home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 25

– Заходи, Мартин. – Директор ЦРУ махнул рукой Кариму аль-Джамилю, остановившемуся на пороге его святая святых, личного кабинета. – Рад, что Анна тебя перехватила.

Карим прошел через просторный кабинет к креслу напротив необъятного письменного стола Старика. Этот путь напомнил ему испытание, которому, согласно бедуинским традициям, подвергают предателя: его заставляют пройти между двумя рядами воинов, забрасывающих его камнями. Если ему удается самостоятельно добраться до конца, его ждет легкая, милосердная смерть. В противном же случае его бросают в пустыне на корм стервятникам.

В кабинет проникали звуки. Во всей штаб-квартире царила атмосфера торжества и скорби – это явилось следствием сообщения о том, что на юге Йемена был уничтожен ядерный центр «Дуджи», при этом не обошлось без жертв. Директор ЦРУ поддерживал связь с коммандером Дорфом. В живых остались только те бойцы «Скорпиона» и морские пехотинцы, кто находился на борту четвертого вертолета. Погибших было много: три сбитых «Чинука» с десантом морских пехотинцев и спецназа ЦРУ. Как оказалось, центр прикрывали с воздуха два «МиГа» советского производства, вооруженные ракетами «Сайдуиндер». После уничтожения цели вертолет Дорфа расправился с обоими.

Карим сел. Когда ему приходилось сидеть в кресле, нервы его были всегда натянуты до предела.

– Сэр, я понимаю, что нам пришлось дорого заплатить, и все же в свете успеха операции против «Дуджи» у вас чересчур мрачное настроение.

– Мартин, я уже оплакал погибших, – проворчал Старик, словно превозмогая боль. – И дело вовсе не в том, что я не испытываю облегчения – а также злорадства после того, как меня хорошенько поджарили в бункере Белого дома. – Его густые брови сошлись вместе. – Но, между нами, тут что-то не так.

Карим ощутил, что у него по спине пробежала неприятная дрожь. Он непроизвольно передвинулся на край кресла.

– Я вас не понимаю, сэр. Дорф подтвердил, что центр получил четыре прямых попадания, все с разных углов. Нет никаких сомнений, что он был полностью уничтожен, как и два неприятельских истребителя, прикрывавших его.

– Верно, – кивнул директор. – И все же…

Мысли Карима лихорадочно носились, исследуя возможности. Старик славится своим чутьем. Ему удалось удержаться так долго на этом месте исключительно благодаря тонкому чутью политика. Карим понял, что было бы неразумно пытаться просто успокоить директора.

– Не могли бы вы выразиться более определенно?..

Старик покачал головой:

– Мне самому хотелось бы этого.

– Сэр, наши разведданные оказались абсолютно достоверными.

Откинувшись назад, директор почесал подбородок.

– Меня гложет вот что. Почему «МиГи» пустили свои ракеты уже после того, как центр был уничтожен?

– Вероятно, они слишком поздно обнаружили цели. – Карим ступил на зыбкую почву, и он это прекрасно понимал. – Вы же сами слышали, что говорил Дорф: там был радиолокационный туман.

– Туман лежал на земле. А «МиГи» зашли сверху, РТ не должен был им мешать. Почему они сознательно дожидались уничтожения центра?

Карим постарался не обращать внимания на звон в ушах.

– Сэр, но это же совершенно бессмысленно.

– Все сразу же встает на свои места, если центр был муляжом, – сказал Старик.

Карим не мог допустить, чтобы у Старика или у кого бы то ни было в ЦРУ возникали подобные подозрения.

– Возможно, вы правы, сэр. Я об этом не думал. – Он встал. – Я немедленно займусь этим вопросом.

Проницательные глаза Старика сверлили его из-под косматых бровей.

– Сядь, Мартин.

В кабинете повисла тишина. Даже звуки торжества затихли; личный состав ЦРУ вернулся к своей напряженной работе.

– А что, если «Дуджа» хотела убедить нас в том, что мы уничтожили ее ядерный центр?

Разумеется, именно это и произошло на самом деле. Карим изо всех сил старался унять сердцебиение.

