угрожая оружием, вновь уладил конфликт.

Администрация рынка вынуждена была прятаться от Мансура.

Действия Мансура долгое время оставались безнаказанными. Он мог заставить любую девушку с рынка оказать ему интимные услуги прямо там же, на месте. Время от времени он вывозил в лес или в подвал своего нового офиса коммерсантов рынка на «разговор». У одного из них вскоре не выдержали нервы, и он написал заявление в милицию о факте вымогательства.

11 марта 1993 года оперативники отдела по борьбе с бандитизмом МУРа провели операцию по задержанию Мансура на рынке ЦСКА. Он вновь оказался в СИЗО, пробыв там несколько месяцев. Вторая «ходка» в Бутырку еще больше укрепила авторитет Мансура в уголовном мире. Вот что рассказал мне один из моих клиентов, который был сокамерником Мансура:

– Мансур в Бутырку заехал после Петров. В хату[11] вошел правильно, как бродяга[12]. Показывал газету про себя, где было написано, что его приняли как московского авторитета. Быстро списался со многими смотрящими и жуликами. Получал малявы с воли от Бати и Феди Бешеного. В хате имел преимущества: шконку у окна, своего шныря[13]. Когда в камеру заезжал кто-нибудь из молодых, Мансур выстраивал их в очередь к себе для представления и «прописки». Базарил умно, писал какие-то стихи, читал книги. Иногда вертухаи за лаве давали ему звонить на волю. Говорят, что после выхода на свободу он представлялся как законник.

Вскоре Мансур освободился под залог, а дело против него было прекращено. Он начинает расширять свои экономические интересы, становится «учредителем» нескольких коммерческих фирм. Уголовный авторитет Мансура растет. Благодаря своему уму, хитрости и смелости Мансур приобретает известность незаурядной личности среди братвы.

Из рассказа одного из моих клиентов, члена солнцевской группировки:

«На стрелку мы приехали на двух машинах. Мансур со своей бригадой тоже был на двух машинах. Поздоровались. Мансур представился: „Серега – вор российский“. Я тоже назвал свое погоняло. Перекинулись несколькими фразами: кого знаете из братвы, с кем работаете. Потом Мансур выдвинул сразу условие, что говорить по делу будет только с вором. Мы с братвой переглянулись. Мы совершенно были не готовы к такому повороту. Когда вернулись со стрелки и стали спрашивать у старших о Мансуре, то никто толком ответить не мог, жулик он или нет…»

Видно, Мансур знал, что особенностью солнцевской группировки является отсутствие воров в законе (кроме наставника Робинзона), и он использовал этот хитроумный прием. Братва растерялась. Хотя Мансур, безусловно, рисковал, так как самовольное присвоение воровского звания в зонах и СИЗО жестоко карается, вплоть до смерти. Впоследствии, когда его снова задерживали, он иногда неправильно называл свою фамилию или год рождения, рассчитывая в дальнейшем сыграть на этом обмане в суде.

В 1993 году Мансур успешно, без крови, провел две стрелки – сначала с таганской группировкой, затем с чеченцами. 16 июня 1993 года Мансур с четырнадцатью боевиками вновь собрался на жесткий разговор с конкурентами, взяв с собой целый арсенал: 25 килограммов взрывчатки, пять пистолетов, два автомата, ружье, гранаты и бронежилеты. Но их почти сразу после выезда задержали. Мансур снова попал в Бутырку.

Казалось, что срок ему гарантирован. Но Мансур уже через месяц после задержания вышел на свободу. И тогда среди московской братвы поползли самые невероятные слухи о Мансуре: одни говорили, что у него сильные покровители среди ментов, другие считали, что Мансур специально сдал себя и бригаду, чтобы избежать крови.

В бригаде Мансура действительно был специальный человек, так называемый оружейник. Он должен был не только перевозить оружие, но и в случае задержания взять всю вину на себя.

К тому времени погибли несколько крупных авторитетов, которые имели тесные связи с Мансуром и были близкими друзьями Леонида Завадского: Федор Ишин (Федя Бешеный), Отари Квантришвили, его брат Амиран, Олег Коротаев, в прошлом известный боксер, которого убили в Нью-Йорке, у ресторана на Брайтон-Бич.

К тому же времени Мансур окончательно садится на иглу, сначала употребляя кокаин, затем более сильный крэк.

Из рассказа его бывшего боевика: «Когда после неудачной разборки нас закрыли, Мансур попал в Бутырку, где вместе с ним оказался его близкий кент[14] абхазский жулик Аслан Тванба. С этого момента Мансур стал нам приказывать, мы часто загоняли[15] дурь[16] для него и его знакомых воров. А позже мы стали получать от него малявы, которые никак не могли понять. А когда после внесения двадцати миллионов рублей в качестве залога Мансур вышел на волю, то крыша у него окончательно поехала. Он то звонил на вещевой рынок и говорил, что там заложена бомба, то наезжал в жестком варианте на своих же коммерсантов.

