home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Часть третья

ПРАКТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ

Несмотря на усталость, я засиделась допоздна. Наконец отложила бумаги, с наслаждением потянулась и потерла усталые глаза. Тусклого света керосиновой лампы худо-бедно хватало, чтобы разобрать написанное, но усилий на это уходило немало. Кровь из носу нужно нормальное освещение!

Зевнув, я убрала записи и встала из-за рабочего стола. Прихватив лампу, принялась осторожно спускаться по лестнице. Выщербленные ступеньки могли легко уйти из-под ног, а свались я вниз — костей не соберу. Нет уж, не хочу радовать своего незадачливого убийцу.

В башне было три этажа, соединенных узкой винтовой лестницей. Под самой крышей теперь располагалась лаборатория, ванную комнату и крошечную кухоньку обустроили внизу, а на втором этаже размещалась спальня. Усилиями Бетти там стало уютно: возле узкого окна, обрамленного золотисто-оранжевыми гардинами, поставили два кресла с мягкими желтыми пледами. На изящном журнальном столике высилась стопочка книг. На подоконнике выстроился ряд горшочков с фиалками. Застеленная светло-абрикосовым покрывалом кровать так и манила, а пушистый желтый ковер ласкал босые ноги. Спальня казалась залитой светом, хотя солнце сюда заглядывало редко.

Основной же элемент уюта — кошки — чувствовали себя тут как дома. Трехцветная Марка привольно развалилась на постели и только вяло шевельнула ухом. Черная Лиса изображала еще одну подушку в кресле и даже головы не подняла, когда я походя провела ладонью по ее пушистой спине.

Я из последних сил ополоснулась, переоделась в халат и уже собиралась залезть под одеяло, когда вспомнила, что не заперла дверь. Забыла обо всем на свете, с головой погрузившись в обустройство лаборатории.

Еще минут десять потребовалось, чтобы найти, куда Бетти задевала артефактный замок. Надо же было спрятать его в шкатулке с ножницами, пилочками, булавками и прочей ерундой!

Тихо ругаясь, я почти на ощупь спустилась вниз. Толкнула дверь — и она, тихо скрипнув, отворилась в темный коридор. Так и есть, даже на обычный засов не закрылась! Вот же…

Додумать я не успела, наткнувшись взглядом на высокую черную фигуру. Мужчина шагнул ко мне — и я попятилась, придушенно пискнув. Убийца?!

— Миледи? — спросил он знакомым хрипловатым голосом. — Вам что-нибудь нужно?

Да чтоб его! Прислонившись к косяку, я с трудом перевела дух. Сердце колотилось так, будто я только что пробежала стометровку.

— Донал! — выдохнула я, с испугу позабыв, что собиралась звать его «мистером Грином». — Нельзя так пугать! Что вы тут делаете?

Не извиняться же он пришел на ночь глядя. И за что, собственно? Он ведь уверен в своей правоте. Скоттов спас, меня богатым и знатным мужем обеспечил… благодетель.

Остановившись на почтительном расстоянии, Донал склонил темноволосую голову.

— Простите, миледи, я не хотел вас напугать, — сказал он ровно. — Милорд приказал охранять вас днем и ночью.

Он держался так ровно, так отстраненно, словно ничего не было. Словно мне примерещилось его завуалированное признание. Или он пытался меня — и заодно себя — в этом убедить?

Я зябко поежилась, когда по ногам потянуло сквозняком. Во мне смешались злость — опять приказ! — и облегчение. Донал уже не раз меня спасал, так что под его присмотром можно спать спокойно.

Только как, собственно, он намерен меня охранять?

— Вы что же, собираетесь дежурить у моей постели?

Эта мысль тревожила. Будоражила.

Донал покачал головой. В неверном свете лампы тени плясали по его лицу, то скидывая ему десяток лет, то старя на добрых два.

— Я останусь снаружи, с вашего позволения.

В холодном коридоре у подножия башни? Ночь напролет? Да он свихнулся! И Фицуильям слетел с катушек, если отдал такой приказ.

— Сутки? Двое? Неделю? Спать вы когда будете?

— Я могу долго обходиться без сна, — сообщил он безучастно. — Не беспокойтесь обо мне, миледи. Я недостоин ваших переживаний.

Злиться изволите, мистер Донал Грин? Ерничать? Что же, хотите безвылазно тут торчать — без еды, воды и возможности отлучиться в туалет — извольте.

Может, хоть подушку и одеяло вынести? Замерзнет ведь, упрямец. Впрочем, пусть его — я ему не заботливая маменька.

— Тогда доброй ночи, мистер Грин, — пожелала я сухо.

И уже из-за двери услышала:

— Доброй ночи… миледи.


Разбудил меня грохот. С испугу я чуть не навернулась с постели, зачем-то схватила подушку — сомнительное оружие, прямо скажем, — и наконец продрала глаза. В спальне было безлюдно и тихо, даже кошки попрятались… Хотя это-то как раз и неудивительно, иначе схлопотали бы тапкой. Вот же поганки, только-только рассвело!

С лестницы послышался шум, и в комнату ввалился растрепанный Донал. Быстро осмотрелся и чуть слышно перевел дух, обнаружив на полу у окна осколки горшка. Донал расслабил окаменевшие плечи, разжал кулаки. Интересно, кстати, оружие-то у него есть? Или он собирался кинуться на убийцу с голыми руками?

Донал скользнул взглядом по мне и, поспешно отвернувшись, попятился.

— Простите за беспокойство, миледи. Я пойду.

— Постойте! — спешно окликнула я, прикрывая одеялом плечи и грудь. — Как вы тут оказались?

Помнится, единственную дверь я заперла на артефактный замок, совладать с которым не удалось бы даже прожженному взломщику.

Донал чуть заметно пожал плечами.

— Потайной ход, миледи.

— Постойте, — встревожилась я, мигом проснувшись окончательно. — Хотите сказать, что вы караулите внизу, хотя знаете, что сюда можно войти другим путем?!

Вдруг убийца проберется в спальню и приложит меня по голове… да хоть тем же горшком?

Донал дернул щекой. В слабом, еле брезжащем утреннем свете он выглядел усталым и осунувшимся, но носом не шмыгал и на ходу не спотыкался. В самом деле крепкий орешек.

— Не переживайте, — ответил он, нетерпеливо переступив на месте, как застоявшийся конь. — Без меня его не открыть.

Донал был одет в черные свитер и брюки, на которых не видно ни пыли, ни побелки. Неужели лично прибирается в потайных коридорах, чтобы не испачкаться в случае чего? Что-то тут не сходилось…

Вот только правду из него клещами не вытянешь. Состроил каменную мину и смотрит мимо.

— Так я могу идти, миледи?

Я кивнула, украдкой зевнув, и вспомнила:

— Мистер Грин, когда вы сможете заняться проводкой?

— Я уже все сделал, — перебил он, усмехнувшись. — Принимайте работу, миледи. Осталось только провести электричество сюда, я побоялся вас разбудить.

Как была — босиком и в одеяле — я кинулась в лабораторию. И уважительно присвистнула, обнаружив тихо урчащий холодильник и нормальные электрические лампы. Щелкнула тумблером вытяжки, и она негромко басовито загудела.

— Вы волшебник! — сказала я с чувством. — Вы что же, всю ночь тут работали?

Остановившись у входа, Донал привычно оперся плечом о косяк и скрестил руки на груди.

— Вы больше на меня не злитесь?

Я хмыкнула, разглядывая его лицо. Он улыбался, но взгляд — серьезный и строгий — выдавал нешуточное напряжение, хоть электроприборы подключай.

Значит, это он так извинился? Что же, деятельное раскаяние, говорят, смягчает наказание. Мне определенно нравился такой подход. Лучше сделать что-то полезное, чем трепать языком, присыпая свою вину банальными извинениями.

Я отвернулась, чтобы включить небольшую электроплиту. Еще вчера ее тут не было.

— Хотите кофе?

Пауза и спокойное:

— Не откажусь.

— Тогда устраивайтесь, — махнула рукой я. — Сейчас сварю. Стоять у плиты, кутаясь в одеяло, было неудобно, оно норовило съехать или угодить краем на раскаленную конфорку. Но светить перед Доналом обнаженными плечами было неловко, а одеваться — откровенно лень. Не хотелось нарушать волшебство момента. Сегодня Донал не смотрел букой, даже улыбался, а я… я по достоинству оценила его желание порадовать меня с утра пораньше.

Умудрился ведь даже не разбудить! Талант.

— Держите. — Я протянула нежданному гостю кружку с крепчайшим кофе и устроилась прямо на подоконнике. — Только у меня нет сливок.

Донал вдруг заговорщицки мне подмигнул и полез в карман.

— Зато у меня есть печенье.

Он развернул сверток, одуряюще пахнущий песочным тестом, ванилью и изюмом, и положил его рядом со мной. Сам же остался стоять напротив.

— Только не говорите, что вы сами это пекли, — попросила я, взяв одну штучку. — Я не выдержу такого изобилия ваших талантов.

— Не переживайте, — усмехнулся он и хрустнул печеньем, запив его большим глотком кофе. — Готовить я не умею.

— Какое облегчение, — пробормотала я, покачивая босыми ступнями.

— Я принесу вам туфли, — нахмурившись, предложил Донал, отставляя чашку.

— Бросьте, — отмахнулась я, понемногу отпивая горячий Кофе. — Я совсем не замерзла.

Мы молча пили кофе. Донал разглядывал меня исподтишка, притворяясь, будто любуется видом из окна. Я покосилась через плечо на хмурую равнину, затянутую туманом, и спросила:

— Вы, случаем, не в курсе планов Фицуильяма на сегодня?

Он слегка напрягся.

— Милорд уехал еще вчера, обещал вернуться завтра к ужину.

— Ясно… — досадливо поморщившись, я допила кофе.

— Если не секрет, зачем он вам понадобился? — осведомился Донал разом похолодевшим тоном.

— Да на опыты. — Я отставила чашку, надеясь, что не смахну ее ненароком, и взяла еще одно печенье.

Донал подавился кофе.

— Кхм?

— А? — наконец до меня дошло, как это прозвучало. — Кое-какие образцы у него нужно взять.

Донал понимающе кивнул, но допытываться не стал и в помощники больше не навязывался.

Опыты я планировала элементарные, так что справлюсь одна. Для начала — проверить под микроскопом подвижность сперматозоидов и выяснить, кто победит — проклятие или благословение. Для этого нужно взять мою яйцеклетку (благо я прихватила из домашней лаборатории достаточный запас) и сперму Фицуильяма, поместить в условия, близкие к реальным, и посмотреть, побегут ли на яйцеклетку заколдованные сперматозоиды.

Однако Фицуильям не оставил мне материал для исследований, так что пока возьмусь за анализы крови. Надо же с чего-то начинать.

— Удачи вам, — тепло пожелал Донал, отставляя опустевшую чашку. — Спасибо за кофе.

Хм. Мне кажется или он перестал назойливо тыкать мне под нос вечное свое «миледи»?

— Донал! — окликнула я, когда он уже начал спускаться.

— Да? — отозвался он с запинкой и нехотя обернулся.

— Почему вы так, — я попыталась подобрать слово, но нужное все никак не находилось, — переменились? Мне казалось, вы всерьез на меня разобиделись.

По лицу Донала пробежала тень.

— Вы ведь скоро уедете. Я понял, как мало у нас времени, не хотелось бы тратить его на глупые обиды. Простите, мне нужно идти.

Он исчез прежде, чем я подобрала достойный ответ.

— Мяу? — вопросительно мурлыкнула подкравшаяся Марка и вспрыгнула на подоконник.

— Полное мяу, — согласилась я и тряхнула головой.

Ну, за работу!


Анализы крови я перепроверила трижды, но результаты не изменились. Оч-чень любопытно! У семейства Скоттов в шкафах столько скелетов, что удивительно, как туда помещается что-то еще. Интересно, Донал в курсе?

Стоило мне об этом подумать, как с лестницы вежливо постучали.

— Миледи, — позвал Донал громко. — Можно войти?

— Да, заходите. — Я оторвалась от микроскопа и потерла затекшую шею.

В лабораторию впорхнула Бетти, опасливо поглядывая по сторонам. В руках она несла поднос, груженный разнообразной снедью. Куда мне столько?

Надо же, я так увлеклась, что не слышала дребезжания посуды и шагов Бетти. Начальник стражи передвигался бесшумно, а вот горничная цокала каблучками по каменному полу и громко, запыхавшись, дышала.

— С вашего позволения, миледи, я позавтракаю с вами, — официальным тоном объяснил Донал, мотнув подбородком в сторону изобилия на подносе. — Чтобы не отлучаться надолго.

— Конечно. — Я кивнула и посторонилась. — Бетти, накрывай тут.

— А… — Горничная хлопнула ресницами и прижала поднос к себе. — Вы не отравитесь, миледи?

И с испугом покосилась на заставленный пробирками и колбами стол.

— Не переживай, — хмыкнула я. — Ядов тут нет.

Хотя как сказать. Моя драгоценная свекровь — та еще змеища, мало ли, что там в составе ее крови?

Бетти мне явно не очень-то поверила, поскольку завтрак сервировала, то и дело вздрагивая. Со стороны моя лаборатория наверняка выглядела страшновато. Во-о-он на том старинном гобелене у рыцаря такой вид, будто ему что-то оттяпали без наркоза, и теперь бедняга разевал рот в беззвучном крике. Ни дать ни взять, жертва безумного ученого. Вместо пресс-папье я использовала побитый жизнью моргенштерн, а кукушка в часах из-за множества ремонтов стала выглядеть каким-то странным мутантом. Она вскочила аккурат в тот момент, когда Бетти закончила расставлять тарелки, и своим хриплым «ку-ку» перепугала бедняжку до трясучки.

— П-простите, миледи, — еле выговорила Бетти, собирая с пола оброненные салфетки. — Я…

Я отмахнулась, не слушая извинений.

— Ничего. Можешь идти.

— Да, миледи. — Она торопливо сделала книксен и умчалась, только каблучки по лестнице застучали.

— Присаживайтесь, — на правах хозяйки позвала я гостя. — Надеюсь, вас еда на лабораторном столе не испугает?

Донал хмыкнул и отодвинул мне стул.

— Кровь и трупы на мой аппетит не влияют.

Прозвучало так буднично, без малейшего ерничанья, что мне стало не по себе.

— Трупов обеспечить не могу, уж простите, — пошутила я натужно.

— Обойдусь, — ответил он серьезно. Лишь блеск в глазах выдавал иронию.

— Тогда приятного аппетита, — пожелала я и принялась за яичницу с ветчиной.

Донал, как всегда, методично и плотно заправлялся. Я тоже обнаружила, что успела здорово проголодаться, и умяла свою порцию в два счета. Так что некоторое время мы молча жевали.

— Как продвигаются ваши исследования? — осведомился он, утолив первый голод.

