Book: Разведывательно-диверсионная группа. «Тюлень»



Разведывательно-диверсионная группа. «Тюлень»

Андрей Негривода

Разведывательно-диверсионная группа. «Тюлень»

Купить книгу "Разведывательно-диверсионная группа. «Тюлень»" Негривода Андрей

Посвящается моим друзьям и соратникам по оружию...

Всем тем, кто выбрал себе нелегкую судьбу Солдата...

Бойцам подразделений специального назначения ГРУ посвящается...

Андрей Негривода

Все герои этой книги реальные люди, живые или уже ушедшие... Автор намеренно изменил их фамилии, не тронув боевые клички и имена, дабы не смущать покой живых... И умерших, да будет земля им пухом и вечная память... Все написанное – воспоминания самих героев.

От автора

Ну, вот мы и встретились опять, мой дорогой читатель, и ты знаешь почему...

Да, ты, безусловно, прав! Познакомившись однажды с Филином, у тебя закономерно должен был бы возникнуть вопрос: «А что же остальные? Неужели этот, в то время желторотый лейтенантик, пацан, смог пройти все и совершить все то, что было совершено, сам?! Ведь не супермен же он, в конце концов!!!» Нет, конечно же! Ты абсолютно прав! И именно потому, что ты прав, я хочу наконец-то отдать должное всем тем, кто был ему и учителями, и друзьями! Всем тем, кто стал нашему капитану братьями по оружию и братьями по крови!.. Я хочу рассказать тебе о тех парнях, которых много лет спустя стали называть «юношами стального поколения»! И это, наверное, самое правильное определение! Самое правильное еще и потому, что придумал его человек, который и сам сложил свою голову в далеком Афганистане, – поэт и настоящий русский офицер, лейтенант Александр Иванович Стовба, или просто Аист...

Каждый, повторяю, каждый из этих парней достоин много большего, чем получил за свой ратный труд, и уж, конечно же, достоин отдельной книги!..

Прошло уже двадцать лет с того момента их первой встречи с Филином... Бог ты мой, как все же быстро летит время! Прошла ровно половина жизни!.. А эти мужики уже тогда были ВОИНАМИ!.. Для Андрея они были и строгими, а иногда и жестокими учителями, но!.. И братьями! И уж, конечно же, без них, умудренных житейским, но больше военным опытом, готовых всегда подставить свое плечо, а если нужно, то и свою голову, не задумываясь, без этих отчаянных парней никогда, и я в этом уверен, Андрей не стал бы тем легендарным Филином, о котором уже тогда ходили легенды. Да и не о нем, в общем-то, были те солдатские легенды, а о его группе!.. Разведдиверсионной группе специального назначения, РДГСН (или просто РДГ) капитана Андрея Проценко, Филина...

Я расскажу тебе, дорогой мой читатель, о каждом из них! И о тех нелегких военных дорогах, которые привели их в конце концов в эту РДГ...

Я расскажу тебе об их честности, бескомпромиссности, верности и преданности своей Отчизне, долгу и солдатскому братству! И об их ежесекундной готовности пожертвовать собой ради других!

Потому, что они были и остались навсегда настоящими русскими солдатами! Они ВОИНЫ!!! И их девиз был: «ЕСЛИ НЕ МЫ, ТО КТО?»

Низкий вам поклон, БРАТЬЯ мои!

Книга – это то самое малое, что я должен был бы и могу сделать для каждого из вас...

Вспомните, БРАТИШКИ мои, нашу старую отрядную песню:

Бой затих у взорванного моста,

ГСН растаяла во мгле.

Зам по «Д»[1] , не терпящий удобства,

Умирает на чужой земле.

Жаркая нерусская погода

Застывает на его губах,

Звезды неродного небосвода

Гаснут в его голубых глазах.

Умирает он, не веря в сказки,

Сжав в руках разбитый пулемет.

И к нему в набедренной повязке

Вражеский наемник подойдет...

Подойдет, посмотрит, удивится,

Вскинет пистолет, прищурив глаз.

Скажет: «Много съел я бледнолицых,

Русских буду кушать в первый раз».

А в России зацвела гречиха,

Там не бродит дикий папуас.

Есть на свете город Балашиха!

Есть там ресторанчик «Бычий глаз»...

По субботам и по воскресеньям

Люди в ресторан идут гурьбой.

Среди них идут, держа равненье,

Парни с удивительной судьбой.

Узнают их по короткой стрижке,

По одежде типа «балахон».

Их в округе местные мальчишки

Называют «дяденька шпион».

Если где-то гром далекий грянет,

В неизвестность улетят они,

Пусть им вечным памятником станет

Проходная возле ДорНИИ!..

Пролог

...Серега Губочкин... Младший сержант... Боевой позывной Тюлень...

Всегда молчаливый и задумчивый... К тому времени, когда Филин принял под свое командование РДГ, ему было уже 30 лет... Так же, как Слон, он был истинным «аксакалом» группы, прослужив в армии к тому времени целых 12 лет... Вернее, не в армии, а на флоте...

И... Да что говорить зря?! Достаточно просто вспомнить то, как рассказал молодому лейтенантику о своем друге Слон:

«...Сергей Губочкин, Тюлень. Из спецгруппы боевых пловцов, бывший... Как и бывший мичман, или, как на флоте, «сундук». Младший сержант... Вода – его стихия! Он просто Ихтиандр какой-то! Правда, на это имя обижается, а обижать его ох как не стоит!.. Откуда его откопали – не знаю, хотя он в группе уже три года, да и никто не знает, разве что Батя... 30 лет... Суров, как сфинкс, но и надежен, слов нет!.. Имеет награды – ордена боевого Красного Знамени, Красной Звезды, ждем вторую! Это наш аксакал, самый заслуженный – возраст, сам понимаешь, да и жизнь он видел... Так, иногда, по оговоркам, знаем, что у него за спиной Эфиопия, Ангола, Мозамбик, Куба, кажется, ЮАР... В общем, все, что было рядом с водой. Но Тюлень молчит, а спрашивать у нас не принято...»

И придумать более точную характеристику этому прирожденному воину просто невозможно!..

Хотя... Была однажды ситуация, когда Филин познакомился с бывшим флотским командиром Сергея[2] . И тот тоже дал ему свою оценку:

«...– У тебя, старший лейтенант, есть в группе очень опытный человек. Не берусь судить о других, но бывший мичман Губочкин – вояка еще тот!.. – рассказывал Филину командир части капитан 1-го ранга. – Вот вы его Тюленем называете – это неверно. Тюлень, он ведь увалень безобидный, а Серега – хищник. Мы его называли Барракуда. Вот это в самое яблочко!..»

Тюлень... Серега...

Команда Филина никогда не могла обойтись без твоего мудрого совета, без твоего крепкого, дружеского плеча в трудную минуту и той решимости, с которой ты всегда готов был пожертвовать собой ради жизни друга... Великий, сильный человечище!..

И вспоминая тебя, остается только гордиться тем, что имел честь когда-то служить вместе с тобой и даже быть твоим другом... Да и не только мне... Дружбой с тобой гордятся многие, кому довелось с тобой столкнуться на таких извилистых военных дорогах...

И очень хочется, чтобы о таких людях знали миллионы...

Эта книга о тебе, дорогой мой Тюлень...

Я посвящаю ее твоей памяти...

Часть первая

Спецназ морских глубин

Лето 1976 г. КЧФ.

Остров Первомайский

...Диверсант-разведчик – это человек без нервов. Это смертник. Его жизнь не принадлежит ни ему, ни его родителям, она принадлежит Родине!..

Слова из присяги Специальной морской разведки ВМФ, подводного спецназа ГРУ

12 июля

...Сегодняшнее погружение для Сергея было тяжелым. Он мог бы от него отказаться, сославшись на плохое самочувствие, и это подтвердили бы медики отряда, но!.. Он ждал его с таким нетерпением, что никому ничего не сказал...

...Еще пять месяцев назад, когда он отмечал с друзьями свое восемнадцатилетие, Сергей громогласно заявил, что обязательно попросится в военкомате в ВДВ. Да и если честно, то все, как говорится, «плюсы» были в его пользу – КМС по боксу, и он уже тогда входил в республиканскую юношескую сборную по плаванию, и ему предлагали служить в спортивной роте, мастер спорта в этом виде как-никак. Но Сергей отказался: «Я че, каличный, в спортроте служить? В десант пойду!!!»

В ВДВ этот николаевский паренек не попал. В марте, когда на областном призывном пункте какой-то офицер-«покупатель» прочел его личное дело – судьба Сереги была решена окончательно и бесповоротно...

И судьба его имела совершенно определенное название – отдельная бригада специального назначения...

– Так я во флоте, что ли, служить буду? – задал он тогда глупый вопрос, на который ему, конечно же, никто не ответил. А зачем просто так «фанеру гонять», как сказал бы «бывалый» морской человек?

Все выяснилось само собой... И довольно скоро... На присяге...

И началась учеба...

Три месяца невысокий, всего-то 170 сантиметров росту, но крепко сбитый, коренастый Сергей бегал, прыгал с парашютом, падал на ковер, отрабатывая приемы рукопашного боя и... Нырял, нырял, нырял... Как, собственно говоря, и все те немногие «салаги», которые попали сюда служить... После перевода из учебного в боевое подразделение «срочники» приступали к теоретическим и практическим занятиям. Обязательный курс включал в себя водолазную, воздушно-десантную, навигационно-топографическую, горную специальную, морскую, физическую подготовку, минно-подрывное дело, рукопашный бой, выживание в любых условиях, изучение иностранных армий и театров военных действий, радиодело и многое другое, необходимое в современной войне...

...И вот сегодня...

Сегодня он должен был выполнить положенный норматив – 30 часов под водой – и получить свой значок водолаза...

Ему нравилась эта служба, и Сергей ни разу не пожалел, что так и не попал в десантники. Во-первых, они и здесь достаточно прыгали. А во-вторых... Во-вторых, он очень любил воду! Любил плавать – это была его стихия! А уж попасть служить сюда!.. В общем, Серега был доволен судьбой вообще, но...

Не очень в частности...

Что-то случилось вчера с его крепким организмом... Что-то, чего он не мог понять...

Полночи он просидел в гальюне... А к утру его кишки болели уже так, что впору было бежать в медсанчасть! Только...

«...А как же мой значок?! Неужели сегодня их получат 11 „салажат“, а я, как натуральный „шланг“, пропущу это событие, отлеживаясь в больничке на шконке? Да не бывать такому! Просто надо перетерпеть немного, и все...»

«Салага» – он и есть салага... Глупая юношеская гордость и упрямство... Он тогда еще совсем не понимал, что значит для водолаза, а уж для боевого пловца особенно, его общее состояние, – хотелось быть наравне со всеми!..

...На завтраке они плотно «заправились» «квадратными яйцами»[3] и вернулись в расположение.

– Прибраться в кубрике! – строго скомандовал главный старшина (старший сержант в СА) Зарубин. – Салагам готовиться к тренировочным погружениям! Старшинам строить свои отделения через тридцать минут! Все! Вольно! Разойдись!

Они рассыпались из строя, словно горох из порванного мешка, и Сергей тут же опять бросился в гальюн...

«...Только бы старшина не засек! – билась в его голове единственная мысль. – Только бы не засек!.. Что ж это за блядство-то такое?!.»

– Серега? Ты где? Ты куда зашхерился? – услышал он голос своего друга.

С Саньком они сошлись еще на призывном пункте, когда стало известно, что они попали в одну команду и теперь вместе будут служить в одной части. Александр Наливайко тоже был родом из Николаева, только жил в другом районе города. Они держались вместе весь «курс молодого бойца», вместе принимали присягу, и так сдружились, что теперь все делили пополам – и радости, и неприятности...

– Тут я... – простонал Сергей через силу. – От тебя зашхеришься...

Сашка подошел к дальней кабинке гальюна и увидел Сергея, согнувшегося пополам.

– О! А че это ты тут решил «завтраком похвастаться»? – удивился он. – Отравился, что ли?

– Не знаю... Все вывалилось...

И очередной рвотный позыв согнул Сергея еще больше.

– Так иди в больничку!

– Ага! Щас-с!!! Вы будете «скафандры» получать, а я на шконке валяться?! Хренушки! Я – как все!..

– Совсем с мозгой поссорился?!! А если тебя под водой «потравить» потянет? Че делать будешь?

– Не потянет... Я уже все из себя вывалил...

– Выходи строиться! – услышали друзья команду, когда Сергея согнуло еще раз.

– Саня, вали в строй! Я щас догоню!

– Я доложу нашему «комоду», Серый...

– Получишь в глаз! Я с вами пойду!

Сашка с сожалением посмотрел на своего друга:

– Ладно... Только если совсем хреново будет, скажи! С таким брюхом под воду лезть нельзя!

– Иди уже! Прикрой меня на пару минут... Я сейчас...

Их отделение уже стояло в строю, а «старослужащий» старшина первой статьи (сержант в СА) со злостью посматривал на его левый фланг:

– Так! Я не понял! Шо у нас там, на «шкентеле»?!! Наливайко!

– Я! – рявкнул Александр.

– Где твой дружило? Где Губочкин?

– В гальюне...

– Шо, усрался с перепугу?! – засмеялся «комод» Бабич.

– Так точно! – гаркнул Сергей, подбегая к строю. – Тащ старш, шерше тать трой?[4]

– Я тебе не «тащ», салабон!!! Так! После занятий, вы оба, ко мне! На «чистку чайников»! А потом, за нарушение пойдете в «ЧК»! Стать в строй! На-пра-во!!! На полигон, на «форсаже» бегом ма-арш!!!

...Отделение бегом отправилось на водолазный полигон, чтобы отработать очередные учебные погружения...

...Сергей смотрел на пузырьки воздуха, поднимавшиеся к поверхности воды, и чувствовал, что если он пробудет под водой еще хоть немного, то всплыть на поверхность уже не сможет... Здесь, на водолазном полигоне, на глубине 12 метров, его измученный желудок, казалось, сжался в комок и замер. Только вот... Боль... Боль стучалась в висках и ушах, не давая сосредоточиться...

«...Терпи! Еще немного, Серый! Совсем немного!..»

Ему казалось, что время замерло... Ему хотелось двигать секундную стрелку, которая почему-то стояла на месте, быстрее, но... Он ждал сигнала...

Резкий рывок «конца» вывел Сергея из странного состояния полуспячки, полу-«непонятно чего»...

«...Все! Я выдержал! Теперь наверх!..»

Он, как и положено, всплыл не торопясь, поднялся в своем, «легководолазном костюме» по небольшому трапу на пирс, снял маску, загубник и...

– Такое бывает, матрос... С непривычки... – к нему подошел «старый» мичман, начальник по водолазной подготовке, и участливо склонился над Сергеем. – Со всеми бывает... И со мной было когда-то... Водички попей – оно и полегчает...

Но водичка не помогла... Желудок Сергея дергался внутри его организма, как припадочная бешеная селедка, и пытался выбраться наружу, заставляя своего хозяина издавать звуки дикого осла...

«...Дурак! От же дурак! – думал Сергей. – На кой хрен я эти абрикосы ел?! Ведь зеленые же еще совсем! Вот же идиот!..»

– Что тут у вас, Бабич?

К «комоду», который уже и сам успел испугаться за салагу, подошел командир взвода лейтенант Караулов:

– Что происходит, старшина?

– Не знаю, тащ нант... Рвет малого... Уже наизнанку весь вывернулся...

Лейтенант нагнулся над лежавшим на досках пирса в позе эмбриона Сергеем и посмотрел в его бледное лицо:

– Давно это у тебя, матрос?

– Всю ночь... – простонал Сергей.

– Почему не доложил своему старшине? – грозно свел брови взводный.

– «Скафандр» получить хотел... Я же сегодня норму сделал...

Офицер уже с удивлением смотрел на Сергея:

– А если бы завернул ласты, на хрен? Если бы под водой «травить» потянуло»?

– Я не утону, тащ нант... – вымученно улыбнулся Сергей. – Я плавать умею, почти как барракуда...

– Так! – Лейтенант выпрямился и посмотрел на «комода». – Эту, бля, барракуду бегом к «Айболиту»! Возьми еще кого-нибудь, старшина, и бегом! И доложить мне потом!

Понятное дело, что «вторым» был Сашка Наливайко! Они подхватили Сергея под руки и действительно бегом понесли его в медсанчасть...

...Сергей тогда задержался у медиков на целую неделю, – зеленые абрикосы сделали свое поганое дело, – а когда вернулся в родной «кубарь», то сразу же предстал пред ясные очи взводного:

– Тащ нант! Матрос Губочкин по вашему приказанию прибыл!

Сухощавый, невысокий лейтенант Караулов хоть и был «всего лишь лейтенантом», но пользовался в отряде заслуженным уважением – он уже успел побывать «за бугром»... Два года назад... И поучаствовать, активно поучаствовать(!) в разминировании египетского порта Хургада, за что и носил на кителе орден Красной Звезды...

Строгий, но справедливый Атас, он никогда не придирался «зазря» к своим подчиненным, за что те отвечали ему своей преданностью и, наверное, любовью...

– Объясни-ка мне, салага, почему ты, будучи в состоянии дохлой камбалы, не доложил об этом своему старшине или НачВП и полез под воду?

– Виноват, тащ нант!

– Ну, это и так понятно!

– Думал, что сумею выдержать...

– И выдержал?

– Так точно!.. Это мне только потом плохо стало...

– А до погружения, значит, было хорошо?

Сергей помялся немного и признался наконец.

– Плохо было... – сказал он и тут же остро взглянул на лейтенанта. – Только я с Сашкой вместе призвался, и мы всегда погружались в паре! Если бы я не пошел тогда, то и Санька со значком пролетел бы...

– Кто такой Санька?

– Матрос Наливайко.

Атас внимательно посмотрел на Сергея:

– Не хотел, значит, друга подставить?..

– Так точно!

– А если бы захлебнулся?

– Так Санька же рядом был!

– Значит, вы команда?

– Наверное... – пожал плечами Сергей.

– Значит, так! – лейтенант, видимо, принял какое-то решение. – Раз вы команда... Доложишь Бабичу, что я за нарушение дисциплины объявил вам обоим по два наряда вне очереди.

– Есть два наряда вне очереди!

– Хм-м... Команда...

Офицер прошелся по крохотной канцелярии и остановился в метре от Сергея:

– Ты в школе как учился?

– Средне... – признался Сергей.

– А с химией и физикой у тебя как было?

Вот тут-то матрос и расплылся до ушей:

– А с этим – «отлично»!.. Я вообще механику люблю всякую, а с химией... Реакции там всякие... Раз как нахимичил, чуть полшколы не взорвал!.. Целый угол как зубами кто выгрыз!.. Хорошо, хоть не узнали, а то точно выгнали бы...



– Зубастый, говоришь? – улыбнулся взводный. – И плаваешь, как барракуда?

– Мастер спорта...

– Ну, что ж... Плыви, Барракуда, к старшине, бери на буксир своего Сашку и вперед, на камбуз к шефу – на «ЧК»!

– Есть!

– А потом мы разберемся, как применить твои пристрастия к химии и физике...

... С того самого момента Сергей и стал Барракудой. И никто никогда даже не и пытался оспорить это его новое имя – очень уж «зубастым» оказался этот паренек... А «школьные пристрастия» с подачи лейтенанта пошли Сереге на пользу – теперь его все больше и больше тренировали именно в минно-взрывном деле...

Сентябрь 1976 г.

Черное море

«Крым-76»...

...Прошло всего-то два месяца с того памятного для него дня, когда матрос Губочкин получил свой «скафандр», но за это время с Сергеем произошли разительные перемены! Он, что называется, заматерел и превратился в настоящего морского волка! Ну, может быть, и не в волка еще, но в волчонка – точно!..

Теперь его иначе как Барракудой и не называли.

А лейтенант Караулов, заметив, видимо, что-то в этом парне, начал все больше и больше привлекать его к подводному минированию и разминированию... К сентябрю, когда по отряду объявили, что они будут участвовать в КШУ ВМФ СССР «Крым-76», Барракуда и Скат (в смысле морская рыба – электрический скат), так теперь называли Сашку Наливайко, превратились под чутким руководством лейтенанта из салаг даже не в мальков, по сроку службы, а в карасей и были переведены из учебного подразделения в боевой штат отряда...

2 сентября

...На плавбазу взвод Караулова погрузился ближе к вечеру, и судно тут же отвалило от «стенки».

– Интересно, куда это нас понесло? – проговорил задумчиво Сергей, сидя с сигаретой в зубах в специально отведенном для этого месте на корме.

– Да калякали чего-то про Крым... – ответил Скат. – Придем – посмотрим.

– А че там смотреть? – сказал «главстаршина» Бабич, который стал теперь «замком» у Караулова. – Чапаем на большие учения... Я от Атаса слышал... Из СРМ возвращается «тюрьма народов» «Жданов» с главкомом на борту... Большой «утюг»...

– А нам-то что с этого? – спросил Скат.

– А то!.. Он в районе учений специально будет «стриптизировать» на траверзе «Большого Маяка». А наша задача – обеспечить его сохранность от подводной диверсии...

– Оп-па-люли! – Сергей даже приподнялся со своего места. – Значит, против нас будут работать диверсанты?

– Обязательно! – усмехнулся старшина. – И я даже, кажется, знаю кто...

– Ну?

– Не нукай мне, салага!.. Думаю, пацаны со Змеиного...

Барракуда и Скат только переглянулись...

Для них это было самое первое в жизни серьезное испытание. Серьезнее не придумаешь! Они входили в группу боевых пловцов, которая должна была предотвратить минирование (учебное, понятное дело) и взрыв флагманского крейсера, на котором кантовался главком ВМФ!.. И тот, кто одержит верх в этой схватке, кто окажется победителем, тот и получит всевозможные «пряники», а проигравший... Да только вся сложность как раз и была в том, чтобы этот верх одержать, – разведчики-диверсанты со Змеиного на весь флот славились своим мастерством. И были среди них очень и очень опытные мужики, которые успели уже побывать и в Египте, и в Ливане, и еще бог знает где... И уж сомневаться в том, что на «Жданов» пойдут самые опытные, не приходилось – ни один командир не хотел получить «фитиль» от адмирала... Потому что и «майские» боплы были отнюдь не детсадовцы...

– А ты с ними сталкивался уже когда, Воха? – спросил у старшины Скат.

– Было дело... Год назад, на учениях...

– И шо?

– И ни шо! Столкнулись нос к носу в полукабельтове от нашего «скыра»... Ну, и отогнали... Атас наш – мужик опытный, знает, что к чему... И сейчас тоже все будет в поряде! – Он улыбнулся и хлопнул Сергея по плечу: – Не мандражи, отобьемся!..

...Море было спокойным... Ни единого дуновения ветерка... Штиль полнейший!.. Сергей после отбоя хотел было посидеть на корме в дальнем уголке и просто подышать свежим, соленым морским воздухом, посмотреть на большие яркие звезды, послушать, как плещется вода в кильватерной струе. И, если честно, возможность такая у него была – они, боевые пловцы, на плавбазе находились на особом положении, но... Ровно через пять минут его нашел Караулов:

– Почему не спишь, матрос?

– Да... Не знаю, тащ нант... Подышать захотелось... В тишине посидеть полсклянки...

– Ясно... – Лейтенант закурил и задумчиво посмотрел вдаль. – Греби-ка ты спать, матрос... Не до розовых мечтаний сейчас. Ты включен в мою группу, а мне нужны отдохнувшие бойцы, – задание у нас не самое простое... Потом морем подышишь, когда учения закончатся... Вопросы есть?

– Никак нет! Разрешите идти?

– Спать – это приказ! Выполняй, матрос!..

– Есть!..

* * *

...Такого скопища кораблей в одном месте не ожидал увидеть никто!.. Казалось, что вся 5-я эскадра собралась в одном месте, чтобы поиграть «мускулами»!..

Но все же крейсер «Жданов» выделялся особо.

Его стальная громадина заслоняла, казалось, полгоризонта.

– Фи-фи-фи-у-у! – только и присвистнул Сергей.

– М-да-а... – Было видно, что и старшина Бабич удивлен немало. – Здоровый утюжок!..

– Этот утюжок, матросы, мы и будем охранять снизу. – К ним подошел лейтенант Караулов.

– А долго? – спросил у офицера Скат. – Такую махину охранять упаришься...

– Столько, сколько прикажут, матрос... И охранять надо будет хорошо... Оч-чень постараться надо будет!.. От этого, бойцы, многое зависит...

Их баркас приближался к высокому борту крейсера, и по мере его приближения у бойцов начинало расти внутреннее напряжение. Словно какой-то настройщик постепенно подтягивал струны внутри тела, и нервы уже начинали потихоньку звенеть, как те струны...

Там же

«Боплы»...

... – Слышь, Серега? – прошептал Скат в тишине.

Заканчивались уже вторые сутки их пребывания в «тюрьме народов». И водолазы устали. Устали от бесконечных погружений и патрулирования вокруг крейсера... Группа Караулова насчитывала 16 человек, которые были разбиты на боевые четверки. Они постоянно сменяли друг друга на подводной вахте. Водолазы уходили под воду, а потом разделялись на пары и начинали циркулировать вокруг крейсера, пока их не сменяли следующие.

Барракуда и Скат, как самые молодые и неопытные, вошли в четверку лейтенанта, ну, и еще главный старшина Бабич, он же Спрут, прозванный так за мощные и ловкие руки самбиста. Остальными четверками командовали три мичмана...

– Че те, Саня? – сонно ответил Сергей. – Спи! И мне дай поспать... А то в глаза уже хоть спички вставляй...

– Я тут слышал, когда в гальюн бегал... Пацаны калякали... Говорят, шо этот лапоть завтра снимется с «яшки»...

– Это хорошо, если это не «фанера летала»... Значит, и мы домой почапаем... Если другой задачи не придумают...

Новость, которую случайно услышал Скат, действительно была хорошей – если крейсер и в самом деле уходил наконец-то из зоны учений, то и их работа по его охране была окончена. Можно было бы порадоваться, но сил не хватало. Устали пацаны... И даже не столько физически, сколько морально – никто не хотел получить «адмиральский фитиль» от главкома...

...Что-то странное было в сегодняшнем погружении.

Они, как и раньше, уходили под воду со своего баркаса, только сегодня почему-то на нем была вся группа. Видимо, что-то изменилось, если Атас отправлял сегодня на патрулирование по восемь человек. Сергей терялся в догадках, но «тайна» открылась сама собой.

– Значит, так, матросы... – проговорил лейтенант на инструктаже перед погружением. – Сегодня учения добрались и до нас... Поставлена задача – отразить подводное нападение на «адмиральский утюг» и предотвратить его минирование... Ни время нападения, ни состав нападающих не известны... Но...

Лейтенант улыбнулся одними уголками рта:

– ...Но есть одно сообщение... После пятой склянки (имеется в виду после 17.00) «Жданов» уходит из района в Новороссийск...

– Уже легче... – проговорил один из мичманов, входящих в состав группы. – Значит, напрягаться будем всего восемь часов, а не целые сутки...

– ...Мужики против нас будут играть очень серьезные!.. Я кое-кого из них еще по Египту знаю... – продолжил тем временем лейтенант. – И церемониться особенно не будут!.. Поэтому!.. Наша задача – не подпустить их к «утюгу»! Но и помнить при этом, что они хоть и «супостаты», но всего лишь условные!.. Ни «глушить», ни топить, сами понимаете, никого не надо! Наша задача при обнаружении противника – заставить его всплыть! Вопросы?

Ответом было молчание.

«...Заставить всплыть! – подумал тогда Сергей. – А как ты его заставишь?!! Он че, пионер?!! А если врезать хорошенько, то еще и захлебнуться может, мать его... А тогда вообще будет жопа!.. Ладно... Посмотрим... А там уж как получится...»

...Они шли под водой «журавлиным клином»...

Красиво шли! На глубине около двух метров.

«...На этой глубине наибольшая турбулентность воды и очень низкий расход воздуха. Кроме того, на движущегося разведчика-диверсанта не реагируют акустические приборы. Плыть в таком режиме чрезвычайно тяжело, но это высший пилотаж для водолаза... – вспоминал Сергей все наставления, которые получал от „старого“ мичмана, начальника водолазной подготовки. – Восемь! Как и нас... Только они „тяжелые“, с мешками, а еще мы снизу! Так что... Прорвемся!..»

Сергей посмотрел на лейтенанта, который, и это было заметно даже здесь, в подводном сумраке, напрягся и был теперь похож на стрелу лука, готовую в любую секунду устремиться к цели...

Полчаса назад восемь боевых пловцов во главе с лейтенантом покинули борт баркаса и, опустившись на 12 метров, отправились в сторону берега... Лейтенант, конечно, рисковал, покидая зону патрулирования, но замысел его был понятен всем. Диверсанты наверняка не будут ожидать нападения в трех кабельтовых от крейсера – далековато для непосредственной охраны крейсера... Так и получилось...

Их противники не особенно-то и торопились к своей главной цели, они шли медленно и даже как-то лениво, неторопливо перебирая ластами. Были настороже? Конечно же! А как же иначе? Но... До флагмана было более полукилометра, говоря сухопутным языком, времени до установленного срока – вагон и маленькая тележка. Можно было позволить себе особенно не торопиться. Тем более что ни с какого надводного судна заметить их было практически невозможно – ИДА не раскрывает пловца шлейфом пузырьков в воде при дыхании[5] ...

Задача у «супостатов» была проста, как три копейки сдачи, – без суеты подойти к крейсеру, пришлепнуть к его корпусу несколько магнитных мин и так же, «без шума и пыли», как сказал бы Лелик, отвалить восвояси...

...Сергей посмотрел на лейтенанта, который несколькими скупыми знаками поставил боевую задачу своим бойцам.

«...Их тоже восемь, но у четверых небольшие резиновые мешки, с минами, наверное... – подумал Сергей. – Значит, они тоже будут работать парами – один лепит „лягушку“, второй прикрывает... Зачем Атас разбил нашу группу на двойки, понятно. Непонятно другое – на хрена он увязался за ними, почему не атаковать сейчас, на дальних подступах, чего он ждет?!.»

А в пучине Черного моря уже разворачивалась безмолвная баталия подводных спецов, пока еще непонятная для Барракуды...

В направлении эскадры шли два «журавлиных клина». Первый, тот, что был под самой поверхностью воды, охотился за большим кораблем, совершенно не догадываясь пока, что они уже не охотники, а дичь... А второй, который был на десять метров ниже, выжидал подходящего момента...

Так в теплых океанских водах охотятся акулы. Выбирают себе добычу, а потом атакуют ее снизу, из глубины. И их жертвы до последнего момента не догадываются, что уже стали для кого-то завтраком или обедом...

Заметить своего противника под водой – и это может подтвердить любой опытный человек – крайне сложно. На земле есть всего несколько мест, где вода прозрачная, кристально чистая, – Красное море, Средиземка, ну и иногда Мраморное море. Все остальные воды довольно мутные, и видимость в них ограничивается метров до пяти-семи...

Диверсанты не могли видеть своих противников еще и потому, что те, одетые в черные костюмы, прекрасно маскировались сумраком пучины. Зато сами были как на ладони, как в японском театре теней, когда в спину актера светят мощные лампы, – день выдался солнечный и безветренный...

«...Ну! Чего он медлит?! – Сергей уже начинал нервничать. – Ведь не успеем же ни хрена! На кой он их так близко к „утюгу“ подпускает?!. Ведь...»

Дальше он додумать просто не успел...

«Клин» диверсантов начал медленно распадаться на пары и расходиться в стороны, и в этот момент Атас подал знак к атаке...

«...Надо снизу подцепить, под дых, чтобы дыхалку сбить!.. – пронеслась в голове Сергея мысль. – А потом вытолкнуть из воды...»

Лейтенант махнул рукой и словно торпеда устремился к поверхности, а рядом с ним, не отставая ни на сантиметр, неслась вторая «черная торпеда» с именем Барракуда...

Целью лейтенанта был довольно крупный «дядечка», диверсант, чьи уверенные движения выдавали в нем старшего. Командиры сцепились между собой, а Сергей пошел на таран того, второго водолаза, который был с резиновым мешком...

Опыт... Опыт в их нелегком деле – вот что всегда помогало выживать!..

Диверсант каким-то чудом, чутьем, двести восемьдесят пятым чувством, понял, что его атакуют, хотя пока еще и не видел, откуда, и резко вильнул в сторону, слегка «заваливаясь» на левый бок. Ах как это было правильно!!! Он этим маневром одновременно сделал несколько вещей. Первое – подставив бок, уменьшил для противника площадь атаки. Второе – обезопасил самое уязвимое место – живот и грудь. Ну, и третье – «высвободил» свою правую руку для оружия – автомата, пистолета или ножа[6] . Только... Это были учения, и никакого оружия, кроме ножей, ни у кого не было, да и те вынимать из ножен, закрепленных на голени, было запрещено строго-настрого!..

Скорее всего, Сергей в этой схватке, будь она не учебная, проиграл бы по неопытности. Именно так бы и было!.. Но сегодня все пошло по совершенно иному сценарию...

Он несся мимо диверсанта и уже не мог остановиться. Да он, скорее всего, так и выскочил бы из воды, словно резиновый мячик, но... Помогла реакция боксера... В самый последний момент, когда совсем близко промелькнуло стекло маски, а за ним смеющиеся глаза, Сергей уже на одном рефлексе вскинул левую руку и... Подцепил дыхательные шланги...

От резкого «торможения» даже немного потемнело в глазах.

– Д-дунц-ц!!!

Секунда, и он понял, что это был за звук... Загубник диверсанта болтался над его головой на двух шлангах, выпуская в воде пузыри воздуха... И было видно, что сам диверсант так обалдел от неожиданности, что даже растерялся на секунду... На ту самую секунду, которая порой становится самой последней...

Смешно, но именно эти строчки пришли в голову Сергею, когда он понял, что это его шанс...

Он резко нырнул вниз, метра на три, утягивая за собой на глубину, словно на буксире, диверсанта, а потом, так же резко развернувшись, снова ринулся к поверхности, вытянув перед собой руки... Кулаки ударили в живот и грудь, выбивая из легких воздух... Секунда и...

Они как два резиновых мяча, заболтались на поверхности...

Диверсант сдвинул на лоб свою маску и уставился на Барракуду. Парень был старше Сергея, намного старше! Лет на семь-восемь!.. Он прищурился, словно прицеливался... Теперь эти глаза не смеялись, как несколько секунд назад, – теперь они метали молнии.

– Ты кого на воздух высадил, тюлька?!! – взревел диверсант. – Ты, сопля зеленая! Да я тебя щас!..

– Отставить! – рявкнул где-то сбоку мегафон.

В полукабельтове от них, на борту водолазного баркаса, стоял «посредник» – кап три со «Жданова», с белой повязкой на рукаве.

– «Убитому» подняться на борт! – рявкнул он еще раз.

С расстояния в 90 метров было прекрасно видно и понятно, кто из них двоих «убит», и диверсанту ничего не оставалось, как поплыть к баркасу.

– Ну, берегись, сопля! – сказал он напоследок. – Я тебя еще достану!..

«...Достанешь! Если доставалки хватит!..»

Он так и сказал, что подумал, только получилось:

– Бу-убу-бу!

– Шо ты пробулькал? – переспросил побежденный.

Но было уже поздно – Сергей скрылся под водой.

«...Так! – пронеслась мысль в его голове. – Надо Атаса отыскать! Срочно!..»

