home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Из интервью автора

Корреспондент: никак не ожидал, что книга о тюрьме окажется настоящим любовным романом. Тюремным романом. Даже не думал, что за решёткой такое возможно.

Автор: вы же знаете, абсолютное большинство читателей, как и любителей сериалов – женщины. Поэтому для меня не стоял вопрос, какую историю рассказать из своей тюремной жизни. А насчёт того, что такое возможно и было со мной, мне и самому теперь верится с трудом. Но все сидевшие мужчины нормальной ориентации, которые хорошо помнят те моменты, когда впереди светит или уже дан большой срок, знают, что мечты о большой и светлой любви или любящей тебя женщине посещают регулярно. Правда, признаются в этом не все, да и забывается все по истечении срока. Это, знаете, как в анекдоте: Любовник выпрыгнул из окна любовницы, когда у неё муж вернулся неожиданно, летит и молится: «Господи, спаси! Больше никогда не буду спать с чужими жёнами! Больше никогда не буду изменять своей жене, только спаси!». А когда приземлился в огромный мягкий сугроб, встал, отряхнулся и думает: «Летел-то всего три секунды, а столько ерунды наговорил». Так что по освобождении верится действительно с трудом даже самому. Но в любом случае критику принимают только от тех, у кого в тюрьме были возможности перемещения и кто прошёл несколько тюрем и лагерей по стране и знает, что даже в одном управлении в одной колонии или тюрьме может быть так, а в соседней уже совсем по-другому. Не говоря уже о разных регионах, когда не только люди могут быть разными, но даже одни и те же вещи называться по-разному. Так же критики могут быть только взрослыми. А то молодёжь, которая сейчас по тюрьмам, из-за лени написать малявку другу или подельнику звонит ему по телефону, даже если он сидит через камеру. Они, может, и не все знают, как мы раньше жили и что когда-то у нас не было другой связи. Знаю некоторых, которые в шоке оттого, что у нас когда-то в тюрьмах не было даже розеток, не говоря уже о кипятильниках, телевизорах, DVD и прочем. А в изоляторах нас кормили через день и спали на голых досках ночью, и на сыром бетоне днём, и без прогулок по свежему воздуху. Ну и естественно, если хватает духу критиковать, то делать это нужно в открытую, а не по-шакальи, прячась под ником или вымышленным именем в Интернете.

К.: Да я и не думал вас критиковать, я же не сидел. И к тому же верю безоговорочно всей истории, но, признаться честно, я думал, что эта девушка в финале будет вашей.

А.: Вы, наверное, насмотрелись голливудских фильмов, где ещё до просмотра ясно, кто и как будет побеждать. Сигал жестоко и хладнокровно, Норрис благородно и романтично, Джекки Чан смешно и весело, ну и так далее…

К.: Это да. Но ведь главный герой фильма или книги и должен побеждать, так ведь было почти везде и всегда. Глупо будет, если герой произведения погибнет где-нибудь в середине.

А.: Ну, во-первых, здесь я был не главный герой, а только один из них. А во-вторых моё творчество – это не совсем фильмы или книги. И потом, я же ведь не умер.

К.: Вы сказали, что ваше творчество, это не совсем книги или фильмы. А что это? Автобиография?

А.: Не могу так сказать, иначе на фоне всех остальных, кто описывал свою жизнь, окажусь полным отбросом общества. Вы когда читаете автобиографические книги или мемуары не удивляетесь, в каком прекрасном мире вы живете, какие честные и благородные люди вас окружают? Сильно плохого про себя ведь никто не расскажет. А я рассказываю, что был злым и коварным эгоистом, зависть порождала необузданную жестокость и так далее. Поэтому приравнять своё творчество к обычному самовозвеличиванию и назвать автобиографическим произведением не могу, здесь надо придумать какое-то другое название этому. Потому что даже откровениями назвать будет слишком мягко, на мне, помимо всего, ещё крови много, и вы обо всём со временем узнаете. Я не всегда был благородным и справедливым, особенно в девяностые годы, тогда выживали, кто как мог. Но об этом в следующих книгах или фильмах.

К.: С нетерпением буду ждать. И всё же финал этой книги довольно неожиданный, можно сказать, что на самом кульминационном моменте. Я бы закончил не так…

А.: Так, стоп! Я знаю, что бы напридумывали там вы или кто-то другой. Кого-то убили бы, и даже не одного, и так далее. Свои произведения все создают такими, чтобы они были интересными. Но я рассказываю только те истории из своей жизни, которые и так были достаточно интересны без всяких выдуманных приукрашиваний. Я знаю, что вам было бы интереснее читать или смотреть, если бы кто-то погиб из-за этой девушки. Более того, в тюрьме действительно случаются убийства, но в сто, если не в тысячу раз реже, чем на свободе. Поэтому не буду лишний раз пугать родственников заключённых, тем более что за те несколько дней, что длилась эта история, никто не погиб и даже не умер сам во всей тюрьме, не говоря уже о тех камерах, которые были причастны к этому делу. А придумывать смерть для интереса не буду. Я и так добавил один эпизод, произошедший в другое время и в другой тюрьме, но понять это смогут только те, кто сидел во втором СИЗО в Приморье, да и то далеко не все. Да, и ещё сделал собственное предположение про Валька из камеры 70, потому что не знаю точно, как мой бывший подопечный коммерсант узнал о связи нашей общей любимой на тот момент девушки со смотрящим. Но думаю, что моё предположение верно потому, что узнать это он мог только прочитав маляву, и может даже не одну, тогда как тюремная дорога проходила не через него, а через нижнюю камеру. Что же касается неожиданного финала, скажу вам так. Есть закон жанра, которого нужно придерживаться при создании художественных произведений, фильмов и книг. Поэтому вам и казалось раньше все таким складным. Ведь насочинять можно как угодно, хоть по закону жанра, хоть по заказу. Хотите загадочных или жестоких убийств? Есть миллионы других книг. Я же рассказываю вам про настоящую, не придуманную жизнь бандитов, в которой всё может закончиться так же неожиданно, как пуля в спину. Так что извините уж за неожиданную концовку, какая была. Увезли не вовремя, а может и наоборот, к лучшему. Может быть, всё было бы по-другому и действительно интереснее, если бы я смог вовремя понять и срастить все первые малявы с 87. А так, оставшись без соперников, когда даже кум отвернулся от такой любви, отношения смотрящего с моей любимой арестанткой развивались спокойно.

К.: Каково же вам было в роли проигравшего? И не жалко ли было тех, кто ещё больше пострадал?

А.: Не сильно-то уж они и пострадали по сравнению со всеми, кто погибал из-за женщин во все времена. Жалко их тогда не было, была середина девяностых, и отношение к коммерсантам в нашей среде было специфическим. А в роли проигравшего… Ну о-очень плохо было. Какой же мужчина любит проигрывать, тем более в таких делах? Из-за этого и бывали кровавые последствия во всём мире. Но я был в изоляции, а время, как известно, лечит. И потом я встречался иногда с Еленой, это её настоящее имя, уже на свободе, и мы со смехом вспоминали, как я «поимел её» тогда в стакане. Она действительно вышла замуж и ждала моего счастливого соперника. Но ручку мою она, кстати, сохранила.


Эпилог | Строгий режим |