home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



ГЛАВА 17

Грохнувшись спиной и затылком, Димка на короткое мгновенье зажмурился от боли, затем, встряхнув несколько раз зазвеневшей головой, сел и огляделся.

Пещера-расселина была узкой трещиной в скале, не более двух метров шириной на уровне пола, сужающейся кверху и уходящей вглубь каменного массива метров на десять-двенадцать. Пол пещеры был покрыт крупным, вперемежку с камнями, песком.

На этом полу перед Димоном в рваных джинсах и такой же куртке фасона семидесятых годов, босиком стоял – сам Димон!

Те же черты лица, те же неукротимые рыжие лохмы, такие же сутулые узкие плечи. Только более резко обозначились на лице прорези морщин от ноздрей к подбородку и в уголках слегка прищуренных глаз.

– Ого, двойник! Ты кто? – первым обратился к Димону обитатель пещеры.

– Димон... то есть Дима, Рыжок Дмитрий Сергеевич. А ты кто?

– Подожди! Рыжок? Тебе сколько лет?

– Семнадцать.

– А твою мать не Лариса зовут?

– Лариса!

– А её мать, бабушку твою, не Анна Макаровна?

– Бабу Нюшу? Да, точно, Анна Макаровна. А...

– А меня зовут Рыжок Сергей Николаевич. Здравствуй, сын. Вот и свиделись, наконец!

– Здравствуй... папа... Ни фига ж себе встреча!

– Да уж! И не говори! Нашлось-таки время и место!

– Подожди, папа! Так ты, значит, уже умер?

– Значит, умер, сын! Хотя ты сам теперь знаешь, что так называемая смерть – это лишь переход в другую форму существования. Я перешёл сюда, когда тебе было четырнадцать лет, стало быть три года назад. Саркома мозга. А ты? С тобой-то что случилось? Неужели наркотики, передозировка? Или авария? Или ещё что-то? Ты же так молод ещё!

– Авария, папа. Но не со мной. С Маринкой. Я тут, типа, из-за неё.

– Как это, сын?

– Ну, слушай, папа...

Оба Рыжка уселись друг против друга на полу пещеры, одинаково, «по-турецки», скрестив ноги.

– Да, сын! – поскрёб рыжие лохмы Рыжок-старший, выслушав всю историю Димоновых приключений со дня аварии и до настоящего момента. – Ты знаешь, а я рад! Рад тому, что мой сын, несмотря на то, что я оказался никаким отцом, хотя и рос без «мужской руки», вырос нормальным парнем, мужчиной. Не растеряй этих качеств, сын, если выберешься отсюда! Кстати, а где твой Ангел?

– Какой Ангел? Ты что Вестника что-ли имеешь в виду? Или Тофика?

– Ты что, не в курсе? – удивился старший Рыжок. – Ты разве ещё не понял, где ты находишься и кто такие эти Вестник и Тофик?

– Ну, как... В Терминале переходном каком-то... Вестник – это, типа, охранник мой и сопровождающий, а Тофик – менеджер какой-то терминальский, разводчик, блин...

– Ясно! А слова-то что означают, что тебе этот схимник Афанасий дал, ты хоть знаешь?

– Нет! Типа, заклинание какое-то, Афанасий сказал – призыв! Главное ведь, работает! А что такое «схимник»?

– Схимник, Дима, – это монах христианский, православный, высшая ступень монашеского пострига. А призыв этот называется «молитвой Иисусовой»: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя»! Только он тебе эту молитву дал на греческом: «Кирие, Ису Христэ, элейсон мэ»! Я даже догадываюсь почему – времени у него не было тебе краткий курс «Катехизиса» читать, да и веры у тебя ещё не было, мог не воспринять ничего. Ну а теперь здесь, в Аду, да ещё самостоятельно в силе этой молитвы убедившись, тебе уже ничего не мешает всё по полочкам в голове разложить.

– Что значит «в Аду»? Это что – Ад? Терминал – это тот самый Ад?

– Терминал – это вход в него. Так называемые «залы презентаций». По-церковному их называют «мытарства», то есть «таможни». А так называемый основной уровень – это и есть сам Ад во всём его многообразии. Где мы с тобой, собственно, сейчас и находимся. И это ещё не самое худшее место.

