home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Заключительное донесение. По вопросу о покушении на генерального комиссара Белоруссии, гауляйтера майора запаса Вильгельма Кубе в ночь на 22.9.1943 г.

КОПИЯ

Секретно

(У — Тдв., № 410/43 — д.)

В ночь на 22. 9. 1943 в 0 час. 40 мин. в спальне генерального комиссара и гауляйтера Вильгельма Кубе взорвалась мина, в результате чего у него разорвало левую сторону груди и оторвало левую руку. Ранения были, безусловно, смертельные. Его труп в полуобгоревшем состоянии был вынесен из охваченной пожаром спальни поднятой по тревоге дежурной командой и служащими газовой команды.

Лежащая рядом его жена Анита Кубе, урожд. Линденколь, которая была на 8–м месяце беременности, осталась невредимой и отделалась только нервным шоком. Его трое маленьких детей, которые находились в другой комнате, отделенной от спальни ванной, спали и остались также невредимыми.

От удара взрывной волны обстановка спальни была почти полностью разбита. Находящийся в Минске на Театральной улице № 27 жилой дом, который граничил непосредственно со зданием генерального комиссариата, внешне не пострадал.

При осмотре места происшествия немедленно назначенной «Большой особой Комиссией», состоявшей из СС—штурмбанфюрера и криминал—советника Бондорфа (Bondorf) — в качестве руководителя, а также представителей из сектора уголовной полиции (СС—оберштур. мфюрера Брейер (Breyer) и сектора государственной полиции (СС—оберштурмфюрера и криминал—Комиссара Хайса (Heiss), во время просеивания мусора и обломков были обнаружены и изъяты материальные остатки.

Руководствуясь материалами расследований, проведенных подобными особыми комиссиями по поводу взрывов мин в различных важных немецких учреждениях, СС—оберштурмфюрер Брейер установил, что в данном случае речь идет об остатках замедлителя магнитной мины неопределенного срока действия английского происхождения.

Примененная мина, при проверке на месте происшествия, несомненно, была установлена примерно за 12 часов на выступающих пружинах матраца металлической кровати гауляйтера Кубе и там взорвалась. В пользу этого предположения говорит также характер ранения гауляйтера. Действие мины было ослаблено матрацем и телом гауляйтера. Этим можно объяснить также невредимость его жены.

Так как дом гауляйтера день и ночь охранялся собственной охраной из 12 человек полиции (Ordnungpolizei), вопрос встал только о тесном круге лиц, состоявшем из обслуживающего персонала и входивших в дом.

Дознание ограничилось поэтому в первую очередь на немедленной установке этого круга лиц, которые в течение последнего дня перед покушением что—либо делали в доме гауляйтера.

На месте происшествия были задержаны работающие и занятые в домашнем хозяйстве четыре горничные.

Их проверка вначале не показывала какой—либо связи с покушением.

Уже утром 22.9.43 было установлено, что единственная живущая из—за недостатка места вне дома служанка Елена Мазаник, 4.4.1914 г… р. (имя Карина), проживающая в Минске по ул. Театральной № 48, кв. 10, отсутствовала.

Так как такие существенные обстоятельства дали известные основания к подозрению, ее квартира была вскрыта. Оказалось, что она почти пуста.

Сестра Мазаник, ведущая совместно с ней домашнее хозяйство, Валентина Шутская 1918 г. р. (имя Валя), также отсутствовала.

Расследование на установленном месте службы сестры (казино немецкого суда в Минске) показало, что Ш., якобы из—за болей, вызванных спазмами сосудов, 21.9.43 в 10.30 оставила свое рабочее место. Перед уходом она попросила предоставить ей 21.9.43 выходной день.

При дальнейшем расследовании у различных доверенных лиц, которые имели контакт с Ш., выяснилось, что М., хотя и поддерживала отношения с немцами, очевидно с целью разведки, была настроена антинемецки. Так, недавно при своей подруге она высказывала гордость тем, что русская, и что люди при советской власти жили намного лучше, чем при немцах.

Также было установлено, что ее первый муж был расстрелян немцами как партизан и что второй муж работал шофером в НКВД г. Минска.

Мазаник выдавала себя доверенному лицу как служащую Центрального Комитета НКВД. Поэтому предположение, что только она могла совершить покушение, было правильным. Это предположение в дальнейшем расследовании было подкреплено.

