home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

Loading...


6

ЛЮСИ

ПРОШЛОЕ…

– У меня нет ничего взятого взаймы[2], – говорю я Клэр, моей замужней подружке невесты.

Она сидит в кресле в папиной спальне со своей трехлетней дочкой Милли на коленях. Милли на свадьбе будет нести цветы, эта роль приводила ее в восхищение до тех пор, пока две минуты назад она не поняла, что ей расчешут волосы. Теперь Клэр сжимает Милли между колен, с трудом проводя расческой по кудряшкам, а Милли крутится и вертится так, словно ее щекочут тысячей перьев.

– Оставь ее, – говорю я, наблюдая за ними в зеркало. – У нее и так прекрасные волосы.

– Как получилось, что у тебя нет ничего взятого взаймы? – восклицает Клэр, отпуская Милли и откладывая щетку. – Сегодня же день твоей свадьбы. Кстати говоря, как насчет комплекса сбежавшей невесты? Мне придется выдирать гвозди из оконных рам и седлать лошадь, чтобы ты смогла убежать, как Джулия Робертс?

– Ни малейшего шанса, – говорю я.

– Ты уверена? Я могу попросить кобылу подождать на случай, если ты захочешь по-быстрому смыться. Может быть, от свекрови?

Я проверяю, нет ли на зубах следов помады. Оттенок красного, цвета пожарной машины – несколько рискованно для дня свадьбы, но я думаю, что это сойдет мне с рук.

– Может, на всякий случай оставить мотор включенным?

Мы с подругами по косточкам разобрали мои отношения с Дианой, начиная с того, как она назвала меня нормальной, до того, как раз за разом твердила, мол, она мне не мать, во время покупки свадебного платья, до намека на то, что свадебное платье, которое я выбрала, легкомысленное и слишком дорогое. Надо признать, насчет платья она была права. Я знала, что малость увлеклась, но с какой невестой такого не случалось? По крайней мере, я была достаточно взрослой, чтобы это признать! После вспышки со стороны Дианы в свадебном магазине я убедила папу – к ужасу продавщицы, – что мне нужно время, чтобы подумать. На это ушло несколько дней, но я поняла, что Диана права, цена была смехотворно завышена – грабеж средь бела дня, как она и сказала. А несколько дней спустя, просматривая свадебный альбом родителей, я заметила, какое красивое было платье мамы. Не знаю, почему я о нем не подумала. Мне всегда нравилось носить мамину одежду. Не проходило и дня, чтобы я не надевала пальто, шарф или драгоценности из ее коллекции. Просто закутываясь во что-то, что ей принадлежало, я чувствовала себя ближе к ней. В те дни, когда я особенно по ней тосковала, я надевала несколько маминых вещей разом.

Сделав пару шагов назад, я смотрю на свое отражение. Мамино платье – это и есть мое «что-то старое». Шелковое платье цвета слоновой кости семидесятых годов с маленьким вырезом, длинными рукавами, завышенной талией и рядом пуговиц от левого плеча почти до самого подбородка. Когда я попросила папу, он достал его с чердака – платье было любовно завернуто в папиросную бумагу тридцать лет назад. На нем появилось несколько желтых пятен, но они находились на талии, и их легко будет спрятать под широким, мятно-зеленым поясом, который я к нему добавила. Шляпка-таблетка с вуалью-сеткой, которую я в самом деле купила в свадебном магазине, – мое «что-то новое». Сапфировые сережки, которые Олли подарил мне на день рождения, – мое «что-то голубое».

– Так, ладно, – говорит Клэр. – Что-то взятое взаймы. – Она показывает на бриллиантовые серьги в ушах. – Как насчет моих сережек?

– Но сапфиры в серьгах – это «что-то голубое».

– Мои туфли?

Нога у Клэр на полтора размера больше моей. Кроме того, туфли у нее – розовые, под цвет ее платья.

– Моя помада? Заколка?

Клэр старается, но сейчас просто хватается за соломинку. Я уже сделала макияж у визажиста. Волосы лежат свободными волнами и вскоре будут увенчаны шляпкой с вуалью. Милли, которая сейчас прыгает на папиной кровати, наденет веночек из цветов, как и сама Клэр.

В дверь тихонько стучат.

– Входи, папа, – откликаюсь я.

Несмотря на то что я неоднократно говорила папе, что он может смотреть на меня перед свадьбой, что никакой дурной приметы тут нет, он закрывал глаза всякий раз, когда мы сталкивались сегодня утром. Я жду, что в щели возникнет его милое бородатое лицо с зажмуренными глазами, но дверь остается закрытой.

– Папа? Ты можешь войти.