Читатель наверняка подумает: «Ну, это уже совсем бред! Как ты его отыщешь, как узнаешь?! Все в одинаковом снаряжении, за маской лица почти не видно, даже с трех метров!..» А все на самом деле было до смешного просто! На флоте, как и в армии, никогда не задумывались над сложностью задачи – эти задачи решали «просто и со вкусом»... На каждом дыхательном аппарате, а они сплошь покрашены в зеленый цвет, сбоку были нарисованы белые, размером с сигаретную пачку, цифры. У лейтенанта «41», а Сергею достался «12»... Он, кстати говоря, считал этот номер своим талисманом, и потом, позже, его ИДА-71 всегда имел именно этот номер...

«...Здесь где-то... Здесь он должен быть!..»

Боплы, работающие боевыми двойками, в этом были похожи на летчиков времен Великой Отечественной. Был «ведущий», и был «ведомый». И обязанностью «ведомого» было прикрыть своего командира от нападения с тыла. И если, а так иногда случалось, «ведомый» ввязывался в свой «личный бой», всяко бывало, то при первой же возможности он должен был занять свое место в строю – в хвосте у «ведущего»...



«...Где ты, лейтенант?!! Куда ты подевался?!!»

Сергей нырнул метров на десять и...

Он увидел странное морское существо – четыре руки, четыре ноги, всего два больших глаза на целых две головы и два зеленых «панциря», как у больших морских черепах... Он, наверное, и подумал бы, что это какая-то черепаха-мутант, только вот на одном из «панцирей» было нарисовано «124», а на втором... «41»!!!

Сергей ринулся к «мутанту» и через секунду сумел наконец-то разглядеть то, что здесь происходило...

«Ратоборцы», видимо, стоили друг друга...

Они были одинаково сильны, одинаково опытны и подготовлены и одинаково упрямы... Ни один, ни другой не желал быть побежденным... Они прилагали титанические усилия, но... Непредсказуемая девчонка Победа зависла где-то посредине, отплыла от них на пару-тройку метров и, видимо, думала, кто ей сегодня нравится больше...

С самого начала этого подводного боя прошло не больше минуты, но было видно, что «черепаха-мутант» начинает потихоньку терять силы...

«...Щас! Я уже здесь!..»

Сергей устремился к этому шевелящемуся узлу и опять чуть было не проскочил мимо... «Черепаха» в очередной раз взмахнула всеми четырьмя ластами и перевернулась, подставляя «панцирь» с номером «124» и вторую, одноглазую, голову... И Сергей ударил...

Не так, как на ринге, в воде так не долбануть, конечно, но... Удар в центр «черепашьей» головы сбоку, левее от «глаза» пришелся, видимо, в нужное место. Голова дернулась и «клюнула» носом вперед...

Вся вторая половина этой большой морской «черепахи» как-то странно обмякла и...

Теперь на глубине десяти метров не было никаких подводных монстров – были три водолаза, один из которых раскинул руки в стороны и не двигался...

Атас потыкал большим пальцем «в небо», и они, подхватив побежденного, потащили его вверх, к солнцу и свежему воздуху. В общем, туда, где была, что бы про них ни говорили, их обычная «среда обитания»...

– Я же сказал никого не «глушить», Барракуда!

Это было первое, что услышал Сергей, как только сдернул маску со своего лица.

– Так я и не «глушил»... Просто в ухо «всунул» слегонца...

– В ухо, бля! Идиот! – Караулов уже сбросил с лица пленника маску и начал плескать в него водой. – А тому, что под водой любое воздействие на уши вызывает баротравму, тебя не учили?! У него сейчас контузия средней тяжести, матрос, и слава богу, что не лопнула перепонка!

Поверженный диверсант начал понемногу приходить в себя, а тем временем к ним с баркаса уже устремился легкий катер.

– По прибытии в часть будете наказаны, товарищ матрос!!!

– И если он это сделает... – «пленник» уже почти полностью пришел в себя, хотя его глаза все еще были мутными, – то напиши рапорт на перевод в 160-й МРП... Я тебя к себе заберу... Ты сколько служишь-то, тюлька?

– Полгода...

– С-сколь-ко-о!!!

Ответ Сергея стал получше любого нашатыря. «Пленник» с совершенно обалдевшим лицом смотрел на Барракуду. Казалось, еще немного, и у него попросту отвалится челюсть...

– Полгода, ты сказал?!! Ты сказал полгода?!! – Он с совершенно ошалелым взглядом посмотрел на Караулова: – Витюха... «ЭТО» служит у тебя всего полгода?!!

– Так точно, тащ кап три! – улыбнулся Атас. – И это именно он взял вас в «плен»!..

– Слушай, пацан!.. – Офицер смотрел на Сергея обалдевшим взглядом, словно увидел перед собой живого Посейдона. – А тебе давно морду не щупали? За неуважение к старшим по званию... Это ж надо!!! Полгода!.. Даже не расскажешь никому о том, кто тебе ласты завернул, – засмеют на хрен... Меня, Ежа!!! Не-ет!!! По соплям настучать тебе просто придется, матрос!

– Надо было на ИДА погоны приклеить...

– А вот хамить не надо, матрос!.. Я ведь и правда могу дать в глаз!..

– Мне сегодня уже грозился один морду набить... – пробурчал вполголоса Серега. – Еще «зеленой соплей» обозвал... А шо я виноват, если он «чаек морской пехоты» считает?!.

– Кто это?

– Так с вами вторым шел... Тащ нант на вас пошел, а я на второго...

– И?!!

– На баркасе он... «Убит»...

Плененный «морской майор», или капитан третьего ранга, даже перестал плыть и как-то очень странно посмотрел на Сергея. Но заговорил все же с Карауловым:

– Слышь, лейтенант... Отдай мне этого малого...

– Без обид, Еж, но... Мне такой и самому нужен...

– Ты хоть понял, кого он на воздух высадил?!!

– ???

– Катрана!..

– Ко-го?!! – Глаза лейтенанта стали похожи на два блюдечка. – Да ну на хрен!!! Катрана?!!

– Мы с ним в паре работали... Как всегда... – «Диверсант» посмотрел на Сергея каким-то странным взглядом. – То ли у тебя, Атас, завелся вундеркинд, а ты еще этого не понял... То ли Катран постарел, что вообще полный бред... Отдай мне малого!..

– Если это так, Еж, то ни за какие блага в мире!

– А если я и тебя к себе переведу?..

Атас посмотрел на Сергея странным взглядом:

– Из-за него, что ли?

И только сейчас диверсант улыбнулся:

– Я на тебя запрос еще год назад отправил, Витек... Только тормозят там в штабах что-то... В Хургаде мы с тобой нормально поплескались... А теперь ты еще и такого «кадра» вырастил... Я теперь прямо к комфлота, напрямую обращусь! – И он посмотрел на Сергея: – Ну, че, тюлька? Пойдешь ко мне в разведчики?

– Я не тюлька, тащ кап три...

– А кто? Как тебя зовут?

– Сергей...

– Еще Степанович скажи! Я тебя про имя спрашиваю, а не анкету!

– Барракуда...

Взгляд на Сергея был долгим и пронзительным, но он его выдержал с честью...

– Барракуда, говоришь... Ну... В общем... А кто «окрестил»?

– Тащ нант... – Сергей бросил взгляд на Караулова. – По случаю...

– У нас, юноша, «по случаю» только кошки родят... Я, капитан третьего ранга Остафьев, Еж, командир МРП ЧФ, полжизни в боплах, а ты, без году неделя на флоте, высадил меня на воздух... Да и не только меня, но и Катрана! А это уже совсем перебор с твоей стороны – старшего мичмана Рыбака знает и уважает весь Черноморский флот!.. Ты откуда такой взялся, а?

– От папы с мамой... – буркнул Сергей.

Его, если честно, уже начинало раздражать то, что его между собой делили офицеры, словно плюшевого медвежонка детишки, не спросив у него самого согласия. Будто и не живой человек вовсе...

– Ты что, обиделся, матрос?

– Никак нет, тащ кап три!

И в этот момент к ним подошел катер...

До того самого момента, пока они не поднялись на борт баркаса, больше никто из этих троих не проронил ни единого словечка. Лейтенант только загадочно ухмылялся, капитан третьего ранга не менее загадочно разглядывал Сергея, а он сам...

«...Да пошли они все в жопу, отцы-командиры! – злился он тихонько. – Так себе сделаешь – плохо! А хорошо сделаешь – еще хуже!.. Еще и морду грозятся набить... А шо я такого сделал?!.»

Он отвернулся и с хмурым видом разглядывал белые буруны в кильватерной струе...

А на баркасе Барракуду уже поджидали неприятности в виде разъяренного, «убитого» им диверсанта...

– Ага-а! Вот ты и догреб до неприятностей, «двенадцатый»!.. Ну-ка, бойцы, расчехлите-ка по-быстрому этого «водоплавающего»! Ща мы посмотрим, шо оно такое!

Диверсанты проиграли этот бой по всем статьям. На баркасе их уже было четверо. Но что самое важное – на палубе лежали четыре черных резиновых мешка с «минами». Не «погибнуть» и не «попасть в плен» сегодня удалось только троим «ведущим», а что толку? Без «мин» борт крейсера головой не прошибешь – не торпеда чай!.. Об этом же подумали, наверное, да и правильно сделали, и водолазы Караулова – все шестеро тоже уже были на борту... Ну, и, понятное дело, восьмерка, которая готовилась сменить их в скором времени...

«Противники», старые знакомые, особенно «сундуки», весело общались между собой, подтрунивая над разъяренным Катраном.

– Вот это ты да-ал!!! – ржали они в голос, как застоявшиеся жеребцы. – Это кто ж такой нашелся, шо сумел «лучшего мичмана флота» сделать?! А-ха-ха!!!

– Щас я его сделаю! Матросы! Ну-ка вскочили! – рявкнул «диверсант». – Расчехляйте «двенадцатого» – мне с ним потолковать немного надо, уму-разуму поучить! Про уважение к старшим!

Когда с Сергея общими усилиями стянули водолазный костюм и все увидели наконец-то обидчика Катрана, на баркасе повисла такая тишина, что, казалось, было слышно, как шепчутся между собой рыбы в воде.

– Ну, иди сюда, тюлька... – улыбнулся зловеще Катран. – Ща я тя жизни учить буду...

«Учитель», надо признать, был очень серьезным противником. Чуть ли не на голову выше, сухой, жилистый, он своими плавными движениями и в самом деле напоминал опасного черноморского хищника – малую акулу, катрана. Он поиграл мышцами, разминаясь, и стал медленно приближаться к Сергею.

«...Крепкий, гад... – подумал матрос. – И опытный, наверное... Попал ты, Серый... И надо было именно его „глушануть“!.. Ладно! Прорвемся!..»

Сергей встал в боксерскую стойку, чем вызвал улыбку «учителя», мол, ну-ну, давай-давай, тюлька...

А у ходовой рубки баркаса замерли в ожидании офицеры – «посредник», Еж и Атас, – им, видимо, тоже было интересно посмотреть, чем же закончится все-таки этот «урок выживания на флоте»...

– Так ты еще и боксер? – чуть было не засмеялся «диверсант». – Ну, иди к Катрану, малек, щас я тебя съем!..

Бросок «диверсанта» Сергей натурально прозевал – опыта не хватило. Да и немудрено – такую резкость, надо сказать честно, можно было ожидать от кобры, от гюрзы, например, но только не от человека с ростом под 190...

Удар сбоку в челюсть был такой силы, что Сергей рухнул на палубу как подкошенный...

«...Ни фуя себе прилетело!.. – перед глазами Сергея летали цветные райские птички. – Словно лошадь лягнула!..»

– Вставай, сопля! Урок еще не закончен! – послышалось рядом. – Хотя лучше полежи и подумай о своем неправильном поведении!..

Сергей встал на четвереньки и кое-как выпрямился, опять утверждаясь в вертикальном положении. И опять встал в боксерскую стойку.

Чем немало озадачил «учителя».

– Не понял! – Катран даже перестал переминаться с ноги на ногу. – Да ты, видать, совсем без мозгов, матрос! Или кессонку подхватил?.. Так я тебе щас декомпрессию устрою...

Теперь Сергей знал, на что способен его противник, и ожидал его броска. И даже почти сумел среагировать!.. Но... Опять оказался на палубе, больно ударившись затылком о резиновый мешок «диверсантов»...

– Ты, твою мать, должен соблюдать субординацию, тюлька! Раз дали по хоботу – лежи и не дергайся больше, чтобы его не оторвали насовсем! И вообще!.. – Катран стоял прямо над поверженным Сергеем и тыкал в него пальцем. – Вот если бы меня Атас на воздух высадил или кто-то из твоих «сундуков», если бы сумели – это еще другое дело, а ты!.. Ты бы, сопля, еще бы Ежа попробовал высадить! Придурок, селедка лупоглазая...

Того, что произошло дальше, не ожидал никто из присутствующих.

Лежавший на палубе матрос опять встал на четвереньки:

– Меня не Селедка зовут...

– Чего-о?!! – опешил «диверсант». – Чего-чего?!!

– Меня Барракудой назвали!.. – И Сергей наотмашь, со всей силы, шарахнул Катрана мешком по уху... А мешок тот весил никак не меньше пары килограммов...

Мичман оказался в нокауте... Он закатил глаза к небу и как стоял, так и рухнул всем телом на палубу баркаса...

К поверженному «лучшему мичману флота» молча бросились матросы, окатили водой, и Катран стал потихоньку приходить в себя, оглядываясь вокруг шалым взглядом. А рядом с ним уже присел на корточки Еж:

– Ну? Как? Пришел в себя, Василий?

– Твою мать!.. Чем это меня отоварили?

– «Миной»... – улыбнулся капитан третьего ранга. – Нашей же «миной», Вася!.. А ничего Барракудка у Атаса в группе выросла, а? Зубастая!..

– Да я ему сейчас все зубы через жопу повыдергиваю!..

– Отставить, Катран!.. Он тебя за сегодня уже второй раз «макнул»... И, кстати... Стыдно, конечно, но мне завернул ласты тоже он...

– Шутишь!!! Тебе, Ежу, этот сопляк, под водой?!! Быть такого не может!!!

– Но это факт... – вздохнул офицер. – Поэтому я и предложил лейтенанту отдать его к нам, по переводу... А малого ты, Вася, больше не трогай! Ему и так сегодня приключений хватило на полгода вперед! Добро? Он прав – на наших ИДАх погон не приклеивают! А под водой все равны, сам знаешь!..

– Ладно... – мичман уселся, огляделся вокруг и посмотрел странным взглядом на Сергея, сидевшего у противоположного борта. – Раз ты просишь... Во дела-то!.. Кто бы сказал мне еще два часа назад, что такой малек сделает меня и Ежа, я бы ему морду набил за оскорбление! Точно тебе говорю!..

– Подрастает смена, Вася, подрастает... Ну че, как думаешь? Пригодится нам такой вьюноша?

– Да уж, смена... – пробурчал мичман уже без злобы. – Хороший пацаненок вырос... А к нам можно! Я бы из этого, кх-м-м, пулю слепил бы!..

– «Шесть шаров» тебе, матрос! – Командир «диверсантов» обернулся к Сергею. – Это тебе при людях Еж сказал!.. И готовься после учений к переводу ко мне на МРП – это тоже я сказал!..

– Так! Товарищи офицеры! – подал голос «посредник». – Попрошу на катер! Поедем на доклад к командующему...

...В тот такой памятный для Сергея день, который, как оказалось впоследствии, перевернул всю его жизнь, офицеры вернулись с крейсера управления на плавбазу только через несколько часов. К тому времени, когда обе группы водолазов, и «диверсанты», и «охранники», успели привести себя в порядок после напряженного дня и теперь «травили тюлю» потихоньку, чтобы скуку развеять в ожидании командиров...

– Слышь-ка, Барракуда, ты откуда такой резвый взялся?..

К Сергею подсел мичман. И он совершенно инстинктивно отодвинулся от Катрана подальше.

– Я уже отвечал сегодня вашему кап три, тащ ман, – от папы с мамой...

Катран улыбнулся, и совершенно неожиданно оказалось, что у него доброе лицо и веселые глаза.

– Ладно! Не дергайся... Не съем же я тебя, в конце концов!.. Да и нельзя теперь уже – ты же у нас сегодня на весь флот прогремел! Теперь только и будет разговоров...

– Че это?

– Ну, тебе простительно не знать... Ты же служишь-то еще... – «сундук» потеребил свои жесткие, пшеничного цвета усы. – Еж... В смысле капитан третьего ранга Остафьев... Самый заслуженный на ЧФ бопл... Он еще во Вьетнаме свою первую Красную Звезду заработал, а потом с твоим лейтенантом в 74-м в Египте по фарватеру Хургады здорово поползал, наши же мины снимая... А год назад и в Анголе отметился...

То, что говорил Сергею этот мичман, с которым они так странно познакомились, было ошеломляющей новостью! Ему даже стало стыдно...

– А вы, тащ ман?

– Вот так ты теперь ко мне будешь обращаться только при незнакомом тебе начальстве! – Говоривший сделал «страшные глаза». – Иначе опять в репу получишь!.. Я для тебя теперь Катран, или Василий, в обиходе...

– Но вы же...

– И только так!!! И поверь мне, что это позволено только очень узкому кругу людей... Ты, говнюк малолетний, даже и не понял еще, че ты сегодня сделал! – мичман опять улыбнулся. – Случайности в нашем деле, конечно, тоже бывают, только... Высадить из воды Катрана, завернуть ласты Ежу, а потом опять высадить Катрана «в осадок»... И все это в течение одной «склянки»!.. С тобой теперь на флоте любой мореман с «капустой» на «фуре» за руку здороваться будет... Эх ты, малек бестолковый...

Сергей смотрел в веселые глаза мичмана и не понимал, что происходит.

– А вы, тащ...

Катран поднес к носу Сергея сухой, костистый, но тем не менее увесистый кулак:

– Катран! Или Вася! Или в табло получишь!.. Ясно, товарищ матрос?

– Так точно, тащ... А ты, Катран?.. Откуда про кап три все знаешь?

– А я с ним уже 10 лет в связке под воду хожу... С того момента, как он молодым лейтом из училища на флот пришел, а я вот таким же «мальком», как ты сейчас, был... Во все жопы вместе с ним вдвоем лазали... Эх ты, тюлька!.. И не надо хмурить мне тут бровки свои – мал еще! – мичман хлопнул Сергея по плечу. – Но закваска в тебе изначальная – то, что надо!.. Я тут, было дело...

Катран закурил и продолжил:

– Я тут подумал, малек... Если Еж тебя к нам заберет... А он мужик настойчивый! Сказал – сделает!.. Я подумал тебя в инструкторы по РБ определить, раз ты, засранец, и меня, и его сделать смог...

– А почему он Еж? – Серега решил ненавязчиво сменить тему разговора.

– Ну, вообще-то, Морской Еж... Колючим, ядовитым и опасным для жизни бывает наш Петя... Только... Со временем как-то так и утряслось – просто Еж... Хороший мужик, справедливый... Но и суров иногда, когда обосрешься не по делу... Такой «пистон» вставить может, что аж до гланд достанет!.. Что, чувствую, меня после сегодняшнего «похода» и ждет...

– Ты это, Василий... Я же не специально тебя...

– Ладно! Не думай о том! Ты сегодня просто супер!.. Твой день!!! А о том, что будет, – то моя забота... Чай, не первый день на флоте...

... – Катран, построй людей! – раздался голос Ежа через несколько секунд после того, как катер пришвартовался к борту плавбазы.

– Строиться для встречи командира! – рявкнул мичман и подождал несколько секунд, пока на палубе образовался строй в две шеренги. – Р-равняйсь! Смир-рно! Р-равнение налево! Товарищ кап три ранга!..

– Вольно! – подал команду Еж.

Он хоть и был сегодня проигравшей подводную схватку стороной, но настроение, видимо, ему испортить никому не удалось – Еж едва заметно улыбался. Как и Атас, который стоял рядом с ним.

Остафьев что-то шепнул Караулову, тот что-то ему ответил, и...

– Матрос Губочкин!

– Я! – гаркнул Сергей.

– Выйти из строя!

Сергей сделал все, как было положено по Уставу, – сделал два шага и четко повернулся кругом лицом к строю...

«...Вот сейчас тебя и трахнут, Сереня, – подумал он. – И так тебе и надо! Не хрена было высовываться!..»

А Остафьев тем временем произнес:

– За проявленные навыки и мастерство в ходе учений матрос Губочкин Сергей Александрович награждается грамотой главкома ВМФ! Поздравляю, матрос!

– Служу Советскому Союзу! – рявкнул обалдевший Сергей.

– Стать в строй!

– Есть!..

– Мичман Рыбак!

– Я! – гаркнул из строя Катран.

– Личному составу отдыхать. Идем домой...

– Р-равняйсь! Смирно! – скомандовал мичман. – Вольно! Р-разойдись!

Строй рассыпался, и сослуживцы Сергея бросились было его поздравлять, когда над палубой плавбазы прозвучала еще одна команда:

– Губочкин! Ко мне!

Сергей подскочил к Остафьеву, стоявшему неподалеку в окружении Караулова и Рыбака:

– Товарищ капитан третьего ранга!..

– Вольно! – скомандовал Еж и улыбнулся. – Ну что, налаживается служба?

– Так точно! – улыбнулся в ответ Сергей.

– Ну, вот и отлично! Тогда отправляйся к баталеру исправлять свою «фланку», и чтобы через полчаса я тебя видел на палубе «сексуальным» с лычками старшины второй статьи!

Видимо, это замечание было неожиданностью не только для самого Сергея, но и для всех остальных, судя по тем вопросительным взглядам, которыми посмотрели на Ежа и Атас, и Катран.

– Мое звание «матрос», товарищ капитан третьего ранга... – проговорил Сергей, растерянно глядя на Караулова. – А читки приказа о присвоении звания еще не было...

Остафьев только улыбнулся еще раз:

– Соответствующий приказ, как твой командир, я подпишу через несколько минут. А приказ о твоем переводе на МРП уже подписан командиром бригады...

– Не понял? – возмутился Атас. – Ты че делаешь, Еж?!! Лучших кадров из группы отбираешь? Да еще и за моей спиной! Я напишу рапорт!..

– Не пыхти, Витек... Приказ пришел еще неделю назад, но его до конца учений было решено не озвучивать... – Остафьев как-то хитро взглянул на лейтенанта. – В общем... В свою «тихую гавань» ты уже не пойдешь, Атас... На траверзе Тендры мы перегружаемся на нашу плавбазу и идем в Одессу...

– Так «читки» ж не было!

– Так будет!.. В общем, так... Лейтенант Караулов назначен на должность замкомандира МРП. Моим то есть замом... Еще есть вопросы, лейтенант?

– Разрешите обратиться, тащ капитан третьего ранга! – подал голос Сергей.

– Слушаю, старшина.

– Тащ капитан третьего ранга... А можно вместе со мной перевести еще одного матроса?

– Можно Машку за ляжку! Ты на флоте старшина, а не в Хурхояровке!.. Что за матрос?

– Наливайко! Мы с ним вместе призывались и вместе в учебке были...

– Это тот, который твоя «команда»? – спросил Атас.

– Так точно, тащ нант! – улыбнулся Сергей. – Скат!

Остафьев взглянул на Караулова, а тот кивнул:

– Хороший матрос... Пригодится...

– Берешь дружка на буксир? А он не протабанит?

– Никак нет! – рявкнул уверенно Сергей.

– Добро! Сообщи ему, пусть тоже готовится.

– Есть! Разрешите идти?

– Свободен!..

2 октября 1976 г.

Одесса. МРП ЧФ

«...Идешь на сквозняк, старшина!..»

...В Одессе в сентябре – октябре всегда еще жарко, но этой осенью жарко было как-то уж совсем особенно! Казалось, что в самом разгаре июль – температура воздуха никак не хотела опускаться ниже 29 градусов...

...На новом месте службы Барракуду и Ската приняли настороженно поначалу. Все присматривались да приглядывались... Но когда по кубрикам «полетела фанера» о случившемся на учениях, отношение к этим двум «карасям» резко изменилось. Резко!.. Сергей стал вдруг вхож в компании «старослужащих» матросов и даже «сундуков»!.. И везде за ним в кильватере следовал Скат. И пользовался ничуть не меньшим признанием... И не то чтобы Барракуду боялись, ни в коем разе! Были здесь такие «мальчики», что могли бы в спортзале в несколько секунд увязать его в «прямой морской узел». Да хоть тот же Катран!.. Но!.. К Сергею «было применено» настоящее, флотское уважение за то, что ему, пусть даже, может быть, и случайно, удалось сделать...

Инструктором по РБ он, конечно же, не стал, погорячился тогда Катран – были здесь такие спецы своего дела, что он порой, попросту разинув «хлеборезку», как завороженный смотрел, как они «в одиночном плавании» справлялись с полудюжиной отнюдь не слабых бойцов... Но!.. Стал «комодом» и принял под свою команду десяток боплов, из которых шестеро прослужили на два года больше, чем он сам, и уже следующей весной собирались на дембель... И, что самое смешное, ни один из них даже не попытался «порулить» новым командиром отделения! Его приняли как равного!.. Очень уж уважали военно-морские спецы Катрана и Ежа, а того, кто сумел их «высадить», и подавно, – «шлейф» с прошедших учений продолжал тянуться за Сергеем...

2 октября

... – Тащ ста нант! Старшина вта стат Губочкин!..

– Вольно...

Караулов, как оказалось, был не просто переведен на МРП с повышением в должности, но еще и с повышением в звании – теперь Атас носил на погонах три звездочки старшего лейтенанта.

Неделя была потрачена Атасом на «офицерский стаколизм», принятие должности и тому подобные «вмерупринятия» – все люди, все человеки, в том числе и бравые оловянные солдатики... Но о своем, так удачно отметившемся «ведомом» новоиспеченный старлей не забыл!..

– Как дела, ставторстат? Как служба на новом месте? Слышал, что рулишь без проблем?

– В пределах нормы, тащ ста нант.

– «Старые» не кусают?

– Сам кого хошь куснуть могу...

Караулов только ухмыльнулся:

– Ладно... Мне-то зубы не показывай, Барракуда... У тебя в городе есть кто или как?

Сергей резко вскинул голову и в упор посмотрел на старлея:

– Девчонка у меня здесь в университете учится...

– О как! Когда ж ты успел-то?

– В школе вместе учились... – Сергей зарделся. – Она на год меня младше... Этим летом и поступила... На иняз...

– Даже так!.. И что? Погулять-то успели вместе или...

– Успели... Но не очень...

– Ясно! – улыбнулся старлей. – Букетно-конфетно-поцелуйный период прошел, а дальше не успели – тебя на флот служить забрали... Так?

– Ну... Примерно...

Какой там примерно! Сергей просто умирал за своей Танюшкой! Как и она, откровенно говоря, это был тот редкий случай «взаимного притяжения»... Но молоды они еще совсем были, а семейные устои что Сергея, что Татьяны не позволяли им, так сказать... До свадьбы... Любовь их была совершенно сумасшедшей, всепоглощающей, такой, что Ромео и Джульетта с Тристаном и Изольдой, да и с Русланом и Людмилой до кучи, просто отдыхали в сторонке!.. И абсолютно платонической... Они писали друг другу письма... Все оставшееся от занятий время!.. Каждый день, а то и по несколько раз на дню!.. Словно отчитывались друг перед другом о каждом прожитом в разлуке дне...

– Понятно, – ухмыльнулся едва заметно Атас. – У меня тоже так было... Пока в «системе» пять лет лейтенантские погоны добывал... Дождалась...

Жена старлея Караулова, Светлана, которая в течение этой его «оргнедели» успела переехать из Очакова в Одессу, благо было совсем недалеко, вызывала скрытую зависть всего МРП, что «кадровых», что «срочников»...

– Ладно! – старлей мотнул головой, избавляясь от посторонних мыслей. – Тебе, как отличившемуся на учениях, положен внеочередной «сход на берег»... Ну и от меня, твоего бывшего «непосредственного» командира... Пойдешь на «сквозняк»...

– Спасибо...

– Идти-то есть куда?

– К Танюшке пойду... Она, может, и придумает что...

– У тебя деньги-то есть, чтобы с девчонкой погулять?.. На цветы-мороженое-дискотеку?

– Есть немного... – с ответом Сергей на секунду замялся.

На что реакция Караулова была мгновенной!.. Он достал из кармана кошелек и, пересчитав наличность, достал двадцатипятирублевую бумажку – трехмесячное «денежное содержание сержантского и старшинского состава»...

– Вот!.. Возьми – пригодится!..

– Тащ ста нант!..

– Это приказ! – повысил голос Караулов и тут же смягчился: – Если не будешь по дорогим кабакам шляться, то на дискотеку в ДОФе, на мороженое твоей Татьяне, на покушать в кафе, а главное, на снять номер в гостинице на две ночи хватит... Хотя нет...

Он еще раз открыл свой кошелек и достал из него десятирублевку:

– Вот теперь хватит!..

– Тащ!..

– Я тебе уже сказал про приказ, ставторстат!.. – рявкнул Атас и улыбнулся: – Сам таким был когда-то... Бери – пригодится!..

– Спасибо... – только и оставалось произнести Сергею.

– Вот и ладно... Значит, так, старшина... «Три звонка» уже были – командир «сошел»... Сейчас – 12.30... – Атас весело посмотрел на Барракуду. – Как у тебя лично с боевой подготовкой?

– Взводный не жалуется... – Сергей не мог понять, куда клонит его «ведущий».

– Знаю!.. Татьяну свою, я так понимаю, ты, конечно же, хочешь увидеть... И видеть ее двое суток совсем не отказался бы?

– Тащ ста нант!..

– Вот и посмотрим сейчас, как ты хочешь ее увидеть, а заодно и проверим твою БП... Если ты до 13.00 не встанешь передо мной «весь в орденах и с кортиком» по форме «тройка», то в город ты уже не сходишь... Задача ясна?

– Так точно! – рявкнул Сергей и «принял высокий старт». – Разрешите выполнять?

– Вперед!

Сергей рванул в родную казарму так, как, наверное, не бегал даже в раннем детстве...

Он поднял на уши баталера, со всей его баталеркой, заодно обматюгав его не зло, а так, больше для порядка, «чтобы лучше мышей ловил, а не бакланов считал», и принялся приводить в порядок свою форму «тройку»... Сложность была в том, как они со Скатом попали на свое новое место службы... Если бы они могли знать заранее и собраться, тогда все было бы в полном порядке. Но все их нехитрые пожитки пока все еще находились там, в учебке, на острове под Очаковом. Взводный лейтенант сообщил Сергею, что их чемоданы должны привезти оттуда в скором времени с оказией, только вот... Когда случится та оказия, никто не знал...

– Вылазь из своей шхеры, Череп! – гаркнул он, ворвавшись в ротную баталерку.

– Шо-то случилось, Серый?

Матрос, который заведовал всем этим хозяйством, тоже был его земляком из Николаева, только служил на полгода больше. А еще он был внештатным ротным редактором «сеятеля» и просто довольно умным парнем – Игорь призвался на флот после первого курса института.

– Атас меня на «сквозняк» запускает, а у меня ни парадки, ни хрена нет! Шо делать будем?

– Когда ты должен ему доложить?

– В 13.00!!!

Баталер посмотрел на часы, висевшие на стене:

– Времени нет... Ладно, земеля, не пыхти! Щас соорудим тебе «тройку»... Пойдешь на свой «сквозняк»!

Он метнулся к своим «стратегическим запасам» и извлек на свет божий новенькую форму.

– Вали штаны гладить, а я тут пока с твоей «фланкой» разберусь!

Через десять минут Сергей уже был одет как с иголочки, а Череп продолжал суетиться вокруг него – видимо, парню доставляло удовольствие оказывать посильную помощь тем, кто в ней нуждался.

– Так! Вот, держи новую «беску», «сопливчик»! «Хромачи» – то, что доктор прописал... – Он осматривал Сергея критическим взглядом. – Погоны на месте, «штат» тоже... Ага!!!

Он метнулся в дальний уголок и извлек оттуда ухоженную парадную форму и стал снимать с нее значки.

– Вот тебе «скафандр» и «купол»[7] на пять прыгов... Свои отдаю! Смотри не потеряй!

– Да ладно, Череп... Не надо...

– Шо значит?!. Ты должен быть как огурец!.. Все! Вали на свой «сквозняк», тащ ставторстат! – Он с силой хлопнул Сергея по плечу, придавая немалое ускорение.

– Тащ ста нант! Разрешите доложить!

Караулов посмотрел сначала на часы и только потом на Сергея:

– 12.47... Молодец, старшина! Уложился... – Он протянул маленький листочек. – Вот твоя увольнительная. У тебя есть время до 8.00 понедельника...

– Разрешите идти! – Сергей сиял, как начищенная рында.

– Иди, старшина! И не опаздывай!

– Есть!..

Там же, в Одессе, в тот же день

«Татьяна Губочкина»...

...Он летел словно на крыльях!

Он вышагивал бодрым шагом и посматривал по сторонам, выискивая взглядом ближайший городской телефон-автомат. И увидел его наконец-то у самого подножия Потемкинской лестницы.

Медная двушка со звоном провалилась внутрь, и Сергей по памяти набрал номер.

– Алло?!

– Здравствуйте! Это общежитие?

– Нет! Это приемная Совета Министров! Ты шо, не знаешь, куда звонишь, молодой человек?

Сергей, по правде говоря, немного растерялся и проговорил неуверенно:

– Во второе общежитие университета...

– Так и говори, шо тебе от общежития надо!

– А будьте добры... Мне бы девушку к телефону позвать... Если можно...

– А шо, если я скажу, шо нельзя, так ты и звонить больше не будешь?

– Н-не з-знаю...

– Тогда нельзя! – отрезал женский голос.

– Но, может быть...

– Шо за девушка, я тебя спрашиваю уже второй раз! Или ты думаешь, шо я умею читать твои мысли?!

– Мирошниченко Татьяну! Он на первом курсе...

– Только не надо хамить, молодой человек! С памятью у меня пока еще все в порядке, и я прекрасно знаю, кто и на каком курсе учится!

Сергей не смог удержаться, чтобы не улыбнуться, потому что уже понял, что эта суровая одесситка ему обязательно поможет.

– Извините...

– Шо мине с тех извинений! Ты лучше скажи, кто ты есть такой, добрый молодец! Может, ты уругвайский разведчик?

– Вас как зовут?

– Тетя Дуся меня зовут, разведчик! Только меня не зовут – я сама прихожу! И, как правило, в самый неподходящий момент!

– Теть Дуся! Я не уругвайский, я русский разведчик... – Сергей уже включился в эту игру. – Заброшен в одесский тыл из города Николаева...

– Ага!.. Ну и шо тебе из-под Татьяны надо?

– Счастья...

– А она тебе его может дать?

– Я очень на это надеюсь...

– Ну, да... Надежда выпивает последней... Так и как ей про тебя сказать, Штирлиц?

– Скажите, что Сергей звонит...

– И шо?.. А теперь серьезно! Кто ты есть такой?

– Я ее жених, теть Дусь... Только я на службе...

– А-а-а! Так это по тебе она все время сохнет! Шо ж ты раньше не сказал?!

– Я пытался...

– Не надо пытаться! Говорить надо, Штирлиц!.. Жди!

В наушнике что-то громыхнуло, видимо, тетя Дуся положила трубку на стол, и до Сергея донеслись отдаленные звуки студенческой общаги – жизнь шла своим чередом...

Ожидание немного затянулось, и он уже начал было беспокоиться, а не забыла ли вахтерша, зачем ушла со своего поста, когда...

– Але! Сережка!!!

Ах, какой сладкой песней был этот голос!

– Танюш! Привет!

– Сережка! Я так рада, что ты сумел мне позвонить! Я так по тебе соскучилась! Когда же мы увидимся уже?

– А что, очень хочется?

– Безумно!!!

