home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



"ОМОЛАЖИВАТЕЛЬ"

Ольга Васильевна Грохольская была вдовой знаменитого академика Ивана Дундукова. В свое время он изобрел то ли саксофон, то ли таксофон. Точно не помню, да это и не важно. Дундуков давным-давно умер, а его жена доживала свой век в просторной квартире, больше похожей на музей. Во всех комнатах висели старинные картины, старинные люстры; на полу стояла старинная мебель… Даже водопроводный кран на кухне и тот был старинный.

Кстати, о водопроводном кране.

Оказывается, академик Дундуков, как и положено великому ученому, был большой чудак. Всю жизнь он пил только сырую воду и только из-под крана. Когда об этом стало известно в Академии наук, тут же было дано распоряжение подключить квартиру Дундукова к системе водоснабжения Кремля — чтобы всемирно известный ученый случайно не заболел дизентерией или холерой. В Кремль вода поступала из Москвы-реки, предварительно пройдя через сотни специальных очистителей и фильтров… Я тоже как-то, для интереса, попробовала водичку из-под старинного крана. Ничего, пить можно.

Впрочем, я отвлекаюсь.

Итак, старуха Грохольская выглядела лет на двести с хвостиком. Но память у нее была — дай Бог каждому. О ком ее ни спросишь — она всех помнила. Иногда я просто ушам своим не верила.

— Ольга Васильевна, — переспрашивала изумленно, — неужели вы и композитора Чайковского помните?!

— Петьку-то? — невозмутимо отвечала Грохольская. — Конечно, помню. Он любил бумагу жевать. Я ему раз дала почитать "Войну и мир" Толстого, так он, пока читал, все страницы сжевал. Хорошо еще Юрочка мне новый экземпляр подарил на день рождения.

— Это какой Юрочка? — интересовалась я.

— Юрий Гагарин — первый наш космонавт.

— Так вы и его знали?!

— Конечно, знала… А хочешь я тебе про дядю Колю расскажу?

— А кто такой дядя Коля?.. Тоже космонавт?

Старуха Грохольская покатывалась со смеху.

— Ой, не могу, ха-ха-ха… Дядя Коля — космонавт. Нет, милая, он не космонавт, а последний наш царь — Николай П.

С этими словами она протянула мне большую старинную фотографию, вставленную в деревянную рамку. С пожелтевшего снимка на меня глядел Николай П. Он держал за руку маленькую девочку, в которой с трудом, но можно было узнать Ольгу Васильевну. В левом верхнем углу фотки была размашистая надпись: "Дорогой Оле от дяди Коли. Июль. 1914 год".

— Это мы с ним в Царском Селе сфотографировались. Как раз перед первой мировой войной. Он мне еще тогда перстенек подарил. Вот этот. — Грохольская с гордостью покат зала свой безымянный палец, на котором сверкал золотой перстень с крупным бриллиантом.

— Ух, ты, — сказала я, — какой красивый.

— И очень дорогой.

— Дайте померить.

— Увы, милая, я его так давно ношу, что теперь уже не могу снять. Разве только вместе с пальцем. — Она с нежностью смотрела на драгоценный камень. — Это необычный бриллиант. Им можно резать все что угодно. Хоть стекло, хоть железо…

Вот так мы с ней и болтали о том о сем. Родственников у Грохольской не было, на улицу она почти не выходила; поэтому, когда бы я ни зашла, Ольга Васильевна всегда была мне рада. Не то что дурак Володька со своим телескопом.

Однажды я застала у Грохольской еще одного гостя. Это был странный тип в больших темных очках и широкополой шляпе, надвинутой на самый лоб.

— Познакомься, Феденька, — представила меня Ольга Васильевна, — моя новая соседка, Эмма Мухина.

— Очень приятно, — буркнул тип, подавая мне руку. — Профессор Федякин.

— Любимый ученик моего покойного мужа, — добавила Грохольская.

— Вы занимаетесь научной работой? — из вежливости спросила я.

— Да, геронтологией.

