home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


34

ДИАНА

ПРОШЛОЕ…

По правде говоря, я с самого начала собиралась позволить Арчи поплавать. Я знала позицию Люси, но не представляла, в чем тут вред. Я глаз с него не спущу. До того как Арчи научился говорить и мог меня выдать, я делала уйму разных вещей, которые, я знала, не понравятся Люси. Я делала это не назло ей. Просто она беспокоилась о многих вещах, которые не имели значения.

«Проследи, чтобы он надел пальто», – всегда говорила она, когда мы с Арчи исчезали из дома. Я кивала и соглашалась, но, когда Арчи сбрасывал пальто в парке, я не собиралась гоняться за ним, чтобы снова его надеть. Естественные последствия были лучше. Если ребенок замерзнет, он сам наденет пальто.

– Он поспал два часа после часу? – требовательно спрашивала она.

– Вроде того, – отвечал я. Такая шумиха из-за сна.

– Никакой вредной еды, – говорила она, когда я водила Арчи в кино. Но какой ребенок не ел попкорн и мороженое, когда ходил в кино с бабушкой?

Но, очевидно, она была права. И мне следовало к ней прислушаться.

Арчи весь день упрашивал пустить его в бассейн. А почему бы и нет? Мне самой нравилось плавать, и, без тени сомнений, плавать он будет под моим присмотром. После я суну его под душ, и он заснет на последнем издыхании, а Люси ничего даже не заметит. Так я решила. И вот мы здесь. В больнице.

Я думала, что все сделала правильно. Я дождалась, когда Том вернется домой. Харриет была слишком мала, чтобы плавать, и, кроме того, я сочла, что не справлюсь, если в бассейне будут оба ребенка одновременно.

– Том, – сказала я, когда он вошел. – Можешь подержать Харриет, чтобы я могла поплавать с Арчи?

Для человека, который так любил обнимать внуков, Том проявил удивительную сдержанность.

– О… А ты не можешь просто положить ее в коляску?

– Думаю, она предпочла бы посидеть на руках у дедушки.

Арчи уже сбрасывал с себя все и бежал к бассейну, оставляя за собой след из одежды.

– Арчи, не беги! – крикнула я ему вслед.

Кафельный пол иногда становился скользким от влаги. В одном конце находился гигантский аквариум, – на мой взгляд, покупать такой огромный было уж чересчур, но Том настоял, и детям он понравился.

– Отведи Харриет туда и покажи ей рыб, – предложила я.

Том неохотно подчинился. Он был в странном настроении, и я не могла понять, что его беспокоит. Я надела на Арчи нарукавники, и он нырнул в бассейн, а я стала медленно спускаться по ступенькам. Том отнес Харриет к аквариуму. Она была пухленькой, ниже ростом и гораздо толще Арчи. Я смотрела, как ее толстые ножки настойчиво брыкаются, когда она смотрит на проплывающую мимо рыбу.

– Смотри, Дидо, – сказал Арчи, и я увидела, как он изображает, как идет по улице, а потом случайно падает в бассейн. Забавный малыш.

Я взглянула на Тома в дальнем конце бассейна и заметила, что он странно держит Харриет – вроде как прижимает ее к себе практически локтями. К тому времени, когда я поняла, что девочка соскальзывает, было уже слишком поздно. Подтянувшись, я выбралась из бассейна, но все еще была в нескольких метрах от них, когда Харриет выскользнула из его хватки и с треском ударилась головой о кафельную плитку.


В машине «Скорой помощи» я пою песенку «У старого Макдональда была ферма».

– У старого Макдональда была ферма. Йей-йо-йей-йо-йо.

Кровь. Много крови. Помнится, мне кто-то однажды сказал, что кровотечение из головы всегда обильное. Там много кровеносных сосудов близко к поверхности кожи или что-то в этом роде.

– Тут кря-кря, там кря-кря…

Харриет очнулась, и это хороший знак, но она сама не своя, ее дважды вырвало, и на виске у нее уже расплывается большой синяк. Она кажется сонной, но и в обычных обстоятельствах сейчас время ее дневного сна. Моя задача, по словам санитара, не давать ей спать. Поэтому я пою.

– Тут кря-кря, там кря-кря, везде кря-кря…

Забавно, на что только не перескакивают мысли… В голове у меня крутится то, что я, возможно, навсегда покалечила свою внучку, потом возникает вопрос о том, почему Том вообще ее уронил. В основном я думаю о том, что скажу Люси. Я знаю, каково это, когда тебе говорят, что ребенок с тобой не останется. Я помню то чувство, как будто это было вчера. Я не могу стать причиной того, что Люси услышит такие слова.

Я провожу пальцами по мягким детским волосам Харриет.

– Йей-йо-йей-йо.


Люси и Олли прибегают в больницу, страшно взволнованные. Олли в рабочей одежде, без пиджака – он, должно быть, так торопился, что не успел его надеть. Люси все еще в спортивном костюме, который был на ней, когда я забирала детей сегодня утром.