– Ну... – Он выдержал театральную паузу. – Можем через полчаса, к примеру... Если ты успеешь собраться...

– Как это? Ты где, Сереж?!

– Стою у Потемкинской лестницы, напротив Морвокзала в телефонной будке и разговариваю с тобой!

– Ты что, в Одессе?!!

– Ну, если меня не обманули и это не Рио-де-Жанейро, то в Одессе, Танюш...

– Боже!.. Я сейчас! Я быстро! Сереж!..

– Что, Танюшка?

– Поднимись по лестнице на Приморский бульвар, к Дюку, поверни налево и найди свободную скамейку! Хорошо?

– Будет сделано, товарищ командир!

– А я сейчас! Я быстро соберусь! Сиди и жди меня там! Я через полчаса приеду!

– Хорошо, родная! Я уже иду искать ту свободную скамейку!

– А я уже иду одеваться! Жди меня там! Никуда не уходи!

– Жду, Танюш! Приезжай поскорее!..

...Одесский порт в ночи простерт,

Маяки за Пересыпью светятся.

Тебе со мной и мне с тобой

Здесь в порту интересно бы встретиться.

Хотя б чуть-чуть со мной побудь,

Ведь я иду в кругосветное странствие.

В твой дальний край идет трамвай,

Весь твой рейд до 16-й станции.

Я не поэт, и не брюнет,

И не герой – заявляю заранее.

Но буду ждать и тосковать,

Если ты не придешь на свидание.

Шумит волна, плывет луна,

От Слободки за Дальние Мельницы.

Пройдут года, но никогда

Это чувство к тебе не изменится...

...Отыскать свободную скамеечку посреди теплого выходного дня в Одессе на Приморском бульваре оказалось задачей почти невыполнимой. Сергей медленно брел под раскидистыми каштанами, зорко высматривая хотя бы свободное местечко на тех скамейках, готовый в любую секунду рвануть к нему со всех ног. Он даже уже попытался пару раз так сделать, но... Видимо, для этого нужно было быть одесситом!.. Кажется, вот оно, свободное местечко, всего-то в десяти шагах! Но... Во второй раз, когда до скамеечки оставалось всего-то метра два, на этом месте вдруг, словно из ниоткуда, материализовались две молоденькие девчушки-студентки... Сергей по инерции даже чуть было не плюхнулся своим задом им прямо на руки...

– Извините... – произнес он смущенно.

– Что, морячок? Облом? – хохотнула одна из них. – А то давай я к тебе на колени сяду... Разместимся!..

Она как-то странно, с интересом, что ли, оценивающе посмотрела на Сергея, мол, ничего себе так морячок, крепенький...

– Н-нет... Извините.

Ему было стыдно. Правда, стыдно! За свое глупое поведение...

«...Ладно! Без лавки обойдемся! Чай, не инвалид и не старикан!..»

Он отошел к невысокому каменному парапету, отделявшему Приморский бульвар от Пионерского парка, который находился метров на пять ниже, и уселся на теплый ракушняк.

...Тут просто надо хоть немного знать Одессу...

И не просто знать, а любить этот город, как любят его настоящие одесситы. Которые одесситы не по месту рождения или проживания, а по душевному состоянию. Те, про которых говорят: «Одессит – это его диагноз»...

Небольшой экскурс в историю Одессы

На самом деле Приморский (в описываемые автором годы), а теперь Французский бульвар (исконное, возвращенное название) – это одно из самых исторических мест этого благословенного богом города. Когда-то, еще до царя Гороха, в XVI веке, здесь высились бастионы турецкой крепости Хаджибей, а потом и Ени-Дунья. Общепризнанно неприступных крепостей, как и Измаил, Бендеры, что в Молдавии, и Тира, и Аккерман. Это была целая цепь, целая система неприступных крепостей!.. Да только вот взял гениальный полководец князь Александр Суворов да и захватил все эти крепости в своем «турецком походе». А если уж быть совсем точным, то не он лично, конечно же, он-то был главнокомандующим, а его генералы. План по захвату Хаджибея, Аккермана и Измаила подготовил русский адмирал, который на самом деле был испанским евреем, Хосе де Рибас... Или Жозеф – так его тоже называли. А вот по-русски его имя звучало более привычно – Иосиф Михайлович Дерибас...

И Суворов этот план одобрил...

А как было не одобрить то, что было совершенно уникально в истории войн?! То, что еще никогда и никем не применялось при штурмах крепостей?!! Это был, наверное, самый первый штурм неприступного укрепленного района с помощью морской пехоты... 14 сентября 1789 года с кораблей, которыми командовал «русский испанец», на побережье высадился морской десант, который со стороны степи поддерживал огромный отряд Черноморского казачества во главе с атаманом Головатым... И неприступная крепость пала!.. Так же, как и Аккерман, а потом и Измаил... Все это было заслугой адмирала Хосе де Рибаса... А четыре года спустя, когда основные баталии на юге Российской империи были закончены, адмирал в содружестве с голландским архитектором Францем да Волланом предложил императрице Екатерине II проект постройки большого города, который был ею и одобрен...

Ходит много слухов и легенд о самом происхождении названия города. Автор, ваш покорный слуга, склоняется, как одессит, у которого это диагноз, к, возможно, не самой верной исторически, но самой красивой для души одессита версии...

Мол... Долго думали и гадали, какое же название дать этому новому городу, и много было предложений, но... Здесь степь, и природных источников пресной воды на самом деле не так-то уж и много. Да! Есть в нескольких десятках километров на запад река Днестр, есть на востоке и Южный Буг, и дальше Днепр, но здесь... Здесь изначально была сухая, покрытая ковылем степь... И было всего-то ничего, несколько небольших родничков ключевой воды, пригодной для питья... Вот и говорят, что «Катя Вторая», недолго думая, сказала: «На древнегреческом „вода“ – „Assedo“ (асседо). Там воды нет? Ну, так, значит, будет город называться наоборот – Одесса!..» Насколько все это правда, кто уж теперь может знать? Но зато красиво!..

И не просто красиво! Здесь, в этой легенде, заложены корни названий уже не только самого города, но и его районов и даже улиц!..

Есть такой район в Одессе – Большой Фонтан. И уже мало кто даже из пожилых гидов, не говоря уже о молодых, сумеет дать вам вразумительный ответ по поводу истории названия этого известному, наверное, на полмира района Одессы.

«C’est la vie», как сказал бы француз – «такова жизнь», говорят одесситы, делая свой свободный перевод этой фразы...

Когда-то, ближе к центру современной Одессы, в одном месте бил небольшой ключ чистой пресной подземной воды. А за несколько километров от него к востоку, в районе современной Черноморки, был довольно большой ручей такой же подземной ключевой воды. Первый ключ со всем одесским юмором жители назвали Большой Фонтан, а второй Малый Фонтан. А местность между «фонтанами» назвали Среднефонтанская... Историческое название «Малый Фонтан», к сожалению, не сохранилось и теперь живет только в памяти тех одесситов, которым интересна история родного города (много ли их осталось?), а вот Большой Фонтан «выжил», и все его «шестнадцать станций» тоже, как и улица Среднефонтанская...

Что же касается адмирала, раз уж мы о нем начали говорить, то город, с его легкой руки, был заложен на месте Хаджибея в 1794 году. И отстроился довольно быстро... А сам адмирал жил, и это понятно, в самом центре города в довольно скромном особняке, который, кстати, существует, и по сей день. Улицу эту, кстати говоря, первоначально назвали «La strata Ribas» – «Улица Рибаса»... А в 1803 году, когда в этом доме жил уже его родной брат Феликс Дерибас, произошло то, что, наверное, и должно было произойти. Феликс подарил городу под центральный городской парк всю землю, которая принадлежала в городе их фамилии. Это укромный тенистый уголок в самом сердце Одессы, на сходе улиц Преображенской, Ланжероновской и Дерибасовской... Любой одессит поймет, о чем идет речь! Правильно!!! Это наш знаменитый одесский Горсад!.. Вот так...

А что касается того места, на котором сидел в тот день Сергей, то это, собственно говоря, и есть старые, сохранившиеся по сей день стены крепости Хаджибей... Единственное место, где воочию, если, конечно, внимательно присмотреться, видна история турецко-османского ига... Этих стен осталось не так-то уж и много... От «Тещиного моста», что соединяет Приморский и Комсомольский бульвары, и до Таможенной площади... Всего-то метров 400—500 – за двадцать минут можно пройти этот путь по Приморской улице, минуя нашу знаменитую Потемкинскую лестницу, но!.. Именно это место и есть та самая колыбель Одессы! Ее самое, что ни на есть самое, историческое начало!.. А строили эти бастионы из мягкого ракушняка, который добывали тут же, вгрызаясь в высокие утесы... Да и не только бастионы, а и весь город впоследствии... Отсюда и появились наши одесские катакомбы... Резали мужики камень внизу, а над их головами разрасталась наша Южная Пальмира... Да... Так было... Это и есть сама история...

И я уверен, и пусть меня простят все остальные не одесситы, что более романтичного места для зарождающейся любви не сыскать во всем мире... Вот он, тенистый Приморский бульвар, вот оно, теплое Черное море, переливается аквамарином, а под ногами у тебя живая история...

...Цветет акация над морем,

Кружатся чайки на просторе,

И вьется дымкою над нами

Одесский вечер голубой.

Огнями залита Пересыпь,

Шумит бульвар, поет Одесса.

Мне в этот тихий летний вечер

Так хорошо вдвоем с тобой.

И где бы ни был я, родная,

Тебя, Одесса, вспоминаю.

Скамейку старую у моря,

Где день и ночь шумит прибой.

Каким чудесным был тот вечер,

Желанный вечер первой встречи.

Мы вновь вдвоем, и вновь над нами

Одесский вечер голубой.

Цветет акация над морем,

Кружатся чайки на просторе,

И вьется дымкою над нами

Одесский вечер голубой.

Огнями залита Пересыпь,

Шумит бульвар, поет Одесса.

Мне в этот тихий летний вечер

Так хорошо вдвоем с тобой...

Будь благословен всегда этот город у самого красивого в мире, родного Черного моря!..

* * *

...Она появилась неожиданно, из ниоткуда...

Словно Афродита выросла из морской пены...

– Здравствуй, Сережа... Вот и я...

Он дернулся так, словно ему прямо к заднице подвели электрический кабель с напряжением вольт в 380, никак не меньше...

– Танюшка... – прошептал он растерянно. – Танечка моя... Как же я тебя прозевал-то?! Я же смотрел по сторонам во все глаза! Я уже, если честно, думал, что ты и не придешь... Ты говорила полчаса, а на самом деле прошло уже два... Я все глаза проглядел, Танюш! Что ж ты так долго-то?.. Ведь время-то у нас на вес золота... Когда еще увидимся в следующий раз?

Он взглянул поверх плеча Пушкина, что стоит на пьедестале в самом начале бульвара, на «Одесские куранты», над колоннадой здания горсовета – часы показывали 15.30...

– Может, плохо смотрел? – улыбнулась девушка. – Я за тобой уже минут сорок наблюдаю...

– Не может быть!

– Эх ты, вояка... Очень даже может быть, Сережа! Женщина, если захочет, еще и не на такое способна...

Вот тут-то Сергея и «прорвало»...

Он бросился к ней и, сграбастав в свои объятия совершенно по-медвежьи, прижал к груди:

– Я так за тобой скучал, солнышко мое! Одуванчик ты мой родной!

– И я скучала, Сережа... – шептала она в ответ. – Я же уже настроилась, что тебя три года ждать придется, а ты вот объявился... И что мне теперь с тобой делать, Сереженька?..

Он оторвал наконец свое лицо от ее душистых волос и посмотрел прямо девушке в глаза:

– Тань... У меня увольнительная на двое суток... Что-нибудь придумаем?.. – Он поцеловал ее во вздернутый носик. – А ты совсем другая стала...

– Какая это? – Девушка вопросительно подняла брови.

– Не знаю... Весной была еще совсем девчонка-десятиклассница, а теперь...

– Что? Постарела?!!

– Да нет же, глупенькая!.. Повзрослела, что ли... Не знаю! Самостоятельная какая-то стала... До тебя не то что дотронуться, а даже приблизиться к тебе страшно... Как королева!.. Величественная и неприступная...

– Дурак! – Она надула губки. – Как был дурак, так и остался!..

Она прильнула к Сергею всем телом и прошептала на ухо:

– Просто я молодая женщина... Которая ждет своего мужа из длительной командировки... Ты же моряк? Вот я и жду своего моряка, как в этом городе половина женщин ждет... А неприступность моя не для тебя, Сережа... Она для тех придурков, что думают по-легкому молоденькую девчонку закадрить...

Сергей в одну секунду стал суровее сфинкса:

– И шо? Есть такие?!

– Есть, конечно... Это же студенческая общага... Бывает, прям внаглую «на провести ночь» набиваются... Одни кобели кругом...

– Так пойдем! Я наведу порядок маленько!.. – Сергей уже был готов сразиться с целым войском Казанов.

– Уймись, Отелло! – рассмеялась Татьяна. – Ко мне уже никто не подбивает клинья, как вначале... Знаешь, как меня в общаге прозвали?

– ???

– «Неприступная Татьяна-несмеяна»!.. А еще «Верная дура»...

– Ну, и сами они придурки! – сказал в сердцах Сергей. – Это ты-то Несмеяна?!! Да у вас там в этом универе совсем, что ли, тупые учатся?..

– Разные, Сережа... Кто-то уважает чувства, а кто-то над ними смеется...

Сергей смотрел на девушку и видел ее заново, словно только-только познакомились... Татьяна изменилась... Кардинально!.. Нет, это выражалось не во внешности, не в одежде или стиле поведения. Здесь она осталась такой же, как и раньше... Она изменилась внутренне... Что-то такое очень глубинное, от самой матушки-природы появилось в ее взгляде, в пластике движений и даже... В поцелуе... Что-то такое, неуловимое, но явно осязаемое...

– Что смотришь, Сереж? Словно в первый раз увидел? Как в первый раз...

– Ага... Как баран на новые ворота...

– Да какой же ты баран?! И какие ж они «новые ворота»?!.

– Знаешь, Танюш... Мне пацаны недавно свежий одесский анекдот «траванули»... Так я думаю теперь, что он совсем про меня...

– Расскажешь?

– Там дело было где-то под Одессой, – улыбнулся Сергей. – Загоняет как-то среди белого дня Иосиф небольшую отарку овец, ну и баранов – понятное дело – в свой двор... Отворил ворота, а они встали колом и не идут... Тут вылазит из своей калитки его сосед, смотрит на все это действо и говорит: «Йося! А шо это твои бараны встали и не идут во двор? Ворота же старые!!!» На что Иосиф отвечает: «Так бараны новые!»

– Смешно!.. – Татьяна захихикали весело. – А к чему ты это рассказал?

– А к тому, что я себя сейчас чувствую тем новым бараном из той отары... Танюш... – Сергей опять уселся на парапет и закурил. – Помоги мне... Я, скорее всего, дурак в твоих глазах... Но я не знаю, как мне себя с тобой вести... Я тебя боюсь... Я боюсь все испортить, потому что... Я тебя люблю...

Пауза зависла минуты на две, никак не меньше... Сергей курил, глядя в никуда, а Татьяна сидела рядом и теребила пальцами подол коротенькой плиссированной юбочки модной модели солнце-клеш...

– А знаешь, Сережа... Я тоже тебя боюсь... – Она смотрела куда-то в сторону. – Хочу тебя... И боюсь!.. Ты стал таким взрослым и серьезным... Ты даже сумел уговорить нашу вахтершу тетю Дусю сходить за мной и пригласить к телефону... А ведь у нас считается, что ее может заставить это сделать только ректор универа или еще кто повыше!.. Я немного боюсь тебя, Сережа... Ты за эти полгода стал совсем другой...

– Ты и вправду меня боишься, Одуванчик?

– Совсем немного... Совсем чуточку...

– Танюш... – Сергей посмотрел ей прямо в глаза. – Скажи честно...

Девушка помедлила с ответом не более минуты:

– Ужасно боюсь, Сережа!!! У меня аж живот спазмами сводит... Уже вся общага знает, что ты приехал... Мы же теперь должны будем... – Она как маленький ребенок, посмотрела просительно в глаза Сергея. – Ну, это... Мы же ведь уже взрослые...

«...Боже!!! Бог ты мой! Да ведь она же еще совсем ребенок!..»

Сергей нежно обнял девушку:

– Одуванчик! Ты мена слышишь?

– Да, Сереж...

– Пусть они все, эти балаболки, идут в... Ну, куда подальше, короче говоря! Это не они мне нужны, чтобы отчет «о содеянном» предоставить, а ты... И не слушай никого! Мы сами в наших отношениях разберемся!.. Так?!!

– Так, Сережа...

– И разрешения у твоих сокурсников на свою личную жизнь, которая их совершенно не касается, ни у кого спрашивать не будем! Так?!!

– Конечно...

– Вот и договорились! – Сергей встал и поправил свою «фланку». – И отчитываться о проведенном времени тоже не будем! Так, Танюш?!!

– А ты совсем взрослый стал, Сережа...

– Это плохо?

– Я еще не знаю...

Сергей посмотрел на свою любовь и... Принял решение:

– Пойдем покушаем куда-нибудь? Что-то я проголодался слегонца...

– А куда?

Сергей замялся на секунду:

– Ну... Туда, где кормят... Не очень дорого... Подскажешь?

Девушка как-то странно замялась с ответом, а потом, видимо, решившись, выдала на-гора:

– Я тут не одна, Сереж...

– Не понял?..

– Ну... Подружки тут мои... Приехали «проконтролировать процесс»... На всякий случай...

– Ясно... – Хотя ему в тот момент совершенно ничего не было ясно. – Ну и где они, твои подружки?..

Она сделала что-то руками в воздухе, и...

Сразу четыре скамейки на бульваре освободились от упругих студенческих поп...

Кто сказал, что женщина в разведке может быть только балластом?!! Кто сумел из наших современников хоть когда-то разгадать логику и принцип поведения женщины?!! Да пусть он просто сейчас возьмет да и плюнет мне в лицо!!! Нет таких!!! Нет и не было! И быть не может!!! Просто потому, что женщина сама порой не знает, что сотворит ровно через тридцать секунд... О каких прогнозах в поведении вообще может идти речь?!! И все те, типа ученые-психологи, которые претендуют на лавры ученых мужей в психиатрии, пусть свернут свои письменные изыскания по этому поводу в трубочку и, смазав банальным вазелином, для смягчения процесса, запихнут все это дело в свой собственный «гудок»!.. Женщина – это абсолютно неземная загадка, которую даже и не стоит пытаться разгадывать, – себе дороже обойдется! Ее просто нужно воспринимать такой, какая она есть!.. И не забывать ни на секунду, что ты общаешься с инопланетянкой...

– Ну, вы, блин, даете!.. – только и сумел произнести Сергей.

– Не обижайся, ладно?.. Это не я вообще... Это все тетя Дуся... Раструбила на всю общагу, что ко мне жених приехал, да еще и сообщила девчонкам, где мы должны были встретиться... Вот они все и понеслись на тебя поглазеть... Я к тебе одна ехала, а их уже здесь встретила... Теперь в общаге пару недель только и будет разговоров, что про тебя...

– М-да-а... Не знаю, как учеба, а разведка в Одесском университете поставлена на пять баллов!.. Ну, здравствуйте, девушки!..

К ним подошли пять молоденьких девушек-студенток. И, что самое смешное, среди них была и та, которая совсем недавно предложила Сергею усесться к нему на колени...

«...Ага! Ну, теперь ясно, почему меня так оценивающе разглядывали!..»

– Здрасти...

Первым начинать разговор с «разведчицами» Сергею не хотелось, в конце концов, это они прибежали на него поглазеть, а не наоборот. Он просто демонстративно подставил свой локоть, чтобы Татьяна взяла его под руку, и стал ждать вопросов. А они должны были последовать в очень скором времени. И Сергей оказался прав – девичье любопытство взяло верх. Пауза продлилась не больше минуты.

– А вы в армии служите? – спросила одна из подружек.

– На флоте! – ответил Сергей незамедлительно.

– А это разве не армия?

– Нет! Это флот!

– А-а! Понятно...

«...Интересно, что тебе понятно?..» – улыбнулся Сергей.

– А вот у вас на погонах полосочки... Они что-то означают?

– Это не полосочки, а лычки... А означают они то, что мое звание «старшина второй статьи».

– А есть еще и первой?

– Есть.

– Так вы еще и командир?

– Ну... Есть немного...

Вопросы посыпались на него со всех сторон, как горох из дырявого мешка, – только успевай отвечать.

– А капитаном парохода вы когда станете?

– На флоте пароходов нет, девушка! – усмехнулся Сергей. – Но есть корабли! А капитаном я не стану... Ну, может быть, когда-нибудь потом...

– А почему?

– Потому что для этого надо закончить военное училище и получить высшее образование... Вот так же, как и у вас...

– А вот вы моряк, а у вас значок парашютиста, – прорезался из этого девичьего гама голосок. – Как же это вы прыгали? Откуда?

А вот этот невинный вроде бы вопрос был намного серьезнее всего остального трепа... Этот вопрос уже напрямую касался секретов его службы!..

«...Ах, глазастая!.. Тебе-то зачем это знать?!.»

– С волны прыгали!.. – ляпнул он первое, что пришло на ум.

– Как это?

– Ну, как-как?.. Выходим в море, дожидаемся огромной волны, ждем, когда она поднимет на самый верх, и прыгаем с гребня...

Девушка округлила глаза:

– Что, правда?

– Честное комсомольское! – Сергей для пущей важности еще и перекрестился. – Чтоб меня селедка съела!

– А-а-а зачем это надо? – Девушка обалдела окончательно.

– Ну, это если кто-то тонет, а на корабле к нему подойти не успеваешь, то тогда подлетаешь к нему на парашюте – так быстрее...

– Так вы спасатель?

– Ну, да...

– Здорово!!!

«...Ф-фу-ф!.. – вздохнул он мысленно. – Кажется, отбрехался! Не-е! Пора отваливать от них подальше, а то еще и „скафандр“ засекут!..»

Он словно накаркал...

– А вот у вас еще один какой-то значок странный. Похожий на шлем водолаза... – проговорила другая девушка. – Я такой шлем в кино видела... Вы что, еще и водолаз?

«...Вот же зараза! Куда ж вы все смотрите-то, салаки лупоглазые?!.»

– Ну, это тоже к спасателям относится...

– А как?

– Ну, как... Подлетаешь на парашюте к утопающему, а он уже под воду ушел... Что делать?

– А что делать?

– Прикрепляешь к ногам ласты, надеваешь маску, вдыхаешь поглубже, отстегиваешь лямки парашюта и прыгаешь в воду...

– А высоко прыгать?

– Как когда... Иногда три метра, иногда пять, а иногда и десять...

– Ого!!! А потом?

– А что потом?

– Ну, потом, когда нырнули?

– Ну, доныриваешь до того, кого спасти надо, и вытаскиваешь его из воды...

– Здорово!!!

«...Ну, хватит! Так до чего угодно добрехаться можно! Девки вон уши развесили, как чебурашки, – на них лапши навесить по пару кило можно!.. Только нехорошо это... Они же глупенькие, верят этой баланде!..»

Вот именно в этот момент, когда Сергей совсем уже было собрался подхватить Татьяну и ретироваться, был задан тот самый вопрос, который...

– А у вас с Танюшкой серьезно?

Они все вместе уже почти подошли к зданию Оперного театра, когда Сергей встал вдруг как вкопанный:

– Конечно, серьезно! А что?

– И вы ее любите?

Серега посмотрел в глаза Татьяне и уверенно произнес:

– Люблю!

– А чего ж тогда не женитесь на ней? Кого ждете?

Серега в упор смотрел на растерявшуюся Татьяну.

– А я и не жду никого, – ответил он уверенно. – Пойдешь за меня, Танюш?

Впервые за последние полчаса в их компании наступила тишина – ее ответа ждал не только Сергей, но и все подружки... А она хлопала растерянно своими длинными ресницами и озиралась по сторонам, словно искала чьей-то поддержки...

– Танюша... Так ты пойдешь за меня? Станешь моей женой?

– Да, Сереж... – еле слышно выдохнула девушка и залилась пунцовым румянцем.

– Ур-ра-а! – заорали девчонки на пол-улицы. – Ур-ра-а!!!

– А когда заявление подавать пойдете?

Сергей оглянулся по сторонам и:

– А вот прямо сейчас и пойдем!

Всего в нескольких десятках метров от них, на углу Дерибасовской и улицы Ленина (теперь, слава богу, ей вернули исконное, историческое название, и улица стала Ришельевская), над белыми мраморными ступеньками и высокой дверью, красовалась вывеска «Городской дворец бракосочетания»...

Сергей схватил Татьяну за руку, и они, такие молодые и счастливые, побежали навстречу своей судьбе...

Все тот же день, 2 октября 1976 г. Одесса

...Гулять без мозгов что кефаль веслом ловить!..

...Им удалось избавиться от Татьяниных подруг-сокурсниц только тогда, когда Сергей сделал наигранно-суровые глаза и грозно проговорил:

– Так, девушки! Все флотские секреты вы уже из меня выудили!.. Заявление в ЗАГС мы с Татьяной при вас подали – теперь за нее можете не волноваться... И это...

– Ой! Девчонки! Совсем забыла! – вдруг вскрикнула одна из девушек, та, которая обратила внимание на значок парашютиста. – Сегодня же в нашем ДК дискотека будет! Мы идем? Начало в семь вечера!

– Конечно, идем! – поддержали ее остальные подруги.

– Тогда побежали готовиться! А то не успеем! Нам же еще до общежития доехать надо!.. – Она хитро взглянула на Сергея: – А вы тут Танюшу нашу не обижайте! Эх, жаль!.. А у вас нет друга, Сергей? Ну, хоть одного такого же спасателя, который вместе с вами служит на Черноморском Военном флоте в конной авиации на восьмом причале?..

«...Ни хрена себе!!! Она даже это знает!!! Надо будет узнать, что это за красуля-студентка такая, которая знает про то, что ей знать совершенно не положено!!!»

– Не понял... На каком причале?

– На том, с которого тренируются с парашютом прыгать, когда больших волн не предвидится... – улыбнулась она совершенно по-лисьи. – Так у вас есть друг-спасатель или нет?

– Есть, конечно!

– А он случайно не в городе?

– Вот уж не знаю!.. Все может быть...

– Ну, ладно... Чего уж теперь... Все! Я побежала девчонок догонять! Finchй la poppa! Jusqu’la riunione, la cute![8] – Она весело засмеялась и бросилась догонять подруг.

– Че это она сказала?

– Это по-итальянски... Кажется, что-то на тему «до скорых встреч»... Я точно не знаю, Сереж, я же английский и французский изучаю...

– Ну и ладно!.. Ну что, будущая жена, куда пойдем? – Он нежно приобнял ее за талию и привлек к себе. – Мы так ничего и не поели... Ты голодная?

– Ну, как сказать... Когда ты позвонил в общагу, я как раз только-только начинала готовить...

– Ясно!

Он огляделся по сторонам и обратил внимание на небольшую вывеску «Кафе Театральное».

– Кажется, то, что нам надо! Пойдем?

– Там, наверное, дорого!

– А мы не будем особенно шиковать, Одуванчик... Но у нас сегодня событие, и его просто необходимо отметить! Пить мы, конечно, не будем, а вот вкусно покушать – обязательно! Идем!!!

...Время пробежало незаметно...

Они наслаждались общением друг с другом и не обращали внимания на часы. И могли бы так сидеть бесконечно долго в полуинтимной обстановке уютной «Театралки»[9] , но...

Как бы там ни было, а продолжаться до бесконечности это сидение в кафе все равно не могло...

– Сережа... – девушка почему-то опять зарделась. – Поздно уже... Половина одиннадцатого... А тетя Дуся впускает только до одиннадцати вечера...

– Ну и что?

– Так с ней же еще надо будет договориться, чтобы она тебя ко мне впустила... А она такая, что...

– А с девчонками твоими договориться?

Татьяна как-то странно хитро улыбнулась и отвела взгляд в сторону:

– А с ними я уже договорилась... Сегодня и завтра комната будет только наша... Только вот тетя Дуся...

– Не волнуйся, женушка моя, – твой муж все решит!

– Но как же?! Нам же еще ехать минут сорок! А она потом просто не впустит в общагу! Придется в окно лезть...

– Не надо никуда лезть, Танюш!.. – Сергей погладил ее едва заметно дрожавшие пальцы. – Ты устала?

– Не то чтобы... – Она наклонилась к его уху и прошептала: – Я очень тебя хочу, любимый... Очень!..

Таня оказалась намного смелее нашего «бравого, заслуженного, отмеченного главкомом ВМФ боевого пловца»! Сергей элементарно трусил... Трусил, потому что, кроме нее, никогда не видел, не замечал, и не хотел замечать других девушек, а с Татьяной, как правильно подметил старлей Караулов, у них был только морожено-цветочно-поцелуйный период... Эти двое были абсолютно чисты и девственны, как чистый лист бумаги... И...

Наверное, Сергею и нужен был именно этот «пинок под зад» от Татьяны, чтобы начать действовать...

– Пойдем!

– Куда?

– Еще не знаю! Но у меня есть идея!.. Идем!

Они как ошпаренные выскочили из «Театралки», и Сергей потащил девушку за руку вверх по Дерибасовской...

...За стойкой портье гостиницы «Спартак» сидела женщина «околосредних» лет с пронзительным взглядом видавшей виды акулы.

– Будьте добры... – заговорил с ней Сергей.

Но договорить ему не дали – это Одесса...

– А шо у меня на лбу написано, шо я сейчас злая и ем молодых матросиков на ужин?

– Нет, но...

– Так и не надо мне тут этих твоих реверансов!

– Извините... Я хотел вас спросить...

– Что я делаю сегодня вечером? – улыбнулась «акула». – Обычно я отвечаю: «Все!» Но сегодня не твой день, морячок, не повезло тебе! Сегодня я сижу за этой стойкой, и у меня единственное развлечение – это общаться с такими полудурками, которые сами не знают, что они хотят попросить у женщины!..

– Я хотел попросить...

– Только хотел или ты уже попросишь, на конец концов?! Или я уже сама должна тебе предложить все, шо я могу дать?..

– Извините...

– Слушай меня сюда, морячок... – женщина налегла своей пышной грудью на деревянную стойку и заговорила вполголоса: – Возьми свою красулю под ручку, выскочи на Ланжерон, найди там кустики, приподними ее юбчонку и засунь туда свое «извините» по самые медебейцалы!.. Ты шо, не видишь, шо девка без мужика вся измучилась?!! Тебе шо, повылазило?!!

Она с силой хлопнула ладонью по столешнице стойки.

– Так я именно это и хотел...

– И шо это за молодежь такая пошла несмышленая, я вас спрашиваю!!! Ты мине еще долго здесь будешь просто так стоять и сжимать в кулаке не то, шо положено уже мусчине, как тот Дюк у лестницы, и уже шо-то будешь делать, я тебя спрашиваю?!! Или ты мине еще полночи будешь глазки строить?!!

«...Не-ет! Тут просто так не получится! Тут надо так же, как и они!..»

– Так я и хотел взять!.. Шо положено!..

Татьяна, при всем своем девичьем стыде и румянце на щеках, уже просто ухохатывалась, наблюдая и слушая всю эту баталию...

– Хотел и взял, вьюноша, – это две большие разницы! А то как в том старом анекдоте получается...

– В каком это?

Сергей уже понял, что женщине просто скучно сидеть здесь одной и у нее, как и у любой настоящей одесситки, жажда общения – «понос слов»... Ну, натура у этих женщин такая!.. Ее просто надо выслушать! А потом она в благодарность даст тебе все, что ты попросишь... Если правильно попросишь, конечно...

– Ну, когда... Идет молодая, красивая, вся такая из себя одесситка поздно вечером по улице. Тут открывается окно, и какой-то крендель ей кричит: «Девушка! Заходите ко мне! Я вас хочу!..» А она ему в ответ: «Ой, мужчина, я вас боюсь!» Тогда этот полный идиет закрывает окно со словами: «Ну, раз боишься, тогда до свидания!» и идет спать. А девушка, пройдя еще пару метров, оборачивается и говорит с огромным сожалением в голосе: «Придурок!!! Ты так хотел, как я боялась!!!»

Татьяна прыснула в кулачок, а Сергей наконец-то понял, чего от него хотят услышать:

– Нам надо...

– Вам надо? Ты уверен, шо оно не только тебе, а вам надо?

– Уверен, мадам!

– О! – Она подняла указательный палец. – Наконец-то я слышу речь не мальчика, но мужа!..

– Нам нужен двухместный номер на двое суток! – выпалил наконец Сергей скороговоркой, опасаясь, что его опять прервут.

– На двое?!! – Женщина встала, вышла из-за стойки и смерила оценивающим взглядом сначала Татьяну, а потом Сергея. – А тебя на двое суток хватит, мореман? Ты посмотри на этот сочный помидорчик! Да она тебя уже до завтрашнего утра до инфаркта от перенапряжения доведет! Ты сам-то хорошо подумал?

– Подумал!

– Двадцать раз? Ведь укатает тебя!

– Тридцать!..

– Тогда давайте свои тугументы... – Он протянула руку. – Ой, беру грех на душу! Ой, чую, шо придется поперек ночи «Скорую» вызывать!..

Женщина полистала Татьянин паспорт и военный билет Сергея и уставилась на него в упор.

– Так, вьюноша?.. Вы мине здесь за кого держите? – проговорила она грозно. – Шо-то я нигде не наблюдаю в этих бумагах, шо бы мине здесь написали, шо вы состоите в законных интимных отношениях!

– Вот!..

Видимо, накал страсти у Татьяны дошел к этому моменту до такого градуса, что она уже просто была не в состоянии ждать дольше. Она со всего маху хлопнула на стойку справку о подаче заявления, которую они получили в ЗАГСе пару часов назад.

– И дайте нам уже хоть что-нибудь!..

– А то трусишки прогорят... – продолжила фразу «мадам». – А шо ж ты раньше не сказала, а?!! Шо я тут распинаюсь?!! Или я враг детей?!!

Она за минуту заполнила какие-то свои формуляры и положила перед молодоженами их документы и ключ с огромной деревянной «грушей» на кольце, на которой был выбит номер «312»:

– Ну-ка быстренько мне, в постельку! Быст-рень-ко!!! И чтобы мне не терять здесь времени зря!!! Морячку на службу возвращаться, а новые одесситы городу нужны!.. Ну-ка бегом мне побежали, молодежь, любить друг друга!!!

– Спасибо... – проговорил Сергей.

– Ты мне не надо это твое «спасибо!»!.. Я тебе уже рассказывала адрес, куда его засунуть!.. Ты лучше вспомни, куда и как правильно применить свое «извините»!.. Или тебе инструкцию по пользованию нарисовать?

– Не надо... – сказала тихо Татьяна, улыбаясь, и взяла ключ со стойки. – Мы сами разберемся, что, к чему и куда...

– Вот!.. – услышали они напоследок за спиной голос доброжелательной одесской «акулы». – Молодец, девка!!! Все сама бери в свои руки!.. Наши руки – не для скуки!!! А эти мужики... Как доходит до серьезного дела, сразу грабли в сторону! Даже гулять с нами и то толком не умеют!!! А гулять без мозгов шо кефаль веслом ловить! Или русалку руками! А на хрена ей ваши руки, спрашивается в задачнике по математике для третьего класса, вторая четверть?!! Русалка – она же тоже женщина, хоть и осетрина ниже пупа! И ей, я вам точно говорю, не руки ваши, под непонятно шо заточенные, ей «крючок» поосновательнее нужен!.. Да такой крепкий, чтобы с него никогда сорваться не захотелось!.. На тебя вся надежда, красуля моя! Только на тебя! Такая наша доля – если чего хочешь от мусчины, бери это своими руками сама!.. А ты, морячок, шо б такого не было, шо поматросил и бросил! Я все твои координаты записала, так и знай! Если красулю обидишь – я тебя даже у Нептуна на дне найду!..

