home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


1

ВИКТОР ЕЩЕ РАЗ ПРОВЕРИЛ, включена ли запись. Какое-то время он молчал, ощущая пустоту в голове. Как такое возможно? Этому нет разумного объяснения. Хоббс был «персональным демоном» Павла Зелены. Когда Клоун напал на Виктора, в состоянии аффекта ему на секунду показалось, что тот говорит голосом Хоббса, однако он отверг эту мысль. Но сейчас этого нельзя было отрицать – он слышал тот же самый голос, только теперь этим голосом говорит Войтич Скала.

Перед ним по-прежнему был Скала, надежно пристегнутый кожаными ремнями и стальными обручами к специальному креслу. Он по-прежнему не сводил с Виктора обжигающего, полного ярости взгляда. Убийственные дозы лекарств на него не действовали. Скала оставался Скалой, но голос, которым он говорил, не принадлежал Войтичу Скале. И как бы доктор Косарек ни старался этого отрицать, его не покидало ощущение, что они в комнате не одни. Есть еще кто-то – или, вернее, что-то: что-то еще более злобное и темное, чем безумец Скала.

Голос этой темной личности разливался по комнате, как черный ветер, и Виктор, несмотря на то что пациент был надежно зафиксирован в кресле, вдруг почувствовал себя одиноким и уязвимым. Ему было страшно. То, что он слышал, не имело никакого разумного объяснения. Этого просто не могло быть.

Виктор понял, что тот, кто с ним разговаривает, это не часть расщепленной личности Скалы. Это было что-то еще. Что-то намного хуже.

– Я чувствую ваш страх, – сказал мистер Хоббс. – Я способен улавливать человеческий страх. Это энергия, которая обновляет меня, и вы придаете мне сил сейчас. Вы искали меня, и вот нашли. Вы хотите знать, что я думаю и чувствую. Ну, позвольте мне признаться вам кое в чем. Когда я убивал их, когда я убивал каждого из этих людей, делал с ними все, что мне заблагорассудится, – я наслаждался каждой секундой этого процесса. Я все это делал из-за удовольствия, которое мне приносил сам процесс. Боль и страх жертв были для меня чем-то вроде хорошего вина. Мне особенно нравилось, когда они просили пощады – все рано или поздно просят пощады. Я же делал вид, что колеблюсь, и замечал в их глазах проблеск последней, отчаянной надежды. Я позволял им обрести надежду на мгновение, а потом лишал ее. Момент, когда последняя надежда таяла, я смаковал больше всего на свете, даже больше, чем угасание жизни в них. Видите ли, доктор Косарек, именно в этот момент они чувствовали присутствие дьявола и просили Бога прийти и избавить их от него. И именно в этот момент я заставил их прозреть, понять наконец, что Бог уже пришел, что Бог был с ними все время. Тогда они понимали, что дьявол – это и есть Бог в его темном обличье.

Наступила тишина.

Виктор был зол. В словах мистера Хоббса был смысл. Он вспомнил, как Юдита говорила о том, что Скалу держат в изоляции из-за опасений Романека по поводу вероятности психотического заражения. Не исключено. Возможно, Хоббс был неким подобием психического вируса, и этот вирус распространялся от одного пациента к другому. Возможно, Павел Зелены действительно был простым, неграмотным дровосеком. Возможно, Зелены, заразившись, перенял от Скалы высказывания Хоббса, его манеры и голос. Так бывает, когда дети болеют ветрянкой – все ходят с одинаковой сыпью.

Но языки? Разве можно овладеть иностранными языками, заразившись?

Ничего логичного не приходило ему на ум в качестве объяснения.

– Кажется, вы обеспокоены чем-то, – прервал его молчание Хоббс. – Насколько я понимаю, мое возвращение удивило вас, хотя я и говорил, что у нас еще будет шанс пообщаться.

– Откуда вы знаете? – голос Виктора стал высоким, в нем ощущалось нотки тревоги. – Откуда вам знать, о чем мы говорили здесь с другим пациентом?

– Для вас – другой пациент, а для меня – всего лишь другой сосуд. Вы говорите со мной, доктор Косарек, а не с Войтичем Скалой, и раньше вы говорили со мной, а не с Павлом Зелены. Хотя, признаюсь, мне нравилось слушать их истории. У них много общего, вам не кажется?