— Чем, чем?

— Провожу исследования, связанные с проблемами биологического старения организма.

Открыв черный портфель, он достал оттуда фотографию, с которой щурился здоровенный пушистый кот.

— Ой, какой хорошенький, — умилилась Ольга Васильевна.

— Вы видите перед собой подопытное животное, которому на момент проведения эксперимента исполнилось двенадцать лет, — громко и четко заговорил профессор, словно читал лекцию. — Двенадцать лет для кошки — все равно что семьдесят лет для человека. А вот здесь, — кинул он на стол еще одну фотку, — тот же самый кот, но только после испытания на нем моего нового препарата "Омолаживатель".

Со снимка на нас смотрел пушистый маленький котенок.

— Неужели тот самый? — не поверила старуха Грохольская.

— Не сомневайтесь, Ольга Васильевна, тот самый. Но это еще не все. — Федякин достал из портфеля третью фотографию. — Что вы видите на этом снимке?

— Курицу, — ответили мы в один голос.

— А на этом?.. — выложил он на стол четвертое фото.

— Цыпленка, — сказали мы.

— А вот и нет! — победно воскликнул профессор. — Это та же самая курица после воздействия на нее "Омолаживателя"!

Старуха Грохольская поднялась с кресла и поцеловала профессора в обе щеки.

— Гениально, Феденька, — растроганно сказала она. — Был бы жив Ваня, как бы он порадовался твоему изобретению.

— Ничего, Ольга Васильевна, — заверил ее довольный Федякин. — Академик Дундуков еще порадуется. Дайте только срок.

Грохольская слегка побледнела.

— Неужели можно будет… — Недоговорив, она начала медленно опускаться в кресло.

— Почему бы и нет? — Профессор возбужденно заходил по комнате. — Наука не знает границ! Как только я завершу работу над

"Омолаживателем", тут же примусь за "Оживитель"!

— А когда вы завершите работу над "Омолаживателем"? — спросила я.

— Буквально на днях. Остался сущий пустяк. Надо испытать препарат на человеке. — Федякин остановился напротив Грохольской. — Собственно говоря, я к вам за тем и пришел.

— За чем "за тем"? — еще больше побледнела Грохольская.

Профессор Федякин поправил очки на переносице.

— Ольга Васильевна, — сказал он проникновенным голосом, — не откажите в любезности. Станьте первой в мире женщиной, которая омолодится с помощью моего препарата.

— Ох, Феденька, — прижала руку к сердцу Грохольская. — Спасибо, конечно, за такую великую честь, но… вдруг не получится?

— Получится! — без тени сомнения произнес профессор. — С кошкой и курицей получилось?.. Получилось! Вы же видели снимки.

— Но я же не кошка, — робко напомнила ему Ольга Васильевна.

— И не курица, — прибавила я.

Федякин посмотрел на меня долгим взглядом. Из-за черных очков я не могла видеть его глаз, но готова была поклясться, что они смотрели с холодной злобой. Мне стало немного не по себе.

— Послушай, девочка, — неприятно усмехнулся профессор, — а может, и тебя омолодить?

— Да я вроде еще не старая, — с трудом улыбнулась я в ответ. — Мне в следующем году только четырнадцать лет исполнится.

— Четырнадцать лет — это не так уж мало. А я сделаю тебя шестилетней.

"Ни фига себе, — подумала я, — снова стать шестилетней. Это значит — все начинай по новой. Опять иди в первый класс, учись семь лет…"

Нет уж, благодарю покорно. Такие приколы мне не в кайф.

Я демонстративно глянула в окно, за которым виднелись часы на Спасской башне Кремля.

— Ого, сколько уже натикало! — с преувеличенным удивлением сказала я. — Извините, мне пора. До свидания, Ольга Васильевна. Всего хорошего, профессор; была рада с вами познакомиться.

И я быстренько свинтила к себе домой.


КВАРТИРА С ВИДОМ НА КРАСНУЮ ПЛОЩАДЬ | Тайна кремлевского водопровода | СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