home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 5


Вдыхая аромат крошечных белых цветков, Лидия думала о том, что он снова стал называть ее «леди». Его тон стал более официальным.

«Это хорошо», — сказала она себе.

Один-единственный поцелуй можно не принимать во внимание, тем более что с его помощью Кэл всего лишь пытался ее успокоить. Все же она не должна позволять ему думать, что леди Роуз допускает подобные вольности.

— Багаж уже погрузили. Вертолет не улетит до тех пор, пока мы не покинем площадку. Вы готовы?

Снова этот тон. Он использовал его до того, как начал с ней флиртовать.

Повернувшись, Лидия посмотрела на джип, рядом с которым стоял шофер в белой униформе. Она провела много времени сидя, и у нее затекли ноги.

— Нам далеко ехать? — спросила она. — Я бы хотела немного размяться.

— Здесь есть тропинка через сад, — обратился к ней Кэл, переговорив с шофером. — Вам не холодно?

— Вы шутите?

Роуз предупреждала ее, что в Рамал-Хамране в это время года не жарко. Но по сравнению с Лондоном в декабре воздух здесь был теплым и мягким.

Калил нахмурился, и она осознала, что ответила как Лидия Янг.

Она устала и забыла о том, что должна изображать леди Роуз, а может, неосознанно с этим боролась. Хотела сказать ему: «Приглядись ко мне. Вот я, настоящая»…

— Отличная погода, — добавила Лидия и застонала про себя. Она будет говорить банальные вещи до тех пор, пока не возьмет себя в руки.

Пока не увеличит расстояние между ними.

— Ведите меня, мистер аль-Заки.

Дорожка и ступеньки были освещены, но он взял ее за руку, чтобы она не споткнулась.

Леди Роуз привыкла к тому, что ее постоянно опекают. Именно от этого она и убежала. Ей захотелось немного побыть свободной и самостоятельной.

Дорожка извивалась между деревьями и кустами. В воздухе пахло лавандой, шалфеем и майораном.

Они оба молчали. Единственным звуком, нарушившим тишину, был всплеск воды в прудике. Наверное, лягушка или рыба.

Лидия видела таинственные арки, проглядывающие сквозь пышную листву. Над ними возвышались купола и башни, которыми она любовалась с воздуха.

— Это просто сказка, — наконец произнесла она, накапливая впечатления, которыми в один прекрасный день поделится со своими будущими детьми.

Она не теряла надежду на то, что однажды встретит мужчину, который увидит в ней Лидию Янг, а не «любимицу Англии».

Эта мысль немного омрачила ее удовольствие от прогулки.

Когда она впервые изображала леди Роуз, о ней написали в местной газете. Ее пригласили зажечь огни на елке на рождественской вечеринке в здании местного совета. Организаторы не могли себе позволить пригласить настоящую знаменитость.

Даже на работе в супермаркете, когда на ней была безликая униформа и табличка с именем на груди, покупатели часто называли ее Роуз, и она не могла отрицать, что ей это нравилось. Заставляло ее чувствовать себя особенной.

Но, находясь сейчас здесь в образе леди Роуз, она обнаружила, что этого недостаточно.

Ей хотелось, чтобы кто-нибудь, возможно Калил аль-Заки, смотрел на нее и видел не Роуз, а Лидию.

Потому что с ним она была самой собой.

Это Лидия боялась взлетать. Это ее он держал за руку и целовал.

Но он никогда не узнает правды.

Она украдкой посмотрела на Кэла, но на его лицо падала тень, и ей не удалось разглядеть его выражение.

Они завернули за угол. Над темной глыбой горы еще мерцали звезды, но над рекой кромка неба уже начала светлеть.

— Скоро рассвет, — сказала Лидия, подавив приступ жалости к самой себе.

В Англии середина ночи, но здесь, на Востоке, уже наступило утро, и ей выдалась прекрасная возможность полюбоваться закатом на другом континенте.

Кэл словно прочитал ее мысли.

— Беседка вон там, — произнес он, указывая ей в сторону постройки с куполообразным сводом и колоннами. — Можете смотреть на закат оттуда.

