home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Алексей Стаханов

31 августа 1935 года вышло постановление парткома шахты «Центральная-Ирмино», в котором, в частности, говорилось:

«Пленум шахт парткома постановляет:

1) занести имя тов. Стаханова на Доску почёта лучших людей шахты;

2) выделить ему премию в размере месячного оклада жалованья;

3) к 3 сентября предоставить тов. Стаханову квартиру из числа квартир для технического персонала, установить телефон, прикрепить в личное пользование выездную лошадь;

4) просить рудоуправляюшего разрешить заведующему шахтой за счёт шахты оборудовать тов. Стаханову квартиру всем необходимым и мягкой мебелью;

5) просить Первомайский рудком и ЦК угольщиков выделить для Стаханова семейную путёвку на курорт…»

…и прочее-прочее, а потом, в самом конце, был ещё пункт 9. Очень примечательный пункт. Итак:

«9) пленум шахтпарткома считает необходимым заранее указать и предупредить всех тех, кто пытается клеветать на тов. Стаханова и его рекорд как на случайный, выдуманный и т. д., что партийным комитетом они будут расценены как самые злейшие враги, выступающие против лучших людей шахты, нашей страны, отдающих всё для выполнения указаний вождя нашей партии товарища Сталина о полном использовании техники».

Вот так. Конечно, многие сомневались, многие задавали себе вопрос: «А был ли рекорд, были ли эти самые 14 норм?». Можно ли себе, например, представить, что спортсмен пробегает дистанцию 100 метров в 14 раз быстрее пусть даже не предыдущего мирового рекорда, а хотя бы быстрее времени среднестатистического взрослого здорового мужчины? Или тяжелоатлет берёт вес в 14 раз больше нормы второго разряда по тяжёлой атлетике? Вряд ли. Но в рекорд Стаханова верили. Точнее, обязаны были верить. Ведь тот, кто сомневался в рекорде, клеветал не на простого забойщика шахты «Центральная-Ирмино» Алексея Григорьевича Стаханова, а на самого «великого вождя народов» Иосифа Виссарионовича Сталина, а это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Да, и тем, о чьих сомнениях узнавали соответствующие органы, было совсем не до шуток…

За пять лет до постановления парткома шахты «Ирмино» 5 марта 1929 года в «Правде» было опубликовано письмо рабочих завода «Красный выборжец» с призывом ко всем трудящимся Советского Союза организовать систему социалистического соревнования. «Мы поставили перед собой три задачи: дальнейшее повышение производительности труда, рациональное использование механизмов и рабочей силы, а также борьбу за уплотнение рабочего дня», — говорилось в письме. За месяц до этого в той же «Правде» появилась статья Ленина «Как организовать соревнование?», написанная ещё в первые годы после революции, а в апреле 1929 года как нельзя кстати подоспело постановление ЦК ВКП(б) «О социалистическом соревновании фабрик и заводов».

Старт был дан, но старт этот был, прямо скажем, не слишком мощным. Надежды на массовый энтузиазм не оправдались. В годы первых пятилеток основную массу рабочих составляли бывшие крестьяне, переехавшие в города просто для того, чтобы спастись от голодной смерти, которая в начале 20-х годов выкашивала целые деревни. Эти люди не хотели «брать штурмом крепости», как призывали их комсомольские вожаки, у них было одно простое и вполне понятное желание — побольше зарабатывать. Наверху вскоре поняли, что без материальных стимулов не обойдёшься — заработки ударников выросли, для них стали открываться спецстоловые и продуктовые распределители. И всё-таки нужного эффекта не наблюдалось, хотя к 1935 году едва ли не половина рабочих числилась в ударниках. Нужен был герой, «Илья Муромец социалистического соревнования», свой парень из народа, который бы благодаря своему героическому труду стал равным (или почти равным) кремлёвским небожителям…

«Как сейчас помню своё детство. Было оно безотрадное, ни одного светлого дня. Ходили голые и босые. Хлеба из своего хозяйства никогда не хватало, всегда прикупали, и часто приходилось занимать у кулака, жившего по соседству». Да, детство у будущего героя было подходящее, конечно же, если смотреть на него с точки зрения чистоты пролетарского происхождения. Алексей Григорьевич Стаханов родился 3 января 1906 года в деревне Луговая Орловской губернии. В детстве пас скот, работал сторожем. Три года он проучился в сельской школе, которую так и не закончил (отчего в анкетах в графе «образование» писал «малограмотный»). Единственная отрада — парень рос крепким и сильным. «У отца кулак был размером с голову ребёнка, — вспоминала дочь Стаханова Виолетта Алексеевна. — Бывало, на спор подлезал под лошадь и поднимал её».