— Прекрасно, — усмехнулась я. — Кстати, вы предлагали помощь. Не передумали?

Он поднял на меня взгляд и сказал спокойно:

— Все что угодно.

Прозвучало очень серьезно, и я отвела глаза. Так странно. Он вроде бы не говорил ничего особенного, но в каждой фразе мне чудился намек. Или не чудился?

— Я всего лишь хочу кое-что узнать о Скоттах. Расскажете?

— Тайны рода я разглашать не могу, — предупредил он, откинувшись на спинку стула. — Об остальном спрашивайте.

— Не знаю, тайна это или нет, но вы как-то упоминали об артефакте крови. Это правда или семейная байка?

В ясных серых глазах Донала мелькнула тень. Теперь он смотрел на меня настороженно, даже положил обратно на блюдо уже взятый пирожок.

— Правда. Их даже два. Какой вас интересует?

— Вы еще спрашиваете! Оба, конечно. Первый определяет родство со Скоттами, а второй?..

— У вас глаза горят, как у кошки, — хмыкнув, заметил Донал и потянулся за добавкой яичницы. — Второй артефакт служит для закрепления родовых черт. Вы ведь обратили внимание, что все Скотты — светлоглазые блондины?

— Конечно, — согласилась я, напряженно размышляя, и принялась машинально катать в пальцах шарик из хлебного мякиша. — Я-то удивлялась, как может рецессивный признак проявляться с таким постоянством… Но ведь такой артефакт — огромная редкость!

— Вещь старинная и очень ценная, — согласился Донал неохотно, перестав жевать. — Теперь таких не делают. Аннабель, мать первого барона Мэлоуэна, была сильной магичкой, она и создала родовые артефакты.

Я кивнула, затем спохватилась.

— Постойте. Вы ведь говорили, что у Скоттов не рождаются маги!

— С тех пор — нет, — ответил Донал отчего-то хмуро. — Аннабель тогда выгорела, и больше дар в семью не возвращался. Через столько поколений уже и не вернется, разве что очередной барон женится на магичке.

Надо же, как она хотела закрепить в потомках эти рецессивные признаки! Даже магией своей пожертвовала, а это немалая цена.

Я принялась рассуждать вслух:

— Нестойкая мутация? Или эта Аннабель замахнулась на что-то не по силам, и магические каналы в ауре перегорели?

Донал дернул щекой и, вдруг утратив аппетит, отложила вилку.

— Я в этом не разбираюсь, миледи. Боюсь, не смогу удовлетворить ваше любопытство.

Опять это «миледи»! Что на этот раз?

Спрашивать я не стала, не хватало снова поссориться. Видно же, что эта тема задевает его за живое.

— Можно увидеть эти артефакты? — Я даже дыхание затаила, ожидая ответа.

Интересно же! Умение магически влиять на геном давно утеряно. Мы худо-бедно освоили селекцию, но действуем по большей части наобум. Древние роды магов давно истреблены или перебрались в другие миры, так что многие знания предков нам недоступны. Познакомиться бы с этой Аннабель, а лучше — провести несколько тестов… Хм, куда-то меня занесло.

— Роза Скоттов, артефакт, закрепляющий родовые признаки, хранится в сейфе у милорда, — проинформировал Донал отчего-то сухо. — По традиции все невесты в роду Скоттов надевают его в первую брачную ночь. Гроб могу показать, если хотите.

— Чей гроб? — оторопела я, рефлекторно сжав в кулаке хлебный шарик.

Никак не могу избавиться от дурной привычки в задумчивости крутить в руках что попало.

Он пожал плечами.

— Легендарного прародителя, конечно. — Он посмотрел на мое лицо и уточнил зачем-то: — В крышку саркофага вделан амулет, определяющий кровь Скоттов.

— Удобно, — пробормотала я, отряхнув руки от крошек. — Самозванца там и похоронят.

Донал усмехнулся, сделал глоток воды.

— Именно так. Причем лично предки Скоттов его туда и загонят, — и ответил на мой недоуменный взгляд: — В замке много призраков. Вы не знали?

— Слышала, — созналась я, припомнив, как Фицуильям о них рассказывал. Джорджина тоже, помнится, что-то такое упоминала. — Барон обещал при случае нас познакомить, не знаю, в шутку или всерьез.

— Какие уж тут шутки. — Донал развел руками. — Их там десятка два, хотя обычно они не рвутся общаться с живыми. Для вас, думаю, сделают исключение.

— Почему? — всерьез заинтересовалась я. — Я ведь даже к роду отношусь чисто формально.

— Вы можете снять проклятие, — объяснил он быстро.

Почему-то мне показалось, что это ложь. Ну и ладно, не хочет говорить — пусть его.

Я предпочла сменить тему, точнее, вернуться к главной. Сам того не зная, Донал предоставил мне отличный повод кое о чем полюбопытствовать.

— В каких случаях прибегают к этому артефакту? Всех детей проверяют или выборочно?

Он прищурился.

— Хотите узнать, проверяли ли Фицуильяма? Нет, не проверяли.

Зря я надеялась, что все окажется просто.

— Как так?

Донал поднялся и отошел к окну.

— Запас магии не бесконечен. Проверяют только мальчиков, потенциальных носителей титула. Фицуильям же настолько дальний родственник, что его не числили среди наследников. Насмешка судьбы.

Вкупе с результатами сделанных мною анализов крови картина получалась нерадостной. Похоже, вылетит Фицуильям из замка со свистом, стоит только Адаму кое о чем догадаться.

— Можно получить образцы тканей прежних баронов? — выпалила я, не успев подумать.

Брови Донала поползли вверх.

— Зачем?

Слово не воробей. Пришлось, вздохнув, пояснять свою мысль:

— Что, если Адам Скотт потребует проверки?

— Какой смысл? Адама проверили еще в младенчестве. Его мать… не отличалась высокой нравственностью, так что ее муж хотел быть уверен в отцовстве.

Я с досадой поморщилась. Он не понял или сделал вид?

— Не Адама — Фицуильяма.

— Фицуильям — Скотт, — заявил Донал с такой глубокой убежденностью, что я заколебалась. В конце концов, результаты анализов крови семейки Скоттов можно трактовать двояко.

— Уверены, что артефакт это подтвердит? Послушайте, Адаму ведь не с руки судиться из-за невозможности Фицуильяма иметь наследников. Это долго, дорого и с непредсказуемым результатом. Полагаю, у Адама есть туз в рукаве, а может, и не один.

Донал нахмурился и принялся расхаживать из угла в угол.

— Вообще-то я об этом думал, — признался он нехотя. — Адам может упирать на то, что Фицуильям якобы избегает проверки. Поэтому я посоветовал милорду пройти ее, заручившись свидетельством нескольких уважаемых людей. Между нами, он как раз за свидетелями и уехал.

— Разумно, — признала я. — Но что, если он… провалится?

Тогда не будет смысла представлять суду результаты обычной, немагической генетической экспертизы — даже если предположить, что они будут в пользу Фицуильяма. «Свидетельству» родового артефакта все равно поверят больше. Эксперта ведь можно обмануть, запугать, подкупить, в конце концов!

— Невозможно! — отрезал Донал. — Не могу посвятить вас в детали, вам придется поверить мне на слово.

— Можно ли артефакт испортить? — спросила я севшим от волнения голосом.

Донал замер на ходу. Медленно обернулся.

— Не знаю, — сознался он. — Думаете?..

— Да! — решительно кивнула я. — Отличная возможность для Адама.

— Вынести артефакт из замка нельзя. Значит, ему придется как-то пробраться внутрь. Если у него есть сообщник, особого труда это не составит.

— Причем действовать ему нужно сегодня. Завтра уже будет поздно.

Донал медленно покачал головой.

— Адам может об этом не знать. Милорд не трубил о своих планах.

— Значит, нужно охранять артефакт.

— Наоборот! — Донал вдруг рассмеялся. — Можно поймать Адама на горячем… Хотя нет. Я не могу оставить вас без охраны. Вдруг убийца воспользуется случаем?

По спине пробежали мурашки. Действительно, почему у Адама не могут быть планы «А» и «Б»? Можно ведь оба применить, для верности — и артефакт испортить, и от потенциальной матери наследника избавиться.

Я быстро оценила перспективы. Нанести упреждающий удар, после которого любые аргументы Адама будут смотреться вялыми попытками оправдаться? Определенно стоит.

— Могу пойти с вами, — предложила я. — И под охраной буду, и свидетелем выступить смогу.

— Уверены?

Под испытующим взглядом Донала я лишь пожала плечами.

— Вполне. В конце концов, мне нужно собрать образцы для докторской.

— Уважительная причина, — одобрил Донал, чуть заметно улыбаясь. — Тогда до вечера. Обедать я буду в столовой, заодно сболтну о планах милорда. Уверен, Адаму о них шепнут. До встречи. И спасибо вам.

Стоило мне на мгновение отвернуться, как он исчез, будто растворившись в толще каменных стен.


Донал вернулся к ужину. Только Бетти накрыла на стол, как начальник стражи тут как тут: стоит у окна в излюбленной позе, смотрит пристально, хмурит темные брови.

Горничная покосилась на него из-под длинных ресниц, но пикнуть не посмела. Подумаешь, жена барона завтракает и ужинает с начальником его охраны. И не такое случается, главное, чтобы муж рогами за потолок не цеплялся.

За размышлениями я успела сжевать половину своей порции, даже не почувствовав вкуса.

— Не передумали? — осведомился Донал, заметив, что я вынырнула из своих дум.

— Нет, — заверила я и уточнила с любопытством: — Что бы вы делали, если бы я струсила?

— Остался с вами, — ответил он тут же, словно это само собой разумеется. — Я не могу допустить, чтобы вы пострадали.

Я почувствовала себя польщенной, однако поверила не до конца. Донал был слишком предан Скоттам, чтобы без раздумий пренебречь их интересами. В конце концов, прямая опасность мне не грозила, можно ведь запереться в башне и пересидеть тихонько, как мышь под веником.

Он правильно понял мои сомнения. Улыбнулся криво.

— Адама в случае чего шуганули бы призраки.

Я замерла, не донеся до рта вилку.

— Призраки охраняют хозяев замка?

— Конечно, — кивнул Донал и взглянул на часы. — Поговорим позже, времени мало.

— Как скажете, — согласилась я, хотя изнывала от любопытства.

— И еще… Наденьте что-нибудь потеплее, в склепе холодно.


Почему-то я думала, что в святая святых придется пробираться тайными ходами, плутать по замку и прятаться от любопытных глаз. На деле все оказалось куда проще. Из коридора, ведущего к Западной башне, мы свернули в неприметную дверцу и попали в анфиладу пустующих комнат.

В этом крыле царили тлен и запустение. Мебель была погребена под пыльными сугробами чехлов, ковры и шторы свернуты и свалены по углам, кое-где от светильников остались лишь крюки.

— Почему тут все заброшено? — спросила я, чуть не запнувшись о свернутый в рулон ковер.

Донал шел на два шага впереди, освещая нам путь керосиновой лампой.

— Дорого, — пояснил он коротко, перешагнув через обломки стула.

Я понимающе кивнула. Чтобы содержать в порядке такую домину, как замок Мэлоуэн, требовалась целая орава слуг. Еще ремонт, замена пришедшей в негодность обстановки, отопление, электричество или, на худой конец, свечи… Скоттов осталось так мало, что востребована в лучшем случае десятая часть хозяйских покоев. Неудивительно, что барон предпочел пока закрыть лишние комнаты.

— Надеюсь, вы не боитесь мышей? — эдак ненавязчиво поинтересовался Донал.

— Не беспокойтесь, — хмыкнув, я обошла кучку свежего мышиного помета. — Визжать и падать в обморок, как полагается приличной баронессе, я не стану. Или вы думаете, я только на фасоли опыты ставила?

Обернувшись на ходу, он сверкнул улыбкой.

— Вы не перестаете меня поражать. Прошу.

И с поклоном распахнул передо мной обклеенную шелковыми обоями дверь, почти неотличимую среди таких же нежно-желтых стенных панелей. Все-таки красивый замок, очень жаль, что он приходит в упадок.

За дверью оказалась лестница вниз. Конец ее терялся во мраке, который не мог разогнать слабый свет керосиновой лампы. Каменные ступени были влажными и скользкими, поэтому спускаться приходилось медленно и осторожно. Перил не было, а касаться склизких от сырости и времени стен я брезговала… за что чуть не поплатилась.

Уже в самом конце, когда оставалось всего пять или шесть ступенек, я немного расслабилась, уверовав в окончание мучительно пути, и неосмотрительно шагнула, почти не глядя. Нога скользнула, и я, вскрикнув, завалилась спиной назад. В голове успело промелькнуть обреченное: «Убьюсь!» — когда раздался звон и пламя, зашипев, погасло. Меня у самых ступенек подхватили сильные руки и вздернули вверх.

— Грета, вы не ушиблись? — выдохнул Донал мне на ухо.

В темноте и с перепугу чувства обострились так, что я отчетливо слышала, как гулко колотится его сердце.

Стоило навернуться с лестницы, чтобы этот упрямец наконец назвал меня по имени!

— Я в порядке, — заверила я почему-то севшим голосом. — Только мы, кажется, остались без света.

— Подсветить? — заботливо предложил незнакомый голос, и вокруг вспыхнуло призрачное сине-серебристое мерцание. В нем худо-бедно можно было различить ступеньки, влажно блестящие камни стен… и полупрозрачную фигуру, которая разглядывала нас с живым любопытством.

Призрак!

— Рэм, какого… — начал Донал резко. Вздохнул и закончил тоном ниже: — Сгинь, ты пугаешь леди!

Я только фыркнула. Эка невидаль — призрак! Нельзя вырасти в одном доме с моей сестрицей Джули и не повидать их в избытке.

— Разве? — флегматично осведомился призрак и поклонился, бряцнув такими же призрачными доспехами: — Рэмуальд Скотт, пятый барон Мэлоуэн, к вашим услугам, леди.

— Грета Саттон, — представилась я в ответ, сознательно назвавшись девичьей фамилией.

— Разве вы не жена юного Фицуильяма? — удивился призрачный рыцарь, склонив к плечу непокрытую темноволосую голову. Шлем и меч он держал в руках. Еще один меч — точнее, его украшенная самоцветами рукоять — торчал из полупрозрачной груди.

Я хмыкнула. «Юного», надо же! Интересно, что на это сказал бы сам Фицуильям? Хотя, может, он предпочел бы помалкивать перед лицом грозного предка.

— Формально — да, — признала я. — Но мы собираемся развестись.

Призрак покачал головой и спросил сокрушенно:

— Куда катится мир? Хотя где один теряет, там другой находит.

— Тебе не кажется, Рэм, что сейчас не время для философских споров? — сухо поинтересовался Донал, не выпуская меня из объятий.

Тот хмыкнул.