...Они бегом поднялись на третий этаж, бегом разыскали дверь с табличкой «312», сгорая от нетерпения, открыли дверь, правда, не с первого раза – руки у обоих дрожали, то ли от страха, то ли от страсти – и ввалились в номер... Да-да! Именно ввалились! Потому что назвать ЭТО вхождением не рискнул бы никто!..

А потом...

Потом была феерия... Фестиваль ЛЮБВИ...

3 октября 1976 г. Одесса

...Настоящий бопл должен уметь стрелять, как ковбой, и бегать, как его лошадь!..

...Утро, если 11.30 можно назвать еще утром, застало их в постели...

Вообще-то Татьяна и Сергей уж подавно не привыкли валяться в постели так долго, но... Сегодня у них на то была уважительная причина – они уснули наконец-то только тогда, когда стрелки часов показали 5.30, а за окном уже окончательно рассвело...

– Доброе утро, Сережа...

Сергей открыл глаза и увидел рядом лицо Татьяны. Она лежала, опираясь на локоть и подставив кулачок под щеку, и смотрела на него влюбленным взглядом.

– Ты не спишь?

– Уже полчаса примерно...

– А чего ж меня не разбудила?

– Жалко было тебя тормошить... Ты так сладко спал...

Сергей притянул ее к себе и нежно поцеловал в носик, а потом посмотрел на часы:

– Ого!!! Вот это я даванул на массу! – Он уселся на постели и вопросительно посмотрел на девушку. – Ну, что, подъем, жена?

– А надо?..

– Пойдем поедим где-нибудь, Танюш. А?

– Ну, если честно... – Она мило улыбнулась. – То я голодная, как самая настоящая акула! Могу тебя съесть!!!

– Тогда подъем! Чтобы предотвратить поедание женой собственного мужа!..

Он вскочил и бросился в ванную комнату.

Умывание не заняло много времени, и он вернулся в комнату через пару-тройку минут.

– Я уже готов! – объявил Сергей громогласно.

– Теперь моя очередь!

Татьяна выбежала из комнаты, сжимая в руках белую простыню...

Прошло всего-то несколько минут, а Сергей уже не мог сдерживаться от нетерпения вновь увидеть своего Одуванчика. Он заглянул в щелочку незакрытой двери, а потом распахнул ее настежь:

– Тань! Ты че делаешь?

Девушка, намылив белую материю, яростно терла ее руками.

– Шо это ты тут за стирку затеяла?

Она как-то виновато посмотрела на Сергея, а потом на простынь:

– Придут убираться после двенадцати, а тут такое... Неудобно...

Она показала простыню, на которой розовело уже основательно застиранное, небольшое кровавое пятно... И Сергей все понял...

– Брось...

– Так некрасиво, Сереж...

– Оставь, Танюш, оставь, как есть... Нечего здесь стесняться! А если и скажут чего, то, в крайнем случае, я за нее заплачу! Оставь!.. Пойдем гулять, а вечером вернемся... Ну? Пойдем?

– Ладно... Только ее все равно хотя бы выкрутить надо, чтобы не лежала здесь мокрой тряпкой!..

С этим нехитрым делом они справились за минуту, а потом привели себя в порядок и вышли из гостиничного номера...

Внизу, за стойкой, сидела все та же «мадам», которая встретила их широкой улыбкой и словами:

– О-о! Мои юные селедки объявились! Я думала, шо у вас утро начнется только часов в пять вечера!

– Спать – это свинячье занятие! – выпалил Сергей в ответ. – Так можно все на свете проспать!

– Золотые слова, морячок! – согласилась «акула» и посмотрела на Татьяну: – Я надеюсь, шо он таки не спал, как говорит? Или он только травить баланду умеет?

Девушка не ответила ничего. Она улыбнулась, подхватила Сергея под руку и потянула к выходу. Да только...

Он увидел в боковом зеркале холла, как Таня тайком от него, за спиной, показала консьержке большой палец... На что та и ответила незамысловато:

– Ну, вот и слава богу!.. А то порой эти мужики только трепаться горазды! Музчинки, мать их за ногу!..

Они вышли на Дерибасовскую и огляделись по сторонам.

Их молодые, крепкие организмы после тех ночных «скачек», которые они устроили в гостиничном номере, требовали срочной подпитки калориями... Проще говоря, они оба чувствовали, что если не поедят прямо сейчас, то сил на продолжение «марафона» не хватит...

– Сереж... Тут совсем рядом, на Греческой, есть очень приличная пельменная[10] . Мы там все время с девчонками обедаем, когда из универа в общагу возвращаемся. Пойдем?

– Тогда показывай дорогу, Танюш, если знаешь, где здесь и что...

* * *

...События того дня, 3 октября 1976 года, и Таня, и уж, конечно же, Сергей запомнили на всю оставшуюся жизнь!

А они, эти события, неслись этим днем одно за другим, словно потревоженное в саванне стадо диких антилоп гну...

Они долго гуляли по Одессе, забредали в самые что ни на есть ее исторические места. Они ели мороженое «пломбир» в стаканчике, сидя в тенистой тишине «Пале-Рояля». Постояли на «горбатом» «мостике молодоженов» на Комсомольском бульваре, соблюдая старую одесскую свадебную традицию. На Приморском бульваре «поблагодарили» Дюка Ришелье, который помог им встретиться, дотронувшись до его постамента и погладив чугунное ядро, застрявшее в нем[11] ...

Еще один маленький экскурс в историю Одессы

Да простит меня читатель за прер– ванное повествование!

Герцог Арман де Ришелье

Пребывание герцога Ришелье на посту одесского градоначальника с 1803 по 1815 год, с выполнением им одновременно с 1805 года функций главы трех губерний огромного Новороссийского края, по праву считается поворотным моментом в ранней истории Одессы, определившим последующее благополучие и процветание этого юного города. По-европейски образованный, широко эрудированный человек, обладавший удивительным сочетанием талантов экономиста и политика с поразительным трудолюбием, личной скромностью и бескорыстием, Ришелье сумел изначально заложить своей деятельностью устои цивилизации в Причерноморском крае, когда самые пессимистично настроенные относительно будущности юного города и порта люди вынуждены были признать, что Одесса по всем стандартам стала истинно европейским городом. Прекрасная городская больница и не менее удобный припортовый карантин, знаменитый на всю Европу городской Оперный театр, где за честь почитали выступать лучшие европейские театральные труппы, первые на юге высшие учебные заведения, формирование крупных купеческих домов, создание неповторимого архитектурного облика одесских улиц – трудно даже перечислить все стороны многогранной деятельности герцога, исполненной благородства и созидательного начала.

Когда в 1815 году герцог был назначен премьер-министром и министром иностранных дел Франции, граф Семен Романович Воронцов сказал по этому поводу, что в лице Ришелье Франция приобретает то, что не видела более ста лет, – честного министра. Поразительно точное определение главного человеческого достоинства Ришелье. На протяжении всей своей жизни, наполненной политическими взлетами и падениями, честь герцога Ришелье оставалась незапятнанной. Это признавали единодушно все его многочисленные друзья, это признавалось и его политическими противниками, ибо личных врагов у Ришелье не было никогда!.. Благородство, умение прощать и вместе с тем твердость и неприятие под любой личиной лживости, воровства, разнузданности нравов – вот что было основными нравственными критериями человека, чья деятельность пришлась на эпоху, когда политические предательства, ренегатство и казнокрадство были возведены едва ли не в достоинство политика. Узнав о своем смещении с поста главы французского правительства, политический флюгер, бывший епископ Талейран, высказался о Ришелье как о французе, который лучше других французов знает, каким образом управлять Одессой. Кое-кому фраза показалась остроумной, но честь великой нации от унижения военного разгрома и внутреннего самораспада пришлось действительно спасать тому, кто лучше всех знал, как управлять Одессой, и, что стало очевидным со временем, лучше всех французов сумел защитить честь и величие Франции в самый тяжелый для нее исторический период.

Еще в середине XIX века Министерство внутренних дел тогдашней Российской империи, основываясь на огромном статистическом материале за период с 1802 по 1852 год, не без удивления для себя обнаружило, что единственным городом страны, который всегда жил по средствам, была Одесса!..

Попытки обозначить какие-либо особые льготы для ставшего уже тогда третьим городом империи привели к еще более парадоксальным выводам, так как выяснилось, что ни теми привилегиями, ни тем более теми поощрительными мерами со стороны правительства, какими обладали обе столицы – Санкт-Петербург и Москва, Одесса не пользовалась!.. Более того, в расходной части городского бюджета значились те статьи, которые абсолютно во всех городах относились к казенным расходам, например, содержание арестантской роты. И тем не менее доходы Одессы всегда превышали ранее запланированные цифры, с одной стороны, а с другой – всегда превышали расходную часть, которая, к слову, на душу населения была выше, чем в обеих столицах!..

Это был пример того редчайшего в истории случая, когда изначально заложенная политика определяла сущность последующего развития на десятилетия. Действительно, за двенадцать лет своего управления Одессой Ришелье сумел создать тот удивительный механизм созидательного духа, который не нуждался ни в привилегиях, ни в искусственных мерах поддержки. Из своей личной дружбы с императором Александром I герцог выговорил для управляемых им территорий, пожалуй, только одно преимущество, которое можно обозначить достаточно простой формулой – «невмешательство огромного бюрократического аппарата империи в создаваемый им в южных провинциях социальный и экономический механизм». Впрочем, отсутствие мелочной регламентации и отказ от искусственного переноса заведомо отсталого социально-экономического уклада внутренних губерний в Северное Причерноморье подкреплялись многомиллионными прибылями, получаемыми казной с «житницы Европы».

Между тем с именем и личностью Ришелье Одесса приобрела нечто значительно большее, чем просто политические или экономические перспективы. Это неповторимые сочетания рациональности и благородства духа, коммерческой предприимчивости и искреннего поклонения музеям, математической расчетливости в деловых операциях и непосредственности в проявлениях жизнелюбия в бытовых и повседневных делах – все эти самобытные черты уже первых поколений одесситов во многом складывались под непосредственным влиянием личности Ришелье, авторитет и притягательность которого для граждан Одессы трудно преувеличить.

Эта неподдельная любовь и искреннее почитание своего градоначальника перешли по исторической эстафете к последующим поколениям жителей южного города. И спустя почти два века первый памятник Одессы – бронзовый Дюк представляет для каждого одессита нечто более значимое, чем просто скульптуру или некий памятный символ. Это скорее та невидимая духовная взаимосвязь великого человека и гражданина со своими согражданами, смысл которой, невзирая на многие десятилетия, понятен и дорог всем живущим в этом городе у Черного моря...

* * *

...Продолжая свое путешествие по Одессе, Сергей и Татьяна дошли до колоннады в парке Шевченко – тоже традиционное место, куда отправляются пофотографироваться все молодожены... А потом положили три алые гвоздички к памятнику Неизвестному Матросу...

Серега, признаться, был впервые в этом городе и не знал его совершенно! Нет, он, конечно же, сталкивался с одесситами, соседи все же, как-никак – до Николаева всего-то 120 кэмэ. Но побывать здесь Сергею до этого времени так ни разу и не довелось... Зато Татьяна, проучившись в Одессе всего-то несколько месяцев, чувствовала себя здесь, видимо, как рыба в воде...

Полностью доверившись своей теперь уже почти жене, Сергей только следовал за ней в «кильватере», вспоминая все то, что когда-либо слышал об этом городе...

«Города, конечно, есть везде, каждый город чем-нибудь известен...», как поется в старенькой популярной одесской песенке, которую здесь знает каждый ребенок. Случайный приезжий, выйдя на перрон одесского вокзала или попав, не приведи господи, в зал ожидания одесского аэропорта, недоуменно пожмет плечами: «Ну, и где же она, эта ваша знаменитая Одесса?»

«Все не так просто, любезный!..» – обязательно бросит ему на бегу кто-то из одесситов и мимоходом процитирует незабвенного Сент-Экзюпери: «Главное – то, чего не увидишь глазами». Спорить с классиками трудно всегда, а в этом случае особенно, потому что Экзюпери совершенно прав!..

Старая Одесса... О ней столько написано, что уже начинаешь подозревать, хоть и сам одессит, а не легенда ли это, не красивый ли миф, не сказка ли, рассказанная нам нашими бабушками и дедушками. А был ли этот город на самом деле? Тот самый, воспетый поколениями писателей и поэтов и снящийся нам по ночам? Пожалуй, никто сегодня не сможет утвердительно ответить этот вопрос. Но!.. Что-то все-таки было, и это что-то все-таки осталось не только там, где его невозможно увидеть, в легко написанных книгах или в памяти не желающих умирать стариков, но и там, где оно отчетливо видимо и почти зримо и осязаемо. Старые одесситы... Они и есть та «старая Одесса», это они доносили и доносят до нас легкое дыхание «того» города... Идите по нему, рассматривайте его здания, памятники, храмы... И, может быть, вам удастся на мгновение услышать шум конки на Греческой, крики торговцев на Старом базаре или удары волн о скалы Ланжерона. Старая Одесса...

Действительно, Одессу нужно не только видеть, но и слышать, вдыхать, ощупывать, пробовать на вкус. Одесса – это не вокзал и не аэропорт и даже не Приморский бульвар и Дерибасовская!.. Точнее, не только они. Одесса – это невероятные истории, блестящие фразы, гениальные стихотворения, хулиганские песни, оригинальный юмор, неожиданные анекдоты!.. Конечно, никакого одного взгляда с перрона здесь не хватит. Ведь только по-настоящему узнав все это, можно убедиться в том, что каждый местный ребенок знает с детства: хоть города и вправду есть везде, но такого – «не найти нигде и никогда»...

...Наши «молодожены» наслаждались друг другом и наслаждались этим городом... И им было прекрасно известно, что пытаться разговаривать с одесситами – это даже не разговор, а настоящий аттракцион, живой, дышащий каким-то своим воздухом, цирк прямо посредине улицы!..

«Одесский язык» не признает ни склонений, ни спряжений, ни согласований, ничего! Это язык настоящих болтунов – язык свободный, как ветер! А еще, «одесский язык» тональный. Он требует точной интонации! И вообще... Никогда не знаешь, чем закончится твой разговор с одесситом... Что-то есть в этих людях, которые говорят так ярко и сочно, заимствуя из разных языков только самое главное...

Приезжай в Москву, выйди на улицу и спроси, как тебе проехать куда-нибудь. И что ты получишь в ответ?

– Бы-лы-лы-ы-ы! – скажет тебе пробегающий мимо прохожий.

И не поймешь, то ли тебе объяснили, то ли тебя послали куда подальше...

И приезжай в Одессу!

Стоит только открыть рот на улице этого города с вопросом, как вокруг тебя тут же образуется толпа «знающих все улицы, все маршруты и все места» одесситов! Тебе все расскажут, переругавшись попутно между собой, все покажут и даже усадят на транспорт, пожелав «хорошей прогулки»!.. И ты, в конце концов, приедешь совершенно не туда, куда надо! Но!.. Зато ты будешь смеяться от души над самим собой, потому что тебе уделили время, внимание и, в конце концов, так красиво надули!.. Эту поездку, я вам гарантирую(!!!), вы не забудете никогда, вспоминая раз за разом, как вас красиво «обули», так, что вам даже стало приятно!..

Они все это знали, Сергей и Татьяна, но... В теории!..

А на практике... Впереди был целый день! Целый день теплой одесской осени и неимоверно большого, космического счастья от возможности быть рядом с любимым человеком. И оно, это счастье, еще и подпитывалось, видимо, тем местом, где оно было обретено... Видимо, есть что-то в этой почве... Видимо, есть что-то в этих прямых улицах, бегущих к морю, в этом голубом небе, в этой зелени акаций и платанов, в этих теплых одесских вечерах...

Они просто так, ради любопытства, решили испытать судьбу и спросить на улице, как быстрее и правильнее доехать до улицы Тенистой...

– Садитесь на пьятый трамвай и вже езжайте себе до самой Аркадии! Там подниметесь немного наверх, и вот вам Тенистая!

– Мадам! Шо ж вы говогите такие глупости и пгямо при нагоде? Не слушайте эту халамидницу, молодые люди! – тут же встряла в разговор пожилая женщина «истинно одесской» наружности. – Слушайте меня сюда! А вы, мадам, идите уже себе куда шли и забудьте тех глупостей, шо у вас у в голове!.. Так, могодые, интегесные! Не надо искать никакой тгамвай! Садитесь на десятый тголлейбус и все! И вы уже таки будете на месте!

– Ой, не морочите мине голову! – словно из ниоткуда возник еще один старенький одессит. – И кто это и когда ездил на Тенистую на троллейбусе! Только полные идиеты! Молодые люди! Не надо слушать этих «приезжих»!!! Пройдитесь пешком до жэдэ вокзала, садитесь на автобус номер 147, и все! Экспресс-доставка!

– Так на шо же ж нам садиться? – спросила Татьяна, которая уже просто держалась за живот от смеха, наблюдая за перепалкой «коренных одесситов». – Я так и не поняла?!

– Гадость[12] моя! Ты хоть поняла, шо он тебе тут ляпнул? А он-то сам понял?!! Какой у в заднице автобус, юноша?!! – «Юноше», надо признать, на вид было столько, что ему уже пора было иметь правнуков. – Иде ви были, когда ггемело?!! Вас послушаешь, так до самой Хундуплеевки доедешь!.. Идите вже лучше пешком, молодежь, и не слушайте тут всяких идиетов с клюкой! Идите прямо по Фганцузскому бульвару и никуда не свогачивайте! С вашими могодыми ногами так вы таки за полчаса дойдете до вашей Тенистой!

– А это который, Французский? – спросил Сергей.

– И как ты хочешь, внучок, шобы я тебе ответила? Точно тебе скажу, шо не тот, котогый у во Фганции!.. Ох-хо-хо!.. Правильно отвечают, когда спгашивают, где она, та, стагая Одесса... – вздохнула старая одесситка. – На улице вже таки не с кем поговогить за этот гогод!.. Игде та, стагая Одесса?..

– И где?

– Когда я помгу, то она уже вся будет на кладбище... Только я туда еще не собигаюсь! – «Мадам» воинственно подняла свою клюку. – И шобы гасказать таким молодым погослям, как ви, иде и шо тут к чему – так я еще таки пагу-тгойку лет пгодегжусь!.. А насчет на шо «вам садиться», девушка, так я вам таки отвечу!.. На шо конкретно – не знаю! А на шо не надо, так это на то «всякое», на котором вам сидеть будет неудобно...

– А как такое «неудобно» распознать, бабушка? – Таня смеялась уже просто во весь голос на пол-улицы.

– Азухенвей!.. Или я вже такая, уже совсем не молодая, или я, поимев пятегых мужей, таки ничего не поняла у в этой жизни! – Старушка тщательно выбирала слова, не содержащие сложный для нее звук «р». – Это, милочка моя, самый пгостой и надежный способ гаспознать, на «то» ты села или нет – метод «научного тыка»!.. Не уселась на «нем» сгазу – значит, «он» таки не твой! Не твой газмерчик или калибг...

– А если «уселась»?

– Тогда холь и лелей «его»!!! Или мне даже такие мелкие глупости таки тоже надо тебе говогить?!! – Бабулька посмотрела Тане прямо в глаза. – И ты мине, деточка, хочешь сказать, шо таки нашла то, на чем хочешь сидеть увсю свою ижизнь?

– Угу... – зарделась в одну секунду Татьяна.

– И много в тебе было таких «единственных»?

– Он... Сегодня...

– И увсе?

– Все...

– И ты таки решила, шо это могское, шо-то такое особенное?

– Он мой, бабушка...

– А уплывет на полгода или на год? Чем утешишься?

– Ждать буду!..

– И ты таки так в себе так увегена?!!

– Я так хочу!

– А и скажите мине тепегь... На кой вам кгасный пегец та улица Тенистая? Ийдемте ко мне? Я вже стагая... В мене вже никого нет... – Глаза бабульки вдруг остановились на мокром месте. – Двух сынков вже на «Таировское» кладбище отправила... А внуков как не было, так и не будет уже...

– Сколько же вам лет, бабушка?

– Еще этого лысого Вовку, котогый всю стгану у в семнадцатом вскаламутил, помню... Я в том году у в пегвый газ замуж вышла... За ггафа!.. Сгинул мой Сегеженька у в Ггаждансккую, на Пегекопе... Погучик Осташков...

– Так вы графиня, бабушка?

– Когда это было?! – вздохнула старенькая одесситка. – И кому это тепегь интегесно?..

– А моего мужа тоже Сергей зовут! – произнесла Таня.

– Пгавда? Так ийдемте ко мне в гости! У меня вже давно не было гостей... Ну?!! И шо вы замегли, як те две статуи? И испугались бабушки?

– Неудобно как-то...

– Я тебе потом на ушко без свидетелей шепну, деточка, шо такое «неудобно» и когда оно бывает... Когда твой могячок мине слышать не будет... Идем те вже или вы гешили довести-таки мине до инфагкта?!!

Ни о какой Тенистой уже просто не было речи! Вот так!..

В истинно одесском духе закончился тот разговор для Сергея и Татьяны...

А бабушка...

Она таки затащила их к себе в гости! В большую трехкомнатную квартиру на улице Пушкинской, в доме дореволюционной постройки. И даже рассказала о том, что в начале века вся эта квартира принадлежала Осташковым. Потом, после Гражданской, их «уплотнили», подселив еще две семьи. Так родилась эта коммуналка... В этой квартире София Борисовна Осташкова пережила войну и оккупацию... И выжила... И опять большая квартира после войны стала коммуналкой... А теперь... Где вся «старая Одесса»? На кладбище... И эта квартира опять, как и полвека назад, принадлежала теперь только ей одной, потому что соседей больше не осталось...

А еще она категорически потребовала от ребят, чтобы они называли ее тетя Соня. Не бабушка, а именно тетя:

– Я еще у в театр хожу! Какая же я вам бабушка!..

Тетя Соня и накормила их, и напоила чаем, и рассказала всю ее семейную историю, а когда Сергей и Таня уже ближе к вечеру собрались уходить, то она вытащила из Татьяны слово, что она будет раз в неделю навещать в этой квартире свою новую бабушку...

...Потом они опять гуляли по городу, прошлись-таки по Французскому бульвару, который на самом деле тогда был еще Пролетарским...

...А уже вечером, когда на Одессу спустились сумерки, Сергей и Татьяна отправились в гарнизонный ДОФ на дискотеку...

Они веселились, танцевали и были счастливы!

И все было бы хорошо, если бы около 11 вечера к Татьяне не подошел основательно подвыпивший молодой человек.

– О!!! Смотри какая телочка! – Он обернулся и пьяно подмигнул троим своим друзьям, в которых «градусов» было ничуть не меньше, чем в нем самом. – Может, пойдем вместе подергаемся, а? Пупками потремся!..

– Отойди, придурок! – Татьяна брезгливо отвернулась и поискала взглядом Сергея, который как раз отошел, чтобы купить воды.

– Ты смотри, как телки оборзели, мужики? – Он схватил ее за локоть и рванул к себе. – Ты откуда такая резвая приехала, вобла? Тебя шо, не учили, что с мужчинами надо вежливо разговаривать?

– Я пока что вижу перед собой не мужчину, а пьяное быдло! – отрезала Татьяна и попыталась высвободить руку.

Но не тут-то было! «Мужчина» уже завелся, и зло смотрел на девушку:

– Вот мы щас выйдем отсюда в соседние кустики, и я покажу тебе, что ты сильно ошибаешься!..

Он потянул ее было к выходу, но на его пути встал Сергей.

– Отпусти ее! – произнес он тихо, но угрожающе.

– Не понял?!!

– Я сказал тебе, отпусти мою жену!

– Жену-у! – пьяно засмеялся «настоящий мужчина» и даже не подумал разжать свои пальцы. – А у тебя женило уже выросло, чтобы жену иметь?!!

– Опусти свои «грабли», падла... – Сергей приблизился вплотную. – Или я тебе их сейчас обломаю!..

И это подействовало... Татьянина рука освободилась наконец от цепких пальцев, но агрессор даже не собирался уходить, чувствуя за своей спиной поддержку.

– Вот это ты нашел себе приключения на свою же жопу!.. Может, пойдем на воздух, морячок, а? Покажешь там, какой ты смелый?

– Сережа, их четверо! – сказала Таня. – Не ходи!

Сергей внимательно посмотрел на девушку и ответил:

– Тогда они устроят драку прямо здесь, Танюш...

– Эт точно! Плавники твои мы все равно пощупаем! Ты даже не догадываешься, водоплавающий, на кого ты хвост поднял!..

– Сережа!..

– Побудь здесь, пожалуйста! Хорошо? – сказал он и обернулся к тому, кто все это затеял: – Идем, герой! Быстрее! У меня запасного времени на тебя нет! Пошли!

То, что эти парни имели какое-то отношение к службе, было понятно без слов – иначе они сюда даже не попали бы. То, что они были не простые «сапоги», тоже было понятно – гарнизонный патруль во главе со старлеем-артиллеристом, который был здесь в обязательном порядке, их, основательно выпивших, попросту задержал бы и доставил сначала в комендатуру, а потом и на гауптвахту в виде вытрезвителя...

Сергею оставалось только гадать, кто они такие эти четверо...

Только вот времени на это ему не дали... Видимо, не впервой им было выяснять отношения в соседних кустиках, потому что все их действия были заранее спланированы и отработаны...

Первым ударил как раз не основной задира, который шел впереди, а тот, который был слева от Сергея...

Он, оказывается, был левшой, а потому и бил левой рукой, эдаким хорошо поставленным, размашистым «свингом»... Да только Сергей был настороже и готов к атаке с любой стороны.

Парень рванул Сергея на себя, разворачивая, ухватившись всей пятерней за его синий «сопливчик», и ударил. Хорошо ударил, красиво, мощно, что называется, «от души»!.. Только он даже не догадывался, что Сергей боковым зрением уже несколько секунд назад засек, как он разминал свой левый кулак.

Барракуда, а теперь это был уже не бесшабашный, жизнерадостный Сережка, а именно Барракуда – боец элитного военно-морского спецназа – нырнул под руку нападавшего, затем резко выпрямился и что было мочи жахнул жестким прямым «джебом», прямо по так неосторожно открывшейся челюсти.

– Хр-р-р! – хрюкнул нападавший и как стоял, так и грохнулся на траву.

Но времени созерцать результаты своего удара у Сереги не было – в правое ухо уже летел кулак главного задиры... И опять все повторилось! Ну, или почти повторилось... Барракуда нырнул под руку нападавшего и встретил его лицо, которое само на то напросилось, сильнейшим апперкотом под руку по подбородку... Парень словно натолкнулся с разбегу на невидимую стену – он попросту рухнул на задницу, закатив глаза...

И тут кто-то схватил Сергея за рукав белой форменной «фланки» и резко дернул.

– Тр-р-р-р!!! – не выдержала такого с собой обращения белая материя.

– Ты че сделал, козлина! – вскричал Сергей.

Он отвлекся на того, кто изуродовал в одну секунду его форму, и пропустил прилетевший от четвертого «друга» увесистый удар в глаз...

– У-м-м, падла!

Вот теперь, да именно теперь, включилась на полную мощь «боевая машина Барракуда» – Сергея разозлили! Разозлили не на шутку! И дело было не в пропущенном ударе – боксерское прошлое научило его не обижаться на такие мелочи, как поставленный противником на пол-лица «фонарь»! Сереге до зубовного скрежета стало обидно за свою новенькую форму!..

– Н-на! Х-хек! Х-хек! На-а!..

Четыре удара!.. Всего четыре! И этот «бой» был закончен...

Первый удар – тяжелым флотским «хромачем» прямо по «колоколам» того, кто оторвал рукав.

Второй – добротный такой прямой «джеб» с левой любителю ставить «фонари на лицах».

Третий – от души в ухо согнувшемуся над своими подбитыми «колоколами» любителю рвать чужую форму.

От четвертого удара пострадали «колокола» уже «фонарщика»...

Секунду постоял Сергей над своими поверженными противниками, созерцая результаты «битвы».

– Птфу-у! – от души плюнул Сергей. – К-козлы!

Да только вот расслабляться времени не было...

Кто-то из прохожих, скорее всего «доброжелателей», увидел драку и вызвал милицию. И теперь к месту «ледового побоища» неслась патрульная машина, мигая синей мигалкой и нарушая тишину ночных улиц воем сирены.

– Сережа! – раздался возглас Татьяны. – Бежим!

Она была прямо здесь, рядом, и как-то заполошно смотрела по сторонам...

«...Вот блин! Когда ж она здесь появилась-то?!.»

– Бежим, Сереж! А то заберут ведь!

Она потянула его за уцелевший рукав куда-то в сторону, но Сергей, мигом осмотревшись, схватил ее за руку и потянул в развесистые кусты.

– Подожди! Нельзя сейчас бежать! Засекут и догонят на машине! – зашептал он ей на ухо. – Надо пересидеть несколько минут! Заодно и посмотрим, что дальше будет...

Они спрятались в густых ветках кустарника всего-то метрах в десяти от поверженных хулиганов и затаили дыхание.

– Вау-вау-вау-вау-ва-к! – Вой сирены прекратился резко, на высокой ноте.

Из тормознувшего «бобика»[13] выскочил милицейский капитан, а за ним и сержант-водитель. Они резво подбежали к хулиганам, которые потихоньку начали шевелиться и...

– Так, лейтенанты! – громогласно засмеялся капитан. – Это уже что-то новенькое! Кто ж это вас, распиздяев, так отоварил-то?! А-х-ха-ха-ха-ха! Сколько их было-то?! Ха-а-ха-ха!!!

– Хорош ржать, Петруха! – Самый главный зачинщик еле-еле поднялся на ноги. – Я эту суку все равно найду!

– Так вас один кто-то так нагрузил?! Ха-а-аха-ха-ха-ха! – милицейский капитан едва не падал с ног, держась за живот от смеха. – Ва-ас-с-с! Ха-ха-ха!!!

– Хорош ржать, конина! – отозвался хриплым голосом «фонарщик». – Это было нападение на сотрудников милиции!..

– Сами небось пацана задели!..

– Какая разница, Петруха?!! Он милицию обидел!..

– Ну... Это, конечно же, плохо!.. – капитан в одну секунду стал серьезным. – Шо делать будем?

– Искать, гниду! – это уже подал голос «портной». – Он мне все яйца отбил, гад! Найду – кастрирую, на хрен! Здесь он где-то, недалеко! Не успел он далеко отбежать – времени у него не было!

– Ясно! – капитан посмотрел на лейтенантов. – Так! Кто шо видел? Какой он? Во что одет?

– Да морячок это! «Срочник»! Младший сержант! Или как там у них, старшина «какой-то там статьи»... Я ему рукав оборвал!

– А я хорошенько рыло подрихтовал... – очнулся наконец от «спячки» и четвертый.

– Морячок? Погранец?

– У него на форме значок парашютиста был...

На секунду возникла пауза, после которой заговорил милицейский капитан:

– Кажется, я знаю, откуда он здесь нарисовался... И даже неудивительно, шо он вас, четверых мудозвонов, отоварил от всего сердца... Может... Ну его на хрен, а, мужики?

– Да кто он такой вообще?! – взвился «заводила». – Сам Нептун, что ли?!!

– Ну, или в его свите как минимум... – проговорил угрюмо милицейский капитан. – По Одессе морячки с «парашютиками» на форме только с восьмого причала могут гулять... А с этими, сами знаете... Потом на пляжи вообще купаться не ходи, чтобы «случайно» воды не нахлебаться под самое горлышко...

Сергей, слышавший весь этот разговор, только ухмыльнулся:

«...Правильно мыслишь, капитан! Молодец! На хрена тебе это надо?!»

– А срать я хотел с высокой горы на этих водолазов!!! – рявкнул «фонарщик». – На них шо, никакой управы нет?! Мож, он меня покалечил?! Мож, я теперь никогда детей иметь не буду?! Он же не офицер, а так – селедка!

– Ладно, старлей! – проговорил капитан. – Щас найдем твою «селедку»!

Что ни говори, а «корпоративная солидарность» всегда и везде была на первом месте...

Капитан-милиционер подошел к машине, достал микрофон рации и проговорил в эфир:

– Центральный! Центральный! Ответь Четырнадцатому!

– Слушаю! Центральный! – прохрипела рация.

– Говорит капитан Приходько!.. На Пироговской, в районе Дома офицеров, совершено нападение на офицеров милиции при исполнении! Есть пострадавшие!

– Принял, капитан!

– Приметы нападавшего – невысокий, крепкого спортивного телосложения... Был одет в форму матроса ВМФ... Особые приметы – на форме значок парашютиста, лицо может быть «подбито»!

– Слушай, Приходько! – ответила рация. – А это часом не...

– А шо, никто под них «закосить» не может?! А если это диверсия?!.

– Да ладно тебе, Петруха!.. Какая, на хрен...

– Объявляй «Перехват» и «Кольцо»!

– С ума сошел? – прохрипела рация.

– Пострадали четыре офицера милиции! – рявкнул капитан. – А мы даже не знаем, кто это был! Отловим, и если что, то пусть с ним его же флотские прокуроры и разбираются потом! А пока мы имеем нападение!.. Объявляй!

– Ладно... Посмотрим... Отбой!

Капитан бросил микрофон водителю «бобика» и обернулся к «хулиганам»:

– Он объявит... Только так, засранцы!.. Если выяснится, что это вы сами первые кашу заварили!..

– Да какая там каша? Я с девчонкой познакомиться хотел, а он влез и давай права качать! – проговорил «заводила». – А потом говорит: выйдем, мол, потолкуем... Мы даже опомниться не успели, как он нас всех в осадок выбросил!.. Точно тебе говорю – не наш это крендель! Наши, тем более «срочные селедки», такого не умеют! Или ты нас не знаешь?! Мы же тоже не пальцем деланные – все мастера!..

– Вот это-то меня и беспокоит... Ладно! Грузитесь в машину, и поехали! Щас вашего морячка по всей Одессе уже ищут!.. А шо, вы говорите, за девка?

– Да так... Вобла... Но симпатичная... Так он сказал, шо это его жена!..

– Так он не один?! А-а-а, ну, так это еще легче будет! Щас найдем!

«...С-суки! – подумал Сергей. – Какие же вы суки, ментовские!!!»

«Бобик» наконец-то отъехал, увозя «лейтенантов», и Сергей только сейчас расслабился немного и посмотрел на свою Танюшку. И заметил, что она смотрит на него каким-то странным взглядом.

– Что?

– Ой, мамочки! – Она порылась в крохотной сумочке, извлекла из ее недр носовой платочек и приложила его к глазу Сергея. – Тебе не больно?

Какое там не больно?!! Он дернулся так, словно Татьяна приложила к его лицу раскаленное докрасна тавро.

– У-у-м-м! – заскрежетал он зубами.

– В больницу надо! Срочно!

Он посмотрел на девушку с удивлением, потом взглянул на свой оторванный рукав и только сейчас заметил, что на его груди, на фоне белой фланели, алели большими спелыми помидорами красные пятна. И постепенно эти «помидоры» увеличивались, потому что что-то капало на белую материю прямо с подбородка.

