home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 5

В конце концов меня накачали успокоительным. Наверное, другого выхода не оставалось, хотя странно было почти два дня ждать, пока я приду в себя, и потом немедленно отправить обратно в небытие. Я сопротивлялась, упрашивая отца не позволять им, и тревога в его глазах сменилась паникой. Доктор отдавал отрывистые команды сестре, а я все цеплялась за отца, умоляя его объяснить, как он мог так быстро поправиться. Тот молчал и только в растерянности беспомощно тряс головой.


Через какое-то время я ненадолго пришла в себя. В комнате царил полумрак и почему-то толпилась куча народу. Я слышала приглушенный шепот. Голоса казались мучительно знакомыми, но веки, словно налитые свинцом, не желали открываться, и я едва могла различить несколько – четыре или больше – высоких фигур, все как будто в черном. Потом я вновь нырнула в сон.


Второй раз я очнулась уже ночью. Непонятные фигуры исчезли. В палате царила кромешная тьма, единственное пятно света выхватывало придвинутый к кровати стул, на котором, слегка приоткрыв рот, сидя спал папа. Перевернутая книга у него на коленях, пустой поднос на тумбочке красноречиво говорили о том, что он не отошел от меня ни на минуту. Отец слегка всхрапывал во сне, вид у него был усталый и замученный – но, как ни странно, совершенно здоровый. Мне отчаянно хотелось понять, что происходит, однако сил побороть сон у меня не хватало. Прежде чем я успела произнести хоть слово, он снова затянул меня в свои сети.


* * *


Наутро меня разбудил грохот тележки с едой. Я открыла глаза и заморгала от неожиданно яркого солнечного света.


– Отлично, ты как раз к завтраку! – преувеличенно бодро провозгласил папа.


Я медленно повернулась в его сторону, надеясь, что вчерашнее мне просто приснилось, но он по-прежнему был полностью и очевидно здоров. Папа заметил мелькнувшее в моих глазах выражение, и его улыбка слегка увяла. Мне стало стыдно. Я что, действительно предпочла бы видеть его изнуренным неизлечимой болезнью? Да кто я после этого такая?


– Добр’утро, – выдавив из себя ответную улыбку, с трудом промямлила я – в рот будто ваты напихали.


– Как ты себя чувствуешь? Готова съесть что-нибудь?


Я затрясла головой – от одной мысли о еде меня чуть не вывернуло наружу.


– Ча… чаю, – просипела я, едва ворочая распухшим и шершавым языком. – Пожалста, пап, только чаю, – приложив усилие, выговорила я наконец.


Я не оторвалась от простой белой чашки, пока не выпила ее до дна. Все это время отец с видимым удовольствием следил за спокойным, без эксцессов выполнением столь обыденного действия, видимо, полагая его свидетельством моего здравого рассудка. Что, сумасшедшие чай не пьют?


– Попросить еще?


Я кивнула. Может, несколько минут наедине с собой позволят мне хоть немного собраться с мыслями. Однако папа вернулся куда быстрее, так что я не успела даже начать. Осушив вторую чашку, я слегка пришла в себя, по крайней мере физически.


– Как твоя голова, милая?


– Вроде бы лучше. Папа, что происходит?


Вид у него тут же сделался обеспокоенный.


– Происходит? – переспросил он. – О чем ты?


– Перестань. Я серьезно. Что с тобой и почему ты ничего мне не сказал? Какое-то новое чудодейственное лекарство? У тебя ремиссия?


На его лице отразилась душевная мука.


– Рейчел, милая, ты еще не совсем пришла в себя…


Я попыталась сесть на кровати и дернулась от боли – все тело у меня как будто было в ушибах, но откуда они взялись?


– Папа, я все прекрасно понимаю, – проговорила я, стараясь произносить слова медленно и отчетливо – меньше всего мне сейчас хотелось, чтобы меня опять накачали транквилизаторами. – То есть я ничего не понимаю, но не в том смысле. Три недели назад ты выглядел… ну, прямо скажем, просто кошмарно. После химиотерапии на тебя смотреть было страшно – так ты исхудал и ослабел. А сейчас… сейчас вид у тебя настолько здоровый, что это просто не укладывается в голове.


Лицо, так нежно мной любимое, омрачилось, в направленных на меня глазах отца стояли слезы.


– Рейчел, я действительно совершенно здоров.


– Как ты мог так быстро вылечиться?


Это, видимо, было уже слишком. Рука отца потянулась к звонку над кроватью.


– Лучше, наверное, позвать доктора, чтобы он еще раз тебя осмотрел.


– Нет! – выкрикнула я в отчаянии. Кажется, оно отразилось и у меня на лице – папа, грустно покачав головой, опустил руку. Загрубевшие пальцы легли на мою ладонь, успокаивающе поглаживая.