В бригаде тоже начался бардак. Мансур позвонил как-то ночью Андрюхе-Афганцу, вызвал его на разговор и, приставив к лицу волыну, начал допрашивать, подозревая в предательстве. Говорят, одного из пацанов он завалил просто под наркотой, потому что не так понял его ответ.

Складывалось впечатление, что Мансур постоянно находится в плену своих галлюцинаций. Например, приходит к нему новый коммерсант просить помощь и „крышу“. Мансур дает согласие, записывает его адрес и обещает завтра приехать разобраться. На следующий день Мансур принимает дозу и, все перепутав, наезжает на своего коммерсанта».

Резко портятся личные отношения Мансура с его «наставником» Леонидом Завадским. Версий ссоры было несколько. Некоторые утверждали, что их совместный бизнес потерпел крах и Мансур решил убрать Батю как лишнего партнера, чтобы с ним не делиться (верится с трудом. – В.К.).

Более правдоподобной выглядит другая версия: Завадский сам стал подозревать Мансура в сотрудничестве с органами только потому, что после многочисленных арестов его почему-то выпускали. А главное обвинение Бати было в том, что Мансур сдал авторитетов, которые в мае 1994 года хотели проникнуть в Бутырку на свидание с братвой.

Как тогда писали, Мансур якобы приехал к Бате со своими боевиками на разговор, но, поссорившись с ним, выстрелил в Завадского и заставил выстрелить по разу и своих боевиков, повязав их кровью. Труп Завадского затем выбросили на Введенском кладбище.

Убийство Завадского наделало много шума в столице. Говорят, на одной из воровских сходок Мансуру вынесли даже смертный приговор. Но его и некоторых боевиков задержали правоохранительные органы.

После интенсивных допросов Мансура выпустили, так и не доказав его причастность к убийству.

Все это – и задержание, и освобождение – спасло тогда Мансуру жизнь от приговора законников. Зная и уважая работу оперативников и следователей, многие законники посчитали, что раз ментам не удалось доказать причастность Мансура к убийству Бати, значит, он невиновен.

Вот на такого человека, как Мансур, и пал выбор Солоника, когда он решил найти помощь среди авторитетов. Он был знаком с Мансуром еще по люберецкой тусовке (близкая подруга Солоника Наташа жила в Люберцах, и Солоник туда ездил). Кроме того, хотя Мансур и не был законником, но имел статус авторитета и обширные знакомства. Для Солоника было еще важно, что Мансур не входил ни в одну преступную группировку, а отношения его с Глобусом и Бобоном были далеко не гладкие.

Мне предстояло срочно найти Мансура. Но сложность возникла сразу же: Солоник не помнил его телефона. Я перебрал несколько вариантов выхода на Мансура: через коммерсанта Витю К., его адвоката, братву, тусующуюся в клубах и ресторанах. Неважно как, но один из каналов довольно быстро сработал.

У Киевского вокзала меня ждал в машине Олег, здоровенный детина, ростом около двух метров. Потом я узнал его кличку – Малыш. Мы немного покружили, заехали в несколько переулков, снова въехали на привокзальную площадь и остановились у гостиницы «Славянская». Я прошел за Малышом в холл, мы сразу повернули направо и вошли в одно из кафе.

Около окна сидел Мансур с каким-то парнем, который сразу пересел за соседний столик, когда я подошел. Это была охрана, к ней присоединился и Малыш.

Я понимал Солоника: он обращался к Мансуру еще и потому, что тот тоже побывал в шкуре приговоренного и сумел доказать свою невиновность.

Мансур показал рукой, куда мне сесть, и предложил что-нибудь заказать.

На вид Мансуру было лет 35—40. Темноволосый, круглолицый. На пальцах перстни, на руках – золотые браслеты.

Я представился, сказал, от кого пришел. Мансур был очень удивлен – об этом говорило выражение его лица.

– Простите, – сказал я, – не знаю вашего отчества.

– Сергей Маратович.

– Человек, которого я сейчас представляю, очень рассчитывает на вашу помощь. Она заключается в том, чтобы вы вышли на авторитетных и серьезных людей, которые могли бы после его записки принять правильное и справедливое решение.

– Но почему он обращается именно ко мне?

– Я точно не знаю, но он считает вас человеком решительным и способным на поступок. Причем если вы не можете это сделать, то вопрос можно снять.

– Да нет, почему. Нет проблем, можно поговорить, его положение мне знакомо. А кто из воров или смотрящих сидит с ним рядом?

– На них мы уже нашли выход, нужно на воле обратиться к пиковым, – уточнил я.

Мы поговорили немного о жизни в СИЗО и договорились созвониться через несколько дней. В кафе вошли какие-то ребята, двое из них подошли к Мансуру и тепло поздоровались. Я понял, что у Мансура назначена еще одна встреча, и встал, чтобы уйти. Но Мансур показал жестом, чтобы Малыш проводил меня.

У выхода Малыш попросил у меня номер моего телефона.

– Зачем? Я ведь дал его Сергею Маратовичу.

– Нет, если вы не возражаете, это для меня лично. Вы ведь адвокат. Пригодится.

Когда я протянул ему листок с номером, он вдруг сказал:

– А вы смелый человек.