«...Та-а-ак!.. – подумал Сергей, сообразив, что происходит. – Рассек-таки, скотина... Так тебе и надо, лопух, не зевай!!! Хреново... Теперь не спрячешь... Теперь все придется Атасу доложить... Твою ментовскую в бога в душу мать!..»

– Ничего страшного, Танюш!.. Все в порядке!

– Где в порядке?! Ты на себя посмотри! Вся бровь разбита! Все распухло и наизнанку вывернулось! В больницу надо срочно!

– Нельзя нам в больницу, Тань... Они если свой «Перехват» по городу объявили, то как раз именно там нас и будут ждать... Мне нужно в часть возвращаться, Танюш... Пока ночь... Днем точно поймают!..

– А около твоей части они ждать не будут?

– Обязательно будут, если поняли, откуда я... Но только там я их обдурю!.. Есть у нас там одна «тропа Хо Ши Мина»... Проскочу!..

– Сереж...

– Так, женушка любимая, слушай меня!.. Сейчас мы выскочим на проспект Шевченко, поймаем такси, и ты срочно поедешь в свою общагу!..

– Я тебя!..

– Оставишь, Тань, оставишь!.. Мы вдвоем сами по себе особая примета, а поодиночке не так будем привлекать внимание!.. И потом! Ты на каблуках, а значит, если придется, то быстро бежать не сможешь! Попадемся если, вишь, как они все повернули, сволочи, то отвертеться будет очень сложно... Поэтому – попадаться нам с тобой нельзя... Ты в общаге отсидишься, а я до части доберусь кустиками, а там... Свои не выдадут!

– Но это нехорошо, Сереж! Я так не могу! Так не правильно!

– Так разумно, Одуванчик! – Он поцеловал девушку и потянул ее за собой. – Пойдем! Пока еще хоть какие-то машины ездят!

Через пять минут, усадив жену в такси и захлопнув за ней дверцу, Сергей посмотрел вслед удалявшейся машине и подумал:

«...Веселая у нас с тобой жизнь будет, Танюша, если она так начинается!.. Ну, да ладно!.. Устаканится все как-то!.. Отштормит и успокоится!.. Сейчас главное – до причалов добраться!..»

Все та же ночь

3—4 октября 1976 г. Одесса.

«Военно-морская порнография...»

...Милицейский план «Перехват» все-таки объявили. Видимо, очень уж обиделись на Сергея те четверо лейтенантов! И они, видимо, просто жаждали мести!..

«...Стрелять, как ковбой! – думал Сергей, пока продирался по кустам парка Шевченко и крался, как тать в ночи, от одной тени к другой. – Ну, ты уже сегодня „настрелялся“, Серега!.. Да и себя дал „подстрелить“!.. Дятел ты! Просто „человеческий дятел“!.. Так по-глупому свое рыло подставить!..»

Он затаился в какой-то подворотне, наблюдая за очень медленно ехавшим милицейским «луноходом», который освещал улицы неверным светом своей синей мигалки. Машина явно никуда не торопилась! И было ясно, что сидевшие в ней очень внимательно всматриваются в ночь...

«...Вот же ты дал, Серый! Серый ты и есть! Серый, как штаны пожарника», бля!.. – Он мелькнул тенью и побежал дальше. – Вот теперь и посмотрим, бегаешь ли ты, как лошадь того ковбоя!.. Сейчас главное – их опередить!.. А на «пост» эти гниды обязательно приедут, раз «купол» запомнили!.. Мне теперь важнее все первому Атасу доложить! Он мужик нормальный – не сдаст!.. Мне бы только до Ланжерона добраться, а там они меня уже не достанут, сволочи!..»

Милицейские патрули обложили город основательно. Особенно прилегающую к порту часть. Но!.. Если вылезать из машины лень, то никого и никогда не поймаешь, если он, конечно же, не полный даун!..

...Через час Сергей наблюдал из довольно густых кустиков, как милицейский сержант припирался с мичманом, дежурным по КПП, требуя пропустить его на территорию части.

«...Не-е, сержант! Ни хрена у тебя не выйдет! Сюда даже твоего полковника не впустят – секретность! Ну, разве что только с комендантом гарнизона... А это не раньше утра!.. Так что время у меня еще есть!..»

Пробежавшись по кустам еще немного и выйдя на «тропу Хо Ши Мина», Сергей через десять минут уже был на территории родной части.

А еще через пять предстал пред ясны очи старлея Караулова...

Часы показывали 1.35 ночи...

– Товарищ старший лейтенант! – Сейчас форсить и «глотать» звуки было опасно – докладывать в таком положении следовало строго по Уставу. – Разрешите доложить?!

Атас поднял на Сергея глаза, оторвавшись от чтения каких-то бумаг, и замер на секунду, как изваяние, оценивая увиденную картину. Затем поднялся из-за стола и обошел несколько раз вокруг Сергея, поддев пальцем, как бы ненароком, свисавший с плеча оторванный рукав... Затем молча вернулся к своему столу, поднял трубку аппарата внутренней связи и набрал какой-то номер.

– Алло! Тащ кап три ранг, разрешите доложить! Я, кажется, знаю причину городского переполоха, Еж... Передо мной сейчас эта «причина» стоит... Хорошо, жду! – проговорил старлей и положил трубку на аппарат.

Все это он проделал, внимательно и серьезно рассматривая Барракуду.

«...Все! Приплыли!.. Если даже Еж здесь, то кашу менты заварили серьезную... Ух!!! Подонки! Крысы сухопутные!..»

Он стоял посреди кабинета навытяжку, по стойке «смирно», и никто даже и не думал подавать ему команды «вольно» – обгадился, так отвечай!..

Командир появился на пороге комнаты дежурного минуты через три. Он вошел в кабинет, посмотрел на своего бойца, точно так же обошел несколько раз вокруг Сергея и обернулся к Атасу.

– Ну, как? – спросил тот. – Как впечатления, командир?

– Кхм-м... Ну, что... Симпатичная такая «военно-морская порнография»...

– Не то слово!

– А «то» слово и говорить не хочется, старлей! – Еж обернулся к Сергею и внимательно посмотрел ему в глаза. – Так, может быть, господин старшина второй статьи соблаговолит наконец отрапортовать своим командирам, под какой поезд он попал? И почему меня, капитана третьего ранга, разбудил среди ночи дежурный по гарнизону с приказом прибыть к месту службы в срочном порядке? Мы внимательно слушаем, старшина!!!

Остафьев был зол! Да и Караулов тоже! И это было понятно... А потому Сергей не стал ничего скрывать и ровно за десять минут рассказал офицерам всю случившуюся с ним историю. Да еще и положил на стол справочку, полученную в ЗАГСе...

И... удивительное дело, но за эти десять минут с офицерами произошли разительные перемены! Их наморщенные лбы разгладились, а глаза превратились из злых в смеющиеся!.. Они оба даже улыбались, правда, только одними уголками рта!!!

– Это все? – спросил командир.

– Так точно, товарищ капитан третьего ранга!

– Вольно, старшина...

«...Ф-фу-уф! Кажется, пронесло...»

Еж походил немного по кабинету и обернулся к Караулову:

– Ну, че, старлей?.. Будем спасать твоего «ведомого» или отдадим на съедение милиции?

– Как бы они не подавились! – Атас улыбнулся. – А ведь молодец старшина-то наш, а, командир?

– Экстрадироваться за полтора часа из незнакомого города, когда на тебя объявлена охота и на тебе куча «особых примет»... – Командир с нескрываемым интересом посмотрел на Сергея. – Тебя где такому научили, Барракуда?

– Жизнь заставила, товарищ кап три ранга... – пробурчал Сергей и смахнул с подбородка очередную капельку крови.

На полу, под ним, за то время, которое занял доклад, уже образовалась алая лужица размером с кофейное блюдце...

– Атас... Давай-ка ты вызывай сюда нашего айболита! Старшине, как бы там ни было, а морду зашить надо в любом случае! И еще... – Он подумал несколько секунд. – Федорова ко мне позови...

– Мичмана Федорова, Бычка? – Старлей улыбнулся еще шире, видимо, уже догадываясь, что задумал командир.

– Его-его!.. И побыстрее! Будем карнавал устраивать... Мне уже сообщили, что к 2.00 к нам приедет дежурный офицер из штаба и побитые милицейские лейтенанты... На опознание личного состава...

– Ясно...

– Вовремя ты вернулся, старшина... – Еж в упор посмотрел на Сергея. – Если бы тебя не оказалось в части до приезда этих «дорогих гостей», то тогда все – амба!.. А так... Мы, по крайней мере, знаем, что происходит и как поступать!.. Да и ты на месте... И вообще никуда не ходил, а даже стоял в наряде по кухне... Лейтенанты только оближутся...

– А как же?..

– А так же, старшина! – теперь наконец-то улыбнулся и сам командир. – На флоте кое-кто иногда умеет делать чудеса!.. Как и ты сам, кстати говоря!.. Когда «просачиваешься» на территорию секретной части, минуя КПП...

«...Еп-т! Сейчас казнит прямо здесь, не меняя выражения лица!..»

– ...Ты мне эту вашу «тропу Хо Ши Мина» обязательно покажешь... В виде благодарности за спасенную задницу! Правда? – словно голодный крокодил взглянул в глаза Сергея, даже мурашки по всему телу побежали.

– Так точно...

– Вот и хорошо!.. А за весь этот «курултай», что ты в городе устроил... На какое, говоришь, число ваша роспись в ЗАГСе назначена?

– На второе января, товарищ кап три ранга!

– Отлично! – и Еж обернулся к Караулову: – Старшина Губочкин до 31 декабря наказывается «сидением на борту»! Это приказ, старший лейтенант! Да и нашим молодоженам только на пользу будет, чтобы свои чувства проверить!.. А потом отпустишь его на «сквозняк», чтобы с женой Новый год встретил да к свадьбе подготовился!..

– Есть!

– А тебе лично от этого сидения, Барракуда, только польза в чистом виде – за три месяца наши милицейские друзья, глядишь, и подзабудут всю эту историю... Тебе приказ ясен?

– Так точно, товарищ командир!

– Ну, вот и отлично!

Остафьев подошел к двери и обернулся:

– Значит, так! Я на КПП ждать «дорогих гостей», старлей... Про секретность им там побольше изжоги нагоню... «Неожиданная тревога» будет в 2.15...

– Есть!

– Бычок чтобы меня срочно нашел!

– Сделаем!

– А тебе, Губочкин, пока весь этот аврал не пройдет, сидеть как мышь под веником вон там! – Он ткнул пальцем в сторону комнаты для посыльного, в которой сейчас был выключен свет. – И ни в коем случае не высовываться!..

А через двадцать минут, когда мичман медслужбы, штатный фельдшер, кое-как собрал в единое целое бровь старшины, а по МРП объявили «неожиданную тревогу», только тогда Сергей понял, что имел в виду Остафьев, говоря о «карнавале». На произнесенную фамилию Губочкин из строя вышел молоденький мичман Константин Федоров, одетый в робу с погонами старшины второй статьи!..

И «жаждавшим крови» милиционерам осталось только стиснуть зубы и облизнуться – среди засекреченных водолазов нарушителя спокойствия в городе не оказалось...

Часть вторая

Охота на «Черного петуха»

... Синее море, только море за кормой,

Синее море, и далек он – путь домой.

Там, за туманами, вечными, пьяными,

Там, за туманами берег наш родной.

Шепчутся волны, и вздыхают, и зовут,

Но не поймут они, чудные, не поймут:

Там, за туманами, вечными, пьяными,

Там, за туманами любят нас и ждут.

Ждет Севастополь, ждет Камчатка, ждет Кронштадт,

Верит и ждет земля родных своих ребят.

Там, за туманами, вечными, пьяными,

Там, за туманами жены их не спят.

И мы вернемся, мы, конечно, доплывем,

И улыбнемся, и детей к груди прижмем.

Там, за туманами, вечными, пьяными,

Там, за туманами песню допоем...

Весна 1990 г. Москва. Госпиталь.

Филин и Тюлень

...Андрей Проценко только-только начал восстанавливаться после своего тяжелого ранения и пережитого плена в Фергане. Только-только он узнал, что уже стал капитаном и получил свою вторую Красную Звезду. А еще он узнал и, если честно, был немало удивлен тем, что его младший сержант, наверное, самый уважаемый член его разведдиверсионной группы Серега Губочкин до сих пор, а это уже почти три месяца, тоже находится здесь, в госпитале... Все еще!.. Да, досталось ему в последний раз очень серьезно!..[14]

Но теперь, когда они встретились не в родной казарме, а на госпитальной койке, теперь, когда не нужно было никуда бежать, вскакивать среди ночи, – именно теперь Филин и взял в оборот своего молчаливого Тюленя!..

Капитану хотелось знать все о своем подчиненном! Абсолютно все!!!

Нет, он знал, конечно же. Многое из личного дела, кое-что из скупых рассказов других членов группы, да и от самого Сергея что-то очень редко долетало до его ушей, но... Вот именно теперь Андрею выдалась возможность попробовать хоть немного разговорить этого сурового воина... Да и в самом деле?!! Чем еще заниматься друзьям в госпитале, как не вспоминать прошлое?.. Как говорится, «не было бы счастья, да несчастье помогло!..». Вот Филин и пользовался выдавшейся возможностью... Потому что ему был дорог этот человек, и он хотел знать о нем абсолютно все!.. И никакие «сухие» строчки в личном деле никогда не покажут того, что он чувствовал, что переживал – об этом мог рассказать только сам Тюлень!..

Их разговоры длились целыми днями и вечерами, Сергею было что вспомнить и было что рассказать. Андрею оставалось только слушать...

Видимо, проникся как-то Сергей к своему командиру доверием, потому что начал потихонечку, очень осторожно приоткрывать свою душу...

И оказалось!.. Нет, не подумайте ни в коем случае, что Андрей считал своего младшего сержанта «сухарем», «камнем» или, скажем, «сфинксом». Просто... Тюлень всегда был задумчиво-суров и молчалив, говорил в основном только по делу и очень редко «просто так», а уж улыбался и вовсе «по праздникам»!.. И Филину, положа руку на сердце, было немного боязно приставать к этому суперпрофессионалу ратного дела с глупыми расспросами «за жизнь»... И зря!!! Выяснилось, что Тюлень не просто умеет рассказывать, когда хочет, но еще и то, что у него очень тонкая душа! Трепетная и ранимая!..

Здесь, в этом госпитале, Сергей открылся Филину с совершенно новой, неожиданной для капитана стороны!..

... – Слышь-ка, Серег! – Они сидели на подоконнике открытого окна и вдыхали зарождавшие весенние запахи. – Ну и чем весь тот твой первый поход в Одессу закончился?

– А чем? «Сидением на борту»! Как и обещал Остафьев! – Сергей улыбнулся чему-то своему. – Так почти три месяца и просидел на базе...

– А Татьяна?

– А что Татьяна? «Сидение» – это только ограничение передвижения, сам знаешь! А телефоны же никто не отменял! Я ей звонил каждый день! Уж это-то Еж мне позволил, будь уверен!..

– Ну, а когда вы увиделись-то в следующий раз? – не унимался Филин.

– «В соответствии с приказом командира»! – улыбнулся Сергей еще шире. – 31 декабря Атас выпустил меня на «сквозняк»!.. Мы тогда с Танюшкой и Новый год встретили, а 2 января и в ЗАГСе расписались...

– Гости были на свадьбе?

– Свадьбы особенной-то и не было, Андрюха... Мы с ней не из зажиточных семей... Соорудили что смогли... Ее родители приехали, мои, Еж и Атас тоже пришли... В общем, человек десять набралось... В кафешке посидели, отметили... В «Театралке»...

– Так в «Театралке» все же?

– Ну это же наше с ней вроде как первое кафе... Всем понравилось! Тепло, уютно, вкусно... В общем, хоть и скромно все было, но довольны остались все!.. Ну, а третьего числа, утром, я вернулся на пост – служба! Такие дела, командир...

– Ну, а дальше-то что, Тюлень? Давай рассказывай, морская твоя душа! Не задерживай движение!

Сергей улыбнулся еще раз и ответил Филину:

– Тише ход, командир! Не делай волны!.. Не торопись... – Он посмотрел куда-то вдаль и заговорил: – Танюшка тогда сессию начала сдавать, у меня свои занятия... Потом она домой, в Николаев съездила – благо у нее теперь уже по двое пап и мам стало... Ну, в общем, все было в норме пару месяцев... Ничего необычного... Я получил третью «соплю» на погоны – стал старшиной первой статьи... Нормально все было...

– Но, как всегда это бывает...

– Писец подкрался незаметно! Тут ты прав, Андрюха... Именно так оно всегда и бывает!.. – Сергей закурил и задумался на несколько минут. – Первого апреля это случилось... Вся Одесса гуляла День юмора – городской праздник как-никак!.. А нам тревогу сыграли... Мы, командир, если честно, то даже подумали, что решили пошутить командиры...

– Ага! Армейские шутки...

– А флотские, командир, они куда как круче бывают!.. Усадили на баркас сводный взвод, Караулова – старшим, и погнали в сторону Змеиного... Мы даже понять тогда ничего не успели!.. Через три-четыре часа нас пересадили на БДК, а на нем уже пацаны с Первомайского, и морпехи из Казачьей бухты со всей своей техникой сидят, нас дожидаются...

– Ни хрена себе учения забабахали! – удивился Андрей.

На что Тюлень только улыбнулся, только как-то грустно:

– Да уж, учения... Мы до тех «учений» на этом «тихоходе» потом еще почти десяток дней чапали...

– Ни фига себе! Это ж где? В Атлантике, что ли?

– В ней, родимой, в ней, Андрюха... Тогда, видишь ли, было много дружественных Союзу государств, которым мы оказывали помощь... Медикаментами там, продуктами, специалистами в разных областях...

– Которые доставлялись туда на больших десантных кораблях... – ухмыльнулся Филин. – Ясно... Чего уж...

– Мы тогда только и сообразили, куда нас несет, когда начпо морпехов, кап два, на четвертый день похода толкнул речугу перед личным составом «о братской взаимопомощи отсталым и угнетенным народам»... Вот тогда мы и узнали, что есть такой негритос Агостинио Нето, который решил приобрести независимость для таких же, как он, и ни хрена не знает, как это делается! И что есть второй негритос – Жонас Савимби, который точно знает, что и как, да еще и имеет огромную поддержку не только от других колониальных стран, но и от США... И, оказывается, первому наш Ильич второй пообещал всемерную помощь и поддержку! А потому и отправляет туда уже второй год советников...

– Ага! Чтобы советовали... Бригаду морпехов с техникой и боплов...

– Именно!.. Только... Если бы такие там одни советнички были!.. Там и летуны свое советовали, и «трактористы», всякие советники имелись...

– Ну и куда ж вас занесло-то тогда?

– Ангола, командир... – вздохнул Тюлень. – Ангола! Мать ее!..

Весна 1977 г. Побережье Западной Африки

«...А обезьяны разве плавают?..»

10 апреля 1977 г.

... – Значит, так, бойцы!..

Атас собрал всех боевых пловцов в одном большом кубрике. Хотя нет. Не так! Никого на самом деле никуда собирать не пришлось – все боплы были здесь, на месте. Все то время, что караван судов из двух БДК, двух сухогрузов с наполненными чем-то трюмами и трех СКР шел к своей конечной точке назначения, все это время военно-морские спецназовцы находились здесь... Странно, но это было так...

Боплы ждали чего-то...

И довольно равнодушно сносили странные, высокомерные взгляды морпехов... Да и что с тех было взять, кроме гонора, на самом деле?! Морская пехота была отнесена ими в разряд тупого пушечного мяса, которое десантируется, а потом прет на противника с фуем наголо. Может быть, они были и не правы, но морпехи сами «нарвались» на такое к ним отношение, постоянно задевая водолазов высказываниями типа: «Вас взяли с собой, как балласт для остойчивости „коробки“. Потому что где же вам там нырять? В джунглях, что ли?..» Пловцы только окидывали эту «конную авиацию» презрительными взглядами и молча удалялись в свои кубрики, мол, что с них взять, если у них все мозги в «накачку ног» ушли...

Они, боевые пловцы, занимали мало места на БДК, потому что этих отборных подводных диверсантов было не так-то уж и много. Самыми многочисленными были сослуживцы Сергея – две боевые группы, двенадцать человек. И еще по одной группе были мужики со Змеиного и «Майские»...

Командовал этой ватагой подводных башибузуков человек-легенда, капитан первого ранга, с прогремевшим на всех флотах боевым позывным Морской дьявол. Собственно, именно от него и пошло по всему миру название наших, советских боевых пловцов – «Морские дьяволы»...

И было еще несколько офицеров.

Самой «красочной фигурой», наверное, был, довольно «взрослый», если не сказать пожилой, мужичок. Неказистый на вид, носивший робу без каких-либо знаков отличия на погонах, и с должностью «советник»... Что и кому он мог и должен был советовать, оставалось тайной за семью печатями... Но то, как сидела на этом «мужичке» простая матросская роба, то, с какой неповторимой пластикой он двигался по палубе, словно большая хищная рыбина, и то, как уважительно относился к нему сам Дьявол... Звания «советника» не знал никто среди боплов, но они порой от скуки даже спорили на предмет, кто он такой – контр-адмирал или вице-адмирал... Но то, что он не ниже каперанга, никто даже не сомневался!.. Да и его «позывняк» тоже говорил сам за себя – «мужичка» всем было приказано называть Петрович. И не иначе!.. И выполнять любое приказание, им озвученное!.. В общем... Еще тот персонаж...

Атас был назначен начальником штаба этого сводного отряда, а соответственно и первым замом Дьявола, хотя и «Майскими», и «Змеями» командовали «каплеи» – у старлея Караулова под личной командой была ровно половина всех водолазов да плюс еще один старлей...

В общем, двадцать пять боевых пловцов, а может, и двадцать шесть – Петрович со своей странной бородкой «a la capitaine des mousquetaries»[15] был для всех «темной лошадкой в мутной воде» – с превеликим интересом слушали то, что говорил Атас...

– Значит, так!.. Сейчас, после того, как я обрисую существующую на сегодняшний день обстановку, будет разрешено задать наболевшие вопросы... Каждому!.. И это будет в последний раз!.. На что сумею, постараюсь ответить...

Он помедлил немного и продолжил:

– Завтра, крайний срок в 11.00, наша «коробка» встанет на рейде порта Луанда... Простоим мы там ровно то время, которое будет необходимо для выгрузки морпехов... Пару часов или сутки... Самый первый приказ – никто из боплов во время «стриптизирования» на траверзе Луанды не высовывается из кубрика! Передвижение по «коробке» только по нижним палубам! Вопросы?!

Тишина была ответом – все ждали продолжения. И оно последовало.

– После разгрузки наша «коробка» уйдет на юг... Это миль пятьсот или около того – точнее сказать не имею возможности... На траверзе маяка Бенгела нам предстоит «перепрыгнуть» на плавбазу, да так, чтобы никто ничего не понял, буде найдутся наблюдатели!.. Наша новая «коробка» для всех – это гражданская посудина, которая занимается по межгосударственному соглашению расчисткой фарватера порта Намиб и исследованием фарватера на траверзе города Фош-ду-Кунене... Вот именно там наша «коробка» и отдаст «яшку»... До сего момента вопросы есть?

И опять ответом было полное молчание...

– Хорошо... Тогда так, бойцы... – Атас помедлил немного, словно собирался с мыслями. – Продолжим маленький, но очень важный ликбез... Река Кунене, вливающаяся в Атлантику... В речухе этой нет ничего необычного, кроме одного... В ней водится, наверное, единственный среди этих «товарищей» черный нильский крокодил, который чувствует себя великолепно и в пресной и в соленой воде... Есть сведения, что его замечали в океане в 50, а иногда и в 80 милях от устья реки... Его ареал охоты очень широк... Крокодил этот довольно большой – взрослые самцы иногда могут достигать пяти метров в длину... И, надо отметить, один из самых агрессивных...

– Разрешите вопрос, тащ ста нант? – послышалось из глубины кубрика.

– Слушаю!

– Мичман Голомысов!.. Как часто видели эти «торпеды» в океане?

– В этом году в «соленой воде» их пока не замечали... Но...

– Ясно... – проговорил «сундук» с Первомайского. – Ну, по крайней мере, есть еще одна причина на «работе» смотреть по сторонам...

– Есть еще кое-что в этих водах, кроме доисторических ящериц и акул... – Караулов задумался на секунду, словно подбирал слова. – Это, парни, не учения и не простая учебная тревога... Мы прибыли в дружественную Советскому Союзу страну, в которой уже второй год идет гражданская война... И по межгосударственному соглашению мы будем оказывать Анголе всестороннюю поддержку и помощь... Всеми средствами и способами!.. Поэтому... Каждый из вас должен быть готов к отражению подводной атаки, и действовать разрешено исходя из того, что здесь ведутся боевые действия!..

– Ф-фи-фи-фи-у-у! – присвистнул кто-то в кубрике.

– В воде смотреть по сторонам в оба!.. Здесь, повторюсь, кроме крокодилов и акул, под водой могут встретиться прекрасно обученные «обезьяны»...

– А разве обезьяны умеют плавать? – задал наивный вопрос молоденький «первомайский» старшина первой статьи.

Этот вопрос разрядил немного обстановку – бойцы заулыбались.

– Вы не представились, старшина! – улыбнулся вместе со всеми и Атас.

– Старшина первой статьи Чирков!

– Так вот, Чирков... В природе бывают всякие явления... И обезьяны-водолазы тоже!.. Особенно если они служат в РДО «Selus Skauts» Южно-Африканской Республики. Против нас будут плавать бойцы его четвертого подразделения коммандос – «Reckis», специализирующегося на морских операциях, а об этих подводных «обезьянах» нам всем известно достаточно много... Теперь ясно?

– Так точно!..

– Ну, вот и хорошо... О наших коллегах из ЮАР, думаю, никому не нужно рассказывать... Кто они, что умеют, как подготовлены – всем нам прекрасно известно...

Ответом была гнетущая тишина. Только теперь боплы поняли и до конца оценили сложность предстоящей службы. Каждый из них – это входило в стандартную программу обучения подводного разведчика-диверсанта – досконально изучал методы приемы ведения боевых действий своих потенциальных коллег-противников. Боевые пловцы к тому времени уже были на флотах многих государств, но!.. Наиболее серьезными считались итальянцы – с этими «товарищами» у боплов Черноморского флота вообще были «личные счеты» – и англичане. И у тех, и у других уже была довольно большая история еще со времен Второй мировой. Но когда речь заходила об американцах или южноафриканцах, тут уж никто не мог поспорить – они были самой большой проблемой, натуральным «гвоздем в заднице»!.. И хотя о «Морских котиках», или «Тюленях», достоверной информации было мало, но о том, что они есть вообще и «функционируют» довольно успешно, известно было многим. Но вот об южноафриканском РДО «Selus Skauts» было известно еще меньше!.. Достоверно о диверсантах «Reckis» знали только то, что они уже успели проявить себя как опасный, прекрасно обученный противник и в Мозамбике, и в Эфиопии, и в Нигерии, и в Танзании, и даже в Родезии!.. И последнее говорило о том, что они абсолютно универсальные профессионалы, которые одинаково уверенно чувствуют себя не только в воде, но и в родных африканских джунглях!..

А старлей Караулов продолжал говорить:

– Теперь прошу особого внимания, парни!.. Река Кунене не судоходна, но лодки по ней, понятное дело, могут пройти в глубь пустыни Намиб примерно километров на 120—130, вплоть до водопада Эпула... Эта пустыня, бойцы, – одно из самых жарких мест на земле. Дожди здесь не идут годами порой!.. Поэтому воды крайне мало... А следовательно, вся живность, которая от природы наделена клыками или зубами, здесь крайне агрессивна! А бегает этой живности здесь предостаточно – львы, леопарды, гиены, шакалы... К нападению надо быть готовым постоянно! Очень опасны и местные ядовитые змеи. В округе есть три основных вида этих гадов, – продолжал рассказывать Караулов. – Гадюки – их яд поражает кровь и ткани. Кобры и мамбы – яд этих гадов вызывает паралич нервной системы. И третий вид – «древесные змеи», на африкаанс называющиеся «боомсланг», яд этих змей препятствует сворачиванию крови... Яд «боомсланга» настолько опасен для человека, что в Йоханнесбурге, в госпитале, как только получают сигнал о том, что есть укушенный, сразу же отправляют сыворотку по воздуху, вертолетом...

– Беда лишь в том, – внезапно подал голос Петрович, и старлей тут же замолчал, давая ему высказаться, – что Южно-Африканская Республика в данный момент наш непосредственный противник, товарищи матросы, и надеяться на вертолет с противозмеиной сывороткой из Йоханнесбурга, сами понимаете, не приходится...

Он кивнул старлею, и тот продолжил:

– Если ввести сыворотку вовремя, то после укуса «боомсланга» у человека есть шанс выжить... А вот после укуса мамбы таких шансов практически нет – это самый мощный яд, который придумала природа, и действует он очень быстро – смерть может наступить в течение считаных минут! При этом надо всегда помнить, что черная мамба практически постоянно находится в очень агрессивном состоянии. Она никогда не обозначивает себя, как это делают кобры, чтобы отпугнуть, она практически сразу же атакует...

– Разрешите вопрос, тащ ста нант? – Опять «прорезался» молоденький мичман с Первомайского.

– Слушаю, Голомысов.

– Ну, про крокодилов в соленой воде, про акул там и прочее – понятно... А вот зачем нам знать, какие змеи водятся в пустыне? Тем более на удалении от побережья почти на сто морских миль?

– Это был ваш вопрос, мичман?

– Так точно!

Караулов посмотрел вопросительно на Дьявола, потом на Петровича и проговорил, глядя в упор на этого непонятливого «сундука»:

– Ну... Будем считать, что то, что вы только что от меня услышали, было рассказано вам в виде общеобразовательной информации... Но!!! Советую всем присутствующим основательно обдумать, «прожевать» и осмыслить услышанное. А еще лучше взять в библиотеке офицерской кают-компании соответствующую теме литературу и проштудировать ее основательно, от корки и до корки!.. А заодно и вспомнить, кто что знает или слышал о пустыне Намиб, о ее флоре и, что еще важнее, фауне, и поделиться этими знаниями со своими товарищами!.. А командирам боевых групп проследить, чтобы их бойцы на сампо занимались именно этим!.. Это не приказ, парни, но... Настоятельные рекомендации... Еще вопросы есть?

Какие тут уже могли быть вопросы, на хрен?!! Ведь кого-кого, а их-то как раз и учили, каждого в свое время, действовать «в небесах, на земле и на море»... Видимо, как раз теперь и пришла пора оправдать звание «универсальных солдат»...

Весна 1990 г.

Москва, госпиталь

... – Ну и как? Сходили вы в этот Намиб, Серега?..

Теперь эти двое шли на поправку, что называется, «семимильными шагами» и все чаще и чаще проводили время не на госпитальных коечках Бурденко, а в парке на скамейке. Филину становились все интереснее и интереснее те истории, которые мог рассказать ему Тюлень, и теперь его вопросы были куда как более «правильные»...

– Сходили, Андрюха... Еще как сходили!.. Через полгода...

– Как это? Вы там что, полгода болтались?

– Ну, не только там... Пловцы «Reckis» приходили не только в район Намиба, но даже и в район Луанды!.. На подводной лодке и используя легководолазное снаряжение, проникали в гавани и пытались минировать корабли... А мы их отпугивали помаленьку... – улыбнулся странной улыбкой Тюлень. – Пару раз пытались даже кое-кому загнуть ласты и вытащить на борт...

– Получилось?

– Нет, командир... Видать, хорошо готовили в РДО... Но рубки на глубине у нас порой бывали такие, что... За полгода у нас, с нашего «поста», было двое «двухсотых» и трое «трехсотых»... Почти полную боевую группу потеряли...

– А эти?

– На борт плавбазы вытащили шестерых...

– А говоришь, что не получилось...

– А что получилось-то? Что с «двухсотых»-то возьмешь? Ну, перебрали снаряжение, и что? Только лишний раз убедились в том, что против Анголы воюет ЮАР...

– Понятно... В общем, весело было...

– Ну, уж не скучно, так это да!..

– А что с тем походом в Намиб?

Вот именно в этот момент Сергей и улыбнулся... Да так широко и искренне, что Филин даже засомневался в том, а надо ли было этот вопрос вообще задавать...

– Сходили... Я в ту «прогулку» на таком «ура!» шел, что, наверное, только это мне и помогло...

– На «ура!»?.. А по поводу чего? – удивился Андрей.

И тут Тюлень посмотрел на Андрея, не как боец его группы, не как умудренный опытом вояка и даже не как друг... На Филина смотрели просто уставшие глаза взрослого многоопытного человека...

2 октября 1977 г.

На траверзе Фош-ду-Кунене

«...Здравствуй, человек!..»

– ...Старшине первой статьи Губочкину срочно прибыть к командиру отряда в кают-компанию! Говорит вахтенный офицер! – рявкнул корабельный громкоговоритель. – Старшине Губочкину срочно прибыть к Дьяволу!..

Сергей только пять минут назад вернулся на борт плавбазы после многочасовой «циркуляции» и теперь, даже не сняв мокрый легководолазный костюм, перекуривал «это дело», успев сбросить с себя только свой дыхательный аппарат и поясной ремень со свинцовыми грузами...

Его немного била «колотушка» – пальцы, державшие сигарету, попросту ходили ходуном, и Сергею приходилось ловить посиневшими губами эту «дымную палочку»... Четыре часа в воде... В этих широтах вода хоть и прогревалась до 25 градусов, но на глубине 20 метров жарко не было никому...

– Оп-па! – проговорил Скат, сидевший радом с Сергеем. – Че это он от тебя хочет?

– А я знаю?

– Так ведь не Атаса же вызывают, а именно тебя, Серый!

Старшина докурил не торопясь сигарету, и с кряхтением, словно старик, поднялся с досок палубы:

– Пойду... Че они там?..

Он, как был в гидрокостюме и босиком, зашлепал мокрыми подошвами по палубе в сторону кают-компании...

– Тащ каперанг! Старшина первой!..

– Вольно, Губочкин! – улыбнулся навстречу Сергею Дьявол и показал на стул. – Заходи и садись!

Сергей, нарушая все флотские традиции, прошлепал босыми ногами по полу и уселся на самый краешек стула – хоть он и получил разрешение начальства, а совесть, не только «флотская», а и простая, человеческая, не позволила ему наглеть до такой степени, чтобы изгваздать своим мокрым костюмом стул офицерской кают-компании... Хотя... Даже на это он получил немой укор взглядом от Петровича, который тоже здесь присутствовал...

– Как дела, Барракуда? – спросил командир отряда.

– В пределах нормы, тащ каперанг...

– Как семья?

«...А шо это ему до моей семьи?.. Откуда он знает-то?.. Бля!!! Шо-то случилось!.. Батя болел в последнее время... Епт!.. Нет!!! Не может быть!!!»

– Было в прядке, тащ...

– Как жена? – перебил его Дьявол.

– Танюшка? – От сердца сразу отлегло – с отцом все в порядке: – Так... Учится... На втором курсе уже... Все в порядке...

– А ты с ней когда в последний раз разговаривал, старшина?

Сергей потупил взгляд в пол:

– А когда я мог с ней разговаривать?.. У меня собственного спутника нет... Как весной отвалили из Одессы, так и... А что? С ней что-то случилось?!!

Офицеры переглянулись между собой... Только взгляды эти были более чем странные!.. Они смеялись!!! Нет, пока только молча, но Сергей это увидел и даже почувствовал!..

– Что-то случилось с моей женой, тащ?..

– Случилось с ней, старшина!.. – опять Дьявол перебил Сергея. – Очень серьезное случилось!!! Даже и не знаю, как тебе сказать!..