– Я не «вылечился», Рейчел, я никогда и не болел. Я понятия не имею, с чего ты взяла, что у меня рак.


* * *


Пришли медсестры – одна забрала поднос, другая отвела меня в душ. Я была даже рада покинуть палату. Папа почему-то скрывал от меня, что с ним, и мой притупленный мозг, все еще не отошедший от успокоительного, отказывался найти этому хоть какую-то причину.


Помощь медсестры оказалась нелишней. Капельницу сняли еще ночью, так что мне хотя бы не пришлось катить с собой штатив, но самостоятельно ни дойти до выложенной белой плиткой душевой, ни снять халат я бы не смогла. Развязав тесемки и пустив воду, медсестра убедилась, что дальше я справлюсь, и оставила меня одну.


Стоя под тугими струями воды, я постаралась отвлечься от мыслей, однако вопросы без ответов не давали мне покоя. Безобидная вроде бы процедура мытья даже породила новые загадки. Взяв брусок простого белого мыла без всякой отдушки, я начала медленно крутить его в ладонях и только тут заметила ссадины у себя на кистях.


Смыв мыльную пену, я внимательно осмотрела их, поворачивая под струями из душа. На обеих была здорово содрана кожа, как будто я, падая, подставила руки. Но когда и как это случилось, я, хоть убей, вспомнить не могла. Тогда, у могилы Джимми, я упала на траву, а не на что-то твердое. Разве что я ободрала их о какой-нибудь надгробный камень, когда окончательно отключилась… Кстати, кто, интересно, нашел меня и отвез в больницу? Впрочем, этот вопрос оставим на потом – разобраться бы с другими, куда более запутанными.


В крохотной душевой не нашлось даже зеркала, и я не могла рассмотреть, что у меня с головой и лицом. Ободранными оказались не только руки – ссадины и синяки были по всему телу. Где-то я приложилась будь здоров, но где? Сплошные загадки – у меня откуда-то взялись следы жестокого падения, зато папина болезнь прошла без следа. Прямо как в «Алисе» – все чудесатей и чудесатей.


Вытираясь шершавым больничным полотенцем, я не переставала ломать голову, пока вдруг у меня не мелькнула неожиданная мысль. Что, если папа молчит, потому что лечился каким-то нелегальным методом? Сперва я отбросила идею как смехотворную – честнее отца не было человека в мире, он, по-моему, за всю жизнь даже штрафа за неправильную парковку не получил. Однако чем больше я думала, тем логичней мне казалась эта версия, хотя логика выходила, надо признаться, фантастической. Например, дело в каком-то нелицензированном препарате, запрещенном на территории Великобритании, и тогда папа вынужден лгать, скажем, покрывая своего доктора, который проводит секретные испытания нового лекарства.


Я несколько воспрянула духом из-за того, что смогла найти хоть какое-то разумное решение загадки. Наверняка вне стен госпиталя, вдали от чужих ушей, папа раскроет мне секрет. Мне тоже есть в чем ему признаться – в постоянных головных болях. Надеюсь, я смогу наедине переговорить с доктором о симптомах, предшествовавших моему падению.


Появившаяся молоденькая медсестра принесла мне чистый халат и повела назад в палату. По дороге она в очередной раз удивила меня.


– Вы только не волнуйтесь – там пришел полицейский, чтобы поговорить с вами.


Я замерла на месте.


– Полицейский? Поговорить? О чем?


Она странно на меня посмотрела, будто удивленная моей реакцией.


– Ну, им же нужно узнать детали случившегося.


Я, раскрыв рот, уставилась на нее. Детали случившегося? Полиции здесь что – совсем делать нечего, если они собираются допрашивать меня о вторжении на кладбище поздно ночью? Это правда преступление? Я ведь ничего такого не делала, могилы не оскверняла. Не потащат же меня в суд из-за подобной ерунды? Чушь какая-то.


В страшном сне я не могла представить, насколько бредовей окажется действительность.


Полицейский сидел на стуле за дверью. Разговор, видимо, шел обо мне, судя по тому, как виновато смолк папа, стоило мне появиться на пороге. Краем глаза я уловила темную форму на поднявшейся фигуре.


– Рейчел, милая, полиции нужно расспросить тебя, однако беспокоиться не о чем, – посмотри-ка, кого они прислали, – торжествующе проговорил он с видом фокусника, вынимающего кролика из шляпы.


Только тут я повернулась лицом к полисмену, и комната закачалась у меня перед глазами. Оседая на пол в обмороке, сделавшем бы честь какой-нибудь викторианской леди, я успела вымолвить одно лишь слово:


– Джимми!