— Как скажешь, старина. Вас проводить?

— Дай лучше шлем, — попросил Донал и протянул руку.

— Да бога ради, — согласился призрак.

Шмякнул свою ношу в подставленную ладонь и рыбкой нырнул в стену.

Призрачный шлем остался у Донала, даже загорелся ярче.

— Как? — выдохнула я, пытаясь обернуться и посмотреть ему в лицо.

Хотя чего я так удивляюсь? Странностей и так набралось предостаточно, эта хорошо ложится в общую канву.

Донал обернуться не позволил. Прижал меня к себе крепче, уткнулся подбородком в макушку.

— Это долгий разговор. Я расскажу, но немного позже. Давно надо было, — глухо пообещал он.

— Как хотите, — дернула плечом я и спросила с досадой: — Интересно, есть в замке хоть кто-то без пары-тройки скелетов в шкафу?!

— Начиная с вас? — хмыкнул Донал, отстраняясь с явной неохотой. — Пойдемте, Адам может появиться в любой момент.

Очередная дверь противно заскрипела, отворяясь от пинка Донала. За ней открылся большой зал.

Я вертела головой по сторонам, разглядывая это странное место. Вдоль стен стояли постаменты с каменными гробами (я насчитала шестнадцать), а семнадцатый возвышался в центре, вписанный в выложенную розовыми камнями пентаграмму. Серые камни стен потемнели от времени и пятен лишайников, зато булыжники под ногами оказались неожиданно чистыми и сухими. Этот феномен я отметила походя, во все глаза разглядывая центральный саркофаг, оплетенный розовым кустом. Муляж? Искусная подделка? Да нет же! Весь склеп пропах одуряющим запахом розы, а вон качнулась цветочная головка от сквозняка. Как же она умудряется здесь расти?!

Усыпанный бутонами куст словно купался в льющемся сверху свете, впившись корнями прямо в гранитный пол.

Я задрала голову, но каменный свод казался цельным.

— Хитрая система зеркал, — объяснил Донал странным тоном. Он стоял между мной и центральным саркофагом, будто заслоняя меня от невидимой угрозы. — И немного магии.

На розу он смотрел, как на смердящий труп на обеденном столе.

— Зачем? — выдохнула я и обвела рукой склеп, не находя слов.

Донал обернулся. Уже ненужный призрачный шлем он держал под мышкой.

— Аннабель — мстительная тварь. Вцепилась намертво.

Я помотала головой.

— Не понимаю.

— Идите сюда, — позвал он и, когда я подошла ближе, бережно взял меня за руку и повел к саркофагу. — Взгляните.

Сначала мне показалось, что это обломанная ветка розового куста, который при нашем приближении стал беспокойно шевелить листьями, словно под неощутимым — призрачным? — ветром. Почему-то от этого меня пробрал озноб.

Присмотревшись, я поняла, что бутон на саркофаге сделан из драгоценных камней и металла.

— Искусная работа, — похвалила я, чуть дыша. Хотелось коснуться шипов, провести пальцем по бархатистым на вид лепесткам, но я не осмелилась. — Это и есть артефакт?

— Он самый. — Донал, кажется, хотел сплюнуть и удержался в последний момент. — Вы правы, работа… искусная.

— Вы говорите загадками, — заметила я, оглядываясь по сторонам. — Кстати, где тут можно укрыться, чтобы Адам не заметил нас с ходу? Еще мне нужно взять образцы.

— Вы, как всегда, практичны, — хмыкнул Донал, почему-то несколько успокоившись. — О приближении Адама нас предупредят, так что нет нужды прятаться заранее. Да тут, собственно, и негде. Разве что в саркофаг лечь.

Не то чтобы я боялась покойников, но обниматься с ними не тянуло. К тому же антисанитария…

Донал как-то невесело усмехнулся и постучал костяшками по крышке каменного гроба.

— Не беспокойтесь, он пуст. Какие образцы вам нужны?

Этот вопрос я обдумала заранее, поэтому ответила без запинки:

— Предыдущего барона, а также ближайшего прямого предка Фицуильяма.

Донал покачал головой.

— С последним туго. Фицуильям — потомок младшей ветви, от старшей она отделилась четыре поколения назад. Здесь лежат только бароны, Скоттов из младших ветвей хоронили на кладбище возле деревенской церкви.

— Я догадалась. — Я мотнула головой на ровные ряды гробов. — Маловато для рода за триста лет.

Лицо Донала отчего-то закаменело, а смотрел он на прекрасный розовый куст.

— Скотты живут долго. Их мало что может пронять, даже мор всегда обходит замок стороной. Но…

— Но? — поторопила я, когда он умолк. Слышалось мне что-то нехорошее в этом тяжелом каменном молчании.

— Давайте сначала разберемся с образцами, — предложил Донал, глубоко вздохнув. — Шестнадцатый барон Мэлоуэн лежит тут.

Он по-свойски хлопнул ладонью по ближайшему слева саркофагу.

— Откройте, пожалуйста, крышку, — попросила я, внутренне готовясь к неприглядному зрелищу.

Донал, пожав плечами, легко сдвинул каменную глыбу, и я заглянула в последнее пристанище шестнадцатого барона. Удивительно, тело усохло, но не распалось и не было попорчено червями. Руки покойника были сложены на груди, а в пальцах он держал розовый бутон — по виду совершенно свежий.

М-да. О соскобах с кости тут говорить не приходится, для этого придется что-нибудь бедолаге отчекрыжить. Впрочем, меня и волосок вполне устроит.

Я только протянула руку за трофеем, вторую не глядя сунув в сумку — за пузырьком с притертой крышкой, как ворчливый голос попенял:

— Где ваше воспитание, молодая леди? Нас даже не представили, а вы уже такие вольности себе позволяете!

Резко обернувшись, я обнаружила еще одного призрака, укоризненно качающего головой. Покойный барон был очень худ, стар и неимоверно желчен.

Призрак метнулся вперед и завис над лежащим в гробу телом.

— Простите, вы?.. — начала я, уже догадываясь, кто это может быть.

— Ричард Скотт, шестнадцатый барон Мэлоуэн, — представил его Донал, запросто облокотившись о саркофаг.

— Брось, Ричард, — засмеялся мой недавний знакомец Рэм, выныривая из стены. — Когда тебе еще такая красавица внимание окажет, а?

И залихватски мне подмигнул.

Лицо шестнадцатого барона стало еще кислее.

— Я верен своей Доротее, Рэм. Хотя тебе это, наверное, трудно уразуметь.

Если он надеялся смутить этим предка, то просчитался. Тот склонил голову к плечу и поддразнил:

— Как насчет «пока смерть не разлучит нас»? Ты уже третий год покойник, Ричард, пора бы привыкнуть, что со своей Доротеей больше не встретишься.

— Почему? — не выдержала я. — Она не приходит к вам на могилу?

Ричард насупился еще сильнее, а Рэм неожиданно тяжко вздохнул.

— Она лет тридцать как умерла и давно упокоилась. Нам это не грозит.

— Почему? — заинтересовалась я, чуя за всем этим очередную семейную тайну.

— Да все мы, бароны, призраками становимся, — махнул рукой Рэм и, подплыв к саркофагу, завис напротив меня.

— У всего своя цена, — проронил непонятную фразу Донал, который до сих пор не вмешивался в призрачные разборки. — Ричард, позволь леди взять волосок с твоей головы. Клянусь, это ради твоего потомка.

— Седьмая вода на киселе, а не потомок, — пробурчал тот уже без особого гнева.

Предыдущий барон Мэлоуэн выглядел… опечаленным. Словно больше всего его огорчала разлука с покойной женой. Дети Ричарда Скотта ушли вслед за матерью, оставив безутешного мужа и отца их оплакивать.

— Прошу вас, — сказала я серьезно, поймав взгляд выцветших глаз старика. — Это нужно, чтобы снять проклятие с Фицуильяма.

Он колебался. Мгновение, другое… потом отступил в сторону.

— Бери, ладно уж. Для такого не жалко.

— Спасибо, сэр.

Я быстренько, пока он не передумал, вырвала седой волос и упрятала его в баночку.

Рэм подцепил потомка (хотя Ричард выглядел втрое его старше) под локоть.

— Ладно, давай пока посторожим. Не будем мешать.

Напоследок отвесив нам с Доналом общий поклон, призрачный рыцарь уволок куда-то печального старика.

— Жаль его, — тихо сказала я, проводив взглядом странную парочку. — Кстати, а почему саркофагов семнадцать? Покойных баронов должно быть только шестнадцать, ведь семнадцатый — Фицуильям.

— Не беспокойтесь, — дернул щекой Донал и легко, как пушинку, вернул назад тяжеленную крышку. — Это не его гроб.

— Тогда чей? — и неожиданно рассердилась: — Да расскажите же толком!

Все эти загадки и намеки у меня уже в печенках сидели. Кое-какие соображения у меня были, но хотелось наконец получить четкие и однозначные ответы.

Донал тяжело вздохнул и вытащил откуда-то заранее припасенную пушистую шкуру. Бросил ее на камни.

— Садитесь. Это долгая история.

Поколебавшись, я опустилась на мягкий мех и подобрала под себя ноги. Единственное мое мало-мальски теплое платье из плотного темно-синего бархата, с длинными рукавами и подолом до середины икры, было вечерним — приталенным, с глубоким вырезом на груди.

Нет, начальник охраны вовсе не косился мне в декольте, и все же я чувствовала себя несколько странно. Сам он садиться не стал, оперся спиной о высокий постамент и скрестил руки.

— Это гроб прародителя Скоттов, — произнес Донал ровно и глухо. — Первым бароном стал его сын. Что вам известно об истории рода?

— Немного, — признала я, покопавшись в памяти. — Первую баронессу звали Аннабель. Ее изнасиловал кто-то из захватчиков, и она родила сына.

На побледневшей щеке Донала четко выделялась белесая ниточка старого шрама. Смотрел он мимо меня, а за спиной его жутковато шевелился под невидимым ветром пышный розовый куст.

— Изнасиловал… Что же, начнем с того, что баронессой Аннабель не была. До нее замком владел ее отец, который был простым, не титулованным рыцарем. Баронский титул для сына она получила за помощь Иоанну Второму, тогдашнему королю. За два года до того скотты завоевали эти земли и удерживали их, пока Аннабель не возглавила тайное восстание. Предводитель скоттов был… убит, а Мэлоуэн вместе с другими замками вернулся под руку короля. Женщина владеть землями не могла, так что титул достался ее новорожденному сыну. Это вкратце история первого барона Мэлоуэна.

Он рассказывал сухо, как по книжке.

— Значит, она отомстила за отца и братьев? — спросила я, задумчиво разглядывая Донала.

— Наверное, — не стал спорить он. Только кулак стиснул добела. — Но саму Аннабель никто не обижал. Предводитель скоттов на ней женился, честь по чести.

Я хмыкнула, гладя мягкий длинный мех.

— Можно подумать, у нее был выбор.

— Был! — отрезал Донал. — Она могла уехать. Предводитель влюбился в нее без памяти и не стал бы неволить.

С этим я могла бы поспорить — и не такое творят в горячке страсти, — но сочла, что Доналу виднее.

— Так кто же убил ее мужа?

— Она сама. Вот на этом самом месте. — Донал невидяще смотрел перед собой. — Опоила, связала и ударила ножом в спину…

— Тсс! — вдруг зашипел незнакомый призрак, эффектно выныривая прямо из пола. — Он идет! Он уже близко!

И всполошенной молью заметался по склепу.

— Пит, исчезни! — велел Донал отрывисто.

Теперь, когда речь зашла о делах простых и понятных, он выглядел спокойным и уверенным, хотя Адам умудрился-таки застать нас врасплох.

Призрак кивнул и послушно затаился в каменной толще стен. Лишь чуть заметное серебристое мерцание выдавало, что он все еще тут.

— Миледи, — сказал Донал официально, протягивая мне руку. — Вам тоже лучше укрыться.

— Где? — несколько растерялась я, обводя взглядом ряд каменных гробов. Можно затаиться за одним из них, хотя укрытие так себе.

Донал молча отодвинул крышку того самого, центрального саркофага. Он что, всерьез? Сдается мне, он заранее это обдумал, только не хотел пугать меня раньше времени.

— Полезайте, — приказал он, к чему-то прислушиваясь.

Чем я только думала, когда согласилась на эту авантюру?!

Саркофаг действительно оказался пуст. Внутри него лежала только подушечка, на которой покоилась драгоценная тиара в виде венка из уже опостылевших мне роз.

— Скорее! — Донал легко закинул меня внутрь и задвинул крышку.

Сам-то он как?!

Я тихо зашипела и поерзала, стараясь улечься поудобнее. Внутри шевельнулся беспричинный страх — как выбираться, если что?! — но я усмирила его усилием воли.

Все-таки переоценила я свои нервы, сейчас они, кажется, натянулись и звенели от напряжения. Вдобавок никак не удавалось уместиться так, чтобы не трогать тиару. В конце концов я плюнула и, молясь, чтобы та не оказалась еще одним артефактом, напялила ее на голову. Затаила дыхание… Гром не грянул, паленым не запахло. Если эта штука и была магической, то до поры до времени предпочла никак себя не проявлять.

Снаружи раздались крадущиеся шаги, вынудив меня замереть и притаиться. Звуки доносились удивительно отчетливо, хотя их должна была приглушать каменная плита. И еще — темнота внутри вовсе не была непроглядной, откуда-то проникали тонкие лучи света. В гробу были зачем-то проделаны дырочки, не иначе как для доступа воздуха. Неужели тут часто живые бывают? Ну и ну.

Что же, смерть от удушья мне не грозила, можно спокойно наслаждаться спектаклем. Лежать, правда, холодновато, так что надеюсь, что представление не затянется.

— О-о-о, — заговорил Адам, и в его голосе послышались насмешка и тщательно скрываемая растерянность. — Какие люди! Выходит, это все-таки была ловушка?

Голос его походил на разбавленный мед. Вроде бы сладко, но чувствуется фальшь.

— Да, — согласился Донал обманчиво мягко. — И ты в нее попался.

Адам несколько принужденно рассмеялся.

— Чушь. Я ведь о ней догадался, так что это не в счет.

— Прекрасно, — одобрил Донал равнодушно. — И что ты будешь делать теперь? Ты же не думаешь, что я позволю тебе испортить артефакт? Кстати, как ты собирался это сделать?

Адам молчал, по-видимому подбирая аргументы.

— Слушай, давай договоримся? — предложил он наконец. — Ты не станешь мне мешать, а я взамен тебя отпущу, когда стану бароном. Мне надо всего-то пять минут, намазать эту штуку кое-чем — и все. По рукам?

Донал не отвечал так долго, что я занервничала.

— Почему ты решил, что мне это интересно? — выговорил он словно через силу.

Адам хохотнул.

