home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Лагерный мир

Как оказалось сразу по приезде, нашей главной функцией в Триесте было охранять лагерь военнопленных в большом двухэтажном здании бывшей табачной фабрики.

Лагерь, примыкающий к Пьяцца дела Либерта, как и центральный вокзал, снаружи требовал меньше охранников, чем внутри.

Снаружи охранник должен был два часа подряд терпеть бору — если он предусмотрительно не заботился о себе сам. К счастью, у итальянской железнодорожной полиции были небольшие постовые будки, в некоторых были окошки, открывавшие хороший вид на окрестности лагеря.

Втиснувшись в одноместную будку, два человека — итальянский полицейский и его удачливый гость, немецкий солдат, — проводили свои смены, вытянувшись по струнке, стараясь не дотрагиваться до самодельного обогревателя, состоявшего из примерно полуметровой петли голой резисторной спирали, концы которой полицейские ухитрились засунуть в клеммы распределительного щитка на стене.

Иногда, попытавшись выучить хотя бы какие-то обрывки иностранного языка в тесноте двухчасового убежища, солдат, по появлении, мог честно сказать, кроме прочего: «Iо niente parla italiano, ma io parla inglese e Tedesco» («Я не говорю по-итальянски, но говорю по-английски и немецки»).


За главным входом, наведя взгляд на беспокойный мир внутри лагеря, с которым имела дело охрана, на небольшом столе в прихожей агрессивно царил пулемет образца 1934 года, на сошках и с полной лентой в коробке, примкнутой слева.

Кто бы ни поставил этот МГ-34 — тот стоял там в день нашего прибытия и стоял там, когда мы оттуда ушли насовсем, — он зарядил пулемет всего одной лентой на 50 патронов и направил на дверь самой большой комнаты, где содержались десятки итальянских солдат-антифашистов. Мы держали МГ-34 на столе, хотя могли быстро его перенацелить и начать стрелять. Также мы могли его мгновенно перезарядить.

Стараясь не попадать на прицельную линию пулемета, пост из двух человек присматривал за дверью в комнату, где сидело много итальянцев, которая находилась, если смотреть от входа и прихожей, справа. Один охранник стоял на посту напротив открытой двери меньшей комнаты. В ней был всего один заключенный — итальянский полковник, человек Бадольо.

Примерно 50-летний господин в очках носил еще опрятную армейскую форму. Судя по упитанному виду, он давно наслаждался жизнью. Однако он подвергался пыткам. Множество клопов сползались к нему со всего здания.

Однажды полковник объяснил охраннику, рядовому в полевой серой форме, что он придумал способ, как помешать клопам ночью забираться на его постель — каждая ножка кровати стояла в банке из-под сардин, в которой осталось немного масла. И все-таки клопы его донимали.

Опрятный полковник расставлял шесть своих клоповых банок, как солдат на параде. Уже то, что ему разрешали держать в комнате банки с острыми краями, говорило о том, что его считали неопасным.

Многоликий старый солдат также рассказал рядовому, что заметил, как клопы в ночной полутьме собираются на потолке и, чувствуя тепло тела под собой, падают вниз. Воздушно-десантные клопы, иначе говоря.

Однажды, когда мы — два вооруженных отделения, всего две дюжины солдат, — пошли из казарм на фабрику нести караульную службу, в наш трамвай села хорошо одетая красивая брюнетка. Мгновенно многие солдаты восторженно приветствовали ее как местную знаменитость.

Большинство парней, ехавших в том трамвае, после месяца жизни в Триесте стали ходоками-любителями, в основном имея дело с девочками одного из крупных городских заведений; они легко узнали брюнетку, которая, работая в том публичном доме, носила на работе облегающее черное платье с жакетом.

Явно оскорбленная грубым приемом, проститутка-похожая-на-леди тихо вышла из трамвая на следующей остановке — явно раньше, чем ей было нужно. В тот момент она не могла терпеть присутствие людей, которые не могли понять, что бордель, так сказать, не «пьяцца», а «пьяцца» — не бордель.

Эти бордельные ходоки, возбужденные зрелищем одной из своих шлюх вне стен борделя, явно забыли совет, известный каждому из них задолго до нашего марша в Италию: «Джентльмен получает удовольствие, но не болтает об этом».

Восемь самоуверенных «альпини», итальянских горных стрелков, очень вовремя отделенных от других парней Бадольо, живших в комнате на первом этаже напротив итальянского полковника, как могли, старались поддерживать свой бойцовский дух. У них была комната на втором этаже, недалеко от грузовой эстакады у заднего входа. Если где-то была шайка, которая выглядела всегда готовой на побег, то это были они.

Иногда, обычно в веселом расположении духа, каждый из них демонстративно напяливал свою высокую шляпу зеленого фетра, украшенную длинным сияющим хвостовым пером, явно выдернутым у большого итальянского петуха-волокиты.

Не страдая от скромности, эти фигляры то и дело старательно делали неприличные жесты в сторону охраны.

В другой промозглой голой комнате мы держали 12 пленных новозеландцев, заново взятых в плен вскоре после того, как Италия 8 сентября 1943 года переметнулась к союзникам.

Один из двенадцати, курчавый бодрый малый лет 25, говорил от имени своих приятелей, задавая вопросы и намекая на потребности. Он сказал, что был в Новой Зеландии газетным репортером.

Они всегда поровну делили армейский хлеб, который я им приносил. Они были хорошей компанией.

После войны я написал мэру Веллингтона, г-ну Эпплтону, попросив помощи в розыске, в основном курчавого солдата, в Новой Зеландии. Из мэрии прислали письмо и фотокопию короткой газетной заметки — без указания источника и даты — с изложением моего запроса; однако ни один из двенадцати, кто содержался в бывшей табачной фабрике в Триесте, так и не дал о себе знать. Кто знает, что с ними случилось?


В триестском борделе | Откровения немецкого истребителя танков. Танковый стрелок | Итоги подведены, урок выучен