– Что?! Что?!!

– Ну... В общем, жизнь... Такое случается, старшина...

– Что произошло?!!

Все... В этот момент офицеры поняли, что дольше шутить с нервами Барракуды не стоит, чтобы беды не было...

– У тебя, Барракуда... У тебя сегодня ночью родилась дочь...

Сергей уставился на командира непонимающим взглядом:

– Не понял...

– У тебя дочка родилась сегодня, старшина!

– Н-н-не понял, тащ каперанг... Какая дочка? У кого?.. У меня не...

– Ты женился-то когда, Сергей? – улыбнулся командир.

– Второго января...

– А сегодня второе октября!.. Единственное, что могу тебе сказать, старшина, так это то, что ты и твоя жена не зря провели свою первую брачную ночь!.. Поздравляю! От души!!!

Он протянул руку, и Сергей пожал ее. Автоматически...

– Ты, юноша, кажется, так и не понял, что произошло в твоей жизни? – Петрович, такой молчаливый всегда «советник», вдруг заговорил: – Я отдал распоряжение... Если ты, старшина, захочешь сейчас поговорить со своей женой, то радиорубка будет в твоем распоряжении... И не волнуйся, старшина... Твоя Татьяна сейчас пока еще в роддоме, а рядом с ней «два комплекта» родителей... Там все будет в порядке!.. С твоей мамой я уже имел честь пообщаться...

– Спасибо...

– Мне не надо! Такое событие у некоторых раз в жизни бывает... Как у меня, например... Ты с женой поговори, старшина! И извинись обязательно! За то, что не сможешь ее из роддома забрать. Обязательно! Это приказ!!!

– Есть, тащ... Петрович!

– Вперед! В радиорубку! И это тоже приказ!!! Радист уже имеет соответствующее распоряжение и знает номер телефона роддома...

– Есть!!! – рявкнул Сергей во все горло. – Разрешите выполнять?!!

– Бегом!

– Й-есть!!!

И Сергей рванул к радиорубке...

«...Дочка?!! У меня дочка родилась?!! Я уже папаша?!! Е-мое!!! Вот это да!!! А я даже и не знал ничего!..»

Ждать пришлось около десяти минут. Пока радист связался по спутниковой связи с МРП в Одессе, пока звонок ретранслировали на телефонный номер главврача в городском роддоме, пока объясняли, очень завуалированно, кто и откуда звонит... В общем, Сергею набраться терпения... И вот наконец...

– Але! – услышал он родной голос. – Але! Сережа!

– Танюшка! Привет, родная! Как ты?

– Уже все хорошо, Сережа!

– Что же ты мне ничего не сказала?

– А я в апреле еще сомневалась... А потом ты уехал... Так и получилось...

– Дочка-то в порядке? Как роды прошли, родная моя? – Сергей так орал в трубку, что его, наверное, и без спутника могли услышать в Одессе.

– Помучила она меня немножко, но уже все хорошо, Сережа... Она вся в тебя! Такая же крепенькая и крупненькая! 4 кило 250 грамм, и 58 сантиметров рост!..

– Ничего себе! Как же ты смогла?

– Все у нас хорошо, Сережа!

– Из университета уйдешь?

– Зачем? Я справлюсь!

– Как же ты с ней в общаге-то будешь?

– Сереж... Тут такое дело... У нас с тобой уже два месяца есть квартира в самом центре города... Со мной сначала моя мама поживет, потом твоя... Они уже даже целый график между собой расписали...

– Танюш! Одуванчик мой! Какая квартира? Ты о чем говоришь?

– Помнишь графиню Осташкову?

– Тетю Соню? Помню, конечно!

– В мае она добилась через райсобес и оформила меня как свою опекуншу... Мол, она старый, одинокий человек, и ей нужна помощь по дому, и вообще... И она прописала меня в своей этой огромной квартире... А в августе тети Сони не стало... Она мне с самого начала говорила, что хочет, чтобы по этой квартире опять бегали маленькие детишки... Вот так, в общем... Такие у нас с тобой новости, муженек...

– Е-мое!!! Ни фига себе!!!

– Все, Сережа! Ее кормить пора! Я пойду!

– Танюш, подожди секунду! Имя доче уже придумала?

– Я хотела назвать ее Викторией... Ну, Победой то есть... Только не знала, что ты на это скажешь...

– Я уже согласен, Одуванчик!!! Пусть будет Виктория Сергеевна!!!

– Хорошо, родной! Я тебя люблю! Я тебя целую! Я тебя жду! Мы тебя обе ждем!!!

– До свиданья, родная моя! Поцелуй за меня нашу Викусю!..

Сергей вернул трубку радисту и тихо произнес:

– Ну, здравствуй, новый человек...

– Поздравляю!!! – прогорланил «стукач», обнимая старшину за плечи. – Поздравляю, папачос!!!

И тут с Сергеем, таким спокойным и рассудительным всегда, произошла неожиданная метаморфоза...

Он выскочил из радиорубки и рванул к тому месту на палубе, где все еще находились боплы его группы с Карауловым во главе, собиравшие свое снаряжение:

– А-а-а-а-а-а!!! Ха-а-а!!! Ха-ха-а-а!!! Па-ца-ны-ы-ы-ы-ы!!!

И устроил целое представление...

Разогнавшись как следует, Сергей, как заправский гимнаст, пошел «колесом», а в самом конце крутанул великолепное двойное сальто! Хотя никогда до этого момента этого не делал и даже не догадывался, что у него такое может получиться!.. Он налетел на своих друзей, словно тайфун:

– Ха-ха, ха-ха, ха-ха, ха-а-а-а! Пацаны-ы-ы-ы!!! А-а-а-а-а-а-а!!!

Он затискал их в своих объятиях, а потом рванул к борту плавбазы:

– А-а-а-а-а-а-а-а!!!

В красивом прыжке, таком, что любой режиссер Голливуда позавидует, он перелетел через леер и как птица улетел за борт. И словно черная, лоснящаяся касатка, вошел в изумрудную воду Атлантики.

– Человек за бортом! – тут же рявкнул судовой «матюгальник» голосом вахтенного офицера. – Вахтенной команде! Человек за бортом!

Тут же на корабле поднялась неимоверная суета – человека, который сейчас был «за бортом», надо было спасать! Да вот только этот человек, для которого вода была едва ли не более родной стихией, чем суша, совершенно не собирался тонуть – он уподобился сейчас молодому, играющему дельфину! Он переворачивался в воде, выпрыгивал из нее, мощно и очень-очень быстро плыл куда-то в сторону от корабля, а через несколько секунд возвращался, и все это повторялось вновь и вновь!..

– Барракуда-а! Поднимайся на борт! – крикнул в мегафон улыбающийся Петрович, который уже тоже был здесь, на палубе около борта, как и каперанг Дьявол. – Возвращайся, тюлень ты наш!

– Ха-а-а-а-а!!! – было ответом. – Ха-ха-ха!!! Па-цы-ны-ы-ы-ы!!!

– Че это его «со стопоров сорвало»? – Караулов был удивлен не меньше других.

И тут по «трансляшке» прозвучала команда вахтенного:

– Спустить баркас с левого борта! Спасательной команде приготовиться!

– Не надо, каплей! – проговорил в мегафон Дьявол. – Все в порядке! Он сейчас сам поднимется на борт!

– Отставить! – рявкнул корабельный «матюгальник».

В общем... суматоха по поводу выходки Сергея поднялась немалая... А когда он, мокрый, улыбающийся, поднялся через пять минут по штормтрапу на борт плавбазы, к нему подскочил Караулов.

– Что это, бля, за цирк ты тут устроил, Губочкин?!! – зло проговорил Атас. – Я тебе, бля, щас такой «скотоклизм» устрою, что...

– Отставить, старлей... – Петрович пришел на выручку старшине. – Не надо никаких «скотоклизмов» и «чистки чайников»... Простим вашего старшину, «энша», у него есть причина на эту «диверсию»...

– Да какая может быть причина для такого раздрая, Петрович?!!

– У старшины сегодня дочка родилась...

Все, буквально все, кто стоял в тот момент вокруг улыбавшегося «во все тридцать два» нарушителя спокойствия и дисциплины на корабле, замерли, как изваяния.

– Что, простите? – переспросил Караулов.

И тут по корабельной «трансляшке» зазвучал голос вахтенного:

– Внимание! Говорит вахтенный офицер! От лица командования корабля поздравляем старшину первой статьи Губочкина с рождением дочери Виктории! Желаем ей здоровья и счастья! Сегодня по этому поводу по приказу командира будет организован праздничный ужин! Говорит вахтенный офицер!

И в эту секунду плавбаза «взорвалась»!..

Сергея обнимали, пожимали руку, затем подхватили и стали качать, как настоящего победителя. В общем, гвалт на палубе стоял такой, словно случилось что-то экстраординарное! Да, собственно говоря, именно так и было на самом деле – даже Петрович сказал, что такого случая за свою жизнь на флоте он не припоминает...

Весна 1990 г.

Москва, госпиталь

... – Так твоя Викуська родилась, когда ты в Анголе был, получается? – удивился Филин.

– Получается, командир... В нашей с тобой жизни солдат всегда именно так и получается... И у тебя точно так же когда-нибудь «получится»...

Сергей оказался настоящим пророком... У Филина и в самом деле «получилось»... Меньше чем через год!.. 7 февраля 1991 года у него тоже родилась дочь, Маша!.. Тогда, когда Андрей опять лежал в этом же госпитале в реанимационном отделении под капельницами и никто из хирургов не знал, «вернется он обратно» или нет[16] ...

Но тогда, той весной 90-го, ни Тюлень, ни Филин еще об этом не знали, и даже не догадывались!..

... – Ну и как? Отметили рождение?

– Нормально! – улыбнулся Тюлень. – Я в тот день, понятное дело, больше не погружался... А Петрович даже отдал приказ выдать всем боплам по «сотке» СБВ!.. В общем... «диверсию» я тогда не плавбазе устроил ту еще!..

– А потом?

– Потом... – Сергей закурил и посмотрел в никуда. – Потом, четвертого октября, Атасу поставили задачу, и мы «прокатились» немного по этому долбаному Намибу...

– Расскажи, а?

– Да че там рассказывать-то особенно? «Холостой выстрел» получился...

– Ну, да! «холостой»!!! – усмехнулся Андрей недоверчиво. – За который простой старшина первой статьи, а «по-нашему» сержант, заработал орден Красной Звезды!!!

– Не-е, Андрюха! Я в ту прогулку уже главным старшиной сходил... – улыбнулся Тюлень.

– Ни хрена я уже не понимаю, Серега! Ты ж только сейчас мне рассказывал, что сержантом был!

– Да просто все, капитан!.. Просто так совпало... Мне второго октября и так должны были зачитать приказ о присвоении очередного звания, а тут сообщение из Одессы. Вот и отложили «читку» до вечера, до праздничного ужина...

– Получается, что у тебя в тот день было два «повода»?

– Примерно так...

– Так ты будешь рассказывать про поход в пустыню или нет?!!

– Ладно... Не кипи, командир...

Сергей закурил сигарету, глубоко затянулся ароматным дымом и проговорил:

– В общем... Петровичу откуда-то поступила информашка... И нас восьмерых, тех кто еще был «на плаву» к тому времени из команды Атаса из одесского МРП во главе с Дьяволом, «организовали» на поиск лагеря «Черного петуха»...

– А это кто еще такой? – Искренне удивился Филин.

– Есть такой «персонаж»... До сих пор!.. Жонас Савимби, бригадный генерал... «духовный лидер» партизанских отрядов УНИТА... Его уже давно хотят свести «на ноль», только не получается пока... Он что-то типа афганского Ахмад-Шах Масуда...

– Ясно... Только Масуд – «Панджшерский лев»...

– А Савимби – «Черный петух»... Он даже по местному подпольному радио так вещал: «Слушайте голос Черного петуха»... В общем, этот «кадр» очень почему-то полюбил «янкесов» и Преторию... И возжелал стать президентом Анголы, а это место уже занял Агостинио Нето, который очень сильно «задружил» с Союзом... Короче говоря, вместо местных «макак» в серьезных операциях на самом деле воевали между собой не они, а Союз против Штатов, ЮАР и Родезии... А «Черный петух» – это настоящий символ «демократии», мать его!.. Вот и берегли его «большие братья» пуще собственного глаза!..

– Как всегда это и бывает...

– Да, командир... Как всегда...

5 – 20 октября 1977 г.

Африка. Ангола

«Слушайте голос Черного петуха!..», когда продираетесь сквозь джунгли...»

...Черный надувной «Стриж» скользил по «черной» воде Кунене и еле слышно жужжал мощным мотором, неся на своем борту восьмерых морских диверсантов... Серьезные, сосредоточенные лица, разукрашенные черно-зелеными полосами спецгрима, были обращены в сторону пустыни. Мозолистые руки до белых костяшек сжимали «АКМСы», хотя... Это было не единственное их оружие... Каждый имел в своем арсенале еще и «степан степаныча»[17] в кобуре, а за спиной каждого из бойцов был уникальный «АПС»...

* * *

Кое-какие технические характеристики автомата подводного специального («АПС»), которые можно найти в открытой литературе (хотя и специальной, но доступной при желании)...

Он был принят на вооружение в 1975 году и до сих пор не имеет зарубежных аналогов. Создали его В. и Е.Симоновы при участии И.Касьянова и О.Кравченко.

Из «АПС» можно стрелять короткими, в 3—5 выстрелов, и длинными, до 10 выстрелов, очередями, а также вести одиночный огонь, как под водой, так и на поверхности.

Пуля-игла имеет калибр 5,66 мм, ее длина 120 мм, длина всего «гвоздя» 155 мм. Дальность поражения иглами из «АПС» на глубине 5 метров составляет до 30 метров, на глубине 20 метров – до 21 метра, на глубине 40 метров – до 11 метров, то есть на дистанциях, в любом случае превышающих видимость в обычно довольно мутной воде без специальных приборов. При стрельбе на поверхности рассеивание игл равно 15 сантиметрам на дистанции в 30 метров. Убойное действие они сохраняют на дистанции до 100 метров, но рассеивание таково, что о прицельном огне говорить уже не приходится. Дело в том, что полет иглы в воздухе не стабилизируется. Но для стрельбы «на воздухе» «АПС» и не предусмотрен, разве что в крайних случаях – для этого есть масса другого оружия!

А вот в воде устойчивость траектории полета «гвоздя» обеспечивается за счет возникновения вокруг пули кавитационного пузыря (каверны). Даже на предельных дальностях стрельбы в воде «АПС» поражает пловца, одетого в «сухой» гидрокостюм с поролоновой подкладкой, а также пробивает оргстекло толщиной до 5 мм!!!

Для обеспечения ведения огня с подводных транспортировщиков на стволе автомата имеется цапфа, позволяющая закреплять его на опоре. Поскольку автомат работает в основном под водой, а руки пловца в перчатках, цевья у «АПС» нет.

Автомат «АПС» – исключительно мощное оружие, позволяющее уничтожать боевых пловцов противника на дистанциях, исключающих серьезное противодействие с их стороны. Он также эффективен для повреждения надувных моторных лодок, быстроходных катеров и подводных транспортировщиков.

(Надеюсь, что ничего секретного из ТТХ этого уникального оружия, до сего дня не имеющего аналогов в мире, автор не раскрыл!..)

* * *

...А еще на вооружении этих парней был на всякий случай подводный четырехствольный пистолет 4,5-мм «СПП-1», стреляющий, как и «АПС», большими 10-сантиметровыми иглами, и так же, как и автомат до сего дня, не имеющий мировых аналогов. И кроме всего прочего, кроме пистолетов и автоматов, бойцы группы Дьявола были вооружены еще и обычными десантными ножами, и игольчатыми кинжалами с газовыми баллончиками.

В общем... Вооруженная до зубов, группа морских разведчиков-диверсантов вышла на свою «охоту» за «Черным петухом»...

Задача, которую им поставил Петрович, была «незатейлива» и абсолютно в духе и лучших традициях легендарных черноморских боплов...

С помощью «колдунов» с трех «фрегатов» была запеленгована партизанская радиостанция УНИТА, которая и вещала на всю Анголу, начиная свои трансляции фразой: «Слушайте голос „Черного петуха“... Флотские „спэйсы“ даже сумели установить ее примерное месторасположение, но... К сожалению, только примерное. Квадрат поиска для „дьяволов“ был очерчен немалый, хотя и не особо большой – всего каких-то 100—120 квадратных километров в джунглях, в районе водопада Рвакана, немного южнее реки Кунене... И это уже была, надо сказать по секрету, не ангольская территория, оккупированная южноафриканскими войсками...

«...Эту станцию надо заткнуть, потому что она вносит полный раздрай в мозги местного населения! – поставил конкретную задачу Петрович. – Задачу зачистить „генерала“ я не ставлю, но это было бы весьма желательным исходом всей „прогулки“... Главная задача – уничтожить саму радиостанцию!..»

Вот так!..

Прокатиться на лодке вверх по реке, на южном берегу которой расположилась постами регулярная воздушно-десантная дивизия ЮАР, около сотни километров до водопада Эпула, а потом 70—80 кэмэшников уже на своих двоих до Рваканы... А потом по-быстрому прочесать джунгли, «свести на ноль» партизанскую радиостанцию и вернуться обратно на побережье... На все про все – 10 дней... «Простенько и со вкусом»!..

...Надувной «Стриж», оснащенный практически бесшумным, специальным двигателем-водометом, принял на свой черный резиновый борт восьмерых «дьяволов» в ночь с 4-го на 5 октября, когда на плавбазе отбили первую склянку – ровно в полночь, – классическое, книжное время для тех, кто собирается сделать кому другому большую или маленькую гадость...

...Едва слышно жужжащий, не громче, наверное, чем большой москит, водомет, несший пассажиров «стрижа» по заштиленной глади Атлантики со скоростью 20 узлов, преодолел 5 миль от плавбазы до берега за какие-то считаные 15 минут и...

Лодка вошла в пресные воды Кунене...

Они были готовы к тому, что течение этой африканской реки было довольно ощутимым, собственно говоря, здесь практически все реки, и Кубанго, и Квито, имели довольно быстрое течение, были мелководны и имели множество порогов. Кунене же в своих низинах по сравнению с ними была практически «стоячим болотом», но... Скорость лодки, которой теперь пришлось преодолевать течение, все же резко упала, до 12—15 узлов...

– Успеем до второй склянки, как думаешь, старлей? – прошептал Дьявол.

– Если течение усилится, то вряд ли, тащ каперанг... – так же шепотом ответил Караулов. – К водопаду, думаю, выйдем только в 4.30...

– Приемлемо... Светать начнет, по прогнозам синоптиков, в 4.42... У нас будет время замаскировать баркас и до рассвета уйти в «зеленку»...

...По приказу Дьявола четверо диверсантов вглядывались в кромешную темень через зеленое свечение ПНВ[18] , хотя приборы эти были у всех, а четверо остальных «слушали» африканскую ночь. Таким способом военные профессионалы, чьей специальностью было «сотворение пакостей противнику», передвигались по вражеской территории – кто-то «смотрел», кто-то «слушал»... Научиться этому можно только с помощью длительных тренировок и под чутким руководством опытных инструкторов.

Суть такого передвижения проста. Человек, который пытается и смотреть и слушать одновременно (хотя именно так и живет практически все гражданское население земли), распыляет свое внимание между этими двумя чувствами и что-то обязательно «теряет», не обращает внимания на мелочи... Да только мелочи эти порой могут стоить жизни... Разведчики-профессионалы «ходят» совершенно иначе! Тот, кто «смотрит» – полностью концентрируется только на этом занятии, напрочь «отключая» слух и обоняние. А тот, который «слушает», он же, как правило, и «нюхает» – почти всегда идет с «закрытыми глазами» – его задача слушать и нюхать... И ни одна, даже самая маленькая мелочь не упустится, и они всегда будут знать, что вокруг них происходит. И застать врасплох таких профессионалов крайне сложно, если вообще возможно...

...Сергею повезло – сегодня он «слушал»...

...Он вообще больше любил именно эту роль и на многочисленных тренировках уже давно стал штатным «слухачом» группы»...

Сергей сидел на банке сразу же за спиной Атаса, облокотившись на правый борт «Стрижа», и «вылавливал» из намибийской чернильной темени запахи и звуки...

Ночь... Ночь в Намибе...

Пустыня жила своей жизнью... Активной жизнью! Потому, что именно сейчас, когда безжалостные солнечные лучи не обжигали ее обитателей, эти самые обитатели выходили кто на водопой, кто на охоту. А кто и просто «покурить» – были сейчас в пустыне и такие...

– Хр-р!!! Хр-р!!! – раздалось где-то вдалеке.

– И-и-а-и-и!!! – что-то ответило.

«...Видать, львы антилопу задрали... – подумал на автомате Барракуда. – Жаль козу...»

– Ай-ай-аи-и-и!!! Ау-ау-у-а-а!!! Ай-ай-ай-ай-и-и-и!

«...Шакалы, видать, доедали чьи-то объедки, а их гиены отогнали... Да уж... С гиенами даже львы поодиночке не рискуют сталкиваться – только целым прайдом!.. Мерзкое, поганое, подлое создание!.. Но, главное, очень опасное, потому что постоянно агрессивное!..»

– Ш-ш-ду-ду-х-х! – раздался мощный всплеск в воде, метрах в двадцати от лодки, и Сергей поднял сжатый кулак, подавая всем знак «Внимание!».

И он был абсолютно прав – так плюхнуться мог только крокодил. Довольно большой крокодил, который вышел на «прогулку» в поисках обеда. Об этих крокодилах они уже знали довольно много и знали, что ожидать от них можно какой угодно гадости. И если эта плюхнувшаяся ящерка не кушала уже довольно давно, то она вполне могла атаковать лодку, а это никак не входило в планы диверсантов...

Они ощетинились своими подводными пистолетами, ожидая нападения из-под воды, но... Видимо, крокодил охотился сегодня «про запас», так, на всякий случай, на «черный день», и такая большая «дичь», как резиновый «Стриж», не привлекла его внимания...

– Ф-ф-ф-ф! – выдохнул кто-то за спиной Сергея.

Напряжение нарастало с каждой пройденной милей, и в этом не было ничего удивительного – они плыли посредине пограничной реки, восемь вооруженных «по самое не хочу» элитных бойцов, с неопределенным статусом... Кто они, что они здесь делают? На этот вопрос они получили ЦУ сначала от замполита, а потом ЕБЦУ от Петровича на последнем инструктаже уже перед самой погрузкой в лодку:

«...Я верю в ваши силы, бойцы, и знаю, что у вас достаточно подготовки и решимости, чтобы не попадаться в руки „Selus Skauts“... Но! Прошу вас запомнить, что на Кунене вы нарушители границы сопредельного с Анголой суверенного государства, которое поддерживает оппозицию... Это война, сынки, и церемониться с вами никто не будет!.. И советскому правительству было бы очень неприятно получать ноты протеста по поводу незаконного вторжения!.. Обстановка такова, что это может нарушить мировой баланс... „Морские дьяволы“, сынки, никогда не оставляли своих в беде, но... Этому могут помешать товарищи, заседающие в Кремле. Для того чтобы не допустить международного вооруженного конфликта, от вас могут отказаться... Пожертвовать восьмерыми, чтобы спасти многие тысячи... Так что... Запомните – „дьяволы“ в плен не ходят!!! А особенно в этом „поиске“!.. И если случится говно, надеюсь, а я очень надеюсь, что этого не будет, то у каждого из вас, как „последний аргумент“, есть игольчатый кинжал! Для себя... Помните это! И еще помните о совести и о своем солдатском долге... И действуйте соответственно вашей подготовке лучших боплов на всем морях и океанах!.. Вопросы есть?.. Нет! Группа, грузиться на баркас!..»

...Нервное напряжение в группе росло по мере того, как они продвигались в глубь континента, и река постепенно, но неотвратимо сужалась... Теперь от берега до берега было не больше сотни метров, и через пару часов плавания песчаные дюны по берегам сменили мангровые заросли... Теперь вся надежда была только на «слухачей», потому что от «смотрящих» в ПНВ толку было все меньше и меньше – на «экранах» их тепловизоров шло сплошное зеленое месиво, а рассмотреть что-либо без приборов никто даже и не пытался – не кошки чай, в самом-то деле, чтобы видеть в темноте...

Серега вслушивался, внюхивался в надвигающиеся джунгли, а в голове, вне зависимости от его желаний, крутилась глупая и абсолютно неуместная мыслишка: «Тиха украинская ночь... Но сало надо перепрятать!..»

Барракуде было совершенно не до местных, невиданных им доселе красот и чудес, хотя... Его «закрытые глаза» на каком-то далеком, триста пятнадцатом подсознании фиксировали и большие, как горох, звезды, и неимоверно огромный желтый серп молодого месяца, и все это вместе взятое, продублированное отражением вод Кунене...

5 октября, 4.20 АМ

...Сергей уже примерно полминуты держал на уровне плеча сжатый кулак в сигнале «Внимание!»... Скат, которой все это время был «кормчим» и управлял «Стрижом», сбросил обороты двигателя до минимума – баркас диверсантов теперь только еле-еле противостоял усилившемуся течению реки и двигался вперед со скоростью не более одного узла... А главстаршина все пытался понять природу услышанного:

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!!!

Шумело постоянно. Без перерывов «на завтрак, обед и ужин», и он наконец-то понял:

– Водопад... Примерно три кабельтовых (чуть-чуть больше полукилометра)... Может, немного меньше... – доложил он Дьяволу.

– Слышу... – прошептал в ответ командир. – Молодец, гластар!..

И махнул рукой Скату, чтобы тот прибавил немного ходу – небо над кронами деревьев на востоке уже начинало сереть...

4.40 АМ

...Своего «Стрижа» боевые пловцы спрятали незатейливо, но эффективно, в полном соответствии со всеми канонами маскировки... Заросли мангровых деревьев в этом живописнейшем месте стояли вдоль берега сплошной зеленой стеной... Вернее, даже не стояли, а нависали своими ветвями, наклонившись прямо к воде. Ну, примерно так, как это делает наша родная русская плакучая ива, склонившись над прудом или речкой. Только ветви ивы, по сравнению с манграми, казались если и не лысиной на башке древнего старпера, то уж проплешиной наверняка! Здесь ветвей было столько!.. А стволы деревьев росли вдоль берега просто-таки сплошным частоколом!..

Это было небольшое озерцо-блюдце, метров 70—80 в диаметре, с неспокойной, бурлящей водой – с высоты метров в 15—20 в него низвергались потоки воды – вон он, водопад Рвакана... Берегов этого озерца видно не было, да и что увидишь за стеной мангровых зарослей!..

– Уходим по ветви!.. – скомандовал Скату командир в полный голос.

Шум водопада, который услышал Барракуда за полкилометра, здесь был такой, что таиться и шептать не было никакого смысла.

Лодка вильнула вправо, приблизилась вплотную к этой живой изгороди, и трое бойцов, сидевших на носу, прилагая немалые усилия, раздвинули ветви, делая проход...

Дьявол, был опытным человеком и знал, что делал!.. Проскользнув под этот живой, зеленый свод, «Стриж» оказался просто-таки в доке... Ветки нависали над водой полукруглой аркой, метра в два шириной, да так густо, что даже шум близкого водопада казался здесь намного тише!..

– Время! – рявкнул Дьявол так «неотвратимо», что только теперь все осознали наконец, куда они приплыли. – Швартовать баркас, «яшку» в воду! Приготовиться к погружению! ПНВ на рожи! Идем за мной! Готовность – тридцать секунд!

Через полминуты восемь суперспецов покинули лодку, нырнув в мутную воду Кунене...

Здесь, в этом месте, голодных крокодилов они уже не боялись. Да и сытых тоже!.. Вблизи водопадов эти доисторические современники не водятся. Ну, не любят они посторонний шум в воде – «флегматы» эдакие...

Дьявол не стал выводить группу из-под «зеленого свода» мангров – он провел ее под водой вдоль берега метров сто и всплыл.

– Выходим в «зеленку»... – Это было первое, что он сказал, выплюнув изо рта загубник дыхательной трубки. – Всем! Запомнить место!.. Атас!

– Здесь! – отозвался старлей.

– Берешь двоих! Задача – без видимых повреждений проделать проход на берег! Три минуты!

– Есть!

– Кит! – Это был тот, второй старлей с одесского МРП.

– Здесь!

– Организовать «гандон»-укупорку для всего подводного снаряжения! – Один из боплов имел с собой прорезиненный мешок, который и имел в виду каперанг. – Минута!

– Есть!..

...Через две минуты восемь подводных разведчиков-диверсантов, уподобившись тем известным всему миру из комиксов «черепашкам-ниндзя» выползли на берег Кунене, в африканские джунгли...

...Весна 1990 г.

Москва, госпиталь

...Тюлень смотрел на Филина, и... Как-будто сквозь него... Сегодня в глубине своей памяти он вновь вернулся в Анголу, к окрестностям водопада Рвакана...

– Знаешь, командир, тогда, на рассвете пятого октября, никто даже и предположить не мог, чем вся эта вылазка закончится... Командиры Дьявол, Атас, Кит были уверены в наших силах, а мы им доверяли... И правильно делали! Если бы кто-то тогда хоть на секунду засомневался!.. Тогда все! Пишите письма мелким почерком! «И дорогая не узнала б, какой у парня был конец»!..

– Что, нарвались в «зеленке», Серега? – спросил Филин.

– Нарвались... – ухмыльнулся Тюлень. – Да уж... Правда, не сразу!.. Нет, не сразу, Андрюха!.. Мы даже успели «побить хвостом» немного!..

– Так шо было-то? Расскажи уже!

– Ну... К вечеру седьмого октября мы вышли к этой, бля, Рвакане...

– За три полных дня всего-то 80 кэмэшников сделали?

Тюлень посмотрел на Филина, как посмотрел бы многоопытный дедушка на глупого сорванца подростка:

– Знаешь, капитан... От всего сердца желаю тебе никогда в жизни не попробовать пройти с полным вооружением в «свободном поиске» по настоящим африканским мангровым джунглям 25—30 километров за один день! Особенно если ты в них до этого никогда не был!.. – Сергей только ухмыльнулся в свои жесткие усы-щеточки. – Мы тогда молча благодарили Караулова за то, что он хотя бы в теории предупредил нас о тех опасностях в этих блядских джунглях, о которых знал сам!.. Здесь тебе даже не по горам ходить, Андрюха... К тому времени, когда мы увидели в двух сотнях метрах водопад, к вечеру 7-го числа, все, даже наш легендарный Дьявол, вымотались так, что если бы нас у Рваканы ждали, то повязали бы под белы ручки, что слепых котят!.. Все просто валились с ног, а перед глазами плавали большие красные спасательные круги...

– Ладно, Серега... Не обижайся... – Филин даже засмущался от своего глупого замечания. – Я же не был там никогда...

– Да и не дай тебе бог побывать, Андрюха!..

– Так что там было-то? Нашли вы эту радиостанцию «Черного петуха»?

Тюлень опять посмотрел сквозь Андрея и заговорил глухим голосом:

– Нашли... Примерно через час...

Там же, в воюющей Анголе...

Октябрь 1977-го, на реке Кунене

– Кристалл, готовь рацию! – скомандовал Дьявол вполголоса. – Пора координироваться с Петровичем...

– Так щас, тащ каперанг! Какие вопросы? Без «второго слова»!..

Ефим Кристалевский был настоящим, коренным одесситом. И настоящим, от плоти и крови, горбоносым и кучерявым, сыном своего «одесского нагода»... Хотя... Нет! Все-таки он был не совсем уж «еврейским мальчиком со скрипкой». Его «скрипкой» с самого раннего детства были разобранные радиоплаты, а обычный паяльник был ему смычком. Нотной партитурой Фиме служили книги и журналы по радиотехнике, и порой он создавал собственные радиотехнические импровизации... И признанием ему за его талант было зачисление в «оркестр» Одесского института связи...

А чтобы разминать руки для «виртуозной игры», Фима периодически ходил в бассейн «на поплавать». Походы эти закончились званием мастера спорта по вольному стилю. Да и сам по себе этот курчавый паренек был довольно рослым, статным, с атлетической фигурой-«треугольником»... Призвали его на службу после второго курса института, три года назад, и, что было совершенно предсказуемо, он, как и Сергей, попал в учебку на остров Первомайский... И, естественно, стал штатным радистом. Да еще каким радистом!.. В этот поход к берегам Африки он мог и не идти – на флоте «старослужащих» за полгода до дембеля в дальние походы уже не брали, а списывали дослуживать на бербазы. Но!.. Когда выяснилось, куда же все-таки направляется их БДК, то кричать «Полундра!» было поздно – корабль уже проходил Дарданеллы...

Да и потом...

Фима, положа руку на сердце, даже и не подумал возмутиться!!!

«Ну, так и шо такого? Даже и если мой дембель задержится с на полгода, так шо из того плохого, я вас испрашиваю? Может, я шо-то не вижу? – сказал он Дьяволу, который попытался его как-то „вразумить“. – Или я таки буду слоняться по Одессе с осени до лета, чтобы потом вернуться у в свой институт, или я таки до весны буду заниматься делом и таки набираться опыта на практике?! Так и где издесь „плохо“, хочу я знать?! Или на флоте вже таки совсем не нужна хорошая радивосвязь?! Или я таки шо-то так и не понял?!.»

Кристалл был в группе на странном положении – приказ об увольнении военнослужащих его призыва зачитали еще в конце сентября. Теперь, если чтить «букву закона», Ефим был «гражданским лицом», которое совершенно не обязано было подчиняться военным. Вынужденно вольнонаемный... И он, как истинный одессит, конечно же, пользовался этим положением! Нет, Кристалл не «бузил», не нарушал распорядок, не устраивал «диверсий» и не форсил своим странным статусом перед остальными – все это ему было попросту неинтересно!.. Фима мыслил шире!.. Он попросту вернулся к своему родному и теперь абсолютно со всеми разговаривал на своем, «одесском» языке!.. И ему это прощали, опять же абсолютно все, потому что за его балабольством всегда стояло дело! Дело истинного профессионала!.. Ефим превратился для всех боплов из Кристалла в штатного Васю Теркина. И кому от этого было плохо?!.

... – Первый на проволоке, тащ каперанг! – протянул он переговорное устройство Дьяволу ровно через полминуты. – Он вже таки слушает вас внематочно!

Дьявол только едва усмехнулся и проговорил в микрофон:

– Пилигрим Первому!

– На связи!

– Вышли в район. Готовы к началу операции «Волна».

– Добро!.. Сверим часы... 20.45.

– 20.45... – подтвердил Дьявол, взглянув на свое запястье.

– Через полсклянки начинаем слушать эфир... Ставишь свою станцию на пеленг и засекаешь азимут. То же самое делают на двух «фрегатах»... Слушать будем до 22.00... Потом сеанс...

– Ясно, Первый.

– Вот и добре... Дальше работаем в авральном режиме – связь только по необходимости.

– Принято! Кристалл будет на связи все 24...

– Добро... Действуй, Пилигрим... На тебя надеются очень многие...

– Не впервой, Петрович...

– Добро! Все! Конец связи!

– Отбой!..

Дьяволу даже не нужно было говорить Кристаллу, что делать, – Фима уже начал накручивать ручки, настраиваясь на волну «Черного петуха»...

...А в 22.00 он доложил Дьяволу:

– Есть устойчивый, непередвигающийся пеленг на вещание в эфире!

– Координаты «фрегатов» и азимуты принял?

– Обязательно! – улыбнулся «гражданский человек». – Я вже их и на глобусе нарисовал, и карандашиком отчертил...

– Не пустословь, Фима! Времени нет! – проговорил Дьявол.

