home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава третья

ПОД ЗНАКОМ Ф

Клим сидит у окна. Окно выходит во двор; там, внизу, желтеет, небольшой садик. В садике играют ребята. Они качаются на качелях, гоняют мяч. Ещё в садике есть кирпичный домишко. Совсем недавно в нем помещалась домовая контора. Там усатый дядька с выпученными глазами ставил печати на всякие справки и кричал на ребят, зачем они топчут газоны. Теперь контора переехала в другое помещение, а кирпичный домишко ремонтируют — чинят крышу, белят стены, вставляют стекла.

Это все внизу, во дворе. А наверху, на соседней крыше, между трубами виднеется полукруглое чердачное окно. Если выглянуть из того окошка, увидишь почти весь город: набережную, буксиры на реке, мосты и много, много улиц; по улицам ползут трамваи, движутся автобусы, а люди шныряют туда-сюда. Очень интересно смотреть; лучшего наблюдательного пункта и не придумаешь! Жаль, фотоаппарата нет, а то можно было бы весь город сфотографировать. Раньше Клим тайком от мамы забирался на этот чердак и даже иногда отваживался вылезать на крышу, правда, только одною ногой, и при этом держался обеими руками за раму окошка.

Но все-таки это достижение. Вряд ли кто из ребят решился бы на такое.

Клим считал себя хозяином чердака. На чердаке таинственный полумрак, запах нагретого железа и мягкая труха под ногами. Солнечный луч пробивается из окошка, кишит пылинками. За толстыми деревянными балками — большой старый ларь, на дне ларя — перепрелые веревки. А что, если сейчас забраться на чердак?

Клим прислушивается к звукам, доносящимся из кухни. Это мама там возится, печет что-то. Чего она так торопится? Пришла с дежурства, даже свой белый халат не убрала, бросила прямо на стул и сразу — в кухню. Эх, и скучное же сегодня воскресенье! Скорее бы оно прошло!

В комнату входит мама. Она не обращает на Клима никакого внимания, только сердито гремит посудой.

— Мам, я хочу гулять…

— Не пойдешь, пока не скажешь, зачем банки пооткрывал.

— Я больше не буду… Все ребята во дворе, мам.

— А куда крышки девал? Теперь все испортится. Вот вредитель!

Клим молчит. Мама снова уходит в кухню, хлопнув дверью.

Эх, и скучища! Не везет Климу последнее время. А все началось после возвращения из лагеря. Там-то было хорошо. Там Клима не все считали маленьким, его. даже приняли в фотокружок, в котором занимались и восьмиклассники. За лето Клим здорово вырос — вот на дверном косяке отметки: до и после лагеря — целых два сантиметра! Кроме того, Клим сильно загорел. Ребята говорят, что, если не мыться, загар продержится всю зиму. Но разве мама понимает в этом что-нибудь? Она так трет мочалкой — какой уж тут загар!

Когда Клим вернулся в город, он полез на свой чердак. Но тут его ждали всякие новости: во-первых, на чердачной дверке кто-то нарисовал мелом букву Ф. Пока Клим думал, откуда она взялась, на лестнице послышались чьи-то шаги. Тогда Клим бросился в темный угол чердака и притаился там за старым листом фанеры.

Вошли трое. Расселись возле ларя на бревне.

Один спросил:

— Ну, кто сколько принес? У меня — тридцать три.

— У меня только двадцать.

— А у меня — пятьдесят, будь я проклят!

— Молодец, Шестикрылый! Где это ты раздобыл столько?

— В ресторане «Балтика»; я там с одним человеком познакомился.

— Ладно, — сказал первый. — Выкладывайте добычу. Скрипнула крышка ларя; в него что-то посыпалось со звоном. Клим напрягся, вытянул, сколько мог, шею, но рассмотреть, что именно сыпалось в ларь, не сумел.

— Все-таки мало, — сказал первый.

— Тебе все мало, Ига. Вечно ты недоволен!

— А что, много? Ну-ка, Профессор, ты написал расчет?