– Люси? Это Диана Гудвин.

Мы с Клэр переглядываемся. На нас накатывает волна безмолвного ужаса. Диана у двери! Что, скажите на милость, она тут делает?

– Привет, Диана, – произношу я дрожащим голосом. Интересно, почему нет правила, запрещающего свекрови видеться с невестой в день свадьбы? – Ты бы хотела… Ты бы хотела войти?

После короткой паузы дверная ручка поворачивается. В щели приотворенной двери появляется лицо Дианы.

– Мне жаль, что я вот так объявилась. Просто я хочу тебе кое-что дать.

– О?..

Я открываю дверь шире, и Диана энергично улыбается Клэр и чуть менее энергично – Милли, которая замирает в прыжке на папиной кровати. Малышка в упор смотрит на Диану. У меня возникает такое чувство, что она напугана не меньше меня.

– Дам вам поболтать пару минут, – говорит Клэр, подхватывает Милли и выбегает за дверь.

Диана выжидает, когда они уйдут, а затем переступает порог комнаты.

– Ты выглядишь очаровательно, – говорю я.

Это не пустые слова. Я никогда не видела Диану настолько красивой. На ней темно-синий льняной топ и мягкая голубая юбка до пола. А еще макияж: розовая помада и дымчатые тени, и пахнет от нее, как от букета свежесрезанных цветов. Я вдруг вижу Диану молодой женщиной, прекрасной молодой женщиной, и понимаю, почему рядом с ней Том всегда выглядит таким довольным собой.

– Спасибо, – отвечает Диана. – Ты тоже. Я позвонила сегодня утром твоему отцу, чтобы узнать, не могу ли я чем-нибудь помочь, и он сказал, что у тебя нет ничего взятого взаймы. – Диана достает из сумочки шкатулку из темно-синей кожи, отделанную золотом. – Я надевала его в день моей свадьбы. – Открыв шкатулку, она достает серебряное ожерелье с маленькой плоской витой подвеской. – Это кельтский узел. Он олицетворяет силу. Если он не подходит к твоему платью, можно спрятать его под лифом.

– Он замечательный, – тут же отвечаю я. – И я не стану его прятать. Я буду носить его на шее, чтобы все могли его видеть.

Диана выглядит настолько довольной, насколько это вообще возможно для нее. Она подходит ко мне сзади, и я поднимаю волосы, чтобы она застегнула ожерелье. Закончив, она указывает на мою шляпку и вуаль:

– Помочь тебе с ними?

– Это… было бы чудесно.

Диана высокая, почти на целую голову выше меня, и когда она закалывает шляпку у меня на виске, я вижу ее глаза. Они суживаются от сосредоточенности, пока она возится с булавкой, поправляет вуаль вокруг моего лица, а затем расправляет складки платья сзади. Конечно, я думаю о матери. Если бы она была здесь, то застегнула бы на мне ожерелье, расправила бы складки платья. В горле у меня встает комок.

– Спасибо, – говорю я, поворачиваясь и обнимая Диану.

Она слегка напрягается, не отвечая на мои объятия и не отстраняясь, но я все равно притягиваю ее к себе. Она худая и угловатая, и мне кажется, что я обнимаю мешок с вешалками.

Через пару секунд я опускаю руки.

– Ладно, – говорит Диана, откашливаясь. – Мне лучше вернуться к Олли.

И на том как будто все. Я стараюсь не думать о том, что она на самом деле не обняла меня в ответ. Но ведь она пришла! Она принесла мне красивое, полное значимости украшение, которое она сама носила в день своей свадьбы. Мы добились прогресса. И я собиралась это отпраздновать.

Диана направляется к двери, но внезапно останавливается и оборачивается.

– И… да… Люси?

– Да?

– Это ожерелье – «взятое взаймы».

– Знаю, – говорю я.

Я снова смотрю на него в зеркало, поражаясь его совершенству. Трудно поверить, что самая малость – и мне не довелось бы его носить.

– Хорошо, – говорит она, – потому что одолженное полагается возвращать.

Долгая пауза.

– Я это понимаю, – медленно говорю я, и Диана, слегка кивнув, выходит из комнаты.


– Девушки захотят шампанского, – говорит Эймон официантке в черных брюках и накрахмаленной белой рубашке. – Если я что и знаю о девушках, так это то, что они всегда хотят шампанского.

Жена Эймона Джулия с энтузиазмом кивает. Она подзывает официантку и показывает на бутылку «Дом Периньон».

– Прекрасный выбор, – говорит официантка.