– Если у меня не дрожали руки, когда я сводил в кучу все три азимута, тащ каперанг, то этот петух кукарекает от нас кэмэшниках в двух... А может, и того меньше... Вот здесь! – Он ткнул в карту пальцем.

Над картой склонились все три офицера группы – Дьявол, Атас и Кит. Они внимательно смотрели на точку, в которой сошлись три линии, оставленные карандашом Кристалла, и что-то для себя оценивали. Первым заговорил командир:

– Что думаете?

– Удачно вышли... – проговорил медленно Кит. – Бегать по лесам почти не придется...

– Пеленг с «фрегатов» устойчивый? Или перемещается?

– Со слов Петровича, пеленг тот же, что и был раньше. Не изменился ни на пол угловой секунды, – ответил Дьявол.

– Отсюда следует простой вывод, командир, – там у него не просто радиостанция, там у него база. Лагерь... – сделал вывод Караулов.

– И надо понимать, что эта «тихая гавань» и охраняется соответственно...

– Так точно...

– Мысли? Предложения?

Каперанг не подгонял, понимая, что от правильности решения зависит не только выполнение задания, но и жизни его подчиненных, потому что, попадись они здесь, в джунглях, церемониться с ними, как о том и предупреждал Петрович, никто не станет...

К полуночи отцы-командиры совместными усилиями все-таки сумели выработать план операции и принять окончательное решение...

Весна 1990 г.

Москва, госпиталь

... – Мы тогда разделились на две группы, Андрюха... – Тюлень рассказывал эту историю не торопясь, так, словно опять заново переживал каждую минуту того «свободного поиска». – В моей четверке были Дьявол, Атас и Кристалл... На следующее утро, как рассвело, снялись с ночевки и уже к 6.00 начали разглядывать лагерь в бинокли...

– Серьезное «гнездышко», надо думать, нашли... – проговорил Филин.

– Да уж, командир... Серьезнее некуда... Не знаю, были ли там боплы из команды «Reckis». Да и если подумать, что бы им там было делать?.. Но то, что лагерь охраняли коммандос из «Selus Skauts», – мы поняли сразу... – Сергей даже ухмыльнулся. – По тому, как они передвигались, как держали оружие, как патрулировали окрестности... Это, без вопросов, были настоящие военные «волки», командир!..

– Такие серьезные?

– А что подумал бы о них ты сам, если бы увидел военный лагерь, находящийся в глубоком тылу, охраняемый мужичками, у которых... Кх-м... У которых на рожу постоянно нанесен спецгрим, у которых М-16 сняты с предохранителя, а пальцы постоянно на спусковых крючках, и которые общаются между собой исключительно с помощью ЖСС[19] ?.. В тылу, командир, в собственном тылу, где нападение на лагерь не предвидится...

– М-да... Веселые ребятки... И много их там было таких?

– Да хрен его знает, Андрюха... Всех срисовать нам так и не удалось... Вокруг лагеря постоянно перемещались четыре патруля из трех бойцов... Да плюс в самом лагере десятка полтора сидело, на «опасных направлениях»... Не говоря уже об «охранничках» попроще, этих было около взвода...

– Итого я насчитал что-то около пяти с лишним десятков вооруженных макак... Правильно?

– Макак?.. Ну, насчет макак... Те, что были «попроще», и в самом деле сплошь были черномазыми, а вот коммандос... Мы пролежали в наблюдении целый день, Андрюха... Так вот... К концу дня, за 12 часов наблюдения, выяснилось, что среди коммандос нет ни одного цветного бойца – все белые!..

– Серьезная команда... Видать, и в самом деле «волки» из РДО... – Филин почесал нос. – Взвод спецназа против восьмерых?..

– Потом выяснилось, что их было больше, командир... Только вот насколько больше... Считать нам было некогда...

– Серега! Не томи душу и не тяни кота за коки!.. Рассказывай уже, как вы там чего сотворили!

Филину не терпелось узнать подробности, потому что ни на каком теоретическом занятии или тренировке такого не узнаешь – это был совершенно бесценный опыт, которым мог поделиться только тот человек, который прочувствовал все это на собственной шкуре.

И Тюлень не стал заставлять Филина себя уговаривать:

– Наблюдали мы этот лагерь 12 часов... Целый световой день, короче говоря... Выяснилось, что патрули периодически меняют свои маршруты, то удаляясь, то приближаясь к базе. Они словно постоянно прочесывали местность... Один раз чуть было на голову не наступили – прошли буквально в двух метрах от того места, где зашхерилась наша четверка...

– Твою мать!

– Да уж... «Ощущения ниже среднего» – не то слово! А «то» слово и говорить не хочется!.. В общем... В 18.30, примерно, Дьявол подал знак откатываться с НП в джунгли – вторая четверка, которой командовал старлей Кит, была от нас на расстоянии визуального контакта, метрах в ста пятидесяти... Собрались в кучу в 19.15, как сейчас помню, примерно в полукилометре от базы партизан... Ну, Дьявол и объявил «большой хурал»... Ты же и сам знаешь, капитан, что у разведчиков в «свободном поиске» право высказываться имеет каждый член группы, для пользы дела... Так вот на флоте, у боплов, живет такой же закон...

– Ясно... – кивнул Филин с пониманием.

– Долго размазывать не буду... Расскажу самое интересное...

Тюлень закурил сигарету и «улетел» на крыльях воспоминаний из Москвы 90-х годов в Анголу года 77-го...

– ...Подходы к лагерю мы тогда определили, примерные маршруты и частоту прохождения патрулей тоже, не говоря уже о стационарных постах... Короче говоря... Решили «рвануть» станцию той же ночью...

– Все-таки нашли вы ее?

– Да ее в том лагере и искать-то особо не нужно было! Самая большая палатка, напичканная радиоаппаратурой, а рядом с ней еще и переносной дизель-генератор. Эта «чапа» нам здорово помогла!.. Оказалось, что Савимби начинает «кукарекать» в 12.00 и в 24.00!.. Так что когда его завели, все посторонние звуки в радиусе двухсот метров попросту исчезли!.. Представляешь себе, как распространяется звук дизеля в ночном лесу?

– Да там, наверное, чуть ли не на танке можно было подъехать, и ни хрена не услышали бы! – воскликнул Филин.

– Ну... На танке, не на танке... А то, что подобраться к самой станции и заминировать ее стало намного проще, так это точно...

– Ну, и?..

– Ну, и поползли мы к ней... Я и Кристалл... Фима, понятное дело, лучше всех разбирался во всех этих «радиожелезяках», поэтому досталась ему сама радиостанция. А я, для верности, должен был сработать «чапу»...

– Так возле генератора наверняка же была охрана!

– Вот! – Сергей поднял вверх указательный палец. – Вот именно в этом месте, мне кажется, мы тогда и прокололись... Около дизеля крутился какой-то черномазый «макак», который, мы это видели днем, пришел, завел этот «дырчик» и просидел около него примерно часа два, пока «Черный петух» кукарекал в радиоэфире, а потом заглушил его и свалил куда-то... И за все это время к нему никто так и не подошел... Вот на нашем «большом хурале» мы и решили, что точно так же будет и ночью – придет, посидит около него, а потом и свалит себе восвояси... Я должен был «заглушить» эту обезьяну, установить на «чапу» радиоуправляемую «магнитку» и вернуться к группе вместе с Кристаллом в 0.15. «Запустить на луну» всю эту кухню мы должны были по плану в 1.45, минут за пятнадцать до окончания сеанса – у нас к тому времени появлялось примерно полтора часа форы, чтобы потеряться в джунглях... Не рассчитали немного...

– Не срослось?

– «Петух» по ночам, как оказалось, «кукарекает» не два часа, а всего час... В общем... Отбежать от лагеря мы успели не больше чем на километр, когда я «на краю слуха» понял, что «чапу» заглушили... А значит, и часового нашли... Дьявол приказал Фиме рвать мины... На то, что Савимби еще в палатке, надежды, конечно, уже не было, но рванули... По крайней мере выполнили задачу, хоть и без «премиальных»... И после этого нас начали гнать...

9 октября 1977 г.

Джунгли близ Кунене

«...Прилипли, пиявки, мать их!..»

4.55 АМ, рассвет

...Погоня за диверсантами началась примерно через полчаса после взрыва «радиостанции „Черного петуха“. Размалеванные под крутых коммандос юаровские спецназовцы, видимо, и в самом деле были прекрасно подготовлены для ведения боевых действий в джунглях. Как им удалось среди ночи отыскать следы немногочисленной группы, одному богу известно. А может, они и не искали особо, а просто наверняка знали направление, куда могут уходить супостаты, совершившие диверсию. Собственно говоря, тут и думать-то особо было не о чем! На восток, в глубь континента, в сторону реки Кубанго, в непроходимые джунгли, ни один здравомыслящий вояка не поперся бы – нечего там делать! На юг, на оккупированную юаровскими войсками территорию, – тем более! Возможный путь отхода на север тоже был маловероятен – ангольский национальный парк Порту-Алешандри, в который иногда возили туристов, чтобы показать, что такое пустыня Намиб хотя бы с краю, не внушал большого оптимизма для прогулок – пустыня все же как-никак... Оставалось только западное направление, в сторону океана... Это понимали диверсанты и их преследователи...

Здесь начиналась игра в «салочки» на выживание – кто быстрее добежит до водопада Эпула. Дальше на помощь ногам могла прийти техника, и тогда ищи ветра в поле... Восемьдесят километров. От Рваканы до Эпулы... Восемьдесят километров, на которых решалось простое уравнение «Кто победит?». И даже ответ уже был известен – тот, кто лучше подготовлен для таких прогулок! Оставалось выяснить всего «одно неизвестное» в этой задачке – кто же именно этот «тот»?..

...Их гнали... Уже 27 часов кряду!..

Ну, не то чтобы бегом – в этих местах не особо-то и «разгонишься», но натурально «наступали на пятки», не давая передохнуть и расслабиться ни на секунду... И, странное дело... «Погонщики» едва уловимо, но огибали «траекторию» движения диверсантов с юга полукольцом, ненавязчиво заставляя их идти не на запад, а скорее на северо-запад, азимутом 320... И, что самое странное, они совершенно не скрывали своего присутствия, довольно громко переговариваясь между собой на своем «каркающем» языке африкаанс! И это те, которые даже в своем лагере общались между собой только с помощью «распальцовки»!..

– Привал три минуты! – скомандовал Дьявол. – Все ко мне!

Семеро уставших диверсантов тут же собрались вокруг командира.

– Слушаю мысли! Минута!

– Нас не пытаются догнать, хотя и не отстают... – проговорил устало старлей Караулов. – И при этом очень грамотно отсекают от азимута 280 на норд-вест (северо-восток)...

– Если так пойдет дальше, то часов через двенадцать мы выскочим прямо на «траверз» города Шитадо, командир... – проговорил старлей Кит. – А в нем, если верить сведениям, полученным от Петровича, стоит чуть ли не полк юаровских десантников...

– Короче... – подвел итог каперанг. – Нас гонят как ту тупую селедку прямо в сети?

– Точно так... – подтвердил свою мысль Атас. – И нас там ждет, надо понимать, очень теплый прием...

– Принято... Из этого «невода» надо выскакивать, мужики... – проговорил озабоченно Дьявол. – И времени на это у нас уже почти не осталось – часа через три путь на Эпулу нам отрежут окончательно... Какие будут предложения, бойцы?.. Думайте резко – времени нет!

– Всем вместе не выскочить... – проговорил Атас задумчиво. – Кто-то должен потянуть «невод» за собой на Шитадо, так как они нас и отжимают...

– А потом?

– А потом сплавиться по реке до водопада на ППС... Я готов потянуть их за собой, тащ каперанг.

– Это очень опасно, Атас, и нет никакой гарантии, что затея «срастется»...

И тут в разговор влез Барракуда:

– В «одиночном плавании» – нет! Я пойду с Атасом, тащ каперанг! Вдвоем справимся!

– Отставить, старшина! – проговорил грозно старлей.

– Никак нет, тащ ста нант! – проговорил смело Сергей. – Даже на глубину в одиночку не ходят – это не по Уставу! А уж в незнакомую «зеленку» тем более! А ну как особист подумает, что вы решили в чужой стране зашхериться, если не выйдете к сроку? Что тогда? Всех затаскают! И ведь не поверят же, что вы за собой «невод» тянули, группу спасая!..

Сергей устало улыбнулся:

– Это шутка!.. А если серьезно... Нельзя одному, Витя, совсем нельзя... – Он впервые назвал старлея по имени. – Мы же уже год в паре на глубину ходим... Как же я тебя одного оставлю, тащ ста нант? Скажите старлею, тащ каперанг!!!

Дьявол посмотрел на Сергея каким-то странным, отеческим взглядом:

– Нельзя и тебе, Барракуда... Тебе еще дочку новорожденную увидеть надо... Не могу я такой приказ отдать...

– Так я потому и выскочу, что просто обязан ее увидеть, Дьявол! – Сергей пошел ва-банк. – И для Атаса амулетом буду! Никак мы здесь не останемся! Никак! Меня дома малолетняя доча ждет, а ее имя – Виктория! «Над нами Полярная звезда висит», тащ каперанг! Выскочим!!!

И такая глубинная уверенность была в его словах, что Дьявол сдался.

– Добро!.. – сказал он и улыбнулся. – Но если утонете – домой не возвращайтесь!..

– Так точно, тащ каперанг!..

– Делаем так!.. От этого места пойдете «громко»... Только в меру и не очень навязчиво, Атас!

– Сделаем.

– «Зеленые» ни на секунду не должны усомниться в том, что они идут за всей группой, а не обманкой!

– Точно так!

– Мы откатимся на полтора кабельтовых (270—280 метров) назад и зашхеримся, так, чтобы они прошли прямо над нами... Теперь оба смотрите сюда... – Дьявол развернул карту и стал тыкать в нее указательным пальцем. – Мы где-то здесь... До водопада километров шестьдесят... Возможно, что по пути будут заслоны, значит, мы выйдем туда к вечеру 11-го... На моторе возвращаться уже будет нельзя, потому что на реке нас обязательно будут ждать десантники. Поэтому будем сплавляться тихо, со скоростью течения, примерно в 3 узла, и только ночью... До побережья около 65 миль. Значит, нам понадобится три ночи, мужики... Время рандеву с ПЛ, которая нас будет ждать в «большой воде» на траверзе устья Кунене в миле от побережья, оговорено – по второй склянке, то есть в 4.00, 15 октября...

– А если группа не успеет по какой-то причине?

– Тогда в это же время ПЛ всплывет 20 октября – это считается крайним сроком операции «Волна»...

– Ясно...

– Исходя из этого, Атас, Барракуда, мы можем ждать вас у водопада всего сутки, до вечера 12-го...

– Если мы не успеем?

Было видно, что многоопытный Дьявол ждал и одновременно боялся этого вопроса, а принимать решение в этой ситуации для него было крайне сложно... И тем не менее обязательно – на то он и был командиром...

– Вы должны успеть вернуться, мужики!.. Это приказ, бойцы!!! – Он с силой потер ладонью свое лицо. – Но если вам не дадут его выполнить... На месте, где мы оставляли наш баркас, вас будет ждать плот и все ваше подводное снаряжение... Но это – самый крайний случай!..

– Ясно, тащ каперанг... – произнесли в один голос Барракуда и Атас.

– И вот еще что... Мне до жопы все эти международные соглашения и все эти «черные петухи»! Да хоть голубые в красную полосочку!!! Если 20-го утром на рассвете ПЛ вас не подберет, то я организую баркас и пойду за вами до самого водопада! А понадобится, то и дальше!.. А не дадут группу – пойду один! Мне простят такое нарушение Устава – я уже давно дембель... Так что... Если не будете успевать, то я вас все равно вытащу, мальчики!.. Вы только до реки дойдите! Живыми и желательно здоровыми... Задача ясна?

– Так точно.

– Тогда... «Три зеленых свистка в тумане» – время не ждет!.. А то вон, эти пиявки прилипли к жопе, мать их, и их оттуда пора уже стряхивать! Вперед, парни! И помните, что вы – черноморские боплы, а это самые лучшие диверсанты в мире! Вперед!..

Этот «большой хурал» группы затянулся не на три, как это было сказано вначале, а на целых пять минут...

Ровно в 5.00 Барракуда и Атас пустились в свое «одиночное плавание» по незнакомым, враждебным африканским джунглям... Они верили в свои силы, знали, что наверняка справятся со своей задачей, и... Уходить было не так страшно, как это могло бы быть в самом начале – о «Дьяволе» на всех флотах Союза ходили легенды. О нем и о его железобетонном слове... И еще о том, что он никогда не бросал своих в беде! А это значило лишь то, что даже если все пойдет через задницу, то надежда все же есть – каперангу Дьяволу все верили безоговорочно...

Весна 1990 г.

Москва, госпиталь им. Бурденко

... – Вот так взяли и ушли? – Филин смотрел совершенно обалдевшими глазами на своего подчиненного, который уже давным-давно перешел в ранг друга. – Просто взяли и потянули за собой минимум полсотни тренированных спецов? Вдвоем, зная о том, что тебя вот-вот могут укусить за ляжку сзади или что ты в любой момент можешь напороться на пулеметы спереди?!! Не-е!.. Я бы так не смог, наверное!

Тюлень с нескрываемым удивлением посмотрел на Филина:

– Да ты уже такое делал, Андрюха!!! Вместе со Слоном!.. Когда Хайзуллу из Афгана вытаскивали![20] Или забыл?!!

– Там совсем другое дело было, Серега... Там надо было просто продержаться около сорока минут на перевале, чтобы вся группа ушла, и все...

– И все?!! Ну!.. Ну, ты даешь, командир!.. «И все», главное!.. – Возмущению Тюленя не было предела. – А в последний раз, в Фергане, что было?!! Тоже «и все»?!! Взять и пойти в добровольный плен, мать твою!!![21] Эх! Жаль, меня там не было, здесь меня, на шконке госпитальной, подзадержали!.. Я бы тебе за такое решение вообще!.. Да просто морду бы набил!!!

– В Фергане у меня просто не было другого выбора, Тюлень...

– Выбора не было!.. Вот и у нас тогда выбора не было, капитан... «Лягут» либо все, либо только двое... Да мне ли рассказывать тебе о таких «выборах»!..

– Ладно, не кипи... Ты лучше расскажи про ваши блукания.

– А вот это в самое «яблочко», Андрюха! Именно блуканиями оно и было!..

Сергей закурил очередную сигарету:

– Нас выводили точно на Шитадо... Причем чем ближе к городу, тем настойчивее нас «подталкивали»! Гнали к городу уже чуть ли не поджопниками! А Атас возьми да и отморозь такое, что «ни в тын ни в ворота»!..

– Это как?

Сергей только усмехнулся:

– Честно тебе скажу, Андрюха, но я тогда до такого не додумался бы!.. К вечеру, часам к 19 или около того – на часы смотреть было некогда – нас таки выгнали к городу! Оставалось до него километра два, может быть, а может, и меньше... Вот тогда-то Атас и решил начинать заметать следы... Мы перестали протаптывать тропу для нашего «хвоста» и пошли на цыпочках... На восток!..

– По направлению к Рвакане?!

– Именно! – Тюлень с силой хлопнул ладонью по скамейке. – Такого изменения «галса» от нас, видимо, просто не ожидали, потому и проворонили... К Шитадо мы, конечно, вышли, но... Примерно километрах в трех восточнее! Где нас вообще никто не ждал...

– Нормальный ход! – прокомментировал это решение Андрей.

– С помощью ППС переправились через реку, благо она там не особо широкая... И пошли на север...

– Не понял?! Ты же рассказывал, что на севере какой-то там национальный парк, который натуральная пустыня?!

– Порту-Алешандри... – кивнул согласно Серега. – Вот в него-то мы и поперлись...

– А на кой?

– А «другого выбора», как ты говоришь, у нас просто не оставалось – на западе город, занятый боевиками УНИТА. И куда идти? От Шитадо до водопада по реке километров 60—65, берега которой с обеих сторон наблюдаются этими партизанами... Вот мы и решили обойти город по большой дуге с севера, через этот парк, мать его...

– Что, достали?

– Знаешь, Андрюха... Может быть, этих спецов из юаровского РДО и готовят как «несгибаемых оловянных солдатиков» – я не знаю!.. Но то, что у них с фантазией совсем туго, так это просто к гадалке не ходить – они натуральные роботы без фантазии!.. Короче, потеряли они нас! Совсем потеряли!

Сергей встал со скамейки и, тяжело прихрамывая, сделал пару-тройку шагов по аллее парка. Потом вернулся и уселся на прежнее место.

– Крюк мы тогда по этому парку, бля, «загнули» километров в сто с гаком, никак не меньше... Даже ночами шли! Но... Все равно опаздывали... Мы уже тогда знали, что группа ушла... Нам нужно было выйти к водопаду не позже вечера 17-го, чтобы успеть на второе рандеву с ПЛ, вот мы и тянули из последних сил... Африка, бля... Я, если честно, в один момент уже подумал было, что там уже мы и останемся...

– Догнали все-таки?

– Нет, командир... Не догнали... Не в этом дело... Просто не повезло нам немного... Хотя... Как сказать...

15 октября 1977 г. Ангола.

Национальный парк Порту-Алешандри

«...Кажется, приехали, старшина...»

...Это случилось уже под утро, перед самым рассветом...

Караулов, который устало шел впереди Сергея, выдерживая по компасу азимут на водопад Эпула, посмотрел на часы и повернул голову к своему верному «ведомому»:

– 4.00, Сергей... Наши уже, наверное, на лодку грузятся...

– Похоже на то, по времени... Только бы у них ничего не случилось...

– «Капраз» – мужик тертый! – улыбнулся старлей. – Он-то наших пацанов без проблем выведет! Теперь бы только нам с тобой вовремя до плота добраться...

– Сколько нам еще топать по этой песочнице, Атас? – проговорил устало Сергей. – А то моя жопа уже вся изжарилась, хоть бери и надкусывай! Местное блюдо получилось – «жопа Барракуды, свежекопченая»!..

– Еще около «полтинника», старшина... – улыбнулся старлей и, на ходу развернув карту, стал смотреть в нее. – Ну, или что-то около того... Если ничего не случится, то до вечера 17-го успеваем! Даже на сутки раньше можем вый-й-йа-а-а-х-х-ы-ых! А-а, с-сука-а-а! Твою ма-а-ать!

Сглазил старлей... Накаркал... Вот «оно» и случилось...

– У-у-у-м-м-м! – он стонал, сцепив зубы. – У-у-м-м-ы-ы! С-су-у-ка-а...

Уже третью ночь они шли по этой «полупустыне», а если быть совсем точными, то по пустынной саванне, используя ПНВ, чтобы видеть, что происходит вокруг... И все было бы ничего, но... Старлей в тот момент, решив взглянуть на карту, снял тепловизор с лица и... Угодил ногой в чью-то глубокую нору... То ли какого-то тушканчика, а скорее всего суриката, есть такой большой суслик размером с нашего зайца, в этих местах...

Он провалился в нору правой ногой почти по колено и упал на бок:

– Хр-р-ру-м-с! – раздался противный треск кости. – У-м-м-ы-ых-х-ы-ы!

Виктор, как видно, умел терпеть острую боль, но... Когда у тебя сломана кость всего в десяти сантиметрах от колена...

Прошло минут пять после первого болевого шока до того момента, пока Атас сумел сказать хоть что-то членораздельное:

– Кажется... Приплыл я, старшина...

– Фуйня все это, Витек!..

Сергей уже успел понять, что произошло, успел кольнуть Караулову обезболивающий укол в ногу и смотаться к ближайшему кусту, чтобы нарубить своим ножом жестких сухих веток.

– Щас я тебе шину по-быстрому организую, командир... Потом пожуем немного и потопаем дальше...

Наложить самодельную шину оказалось не так-то уж и просто – перелом у старлея был хоть и закрытый, но сложный, наверняка со смещением и внутренним кровотечением – из-под кожи в сторону выпирало явно что-то «лишнее», а сама нога начала стремительно опухать, превращаясь в фиолетово-синий «сибирский валенок»...

– Ниче-ниче... Не страшно, ста нант... – приговаривал старшина, прилаживая палочки вокруг ноги раненого и приматывая их не обычным, марлевым, а эластичным бинтом, который находился у каждого в ИПП. – Щас все будет, как в Одессе... Все будет «на большой»!..

– У-у-м-мс-с-с-с! – шипел Караулов от боли. – Твою м-ма-ать, с-сучья морда! Ах-х-хы-ы-ы!!!

– Все, Витек! – закончил наконец-то Сергей свою «экзекуцию» над ногой командира. – Вот мы тебя и починили!.. Фуйня!!! Дойдем!!! Куда денемся?!! Шо нам тут осталось? А времени еще целых три дня!..

– И две ночи...

– Вот выменно! – делано улыбнулся Сергей, глядя на крупные капли пота на побелевшем лице Атаса. – Шо тут идти-то осталось? Каких-то полсотни килошников? А не ты ли нас гонял на «Ширлане»[22] , чтобы мы их за день пройти могли, а? А тут у нас двое с половиной суток! Хе-хе!!!

– Сергей... Ум-м-мф-ф!.. – простонал Атас. – Ты мне тут, бля, не надо хорохориться!.. Ум-мф-ф!!! Ты шо не видишь, что получилось?!!

– Вижу... Так и шо?!

– Какие, в жопу, пятьдесят кило?! Ум-мф-ф, с-сука... – Старлей полежал, молча минуту, вперив взгляд в начинающее светлеть небо, и тихо проговорил: – Вали отсюда, старшина...

– Чего?!! Не понял?!!

– Я сказал, сматывай чалки и отваливай отсюда! Главный старшина Губочкин «следует своим курсом»[23] !.. Ты слышишь меня, Барракуда?!! Это приказ старшего по званию! У-у-м-м-м!..

– Да пошел ты на фуй!

– Что за фамильярность, товарищ главный старшина?! – обозлился Караулов из последних сил. – Перед тобой стоит офицер! Старший лейтенант!

– Передо мной стоит задача вытащить нас двоих отсюда! А офицер передо мной лежит! Раненый! И я его буду отсюда вытаскивать!

– Ты совсем мозгами поехал, Сергей? – проговорил Атас, медленно вываливаясь из сознания. – Оба сдохнем в этой сраной пустыне...

– Ни хрена я не поехал!.. – Сергей протер лицо Караулова своей, снятой с тела, тельняшкой-маечкой. – А будешь бухтеть под руку, так я тебе снотворное выпишу!.. Хуком справа...

«Снотворное» не понадобилось – старлей уже и сам отключился, «предоставив» Сергею возможность принимать решения.

«...Так! Что мы имеем на сегодняшний день? – подумал он, глядя на восходящее над песчаными дюнами солнце. – Пятьдесят кило до плота на реке, который оставил нам Дьявол... Время? Двое с половиной суток... Значит, часов шестьдесят как минимум! Получается меньше километра в час... Отдыхать?.. Тоже надо, иначе не доволоку, а он сам идти вообще не сможет – коню понятно!.. Если „отрезать“ десять часов на отдых... И что? Все равно – кило в час!.. Н-ну-у!.. Сделаем!.. Как пить дать!.. У матросов нет вопросов!..»

– Ща я тебе саночки сооружу, старлей... И почапаем помаленьку... Ну не бросать же тебя здесь, поперек пустыни, в самом деле!

...Полчаса ушло на то, чтобы найти пару подходящих кустов и срубить довольно ровные, а главное крепкие трехметровые жердины. Потом Сергей привязал к ним «своими» же ремнями два «АКМСа» и «АПС» Караулова и оплел их уже более тонкими ветками, устраивая носилки. Потом кое-как устроил на одном конце «хомут», благо он знал, что это такое, еще с детства, когда проводил по три летних месяца в деревне у своего деда. Этот довольно крепкий «хомут» Сергей тоже сплел из тонких веток... На постройку всей этой конструкции у него ушло часа полтора...

– Так, старлей... – он разговаривал с командиром, но больше с самим с собой. – Давай-ка ты укладывайся в эту повозочку, а я тебя катать буду... Попробуем на своем горбу, насколько легкий хлеб у того вьетнамского рикши, мать его за ноги!..

Он кое-как закрепил бессознательного раненого на носилках, повесил себе на шею оставшийся «свободный» автомат «АПС», впрягся в «повозочку» и потянул ее на зюйд-вест (юго-запад).

– А вот теперь давай бог ноги! – только и проговорил Барракуда.

Он поставил себе задачу за сегодняшний, за этот самый первый день пройти как можно больше, потому что понимал, что с каждым часом силы его будут таять под этим сумасшедшим солнцем, как мороженое...

– Ну, что? Поехали, прокатимся по Африке, командир? Время не ждет!

Он дернулся вперед, впрягшись в эти «носилки», и понял, что сегодня, если ничего не случится уже и с ним самим, он сможет пройти довольно много – Атас был не очень тяжелым. Да и как бы там ни было, а плечи Барракуды принимали на себя всего половину веса – вторую половину нес его «напарник» по спасению командира, пыльная африканская земля...

Сергей пошел довольно бодро, напевая себе под нос старую украинскую песню:

..Роспрягайтэ, хлопци, коней,

Тай лягайтэ спочывать,

А я пиду в сад зэлэный

В сад крыныченьку копать!

Копав-копав, крыныченьку,

У вышнэвому саду.

Выйды-выйды дивчинонько

Рано вранци по воду!..

...Он тянул, как паровоз, эти носилки-волокуши и пел как заведенный... Сначала народные песни, все, которые помнил, а потом перешел на песни, которые так нравились его Танюшке:

...Лица стерты, краски тусклы,

То ли люди, то ли куклы.

Взгляд похож на взгляд,

Тень на – тень!

Я устал и, отдыхая,

В балаган вас приглашаю,

Где куклы так похожи на людей!..

Арлекины и пираты,

Циркачи и акробаты,

И злодей, чей лик скрывает мрак.

Волки, зайцы, тигр в клетке —

Все они марионетки

В ловких и натруженных руках!..

Ах, до чего порой обидно,

Что хозяина не видно, —

Вверх и в темноту уходит нить.

А куклы так ему послушны,

Что мы верим простодушно

В то, что куклы могут говорить...

...Беспощадное солнце пустыни Намиб, казалось, совершенно его не беспокоило, хотя пот катился большими солеными каплями по его лицу, по рукам и спине...

Сергей просто «отключил» в своей голове тот участок мозга, который отвечал за усталость, – так его учил делать еще тренер по боксу в ДЮСШ[24] , а потом и инструкторы на острове Первомайский...

«Не надо думать об усталости, и не будешь уставать! Не жалей себя и всегда будешь сильнее своего противника!»...

И еще он помнил слова того самого человека, которого сейчас тащил через пустыню Намиб: «Настоящий солдат, или матрос, сначала бежит, сколько может, а потом еще столько, сколько надо!..»

Именно теперь и наступил этот момент – момент слова «надо!»...

16 октября 1977 г.

Там же, в пустыне

«...Будем идти столько, сколько надо!..»

...За целый первый день, то есть за 15 октября, Сергей сумел-таки пройти довольно много – километров двадцать или что-то около того... Он выбрал какой-то ритм, включил какой-то странный внутренний метроном и только шагал и шагал... Шагал, пытаясь не обращать внимания на раскаленные солнечные лучи и на свою кожу, которая уже в кое-каких местах начинала под этими лучами вздуваться пузырями ожогов...

Останавливался старшина «на перекур» ненадолго, минут на пять в конце каждого часа, в тени какого-нибудь куста. Чтобы дать немного отдохнуть своим рукам и ногам и напоить себя и старлея Караулова.

Пресная питьевая вода, которую они брали с собой, закончилась уже давным-давно, несколько суток назад, но здесь, в парке Порту-Алешандри, довольно часто встречались дикие арбузы размером с большое яблоко. Эти ягоды были очень водянистыми и, что самое важное, очень питательными – практически 150—200 граммов насыщенного глюкозой сладкого сиропа. Эти неказистые арбузики по-настоящему спасали и от обезвоживания, и от потери сил...

Солнце палило сверху так, что даже обычно ярко-голубое в этих широтах небо здесь над Намибом, казалось, полиняло, выцвело и стало каким-то белесым... Таким же белесым, а еще расплавлено-жидким казался и раскаленный воздух... Его, наверное, можно было бы зачерпнуть «чумичкой» да и похлебать на обед как суп! Главное – не обжечься...

...К вечеру, когда огромный солнечный диск завалился за вершины далеких дюн, но до ночи оставалась еще пара часов, Сергей наконец-то позволил себе двухчасовой привал...

16 октября, 19.30 РМ

Сергей наклонился над командиром и положил ладонь на его лоб:

– У-у, брат!.. А дела-то у нас полное говно!..

Барракуда был прав. Старлей за целый день несколько раз ненадолго терял сознание, правда, потом приходил в себя. Сейчас же, к вечеру, его состояние значительно ухудшилось – Атас бредил, а его бледный лоб на ощупь был похож на раскаленную сковороду...

– Что-то не то у нас с тобой, командир... Что-то не то!..

Сергей решил посмотреть на ногу раненого и очень осторожно, не торопясь, размотал бинты и снял свою самодельную шину...

Картина, которая открылась его глазам, почти наверняка привела бы в ужас любого врача – нога Атаса была похожа на большую колоду, а лилово-фиолетовая кожа натянулась так, что казалось: дотронься до нее и она лопнет, взорвется, как воздушный шарик...

– Твою мать!.. – только и проговорил Сергей.

Их, конечно, учили оказывать первую неотложную помощь раненым, а в Одессе даже проводили занятия в анатомичке Медицинского института наравне со студентами, но... Все равно! Зрелище было попросту ужасающим!..

И Барракуда наверняка ужаснулся бы, если бы обратил внимание на ногу командира повнимательнее в самом начале пути! Но... С того момента прошел целый день! День под безжалостным солнцем, которое, видимо, иссушало не только тело, но и чувства...

«...У него было внутреннее кровотечение... – думал Сергей как-то отстраненно. – Под кожей набралась кровь, и получилась гематома... Нас учили – я это помню, – что если эту кровь из нее не выпустить, то она может загноиться, а это верный путь к гангрене!.. Вот же где блядство натуральное!..»

Сергей разломил пополам очередной, какой уже по счету(?!!), арбуз, намочил его соком оторванный от КЗС[25] рукав и протер этой тряпкой лоб бредившего старлея.

– Извини, командир, но мне сейчас придется сделать тебе небольшую операцию... – проговорил устало старшина.

Он за две минуты собрал кучку хвороста, разжег небольшой костерок, достал из ножен свой десантный нож и стал прокаливать его лезвие в язычках пламени.

– М-да... Не хирургический скальпель, конечно... Ну, хоть то, что есть, и то хорошо... Ладно... Попробуем... Прости, командир, у меня нет выбора...

Он перевернул бессознательного Караулова на бок, закрепил его кое-как в таком положении и приблизил свой нож к искалеченной ноге...

– Тр-р-р-р!!!

Натянутая кожа разошлась под острым лезвием ножа, как гнилой помидор, и из длинного, сантиметров в двадцать, пореза хлынула густая, почти черная кровь...

– У-у-м-м-м! – Атас хоть и был без сознания, но застонал жалобно и протяжно.

– Терпи, Витек... Терпи, дорогой!.. Иначе кранты...

Сергей осторожными движениями пальцев, так, чтобы не задеть сломанную кость, выдавливал и выгонял наружу черную жижу, которая теперь несла не жизнь, а наоборот – смерть...

– Терпи, командир... Уже совсем чуток осталось...

– У-у-у-м-м-м!..

