home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 9

– Понимаете, Коллинз, – начал Уиттингем самым размеренным тоном, – это послужит к пользе нам обоим. Я ищу образцового мужа для сестры, а вам необходима жена. Дело абсолютно несложное. Такое же, как ежемесячные загадки, предлагаемые в обществе.

Он старался скрыть нетерпеливые нотки в голосе. Если Коллинз почувствует, что его пытаются улестить, он ни за что не согласится.

– Неожиданное и интересное предложение. Расскажите мне побольше о вашей сестре. Она любит детей? Хорошо знает, как управлять большим хозяйством?

Коллинз осушил бокал и прислонился к кожаному валику в тускло освещенном пабе.

– Мне придется растить шестерых детей, как только я перееду. Эту обязанность лучше возложить на молодую жену.

Он громко засмеялся.

– Заверяю, Амелия любит детей.

В памяти всплыл образ сестры и ее любимицы-фурии. Мэтью чуть поморщился, но продолжил:

– У нее живой, энергичный характер и добрая душа, дети находят эти черты привлекательными.

Он глотнул эля. Раз. Другой. По правде говоря, Мэтью никогда не замечал, чтобы Амелия интересовалась детьми, просто потому, что в их семье пока что таковых не было. Но это не означало, что ей не понравится с ними возиться. Все, что ему необходимо, – прекрасная рекомендация. Лучше сосредоточиться на этом.

– При всем уважении, Уиттингем, разве не ваша сестра вызвала возмущение света своими выходками? Разве не она недавно кого-то подожгла?

Мэтью подавился кашлем:

– Ужасное недоразумение. По правде сказать, во всем виноват я. Это я свалил канделябр, но вы понимаете, как начинаются гадкие сплетни. Учитывая все сказанное о вашем поспешном отъезде из столицы, полагаю, необходимость избрания нового председателя висит на вас тяжким бременем, – закончил он самым мрачным тоном.

– Верно. Эту проблему необходимо разрешить, – с тяжелым вздохом согласился Коллинз. – Если бы только собрания нашего общества не занимали столько времени, я мог бы сохранить свое место.

– Но ведь вы переезжаете, не так ли?

Мэтью унял свое нетерпение и постарался говорить с ленивым любопытством, опасаясь, что вмешается в личные дела Коллинза.

– Да, это условие получения мною наследства, хотя я буду часто посещать Лондон. Я не собираюсь порывать с любовницей только потому, что моя жизнь перевернулась, – сообщил Коллинз и со слишком явным интересом оглядел собеседника: – Вы претендуете на мое место?

Вероятно, его намерения были чересчур прозрачны. Черт бы побрал острый ум Коллинза!

– Это было бы огромной честью. При вашей рекомендации никто не встанет на моем пути, если мне повезет ее получить.

Сейчас нет нужды ходить вокруг да около.

Мэтью громко вздохнул, недовольный оборотом, который приняла беседа, и неуверенный в ее исходе. Но на карте стояло так много! Рискуя стать посмешищем в обществе, он уже дважды пытался выставить свою кандидатуру, и оба раза безуспешно. Эта попытка станет последней, ведь по правилам их общества попыток не может быть более трех. На кону стояли гордость и амбиции. Так много в его жизни зависело от компромисса! Но тут он не при чем. Это судьба заставила пересечься две главные проблемы в его жизни.

– Я так и полагал, – улыбнулся Коллинз.

Такого оборота Мэтью не ожидал.

– Всякий мужчина, – продолжал Коллинз, – готовый обменять сестру на положение в нашем обществе, соответствует моим критериям выбора кандидата.

С этими словами он ударил кулаком по столу, как судейским молотком.

– Мне, конечно, необходимо познакомиться с Амелией и найти ее вполне послушной и сговорчивой, но уже сейчас могу сказать, что этот разговор может вести к исполнению наших взаимных желаний. Устройте встречу, Уиттингем, а я со своей стороны сделаю все возможное.

Он встал и схватил шляпу с ближайшего крючка, прежде чем направиться к двери.


– Шарлотта, ты не должна позволять ему говорить с тобой в таком тоне! О боже, я подвела тебя, но у меня есть план.

Немного придя в себя, Амелия устремилась к парковой скамье.

– Я беру тебя с собой. Что сделает Диринг? Станет преследовать нас, как преступников? Ты его жена. Не его движимое имущество! И ты моя подруга, а мне нужна твоя помощь.

Занятая своими мыслями, Шарлотта прикусила губу.