Вряд ли Алексей в те годы мог помышлять о квартире в Москве в знаменитом «Доме на набережной», личном транспорте, спецпайках, бесплатном отдыхе в лучших санаториях страны и тому подобных вещах. Он просто хотел купить себе лошадь, но в деревне заработать не то что на лошадь — себе на хлеб можно было с большим трудом. Промаявшись в полнейшей нужде до 1927 года, Алексей решил уехать на заработки в шахтёрский Донбасс. Он устроился на шахту «Центральная-Ирмино» в городе Кадиевка Луганской области. Сначала Стаханов работал тормозным (т. е. следил за тем, чтобы вагонетки с углём, которые лошади вытаскивали по рельсам на поверхность, не скатывались вниз), затем коногоном, крепильщиком, а с 1933 года — забойщиком.

Шахта «Центральная-Ирмино» в передовых никогда не была, план выполняла с трудом. Из головного треста уже не раз грозили сделать соответствующие выводы. И тогда парторг шахты Петров решил, что надо организовать такой рекорд, от которого ахнула бы если и не вся страна, то, по крайней мере, весь Донбасс. Против чего, кстати, резко возражал директор шахты Заплавский, считавший, что такой рекорд отвлечёт шахтёров от выполнения плана. Возник своеобразный конфликт интересов: парторгу нужен был рекорд, директору — план. Подготовка будущего рекорда велась чуть ли не тайно. Петрову удалось склонить на свою сторону начальника участка и редактора газеты «Кадиевский пролетарий». В конце концов директора всё-таки «уломали». Решили: рекорду быть, оставалось найти рекордсмена.

Герою полагалось быть идеальным, а именно: молодым, достаточно симпатичным, с подходящей биографией, политическим подкованным. Парторг присматривался к нескольким шахтёрам, и в конце концов ему показалось, что именно Алексей Стаханов идеально подходит по всем условиям. Сам Стаханов узнал о том, что вскоре ему предстоит стать героем, только за два дня до исторического события.

В те времена смена шахтёра продолжалась шесть часов. За это время забойщик должен был выдать на-гора 7 тонн угля. Хороший мастер мог перекрыть норму раза в два. Собственно говоря, шахтёр непосредственно рубил уголь часа три, то есть половину смены, а остальное время он был вынужден отбрасывать уголь лопатой и устанавливать крепь, предотвращающую обвал породы в шурфе. Даже если строго придерживаться официальной версии, рекордная смена Стаханова выглядела несколько иначе. Но восстановим хронологию рекорда. Итак, в 10 часов вечера Алексей Стаханов и два крепильщика, Тихон Борисенко и Гавриил Щёголев, спустились в шахту. До этого из забоя, где должен был работать будущий рекордсмен, были удалены другие шахтёры. Заранее до мелочей было проверено оборудование, компрессоры, шланги, отбойный молоток. В забой был спущен лес для крепи, работу Стаханова обеспечивали несколько коногонов, которые должны были организовать бесперебойный вывоз угля на поверхность. Через шесть часов Стаханов закончил работу. План был перевыполнен в 14 раз…

Рекорд состоялся, теперь это достижение, как сказали бы сейчас, нужно было срочно «раскрутить». Уже в шесть часов утра состоялось заседание парткома шахты «Центральная-Ирмино», на котором было принято соответствующее постановление. В этот же день о рекорде доложили отдыхавшему в Кисловодске наркому Орджоникидзе, который призвал обратить самое пристальное внимание «на новое великое дело, зародившееся в шахтёрском Донбассе». 2 сентября в «Правде» появилась статья, посвящённая рекорду. «Забойщик шахты „Центральная-Ирмино“ товарищ Стаханов в ознаменование 21-й годовщины Международного юношеского дня поставил новый всесоюзный рекорд производительности труда на отбойном молотке, — говорилось в статье. — За шестичасовую смену Стаханов дал 102 тонны угля и заработал 200 рублей». Эти 200 рублей стали первой каплей золотого дождя, который в дальнейшем потоком полился на Алексея Стаханова. Сбылась его давняя мечта — ему выделили лошадь, а в придачу ещё и бричку и личного кучера. А дальше были квартира, дача, машина, мебель, дорогие подарки, которые шли «народному герою» со всех концов страны, даже собственная ложа в городском клубе Кадиевки.