– Подожди, значит, Вестник – это...

– Вестник по-гречески – Ангел! Твой Вестник – это твой Ангел Хранитель! А «менеджер» – просто бес или демон, дьявол, много у них есть всяких названий. «Дер тойфель», кстати, по-немецки – чёрт. Отсюда и «Тофик».

– Подожди, папа! У меня сейчас голова лопнет! Значит, если есть Ангелы, бесы и Ад, то должен быть Рай?

– А ты был в Верхнем Городе?

– Нет! Только на Смотровой Площадке, времени не было. Так значит, Верхний Город – это и есть...

– Рай! Ты правильно мыслишь, сын.

– Но тогда, значит, должен существовать и Бог?

– Бог существует, сын. Иначе мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Сложи два и два и получишь четыре.

– Ох, ни ф... ничего ж себе дела!

– Да, сын. Именно так.

– Пап! А откуда ты всё это знаешь: про Бога, про схимников, про молитву Иисусову, про Терминал? Ты ещё в той жизни это всё узнал или уже здесь во всём разобрался?

– Самое обидное, сын, что всё это я узнал ещё в земной жизни, причём достаточно давно, в середине девяностых. Тогда как раз церкви открывались в большом количестве, духовную литературу стали издавать, многие начали к вере приходить. Ну, и я тоже, я ведь всегда жадным был до новой информации, начал православные книжки читать, окрестился, в церковь стал захаживать, со священниками неоднократно разговаривал. Даже три недели в одном монастыре мужском прожил, паломником. Одним словом – воцерковлялся.

– Как же ты тогда здесь, в Аду, оказался? Ты разве не знал, что делать, чтобы в Рай попасть?

– В том-то и беда моя, сын, что знал. Только знание моё оказалось бесплодным.

– Что значит – бесплодным? Я не понял, пап!

– Это значит, что в наше время (теперь уже в ваше) понять головой, что Бог существует – несложно. Надо только подумать немного и сопоставить всю информацию, которая стала доступна. В принципе, я ещё в Энергетическом институте, где мы с Ларисой, мамой твоей, вместе учились, уже понимал, что не может быть того, чтобы у Вселенной не было Творца. Уж больно всё в ней разумно организовано. Сверхразумно. Да и третий закон термодинамики фактически о наличии Бога свидетельствует.

– Какой закон? Физики, что-ли?

– Закон энтропии. Ну, чтобы тебе на пальцах объяснить, это будет звучать так: частицы материи, из которой состоит мир, сами по себе не сложатся ни в какую организованную структуру, если их кто-то в неё не сложит, а будут находиться в хаосе. Иначе говоря, если высыпать из грузовика кузов кирпичей, то сами кирпичи в форме дома не сложатся, а высыплются беспорядочной кучей. И, если ты видишь сложенный из этих кирпичей дом, это значит, что кто-то эти кирпичи из кучи взял и построил этот самый дом, да ещё и проект предварительно придумал. Так вот этот Кто-то и есть Бог. Теперь понял?

– Понял! Оказывается, всё так просто! Отчего же тогда столько неверующих?

– Сын, неверующих на самом деле мало. Все во что-нибудь веруют. Одни – в Бога, другие – в то, что Его нет, третьи свою какую-нибудь веру придумывают, чтобы удобней было жить в своё удовольствие, последних, наверное, больше всего. Дело в том, что истину о том, как всё в этом мире устроено – про Бога, про Рай, про Ад – только одна вера правильно излагает – Православное Христианство. Я в этом теперь на собственном опыте убедился. Всё, о чём в православной литературе читал, теперь сам увидел и на себе познал. Только поздно. Не повторяй мою ошибку, сын! Раз уж тебе такой уникальный случай Бог предоставил.

– Какую ошибку, папа?