Спереди беседка была открытой, и она увидела большие плетеные кресла с подушками, которые так и манили к себе. Отличное место, чтобы уединиться с книгой и забыть обо всем. Но не сейчас.

— Я не хочу, чтобы меня что-то отделяло от неба. Я хочу почувствовать закат.

Кэл отпустил ее, и она отошла в сторону. Он не сдвинулся с места, но она не стала возражать — пустая трата времени. Она получила свободное пространство, и ей следовало радоваться.

Розовато-лиловая кромка на горизонте постепенно становилась шире и ярче. За спиной у Лидии послышались шаги, и мгновение спустя Кэл накинул ей на плечи что-то мягкое и теплое.

На секунду его руки задержались на ее затекших плечах, и Лидии вдруг захотелось, чтобы он сделал ей массаж. Но вместо этого он сразу отстранился.

— Вы здесь замерзнете, — сказал Кэл. Хрипотца в его голосе говорила о том, что его их физический контакт тоже взволновал и он решил отойти от греха подальше.

— А вы, разумеется, не хотите объяснять Люси, как я умудрилась простыть, — парировала она.

— Его высочество эмир будет уверен, что я специально держал вас на холоде, чтобы доставить ему неприятности.

Его тон был шутливым, но она слышала горечь, прячущуюся за его показной веселостью.

— С чего ему так думать? — спросила Лидия. Неожиданно ей в голову пришла одна мысль, и она поспешно ее озвучила: — Почему вы всегда называете его ваше высочество или эмир? Шейх Джамал ваш дядя, не так ли, Кэл?

— Да, — отрезал он и, прежде чем она успела что-то сказать, добавил: — Нам сейчас принесут чай.

Лидия проигнорировала внезапную смену темы.

— Вы здесь тоже впервые. Почему?

— Смотрите на закат, — пробурчал он.

«Другими словами, не суй свой нос в чужие дела», — подумала Лидия. Она не знала, должна ли радоваться тому, что смогла вывести его из себя.

Этот мужчина был для нее загадкой.

Осознание того, что не у нее одной есть секреты, уменьшало ее чувство вины. Все же ей по-прежнему было неловко оттого, что она его обманывала.

Ни один из них не произнес ни слова, пока темнота рассеивалась, и солнце, все еще находящееся за горизонтом, раскрашивало пенистые облака в розовый, карминный и золотистый цвета. Постепенно темные тени на воде превращались в одномачтовые суда, пришвартованные среди современных яхт. За ними на крутом берегу реки Лидия увидела маленький городок с портом и базаром, которые уже начали просыпаться.

— Какая красота, — произнесла она.

— Да, это Баб-эль-Сама. Ворота рая.

Поэтичное название вполне подходило городу.

— Ваша взяла.

— Вы уже налюбовались закатом?

— Да. Спасибо, что были ко мне терпеливы.

— Всегда к вашим услугам.

Они пошли обратно к беседке. Это было слишком банальное название для здания, словно созданного джинном из волшебной лампы Аладдина. Внутри слуга накрывал на стол. Поклонившись Лидии, он, не поднимая глаз, произнес:

— Assalamalaykum, sitti. Marhaba.

— Добро пожаловать, моя госпожа. Да пребудет с вами мир, — перевел ей Кэл.

— Что я должна сказать в ответ?

— Shukran. Alaykumassalam, — сказал он. — Благодарю. Да пребудет с вами мир также.

Мужчина улыбнулся и снова поклонился ей, когда она повторила слова Кэла. Они навсегда останутся в ее памяти вместе со сказочными образами Баб-эль-Сама.

Когда слуга удалился, Лидия села в одно из плетеных кресел с высокой спинкой, а Кэл снял салфетку с корзинки с теплой выпечкой.

— Вы проголодались?

— С тех пор как я покинула Лондон, я только и делаю, что ем, — ответила она. — Если я хочу и дальше так себя баловать, мне придется каждый день переплывать реку туда и обратно.

— Да или нет? — спросил Кэл, протягивая ей корзинку.