— Чего там писать, я и в уме сосчитаю.

— Ну, давай.

— Пожалуйста. Значит, так: каждая весит в среднем пятнадцать граммов, в день мы добываем примерно двести штук — три кило. Множим на триста шестьдесят пять, получается одна тысяча девяносто пять. Следовательно, за два года добудем две тысячи сто девяносто килограммов. Сбрасываем на пустые дни и разные неудачи — остается две тонны. Не так уж плохо.

— Ну и голова у тебя, Славка! Прямо кибернетика.

— Само собой. Это ведь не то что стишки сочинять для Ниночки.

— Что ты сказал?..

— Ладно, — оборвал первый, — хватит вам. Ближе к делу. Славка подсчитал верно, как часы. Но фактически должно быть гораздо больше.

— Для этого надо завербовать ещё подходящих людей. Предлагаю: пусть Лера и Нинка выберут кое-кого из подруг. Девчонкам легче выманивать эту добычу.

— Правильно, Ига. Только надо следить, чтобы под знаком Ф не оказались лентяи. Они могут завалить все дело, будь я проклят!

Клим смотрел в оба; он боялся перевести дыхание. Густая пыль лезла в нос и щекотала.

Шестикрылый вдруг начал декламировать:


Нас трое, но грудью одною мы дышим,

Не легок наш путь и не прост!

Не только чернилами — кровью напишем

Железное слово…




Формула ЧЧ


Клим громко чихнул. Все трое так и подскочили на бревне. Тесня друг друга, попятились к дверям.

Клим тоже перепугался и вылез из своего угла. Вид у него тогда был, наверно, жалкий: во-первых, он весь перевалялся в пыли, а во-вторых, все чихал и чихал и никак не мог остановиться.

Трое молча и удивленно разглядывали его. Шестикрылый презрительно выпятил подбородок.

— Да ведь этот сопляк, кажется, из нашего четвертого «Б». Он все возле взрослых отирается.

— Сам ты сопляк. Это мой чердак, — сказал, осмелев, Клим и чихнул прямо в противную рожу Шестикрылого.

— Сопляк, чердак, — Слава рассмеялся. — Да он стихами шпарит не хуже тебя, Симка.

— Ах ты, шпион! Да я из тебя печенку вырву, будь я проклят!

— Да брось ты! — Игорь отстранил Симку. — Ты чего здесь делал, пацан?

— Это мой чердак, — повторил Клим. Он тоже узнал всех троих и больше не боялся.

— Что значит «мой»? — сказал Славка. — В социалистическом обществе частной собственности не существует. Надеюсь, это тебе объяснили в твоем четвертом «Б»? Иди отсюда, чихай в другом месте.

— Ребята… Я тоже хочу быть под знаком Ф! А какую добычу вы собираете?

Игорь нахмурился, а Симка крикнул:

— Видите, он все слышал! Теперь разболтает.

— Что я — девчонка, что ли? — обиделся Клим.

Все расхохотались. Даже Симка. А Игорь взял Клима за плечи и повел к двери.

— Иди, иди, не упирайся. Ты ещё маловат для этого дела. И смотри, больше сюда не лазай.

… Не лазать? Как бы не так! На следующее же утро Клим проник на чердак, заглянул в ларь и увидел там целую кучу крышек от консервных банок.

Вот тогда-то он и отодрал крышки со всех маминых майонезов.

— Ну, чего ты к окну прилип? Иди вымой руки, — сейчас будем обедать.

Мама говорит по-прежнему сердито, но Клим, по одному ему известным приметам, догадывается, что она уже «отошла». Так быстро? С чего это? Обычно, если проштрафишься, «сердитость» продолжается три — четыре дня, а тут…

Клим подозрительно оглядывает маму: волосы причесала по-праздничному, лиловое платье надела; это платье она надевает, когда кто-нибудь приходит в гости…

— Ты что, оглох, Климочка? Я же сказала: иди мой руки. И лицо вымой.