— Да брось! Я же все понимаю. Фиц держит тебя на коротком поводке, но он слабак.

— С чего ты взял? — равнодушно поинтересовался Донал.

— С того, что он посадил тебя, как собачку, сторожить эту цацку, — Адам, рисуясь, похлопал по крышке гроба, а я испытала не самые приятные ощущения, — потому что сам струсил. Побоялся даже заранее провериться, знал, что старая шлюха его нагуля…

Он страшно захрипел. Ах, как жаль, что в гробу не додумались сделать смотровое окошко!

— Сопляк, — сказал Донал совершенно спокойно. — Отдавать мне приказы может только законный барон. Так что прикуси свой грязный язык.

Язык прикусила и я. Так вот почему он был так уверен в происхождении Фицуильяма!

— Ну ладно, ладно, — просипел Адам. — Отпусти!

Судя по звуку, он кулем упал на каменный пол.

— Псих! — Он сплюнул.

— Добавить?

— Н-нет. — В голосе Адама проскользнули нотки страха, но он тут же взял себя в руки. — Слушай, ну чего ты хорохоришься? Правда, что ли, хочешь служить этому слизняку? Он же до старости будет держаться за мамочкину юбку!

Тут я была в чем-то с Адамом согласна. Все беды Фицуильяма именно от того, что он вовремя не дал маме укорот. Хотя он хороший человек, добрый, любит животных, а что слишком покладистый, так есть недостатки и похуже. И сдается мне, что теперь-то Фицуильям сделает кое-какие выводы.

— Как ты сюда попал? — осведомился Донал ровно. — Кто тебя впустил?

— Тебе какое дело? — огрызнулся Адам, поняв, что договориться не удастся. — С какой стати я должен тебе что-то рассказывать?

Резонный вопрос. Вот только Донал вовсе не собирался уламывать Адама.

— Ты на моей территории, — напомнил Он, хмыкнув. — Если хочешь уйти отсюда живым…

Повисла пауза.

— Да ладно. — Голос Адама дрогнул лишь на мгновение. — Хватит угрожать, не на того напал. Я же Скотт, я имею право сюда прийти. Ничего плохого я не сделал, так что убери руки, ты, слуга!

Глухой звук удара. Всхлип.

— Сейчас я тебя обыщу, — пообещал Донал похолодевшим тоном. — Отберу то, с помощью чего ты собирался сломать артефакт, и предъявлю полиции.

Адам грязно выругался.

— Руки убери! — прохрипел он, кажется, сплюнув. — Тебе все равно никто не поверит!

Еще один глухой удар. Жалобный стон.

С перепугу — Донал же его прибьет! — я рывком отодвинула крышку и села.

Донал держал Адама за грудки, из носа того бежала кровавая юшка. Мужчины обернулись на звук, и… у Адама вырвался сиплый не то стон, не то клекот. В его вытаращенных глазах читался животный ужас.

— Зато мне поверят, — пообещала я громко.

— И нам! — хором отозвались бесплотные духи, выныривая из стен.

Склеп осветился мертвенным серебристо-голубым светом, откуда-то потянуло холодом и запахом тлена, а саркофаг обступили призраки. Казалось, что их тут тьма-тьмущая, хотя по всему выходило, что не больше полутора десятков.

— Аннабель, — выдохнул Адам и завопил во всю силу легких: — А-а-а!

Затем рывком вывернулся из рук Донала, упал на четвереньки и так, прямо на карачках, рванул к выходу, умудрившись с перепугу развить приличную скорость.

Донал вслед ему не кинулся. Застыл на месте, не отводя от меня странного пристального взгляда.

— Убежит же! — напомнила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не пуститься в погоню. Столько усилий — и насмарку?

Он мотнул головой и бросил, не оборачиваясь:

— Ату его!

Мгновение — и призрачная стража, вопя и улюлюкая, ринулась за беглым потомком.

Донал с силой растер лицо руками и попросил глухо:

— Снимите тиару. Ее изобразили в ней на парадном портрете, и платье такого же цвета.

— Ее — это Аннабель? — уточнила я хладнокровно. — Так вот отчего Адам перепугался! Он тоже видел портрет?

Кто угодно струсит, увидев ожившую прапрабабку!

— Наверняка, — нехотя ответил Донал.

— Надеюсь, я сама на нее не похожа? — озадачилась я, пристраивая украшение обратно на подушку.

Донал покачал головой и криво, зато искренне улыбнулся.

— Ничуть.

Он протянул руку, помогая мне выбраться из каменного гроба, а потом, обхватив за талию, опустил на каменный пол.

Взгляд Донала — темный и странный — будил какие-то непонятные чувства.

— Вы недорассказали историю рода, — напомнила я, чтобы спугнуть, прогнать эту щекочущую нервы близость.

Слишком хотелось наделать глупостей. Шагнуть вперед, прижаться… и узнать, каковы на вкус его твердые узкие губы.

Сначала мне показалось, что Донал меня не слышит. Потом он кивнул и отступил на шаг. Я невольно поежилась. Без тепла, исходящего от крепкого мужского тела, разом стало как-то зябко и пусто.

— Присаживайтесь, — предложил он привычным ровным тоном. — Все равно нужно дождаться призраков.

Донал опустился на голый пол, привалившись спиной к ближайшему саркофагу. Простудиться он явно не боялся.

Я же села на шкуру рядом с ним и укрылась ее свободным краем.

— Рассказывайте. Что наделала Аннабель, раз лишилась дара?

— То и наделала. — Донал пожал плечами и удобно вытянул ноги, перегородив узкий проход. — Аннабель понесла сразу после венчания. Стала тихой, скрытной, подолгу гуляла в одиночестве. Беременность протекала тяжело, поэтому мужа по настоянию лекаря от нее отселили. Так что никто не мешал Аннабель тщательно все подготовить… — Он прикрыл глаза и запрокинул голову, прижавшись затылком к каменной плите. — Она родила в канун Самайна. Наплела мужу что-то про семейные традиции, упросила спуститься с ней… сюда. Он ничего не подозревал. Слишком был счастлив. Аннабель угостила мужа вином, а очнулся он уже в пентаграмме.

Тон его оставался сухим и безучастным, словно Донал читал летопись, а не рассказывал волнующую историю любви и предательства.

Я кашлянула.

— Сурово.

Донал мотнул головой.

— У нее все получилось. Он сопротивлялся, но Аннабель перекачала силу мужа в ребенка и закрепила своей магией.

Я дернулась и неверяще уставилась на него.

— Хотите сказать…

Он коротко, зло ощерился.

— Да. Аннабель использовала ребенка как… ключ. Тогда же она создала и родовые артефакты. Правда, за них тоже пришлось кое-чем заплатить.

Интересно, она была сумасшедшей? Или беспринципной стервой?

— Что с ними стало потом?

Донал пожал плечами.

— Мальчик вырос и стал первым бароном Мэлоуэном.

— А его отец? — спросила я очень тихо.

И не выдержала. Протянула руку и накрыла ладонью его горячие пальцы.

Донал опустил взгляд и сказал бесцветно:

— Он не умер. Аннабель сумела удержать его на грани жизни и смерти, сделала хранителем замка и рода. С тех пор никто больше не взял Мэлоуэн, а Скотты всегда процветали.

— Почему Скотты? — спросила я, едва шевеля губами.

Донал лишь поднял брови. Лицо его казалось застывшим. Окаменевшим.

— Его ведь звали Донал Грин, так? — уточнила я, глядя в его потемневшие глаза. — Это были вы.

Вот почему он так странно себя вел! Эта версия объясняла все, от умения мгновенно перемещаться к барону до поведения со мной.

И все-таки обидно, такой роскошный генетический материал — и пропадает без толку!

— Вы догадались, — констатировал он спокойно. Только пальцы мелко подрагивали под моей ладонью.

Я хмыкнула.

— Тут бы и последняя дурочка догадалась! К тому же подозрения у меня были давно. Так все-таки, почему Скотты?

Донал смотрел перед собой. Что он видел в этот момент? Осажденный замок? Венчание с любимой? Ее лицо, когда она вонзила нож?

— Она даже имя мое предала забвению, — выговорил Донал тихо и тускло. — Дала сыну фамилию Скотт и розу на гербе перечеркнула в знак, что основатель рода был незаконнорожденным.

— Но…

Я прикусила язык. Донал, как и прочие захватчики, был из племени скоттов. Взять название племени в качестве фамилии означало объявить сына безотцовщиной, одним из множества «детей войны».

— Мне жаль, — сказала я неловко.

Он качнул головой.

— Не стоит. Это было давно. В совсем другой жизни.

Это напускное равнодушие уже не могло меня обмануть. Ему все еще было больно. Даже сейчас, триста лет спустя, Донал помнил — и ненавидел.

— Фицуильям знает? — вырвалось у меня.

Донал дернул плечом.

— Он верит семейному преданию. Отредактированной версии, которую рассказали и вам. Об изнасиловании и мести.

— Неужели вы никому не пытались об этом рассказать?

Донал горько улыбнулся:

— Скоттам невыгодно ворошить старые тайны, а рассказать кому-то еще мне не позволит заклятие.

— А…

— А вы теперь тоже Скотт.

— Ненадолго, — напомнила я, зябко поведя плечами, и машинально покрутила на пальце обручальное кольцо.

Он никак это не прокомментировал.

Зато во мне проснулся ученый. Я подалась к Доналу и бесцеремонно потыкала пальцем в его плечо.

— Кажется настоящим. То есть, я хотела сказать, живым.

И смутилась, сообразив, что в запале нахально щупаю постороннего мужчину… То есть хранителя замка, конечно. Позор мне! Совсем гормоны расшалились, уже к призракам пристаю.

Он накрыл шершавой теплой ладонью мою руку.

— Я жив. Точнее, бессмертен. Аннабель была демонически умна и талантлива. Она сумела сделать меня почти человеком. Я ем, сплю, хотя при желании могу неделями обходиться без еды и питья. У меня растут волосы и ногти, и все остальное функционирует совсем как у людей. Только к этому прилагаются кое-какие необычные таланты и… привязка к роду. Я обязан подчиняться барону и выполнять любые его приказы.

В серых глазах — ничего, кроме усталости и горечи. Как жаль, что Аннабель давно умерла! Я охотно сплясала бы на ее могиле.

Донал вдруг отстранился и скрестил руки на груди.

— Так как вы догадались, что я не обычный начальник стражи?

Ловко он увел разговор от скользкой темы.

Я пожала плечами и перечислила:

— Во-первых, у вас очень странные отношения с семьей. Во-вторых, все эти непонятные появления даже при запертых дверях и на большом расстоянии. В-третьих, Фицуильям не настолько наивен, чтобы доверить охрану замка одному-единственному человеку, пусть даже лучшему бойцу. В-четвертых, вы с Рэмуальдом, пятым бароном, слишком похожи, чтобы это можно было списать на случайность. В-пятых, на вас странно реагируют кошки. То шипят, то ластятся…

— Они чувствуют мою силу, — кивнул Донал рассеянно и усмехнулся. — Родители Рэма не использовали амулет, так вышло. Что же, исчерпывающе. Вы молодец, миледи.

— Донал… — нахмурилась я, и он поднял ладонь.

— Простите. Знаю, что вам неприятен этот титул. И за это, — перехватив мою руку, он легко погладил золотой ободок на пальце, украшенный стилизованной розой, — тоже меня простите.

— Кто именно вам может приказывать? — спросила я медленно, желая проверить еще кое-какие предположения. — Все Скотты или?..

Донал пожал плечами.

— Законный барон Мэлоуэн. Когда его нет в замке — тот, кому он отдаст баронскую цепь, знак своей власти.

Я открыла рот… и закрыла, вспомнив сухопарую фигуру свекрови, стоящей перед священником. Я тогда еще удивилась ее старомодному украшению, старинной золотой цепи с массивными звеньями.

Так вот как свекровь «уломала» Донала меня похитить! Воспользовалась отсутствием Фицуильяма и его, прямо скажем, опрометчивым доверием.

— Вот же!.. — выдохнула я.

Меня прервали торжествующие крики и хохот. Призраки гурьбой вывалились из стены, Рэм торжественно возложил к ногам Донала что-то, завернутое в тонкий, украшенный вышивкой и кружевами носовой платок. Мотив вышивки до боли знаком, все та же злосчастная роза.

— Ваш приказ выполнен, сэр! — произнес он важно и отвесил поклон.

И тут же залихватски мне подмигнул.

Кажется, Донала правильнее называть начальником призрачной стражи.

Он осторожно отогнул краешек платка, и я подалась вперед. На тонкой ткани лежали темный фиал со слегка опалесцирующим содержимым и обгрызенная кость, перевязанная бечевкой с перышками, бусинками и бог весть чем еще.

— Шаманство. — Донал брезгливо вытряхнул кость и, поднявшись на ноги, раздавил ее каблуком.

Влажно хлюпнуло, что-то душераздирающе взвыло… Брр, пакость какая!

К фиалу он отнесся куда бережнее. Взял через платок, посмотрел на свет и скривил губы.

— Какой талантливый мальчик, — процедил он сквозь зубы. — Руки бы ему оборвать.

— Выполнять? — предложил Рэм с готовностью.

Донал лишь отмахнулся.

— Что это такое? — не выдержала я.

— Черная магия, — объяснил Донал коротко, зато исчерпывающе, и повернулся к призракам. — Вы видели, кто его впустил в замок?

— Нет, — сознался Рэм, почесывая в затылке. — Бежал он отсюда точно в одиночку. Когда пришел, мы не заметили. Из-за этой штуки, да?

Он кивнул на странную кость, от которой осталось лишь черное пятно, похожее на жирную сажу.

Донал рассеянно кивнул.

— Миледи, — позвал он, при духах обращаясь ко мне предельно почтительно, — вы знаете, чей это платок?

И протянул его мне, осторожно отложив фиал в сторону.

Я присмотрелась, поднесла к носу. Пахло ландышами легко и нежно.

— Понятия не имею, — созналась я честно. — Наверное, Хелен или Джорджины. Миссис Скотт предпочитает тяжелые сладкие запахи, например, розовое масло.

Донал нехотя согласился:

— Похоже на то. Точно не кого-то из слуг — платок и духи не из дешевых, да слуги и не посмели бы вышивать розы.

— Почему? — брякнула я, но после выразительного взгляда Донала сообразила: — Ах да, герб Скоттов.

Я покосилась на розовый куст, неестественно бурно цветущий и благоухающий на весь склеп. От этого душного приторного запаха начинала болеть голова.

— Ладно, разберемся, — пообещал Донал хмуро. — Что с Адамом?

— Штаны мокрые, а так цел, — фыркнул Рэм и взлетел к потолку. — Шли бы вы спать.

— Дельная мысль, — похвалил Донал и повернулся ко мне. — Миледи?

— Да, конечно, — опираясь на его руку, я поднялась на ноги и отряхнула платье. — Была рада знакомству, уважаемые бароны.