— Завтрак — самый важный прием пиши, — ответила она, вдыхая соблазнительный аромат сдобы. — Сейчас подходящее время для завтрака?

— Вы можете принимать пищу всякий раз, когда захотите, — заверил ее Кэл, наливая чай в две чашки из тонкого фарфора. — Молоко, лимон?

— Немного молока. — Лидия помедлила. — Вы должны это делать? Обслуживать меня?

Кэл нахмурился. Похоже, он не сразу понял, что она имеет в виду.

— Разве это не повредит вашему имиджу?

— Имиджу?

В отличие от своего деда и отца он не воспитывался как принц, которому нет дела до мирской суеты. Также, несмотря на детство, проведенное в Средиземноморье, он не стал одним из тех изнеженных мужчин, о которых заботится любящая мать, пока сия почетная обязанность не передается жене. Даже если бы Кэл и имел к этому склонность, у его матери были более интересные дела.

Он не стремился создать себе имидж мачо. Ему никогда не нужно было зарабатывать себе на жизнь, но, воспылав страстью к авиации, он стал много работать. Ему хотелось приобрести свой собственный самолет и научиться его пилотировать.

«Кальзак эйр сервисиз» поначалу была курьерской службой. Сейчас его компания перевозила грузы по всему миру. На него работали сотни высококвалифицированных специалистов.

— Ханиф ухаживал за своей первой женой и за Люси.

— Правда?

— Люси вам об этом не рассказывала?

— Она только говорила, что он ее любит.

— Свою первую жену он тоже любил. Хотя это был традиционный договорной брак. Ему дважды повезло.

— Или он просто умеет любить.

«Может, это и есть ответ на все вопросы?»

Отбросив тревожную мысль, Кэл вспомнил, что папарацци следят за каждым шагом леди Роуз и, взяв свою чашку, подошел к балюстраде и облокотился о перила.

Солнце находилось в таком положении, при котором любая вспышка фотокамеры была бы заметна. Впрочем, Кэл не думал, что папарацци настолько глупы. Единственным очагом активности была пристань, где рыбаки готовили свои лодки к выходу в море.

Окидывая взглядом панораму, он видел лишь мирный городок, готовящийся к началу нового дня. Он позволил себе проникнуться этой картиной так же, как высохшая земля впитывает капли влаги.

Его дед в детстве стоял на этом же месте и смотрел на реку, город, пустыню за ним, уверенный в том, что каждая капля воды, каждая песчинка будет однажды принадлежать ему.

Вот только Аллах распорядился иначе. Его дед последовал голосу сердца, а не разума и в результате был объявлен недостойным. Кэл хорошо усвоил урок.

Допив чай, он пошел обратно. Воробьи, клевавшие нетронутый круассан, улетели при его приближении. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что Роуз спит.

Только сейчас, когда солнце поднялось высоко и его яркий свет залил веранду, Калил заметил лиловые круги у нее под глазами. Долгий утомительный перелет и бессонная ночь взяли свое.

Вместо того чтобы ее разбудить, он наклонился и просунул руку под ее согнутые колени. Она вздохнула.

— Тише, — сказал Кэл, положив ее руку себе на плечи. — Держитесь.

Должно быть, Роуз его услышала, потому что обвила рукой его шею и уткнулась лицом в его плечо.

Неся ее в дом Люси и Хэна, Кэл обнаружил, что она вовсе не такая легкая, какой кажется. Не воздушный ангел, а живая женщина из плоти и крови.

Огромные двери были распахнуты настежь, и он во шел внутрь. Навстречу ему бросилась небольшая группа женщин. Выражая свое неодобрение, они окружили его у двери в спальню, предназначенную для гостьи.

— Разойдитесь, или я ее уроню, — сердито бросил он.

Служанки, негодуя, расступились, и Кэл вошел в спальню. Женщины последовали за ним. Он жестом велел им разобрать постель, и они бросились выполнять его приказ.

Положив Роуз на кровать, он снял с нее туфли и уже собирался расстегнуть пуговицу на ее брюках, чтобы ей было удобнее, как в комнате воцарилась тишина.

