home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


15


Когда в среду я вошла со стороны зрительного зала, Эрик рылся в бумагах, что-то разыскивая.

— О, Блисс, ты, как всегда рано. Отлично. Кажется, я забыл свои записи, так что придётся подняться за ними в кабинет. Присаживайся с Гарриком и отдохни минутку.

Несмотря на то, что уже получила роль, я все равно сильно волновалась из-за повторного прослушивания. Что, если все ожидали от меня идеальной игры? Что, если моё прослушивание оказалось счастливой случайностью? Я смотрела, как Эрик выходил через дверь за кулисами, и задавалась вопросом... Что, если он передумает?

Я села на ряд ниже Гаррика, жалея, что не провела это время с актёрами в фойе, которые ждут и готовятся к своим повторным прослушиваниям. Когда он наклонился ко мне, я произнесла:

— Привет... друг.

Я бросила свои попытки не казаться нелепой, и вместо этого просто приняла это как должное.

Он рассмеялся, что я посчитала хорошим знаком. Определённо, могло быть и хуже.

— Не очень правдоподобно, но «пятёрка» тебе за попытку, — сказал он.

— У меня хороший учитель.

— Просто для него твоё беспокойство — слабое место.

Он наклонялся вперёд, и хотя нас разделял целый метр, клянусь, я ощутила его слова, будто он прошептал мне их на ухо.

— Прости, — в тот же момент сказал он. — Иногда я забываю.

— Я тоже, — произнесла я.

Но это была ложь. По сути, я никогда не забывала, хотя и хотела. Я мечтала забыть о расстоянии, разделяющем нас, и просто позволить себе находиться здесь, всего лишь в метре от него, но я не могла. Он прочистил горло, и на этот раз мне не пришлось представлять себе его близость, так как он находился в нескольких дюймах от моего уха.

— Я хочу кое о чем спросить тебя.

— Хорошо, — последовал мой хриплый ответ.

— Кейд.

В замешательстве я повернулась к нему и тут же отклонилась назад, потому что наши лица оказались слишком близко друг к другу.

— Это не вопрос.

— Ты все ещё с ним?

— С ним?

— Я просто... Я не могу объяснить. Вы все ещё вместе сидите на уроке, но теперь все как-то по-другому. Поэтому я и подумал, что, возможно, вы расстались.

Он думал, что я встречаюсь с Кейдом? Блин, я что, настолько слепа? Очевидно, что весь мир уже заметил, что у моего лучшего друга есть чувства ко мне. Не выйдет из меня Нэнси Дрю, по сценарию я больше похожа на Шегги и СкубиДу.

— Нам не из-за чего было расставаться, — сказала я ему.

— Что?

— Да! Мы с Кейдом не вместе. И никогда не были. — Его глаза расширились, и он таким образом наклонил голову, что стало ясно — он мне не верит. — Ты все это время думал об этом? Что я изменила ему с тобой?

О, Боже.Парень, в которого я влюбилась или почти влюбилась, считал меня шлюхой. Может ли все быть ещё дерьмовей?

Он покачивал головой взад и вперёд, но я не была уверена, значило ли это «нет» или он просто пытается во всем этом разобраться.

— Не знаю, что я думал. Вы всегда вместе, и он дотрагивается до тебя, он всегда дотрагивается до тебя. Поверь мне, я заметил. Я просто предположил, что в этом и есть причина, почему... почему ты сбежала той ночью.

— Я убежала не из-за Кейда! Мне нужно было забрать кошку...

— Блисс, я не идиот.

Боже, вот и все. Почему-то я посчитала, что эта ужасная отговорка сработала. То есть, очевидно, что она не совсем отпугнула его, как я думала изначально. Он всегда знал, что это был лишь предлог, но неправильно истолковал причину. И я не могла назвать ему настоящую причину, не сейчас, не здесь в театре, где мы должны быть профессионалами (хотя я почти уверена, что с этим профессионалом все кончено).

— У меня есть кошка! Правда! — Черт... и почему я даже не могу вспомнить пол своего питомца? — Хм-м... она серая и очаровательная, и её зовут... Гамлет, — я ляпнула первое, что пришло мне в голову.

Я гениальна. Я даже не смогла придумать кошке женское имя. Будто у меня в голове разумное и абсурдное разделял мост, который я каким-то образом умудрилась сжечь.

— У тебя кошка по имени Гамлет?

— Да. — Убейте меня кто-нибудь. — Именно так.

Ну вот. Теперь я должна завести кошку.

— Ладно. Так если ты не встречаешься с Кейдом, то что между вами происходит?