Ее тесную связь с НКВД подтверждает и то обстоятельство, что она пыталась некую Галину Липскую, из круга своих знакомых, завербовать для шпионской деятельности против немецких войск. Липская, однако, это предложение отклонила. Свое положение в доме гауляйтера М. определенно использовала в целях разведки, т. к. она неоднократно имела возможность убирать его служебный кабинет.

В связи с этим особое внимание вызывает то, что, пожалуй, для всех остальных служащих дома, но не для Мазаник, генеральный комиссар требовал проверку через гестапо. Подобная проверка в отношении ее, таким образом, не состоялась.

Свое бегство обе сестры маскировали тем, что они уже за несколько дней до покушения продавали свои пожитки и носильные вещи. М. пришла 21.9.43 как обычно в 7 часов утра на работу в дом гауляйтера, жаловалась работницам на сильную зубную боль и в 10.30 оставила дом. Свой преждевременный уход она маскировала, как и ее сестра Ш.: через свою подругу попросила фрау Кубе о перенесении ее выходного дня на 21.9.43.

По особому распоряжению гауляйтера, она лечила зубы у немецкого врача, однако 21.9.43 ее там не было.

При дальнейшей проверке круга знакомых обеих сестер натолкнулись якобы на любовника М. по имени Степан, который был установлен в лице Стефана Тиллнера (Stefan Tellner), руководителя почтового отделения в генеральном комиссариате.

Теперь, благодаря этому, возникла возможность установить деревню вблизи Минска, куда обе сестры ездили ухаживать за матерью.

Однако дом матери в деревне Малая Малюковчина оказался закрытым и пустым. Ключи были переданы родственнице сестер, некой Анне Рулькевич. Все имущество вывезли два возчика, один из которых был некий Павел Кароль, житель соседней деревни Потреби. С его помощью удалось вычислить квартиру в предместье Минска по ул. Заславской № 35–а, кв. 6.

Владелица этой квартиры сначала отрицала, что приняла беглецов, однако после очной ставки призналась, что она действительно за плату в 100 рейхсмарок приняла их и их имущество отдала своему соседу Николаю Дрозду.

Беглецами были Валентина Ш. и ее мать Анна Ш., а также двое малолетних детей Валентины. При обыске в доме Дрозда была действительно найдена различная одежда в замурованном потайном подвале.

Среди вещей находилось также темно—голубое пальто, которое было без сомнений опознано служанкой гауляйтера Галиной Вигал как собственность Мазаник.

Позже в деревянном сарае, в штабеле дров, были найдены два детонатора, которые по показаниям Дрозда принесла некая «Мария», по прозвищу «Черная Мария». Позже она была установлена как Мария Осипова. (Приметы: примерно 30 лет, рост 1.75, гибкая, черные волосы, смуглое длинное лицо.)

Хозяин усадьбы Николай Дрозд 15.8.1886 г. р., а также его жена Елена Дрозд 1890 г. р. и их дочь Регина Дрозд 16.10.1923 г. р. были арестованы незадолго до их подготовленного бегства.

Дрозд признался, что 18.9.43 Мария Осипова и Мария Дуброва ждали его на мосту в Минск, когда он возвращался из деревни Вячи со сбора ягод домой, и он получил от них две мины. Их он принес в свой дом, где они были спрятаны Осиновой в саду.

Находившаяся под арестом Дуброва вынуждена была подтвердить, что эти данные соответствуют действительности и она получила эти мины в лесу недалеко от деревни Вячи от неизвестного мужчины, вероятно, партизана.

В ходе дознания далее было установлено, что Осипова с апреля с. г. жила у Дрозда и неоднократно предпринимала так называемые «служебные поездки». Также она во время проживания у Дрозда развернула активную антинемецкую пропаганду и авторитетно воздействовала на круг своих знакомых.

Осипова поддерживала связь с некой «Тоней» (приметы: примерно 40 лет, среднего роста, гибкая, волосы соломенного цвета, зачесанные на пробор, лицо в оспинах, в черном платке, темная одежда и черные сапоги), которая, очевидно, также работала на партизан. Тоня и Мария Осипова имели общие дела и были часто вместе. Тоня должна была также знать семью Ш., т. к. она ожидала ее 20.9.43 и содействовала в устройстве на ночлег.

Тоня и Осипова провели ночь на 21.9.43 у Дрозда. Осипова оставила квартиру Дрозда 21.9.43 в 5.30 утра, после чего Тоня вместе с беглецами и возчиком, данные которого не удалось установить, уехала по направлению к Минску.

Известно, что Ш. вышла на работу в немецкий суд в 7 утра.