– Почему?

– Вы идете к братве хлопотать за Солоника, которого многие хотят завалить. А некоторые вообще стараются не афишировать даже свое знакомство с ним.

Я пожал плечами и вышел из гостиницы.

Через три дня я прочел в газетах, что Мансур вновь задержан: он кого-то ранил у ночного клуба «Какаду». Я понял, что рассчитывать на его содействие теперь было бесполезно. Но мне и в голову не могло прийти, что спустя почти месяц меня попросят приехать и помочь ему.

7 апреля 1995 года поздно вечером мне неожиданно позвонил Малыш. Взволнованным голосом он попросил срочно приехать на Петровку, к дому 19. Там, по его словам, менты осаждали квартиру Мансура. Олег добавил, что они уже вызвали его родителей и адвоката. Меня же он просил приехать на всякий случай, для подстраховки.

Подходы ко двору и подъезду, где жил Мансур, были оцеплены милицией и бойцами СОБРа, было много начальства в милицейской форме. Почти все стояли во дворе под аркой. Я показал свое адвокатское удостоверение и сказал, что меня вызвали родственники. Как ни странно, меня пропустили во двор, туда, где уже стояли родители Мансурова и его адвокат. Но до них я не дошел – меня кто-то окликнул. Обернувшись я увидел, что ко мне шел знакомый оперативник из 5-го отдела РУОПа.

Мы поздоровались.

– Какими судьбами здесь?

– Вот, попросили приехать подстраховать.

– Кто? Братва?

Я промолчал.

– Да нет, все правильно, сейчас его несколько раз уговаривали сдаться, мы сами его родных вызвали и адвоката.

– А если он не захочет сдаться? – спросил я.

– Куда он денется. Но если будем брать, то наши все снимут на видео, чтобы потом у вас не было вопросов.

– Все правильно.

Пока правоохранительные органы вели с Мансуром переговоры, я узнал, что тут произошло.

Мансур вышел в очередной раз из СИЗО под залог и вскоре захватил какого-то коммерсанта. Он держал его несколько дней, с 31 марта по 6 апреля, у себя на квартире и подвергал пыткам. Но тому все же удалось вырваться.

Ребята из бригады Мансура кинулись его искать, но коммерсант успел добежать до отделения милиции. На квартиру к Мансуру сразу выехала группа немедленного реагирования. Но, когда милиционеры узнали, с кем имеют дело, брать квартиру сами не решились. К десяти часам вечера прибыл СОБР, оперативники РУОПа и МУРа, начальство ГУВД и прочие участники этой акции.

В квартире, кроме Мансура, были еще его гражданская жена Татьяна Любимова и какая-то неизвестная женщина. Все переговоры Мансур вел по мобильному телефону. Он постоянно менял свои планы – то решал сдаться, то грозился оказать сопротивление и отстреливаться до последнего патрона.

Я наблюдал за присутствующими. В глазах его родителей застыли ужас и отчаяние.

Ко мне неожиданно подошел какой-то полковник милиции и попросил предъявить документы. Он взял мое удостоверение, долго всматривался в него.

– Мне знакомо ваше лицо, – сказал он.

Я решил промолчать. Полковник вернул мне удостоверение и приказал покинуть двор. Я начал было возражать, но он резко прервал меня:

– Как вы можете защищать таких подонков, как Мансуров, из-за него…

Говорить в этой ситуации о служебных обязанностях адвоката было бесполезно. Непреклонный и суровый полковник вызвал какого-то сержанта и приказал проводить меня.

– …На суде будете его защищать, если он, конечно, доживет, – донеслось мне вслед.

Вскоре за пределы оцепления вывели и родителей Мансурова. Это означало, что было принято решение о штурме.

Я сел в машину и стал ждать. На Петровку съехалось множество милицейских машин, несколько автомобилей «Скорой помощи»; чуть поодаль стояла пожарная охрана и телевизионщики. Примерно около двух часов ночи раздались сначала одиночные выстрелы, затем последовал шквальный огонь. К моему автомобилю подошли двое сотрудников милиции и потребовали немедленно покинуть Петровку.

Вечером следующего дня был показан репортаж о переговорах с Мансуром и о штурме квартиры. Мансур и его любовница во время штурма погибли. Я поинтересовался у Солоника, видел ли он этот репортаж.

– Красиво погиб, – только и ответил он.

Через несколько месяцев я узнал, что Малыша и еще шестерых боевиков из бригады Мансура арестовали. На следствии они признались в совершении нескольких убийств, в том числе и Леонида Завадского.

Судить их должен был Московский городской суд. Но, учитывая особую дерзость этой группировки и опасность, которую она представляла, заседание суда проходило в помещении СИЗО. Всем участникам дали длительные сроки лишения свободы.

Таковы превратности судьбы: Солонику угрожала смерть, а первым погиб Мансур. Не выйди Мансур из СИЗО, возможно, остался бы жив. Каждый раз невольно думаешь: они сами выбирают себе такую жизнь…


Самое типичное уголовное дело 90-х. Цареков | Записки бандитского адвоката | Решетки на карте Москвы