– Знаю, я сам сказал министру обороны Хэллидею о том, что Тим Хитнер был предателем, – упрямо продолжал Старик. – Однако из этого не следует, что я в это верю. Если моя догадка относительно подброшенной нам дезинформации окажется верной, вот другая версия: или Хитнера подставил настоящий предатель, или он был не единственным гнилым сучком на нашем дереве.

– Тут сплошные вопросы, сэр.

– Так устрани же их, Мартин. Пусть это станет твоей приоритетной задачей. Используй все имеющиеся средства.

Положив руки на стол, Старик встал. Его лицо было бледно-серым.

– Проклятие, Мартин, если террористы направили нас по ложному пути, это означает, что мы их не остановили. Наоборот, они близки к тому, чтобы нанести удар.


Мута ибн Азиз прибыл в Стамбул около полудня и сразу же направился к Незыму Хатуну. Хатуну принадлежала «Мираж-хаммам», турецкая баня, расположенная в районе Султанахмет. Она находилась в старом большом здании в переулке всего в пяти кварталах от Святой Софии, огромного храма, воздвигнутого императором Юстинианом в 532 году нашей эры. Поэтому баня никогда не испытывала недостатка в посетителях, а цены в ней были выше, чем в других районах города, не пользующихся вниманием туристов. Баня здесь была уже много лет – если точнее, она появилась задолго до рождения Незыма Хатуна.

Хатун гордился тем, что подкупил нужных людей и «Мираж-хаммам» была упомянута во всех путеводителях по Стамбулу. Баня приносила неплохой доход, особенно по турецким меркам. Однако мультимиллионером Хатуна сделала работа на Фади.

Хатун, человек ненасытного аппетита, обладал огромным круглым животом и свирепым лицом стервятника. Заглянувшему в его черные глаза становилось понятно, что душа его отравлена ядом, – и Фади этот яд разглядел и всячески лелеял и любовно подпитывал. У Хатуна было множество жен, но они все или умерли, или были сосланы в деревню. Его двенадцать детей, которых он любил и которым доверял, напротив, жили в Стамбуле. Именно они с удовольствием занимались всем, что было связано с баней. Хатун, чье сердце напоминало стиснутый кулак, был этому только рад. Как и Фади.

– Мерхаба, хабиби! – приветствовал Муту ибн Азиза Хатун, когда тот переступил порог его заведения. Расцеловав гостя в обе щеки, он провел его через украшенные мозаикой залы бани в личные покои. Там, посреди маленького внутреннего дворика, росла финиковая пальма, излюбленное детище Хатуна. Он лично привез ее из караван-сарая в Сахаре, хотя тогда пальма была еще крошечным ростком размером чуть больше пальца. Этому дереву Хатун уделял больше внимания, чем какой-либо из своих жен.

Они уселись в тени на прохладных каменных скамьях. Две дочери Хатуна принесли им сладкий чай и маленькие булочки. Затем одна из них подала кальян, и Хатун с Мутой ибн Азизом по очереди насладились дымом крепкого табака, пропущенным через ароматизированную воду.

Этот неспешный, отнимающий много времени ритуал на Востоке являлся неотъемлемой частью жизни. Знакомые демонстрируют друг другу взаимную вежливость и уважение, как и подобает культурным людям, и их отношения перерастают в крепкую дружбу. Еще и сегодня оставались такие люди, как Незым Хатун, которые соблюдали старые порядки, полные решимости поддерживать тусклый свет лампы традиций среди неонового сияния электронного века.

Наконец Хатун отодвинул кальян.

– Ты прибыл издалека, друг мой.

– Иногда, как тебе хорошо известно, древнейшие формы общения являются самыми надежными.

– Я это прекрасно понимаю, – кивнул Хатун. – Сам я каждый день пользуюсь сотовым телефоном, но говорю по нему только в самых общих выражениях.

– У нас нет никаких вестей от Евгения Федоровича.

Хатун сдвинул брови.

– Борну удалось уйти из Одессы живым?

– Мы этого не знаем. Но молчание Евгения очень тревожно. Легко понять, что Фади беспокоится.

Хатун развел руками. Они оказались на удивление маленькими, с изящными девичьими пальчиками.

– Как и я. Пожалуйста, не сомневайся, что я лично займусь Евгением Федоровичем.

Мута ибн Азиз кивнул.

– А до тех пор мы должны предполагать, что он нас выдал.