Уже через несколько дней рекорд Стаханова побил забойщик той же шахты «Центральная-Ирмино» Мирон Дюканов, выдавший за смену 115 тонн. 19 сентября следует ответ Стаханова — 227 тонн, или 32 нормы выработки. В «Правде» впервые появляется термин «стахановское движение», сначала применительно к угольной отрасли, потом он распространился и на всю промышленность, а вскоре брать на себя «стахановские обязательства» стала вся страна. Хирурги стали втрое больше удалять аппендицитов, а стоматологи — зубов, профессора и академики принялись писать в пять раз больше научных трудов, а на Тюменском спиртзаводе, например, выпустили водку «усиленной пролетарской крепости». Тюменская водка, крепость которой была увеличена с 32 до 45 градусов, в заводской газете была названа «напитком стахановцев».

Кстати, о русском национальном продукте. Неизвестно, употреблял ли Алексей Стаханов «Тюменскую особую», но выпивкой увлекался крепко. Как говорят в таких случаях, герой не выдержал навалившейся на него славы. Что, в общем-то, и понятно. Буквально за месяц имя никому до того не известного шахтёра из донбасской Кадиевки узнала вся страна, в газетах фамилия Стаханов упоминалась чаще других, кроме, естественно, фамилии Сталин, а сам вождь относился к нему с благоволением и нередко принимал ударника у себя в кабинете. Говорят даже, что Сталин лично проверял конспекты Стаханова, когда тот учился в Промышленной академии. В 1936 году самого известного шахтёра страны приняли в партию, причём по специальному решению Политбюро — без прохождения обязательного кандидатского стажа.

У Алексея Стаханова было всё, о чём мог мечтать советский человек. И даже больше. Его коллеги по работе ютились по десятку человек в тесных углах разваливающихся бараков, а он в это время жил в роскошной квартире в правительственном доме в Москве, где его соседями были лучшие люди страны. Его бывшие товарищи каждый день месили грязь по дороге от дома до шахты в захолустной Кадиевке, а он рассекал просторы столицы на автомобиле с личным шофёром. Донбасские шахтёры получали по карточкам свои жалкие продпайки, были рады куску колбасы, непонятно из чего сделанной, а он каждый день получал отборный балык и икру. Красную и чёрную, естественно. Простой горнорабочий был рад любой обновке, поездка в областной центр была событием, о котором говорили целый год, а Алексей Стаханов ходил в Большой театр, где для него всегда было заказано место. Правда, театр-то Стаханов не любил, бывал там, поскольку обязывал его это делать статус героя, которому следовало быть не просто образцовым тружеником, но и высококультурным человеком. Обычно в опере он засыпал во время увертюры, а действительно нравились ему Тарапунька и Штепсель с их примитивным юмором. Он мог вместе со своим другом, и не каким-нибудь, а, например, с Василием Сталиным, пойти в «Метрополь», заказать там шикарный ужин, потом устроить «шикарный» дебош, разбить дорогое зеркало, выловить рыбок из аквариума («они же, заразы, красивые!») и потерять при этом орден Ленина. И ничего ему за это не было, ведь он — Алексей Стаханов, его имя знает вся страна, а его друг — Василий Сталин, имя которого тоже знает вся страна. «Извините, товарищ Стаханов, что зеркало оказалось таким хрупким, рыбки — красивыми, а орден мы вам новый дадим, орденов у нас много…». Наверное, от свалившегося в один миг такого счастья у очень немногих людей не закружится голова. Алексей Стаханов, к сожалению, к таким не относился.

Поначалу Стаханову нравилась такая жизнь. Но вскоре он начал понимать, что он чужой на этом «празднике жизни». У него квартира, машина, большая зарплата, но ведь у его соседей по «Дому на Набережной» были лучшие квартиры, машины и гораздо большие зарплаты. Безусловно, он не был абсолютно испорченным человеком. К Стаханову часто приезжали земляки из Донбасса и шахтёры из других регионов, инвалиды, покалеченные в шахтах, и сироты, оставшиеся без отцов. И он старался помочь, выбивал пособия через министерство, а иногда отдавал и свои деньги. И всё-таки его постоянно мучило сознание того, что в Кадиевке он был первым, а в Москве — одним из многих.