— Взаимно, — важно кивнул Рэм, а остальные призраки поклонились молча.

Обратный путь я почти не запомнила. Темно, хоть глаз выколи, но Донал уверенно лавировал между старой мебелью и рухлядью, каким-то чутьем находя дорогу.

У входа в Западную башню он остановился.

— Доброй ночи, — пожелал он, не глядя на меня.

— Доброй, — отозвалась я рассеянно.

Глаза слипались, впечатлений для одного дня оказалось слишком много.

Я обернулась так резко, что Донал чуть заметно вздрогнул, и спросила негромко:

— Где могила Аннабель? Тут, в замке?

Донал дернул щекой и отступил на три шага, прячась в тени.

— Вы не догадались? Тело Аннабель сожгли, а из пепла вырос розовый куст. Она говорила, что это окончательно закрепит ее проклятие.

Я не нашлась с ответом. Молча вошла в башню, заперла Дверь и обессиленно прислонилась к ней спиной. Перед глазами стоял розовый куст, оплетший пустой саркофаг. Я уже ненавижу эти проклятые розы!


— Миледи, доброе утро! — прощебетала Бетти, вырывая меня из сладкой дремы. — Завтракать бу… Ой!

Дребезг и кошачье мяуканье подействовали не хуже ведра воды на голову.

— Лиса! — простонала я, обозрев осколки на полу. Темно-коричневая лужица кофе, прилипшие — конечно же маслом вниз — к полу бутерброды и усыпанная осколками яичница.

Мой завтрак бесславно погиб.

Нашкодившая Лиса затаилась за креслом, посверкивая оттуда зеленью глаз, а спавшая со мной Марка гибко спрыгнула на пол, понюхала бутерброд и, подцепив лапкой колбасу, принялась есть.

— Миледи, я сейчас все уберу! — пообещала Бетти, чуть не плача.

— Не спеши, — махнула рукой я. — Кофе я сварю в лаборатории, а перекусить можно и позже.

Выбравшись из постели, я поплелась умываться. Когда вернулась, меня встретил Донал.

— Доброе утро. — Он протянул кружку, украшенную черной кошачьей мордой. — Угощайтесь.

— Доброе утро. Спасибо.

Я взяла чашку, пряча глаза. После ночных откровений смотреть на Донала было неловко. Словно почувствовав это, он отвернулся и устроился в кресле у окна. Осмелевшая Лиса запрыгнула ему на колени и начала топтаться, выпуская и втягивая когти.

Начальник охраны, даже не поморщившись, рассеянно почесал ее за ушами и погладил вдоль хребта. Кошка с низким довольным «мя-а-ау!» брякнулась на спину, подставив ему беззащитный пушистый живот.

— Мя-а-а! — обиженно напомнила о себе с пола Марка.

Я подхватила ее под пузо и пересадила к себе.

— Новости есть? — делано небрежно поинтересовалась я, прихлебывая кофе.

Кошки несколько разрядили обстановку, так что честно заслужили свою порцию ласки.

Донал покачал головой, сверля меня напряженным взглядом.

— Адам из замка сбежал, и я позабочусь, чтобы он больше не вернулся.

— Что теперь? — напрямик спросила я, допив кофе.

— Надо найти пособницу Адама. — Голос Донала похолодел, и я понимала почему. Он крайне болезненно относился к предателям. — Иначе она может продолжать вредить Скоттам.

Я покосилась на его руку, стиснувшую подлокотник кресла, и не удержалась:

— Почему вы не…

Я запнулась, и он подхватил, криво улыбаясь:

— Не питаю к Скоттам недобрых чувств? Не желаю им зла?

Отведя взгляд, я кивнула, а Донал объяснил спокойно:

— Они не виноваты в том, что натворила Аннабель.

— Они не пытались это исправить, — заметила я тихо, но твердо.

Донал упрямо мотнул головой.

— Аннабель не оставила инструкций, как снять заклятие. И давайте не будем об этом.

— Почему? — рассердилась я.

Терпеть не могу, когда проблему пытаются замолчать. Можно подумать, она исчезнет, если спрятать голову в песок. Ну что за детский сад?!

Лицо Донала застыло.

— Они и мои потомки тоже. В конце концов, какое вам до этого дело?

Я уже открыла рот, чтобы разразиться гневной речью… но срезалась на горьком:

— Вы ведь скоро уедете.

Уеду, а Донал останется — блюсти покой замка и охранять своих сколько-то праправнуков.

— Я бы так не смогла, — призналась я честно, прижав задремавшую Марку к груди.

Она сонно приоткрыла глаз и снова закрыла.

Донал пожал плечами.

— У меня нет выбора. Так что насчет сообщницы Адама? Как думаете: это Хелен или Джорджина?

Я моргнула от столь резкой смены темы, но послушно задумалась. Ничего нового, впрочем, не надумала.

— Джорджина. Это вполне в ее духе — влюбиться в неподходящего мужчину и наделать глупостей. Кстати, у нее есть похожие духи.

Донал задумался, рассеянно поглаживая кошку.

— Допустим, — признал он нехотя. — Но Хелен вполне могла позаимствовать платок сестры, как и духи.

— Так мы ни к чему не придем. — Я ссадила кошку на пол и решительно встала. — Нужно проверить теорию, раз уж она возникла. Или доказать, или убедиться в ее несостоятельности.

— Как? — Донал насмешливо изогнул правую бровь.

М-да, хороший вопрос. Разве что спросить в лоб: «Джорджина, у тебя был роман с Адамом?»

Кстати, это идея!

— Взять нахрапом? — предложила я с проклюнувшимся азартом. — Она ведь наверняка чувствует себя виноватой. Если сказать, мол, я все знаю, то не выдержит и проболтается!

Он хрустнул пальцами и задумчиво признал:

— Может сработать. Не зря же говорят, что на воре и шапка горит. Только что вы будете делать, если это не она?

— Буду спрашивать у всех подряд, — хмыкнула я.

Пусть меня посчитают сбрендившей, что с того? Все равно я скоро уеду.

Донал посмотрел… странно.

— Я с вами. На глаза показываться не буду, вмешаюсь, только если что-то пойдет не так. Согласны?

— По-моему, это перестраховка, — заметила я и махнула рукой. — Но если вам так будет спокойнее…

— Будет, — сказал он твердо.

На том и порешили.


Как я ни старалась, уловить хотя бы тень присутствия Донала не могла. Он скользил следом, невидимый и неощутимый, и от этого было жутко. Интересно, каково это — жить… нет, скорее, существовать тут из века в век? Привязанным к замку и — будем честны — рабом своих же потомков? Смотреть, как они рождаются, живут и умирают? Брр!

Я остановилась у двери и тряхнула головой, стараясь переключить мысли на стоящую передо мной задачу. Итак, дано: романтичная девица, которая предала брата ради возлюбленного. Что она предпримет и как себя поведет теперь, когда кавалера выставили из замка?

Впрочем, для точного прогноза мало данных. Придется поступать в лучших научных традициях: действовать наобум, а потом притворяться, что так и задумано.

Глубоко вздохнув, я распахнула дверь в спальню Джорджины… и натолкнулась на удивленный взгляд Хелен, сидящей у постели сестры. Сама Джорджина разметалась по постели. Дышала она тяжело, с присвистом, влажные от пота волосы прилипли ко лбу и шее, нос покраснел и опух, на скулах рдели пятна лихорадочного румянца.

— Что? — встрепенувшись, одними губами спросила Хелен.

Я выразительно поманила ее к выходу.

Хелен поднялась и, бросив тревожный взгляд на сестру, вышла за мной следом.

— Что случилось? — выпалила она с ходу, опираясь спиной о дверь, словно ноги ее не держали.

— Долго рассказывать, — ответила я неопределенно. — Что с Джорджиной? Надеюсь, не краснуха?

— Кажется, грипп. — Хелен устало отвела волосы со лба. — Жар и сильный кашель.

Выглядела она немногим лучше спящей сестры: под глазами синяки, платье несвежее, взгляд мутный.

— Ты завтракала? — поинтересовалась я, на ходу пересматривая планы. Болезнь Джорджины спутала мне все карты. Нечего и думать сейчас потревожить больную, даже если она всего лишь искусно притворяется.

Помедлив, Хелен призналась:

— Нет. И не ужинала… кажется.

— Почему? — удивилась я.

— Да так. — Она нахмурилась и принялась наматывать на палец светлый локон.

Допытываться я не стала, успеется. Все равно тут по душам не поговоришь.

О чем-то тихо переговариваясь, по коридору шли две служанки, неся ведра и все, что необходимо для уборки, в отдалении послышался властный голос свекрови.

Хелен вздрогнула и втянула голову в плечи. Потом схватила меня за руку и, бросив:

— Идем скорее! — поволокла в столовую.

Лакея мы по молчаливому уговору отослали, предпочтя обслуживать себя сами. Хелен только передала матери просьбу присмотреть пока за Джорджиной.

— Так что случилось? — заговорила Хелен, основательно подзаправившись.

Глаза у нее совсем осоловели, как у наевшегося до отвала котенка.

— Я кое-что узнала… — проговорила я многозначительно. — О тебе.

В детстве мама часто делала вид, будто уже знает о наших проказах. В итоге мы сами выдавали себя с головой.

Хелен отчего-то не смутилась, не стала отнекиваться или каяться.

— О, как хорошо! — воскликнула она, просияв. — Я не знала, как тебя попросить. Ты ведь мне поможешь?

Проверенная мамина тактика не подвела, только разговор явно свернул куда-то не туда.

— Смотря в чем, — ответила я осторожно, обескураженная столь странной реакцией.

Она вдруг тревожно огляделась по сторонам и, цапнув меня за рукав, притянула к себе.

— Я собираюсь бежать из дома! — выпалила она на одном дыхании.

— Куда? — поразилась я, убедившись, что она не шутит.

Глаза Хелен ярко блестели, непонятно только, от азарта или непролитых слез.

— Подальше! — выдохнула она. Потом устало потерла глаза и созналась: — Если честно, я толком пока не знаю. Там разберусь.

— С чего такая спешка?

Определенно я делала успехи, обходясь в разговоре одними вопросами.

Хелен сцепила тонкие пальцы в замок, прикусила губу.

— Я думаю, ты меня поймешь, — сказала она тихо и отчаянно. — Ты же не хотела замуж за Фицуильяма, но тебя не слушали. Я тоже замуж не хочу!

— Совсем? — усомнилась я, окончательно перестав понимать, о чем речь и при чем, собственно, тут я?

Хелен мотнула головой.

— Не знаю. Но точно не за этого противного Роджера!

Она поежилась и зябко обхватила себя руками.

— Чем так плох Роджер? — Я сделала глоток чаю, обнаружила, что он безнадежно остыл, и отставила чашку.

Хелен возмущенно выдохнула, и я пояснила миролюбиво:

— Я ведь его не знаю.

— Роджер Пэкстон вдовец с тремя детьми, — сказала Хелен сдавленно. — И ему уже тридцать семь!

— Ого. — Я прониклась ее отчаянием.

Хелен всего девятнадцать, понятно, почему жених ее не обрадовал.

— Мама требует, чтобы я срочно за него вышла. Ни за что!

— Но зачем?! — поразилась я.

Ладно бы Джорджину, там понятно, зачем ее пристраивать хоть за кого-нибудь, но ведь Хелен это не касается!

— Мама говорит, что Фицуильям скоро лишится баронства. — Хелен смотрела в стол, нервно комкая платье. — Тогда он не сможет выделить приданое, и меня вообще никто не возьмет. Роджер — граф, у него есть влиятельные родственники, так что… Выгодная партия.

Она прикусила губу.

— Глупости! — отрезала я и сжала кулаки, сдерживая злость.

Ладно, моим мнением свекровь не интересовалась — интересы семьи превыше судьбы незнакомой девицы, но поступить так с родной дочерью?!

— Я хочу уехать отсюда. — Хелен старательно, не поднимая глаз, разглаживала салфетку на коленях. — Хочу увидеть мир. Ты не могла бы… ну, дать мне рекомендацию?

— Я?!

— Твой отец… — напомнила Хелен, совсем поникнув. Потом прикусила губу и расправила плечи. — Я сама справлюсь, конечно. Но надо же с чего-то начинать?

Я задумалась.

Как отреагирует папа, если я пришлю к нему старательную, хоть и бестолковую девицу? Впрочем, кое-какие задатки у Хелен есть. Та же Джорджина небось рыдала бы днями напролет, а если бы и надумала бежать, то наверняка не ушла бы дальше ближайшего поселка.

— Хорошо, — сказала я медленно. — Только мне нужно задать тебе несколько вопросов.

— Каких? — Она вскинула на меня взгляд, в котором настороженность смешалась с такой чистой, искрящейся радостью, что мне стало неловко. — То есть спрашивай, конечно!

— Где ты была сегодня ночью?

Она заметно растерялась.

— У Джорджины. Ей стало плохо еще вчера за ужином, поднялась температура, и мы с мамой всю ночь дежурили у ее постели. А что?

— Да так, ничего, — отозвалась я, пряча досаду.

Моя версия рассыпалась как карточный домик. Не может быть, что все трое сговорились! Какой смысл свекрови делать сына незаконнорожденным? Это ведь о-го-го какое пятно на ее собственной репутации! Замужество дочери с вероятным следующим бароном того не стоит.

— Уверена, что Джорджина не притворялась? — допытывалась я уже для очистки совести.

Однажды Ирэн не хотела идти в школу и нагрела градусник на батарее, но ее быстро вывели на чистую воду. Сомневаюсь, чтобы свекровь тоже купилась бы на такой детский фокус.

Хелен медленно покачала головой.

— Я не доктор, конечно, но у нее точно был жар, — ответила она рассудительно. — Я щупала ее лоб и обтирала уксусом. Врачу уже позвонили, если хочешь, можешь сама с ним поговорить.

— Тогда последний вопрос, — вздохнула я. — С кем роман у Джорджины?

Хелен должна это точно знать, если распекала сестру за неосторожность.

Девушка заколебалась. Мордашка у нее стала совсем несчастная, и все же Хелен сказала твердо:

— Это не моя тайна. Нет, извини, я не могу.

— Хорошо. — Я глубоко вздохнула. — Скажи только, это Адам?

Ее голубые глаза удивленно расширились.

— Нет-нет! — энергично запротестовала она, порозовев от волнения. — Чем хочешь поклянусь, это не он!

С досады я залпом выпила холодный чай и поморщилась. Всегда обидно, когда выпестованная идея оказывается несостоятельной.

Хелен наблюдала за мной с тревогой.

— Я тебе верю, — ответила я на ее немой вопрос. — Ладно, когда ты хочешь уехать?

— Чем скорее, тем лучше, — ответила она с готовностью, но, подумав, поправилась рассудительно: — Или через несколько дней, когда мама немного успокоится и перестанет так пристально за мной следить. Можно я пока принесу тебе кое-какие сбережения и документы?