Клим задумчиво идет на кухню, мылит руки. В прихожей раздаются два звонка. Может, это Инна Андреевна к маме?

Когда Клим, вытираясь на ходу, вбежал в комнату, он увидел… милиционера.

Ещё новости!.. От удивления Клим чуть не выронил полотенце. А милиционер ни капельки не удивился. Он протянул Климу свою большую руку и сказал:

— Здравствуй, Клим Горелов. Давно хотел с тобой познакомиться.

Он высокого роста, этот милиционер. На глазах у него очки, на погонах две звездочки, через плечо висит кожаная сумка.

Клим так растерялся, что спросил невпопад:

— А почему у вас нет револьвера?

— Зато у меня есть фотоаппарат. — Милиционер расстегнул сумку и действительно вытащил аппарат. — Я принес его для тебя. Держи.

— Для меня?.. — Клим посмотрел на аппарат, на милиционера, потом опять на аппарат и, наконец, на маму.

Лицо у неё стало розовым, как абажур над столом.

— Ну что вы, Иван Сергеевич, зачем…

Но Иван Сергеевич разговаривал только с Климом.

— Понимаешь, — сказал он очень серьезно, — все-таки аппарат этот, в общем-то, юношеский, а я, как видишь, вышел из такого возраста. Был у меня братишка, вроде тебя, ну, может, чуть постарше… От него осталось. Словом, мне он ни к чему. Бери.

Ну, как тут удержишься? Клим взял. Кожа на футляре потерта, зато сам аппарат как новенький: все рычажки блестят, и на черном корпусе белые буковки: «Смена-2».

— А спасибо кто за тебя скажет? — спросила мама. Клим с трудом оторвал глаза от аппарата, посмотрел на Ивана Сергеевича.

— Ладно-ладно, — сказал тот. — Свои люди, сочтемся.

— Садитесь же к столу, — позвала мама. — Клим, повесь аппарат в шкаф.

Нет! Ни за что! Клим надел аппарат через плечо и уселся за стол поближе к Ивану Сергеевичу.

— Иван Сергеевич! Спасибо вам большое-большое! Аппарат очень хороший, будь я проклят!

— Клим!.. — испуганно воскликнула мама. Но Иван Сергеевич сказал:

— Ничего, Вера Васильевна. Это чисто мужские слова. — И он чуть заметно подмигнул Климу.

Но самое необыкновенное было впереди. Едва мама вышла в кухню, как Иван Сергеевич вытряхнул из коробка спички и сложил из них на скатерти… букву Ф.

Клим так и замер от изумления. В голове молнией пронеслось: «Хочет выпытать». Но Иван Сергеевич приложил палец к губам.

— Тс-с-сс… Отпираться бесполезно. Я знаю все и согласен помочь. Можешь передать это своим начальникам.

— Они меня не принимают, — шепотом сказал Клим. — Говорят, что я маловат.

— Маловат? Ты? Да нет, ты уже не маленький. Погоди-ка… — Иван Сергеевич опять раскрыл сумку и на этот раз вынул несколько мятых желтых крышек. — Спрячь, быстро…

Клим схватил крышки, пулей метнулся к кровати и засунул их далеко под матрац — туда, где уже лежали прежние семь штук.

Когда с кастрюлей в руках вошла, мама, Иван Сергеевич и Клим, склонившись над своими тарелками, нет-нет да и переглядывались. А суп показался Климу таким вкусным, что он попросил добавки, — нельзя же в самом деле отставать от Ивана Сергеевича!

— Иван Сергеевич, а вы ещё придете?

— Вот чудак! Так я же пока ещё не ухожу.

— Клим! — укоризненно воскликнула мама.

В этот вечер он засыпал счастливый. Все ворочался в темноте: ощупывал то крышки под матрацем, то висящий над кроватью фотоаппарат.


Глава вторая СЛЕДЫ ВЕДУТ НА ЧЕРДАК | Формула ЧЧ | Глава четвертая МАЛЬЧИК НЕ НОЧЕВАЛ ДОМА