Стаханов написал несколько писем Сталину, где жаловался на «социальную несправедливость». «Я живу в Доме правительства 9 лет и ни до войны, ни во время войны не могу допроситься сделать ремонт… а кое-кому обивают стены шёлком по два раза в месяц и мебель ставят всевозможную, — писал Алексей Григорьевич в одном из писем. — Это неправильно, я прошу сделать ремонт и заменить мебель, чтобы не стыдно было пригласить в квартиру к себе людей… Иногда просто так делается обидно, особенно когда вспоминаю Ваши слова — обращаться к Вам в трудную минуту. Как Вы мне сказали». Для решения проблем Стаханова была создана специальная комиссия под руководством Георгия Маленкова. Материальные проблемы были быстро решены — у Стаханова сделали ремонт, ему выделили новую машину, участок и материалы для строительства дачи.

Труднее было с моральным обликом «героя». «Что касается его (Стаханова. — Авт.) поведения в быту, то мы ему крепко указали на то, что он должен перестроиться, чтобы не ходил по ресторанам, не допускал разгула, — говорилось в одном из отчётов комиссии Маленкова. — Вначале он пытался отрицать свою вину в этом деле, но, будучи уличён рядом фактов, дал обещание исправиться. Насколько он сдержит своё слово — трудно сказать». Сталин поначалу снисходительно относился к поведению Стаханова, потом вызвал к себе. «Ты знаешь, Алёша, что я тебя люблю как сына, — сказал Стаханову Иосиф Виссарионович. — Надо бы тебя взгреть как сидорову козу, но на первый раз прощаю. Но запомни: натворишь ещё что-либо подобное — пощады не жди…». «Лучший шахтёр страны» на какое-то время остепенился, а потом снова принялся за старое. Тут уже вождь, говорят, рассердился не на шутку и попросил передать Стаханову, «что ему придётся, если не прекратит загулы, поменять знаменитую фамилию на более скромную». И угроза Сталина в какой-то мере оправдалась. Нет, Алексей Григорьевич фамилию не поменял, но он стал жить сам по себе, а фамилия как бы отдельно от него. Алексей Григорьевич так и не сделал карьеры, его пытались пристроить на должности начальников трестов и шахт, но он на них долго не задерживался. В конце концов Стаханова определили заведовать наградным отделом министерства угольной промышленности СССР, где он проработал до 1957 года.

Алексей Григорьевич болезненно воспринимал критику в адрес усопшего вождя, а кроме того, сам пытался решать, кого из шахтёров награждать, кого нет, переставлял фамилии в наградных списках Из-за этого у него часто возникали конфликты с высшим руководством, в том числе и с Хрущёвым. После одной такой ссоры генсек потребовал, чтобы Стаханов уехал из Москвы. В то время как заместитель главного инженера одного из угольных трестов Алексей Стаханов жил в комнате в общежитии, его именем по-прежнему продолжали вдохновлять народ на трудовые подвиги.

О бывшем герое вспомнили только при Брежневе. Стаханову выделили небольшую двухкомнатную квартиру на окраине Тореза, в 1970 году присвоили звание Героя Социалистического Труда и вручили второй орден Ленина. Награда, к сожалению, привела к очередному запою. Стаханов пытался держаться, но выпивка делала своё чёрное дело. Скандалы с участием «народного героя» стали для Тореза привычным делом. Однажды он обстрелял потолок в ресторане из того самого пистолета, который когда-то ему подарил Сталин. Дело, естественно, замяли: Стаханов по-прежнему оставался знаменитостью, уже, правда, не всесоюзного, а местного масштаба. В середине 1970-х годов у Алексея Григорьевича стал прогрессировать склероз, он перестал узнавать родных и знакомых. В сентябре 1975 года в Колонном зале Дома союзов с большой помпой открылась Всесоюзная научно-практическая конференция, посвящённая 40-летию стахановского движения. Но самого Стаханова в Москву не пригласили, посчитав, что присутствие спившегося старика, проходящего лечение в психиатрической больнице, на таком мероприятии будет нежелательным. В этой больнице Алексей Стаханов и умер 5 ноября 1977 года. Это был несчастный случай — Стаханов поскользнулся и разбил голову об острый край стола. Так «символ эпохи» закончил свой земной путь — путь, начавшийся с невероятного взлёта и окончившийся так трагично…


Спасение экспедиции «Челюскина» | 100 знаменитых символов советской эпохи | Валерий Чкалов