– Я бы никогда не смогла ослушаться мужа. Я произнесла обеты. И откровенно говоря, женщины – такое же движимое имущество, как мягкое кресло или сундук для вещей. Что, если он откажется выплачивать долги моей семьи, потому что я разозлила его? – дрожащим голосом спросила она.

– Он не посмеет! – Амелия ринулась вперед, разбрасывая ногами гальку. – Он назвал тебе хоть одну причину для отказа? Неужели он так ненавидит меня?

– Нет. Послушай. Это все вздор. – Шарлотта поднялась со скамьи и сжала руку подруги: – Давай не будем об этом говорить. Появятся и другие возможности. Уверена, что твои родные хотят побыть с тобой. Суббота, проведенная в деревне, – это так восхитительно!

– Верно. Поэтому я хотела поехать с тобой. Сегодня четверг.

На лице Амелии заиграла легкая улыбка:

– В одиннадцать у меня встреча с Ланденом.

– Встреча? Какого рода? Он уже нашел тебе мужа? Я думала, вы вполне владеете ситуацией.

Амелия не смогла сдержать внезапного смеха:

– На какой вопрос мне следует сначала ответить?

День вдруг стал яснее. Конечно, это не имело ничего общего с упоминанием о Ландене. Возможность научиться стрелять вызывала нервную дрожь предвкушения.

– Я отвечу на все твои вопросы, если пообещаешь не пасовать перед Дирингом. Не может же он постоянно быть невыносимым. Поговори с ним после того, как он сытно поужинает. Накормленные мужчины, как правило, более сговорчивы.

Она стиснула руку подруги и улыбнулась, когда Шарлотта согласно кивнула.

– Теперь позволь мне посвятить тебя в подробности моего дня. Я знаю, ты согласишься, что это гарантированное удовольствие.


Ланден с нескрываемым интересом оглядел Амелию. Она уселась на сиденье и картинно расправила юбки. Он подсадил Мари. Та плюхнулась рядом и мгновенно уничтожила все результаты усилий Амелии, смяв ее юбки. Ланден едва удержался от улыбки. Он вообще редко улыбался и почти никогда не давал волю веселью.

Он уселся последним и постучал по крыше.

Они ехали совсем недолго, но благоухание жасмина уже зажгло огонь в его теле. Он отодвинул бархатную занавеску и открыл окно в надежде унять возбуждение.

Тонкая бровь Амелии удивленно приподнялась, но сама она ничего не сказала. Выражение ее лица достаточно ясно говорило о том, что она думает о его поступке.

Щека Ландена дернулась. Черт возьми, он наслаждался лукавым блеском ее глаз.

– Мы вот-вот приедем. Мари подождет нас в гостиной. В доме Добсона никого, кроме дворецкого, не осталось. Но ваша горничная может читать, вышивать и делать все, что делают обычно женщины, которым приходится ждать.

– Вы так решительно отдалились от общества, ваша светлость? – осведомилась Амелия, бросив на него испытующий взгляд. Вопрос больно его ранил. Он не собирался обсуждать свое бегство из Лондона и причины, по которым он был вынужден это сделать. Он оставил город мальчиком, а вернулся мужчиной, мало что знавшим о диктатах общества, и это заранее делало смехотворными все планы найти жениха Амелии.

Он провел рукой по карману жилета, где зашуршал список кандидатов.

– Я никогда не общался с горничными, и поскольку у меня нет сестры, за которой нужно присматривать, могу и ошибиться.

Судя по мрачному тону, его терпение было на исходе. Глаза Амелии вспыхнули:

– Дружба сильно отличается от фальши и притворства света. Надеюсь, вы считаете меня скорее другом, чем бременем, которое навязал вам мой брат.

Тон ее был серьезным. Но сама она тут же улыбнулась. И это ему понравилось. Слишком сильно понравилось.

Амелия олицетворяла собой опасность и искушение, что подтверждала боль сожаления и желания, поселившаяся последнее время в душе. Она представляла собой все, чем Ланден не мог обладать, независимо от того, насколько выцвели воспоминания и насколько затупилось острие сплетен за последнее десятилетие. Скандал, несомненно, всегда маячил на горизонте. А она заслуживала большего, чем подобие счастья, которое он мог предложить.

– Я ценю вашу доброту.

Взгляд скользнул по ее полным сочным губам, и им вновь завладело желание, но он заставил себя закончить фразу:

– Однако у меня нет другого желания, кроме как уладить дела с наследством брата и покинуть Лондон.

Каким-то образом его взгляд снова нашел ее губы, вероятно, в предвкушении ответа.