Обернувшись, он увидел потрясение на лицах женщин и, опомнившись, сделал шаг назад.

Это не Лондон, не Париж и не Нью-Йорк. Здесь мужчина не имеет права раздевать женщину, если не является ее мужем. Ему не следовало даже входить в ее комнату.

— Позаботьтесь о ней, — произнес Кэл властным тоном, которым гордился бы его дед. «Должно быть, это место взывает к моим генам», — подумал он, оставляя Роуз на попечение служанок и закрывая за собой дверь. — Когда она проснется, сделайте ей массаж, — обратился он к пожилой женщине, караулившей снаружи.

— Будет сделано, sidi.

Господин…

— Не называйте меня так.

— Не желаете вернуть свой титул, шейх? — спросила она, не испытывая перед ним ни капли страха. — Ваш дед хотел быть эмиром.

Кэл обернулся и пристально посмотрел на нее.

— Вы его знали?

— Да, в детстве и в юности. До того, как он совершил глупость.

Кэл сел напротив женщины по-турецки.

— Здесь? Вы его знали, когда он жил здесь?

— Да. В Румайлла. В Умм-аль-Сама. — Она покачала головой. — Он был упрям, как его отец. Если чего-то хотел, то непременно добивался. — Она соединила ладони вместе. Этот жест Кэл видел много раз. Он означал, что тема закрыта. — Вы на него похожи, если не считать отсутствия у вас бороды. Мужчине следует носить бороду.

Кэл потер подбородок, слегка шершавый от пробивающейся щетины. Раньше он носил бороду, поскольку ее отсутствие у мужчины расценивалось здесь как неуважение к традициям и преклонение перед Западом. Он не хотел давать эмиру лишний повод в нем сомневаться.

— У моего деда сейчас тоже нет бороды, — сказал он.

Отсутствие волос на голове вследствие химиотерапии не беспокоило старика так, как потеря этого символа мужественности, и Кэл сбрил свою бороду в знак солидарности. Без нее он поначалу чувствовал себя странно, но затем привык.

— Говорят, он умирает, — произнесла женщина.

Кэл не стал спрашивать, кто ей об этом сказал. Слухи распространялись в гареме с бешеной скоростью.

— Но он по-прежнему очень упрям. Говорит, он сможет умереть только в этом месте, которое до сих пор считает своим домом.

Она кивнула и потрепала его по руке.

— Вы тоже упрямы. Вы вернете его домой, insh' Allah. Это ваша судьба.

— Кто вы? — спросил Кэл. У него внезапно возникло чувство, будто он только что выставил себя полным идиотом.

— Я Дена. Меня нашли вон там. — Она махнула рукой, и золотые браслеты зазвенели на тонком запястье. — Ваша прабабушка взяла меня к себе домой и сделала своей дочерью.

Какой стыд! Эта женщина — приемная дочь Хати-ба, а он разговаривал с ней как со служанкой.

Он рос на рассказах деда о его семье и этой стране, старательно учил язык, который забыл его отец. Но видимо, ему еще многое предстоит узнать.

Поднявшись, Кэл вежливо поклонился Дене:

— Мои глубочайшие извинения, sitti.

— Вы также унаследовали его обаяние. Когда увидите его, скажите, что сестра Дена вспоминает о нем с нежностью. — Она махнула рукой. — Идите. Я пригляжу за вашей дамой, пока она спит.

«Моей дамой…»

Слова Дены повторялись у него в голове, когда он стоял под душем. Они пробуждали воспоминания о теплых, мягких губах Роуз, которые ответили на его поцелуй. При воспоминании об этом по его телу прокатилась волна тепла.

«Ты хочешь, чтобы я ее защищал или занимался с ней любовью?»

Люси не ответила на его вопрос, но у него в любом случае нет выбора. Он несвободен.

Закрыв кран с горячей водой, он подставил лицо ледяным струям и стоял так до тех пор, пока не продрог до костей.



Глава 4 | Принц пустыни | Глава 6







Loading...