– Да ту, что, познакомившись с Истиной, я в последствии этим знакомством пренебрёг. Хотелось жить в своё удовольствие, как говорят – «по кайфу»! А вот тут-то вера начинает мешать, приходится делать выбор – жить «по кайфу» или «по вере». Совместить это невозможно. Тогда я и выбрал кайф, а вот он теперь – результат моего выбора, – Димкин отец окинул взглядом окружающие стены пещеры. – Слава Богу, что я ещё здесь, а не там, внизу! – он указал пальцем на узкую щель выхода из пещеры, сквозь которую доносился жуткий вой котлована.

– Папа! Но, придя в Терминал, ты разве не мог пройти мимо всех этих «залов презентаций» и выйти туда, где Бог?

– Здесь невозможно не попасть в рабство той страсти, которой ты служил в земной жизни и от которой стал зависим. Освободиться от неё можно только пока ты ещё там. Когда ты уже здесь, твоя главная греховная страсть сама делает за тебя выбор, и ты не можешь этому противостоять.

– Интересно, а эта мерзкая гадина всё ещё там меня караулит? – озадачился Димон.

– Сейчас глянем, – Рыжок-старший поднялся с песка на полу, – вроде бы её нет, наверное, улетела! – сказал он, осторожно выглянув наружу.

В то же мгновенье щупальца притаившегося вне зоны видимости чудовища, словно петлёй стального каната, прочно охватили его босую ногу и сильным рывком поволокли наружу.

– Дима! Молись скорей, прошу тебя, сын, спаси меня! – закричал отец, из последних сил цепляясь руками и оставшейся свободной ногой за камни у выхода.

– Сейчас! Кирие Ису Хрис... Господи! Иисусе Христе! Помилуй меня и моего папу! Господи! Помоги! Ангел Хранитель мой! Помоги нам! – из глубины души закричал Димка, встав на колени.

Вспышка такого яркого света озарила пещеру, что Димке пришлось зажмуриться. Но даже сквозь прищуренные глаза он увидел, как страшная щупальца, словно ужаленная, соскользнула с ноги его отца и исчезла. Рыжок-старший рухнул на песок и, задыхаясь, тут же отполз подальше от опасной зоны у входа.

– Папа! Опять помогло! Ты смотри! Молитва и в правду всегда помогает! – радостно воскликнул Димон. – А почему же ты сам не молился, а попросил меня?

– Видишь ли, сын! – Рыжок-старший, наконец-то отдышался и пришёл в себя. – Для попавших в Ад прошло время молитв. Они теперь уже не могут обращаться к Богу с просьбами, ибо ранее они сами добровольно отвергли и Его Самого, и Его помогающую силу. Теперь только молитвы людей, ещё живущих в земной жизни или уже находящихся в Раю, могут оказать здешним обитателем помощь и дать облегчение страданий.

– И как же ты теперь? Неужели ты вечно будешь сидеть в этой щели и даже не иметь возможности молиться?

– Знаешь, сын! А я всё равно молюсь, хоть и без надежды на ответ. Ты же видишь, Бог слышит твои молитвы здесь, а, значит, слышит и мои. Разница в том, что твои молитвы Он принимает, а я потерял на это право. Быть может, Он когда-нибудь и смилуется надо мной, ещё один шанс у меня может появиться.

– Что это за шанс, папа? Я могу тебе чем-нибудь помочь?

– Можешь, сын. Если благополучно выберешься отсюда, молись за меня, чтобы Господь меня простил и освободил от этого места мучения. Мы здесь все находимся до определённого времени, до окончания времени земной цивилизации. Когда придёт это время, Бог может дать кому-то из здешних обитателей возможность перейти в более спокойные места. Но для этого, помимо их собственного желания, нужна жертва со стороны любящих их людей.

– Какая жертва?

– Жертва молитвы, жертва милостыни, жертва добрых дел, совершаемых в память об ушедшем сюда, жертва любви. Как в земной жизни, если человек сидит в тюрьме за долги, то близкие могут заработать денег, покрыть его долги и тем самым выпустить его на свободу. Страшно, что не у всех есть такие близкие, которые захотят отрабатывать твои долги перед Богом.

– У тебя теперь есть, папа!

– Спасибо, сын! Это значит – спаси тебя Бог от этого места!