В 11 утра Осипова вернулась к Дрозду и вскоре после этого оставила дом, якобы для того, чтобы предпринять снова служебную поездку. Дрозд показал в отношении Осиповой, что речь идет о чрезвычайно деятельном агенте партизан. Она предлагала его и его семью в случае преследования переправить в Москву.

Без сомнения, Мария Осипова 21.9.43 утром принесла мины в Минск и там лично или через связного передала их Мазаник, которая в это время еще находилась в своей квартире на Театральной улице, 48.

Связным был Георгий Куликов 28.5.1914 г. р., передававший письма и пакеты Мазаник и Осиновой.

В дальнейшем его задача заключалась в том, чтобы разведывать для Осиповой настроения среди населения, в немецких частях, месторасположения отдельных подразделений вермахта и другие важные сведения.

При этом ему содействовал некий Владимир Сибко, 17.11.1912 г. р., который работал музыкантом в «немецком Доме». Свои задания он выполнял, пользуясь благосклонностью знакомых официанток, показывавших ему почту от немецких солдат, выписывал отдельные номера полевых почт и др. важные подробности из писем, то есть любыми путями пытаясь заполучить сведения о немецких войсках.

Эту деятельность оба продолжали длительное время и передавали материалы Осиповой через Галину Липскую.

…В связи с арестом Куликова и Сибко была раскрыта широко разветвленная и хорошо организованная разведывательная служба партизан и тех, кто стоял за ними.

Были выявлены важные следы, которые указывали на подготовку к новым покушениям и на других связников разведчиков. У бывшего любовника Мазаник Стефана Тиллера была изъята годная к репродукции ее фотография.

Что касается задержанного Куликова, то его следует рассматривать вместе с Марией Осиновой как лицо, вручившее Мазаник мины, предусмотренные для покушения на гауляйтера.

Проводившийся розыск Мазаник и ее родственников, а также Марии Осиновой и Тони, закончился безуспешно, так как они после выполнения специального задания с помощью Осиповой были отправлены в Москву на самолете из ближайшей партизанской области.

Осипова использовала также в качестве связного Марию Дуброву, которая, без сомнения, как закоренелая коммунистка получала от нее задания. Так, при заключительном обыске в ее квартире были обнаружены спрятанные между досок пакетики с пятью бумажками (облатками), содержащими стрихнин. Химический анализ точно показал, что речь идет о смертельно действующем яде.

Принимая во внимание тесную связь вышеуказанных лиц, можно почти со 100–процентной уверенность сделать вывод, что в случае неудачи покушения с миной вся семья Кубе была бы отравлена стрихнином. Количество изъятого яда хватило бы, чтобы отравить более 100 человек.

Далее, благодаря работавшей на кухне немецкого суда Ш., имелась возможность подмешать яд в отпускаемые блюда.

Оценка всех сторон дела показывает, что Мария Осипова — лицо, действующее по заданию Москвы, и именно НКВД.

Непосредственная исполнительница — Елена Мазаник, как уже упоминалось, также относится к НКВД.

Сведения о жизни и обычаях семьи Кубе и другие важные происшествия, благодаря роду работы Мазаник, легко передавались в Москву.

Дрозда и Дуброву необходимо рассматривать как закоренелых коммунистов. Куликова и Сибко они использовали в качестве подвижных связных.

Находящиеся под арестом родственники Дрозда (жена и дочь) знали о преступной деятельности вышеуказанных лиц.

Липская — соучастница, однако она отклоняла всякую активную разведывательную деятельность. Задержанный в ее квартире Леонид Етишко, 17.8.17 г. р., по расследованию не имеет никакого отношения к делу. Поскольку у него нет постоянного занятия, вопрос стоит о его использовании на работах.

Также необходимо поступить и с Липской. К арестованным, за исключением Липской и Етишко, я предлагаю применить острейшие средства государственной полиции.

Случай должен быть передан в IV отдел для дальнейшей обработки и использования.

Командир DS Pad SD Белоруссии распорядился распустить Большую специальную комиссию (GSK) к 29.9.1943 г.

Подписал Бондорф, СС—штурмбаннфюрер и криминал—советник, руководитель Большой специальной комиссии.

А. Ю. Попов. Ликвидация гауляйтера Белоруссии Вильгельма Кубе (Донесение криминал—советника Бондорфа. 1943 г.) // Исторический архив. № 1. 2002. С. 45–52.


Инструкция. Оперработникам КРО, направляемым в Партизанский Край, для чек. обслуживания партизанских бригад. | Диверсанты Сталина: НКВД в тылу врага | Архивные материалы