Незым Хатун задумался.

– Этот Борн – говорят, что он подобен хамелеону. Если он по-прежнему жив, если он найдет дорогу сюда, как я его узнаю?

– Фади пырнул его ножом к левый бок. Рана серьезная. И все тело у него покрыто синяками. Если Борн сюда придет, это произойдет в самое ближайшее время, возможно, даже сегодня.

От Незыма Хатуна не укрылось, что посланец нервничает. «Значит, замысел Фади осуществится совсем скоро», – рассудил он.

Встав, они прошли в личные покои, молчаливые, пышные, как и садик.

– Я останусь здесь до вечера и на всю ночь. Если Борн не пожалует сюда до завтрашнего утра, он вообще не появится. Ну а если все же придет, то будет уже слишком поздно.

Хатун кивнул. Значит, он не ошибся. Фади нанесет удар по Соединенным Штатам в ближайшие дни.

Мута ибн Азиз указал рукой:

– Вон там, в самом дальнем углу садика, стоит ширма. Я буду ждать за ней. Если Борн сюда придет, он обязательно захочет с тобой увидеться. Прими его, но во время беседы я пришлю за тобой одного из твоих сыновей, и мы с тобой переговорим кое о чем.

– Так, чтобы Борн смог подслушать. Я все понял.

Мута ибн Азиз шагнул к нему ближе, и его голос превратился в шелест бумаги.

– Я хочу, чтобы Борн понял, кто я такой. Я хочу, чтобы он узнал, что я возвращаюсь к Фади.

Незым Хатун кивнул:

– Он последует за тобой.

– Совершенно верно.


Джон Мюэллер сразу же понял, на чем прокололся Овертон, человек Лернера. Наблюдая за Анной Хельд, он без труда обнаружил ее «хвост». Между наблюдением и слежкой есть существенная разница: Мюэллера интересовало в первую очередь не то, чтобы таскаться повсюду за Хельд, а то, чтобы выявить тех, кто прикрывал ее от наружного наблюдения. И в этом он преуспел. Вначале Мюэллер предпочел вместо бинокля воспользоваться собственными глазами, чтобы увидеть ближайшее окружение Хельд под максимально возможным углом. Бинокль же позволял выхватить лишь маленький сектор. Однако и он пригодился, после того как Мюэллер установил человека, присматривавшего за Хельд.

На самом деле таковых оказалось трое; они дежурили круглосуточно, разбившись на три восьмичасовые смены. Мюэллера нисколько не удивило, что охрана Хельд настороже все двадцать четыре часа в сутки. Несомненно, своей неуклюжей слежкой Овертон напугал противников, вселив в них тревогу. Все это Мюэллер предвидел, и у него был готов план.

На протяжении двадцати четырех часов он наблюдал за телохранителями Хельд, отмечая их привычки, причуды, пристрастия, методы работы, чуть отличавшиеся друг от друга. Так, тот, что дежурил в ночную смену, вынужден был постоянно накачивать себя кофе, чтобы не заснуть, в то время как тот, что сменял его утром, постоянно болтал по сотовому телефону. Третий, дежуривший вечером, курил как одержимый. Мюэллер остановил свой выбор именно на нем, потому что постоянная нервозность делала его особенно уязвимым.

Понимая, что у него будет только один шанс, он решил максимально его использовать – а в том, что такой шанс рано или поздно представится, сомнений не было. Несколько часов назад Мюэллер угнал со стоянки электротехнической компании «Потомак» на Пенсильвания-авеню грузовик аварийной службы. И вот сейчас он сидел за рулем этого грузовика, наблюдая за тем, как Анна Хельд, выйдя из здания штаб-квартиры ЦРУ, садится в такси.

Такси тронулось с места, вливаясь в поток транспорта, но Мюэллер ждал, спокойный, как смерть. И действительно, вскоре он услышал, как оживает, кашляя, двигатель. От противоположной стороны улицы отъехал белый «Форд»-седан; вечерний дежурный последовал за такси, пропустив вперед две машины. Только после этого Мюэллер втиснулся в плотный поток.