«Ты так страстно хочешь поцеловать ее, что все тело ноет».

Ланден откашлялся и постарался выбросить из головы грешные мысли.

– Понимаю, – неохотно капитулировала Амелия. – Полагаю, поиски моего будущего мужа будут выполняться в столь же небрежной манере.

– Надеюсь, вы имеете в виду своего брата. – Он повернулся к окну, не желая видеть выражение ее глаз. – Я последнее время слишком занят, выполняя все ваши желания по списку, чтобы обращать внимание на ваши поиски вечного счастья.

Он хотел пошутить, но эти слова прозвучали сухо, а внутри поселилось какое-то непонятное чувство.

– Неужели так плохо мечтать о довольстве жизнью в браке? У мужчин столько власти… – начала она нервно.

– И они слишком непредусмотрительны.

Последовало неловкое молчание. Глаза Амелии затуманились, а Ланден снова погрузился в воспоминания. Он тосковал по брату, несмотря на их яростные споры. Мысли о детских дурачествах и преклонении перед братом, которое он испытывал, когда еще были живы родители и даже после их смерти, храбро боролись с горьким сожалением и смятением. Он всегда будет любить Дугласа и ощущать потерю, независимо от того, какими необычными были предпочтения брата. Дуглас получил титул слишком рано. Тогда ему едва исполнилось шестнадцать лет. И все же, невзирая на безвременную кончину отца, он был рожден наследником, тогда как Ландену досталась участь второго сына и почти несуществующие обязанности. Вторые сыновья считались расходным материалом. Какая ирония в том, что на этот раз второй сын стал герцогом!

Он осмелился бросить взгляд на необычно тихую леди, сидевшую напротив, и его охватило облегчение. Воспоминания выбивают из колеи. Ланден не позволит себе вспоминать об Амелии. Если он будет ее вспоминать – вернее, когда он будет вспоминать, – то лишь для того, чтобы облегчить свое безграничное одиночество, и ни по какой другой причине.

А пока нужно найти способ подавить физическое влечение к ней и перестать любоваться чертами ее лица: изящным носиком, маленьким подбородком, грациозным изгибом шеи. Каждый раз, когда экипаж наклонялся или подскакивал на ухабах, ее локоны рассыпались, умоляя его о прикосновении. Сегодня она была затихшей бурей, могучей даже в своем спокойствии. Никто не сомневался, что если дать ей возможность, она произведет страшные разрушения и, уж конечно, напрочь уничтожит все соблазны. По правде говоря, Ланден нуждался в продолжительной лекции о дружбе и верности. Все, что угодно, лишь бы покончить с безмолвным созерцанием.

Экипаж остановился.

Устроив Мари в гостиной, Ланден утащил Амелию из музея искусства таксидермистов, в который был превращен этот дом, хотя с ничем не оправданным восторгом заметил, что ей, как и ему, понравилась рысь. Не то чтобы это имело значение. Но по какой-то необъяснимой причине ему было приятно.

Они пошли по гравийной дорожке на ту полянку, где Добсон и его дворецкий устроили тир. Мысли Ландена вернулись к дню, когда Добсон намекнул, что общество обошлось с ним несправедливо. Если бы только остальной Лондон мог согласиться с ним, Ландену не пришлось бы красться мимо пустых домов и по темным переулкам. Его снова охватил гнев.

– Так как работает эта штука?

Ланден повернул голову к Амелии и уставился на кремниевый пистолет в ее руке, дуло которого указывало прямо на него.

– Немедленно положите! – Он с яростью подскочил к ней и отобрал пистолет. – Ни к чему торопить мое путешествие в ад!

– Не понимаю, о чем вы.

– Совершенно верно, не понимаете.

Он увидел, как она стиснула зубы и вскинула подбородок. Интересно, знает ли она о своей привычке? Он уж точно знал. Как и о манере принимать вид праведного негодования и расправлять плечи. Сейчас солнце играло в каждом синевато-черном локоне, ниспадавшем по спине. Ее глаза, блестевшие силой и жизнелюбием, заставляли его воображать немыслимое.

«Если бы только жизнь выдала мне другие карты…»

Он решительно отделался от ненужных мыслей и объяснил:

– Если мне приходится учить вас стрелять, необходимо следовать всем моим наставлениям. Не стоит импровизировать, как в прошлый раз, когда вы учились ездить верхом. Сегодня мы имеем дело с оружием.

Он положил незаряженный пистолет на низкую кирпичную ограду и наклонил голову ближе к Амелии:

– Я наставник. Вы ученица. Ясно?