– Я не понимаю…

– Конечно, не понимаете. Несмотря на знакомство с теориями Карла Юнга, несмотря на ту философию, которую вы пытаетесь привнести в свои исследования, вы все равно не понимаете.

– Я не куплюсь на эти сказки, – прервал его Виктор. – Вы – Войтич Скала, а этот Хоббс – не более чем призрак. Понятия не имею, как вы это делаете, Войтич, но вы каким-то образом сумели вложить свои идеи в сознание Зелены, в сознание Младека… Я предполагаю, что у вас просто не было возможности или времени, чтобы заняться дрессировкой других.

– Вы хоть верите в то, что говорите? – спросил Хоббс. Его глаза – глаза Скалы – прожигали Виктора насквозь. Вас послушать, этот Войтич Скала, тривиальнейший мясник, каким-то образом сумел вложить утонченное сознание в умы неотесанного лесоруба и клоуна, до смерти пугавшего детишек? Иногда объяснение лежит на поверхности. Говорю вам, что я просто использую оболочку Войтича Скалы. Что же тут непонятного? Точно так же я использовал оболочку Зелены. Зелены красив, и мне понравилась его оболочка, я еще не раз вернусь в нее.

– О, да вы какое-то сверхъестественное существо, – произнес Виктор с сарказмом. – Вы это пытаетесь мне сказать?

Хоббс засмеялся. Это был снисходительный смех уставшего патрона.

– Сверхъестественного не существует. Вы знаете это, я знаю это, любой разумный человек знает это. Существует только то, что существует. Вы же держите здесь пациента, ученого, квантового физика…

Виктор вздрогнул. Мысли играли в чехарду. Он не мог объяснить, как Хоббс, то есть Скала, узнал о том, кем были остальные пациенты клиники.

– Я говорю о Доминике Бартоше, – как ни в чем не бывало продолжил Хоббс. – Возможно, вам следует поговорить с ним о бесчисленных и неисчислимых возможностях, которые предлагает нам Вселенная. Спросите его о квантовой суперпозиции, объясняющей, как что-то действительно может находиться в двух местах одновременно. Или спросите его о «больцмановском мозге», гипотетическом объекте, самопроизвольно собравшемся во Вселенной и способном осознавать свое существование, способном спонтанно создать себя из хаоса космоса, из случайного термодинамического соотношения частиц, а не организованным биологическим путем, как, например, человеческий мозг. Вы когда-нибудь задумывались об этом?

– Вы утверждаете, что вы и есть оно? Свободное космическое сознание?

– Думаю, вы сами точно знаете, кто я, Виктор.

Ответ на этот вопрос вертелся на кончике языке, но Виктор сдержался и промолчал. Ему не хотелось подчиняться бреду, сколь бы логичным он ни казался.

– Вижу, вы сомневаетесь во мне… – сказал Хоббс. – Тогда позвольте мне объяснить, кто я, более четко. Вы все еще пытаетесь определить, когда я появляюсь. Вы ломаете голову, какое темное событие в прошлом Скалы, коль скоро я принял его форму, сформировало меня. Вы думаете, что я порождение нечестивого союза Скалы с братом Эрно. Все это пустое, доктор. Мое существование простирается далеко за пределы любого человека. То, что с ними происходит в индивидуальном порядке, комариные укусы. Зло всесильно и вечно.

Он сделал паузу, а Виктор снова ощутил, как его сдавливают в своих объятьях стены замка.

– Я – постоянная величина, константа, – продолжил Хоббс. – Я присутствовал в тот момент, когда первые люди зажгли огни, чтобы прогнать тьму. Я был там, потому что я и есть та самая тьма. Я родоначальник всех человеческих страхов, всех амбиций и страстей, но и творчества. Меня называли бесчисленным количеством имен на бесчисленном количестве языков на протяжении веков. Вы полагаете, что я скрываюсь в бессознательном, хорошо, пусть будет так. Мне нравится быть частью бессознательного, потому что в нем обитает зло. Но зло не может просто так таиться, оно рвется наружу. Вы прекрасно знаете, кто я, дорогой Виктор, и вы знаете по крайней мере некоторые мои имена.


предыдущая глава | Аспект дьявола | cледующая глава







Loading...