Через десять минут Хельд вышла из такси и пошла дальше пешком. Мюэллер догадался, что она направляется на встречу с кем-то. Улицы были запружены, поэтому телохранитель не мог следовать за ней на машине. Мюэллер сообразил это раньше телохранителя, поэтому свернул на Семнадцатую улицу и поставил грузовик под знаком, запрещающим стоянку, понимая, что грузовик аварийной службы никто не тронет.

Выскочив из кабины, он быстро подошел к тому месту, где притормозил у тротуара телохранитель. Спустившись на проезжую часть, Мюэллер обогнул машину и постучал в стекло водительской двери. Как только телохранитель опустил стекло, Мюэллер сказал: «Здорово, приятель», после чего усыпил его точным тычком кулака под левое ухо.

Болезненный удар в нервное сплетение надолго вывел телохранителя из строя. Мюэллер усадил потерявшего сознание мужчину за руль и шагнул на тротуар, не выпуская Хельд из виду.


Анна Хельд и Карим прогуливались по художественной галерее Коркорана на Семнадцатой улице. Впечатляющее собрание произведений искусств было размещено в белом мраморном здании георгианского стиля, которое знаменитый архитектор Фрэнк Ллойд Райт как-то назвал самым удачно спроектированным зданием в Вашингтоне. Карим остановился перед большим полотном художника из Сан-Франциско Роберта Бехтеля, работавшего в непонятном для него стиле фотореализма.

– Директор ЦРУ подозревает, что цель, по которой был нанесен удар, в действительности являлась муляжом, – сказал Карим. – Следовательно, он подозревает, что переговоры «Дуджи», перехваченные и дешифрованные «Тифоном», – это дезинформация.

Анна была потрясена.

– Чем порождены эти подозрения?

– Пилоты «МиГов» совершили роковую ошибку. Они выждали, пока американские «Чинуки» сровняют комплекс с землей, и лишь потом пустили ракеты. У них был приказ позволить американцам нанести удар, чтобы те поверили в успешное завершение операции, но они появились на месте слишком поздно. Все были уверены, что туман скроет комплекс от «Чинуков», однако американцы додумались разогнать его несущими винтами вертолетов. И вот теперь Старик хочет, чтобы я нашел канал утечки.

– Я полагала, тебе удалось повесить всех собак на Хитнера.

– Получается, я обманул всех, но только не Старика.

– Что будем делать? – спросила Анна.

– Сдвинем график вперед.

Анна украдкой огляделась по сторонам, заметно нервничая.

– Не беспокойся, – сказал Карим. – После того как мы зажарили Овертона, я приставил к тебе телохранителей. – Взглянув на часы, он направился к выходу. – Пошли. Сорайя Мор прилетает через три часа.


Джон Мюэллер сидел за рулем грузовика аварийной службы электротехнической компании «Потомак», стоявшего в квартале от галереи Коркорана. Теперь он уже не сомневался, что Анна Хельд здесь с кем-то встречается. Однако это обеспокоило бы Лернера, но только не его. После того как он разберется с Хельд, будет уже не важно, с кем она встречалась.

Увидев, как Хельд появилась из главного входа, Мюэллер тронулся. Впереди на пересечении Семнадцатой улицы с Пенсильвания-авеню был светофор. Когда Хельд спускалась по лестнице, он еще горел зеленым, но, когда Мюэллер подъехал к перекрестку, уже загорелся желтый. Впереди была еще одна машина. Заскрежетав коробкой передач и взревев двигателем, грузовик рванул вперед, обогнул машину, чуть зацепив ее, и проскочил перекресток на красный свет под аккомпанемент ругательств, недовольных криков и гудков.

Вдавив педаль акселератора в пол, Мюэллер направил грузовик прямо на Анну Хельд.

Звук пули крупного калибра, пробившей боковое стекло кабины грузовика, показался ему отдаленным колокольным звоном. У него не было времени сообразить, что на самом деле это что-то другое, потому что пуля вошла в висок и вышла с противоположной стороны, снеся при этом полчерепа.

За мгновение до того, как грузовик аварийной службы потерял управление, Карим схватил Анну за руку и рывком вернул ее на тротуар. Когда грузовик врезался в стоящие впереди машины, он быстрым шагом направился прочь от места столкновения, увлекая Анну за собой.

– Что случилось? – спросила та.

– Человек, сидевший за рулем грузовика, захотел сделать тебя жертвой случайного наезда.