— Конечно. — Я решительно кивнула. — Только нужно сделать это незаметно. Сумеешь?

— Постараюсь, — серьезно ответила Хелен и вдруг схватила меня за руку. — Спасибо! Спасибо тебе!

Порывисто поцеловала меня в щеку и убежала.

Я побрела к себе в башню. Коридоры замка ложились под ноги вытертыми от времени каменными плитами, от которых тянуло холодом. И ведь кому-то нравилось тут жить! Среди стылых камней, ледяных сквозняков, среди призраков славного прошлого. Гордиться старинным родом, замалчивая его кровавые и грязные тайны. Не замечая, как этот проклятый род перемалывает потомков в труху и заставляет тащить бремя долга, как это делает Фицуильям. Биться в силках правил, как Хелен. Сочинять романтические истории, напрочь игнорируя реальность, как Джорджина. Поплевывать сверху на всех вокруг, как их почтенная маменька.

Из Фицуильяма вышел бы неплохой ветеринар и отличный коннозаводчик. Хелен могла бы путешествовать, раскопать какой-нибудь затерянный город, застрелить тигра, в конце концов! Пусть бы Джорджина вышла замуж, подрастеряла романтизм, приобретя взамен двоих-троих ребятишек и библиотечку любовных романов, свою тайную отдушину. И свекровь была бы куда счастливее, если бы ей не пришлось «соответствовать». Хотя на нее, по идее, магия рода как раз не влияет — Скотт она не по крови, а лишь по браку. Предрассудки временами бывают посильнее магии.

— У нее не получится.

Голос Донала прозвучал выстрелом в спину.

— Что? — Я резко обернулась. Он же все слышал! Надеюсь, не побежит тут же докладывать барону?

Донал хмурился, подпирая плечом стену.

— Сбежать не получится, — объяснил он ровным тоном. — Заклятие не даст.

— Так. — Я глубоко вздохнула, чтобы не взорваться. — О чем еще вы забыли рассказать?

— Поговорим в башне? — предложил Донал примирительно.

— Только если вы обещаете сохранить тайну Хелен.

— Хорошо, — легко согласился он и жестом пропустил меня вперед…

В лаборатории меня ожидали горячий чайник, заботливо накрытый грелкой, тминный кекс и горка пирожных под крышкой. Хорошо все-таки, когда есть слуги!

Я совсем недавно плотно поела, поэтому лишь отщипывала понемногу кусочек кекса и цедила чай.

— Угощайтесь, — предложила я, сообразив, что по моей милости Донал сегодня остался без завтрака.

Хотя вряд ли ему столь уж необходима еда. Любопытно, а иными телесными потребностями как у него обстоят дела? Чувствует ли он голод, жар или холод? Это чисто научный интерес!

— Что вы там говорили о заклятии? — не утерпела я, когда Донал принялся за четвертое пирожное.

Вот уж не знала, что суровый начальник стражи — и к тому же почти призрак — такой сладкоежка.

Донал поднял на меня взгляд и с сожалением отставил тарелку, а потом повел носом, принюхиваясь к ароматному кексу. Обоняния, осязания и прочих внешних чувств он определенно не лишился.

— Разве вы не поняли? Аннабель желала потомкам процветания. В ее понимании это означало богатство, плодородие земель, титул для мужчин…

— И удачное замужество для женщин, — закончила я хмуро, отставляя почти нетронутую чашку. Аппетит пропал окончательно. — Выгодное для рода, как в случае Хелен. Другие варианты, я так понимаю, не предусмотрены?

Донал молча покачал головой.

М-да. Интересно, что сказала бы Аннабель, узнав, что фактически прокляла своих потомков? Что ее «благословение» крушит их жизни, обтесывает под прапрабабкины представления о благополучии и процветании?

Наверное, триста лет назад это действительно было все, чего можно желать. Теперь же заклятие Аннабель превратилось в чугунные гири на ногах Скоттов. Жаль, но тут я ничем помочь не могу.

Поэтому дальше я заговорила совсем о другом:

— Выходит, Хелен и Джорджина ни при чем? Как же тогда роза на платке?

Донал благородно воздержался от фразы: «Я же вам говорил!»

— Предпосылки верные, — проговорил он, в задумчивости дожевывая очередное пирожное. — Я нашел духи с таким запахом на столике Джорджины, так что вы были правы.

Я отошла к окну и присела на широкий подоконник.

— Тогда кто?

— Кто-то из прислуги? — предположил Донал, одним глотком допивая чай.

— Точно! — Я щелкнула пальцами. Как же я сразу не догадалась?! — Кто может зайти в спальню Джорджины, не вызвав подозрений?

— Любая из горничных, — пожал плечами он. — Сестрам прислуживает Мэри, но Бетти или Рэйчел тоже могли бы.

— Вот и отлично, — усмехнулась я. — С кого начнем?

— Я… — начал Донал и осекся, настороженно к чему-то прислушиваясь. — Кажется, этот вопрос решили за вас. Сюда идет Бетти.

Теперь и я слышала звонкий цокот каблучков.

Донал быстро огляделся.

— Сюда. — Я гостеприимно распахнула створку шкафа. Главное, чтобы ко мне не нагрянул Фицуильям. Что он подумает, обнаружив Донала в шкафу? То есть понятно, что…

Брюнет мотнул головой и рыбкой нырнул прямо в каменную кладку, оставив меня сидеть с раскрытым ртом.

— Миледи, к вам можно? — прощебетала Бетти с лестницы.

— Заходи, — разрешила я, пытаясь уместить в голове неожиданные таланты Донала.

Если задуматься, ничего странного в них нет, он ведь дух-хранитель, не хухры-мухры. Однако вел себя Донал так, что эти интригующие подробности напрочь вылетали из головы. Живой человек, теплый и настоящий, со вполне человеческими эмоциями и…

— Миледи? — осторожно позвала Бетти, кажется, уже не первый раз. — Можно забрать посуду?

— Да-да, — махнула рукой я.

Горничная ловко нагрузила поднос и уже шагнула к выходу, когда я спохватилась.

— Кстати, я тут кое-что о тебе узнала…

Поднос в крепких руках Бетти дрогнул, гора посуды опасно накренилась.

— О чем это вы, миледи?

Даже на мой неискушенный взгляд ее актерство было очень уж безыскусным.

— О твоих тайных свиданиях, — проговорила я многозначительно.

Бетти залилась краской — густо, от высокого лба до воротничка форменного платья.

— Ну… Миледи, вы не ругайтесь! — затараторила она, не смея поднять глаза. — Мы с Джоном осенью поженимся, честно-честно! Мы ведь уже почти муж и жена, что в этом такого?..

Я моргнула.

— С каким Джоном?

— Да с Джоном Хаксли, моим женихом! Только мы никому не говорим, а то меня уволят… Пожалуйста, миледи!

Бетти чуть не плакала.

— Ладно, иди. Я никому не скажу.

— Спасибо, миледи!

Она неловко — мешал поднос — сделала книксен.

— Где Мэри? — спросила я, мысленно вычеркивая еще одно имя из списка подозреваемых.

На миловидное, хоть и простоватое личико горничной набежала тень. Не простила она «подружке» оговор про Адама.

— Выходной у нее, — сказала Бетти неприязненно. — К обеду только вернется.

Ладно, пусть так.

— А Рэйчел, горничная миссис Скотт?

Бетти захлопала глазами, по-видимому не понимая, зачем мне сдались другие горничные.

— Гладит хозяйские платья, — сказала она, немного подумав. — Позвать ее?

— Будь так добра, — обрадовалась я.

По правде говоря, я собиралась сама отправляться на поиски. Никак не привыкну, что можно приказать.

Бетти убежала, а я, чтобы не терять времени, потянулась к микроскопу. Надо ведь отбросить всякие сомнения в том, что Фицуильям — законный барон Мэлоуэн! Так сказать, на Донала надейся, а сама не плошай. Благо материал для генетического анализа у меня теперь был. Я бережно вынула из пузырька седой волосок покойного барона и приступила к исследованиям… Да так увлеклась, что тихий стук заставил меня дернуться.

— Миледи? Мне прийти попозже? — осведомилась гостья сухим голосом.

Я нехотя отлипла от окуляра микроскопа и обернулась.

Рэйчел, личную горничную моей драгоценной свекрови, я раньше видела лишь мельком. Сухопарая женщина с прилизанными тускло-русыми волосами, стянутыми в пучок, вечно недовольно поджатыми губами и маленькими глазками за стеклами очков чем-то напоминала сухую рыбу. С ходу было тяжело понять, сколько ей лет, — ей могло быть от тридцати до пятидесяти.

Не похожа она на девицу, которая заводит любовника. Хотя если на такую кто-то позарится, то она ради возлюбленного горы свернет!

— Нет, проходите и садитесь. — Я потерла глаза и махнула в сторону единственного свободного стула.

Рэйчел еще сильней поджала губы и опустилась на указанное место.

— Слушаю вас, миледи, — напомнила она, глядя на меня своими выпуклыми рыбьими глазами, и благовоспитанно сложила руки на коленях.

С такой по душам не поговоришь и начинать издали тоже смысла нет. Выслушает с таким же скептическим видом и преспокойно уйдет.

— Я все о вас знаю! — брякнула я, сверля ее внимательным взглядом.

И лишь потому заметила, как дрогнули на мгновение пальцы на острых коленках. Зато выражение лица не изменилось ничуть. Завидное самообладание.

— Не понимаю, о чем вы, миледи, — процедила она.

— Не отпирайтесь. — Я размяла затекшие от неудобной позы плечи. — Вы же не хотите, чтобы вас уволили без рекомендаций?

Тут же поняла: промазала. Блекло-голубые глаза за стеклами очков блеснули, а Рэйчел заявила уверенно:

— Моя госпожа этого не допустит! — Она поднялась, все такая же чопорная до тошноты, и сложила руки на животе. — Простите, миледи, мне нужно идти.

И преспокойно направилась к выходу. Это уже откровенная наглость!

— Тогда я расскажу обо всем барону! — бросила я ей в спину.

Она чуть заметно повела лопатками под скучным форменным платьем, но даже не обернулась, выражая тем самым свое презрение.

Рыльце у нее явно было в пушку. Только опасалась она не барона и его почтенной матушки, угрозы им нажаловаться ее нисколько не пугали. Кого тогда? Полицию? Вряд ли стражи порядка станут заниматься кражей духов и платка, хотя в этом я разбиралась слабо.

Ладно, попытка не пытка.

— Полиция-то точно заинтересуется! — заявила я громко.

— Что? — Она обернулась, по-рыбьи тараща глаза. — О чем вы?!

Ее удивление было слегка — самую малость — наигранным. Я почувствовала удовлетворение, от азарта взбурлила кровь. Вот теперь удар попал в цель!

Рэйчел сделала один осторожный шажок ко мне, другой.

— О ваших делишках, — отчаянно блефовала я, чувствуя, как часто, тревожно колотится сердце. — Вы ведь не хотите в тюрьму?

Горничная прищурилась.

— Глупости какие! — презрительно заявила она. — Я не делала ничего плохого!

— Разве? — подняла брови я. — Красть теперь можно?

Ее лицо вдруг исказилось недоброй гримасой, и она прыгнула ко мне. В занесенном для удара кулаке блеснуло узкое лезвие ножа. Откуда?!

Вскрикнув, я отшатнулась… а горничная захрипела, забилась в руках Донала. Нож со звоном ударился о каменный пол.

— Тихо! — Он хорошенько встряхнул пленницу, отчего та лязгнула зубами, и с ее носа сползли очки.

Лицо без толстенных стекол и грубой темно-коричневой оправы преобразилось.

— Погодите-ка! — Я потянулась к Рэйчел.

Она рванулась, раззявила рот, пытаясь цапнуть меня за руку, но Донал усилил хватку, и она придушенно захрипела.

Я воспользовалась этим, чтобы дернуть ее за волосы. И хмыкнула, когда шевелюра, утыканная шпильками, осталась у меня в руках. Под париком обнаружились коротко стриженные светлые волосы. Освобожденные от плена толстых очков глаза сверкали голубизной, невзрачное лицо порозовело и совсем преобразилось.

— Она хорошенькая, — сказала я Доналу, обходя его с пленницей по кругу. — Специально себя уродует. Кстати, и грудь бинтами стягивает. Неужели все эти ухищрения — ради службы у миссис Скотт?

— Насчет ухищрений спорить не буду, — усмехнулся он, легко пресекая трепыхания горничной. — Вот об остальном… Думаю, она наводчица. Устраивается в хороший дом, выясняет, чем можно поживиться, делает дубликаты ключей. Потом увольняется, а через некоторое время дом обносят воры. В округе было уже несколько таких случаев.

Я лишь головой покачала. Вот тебе и ткнула пальцем в небо!

Донал легко, как котенка, встряхнул Рэйчел (или как там ее зовут?), и из ее узких губ полилась отборная брань. Я поморщилась — не люблю ругань — и повысила голос:

— Как думаете, это она Адама впустила?

Пленница громко возмутилась:

— Какого еще Адама? Да что ты мне шьешь, ты!..

Донал что-то сделал, и Рэйчел вдруг замолчала на полуслове (явно непечатном) и обмякла.

— Я сдам ее полиции, — пообещал Донал и поволок сомлевшую горничную к лестнице.

В самом деле, вряд ли он умеет таскать через стены людей, иначе нам не пришлось бы прошлой ночью возвращаться кружным путем. Я поспешно села, ноги меня не держали. Ночь выдалась бурной, утро ей не уступало, а тут еще это нападение.

У самой лестницы Донал остановился и обернулся.

— Запритесь и никого не впускайте, хорошо? — попросил он. — Я скоро вернусь.

— Хорошо. — Я придвинула к себе чудом не пострадавший во время потасовки микроскоп.

Видимо, много у «Рэйчел» грехов, раз она без колебаний решила прикончить «свидетельницу». И слишком уж привычно она вытащила нож из рукава, это наводило на размышления.

Свекровь будет мне крепко должна!

— Маргарита, открой! — Громкий стук и негодующий голос свекрови пробились через дверь и два этажа.

Я вынырнула из шкафа, в котором копалась в поисках крайне нужной и, как назло, куда-то запропастившейся ручки.

Что это понадобилось от меня милейшей миссис Скотт? Хотя, кажется, я знаю.

— Открой немедленно! — не успокаивалась баронская мать. — Маргарита, ты слышишь?

Свекровь билась, как муха о стекло, и очень по-мушиному жужжала-негодовала, так что хотелось заткнуть уши пальцами. Открывать я не стала — к чему мне очередной скандал?

О, вот и ручка! Я еле-еле, кончиками пальцев, дотянулась до нее и выковыряла из щели. Потом быстро, пока не забыла, принялась записывать мысль, да так увлеклась, что не сразу сообразила: внизу уже разговаривают двое.