Я чувствовала, как жар заливает мою шею.

— Ничего.

— Ты ужасная лгунья.

Да, я была ужасной лгуньей. Мои уши, вероятно, выглядели так, будто я провела час в солярии.

— Я сказала, ничего нет. Просто кое-что произошло в пятницу вечером, когда я была... как вы, британцы, это называете? В стельку?

Он резко отстранился от меня, но его руки продолжали сжимать спинку моего сиденья.

— Ты переспала с ним?

— Что? Нет!

Он не наклонился обратно ко мне, но его хватка на сиденье ослабла. Костяшки его пальцев коснулись моей руки.

— Хорошо.

— Гаррик...

Он приблизился к тому, чего мы не должны были затрагивать.

Он нахально усмехнулся

— Что? Из-за того, что сейчас ты не моя, я не собираюсь нормально относиться к тому, что ты — его.

Мой мозг буквально споткнулся о слово «сейчас», но я решила пропустить его мимо ушей.

— Притворюсь, что не слышала, как ты только что приравнял меня к собственности.

— А мы не можем обладать друг другом?

Если бы мозг мог получать оргазм, то уверена, что он был бы похож на это. Я не должна была чувствовать такого, но в его словах звучал собственнический инстинкт, который отражался в его темных глазах. От этого у меня по спине бегали мурашки, пока пальцы не онемели от пустоты. Я не могла ответить на его вопрос, поэтому задала свой:

— Что с тобой такое? Я думала, ты пообещал, что мы больше не будем касаться этого.

Он провёл руками по волосам, приводя свои кудри в очаровательный беспорядок, отчего мой желудок сделал двойное сальто.

— Не знаю. Я просто... Я начал сходить с ума, думая о вас двоих вместе.

— Мы целовались. И больше ничего.

Он вздрогнул, будто я сообщила ему, что мы с Кейдом поженились и у нас полный дом детишек. Я не могла смотреть на него. Иначе у меня возникало желание совершать безумные поступки. Я повторила:

— Это был просто поцелуй. Он ничего не значил.

— Я не хочу, чтобы кто-то ещё целовал тебя.

— Гаррик...

Я уже начала ненавидеть предостерегающий тон, сквозивший в моем в голосе. Если он продолжит в том же духе, я больше не смогу сдерживаться. Я просто наброшусь на него, и, скорее всего, в этот момент войдёт Эрик.

— Я знаю, что это не честно. Я действительно конченый идиот. Я продолжал твердить себе оставить тебя в покое, но,правда в том, что... я не уверен, что могу. А теперь, когда я знаю, что ты не встречаешься с Кейдом...

— Что ты такое говоришь?

Скрипнула дверь за кулисами, и тут я осознала, насколько близко мы сидели. Моё сердце гудело, как порванная гитарная струна. Я успела отодвинуться на пару мест за секунду до того, как вошёл Эрик. Он торжественно продемонстрировал нам свой блокнот.

— Есть! Ещё я принёс тебе настоящий сценарий, Блисс, поэтому тебе больше не придётся использовать копии.

Я пыталась успокоить своё бешено колотящееся сердце, когда Эрик передал мне пьесу.

Не смотри на Гаррика. Не смотри на него.

Но это не имело значения... Я слишком много думала о нем. Даже если я спущусь на несколько рядов ниже, уверена, я замечу каждое его движение, каждый вдох, каждый взгляд.

Маленькая книжечка удобно лежала у меня в ладонях, все ещё тёплая от рук Эрика, и я боролась с желанием начать что-то говорить, лишь бы в ту же секунду отвлечься от Гаррика. В комнату вошла помощница режиссёра Алисса, которая была на год младше меня, и объявила, что мы можем начать, как только Эрик будет готов.

Он кивнул и повернулся ко мне.

— Блисс, мы начнём с Ипполитов. Я хочу ещё раз прогнать их монологи, а потом вступишь ты. Просто придерживайся того, что ты делала в прошлый раз в своём выступлении. Играй по-настоящему: ты хочешь его, но тебе стыдно, твой страх — это твоё же препятствие.

Я кинула взгляд на Гаррика. Что ж, должно быть просто.

Вернулась Алисса, со спокойно идущим позади неё Джереми. Она села за рабочий стол, а Джереми встал посередине сцены: плечи — назад, подбородок — вверх.

Он хорошо смотрелся. Я улыбнулась, почувствовав гордость за него. Наш маленький второкурсник.

— Привет, Джереми. Я бы хотел ещё раз прослушать твой монолог, чтобы просто начать. Потом посмотрим, как ты сработаешься с Блисс.