– Что?

Кариму пришлось стиснуть ей руку, чтобы она не обернулась назад.

– Иди вперед, – сказал он. – Нам нужно уйти подальше от этого места.

В трех кварталах от Пенсильвания-авеню у обочины стоял черный «Линкольн Авиатор» с дипломатическими номерами. Двигатель тихо ворчал на холостых оборотах. Одним движением Карим открыл заднюю дверь и подтолкнул Анну внутрь. Сев в машину следом за ней, он закрыл дверь, и «Авиатор» тронулся с места.

– С тобой все в порядке? – спросил Карим.

Анна кивнула.

– Просто немного испугалась. Что произошло?

– Я устроил так, чтобы за тобой незаметно присматривали.

Спереди сидели водитель и еще один араб, похожие на сотрудников дипломатической миссии. Насколько понимала Анна, они действительно сотрудники дипломатической миссии одной из арабских стран. Какой именно, она не знала и не хотела знать. Как не хотела знать, куда они сейчас едут. В ее ремесле ненужная информация и неуместное любопытство могли стоить жизни.

– Я ознакомился с досье на Лернера, поэтому как только Старик открыл, что направил его в Одессу, я рассудил, что к тебе приставят кого-нибудь рангом повыше. И я оказался прав. Это был некий Джон Мюэллер, сотрудник Управления внутренней безопасности. Мюэллер и Лернер вместе шатались по борделям. Но самое любопытное здесь то, что Мюэллер был на побегушках у министра обороны Хэллидея.

– Из чего следует, что с большой вероятностью Лернер также работает на министра.

Кивнув, Карим подался вперед и попросил водителя сбавить скорость. Неподалеку завыли сирены полицейских, санитарных и пожарных машин.

– Похоже, Хэллидей решительно настроен на то, чтобы повысить роль Пентагона. Взять под свой контроль ЦРУ, перекроить его в соответствии с собственными нуждами. А мы можем воспользоваться хаосом, вызванным противостоянием различных ведомств.

К этому времени «Авиатор» выехал в северный пригород столицы. Обогнув северо-восточную оконечность парка Рок-Крик, машина наконец подъехала сзади к большому похоронному агентству, принадлежащему семейству выходцев из Пакистана.

Этому семейству принадлежало все здание благодаря деньгам, полученным от компании «Интегрейтед вертикал текнолоджиз», переправленным через одну из подставных фирм на Багамах и Каймановых островах, которые основал Карим, сменив на посту директора ИВТ своего отца. В результате здание изнутри было полностью выпотрошено и перестроено заново, в соответствиями с требованиями Карима.

Одно из этих требований заключалось в том, что здание приобрело свой собственный грузовой терминал. Больше того, для всех тех, кто имел дело с похоронным агентством, это действительно был грузовой терминал. Когда «Авиатор» подъехал к нему, вся средняя часть бетонной «стены» скользнула в нишу в полу, открывая ведущий вниз пандус. Машина спустилась в просторный подвал и остановилась. Все вышли из нее.

Вдоль стен громоздились бочки и ящики, перевезенные сюда из автомастерской «Эм-энд-Эн кузовные работы». Чуть дальше стоял черный «Линкольн»-лимузин со знакомыми номерными знаками.

Подойдя к нему, Анна провела пальцами по полированному металлу. Она повернулась к Джамилю.

– Откуда у вас машина Старика?

– Это точная копия, вплоть до бронированного корпуса и специальных пуленепробиваемых стекол. – Карим открыл заднюю дверь. – С одним-единственным отличием.

Как только открылась дверь, в салоне вспыхнул свет. Заглянув внутрь, Анна поразилась, насколько точно воспроизведена отделка, вплоть до темно-синего коврика на полу. У нее на глазах Карим приподнял угол коврика, который еще не был приклеен к полу. Перочинным ножом он приподнял покрытие, открывая то, что было внизу.

Все днище машины было плотно забито аккуратными брикетами серого вещества, похожего на глину.

– Совершенно верно, – подтвердил Карим, отвечая на резкий вдох со стороны Анны. – Здесь достаточно взрывчатки «Си-4», чтобы обрушить прочный фундамент здания штаб-квартиры ЦРУ.


Глава 24 | Предательство Борна | Глава 26