«Бум», — сказала дверь, когда в нее саданули кулаком, и негодующе загудела.

— Миледи, откройте, пожалуйста.

Заслышав низкий голос Донала, я вздохнула, потерла лоб и поплелась вниз. Мог бы и через стену войти, не отвлекать занятого научного сотрудника.

Но высказать это я не успела: свекровь накинулась на меня ястребом.

— Маргарита! — экспрессивно вскричала она, тыча в меня тонким пальцем, унизанным кольцами. — Что это за чушь?!

— Где? — удивилась я, послушно оглядев пустой коридор.

Донал чуть заметно кивнул и отступил в сторону, предоставляя мне честь осадить свекровь.

— Ты понимаешь, о чем я! — вознегодовала она, наседая на меня. — Что за глупости ты выдумала о моей Рэйчел?! Да верней ее никого нет!

Поэтому я не хотела открывать. Свекровь мне все равно не поверит, только истерику закатит.

— Думайте, что хотите, — отбрила я и уже собиралась захлопнуть дверь, когда Донал все-таки вмешался.

— Рэйчел призналась, — веско проговорил он, и свекровь взвилась, как осажденный в галопе скакун.

— Что-о-о? — протянула она с угрозой и обернулась к нему, уперев руки в бока.

Донал бросил на меня хмурый взгляд, мол, придется ему отдуваться за двоих, и повторил:

— Рэйчел призналась. Она наводчица банды, которая недавно ограбила Донованов, Макгерти и прочих.

— Глупости! — заявила свекровь, но уже тоном ниже. Доналу удалось поколебать ее уверенность в непогрешимости горничной. — Уверена, ее заставили.

— Грабить? — усомнился Донал, приподняв бровь.

Судя по насмешливым огонькам в глазах, происходящее начало доставлять ему удовольствие.

— Что? — хлопнула глазами свекровь.

Донал пояснил любезно:

— Заставили грабить?

На ее желтоватых щеках заалели гневные пятна, она открыла рот… и закрыла, не найдя, к чему придраться. Разговаривал с ней Донал безукоризненно почтительно, а если что-то «недопонял», так что с него возьмешь?

— Заставили признаться! — проскрежетала она, вздернув подбородок. — Знаю я этих полицейских.

И поморщилась, словно учуяла неприятный запах.

— Едва ли, — тем же почтительным тоном возразил Донал. Дескать, уважаю, преклоняюсь, но вынужден вас поправить. — Допрашивали ее при мне.

Свекровь сглотнула и с ответом не нашлась. Заявить, что это все подстроил сам Донал, она не рискнула, хранитель замка — это вам не послушная (хотя бы в теории) невестка, дразнить его чревато. Разве что барону нажаловаться, только опять же — на что?

— Уверена, это недоразумение, — заявила она, поджав губы, а затем повернулась ко мне. — Маргарита, это все так не вовремя! К чаю у нас будут Адамсы и графиня Соро, а я лишилась Рэйчел! Придется положиться на Мэри, но она совсем не умеет правильно укладывать волосы!

Так вот в чем причина возмущения.

Свекровь уставилась на меня выжидающе, как кобра перед броском.

Я заметила:

— На вашем месте я не стала бы доверять Мэри. Она тоже воровка, хоть и по мелочи.

— Что?! — Свекровь вытаращила глаза и прижала руку к горлу. — Не верю!

Ее морщинистую некрасивую шею до середины прикрывал воротник, на груди переходящий в кружевное жабо с камеей.

— Дело ваше, — пожала плечами я и зябко потерла руки с вставшими дыбом волосками. Препирательства на сквозняке меня утомили. — Только потом не жалуйтесь, что пропадают духи, платки и прочие безделушки.

Пока свекровь искала и не находила ответ, Донал в упор уставился на меня.

— Миледи, вы уверены?

— Кто еще? — спокойно ответила я. — Будем действовать методом исключения. Рэйчел на такую мелочовку не позарилась бы, Бетти ни при чем. И зачем-то ведь Мэри наврала про ее свидание с Адамом?

— Думаете, отводила подозрения от себя? — понял он и задумчиво нахмурил темные брови. Потер подбородок и признал нехотя: — Возможно…

— Что возможно?! — взвизгнула позабытая свекровь. — Я немедленно приведу сюда Мэри, и выясним все при ней!

— Немедленно не получится, — заметила я, поежившись от очередного порыва ветра. — У Мэри выходной, она вернется только после полудня.

Но остановить свекровь было не проще, чем разогнавшийся паровоз.

— Значит сразу, как вернется!

Она коротко дернула подбородком и зашагала прочь, прямая как палка.

Донал проводил миссис Скотт взглядом и поинтересовался негромко:

— Как вы думаете доказывать, что это дело рук Мэри?

— Вообще-то я собиралась применить уже проверенную тактику, — хмыкнула я. — Мол, я все про вас знаю и все такое.

Донал задумчиво покачал головой.

— Уверен, она будет все отрицать. Наглости ей не занимать.

— Есть идеи? — спросила я прямо. Своих у меня, признаюсь, было негусто.

Он вдруг кривовато улыбнулся.

— Мэри боится призраков.

— Вы хотите?.. — переспросила я недоверчиво. Вот уж не знала, что Донал склонен к таким спектаклям.

Он кивнул.

— Подыграете?

— С удовольствием, — заверила я.

— Тогда я пошел.

Он коротко кивнул и шагнул прямиком в стену.

Я поежилась — от этих его штучек оторопь берет! — и захлопнула дверь.


Я как раз успела выпить чаю и наконец согреться, когда внизу снова требовательно постучали.

Отложив журнал, я крикнула:

— Входите! Не заперто.

На лестнице раздался сердитый перестук каблуков. Свекровь влетела в лабораторию, волоча на буксире взволнованную Мэри. Из пучка на затылке горничной выбилось несколько прядей, щеки алели, синее форменное платье слегка перекосилось. Она часто-часто моргала, не то сдерживая слезы, не то силясь их выдавить.

Что это с ней? Неужели свекровь задала взбучку? Не похоже.

При виде моей лаборатории свекровь сморщила нос, однако читать нотацию о месте женщины не стала. Ну вот, а я так старалась, создавая антураж! Жалко, черепов и прочих страстей в моем хозяйстве не водилось, зато пробирки с кровью, обагренные чем-то подозрительным перчатки и низкое гудение центрифуги с успехом их заменяли. Для обывателя это наверняка выглядело непонятным, а оттого еще более пугающим. Вдобавок я задернула шторы, погрузив комнату в загадочный полумрак и подсветив стратегически важные места.

— Вот! — Свекровь бесцеремонно подтолкнула Мэри вперед. — Маргарита, так что ты там говорила о кражах?

Как и предсказывал Донал, нахальную девицу это нисколько не испугало.

— Миссис Скотт, но это же неправда! — заявила она горячо. — Поверьте мне!

— Свидания с Адамом — тоже? — поинтересовалась я мягко-мягко.

Взгляд глубоко посаженных глаз Мэри метнулся туда-сюда, но она уверенно стояла на своем:

— Конечно! Не было ничего такого!

— Постой, — вмешалась свекровь, на породистом лице которой читалось некоторое замешательство. — Какие еще свидания? При чем тут Адам?

Она застыла посреди комнаты, явно стараясь ни к чему не прикасаться.

— Мэри тайком с ним встречалась, — объяснила я, небрежно присев на подоконник и сверля горничную взглядом. — Адам задумал испортить артефакт, определяющий кровь Скоттов.

Свекровь ахнула и прижала руку ко рту. Ей не требовалось объяснять, какие последствия имела бы эта затея, увенчайся она успехом.

— Надеюсь?..

— Мы его прогнали, — созналась я, предоставив ей самой догадываться, кто эти загадочные «мы».

Свекровь облегченно перевела дух и уперла похолодевший взгляд в Мэри.

— Это правда? Отвечай, мерзавка!

М-да, свекровь верна себе, только на сей раз ей попалась не простодушная Бетти, а хитрая и двуличная Мэри.

— Миссис Скотт! — вскричала она, умоляюще сложив руки. — Не было ничего такого, клянусь вам! Миледи, это вы так шутите, да?

На ее глазах блестели очень натуральные слезы. Свекровь даже заколебалась, переводя взгляд с Мэри на меня и обратно.

Я от души рассмеялась и негромко поаплодировала.

— Браво, Мэри! Прекрасно сыграно. Однако вас с Адамом видели. Видели, как вы впустили его в замок прошлой ночью. Так что не отпирайтесь.

Она всхлипнула, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Это неправда, неправда!

— Кто эти свидетели? — нахмурилась свекровь. — Они заслуживают доверия?

— Да! — приободрилась Мэри, утирая слезы. — Я тоже хочу знать!

Надо признать, она была хорошенькой, а сейчас — взволнованная, порозовевшая, с гневно блестящими глазами и растрепанными рыжевато-каштановыми волосами — могла заставить учащенно биться не одно мужское сердце. Если оно, конечно, еще билось. К счастью, у призраков сердец нет.

Электрическая лампа замигала и погасла, а темную комнату залило призрачное серебристо-голубое сияние. Потом раздался жуткий потусторонний смех и прямо из стены выплыли два полупрозрачных силуэта: один молодой, в старинной броне и со шлемом под мышкой, другой — старик, одетый по моде двадцатилетней давности.

Свекровь вскрикнула и попятилась. Мэри, напротив, не могла сдвинуться с места. В лице ее не было ни кровинки, глаза некрасиво вытаращились, рот приоткрылся, но из него не вылетало ни звука.

— Позвольте представиться. — Рыцарь галантно поклонился, что в латах было, вероятно, непростой задачей. — Рэмуальд Скотт, пятый барон Мэлоуэн.

— Ричард Скотт, шестнадцатый барон, — ворчливо отрекомендовался старик, едва склонив голову.

— Мы — свидетели, — заявил Рэм торжественно, — что эта девица водила шашни с Адамом Скоттом.

— Рэм, — поморщился старик, — что за выражения, скажи на милость?

— Обычные выражения, — задиристо ответил Рэм и жутковато усмехнулся. — И вообще, не придирайся. Смотри, какая мелкая грязная душонка! Мне за нее точно разом скостят десяток грехов, а может, даже два.

Мэри наконец отмерла и завизжала на одной ноте, да так, что Рэм поморщился.

— Ну и голосок! — Призрак нахлобучил на голову шлем, оставив открытым забрало, и рявкнул: — Тихо!

Горничная поперхнулась криком. Уставилась на призрака в ужасе.

— Лучше сознавайся, — посоветовал старый барон, сурово хмурясь. — Сознаешься — тобой займутся всего лишь земные власти, а если нет…

— Тогда тобой займемся мы! — пообещал Рэм кровожадно, сверкнув потусторонним светом глаз в темном провале забрала.

Угроза повисла в воздухе, будто грозовая туча. Даже меня пробрало, что уж говорить о перепуганной до полусмерти Мэри!

— Я… Я… Я не хотела! — пролепетала она трясущимися губами. Ее колотила крупная дрожь. — Я думала, так будет лучше!

Я лишь головой покачала. Надо же, так хорошо держалась, а на какой-то ерунде вдруг растеклась, как масло на солнце.

Все-таки Донал молодец, сходу учуял ее слабое место.

— Сама придумала? — хмыкнул Рэм. — Или Адам надоумил?

— Адам! Он с самого начала так хотел. Говорил, что это шанс, и… — Она опустила глаза. — Обещал жениться.

Старый призрак крякнул, а свекровь совершенно не по-аристократически вытаращила глаза. Она ведь даже меня и Николь считала негодными на роль баронессы Мэлоуэн, а тут какая-то горничная!

— Зачем он хотел убить баронессу? — допытывался Рэм, нависая над трясущейся Мэри.

Та замотала головой.

— Это не он! Клянусь вам, не он! Я бы знала, он ведь не мог сам пробраться в замок! Не было тогда его тут, хотите, побожусь? Он собирался выставить его милость незаконнорожденным, вот и все!

Смертельно бледная свекровь хватала воздух ртом.

— Выпейте. — Я подсунула ей заранее приготовленный стакан с водой.

Она судорожно кивнула и принялась, захлебываясь, пить.

Старый барон вперил недобрый взгляд в трясущуюся Мэри и проронил глухо:

— Вон с глаз моих! Увижу тебя еще раз — пеняй на себя!

Мэри сглотнула.

— Да, сэр! Я могу идти?

Такая послушная, любо-дорого посмотреть. Умеют все-таки призраки нагнать жути.

— Иди! — вдруг подала голос свекровь, бледная и гневная, как дух мести. — И знай, что тебя больше ни в один приличный дом не возьмут!

Эту угрозу Мэри восприняла равнодушно — по сравнению с геенной огненной она как-то не котировалась. Хотя и та, сдается мне, вдали от замка позабудется быстро.

— Баронессой хотела стать? — Спокойный голос Донала заставил вздрогнуть всех (кроме призраков, конечно).

Мы дружно уставились на каменную стену, из которой начал плавно и эффектно проявляться начальник стражи. Я старалась не рассмеяться, свекровь нервно глотала воду, а Мэри таращилась на Донала с суеверным ужасом. Может, какие-то байки о нем среди прислуги и ходили, но горничная явно в них не верила… до сего момента.

— Отвечай, — пихнул ее локтем в бок непоседа Рэм.

— Д-да, — выдавила она, вжавшись спиной в стену напротив.

— Тогда я должен наказать тебя как хранитель замка Мэлоуэн! — сурово заявил Донал, и Мэри икнула.

— Нет, сэр, прошу вас! Не надо!

— Надо, Мэри. — Донал одним гибким движением оказался рядом и ткнул ее пальцем в лоб. Кожа тут же покраснела и вспухла волдырем, а Мэри тихонько завыла.

— Что?.. — пробормотала свекровь, но Донал не обратил на нее внимания.

— Я наложил заклятие, — сообщил он, глядя в полные ужаса глаза бывшей горничной. — Ты позарилась на чужую судьбу и за это лишишься своей. Ты выйдешь замуж за мота и картежника и всю оставшуюся жизнь будешь прозябать в нищете. Теперь уходи.

— Не-э-эт! — всхлипнула она и попыталась поцеловать ему руку. — Сэр, прошу вас! Умоляю!

Он не поморщился, даже не оттолкнул ее брезгливо. Отвернулся равнодушно, оставив девушку корчиться и причитать.

— Эй, тебе пора, — легонько тронул ее за плечо Рэм.

Она лишь помотала головой и сжалась сильнее.

— Ладно, — вздохнул старый барон. — Придется нам с тобой поработать, Рэмуальд.

Призраки переглянулись и попытались подхватить горничную под руки. Это придало ей невиданной прыти. Вскочив на ноги, она рванула к лестнице и почти скатилась по ней, не разбирая дороги. Минуту спустя о ней напоминали лишь затихающий стук каблучков и запах смертельного страха.