Джереми прочистил горло и на секунду замер.

Мне нравился именно этот момент, перед самим действом. Он как вершина надежды и предчувствия. Как прыжок со скалы, зная что-то, что произойдёт потом, — ужасающее и прекрасное, это сам смысл жизни. Именно этот момент... он был непередаваем.


Был сломлен, подчинен всеобщей был судьбе.

В смятенье изменил я самому себе.


В самом начале в выступлении Джереми слышалось отчаяние, но звучало оно молодо. Да и он сам выглядел молодо. Когда он заговорил, его слова и эмоции вырвались наружу. Как только он начал признаваться в любви Арисии, его было уже не остановить.


Час пробил — и мой дух, свободный и суровый,

Смирился и надел любовные оковы.

О, сколько в прошлом мук и сколько впереди!

Полгода как живу я со стрелой в груди,

Напрасно от неё избавиться мечтая.


До сих пор я не понимала, что и Ипполит, и Федра любили друг друга, но стыдились этого: Федра — из-за того, кого она любила, а Ипполит — просто из-за самого чувства. В исполнении Джереми я смогла увидеть этот стыд, то, как он разъедает его, и мне стало интересно, выглядела ли я так же во время своего выступления... выгляжу ли я так же каждый раз, когда думаю о Гаррике.


Ты здесь — бегу я прочь; коль нет — ищу тебя я.


Взгляд Гаррика был прикован к Джереми, но время от времени он поглядывал на свои записи, которые делал в блокноте у него на коленях.

Последняя строчка эхом отдавалась в моей голове, как музыка, мелодия, которую один раз услышал и от которой больше не можешь отделаться.

Когда он был рядом, я бежала от него. Но, несмотря на расстояние между нами, я все равно возвращалась к нему. Все это возвращало меня к нему.

Эрик встал со своего места и произнёс:

— Хорошо. Хорошо. Теперь давай посмотрим на тебя с Блисс.

Я оторвала взгляд от Гаррика и, взяв сценарий, на ватных ногах направилась к сцене.

Как бы я не любила Джереми, но уже через несколько минут мне стало ясно, что он не Ипполит. Во-первых, он не был высоким, красивым молодым человеком, который мог завладеть сердцем Федры и вывернуть её душу наизнанку. Джереми был слишком молод. Он обладал страстью, но порой этого не достаточно.

Мы просмотрели выступления ещё двух ребят, которые тоже не особо подходили на эту роль из-за недостатка уверенности. Эти прослушивания прошли быстро.

Теперь настала очередь Кейда.

Я всегда считала, что самое большое преимущество Кейда — его голос. На сцене он походил на низкий рокот, независимо от силы звука. А вместе с игрой, которая была полна подлинности и лиризма, его голос звучал идеально. На лице Эрика всегда было трудно что-либо прочесть, но тому определённо больше понравилась игра Кейда, чем предыдущих выступавших.

Но когда в игру вступила я, все пошло не так. Мы проигрывали сцену, где Федра впервые раскрывает свои чувства к Ипполиту. Они говорили о смерти Тесея, мужа Федры и отца Ипполита.

Ипполиту никогда не нравилась его мачеха. Он не знал, что она специально так плохо к нему относилась, чтобы было проще сохранять дистанцию между ними, ведь она полюбила его ещё до смерти Тесея.

Мы спокойно прошли часть разговора о смерти Тесея, но буквально на середине моего монолога, когда я начала раскрывать свои чувства, на сцену вышел Эрик.

— Стоп. Остановитесь. Кейд, что ты делаешь?

Кейд выглядел ошеломлённым, будто ему сейчас станет плохо.

— Прошу прощения?

— Ты презираешь её. Когда до тебя доходит откровение её чувств, ты должен быть шокирован, раздражён, даже зол.

— Конечно, сэр.

— Так почему ты выглядишь, как глупый влюблённый щенок, готовый ответить на её чувства?

Как будто мне было недостаточно чувства вины, которое я ощутила за это выступление. Теперь оно возросло ещё больше. Это была моя ошибка. Проблема не в пьесе, а во мне. Кейд так долго скрывал свои чувства, но я заметила, что с того момента, как я поцеловала его на вечеринке, ему все сложнее это делать. Он носил свою надежду на что-то, как зимнее пальто, покрывающее все остальное.