Кровь отливает от лица Олли. Еще до нашего приезда он начал нервничать из-за того, во что обойдется этот прием (кормежка Эймона всегда обходились недешево), но когда мы приехали в «Арабеллу» и увидели белые скатерти и меню без цен… Я понимала, что он в панике. А теперь еще «Дом Периньон». И еще обиднее этот выбор от того, что я на восьмой неделе беременности… а значит, я не могу ни выпить его, ни сказать вслух, что не пью, иными словами, под конец вечера на столе останется невыпитый бокал жутко дорогого шампанского.

– Ну и как продвигаются поиски дома? – спрашивает нас Джулия, когда официантка удаляется. Ее лицо собирается морщинами от беспокойства, как будто она спрашивает о редком заболевании, которое у нас недавно обнаружили. – Знаешь, когда мы покупали наш дом в Южной Ярре, мы пользовались услугами адвоката. Хотите, дадим вам его контакты?

Тот факт, что мы с Олли снимаем дом, бесконечно озадачивает всех друзей и знакомых Олли. В какой-то момент, кажется, все пришли к выводу, что мы просто не можем найти подходящий, ведь все считают, что стоит нам выбрать, как родители Олли сразу выложат денежки. К сожалению, это не так. За год с тех пор, как мы поженились, мы с Олли старательно копили на первый взнос. Сейчас, когда мы оба работаем, то неплохо зарабатываем, но скоро, если все пойдет как надо, я буду сидеть дома с ребенком. И, к сожалению, ни один адвокат по сделкам с недвижимостью не поможет нам, если у нас не будет денег.

Будь дело только во мне, я бы просто указала на тот факт, что родители Олли не оплачивают его счета, но Олли бывает застенчивым в таких вопросах. Поэтому я ничего не говорю, а только подыгрываю.

– А почему бы и нет? – произносит тем временем Олли. – Не повредит, правда?

Джулия кивает, радуясь, что может помочь, а Эймон возится со своим телефоном, пересылая контакт Олли. Я действительно не способна понять, в какие игры иногда играют друзья Олли, выдавая каждую неудачу или провал за «прекрасную возможность двигаться в новом направлении». Как бы мне хотелось посмотреть на лица Эймона и Джулии, если бы мы сказали: «На самом деле мы сейчас едва-едва наскребаем на квартплату, и я могу гарантировать, что ваш адвокат по недвижимости и близко не подойдет к районам, которые мы сейчас присматриваем! Ха-ха-ха!»

– И вообще, – говорит Эймон, засовывая телефон обратно в карман пиджака, – вернемся к суперфудам!

С тех пор как мы пришли, Эймон тщетно пытается объяснить Олли свою новую бизнес-идею. Всякий раз, когда я вижу его, Эймон носится с новой бизнес-идеей, утверждая, что это самый писк, будущий тренд и хвататься за него надо как можно скорее. Какое-то время у него была франшиза по производству спреев для загара, потом делал детские наборы для снятия отпечатков пальцев. По словам Олли, дела у него шли с переменным успехом, но в чем в чем, а в упорстве ему не откажешь. Мне просто очень хотелось, чтобы он перестал обсуждать это в малейших подробностях за ужином, когда всем понятно, что Олли полностью сосредоточен на том, чтобы выяснить, как мы можем уйти из ресторана, потратив меньше пяти сотен баксов.

– Смузи заменяет полноценный прием пищи и под завязку набит суперфудами. Свежий продукт доставляется к вашей двери в пакете с застежкой, достаточно вставить его в ваш «НутриБлок», и вуаля!

Я моргаю.

– Так, значит… фрукты и овощи? В пакетах? И это все?

– Не фрукты и овощи. – В голосе Эймона слышатся нотки триумфа. – Сбалансированное питание. Можно выпить не отходя от рабочего стола и назвать это ланчем.

– Вроде протеиновых коктейлей?

– Но не с какой-то там химией, а со свежими продуктами. Суперфуды.

С тех пор как мы пришли, Эймон по меньшей мере семнадцать раз произнес слово «суперфуд», и я ловлю себя на том, что мне отчаянно хочется спросить, что такое «суперфуд», потому что я подозреваю, что он сам этого не знает. Но опять же ради Олли, который дружит с Эймоном с детского сада и их родители знакомы, я заставляю себя сдержаться.

– Как интересно. Ну удачи! – произношу я вслух.

А удача ему понадобится.

Но Эймон меня не слушает, он слишком сосредоточен на Олли.

– А как у тебя дела, старина? Как дела в мире поиска персонала?