* * *


В больнице хорошо падать в обморок – там знают, что с тобой делать. Пару секунд спустя я уже пришла в себя, сидя на стуле, который раньше занимал отец, с головой между колен и холодным компрессом на шее, наложенном заботливой рукой медсестры. Я попыталась выпрямиться, но она меня удержала:


– Не торопитесь, подождите немного. – И добавила, видимо, обращаясь к отцу: – Наверное, немного перестояла под горячим душем, сейчас все будет в порядке.


Я очень в этом сомневалась. Отстранив удерживавшую меня руку, я села прямо.


Ни кричать, ни визжать, ни снова терять сознание я не стала, только зачарованно смотрела, не отрывая глаз, на лицо, которое не видела пять кошмарных лет. Приветливая улыбка на нем поблекла под моим немигающим взглядом, сменившись выражением глубокой озабоченности.


– Рейчел? – неуверенно произнес знакомый голос.


Я спросила единственное, что пришло мне в голову:


– Я попала в рай?


Медсестру вопрос развеселил.


– Не слышала, чтобы раньше нашу клинику так называли.


Я не обратила на нее ни малейшего внимания.


– Мы на том свете? Мы умерли?


Медсестра враз замолчала. Взгляд, брошенный отцом на Джимми, ясно говорил: «Видишь? Я говорил, что с ней творится что-то неладное».


Медсестра, оправившись, живо вспомнила о своей профессиональной роли.


– Давайте приляжем, Рейчел. Думаю, вам нужно вернуться в кровать.


Я тем не менее даже головы не повернула в ее сторону, обращаясь только к Джимми.


– Я что, умерла там, у церкви? Рядом с могилой?


Полагаю, только полицейская выучка позволила ему спокойно ответить на этот дикий вопрос.


– Нет, Рейчел, ты не умирала. О какой могиле ты говоришь, кстати?


Мой ответ вполне ожидаемо поколебал его профессиональную невозмутимость.


– О твоей, конечно, чьей же еще?


Не знаю, кто на этот раз нажал кнопку звонка. Не исключено, что я сама. Без лекарственного вмешательства мне сейчас было не обойтись.


Какой-то незнакомый молодой врач вбежал в палату. В быстром диалоге с медсестрой я расслышала «бред», «успокоительное», «анализы». Все это не имело значения. Я по-прежнему не отрывала глаз от Джимми.


Меня уложили, наскоро мазнули спиртом по локтевому сгибу и всадили иглу в вену. Эффект оказался куда мягче, чем вчера. Наверное, они не рискнули опять накачивать чем-то сильным пациентку с травмой головы. Все мышцы расслабились, я будто плыла на пуховой перине, хотя мысли оставались ясными и комната не кружилась перед глазами. Веки сами собой закрылись, однако я не спала, пребывая в каком-то приятном оцепенении.


– Она это серьезно? Она действительно считает меня мертвым?


Голос отца надломился.


– Не знаю, сынок, не знаю. Если уж она думает, что я умираю от рака…


Повисла долгая пауза.


– Видимо, она ударилась куда сильнее, чем все полагали. И вряд ли поможет тебе поймать ублюдка, который напал на нее.


– Я понимаю.


– Ступай. Сейчас начнутся новые анализы, исследования… Я позвоню, когда она… поправится.


– Нет, я останусь здесь.


* * *


Меня перевозили на коляске то в одно отделение, то в другое. МРТ, два дополнительных рентгеновских снимка, еще какие-то тесты, когда к моей голове прикрепляли электроды… Тут я уже пришла в себя, встревожилась и начала задавать вопросы, но в ответ слышала только ничего не значащие фразы мягким, успокаивающим тоном, чтобы не спровоцировать очередную вспышку с моей стороны. Когда меня доставили наконец обратно в палату, там никого не оказалось. Медсестра, помогавшая мне перебраться обратно на постель, сказала, что отец «с остальными» пошли в кафетерий выпить чаю. Что за «остальные», объяснить она не смогла.


Сидя в кровати и не спуская глаз с двери, я принялась гадать, каких еще гостей с того света мне предстоит увидеть.


Наконец гуськом вошли папа, Джимми, а за ними Мэтт, Кейти и Фил. Легкое удивление от вида этих троих еще не прошло, когда Мэтт вдруг оторвался от остальных, стремительно шагнул к моей кровати и, наклонившись, нежно поцеловал меня в губы. Я вздрогнула от прикосновения мягкого теплого рта и непроизвольно бросила взгляд на Кейти. Как ни странно, на ее лице не отразилось и следа ярости.


– Мэтт!.. – прошипела я, предупреждающе указывая глазами в сторону его девушки. Я вдруг вспомнила, как он сказал при расставании у гостиницы, что не намерен снова от меня отказываться. Нашел время и место!