— Не знала, что вы такое можете.

— Я не могу, — хмыкнул Донал, бросив на меня короткий взгляд, и обменялся рукопожатиями с призраками.

— Но…

— Главное, что она поверила, — обернувшись, подмигнул мне Рэм. — Остальное сама сделает. Ну, бывайте!

И, отсалютовав мечом, утащил старого призрака прочь, тот едва успел скомканно попрощаться.

— Впечатляет, — одобрила я и полезла в ящик стола за шоколадом. — Хотите кофе?

Ради такого случая я готова была угостить даже свекровь, тем более что после явления призраков она несколько присмирела (надолго ли?). Однако она моего порыва не оценила.

Бросила взгляд на часы, зачем-то пощупала свои изрядно растрепанные волосы и спросила горестно:

— Кто теперь меня причешет?!

Проблема века, ничего не скажешь.


Следующие несколько дней я безвылазно провела в лаборатории. Отвлекали меня от исследований только кошки, со скуки устроившие в спальне тарарам, да Донал.

Сначала он несколько раз ко мне заглядывал — проверить, все ли в порядке у охраняемого объекта. Потом я сама его позвала, чтобы расспросить о особенностях рода Скоттов (кого еще спрашивать?), затем попросила помочь с опытом… Как-то само собой вышло, что Донал стал ассистировать мне постоянно.

Я не возражала: инструменты он знал превосходно и в генетике недурно разбирался.

— Послушайте, Донал… — проговорила я задумчиво, когда он с лету выдал мне список рецессивных признаков. — Вы явно давно интересовались и магией, и наукой. Зачем это вам?

Он улыбнулся скупо, невесело.

— Много свободного времени.

Я прикусила язык, поняв. Это поначалу кажется, что бесконечная жизнь — дар божий. Потом, когда пролетает год за годом, а ты сидишь в замке, как пес на цепи… С тоски удавиться впору!

Больше я не заикалась о том, чтобы прогнать Донала на пост в коридоре. К тому же работалось нам вместе на удивление хорошо. Как ни странно, его присутствие мне не мешало, с Доналом было… уютно, что ли? Это неправильно, когда тебе комфортно молчать с посторонним человеком. Понимающее молчание — признак душевной близости. Но я запретила себе об этом думать. Какая, к хромосомному набору, душевная близость с духом замка?! Пусть даже руки у него теплые и взгляд такой… Тьфу!

Нас никто не беспокоил, словно все обитатели замка вдруг напрочь позабыли о Западной башне и ее новых обитателях. Бетти приносила еду и вести из «большого мира». Она рассказала, что моя свекровь вовсю занимается подготовкой приема, муж прошел наконец проверку на амулете крови, успокоился и теперь день-деньской пропадает на конном заводе, а Джорджине все еще нездоровится. Улучив минутку, в башню прокралась Хелен, вручила мне сумку и, воровато оглядываясь, поспешно сбежала.

Впрочем, от недостатка общения я не страдала — с головой погрузилась в исследования, благо все необходимое для них у меня наконец-то было. Барон пытался увильнуть от сдачи образцов, но я нажаловалась Доналу, а отделаться от него Фицуильяму оказалось не под силу. Зато мне, к немалому облегчению, не пришлось объяснять «мужу» тонкости получения семенной жидкости. Процедура несложная, однако стоило об этом заговорить, он чуть не проваливался сквозь пол от неловкости.

Пока мои эксперименты успехом не увенчались, но оптимизма я не теряла. Решение рано или поздно найдется.

Вопреки моим оптимистичным прогнозам, работа шла ни шатко ни валко, а к выходным совсем застопорилась. Я нарезала круги по лаборатории, пыталась добиться результата и так и эдак, в конце концов опустилась до банального перебора всех доступных вариантов. Проклятие сдаваться не желало.

— Да чтоб вас всех! — шепотом выругалась я, глядя на яйцеклетку и сперматозоид, которые никак не сливались в вожделенную зиготу.

— Не выходит? — негромко, с сочувствием поинтересовался Донал за спиной.

Я со вздохом потерла лоб, а потом и уставшие от бдения за микроскопом глаза.

Отрицательно качнула головой и спросила, не оборачиваясь:

— Что будет, если у меня не получится?

Короткая пауза. Потом на мои ссутуленные плечи легли горячие ладони.

— У вас все получится, Грета.

Так тепло он это сказал, так уверенно, что у меня вдруг совсем по-девчоночьи защипало глаза. Куда подевался старший научный сотрудник? Взрослая и уверенная женщина, ау! Хотелось зажмуриться, чтобы по секундам цедить момент нечаянной близости.

— И все-таки? — не сдавалась я зачем-то.

Запрокинула голову, глядя на него снизу вверх.

— Ничего страшного не случится. — У Донала дрогнули пальцы, и он нежно, еле ощутимо погладил мои плечи. Потом развернул меня к себе лицом. — После той ночи Адам исчез и вряд ли снова объявится. Если он не явится в суд, дело закроют. Так что Фицуильяму больше ничего не грозит.

— Роду ведь нужен мальчик.

В голове крутилась мысль — бредовая, но такая соблазнительная! Артефакт определяет кровь первого барона. Кровь Донала. На ощупь он ничем не отличается от обычного живого мужчины. Что, если?.. Нет. Я так не смогу — и он не сможет.

На всякий случай стоило сделать парочку анализов. В конце концов, если хранитель замка скорее дух, чем человек, это тоже неплохо — можно не опасаться беременности.

Словно подслушав мои крамольные мысли, Донал резко отдернул руки. Отошел к окну и, раздвинув шторы, невидящим взглядом уставился на зеленые холмы.

— Может, пора наконец оборвать этот проклятый род? — сказал он мрачно.

— Как же тогда вы?.. — растерялась я.

Что станет с хранителем, если порученный его заботам род вымрет? Рассудок тут же выдал наиболее вероятный вариант, и как же он мне не нравился!

Донал передернул широкими плечами.

— Я устал, — признался он глухо. — Триста лет — долгий срок.

Я молчала, не зная, что на это ответить. Заверить, что жизнь прекрасна? Что мир вокруг стоит того, чтобы жить? Донал намертво привязан к замку, вынужден довольствоваться поместьем, книгами и редкими вылазками наружу по приказу барона. Да за три столетия такой «жизни» немудрено и озвереть!

И все же…

— Донал! — окликнула я.

Когда он обернулся, я порывисто шагнула к нему и прижала ладонь к его груди. Он затаил дыхание, но его сердце билось предательски часто.

— Вы дышите, — сказала я, глядя ему в глаза. — Мыслите. Чувствуете. Стоит ли себя хоронить?

— Грета. — Он осторожно положил горячую руку поверх моей. — Вы скоро уедете и…

Он вдруг умолк и напрягся. Прислушался к чему-то и, бросив на меня короткий взгляд, нырнул в каменную толщу.

Из коридора внизу послышались голоса: преисполненный важности баритон дворецкого, низкий хрипловатый голос Донала и незнакомый бас.

Затем в дверь коротко постучали.

— Миледи, — позвал Донал вежливо. — Можно войти?

— Да! — крикнула я в ответ, торопливо приглаживая волосы и окидывая лабораторию критическим взглядом. Немного беспорядка, но сойдет. Не в спальне же незнакомца принимать.

— Миледи, — вновь повторил Донал, остановившись у входа. — К вам инспектор Макинтош. Примете?

Особо встревоженным он не выглядел, однако брови хмурил.

— Конечно, — кивнула я, гадая, что бы это все значило.

С какой стати ко мне заявилась полиция? Неужели как-то проведали о покушениях? Нет, глупость — полиция не станет вмешиваться в дела знати, когда об этом не просят. Ладно бы убийство, а тут всего лишь череда странных происшествий, возможно, случайных, и несколько писем с угрозами — вполне вероятно, чья-то глупая шутка.

Донал коротко кивнул, одарил меня непонятным взглядом и спустился вниз, а после по лестнице поднялись уже двое. Легкие шаги начальника стражи, тяжелая поступь незнакомца.

Инспектор оказался грузным мужчиной средних лет, с красным лицом и неожиданно острым взглядом из-под кустистых бровей. Недовольно поджатые губы и глубокие складки у рта придавали ему брюзгливый вид. Он окинул лабораторию быстрым взглядом и нахмурился еще сильнее.

Донал вежливо посторонился, пропуская гостя вперед, но не ушел — замер в сторонке, недвижимый, как античная статуя. Для полного сходства ему оставалось только сменить костюм на фиговый листок. Кхм.

— Миледи. — Полицейский снял несколько засаленную шляпу и вежливо склонил почти седую голову. — Я инспектор Макинтош из полиции округа.

— Маргарита Скотт, баронесса Мэлоуэн, — в свою очередь официально представилась я. — Чем могу быть вам полезна, инспектор?

Полицейский недовольно покосился на подпиравшего стенку Донала и пробурчал:

— Я должен задать вам несколько вопросов.

— О чем же? — удивилась я почти искренне и спохватилась: — Присаживайтесь, инспектор.

Полицейский тяжело опустился в кресло со шляпой в руках.

— Миледи, вы знакомы с Адамом Скоттом?

Донал тревожно шевельнулся, но смолчал. Мне такой поворот тоже не понравился.

— Разумеется, — пожала плечами я.

Он потер квадратный подбородок.

— Когда вы встречались с мистером Скоттом в последний раз?

Я для вида задумалась.

— Кажется, мы вообще виделись всего однажды, за чаем. Я много наслышана о родне мужа, но мало с ней знакома.

И век бы ее не знать.

Похоже, от инспектора подоплека ответа не ускользнула. Он почесал левый глаз и чуть подался вперед.

— Миледи, буду говорить откровенно. Мистер Адам Скотт исчез несколько дней назад, и мы получили сведения, что вы к этому как-то причастны.

Он так и впился взглядом в мое лицо.

Зря я отбрыкивалась от школьного театрального кружка. Тогда мне это казалось глупостью — я с детства мечтала о научной карьере, а не о подмостках, — а вот поди же ты. Пришлось импровизировать.

— Причастна? — повторила я, подняв брови. — Простите, каким образом?

— Это нам неизвестно, — сознался полицейский чуть мягче. — Но Адам Скотт перед исчезновением собирался нанести визит в замок. Здесь он встретился с вами, леди, и… исчез.

— Что за глупости! — заявила я с вполне оправданным гневом. — Кто вам такое сказал?

Неужели Адам кому-то сболтнул, что собирался в ночной поход? Или, что вероятнее, уволенная с позором Мэри подгадила напоследок.

— Анонимное письмо, — сознался инспектор после паузы.

— И вы сразу поверили? — удивилась я. — Может, Адам Скотт вообще не пропадал, а уехал по делам?

Инспектор медленно покачал головой.

— Следующим утром его ждали к чаю в доме невесты, мисс Локуэлл, однако мистер Скотт там не появился и в гостиницу не вернулся. Так он здесь был?

— Инспектор. — Я глубоко вздохнула, стараясь держать себя в руках. — Откуда же мне знать? Если он навещал мою свекровь или мужа, об этом лучше спросить у них. Я живу здесь уединенно и уверяю вас, мне мистер Скотт визитов не наносил! Ни тогда, ни вообще.

— Слуги говорят, что в тот день мистер Адам Скотт с визитом не являлся, — разомкнул губы Донал.

Полицейский бросил на него недовольный взгляд и вновь немигающе уставился на меня.

— Поговаривают, кхе-кхе, что в старинных замках часто бывают потайные ходы…

Я переварила прозрачный намек и медленно встала.

— Хотите сказать, что у меня с Адамом было любовное свидание?

Под моим взглядом, исполненным праведного негодования, полицейский заерзал на протестующе скрипнувшем стуле.

— Я ничего не хочу сказать, — пошел на попятный он. — Пропал человек, и я обязан его искать.

— Миледи живет в замке всего три недели, — вмешался Донал негромко, обращаясь не к моральной стороне вопроса, а к практической. — Откуда ей могут быть известны тайные ходы?

Инспектор затруднился с ответом.

Версия, что тайный ход для встреч с Адамом подсказал мне муж, не выдерживала никакой критики.

Выждав, чтобы до полицейского дошла вся шаткость его положения — обвинять баронессу на основании какой-то анонимки! — Донал продолжил:

— В тот вечер и ночь миледи не покидала своих покоев. Я лично охранял вход. По приказу милорда, разумеется.

Инспектор пожевал губами, однако не стал спрашивать, к чему такие предосторожности. Судя по выражению его багровой физиономии, объяснение полицейский придумал только одно — ревнивый муж заточил жену в башню и посадил у входа сторожевого дракона.

— Кстати, инспектор, — не удержалась я. — Мы недавно уволили двух горничных. Вы не думали, что эта, — я запнулась, подбирая слово, — писулька — дело рук одной из них?

Пусть лучше он Мэри хорошенько потрясет. Знать она толком ничего не знает, снова открыть ходы не сумеет — за это Донал ручался — остальное же будет выглядеть ее мелкой местью.

Хмурое чело инспектора почти разгладилось, и он взглянул на меня с проклюнувшейся приязнью.

— Точно, — щелкнул пальцами он. — Одна девушка оказалась наводчицей банды, а вторую за что?..

— Тоже воровала, по мелочи, — объяснила я коротко. — Духи, платки и все такое.

Как я и думала, такая ерунда инспектора не заинтересовала.

— Куда катится мир, — посетовал он рассеянно.

Затем поднялся и отвесил уже куда более уважительный поклон. Анонимка получила логическое объяснение, а раз семья и слуги хором заявляют, что в глаза Адама не видели, то он наверняка пропал еще по дороге к замку.

— Простите за беспокойство, леди. — Он прижал шляпу к груди. — Надеюсь, вы понимаете, служба…

— Да-да, конечно, — поколебавшись, я все же подала ему руку. — Была рада знакомству, инспектор.

— И я очень рад.

Полицейский откланялся. Донал последовал за ним, но задержался на пороге.

— Мне кажется, вам нужно отдохнуть, отвлечься, чтобы с новыми силами приняться за работу.

— Может быть, — согласилась я неопределенно, гадая, что он задумал.

Донал не заставил меня долго теряться в догадках.

— Завтра в деревне праздник. Будет ярмарка, фейерверки… Хотите пойти?

— День рождения короля! — сообразила я, с трудом вспомнив, какое сегодня число. Вот что значит с головой уйти в работу.

Донал хмыкнул и кивнул.

— Так что скажете? Пойдете?

Свидание? Мы слишком близко подошли к черте, за которую не стоит переступать. Пойти с Доналом хотелось — и еще как! — вот только от мысли об очередном скандале со свекровью начинали болеть зубы. И все же отказаться я не смогла. Гори оно все синим пламенем!


Часть вторая ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ ЧАСТЬ | Наука и проклятия | Часть четвертая ВЫВОДЫ







Loading...