– На подъеме. Вообще-то на прошлой неделе сделали отличный подбор. Одному малому по имени Рон шестьдесят лет, и он уже полгода был без работы. А ему очень нужно было поработать еще пять лет, прежде чем он сможет выйти на пенсию, но все говорили ему, что у него нет надежды, потому что у него узкая специализация на системе, которая уже устарела. Я пообещал, что найду что-нибудь, а потом вдруг – ба-бах! – на прошлой неделе я нашел клиента, который свою систему управления кадрами переводит на новые рельсы. А работал он на той самой платформе, которую Рон практически написал в восьмидесятые. Рон теперь глава отдела преобразования. И Рон, и клиент едва поверили в свою удачу.

Олли сияет. Мне нравится видеть его таким. Его хлебом не корми – дай подобрать подходящего кандидата на подходящую работу, – особенно в таких трудных случаях. Он взаправду слушает, что говорят во время собеседования кандидаты, и к тому времени, когда они уходят, они становятся друзьями. К сожалению, это качество, этот актив редко получает вознаграждение в отрасли, которая ценит целеполагание и выполнение задач, и по этой причине большинство коллег Олли давно опередили его и ушли в менеджмент, а он все так же остается на своем месте и мучается, подбирая работу таким, как Рон.

– Круто, круто, – говорит Эймон. – Но ты ведь там уже давно, верно? Ты не думал о том, чтобы немного расправить крылья? У тебя теперь довольно ценные связи. Мир у твоих ног. Не можешь же ты вечно работать на чужого дядю.

Эта маленькая речь явно отдает подвохом, этот человек чего-то хочет. Я вся внутри сжимаюсь.

– Ладно, выкладывай, – говорит Олли, явно истолковав речь Эймона так же, как и я. – Ты хочешь, чтобы я вошел в твой бизнес, в этом все дело? Или хочешь, чтобы я начал с тобой новый? Или инвестировал в какой-то еще бизнес?

Эймон пытается сделать оскорбленное лицо.

– Разве человек не может интересоваться карьерой закадычного друга? Но… раз уж ты об этом упомянул, я, возможно, ищу делового партнера. – Он ухмыляется.

– В бизнесе по производству смузи?

– Заменителей еды, – поправляет Эймон. – С суперфудами!

– И чем я тут могу тебе помочь? – спрашивает Олли.

«Ты мог бы дать денег, – произношу я про себя. – Вернее, твой отец мог бы». Вот что на уме у Эймона.

– Ты недооцениваешь себя, приятель, – говорит Эймон. – Ты мог бы стать ценным приобретением для любого бизнеса. Ты человек с характером, ты умеешь общаться с людьми. Такие в любом бизнесе нужны.

Олли не отвечает сразу, и на какой-то ужасный момент мне приходит в голову: а вдруг он обдумывает, не присоединиться ли к Эймону в этом его бизнесе по производству коктейлей. Я смотрю на мужа. Кажется, он глубоко задумался. Но предложение Эймона не требует даже минутного размышления. Так ли это? А что, если… что, если я что-то упускаю? Что, если Олли не доволен своей работой? Но он же только что говорил, как нашел место для шестидесятилетнего Рона? Уж конечно, человек, который доволен своей работой, не станет задумываться о том, чтобы сменить карьеру, только потому, что его друг предложил это за ужином?

– Вы все успели изучить в меню? – говорит официантка, появляясь у столика.

Но никто из нас этого не сделал. Я старательно избегала на него смотреть, боясь увидеть цены. Но внезапно дороговизна в «Арабелле» показались мне наименьшей из наших забот.

– Позвольте, расскажу вам о фирменных блюдах? – предлагает официантка в ответ на наше молчание. – Сегодня у нас отличные трижды проваренные свиные желудки, а из рыбы – голубой тунец под корочкой из пармезана.

– Дайте нам несколько минут, – говорит Эймон официантке, не сводя глаз с Олли. У него практически слюнки текут, он готов наброситься как стервятник. Глаза Олли устремлены в потолок, губы сжаты, как будто он действительно всерьез задумался.

– Олли, – говорю я, отчаянно пытаясь вмешаться, прежде чем он скажет что-нибудь непоправимое.

– Вот никак не могу решиться, – произносит мой муж. – Свинина или рыба?

– Свинина или рыба?! – взрывается Эймон. – Я думал, мы про суперфуды говорим!

– Что? – Олли хмурится. – А, твои смузи. Нет, послушай, я желаю тебе процветания, но правда же, приятель, мешать бизнес с удовольствием? Это же плохая идея? Это всем известно.

Я чувствую, как рука Олли сжимает под столом мою коленку, и выдыхаю. У моего мужа есть гордость, но он не глуп. Может быть, когда дело доходит до денег, Олли умнее, чем я думала.


предыдущая глава | Моя любимая свекровь | cледующая глава







Loading...