Я не смотрела на Кейда, пока Эрик отчитывал его, потому что не была уверена в том, что смогу не показать жалости на своём лице, а ему это очень не понравится. Поэтому я смотрела на Гаррика. Его лицо перекосилось. И хотя нас разделяло каких-то пятнадцать шагов, мне казалось, что я смотрю на него издалека. Его взгляд на секунду задержался на мне, а потом он перевёл его на Кейда и нахмурился ещё сильнее. Спустя несколько секунд он снова пристально посмотрел мне в глаза. Было что-то другое в этом взгляде, что-то изменилось, от чего моё сердце стало биться чаще, а на коже волоски встали дыбом.

Мы закончили сцену без инцидентов. Это выступление получилось не самым сильным из того, что он мог показать, но, на мой взгляд, пока оно было лучшим среди всех. Хотя, думаю, я была предвзятой. Мне должно быть приятно, что моему другу проблематично сыграть отвращение ко мне. Но в глубине души засела эта мысль, и она пускала свои корни все дальше и глубже, несмотря на все мои попытки выбросить её из головы.

Если бы он знал настоящую причину, почему я сказала «может быть»... почему мы не можем быть вместе, он бы точно смог презирать меня.

Во время сцен с остальными претендентами я не могла сосредоточиться. Настолько, что Эрик решил — самое время дать мне передохнуть. Желая глотнуть свежего воздуха, я выскользнула через запасной выход (которым никогда не пользовались) и прежде, чем услышала, как дверь скрипнула ещё раз, уже знала, что Гаррик пошёл за мной.

— Ты хорошо играешь, — сказал он.

Я быстро выдохнула. Это могло сойти за смех, если бы у меня было больше сил.

— Ага, и именно поэтому ты здесь, чтобы мне стало лучше.

— Причина, почему я здесь, весьма эгоистична.

Я всегда думала, что смогу привыкнуть к тому, как он говорит такие вещи, к его прямоте. Но, похоже, никогда не привыкну.

— Ты был прав. Ты ведёшь себя как конченый идиот.

Но в моих словах все равно ощущалось лёгкое тепло, когда он усмехнулся. Он обошёл меня, глядя куда-то вдаль.

— Я продолжаю думать, что эта пьеса — знак. В ней так много про нас.

— И кто из нас похотливая мамочка в этой ситуации? Я или ты?

Его взгляд вернулся ко мне, опускаясь и изучая каждый изгиб моего тела.

— О, это определённо я, — ответил он. — Федра всегда говорит, что она эгоистка. Что она ненавидит себя за это, но ничего не может поделать. Она не может отказать себе в своих желаниях, даже если они принесут ему и ей только неприятности.

— Так ты чему-то научился у нашего литературного аналога?

— Не совсем. Я почему-то думаю, что она каждый раз поступала бы именно так, даже если бы у неё был шанс... шанс, что можно все исправить. Даже если в 99 случаях из 100 эта история заканчивалась бы плохо, то она стоила бы того, если бы хоть один раз у неё был счастливый конец.

— Послушай, Гаррик, ты очень здорово проводишь параллели, особенно со своим акцентом, но я немного устала от метафор и сравнений с историями об обречённой любви. Просто скажи то, что хочешь сказать. Я всю ночь разбирала загадочный древний текст. И не хочу расшифровывать ещё и твои слова.

— Я хочу сказать, что был не прав. — Он подошёл ближе, и моя усталость испарилась, сменившись прошедшим через все тело электрическим током. — Что ты мне нравишься. И мне наплевать, что я твой учитель.

А потом он поцеловал меня.

Я оттолкнула его прежде, чем моё сердце и сознание покинули меня. Наслаждение от поцелуя возникло уже после того, как он прервался, поэтому сейчас оно напоминало отголосок. И хотя именно я оттолкнула его, мне все равно хотелось продолжения.

— Гаррик, это безумие.

— Я люблю безумства.

Вопрос был в том... люблю ли я их? Это была самая сумасшедшая вещь в моей жизни. Она пугала меня и волновала одновременно. Я отстранилась, мне нужно было расстояние, чтобы все обдумать. Существовало так много шансов, что все закончится плохо. Но в тоже время, впервые моя жизнь мне показалась интереснее жизни героев на страницах. И, Боже мой, как бы мне хотелось узнать конец.

И разве Эрик не говорил, что мне лучше принимать смелые решения? Он говорил так об игре, но разве нельзя применить то же правило и в жизни?

Гаррик провёл ладонью по моему лбу, а потом запустил её в мои волосы.

— Просто подумай об этом.

Ох, я подумаю об этом, не сомневайся.Скорее всего, лишь об этом я и смогу думать.

Он быстро, почти незаметно коснулся губами моего лба и ушёл, оставив меня наедине с путаницей в мыслях и беспорядком в сердце.


предыдущая глава | Сделай это | cледующая глава







Loading...