Но по-настоящему я видела сейчас только одного человека, стоявшего в изножье моей кровати. Видимо, он был уже не на службе и успел переодеться, сменив форму на джинсы и темную рубашку. Самое потрясающее – никто в комнате совершенно не удивлялся его присутствию. «Слона-то я и не приметил», что называется. Как могут они так спокойно реагировать на нечто столь очевидно, потрясающе, смехотворно невозможное?!


И тут я поняла. Как я раньше не догадалась? Я ведь столько раз смотрела «Шестое чувство», что некоторые места помнила наизусть.


– Кроме меня, кто-нибудь еще видит в палате Джимми?


На лицах присутствующих отразилось глубокое сострадание, и последовал обмен понимающими взглядами.


– Конечно, дорогая, мы его видим, – ответил за всех папа.


– Нет, пап, кроме шуток. Отвечай как есть. Джимми сейчас стоит в ногах моей кровати, я смотрю прямо на него. Остальные видят его или нет?


В глазах отца отразилась мука, но раньше, чем он смог что-то ответить, «призрак» Джимми, выглядевший совсем как настоящий, присел на постель и мягко взял меня за руку. Продавившийся матрас и теплое прикосновение к ободранной коже у меня на кистях стремительно развенчивали мою теорию.


– Рейчел, просто послушай меня, хорошо?


Я открыла было рот, но Джимми приложил палец – совершенно вещественный и осязаемый – к моим губам.


– Не говори пока ничего.


Какие, однако, у призрака командирские замашки…


– Ты сильно ударилась головой… – Я и не думала возражать, но он продолжал тем же убеждающим тоном: – Ты приехала сюда на свадьбу Сары.


Наконец-то хоть с чем-то я могла согласиться.


– Да, я в курсе.


У всех вырвался вздох облегчения – по крайней мере один факт она признала.


– После прибытия с тобой что-то случилось, – скорее всего на тебя напали. И наверное, из-за травмы головы тебе кажутся всякие странные… вещи.


То же самое он мог говорить в пустоту.


– Тогда это просто сон, – объявила я, ухватившись за последнее разумное объяснение. Не обращая внимания на чей-то отчаянный стон, я добавила: – Очень правдоподобный и яркий. Все происходит в моем подсознании. В любой момент я проснусь и ничего этого не будет.


Повисло долгое молчание. Похоже, моя решимость лишила всех желания спорить. Наконец Мэтт, по-прежнему не говоря ни слова, подошел с другой стороны и легонько положил ладонь мне на шею. В глазах Джимми сверкнула какая-то искорка, и он, выпустив мою руку, поднялся с кровати. Очень занятный сон – как будто мы вновь вернулись в школьные времена. Неловкий момент прервал звонок, донесшийся от поста медсестры.


– Время посещений окончено, – с облегчением произнес папа. – Думаю, вам всем пора. Рейчел надо немного отдохнуть.


Я вообще-то и так уже успокоилась, придя к выводу, что все это на самом деле.


– Тони, почему бы вам тоже не пойти домой и выспаться? – неожиданно предложил Мэтт. – Вы уже с ног валитесь. А я побуду с Рейчел.


Папа заколебался. Мэтт-Из-Сна продолжал настаивать:


– Серьезно, вам нужно поспать хоть несколько часов.


Но папа не согласился:


– Не знаю, по-моему, не стоит. Не хочу ее бросать. Я ее отец, кому и приглядывать за ней, как не мне, – добавил он в оправдание.


– Я понимаю, но вы ничем ей не поможете, если свалитесь от усталости, – твердо ответил Мэтт. – Идите, Тони, я позабочусь о ней. Она, конечно, ваша дочь, но вы не единственный, кому есть до нее дело. Как-никак она еще и моя невеста.


Я чуть не подпрыгнула от изумления и невольно взглянула на Кейти, которая, взяв в руки пальто и сумочку, собралась уходить. Слова Мэтта не произвели на нее ни малейшего впечатления.


– В данный момент – невеста без кольца, – с непонятным выражением произнес Джимми.


Я машинально взглянула на свою левую руку, но тут же почувствовала себя дурой. Конечно, никакого кольца там нет и быть не может. Однако, присмотревшись, я заметила на безымянном пальце бледную полоску незагоревшей кожи. Что совсем странно, сустав слегка покраснел и припух. Среди прочих ссадин раньше я просто не обратила на это внимания, но было похоже, будто с него грубо что-то сорвали.


Я с некоторым изумлением подняла глаза и увидела, что Мэтт и Джимми, стоя по разные стороны моей кровати, буквально сверлят друг друга взглядами. Невидимые узы, связывавшие их, натянулись до предела и грозили вот-вот порваться.


– С кольцом или без кольца – она все равно моя невеста, дружище.


Да, сон становился интереснее с каждой минутой.



Глава 4  Декабрь, 2013 | Виновата любовь? | Глава 6







Loading...