– Я понял, папа! Мне бы только теперь выбраться отсюда и найти Маринку! Где же теперь мой Ангел Хранитель?!

– Я здесь, Димитрий, – Вестник-Ангел стоял у Димона за спиной. – Здравствуй и ты, Сергий!

– Здравствуй, Ангел Божий! Как ты похож на моего бывшего Хранителя! Где он сейчас?

– Он молится за тебя, Сергий, он помнит тебя и всех, кого он опекал в их земной жизни, и молится за всех. Сейчас он опекает недавно окрещённого младенца.

– Мне жаль, что я пренебрегал им и его подсказками, хотя некоторые из них я ощущал очень явственно! Дима! Ты слушайся его, – отец указал Димону на Ангела Хранителя, – он самый верный и надёжный друг!

– А как мне слышать тебя, Вест... Ангел?

– Я научу тебя этому позже. Нам пора идти, мы можем опоздать к Марине. Сейчас я дам тебе оружие, с помощью которого ты сможешь защититься от любой здешней нечисти.

– Волшебный меч? – воскликнул обрадованный Димка.

– Вроде того, – улыбнулся Ангел, – оружие непобедимое, крестное знамение. Сложи пальцы вот так, – Ангел сложил первые три пальца щепотью, – а эти два прижми к ладони.

Димка повторил перстосложение, как показал ему Ангел.

– Теперь приложи первые три пальца ко лбу, к животу, к правому плечу, затем к левому и произнеси: «Во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!»

Димка сделал так, как сказал ему Ангел.

Едва он закончил осенение себя крестным знамением с произнесением имени Божьего, как в воздухе перед ним, прямо по траектории движения его руки, вспыхнул светящийся ослепительными искорками огненный крест, который пронизал его теплом и светом и словно вошёл в его душу. Весь Димон, от корней волос до кончиков пальцев, вдруг осветился каким-то необычным сиянием, как будто он был стеклянным и внутри его зажгли яркий светильник.

– Ничего себе! – воскликнул поражённый Димон, дивясь исходящему от него свету.

– Сейчас, Дима, ты видишь воочию, что происходит с душой человека, когда он осенит себя крестным знамением. В земной жизни среди грубой материи земного мира духовные явления обычно остаются невидимыми, – сказал Ангел, – а теперь осени крестным знамением выход из пещеры!

– Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! – торжественно произнёс Димка, начертав в воздухе знамение креста по направлению к выходу.

Вспыхнувший в воздухе огненный крест, увеличиваясь в размерах, пронёсся по воздуху наружу из щели выхода. Тотчас оттуда раздался негодующий вопль, исполненный боли и ненависти, и какая-то тёмная многощупальцевая масса кувыркнулась вниз.

– Выход свободен! – сказал Ангел Хранитель. – Теперь ты убедился в силе данного тебе оружия?

– Ого! Ещё как! – воскликнул Димон. – А папа может также защищаться?

– Нет, – ответил Ангел, – он бессилен против зла, которому добровольно предал себя во власть. Его счастье ещё в том, что сестра его бабушки, твоя двоюродная прабабушка, была монахиней необыкновенно смиренной и молитвенной, сподобившейся в 1918 году мученического венца от Господа за исповедническую кончину от рук богоборцев-большевиков, расстрелявших вместе с ней всех насельниц её скита. По её ходатайству, твой отец избавлен от участи находящихся там, – Ангел показал рукой на котлован, – и до Окончания Времён определён пребывать в этой пещере. Собственно, и ты получил возможность обретения такого исключительного опыта пребывания здесь по её заслугам перед Господом.

– А я смогу увидеть её? Как её зовут? – спросил Димка.

– Монахиня Анна. Ты встретишься с ней в своё время, если будешь стараться подражать ей в вере и делах любви. Прощайся с отцом, нам пора.

– Папа!

– Димочка!

Отец и сын обнялись в первый и, по всей видимости, в последний раз.

– Молись за меня, сын!

– И ты молись, папа! Я верю – Бог слышит тебя!

– Прощай!

– Держись, папа!


ГЛАВА 16 | Димон: сказка для детей от 14 до 104 лет | ГЛАВА 18