Ей пришлось поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Не дождавшись ответа, он сдул непокорный локон, лежавший на ее щеке. Это явно привлекло ее внимание:

– Абсолютно.

Куда девался ее вечный вызов? Высокомерие? Губы сжались в тонкую линию.

– В таком случае мы начинаем. – Он подошел к мешочку с порохом. – Сначала отмерим нужное количество для заряда.

Он показал, как отмерять порох, а потом позволил Амелии под строгим надзором повторить его действия. Она все делала правильно и, казалось, сетовала только на неудобство рога для пороха.

– Далее нам понадобятся пуля и накладка.

Он зарядил пистолет, стараясь действовать как можно медленнее, прежде чем дать Амелии возможность последовать его примеру.

– И, наконец, вы должны забить заряд.

Она старательно выполнила его наставления и сама зарядила пистолет. Совершенно необъяснимое чувство гордости родилось в нем, но Ланден постарался задушить его на корню.

– Это вовсе не трудно, – объявила Амелия, расправив плечи. – Мужчины поднимают такой переполох из-за каждого пустяка! Необходимо позволить женщинам ездить верхом и стрелять, вместо того, чтобы всячески лишать их независимости! Полагаю, что легко попаду в мишень.

В ее глазах сияла твердая убежденность. Губы растянулись в гордой улыбке, и Ланден подавил стон. Он мечтал об этих губах, страстном пламени ее поцелуя, и проводил бесконечные минуты, гадая: такая же она пылкая в любви, как и во всем остальном?

Тихо выругавшись, он ответил презрительным фырканьем. Лучше поскорее покончить с уроком, иначе он может сделать нечто такое, за что наутро наверняка получит пулю в сердце.

– Где мне встать? – спросила Амелия, сложив руки под грудью и нетерпеливо постукивая носком ботинка по сланцевым плитам дворика. Жест подчеркнул полноту ее грудей, и Ланден стиснул зубы, чтобы не дать волю желанию.

– Становитесь здесь. На прямую линию с мишенью. Я встану сзади и помогу спустить курок. Сначала…

– Я способна сама все сделать.

Всякие следы гордости за нее испарились. Неужели эта мегера ничему не научилась из урока верховой езды? Ее упрямство не принесло ничего, кроме беды.

– Амелия…

– О да. Вы наставник. Я ученица. Я почти забыла.

Насмешливая улыбка и издевательский тон явно противоречили искренности заявления.

– Подвиньтесь. Сюда.

Он показал то место, где несколько дней назад стоял Добсон. Его метод прекрасно сработал, и пока что Ланден считал урок успешным, несмотря на мятежное поведение Амелии.

– Встаньте лицом к мишени и расставьте ноги.

Глянув на землю, он подтолкнул ее ботинок мыском сапога.

– Чуть шире.

Он встал сзади, стараясь не слишком приближаться к ее юбкам, осторожно вручил пистолет и поддержал ее руку, чтобы помочь спустить курок. Отдача будет неожиданной, а он не хотел, чтобы Амелия испугалась или закричала от боли.

Но она продолжала сопротивляться и сбросила его руку. Теперь только ее палец лежал на спусковом крючке.

– Что это вы, спрашивается, делаете? – осведомился он, обдавая горячим дыханием мочку ее уха.

Она оглянулась на него через правое плечо, и ее губы едва не коснулись его подбородка. Он подавил желание отступить. Почему она так чертовски его возбуждает? Неужели он еще не заплатил дьяволу высокую цену?

– Я хочу спустить курок, – заявила она, оглядывая мишень. – Это единственный способ как следует насладиться впечатлениями.

Ее ответ вызвал у него еще большее раздражение. Он отметил вызывающий блеск в ее глазах и упрямо сжатые челюсти. Эти глаза… необычайный оттенок зеленого, цвета абсента, гипнотические и поразительные в своем блеске. Молчание воцарилось между ними. Она со спокойной силой встретила его взгляд и на мгновение свела брови. Губы чуть приоткрылись, словно на кончике языка вертелся язвительный ответ.

– Думайте о том, что делаете. Иначе мы оба покалечимся, – очень тихо прорычал он.

Амелия поудобнее перехватила пистолет и впилась взглядом в мишень. Ланден, тем временем, приказал сердцу биться в нормальном ритме, но предательский орган ослушался. Уголком глаза он поймал ее победную улыбку. Если бы она только знала…


Глава 8 | Опасная связь | Глава 10







Loading...