Кажется, это утро было целую вечность назад.

– Люси, – начинаю я, но, проигнорировав меня, она бросается к Харриет.

Я съеживаюсь. Харриет выглядит ужасно. Голова забинтована, сквозь марлю сочится кровь. Люси в ужасе отшатывается.

– Она что… без сознания?

Сначала мне кажется, что Люси обращается ко мне, но потом я понимаю, что в дверях стоит усталая доктор. Она одета в белые форменные пиджак и брюки, и очки болтаются на шее на цепочке.

– Вашей дочери дали успокоительное, чтобы сделать МРТ, – говорит врач. – Мы так поступаем с маленькими детьми, чтобы они лежали спокойно. Постарайтесь не волноваться.

– Зачем ей МРТ?

– Это простая предосторожность. У нее вдавленная трещина в черепе, возможно, потребуется операция, чтобы поднять кость и предотвратить давление на мозг. Нам также нужно проверить на наличие разрывов и ушибов головного мозга, – говорит врач. – Такое случается при трещинах в черепе. Вашу дочь рвало в машине «Скорой помощи», поэтому мы хотим убедиться, что ничего не пропустили. Скорее всего, с ней все в порядке, но с травмами головы излишняя осторожность не повредит.

К ней кто-то подходит сзади, медсестра подает врачу какие-то знаки. Она кивает и снова смотрит на Люси.

– Я только проверю, все ли у нас готово, а потом мы вернемся за Харриет.

Люси поворачивается к Харриет. Олли делает несколько шагов, чтобы встать рядом с ней, и она протягивает руку, чтобы схватить его за локоть.

– Люси, – начинаю я, но она поднимает руку, заставляя меня замолчать.

– Почему вы были у бассейна? – Она даже не смотрит на меня, когда спрашивает об этом.

– Мне очень жаль. Я знаю, ты сказала не плавать, я просто подумала…

– Что тебе лучше знать? – Она резко оборачивается. Ее глаза дико сверкают. – Что ты имеешь право не подчиняться моим решениям относительно моих детей?

– Ты не представляешь, как мне жаль, Люси. Честно говоря, да. Но теперь все кончено, и я думаю, будет лучше, если мы просто…

– Что? – Из груди Люси вырывается то ли смех, то ли хрип. – Обо всем забудем?

– Ну…

– Ты слышала, что сказал доктор? Харриет нужна магниторезонансная томография головного мозга. Моя дочь могла умереть, потому что ты думала, что знаешь, как лучше.

Она делает шаг ко мне. Люси обычно трудно поймать – как ребенок, она в постоянном движении, – но сейчас она пугающе спокойна и тиха. Я ловлю себя на том, что делаю шаг назад.

– Я знаю, что мы никогда не были близки, Диана. Сначала был день моей свадьбы. Когда ты дала мне ожерелье, я подумала, у нас возникло мгновение близости. А ты почувствовала необходимость напомнить мне, что я должна его вернуть, что я, кстати, знала, но подчеркивать это, как будто я планировала его украсть, было не лучшим способом снискать мое доверие. – Она делает еще шаг ко мне. – Когда мы попросили денег, чтобы купить крошечный коттедж, в каких живут работяги, ты заставила меня почувствовать себя охотницей за деньгами. Знаешь что? Я даже не хочу твои деньги. Это была идея Олли. – Все тело Люси вибрирует. – Когда я только-только родила, ты принесла мне сырую курицу. Сырую курицу!

Я взаправду вижу вспышки в мозгу Люси, искры, лязг металла о металл, когда сталкиваются, наслаиваются воспоминания. Все это складывается во вращающееся торнадо, становится мощнее вместе, чем было в отдельности.

– Из-за тебя у моего ребенка может быть повреждение мозга. Такое мы никогда не сможем забыть.

– Люси… – произносит Олли.

Я почти забыла, что он здесь. В глубине души я понимаю, что Олли, плод моего чрева, в какой-то момент стал почти незначительным. Он, Том и Патрик – шестеренки и спицы, а Люси, Нетти и я – колеса.

– Тебе нужно успокоиться, Люси.

Люси делает еще шаг ко мне.

В дверях появляется медсестра.

– Здесь все в порядке?

– Люси, – говорю я, поднимая руки, – просто сделай вдох…

Но Люси поднимает руку ладонью вперед – несгибаемую, как сигнал «стоп». Ладонь наталкивается на мои руки, и я отшатываюсь назад. Я чувствую острую боль в лодыжке и падаю.

– Вызовите охрану, – слышу я чей-то голос.

Люси исчезает, и совсем близко от меня возникают незнакомые лица.

– Мэм, с вами все в порядке?

– Мне нужен врач!

– Ты в порядке, мама?

– Не пытайтесь сдвинуть ее с места.

Они поднимают шум из ничего. Со мной все в порядке. Кажется, я лежу на полу. Перед глазами у меня пляшут цветные пятна. А потом просто… чернота.


предыдущая глава | Моя любимая свекровь | cледующая глава







Loading...