– Еще немного... Совсем немного! – Барракуда уже видел, что опухоль резко спала, а из пореза вязкой жижей начинает сочиться кровь нормального, алого цвета. – Ну!.. Вот и все! Теперь закроем дырку, и все будет нормалек...

Он вытащил из маленькой пластмассовой коробочки своего ИПП полукруглую хирургическую иглу, которой эскулапы обычно и накладывали швы на раны, и тонкую, но очень крепкую леску и стал зашивать кожу на ноге Атаса «матрасным швом». И в этот момент...

Старлей пришел в сознание, видимо от боли, и резко дернулся.

– Ты шо там творишь, старшина?!! – прохрипел он чужим голосом и даже попытался сесть. – Отставить!..

– Извини, Витек... Ты мне мешаешь тебя спасать! Лучше поспи!..

Ну, не было у Барракуды тогда под рукой никаких обезболивающих или анестезирующих средств!.. Ничего не было!.. Вот он и воспользовался единственным ему доступным... Резким, коротким ударом кулака под правую скулу он отправил Караулова в нокаут... Может, это, конечно, и жестоко, но... Эффективно...

– Поспи, дорогой мой командир... А я пока закончу...

Когда края раны были стянуты вместе, Сергей вытащил зубами пули из двух патронов от «АКМСа» и засыпал «послеоперационный шов» порохом... Странное дело, но эта штука, которую придумали китайцы, порох имеется в виду, имеет не только убийственное свойство, но и лечебное – этот маленький «секрет» знает любой, кто хоть когда-либо носил в руках оружие. Что-то там в его составе, а может и вообще весь состав, играет роль антисептика, похожего на стрептоцид... Такие дела...

На всю «операцию» у Сергея ушел час...

– Ну, вот и все, кажется... – вздохнул он, вытирая пот со лба. – Теперь пожуем немного и в путь, командир...

Он кое-как привел в сознание Атаса и накормил его, слабого и беспомощного, все теми же арбузами, а потом поел и сам...

– Сколько времени, Барракуда?

Сергей взглянул на часы, уже засветившиеся фосфоресцирующими точками на циферблате в стремительно надвигающихся сумерках:

– 20.15, командир... Пора отдавать «чалки»... Как ты? – Он дотронулся ладонью до лба старлея и с удивлением понял, что жар прошел.

– Уже лучше...

– Вижу! Ну, вот и ладненько... Щас я тут замаскирую нашу операционную маленько, и пойдем дальше...

– Долго нам еще идти, старшина?

– Столько, сколько надо, командир... Не больше, но и не меньше... Дойдем, обязательно!.. Только не помешали бы нам с тобой теперь...

Он забросал пылью довольно внушительных размеров кровавое пятно, взгромоздил на глаза ПНВ, на шею «АПС» и впрягся в хомут своей «телеги»...

...Им «помешали» уже за полночь...

– Хай-хай-хаи-и-и!.. Хаи-и! Хаи-и! Хаи-и!

– Твари, бля! Нашли все-таки!.. Унюхали... – выругался Сергей себе под нос, снял с предохранителя автомат и передернул затвор. – Только ни хрена у вас не получится, стервятники!

Теперь он тащил волокуши гораздо медленнее, постоянно оглядываясь по сторонам, чтобы не прозевать неминуемую атаку.

– Что там, Сергей? – Судя по голосу, Виктору стало настолько лучше за эти несколько часов, что даже голос его приобрел прежний «тембр». – Что случилось?

– Гиены, командир... Кровь учуяли, мрази!.. Окружают помаленьку...

– Будут пытаться, думаешь?

– Обязательно будут, сам знаешь!.. Для них запах крови, что для кошки валерьяна – совсем с ума сходят...

– Сколько мы прошли, старшина?.. Сколько ты прошел?..

– Что-то около тридцатника... Точнее не знаю – иду по азимуту...

– Тогда тормози... – проговорил устало старлей. – За два дня по десятке пройти сможешь?

– Без вопросов! Уж десяток-полтора километров по этому парку по-любому пройду!

– Тормози!.. Нельзя нам теперь ночью идти, Серега, сожрут на хрен... Они, твари, добычу почуяли... Тормози! Стрелять-то я наверняка смогу! Хоть этим подмогну тебе, если уж идти самому не получается... – Караулов с сожалением посмотрел на самодельную шину, в которой опять находилась его нога. – Этим тварям надо дать пожрать, иначе не отцепятся и все равно найдут момент... Давай, старшина... Занимаем круговую оборону...

Сергей понимал, что старлей прав, потому и не стал сопротивляться... Они уселись на землю спина к спине и ощетинились в сторону кружащей вокруг них стаи гиен – Сергей автоматом, а Виктор – двумя четырехствольными пистолетами «СПП-1»...

...Гиены кружили вокруг боевых пловцов Черноморского флота, оказавшихся волею судеб в «одиночном плавании» в пустыне Намиб, около часа, постепенно сужая круги. Ни дать ни взять – сухопутные акулы!.. А около 1.30 ночи примерно, потому что уточнять времени не было, последовала первая и, слава богу, единственная атака...

Две молодые, судя по размерам, гиены, вздыбив свои короткие хвосты, ринулись на боплов с двух сторон... Они сначала, правда, отбежали метров на сто и, словно взяв разгон, устремились на свою «дичь»...

– Лупим наверняка! С тридцатника, не дальше! – проговорил решительно Атас и вскинул оба пистолета.

Они начали стрелять практически одновременно.

– Пук-пук-пук! – раздались за спиной Сергея негромкие пистолетные хлопки.

– Пух-пух-пух! – вылетели из ствола автомата три стальных «гвоздя».

– В-ва-а-и-иа-а-у-у!..

Видимо, усталость сыграла с Сергеем дурную шутку – в свою гиену он не попал ни одной иглой – руки дрожали так, словно его напрочь разбила болезнь Паркинсона... А вот «отдохнувший» Атас свои «гвозди» положил точно в цель... А может, у него попросту было побольше опыта и хладнокровия...

Животное, мчавшееся на Сергея, резко свернуло в сторону, напуганное диким воем своего сотоварища. Воем боли и отчаяния... Хотя эти душераздирающие звуки в намибийской ночи продолжались очень недолго...

– Мама дорогая... – только и прошептал старлей. – Вот где настоящие звери...

Сергей в зеленоватом свечении своего ПНВ видел, как подстреленная гиена была в считаные секунды растерзана своими сородичами на куски, а то, что от нее осталось, подобрали шакалы...

...Они так и просидели, спина к спине и не сомкнув глаз, до самого рассвета. До того самого момента, пока гиены не убрались восвояси в пустыню, поняв, видимо, наконец, что здесь им ничего «не светит», а «ужин» умеет здорово, а главное смертельно, огрызаться...

– Ладно, командир... Отдохнули и хватит... – Сергей устало поднялся на ноги и впрягся в волокуши. – Время 5.05... Пора топать дальше, пока другие супостаты не нарисовались на горизонте...

...Как рассказать, как передать ощущения человека, который взвалил на себя тяжкий труд – спасение друга? В самой, наверное, жаркой пустыне на земле!.. Какие подобрать слова, чтобы описать такое мужество?..

...До полудня Барракуда еще так-сяк соображал, что творилось вокруг него, но когда солнце повисло в зените... Мозг его, видимо, перешел в режим «автопилота», выполняя всего несколько функций: выдерживать заданный курс и заданный ритм, отдавая команду ногам двигаться, а также, как это ни странно, отсчитывать пройденные шаги...

Сергей уже не ощущал боли, потому что мозг не давал его сознанию понять, что кожа на плечах и шее не просто сгорела и полопалась, а уже и довольно основательно кровоточила, растертая самодельным «хомутом»... И слава богу, что он этого теперь не понимал, потому что иначе ему пришлось бы чувствовать и все те укусы мух и других насекомых-паразитов, которые теперь пировали на его спине...

«...Вперед, старшина! Останавливаться нельзя, иначе кранты!..»

...Караулов чувствовал себя намного лучше, чем вчера, – видимо, «операция» на ноге и в самом деле пошла ему на пользу, и теперь он понимал, что происходит с его спасителем. Понимал, что этот «автопилот» в мозгу его старшины нельзя выключать ни в коем случае, если они хотели выбраться из этого ада, иначе Сергей просто упадет, обессиленный, и все, поднять его больше не сумеет ничто на свете... Помочь?.. Ах, как бы он хотел помочь сейчас Барракуде! Да только...

Единственное, чем Виктор мог помочь своему старшине сейчас, он сделал еще в полдень, отобрав у него автомат и взяв на себя обязанность охранять от нападения их тылы. А охранять было от кого! Гиены опять следовали за ними не отставая... Нет, теперь они не нападали, наученные горьким опытом, но эти на удивление умные животные поняли, что поживиться здесь все равно будет чем... А вот мелкие, облезлые пустынные шакалы с алчными, голодными глазами шли за нашими друзьями буквально по пятам, выискивая момент для нападения... И до вечера дважды поплатились за свою жадность – Атас сумел подстрелить сначала двоих из этой стаи, а через несколько часов еще одного... И раненые шакалы тут же были съедены гиенами – эти-то знали, чего ждут!..

Им еще повезло, если такое путешествие вообще можно назвать везением, что на их пути ни разу не встретились ни львы, ни леопарды, ни, что было бы еще хуже, одна черная мамба... От таких «местных жителей» им отбиться уже не наверняка не удалось бы...

...Сергей все тянул и тянул свою ношу, ничего не замечая на своем пути, пока не услышал голос за спиной:

– Все, Серега! Приехали! Ты меня слышишь?

– Слышу...

Язык во рту превратился в огромный жесткий лист фанеры, и ворочать им было очень сложно и больно.

– Тогда тормози!

– Не могу... Мне надо выносить командира к плоту... – Он, наверное, уже бредил на ходу от этой жары и солнца, но «автопилот» в мозгу Барракуды работал исправно, выполняя заложенную в него программу.

И Караулов понял, хоть и сам был измучен до предела, что остановить Сергея сможет только то, что за полтора года службы уже вошло в его подсознание на уровне рефлекса, – приказ командира...

– Главный старшина Губочкин! – проговорил Атас.

– Я! – ответил ему Сергей устало.

Рефлекс еще «работал»!..

– Прекратить движение!

– Есть!..

Сергей очень аккуратно снял со своего загривка «хомут» и опустил волокушу на землю.

– Осмотреться и сориентироваться на местности! – последовал следующий приказ.

И только в этот момент старшина «прозрел»!..

Они находились на довольно большой прогалине посреди пока еще не слишком густого экваториального леса – пустыня закончилась, и начинались мангровые джунгли. Прибрежные мангровые леса, мать их!..

– Оп-па! – медленно проговорил Сергей и с удивлением уставился на Караулова. – Это мы уже до джунглей дотопали?

– Ты на свои часы посмотри, старшина!

Сергей медленно и очень осторожно поднял к лицу правое запястье и посмотрел на часы. Медленно и осторожно, потому что теперь каждое движение приносило ему острую боль... Да... Двухдневная прогулка по Намибу не прошла даром!.. Его шея, плечи, руки теперь были похожи на какое-то сюрреалистическое месиво из запекшейся крови, уже превратившейся в струпья, пузырящихся ожогов и загнивших язв, из которых сочилась прозрачная, липкая и вонючая жидкость...

– 19.05... – произнес Сергей медленно. – Уже вечер, командир...

– Правильно, Серега! Вечер! Ты шел без остановки больше тринадцати часов!.. И считал шаги!

– Чтобы знать...

– Так сколько ты их сделал, старшина?

– 18 тысяч 253 шага...

– А шаг у тебя соответственно росту? Сантиметров 80 примерно?

– Примерно, командир...

Старший лейтенант со странным чувством посмотрел на Сергея:

– Получается, что ты сегодня прошел примерно четырнадцать с половиной километров?!

– Не знаю... Что-то с математикой у меня сегодня не того...

Сергей устало присел на траву и аккуратно, чтобы не потревожить изуродованную солнцем спину, прислонился к стволу дерева.

– Ты даже не понимаешь, что ты за эти два дня сделал, Серега! – Из глаз офицера непроизвольно брызнули слезы. – Дорогой ты мой человек! Ты хоть понимаешь, что сотворил?

– У меня сегодня «понималка» сломалась, Витя... Да и шо там понимать? «Следую своим курсом» по азимуту, с ценным грузом на борту...

– Ты!.. Ты, бля, старшина!..

Непроизвольные слезы градом катились из глаз Атаса, и он их совершенно не стеснялся, а Сергей... Он попросту не замечал их, потому что смертельная усталость непомерным грузом навалилась на его измученное тело...

– Я никогда не забуду, Серега, того, что ты сделал для нас, для меня в этой долбаной пустыне!.. Никогда!..

– Нам до рандеву с «сигарой» еще четверо суток, Витя... Так что я пока еще ни хрена не сделал... До водопада еще дойти надо... – сказал Сергей и провалился в небытие сна.

– До Эпулы осталось около трех миль, старшина! Пять с половиной километров из пятидесяти! Он ничего не сделал!.. – Старлей посмотрел на спящего друга, потом в звездное небо сквозь прорехи в кронах деревьев и, наверное, впервые в жизни произнес: – Господи! Если ты есть! Помоги этому мальчику!.. Не за себя прошу – за него! Награди его за его упрямство и веру!..

20 октября 1977 г.

Атлантический океан. На траверзе Кунене

«...Безумству храбрых поем мы песню!..»

17 октября

...В путь наши пилигримы отправились с первыми лучами солнца...

Пройти эти три мили, или пять с половиной километров, до водопада по практически непроходимым прибрежным джунглям с волокушей за спиной стало для Сергея такой сложной задачей, что он, если бы была такая возможность, не раздумывая ни секунды, поменял бы их на пятнадцать километров по пустыне Намиб! Дорогу приходилось прорубать десантным ножом... Да такой ширины дорогу, чтобы протащить по ней свою «повозку» с Атасом «на борту»!..

Казалось, что каждая веточка, каждый сучок или побег так и норовили побольнее зацепить старшину за обезображенные пустыней руки и плечи. Не говоря уже о том, что «хомут», сплетенный из веток, в первые же минуты содрал с шеи Барракуды подсохшие за ночь кровяные корки, и теперь под ним была сплошная кровоточащая рана...

А сама «телега», как будто специально, чтобы сделать побольнее, раз за разом цеплялась то за какие-то корни, то за ветки...

– У-у-му-ы-ы!!! Ых! Ых! – только стонал от боли Сергей и все яростнее прорубался сквозь стену зеленых зарослей. – Ых! Ых! А-а-м-м-м-а-а! Ых! Ых! С-сука! С-сука! Ых! Ых!..

В его голове опять включился «автопилот», и Барракуда рубил направо и налево, а потом протаскивал в эту «просеку» и себя, и свой груз... И опять рубил и рубил, а потом протаскивал...

И им опять неимоверно повезло!.. Потому что в этих джунглях, которые таят в себе смертельную опасность буквально на каждой ветке, за каждым стволом дерева, на их пути не появился ни один «местный» обитатель с клыками, когтями или ядовитыми зубами... Видимо... Над ними и в самом деле «висела Полярная звезда»... Потому что теперь оба боевых пловца были в таком состоянии, что почти наверняка не смогли бы отбиться даже от маленькой мартышки, не говоря уже о ком-то посерьезнее – Африка уверенно отбирала силы, превращая тренированных бойцов в жалкую, беспомощную добычу для хищников...

Так, в мучениях, прошел целый день, и на джунгли начал падать вечер...

17 октября, 17.20 РМ

...Сергей, как и почти две недели назад, услышал его издалека:

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш! – Этот монотонный шелест нес надежду и избавление. – Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!

«...Неужели дошли... – только и смог подумать Барракуда и оглянулся на Виктора, которого так растрясла эта „дорога“, что он опять впал в беспамятство. – А старлею совсем что-то хреново... Терпи! Терпи, Серега! Теперь уже совсем немного осталось...»

Он еще раз посмотрел через плечо на Атаса.

– Терпи, командир... – прохрипел он совсем уж чужим голосом, больше похожим теперь на клекот грифа-стервятника. – Мы почти пришли...

Почти!..

Оставшиеся до реки 100—120 метров Сергей со своей драгоценной ношей продирался около часа. Он уже не рубил заросли ножом – на это сил не осталось, – теперь он их срезал... С «тупым» упрямством робота Сергей медленно, словно затачивая карандаш, резал паутину ветвей на своем пути и протискивался вперед, буквально по сантиметру. «Дойти до водопада Эпула и дотащить до плота своего командира» – вот единственная мысль, которая сверлила его мозг в тот момент, единственная заложенная в него безумная программа...

...Через много лет Тюлень признался самому себе, что именно тогда, вечером 17 октября 1977-го он точно узнал, где находится предел человеческих сил. Лично его предел. Предел воли и сил... Если бы его «автопилот» дал на секунду сбой и тогда еще «главный старшина» промахнулся бы мимо водопада хотя бы на сотню метров... То пройти их Сергей уже не смог бы... Все! Предел!!! Амба!!! «Туши свет, кидай гранату!»...

...Но он не «промахнулся»...

...На берег того озерца, на которое 12 дней назад они пришли еще всей группой во главе с Дьяволом, Сергей уже не вышел, а выполз... Как большой краб... Попросту на карачках, как большое дикое животное, за спиной у которого что-то волоклось...

Он упал лицом в воду и пролежал так минут двадцать.

Сергей то пил эту живительную прохладу, то окунал в ее прозрачные воды свою голову, и... Кто знает, но, может быть, именно вода и была изначально предназначена для Барракуды, как среда обитания...

Через двадцать минут он почувствовал, что сможет это сделать...

Сергей, извернувшись ужом, выполз из своего опостылевшего «хомута» и прямо так, не поднимаясь даже на локти, словно крокодил вполз в воду...

Ах!!! Какая неземная благодать тут же обволокла его тело! Какая неземная благодать облегчила боль в его натруженном теле!.. И старшина поплыл... Нет, не кролем – раны лопались и причиняли боль, – он поплыл брассом, хоть и не очень любил этот стиль передвижения в воде...

Он проплыл эти семьдесят метров, пересекая озеро, и поднырнул под свод ветвей, под которым его и старлея должно было ожидать ППС, оставленное Дьяволом.

«...Спасибо, капраз! – подумал Сергей в тот момент, когда увидел плот. – Спасибо тебе, Дьявол!..»

Плот делали основательно!

Метра четыре в длину и два в ширину!.. В четыре «наката» лежали жердины толщиной в руку, накрепко связанные веревками, сплетенными из разорванных на полосы КЗСов... Этот плот мог при случае выдержать и вынести в океан не только их двоих, но и всю диверсионную группу при полном снаряжении! А самое примечательное в этом плавсредстве было то, что у него даже были весла!.. Ну!.. Не в полном понимании этого слова, конечно... Просто мужики постарались максимально «облегчить жизнь» этим двоим, если им вообще посчастливится добраться до плота. Они срезали две деревянные рогатки и намертво принайтовили их к основанию плота – это были уключины. А веслами служили две двухметровые жердины, на концах которых были «метелки» из тонких веток, основательно переплетенных между собой!.. Против течения таким решетом, конечно же, не выгрести, но плыть-то нужно было как раз по течению, к океану! А вот в этом направлении эти две «конструкции» могли намного ускорить «дрейф»! Намного!..

«...Ну, старлей, теперь-то мы выгребем! – подумал старшина, взбираясь на плот. – Теперь нам только грести помаленьку!..»

На «палубе» Сергей обнаружил тот прорезиненный мешок, в котором они оставляли все свое подводное снаряжение, – «гандон»-укупорку. Только теперь в нем было не только снаряжение для двоих боплов, но еще и самое необходимое – два ИПП, несколько банок с консервами, пара пачек галет, спички, по четыре магазина к «калашам» и «АПСам», и четыре гранаты «Ф-1», как самый последний «аргумент». Эти мужики позаботились о своих друзьях как могли – об их жизни, если им повезет, и об их смерти, если удача все-таки отвернется...

Прикладывая неимоверные, как ему казалось, усилия, Сергей протащил все же плот из-под «свода» на гладь озера и уже через несколько минут причалил к тому месту, где у самой кромки воды на носилках лежал Атас.

Он обмыл лицо и грудь командира прохладной водой, и Виктор пришел в сознание.

– Ну, что, старшина? Мы дошли? – прохрипел он.

– Дошли до воды, Витюха... Теперь поплывем...

– Хорошо...

Это было последнее, что услышал тогда от старлея Сергей, – Караулов опять потерял сознание и начал бредить...

20 октября, перед рассветом, 4.00 АМ

...Чтобы рассказать о тех мытарствах, которые пришлось пережить Сереге Губочкину в последующие трое суток, не хватит никакой книги!..

Не особенно доверяя скорости течения Кунене, он греб «веслами». С вечера до самого утра, по 7—8 часов... А на день причаливал к северному берегу и отдыхал... Он даже обнаружил однажды «дневку» своей группы утром 18 октября – видимо, шел в том же «ритме вальса»...

Как их не съели крокодилы на вторую ночь этого «дрейфа», одному богу известно!.. Но Сергею пришлось отразить четыре атаки!!! Четыре!.. Благо теперь у него был запас и в оружии, и в боеприпасах... Двоих рептилий, Сергей это видел наверняка, он успокоил «гвоздями» из своего «АПСа» навсегда...

Как их не обнаружили посты юаровских десантников, которые стояли вдоль реки и Барракуда видел их костры на южном берегу, тоже навсегда останется загадкой...

Как ему, к тому моменту совершенно обессилевшему, обожженному солнцем, хватило воли продолжать грести дальше... Это вообще осталось за гранью понимания всех тех, кто знал об операции «Волна»!..

А уж как ему, простому старшине-«срочнику», без каких-либо медицинских знаний, удалось не дать умереть старлею Караулову, было вообще за гранью фантастики!..

...В 1.30 20 октября Барракуда выгреб наконец-то из устья Кунене и начал медленно удаляться от побережья ставшей такой ненавистной Анголы в Атлантический океан.

«...Полмили!.. Всего полмили, Серый! – уговаривал он себя, медленно ворочая „веслами“. – Держись, братка!.. Совсем немного осталось... Ты молодец, бопл, – ты успел к сроку!.. Теперь греби! Греби, мать твою!..»

Легко сказать...

Начинался прилив, не такой мощный, конечно, как это бывает в других местах, но... Серега махал своими «веслами», а плот практически стоял на месте...

«...Ну!!! Ну же!!! Плыви, падла!..»

И волн-то особенных не было, так, легкая качка, но все его усилия сводило на нет течение, которое сносило плот обратно к побережью... Обратно к тому аду, из которого они, казалось, сумели вырваться...

– А-а! А-а! А-а! А-а! – Теперь весла его плота превратились в пропеллеры, молотившие воды Атлантики. – Сука! Сука! Сука! Сука! А-а! А-а! А-а! А-а!..

Но усилия Сереги были тщетны...

И он запел!.. Запел, теряя надежду... Запел, заорал во все горло от отчаяния! Так, как не пел до этого никогда:

...Ты помнишь, как все начиналось?

Все было впервые и вновь.

Как строили лодки и лодки звались:

«Вера», «Надежда», «Любовь».

Как дружно рубили канаты

И вдаль уходила земля,

И волны нам пели, и каждый пятый,

Как правило, был у руля...

Я пью до дна!

За тех, кто в море,

За тех, кого любит волна,

За тех, кому повезет!

И если цель одна

И в радости, и в горе,

То тот, кто не струсил

И весел не бросил,

Тот землю свою найдет!

Напрасно нас бури пугали —

Вам скажет любой моряк,

Что бури бояться вам стоит едва ли,

В сущности, буря – пустяк.

В буре лишь крепче руки,

И парус поможет, и киль.

Гораздо трудней не свихнуться со скуки

И выдержать полный штиль!..

Я пью до дна!

За тех, кто в море,

За тех, кого любит волна,

За тех, кому повезет!..

...Он орал эту новую песню, успевшую стать «гимном всех моряков», во все горло и греб... Греб что было сил!.. Постепенно удаляясь от побережья на считаные, едва заметные метры... Греб навстречу океанскому приливу, навстречу неизвестности!.. Барракуда греб навстречу жизни...

И его услышали...

По плоту с берега ударил пулемет...

– Та-та-та-та-та-та! – зло пролаяло оружие.

– Буль-буль-буль-буль-буль-буль! – взметнулись фонтанчики воды метрах в 7—8 от плота.

Стреляли наверняка наугад, на звук голоса, но стрелял мастер своего дела, потому что его и плот с беглецами разделяли уже около трехсот метров черной океанской воды и такой же черной, непроглядной ночи.

– Та-та-та-та-та-та! – вновь рявкнул с берега пулемет.

И опять пули прошли мимо! Но уже гораздо ближе...

– А-а-а-а! – заорал как полоумный Барракуда. – А-а-а!!! Мазила фуев!!! А-ха-ха-ха! Не попал, при-ду-рок!!! Тля!!! Бля!!!

...А я пью до дна!

За тех, кто в море,

За тех, кого любит волна,

За тех, кому повезет!..

– Та-та-та-та-та-та-та! – зло ответил Сергею пулемет с берега.

Водяных фонтанчиков Сергей в этот раз не заметил, скорее всего, теперь стреляли «веером», с большим углом разлета, но он почувствовал, как что-то довольно ощутимо толкнуло его в правое плечо... Нет, боли он уже не почувствовал, потому что за эти дни его тело уже настолько к ней привыкло, что мозг на этот «раздражитель» больше не реагировал – устал... Просто Сергею показалось, что его довольно увесисто толкнули в плечо, так, как это не раз бывало с ним на боксерском ринге...

– Ба-ла-лай-ка-а-а-а! – орал он исступленно. – Мазила сраный! Ха-ха-ха, ха-ха-ха!!! Поцелуй меня в гудок, полудурок!

...И если цель одна

И в радости, и в горе,

То тот, кто не струсил

И весел не бросил,

Тот землю свою найдет!..

И Барракуда опять налег на свои «весла»...

Сколько он так греб, неизвестно, но уже на краю сознания Сергей услышал знакомый до боли звук:

– З-з-з-з-з-з-з-з! Та-та-та-та! Та-та-та! З-з-з-з-з-з-з-з!..

А потом откуда-то из темноты прямо перед старшиной возникли лица Дьявола, Кристалла и Ската...

Каперанг открыл рот, и до ушей Барракуды, словно через вату, добрались слова:

– Быстрее! Бегом! Шуриком! Мать твою, старшина! Как же ты смог-то?! Видать, над тобой и правда «Полярная звезда висит»!..

Сильные, но такие нежные теперь руки подхватили полуживого Сергея, который так и продолжал орать во все горло свою «песню про море», и подняли его с «палубы» плота. Потом его передали в другие, не менее сильные и заботливые руки, потом еще раз и еще...

Потом Сергей услышал, как взревел мощный двигатель, так, что под его спиной вздрогнули палубные доски. А вслед за этим жесткая палуба немного приподнялась, и старшина почувствовал дуновение ветра на своих щеках, и ощутил скорость...

«...Здравствуй, дом...»

Тогда это была последняя мысль, на которую хватило сил его мозгу...

Весна 1990 г.

Москва. Госпиталь

И опять эти двое...

– Ни фига себе история! – только и проговорил Филин.

– Да уж, командир... – Сергей ухмыльнулся. – Веселая история... Интересное у нас тогда со старлеем сафари получилось... Есть что вспомнить... У тебя курево еще осталось, Андрюха? А то я за этими воспоминаниями всю пачку уже засадил...

Филин протянул своему сержанту пачку «Космоса»:

– Бери! Для хорошего человека...

– Говна не жалко! – продолжил Сергей старую, избитую одесскую шутку и весело улыбнулся: – Так?

– Так! Так!.. – Андрей улыбнулся в ответ. – Слушай, Серега!.. Так вас все же подлодка ждала или я чего-то не понял?

– Нет, Андрей... Ты не понял... – Сергей совершенно непроизвольно дотронулся до своего плеча, которое было ранено еще тогда, тринадцать лет назад. – Дьявол оказался мужиком что надо!.. Он встретился с «сигарой» и по прибытии на плавбазу устроил такой гвалт, что на спасение двух потерявшихся боплов, нас то бишь, по приказу Петровича отрядили не только ПЛ, а еще и «фрегат» в сопровождении торпедного катера! На его-то борт нас с Карауловым и подняли с плота...

– А что дальше?

– А дальше, капитан, нас перегрузили на сторожевик, и он прямым ходом на форсаже доставил нас в Луанду... А оттуда транспортным бортом мы прилетели в Москву... Вот в этот самый госпиталь...

– И что?

– Атасу прооперировали ногу... Была мысль у какого-то юного умника ногу ему оттяпать, но... Его быстренько восвояси отправили... В общем, спасли ему ногу, командир! Атас даже обратно на службу сумел вернуться через полгода, уже весной 78-го...

– А ты что?

Сергей глубоко затянулся дымом и выпустил его двумя тугими струями через нос:

– Ну, что я... Пульку, что у меня в плече застряла, вытащил еще «клизьмостав» сторожевика, пока мы в Луанду чапали... Здесь мне уже только солнечные ожоги и кожные язвы лечили... Ну, и мозги немного... Меня тогда что-то совсем со стопоров сорвало...

– А дочку-то когда увидел в первый раз?

– Викуську? – улыбнулся Тюлень. – Увидел! День в день, когда ей месяц исполнился – 2 ноября...

– Не понял! Они же в Одессе были!

– Были!.. Я же тебе уже рассказывал, что и Дьявол, и Петрович были в курсе моих семейных новостей... Петрович, кстати говоря, оказался одним из самых первых боплов, которые еще в Отечественную начинали создавать наши первые отряды на Балтике и на Черном море!.. Вице-адмирал, замначразведки ГШ ВМФ... В общем... История самая банальная... Он связался с Остафьевым в Одессе и настоятельно «порекомендовал» посодействовать воссоединению молодой семьи... Хотя Еж, когда узнал все подробности, и сам вызвался помогать... Он-то и сопровождал моих девчонок от самой Одессы в самолете до Москвы и уже тут до госпиталя... А здесь, опять же с подачи Петровича, им выделили отдельную палату и няньку для Викуси...

– Ни хрена себе почести! – удивился Андрей.

– Радиостанция «Черного петуха», капитан, замолчала 8 октября, а «заговорила» снова только в середине декабря... За это время наши «советники» и кубинцы, которых там было просто до самой жопы, успели очень многое сделать... Савимби больше так никогда и не добился никаких результатов... Что-то та наша прогулка решила все же...

– И? – Филин уставился вопросительно на Сергея.

– 12 декабря здесь, в госпитале, появились Петрович и Дьявол... В полной парадной форме!.. В общем... Караулов был повышен в звании до каплея, и ему вручили орден Красной Звезды...

– А тебе...

– «За профессиональное минирование „объекта“, за мужество и тэ дэ... За спасение командира и проявленные при этом тэ дэ...» – орден боевого Красного Знамени...

– «Срочнику», прослужившему всего-то половину срока службы!..

– Так уж случилось...

– Ну, а дальше?

– Отпросился, чтобы меня отпустили домой, в Одессу, к семье... И опять Петрович помог... Сначала меня переправили в наш 411-й госпиталь, а потом я уже в Одессе договорился «лечиться амбулаторно»... Шо там, на самом деле, от Пушкинской до Пироговской идти?!

– Четверть часа прогуляться...

– Вот так я и «гулял»... До самого 1 апреля!..

– Ну, на хрен! Не может быть!

– Точно тебе говорю, командир!.. А в День смеха вместе со мной на наш МРП вернулся и Атас... Ну, мы и устроили «диверсию» на базе... Только Еж нам ничего тогда не сказал... Все понимал! Вообще – классный мужик оказался на самом деле! Как наш Батя!..

– И...

– Потекла служба дальше, Андрюха... Ведь у меня впереди был еще целый год «срочки»...

Часть третья

Доплыл, увидел, «заглушил»...

...Фотокарточку нежно храню,

Ты смеешься на ней, я кричу.

Я вернусь, по-другому нельзя,

Потому что есть ты у меня.

Вновь поход, и опять мы идем,

Ловим воздух, как лошади, ртом.

Ну и пусть впереди западня,

Главное – что есть ты у меня...

Весна 1991 г. Москва

«...Они вспоминали минувшие дни...»

...Так уж получалось у этих парней, что поговорить «за жизнь» у них появлялось время только тогда, когда эта их жизнь повисала на тонюсеньком волоске... Ну, или после того, как с их жизнями случалось запланированное чудо. На госпитальной койке...

Этой весной такое чудо случилось с Филином[26] , но... Армия для него теперь становилась безответной любовью – капитана списали на пенсию по состоянию здоровья... И он грустил все чаще и чаще, завидуя по-хорошему бойцам своей группы, которые могли служить дальше... Они довольно часто приходили к Филину в госпиталь и подбадривали, как могли и умели...

Сергей Губочкин, который для Андрея так и остался навсегда Тюленем, тоже навещал своего, теперь уже бывшего, командира. Навещал довольно часто, и для Филина эти визиты были чем-то особенным. Нет, в его группе каждый из бойцов был очень достойным и заслуженным человеком, но Тюлень... Тюлень, как бы там ни было, все равно выделялся!.. Ну, хотя бы тем, что только он один повидал не только земли, а еще и воды нескольких далеких заморских стран. Сергей был интересен не только как прекрасный, многоопытный боец-спецназовец, а еще и как «ходячая энциклопедия»!.. И Филин никогда не упускал возможности узнать побольше об этом удивительном «человеке-лягушке».[27]

– Слушай, Серега! Ты мне, помнится, рассказывал про то, как в Анголе повоевал...

– Было дело...

– Я тогда только одного не понял из твоего рассказа – столкнулись вы с этими южноафриканскими парнями-спецназовцами?

– Столкнулись, конечно, командир! Забыл, что ли? Я же рассказывал! Лагерь Савимби именно они и охраняли!

– Не-ет! Я не про них! – перебил его Филин. – Про этих-то я помню! Я имел в виду про подводных диверсантов!.. Название их команды еще такое какое-то... Необычное, что ли...

– «Reckis»...

– О! Точно! – Филин поднял указательный палец. – Так довелось вам схлестнуться тогда или нет?

Сергей курил молча несколько минут, словно выдерживал театральную паузу. Да только не любил никогда Тюлень такой показухи, не в его характере это было! Скорее всего, он просто опять окунулся в свои воспоминания.

– Столкнулись... – проговорил он наконец и опять посмотрел куда-то вдаль. – Да уж... Только не тогда, а на три года позже, летом 80-го... И не в Анголе, а в Мозамбике... Точнее, в бухте Мапуту Мозамбикского пролива...

– Слушай, Серега... – Андрей с легким непониманием посмотрел на Тюленя. – Ну, о том, что наши «советники» были и в Анголе, и в Эфиопии, и в Сомали, и в Мозамбике, я слышал, конечно же, только... Я даже сталкивался кое с кем по службе... И если в Анголе и в Эфиопии шли действительно серьезные боевые действия, и наши в них участвовали «в полный рост», и там наверняка, да что там, точно были спецназовцы! А вот про Мозамбик я такого что-то совсем не слыхал!..

Сергей в ответ только улыбнулся:

– Сравнил... В Анголе только наших было больше 12 тысяч, не говоря уже о кубинцах! В Эфиопии и того больше!.. А в Мозамбике – всего около четырех тысяч «советников»... Меньше участников, меньше документов, меньше трепотни и разных «левых» слухов...

– Но спецназ?!!

– Сотрудники ГРУ и КГБ СССР работали в качестве советников и инструкторов в учебных центрах по подготовке партизан СВАПО и АНК... Были ли в Мозамбике «настоящие» спецназовцы, говоришь? Интересно тебе это?

– Конечно, интересно, Тюлень! Ведь это тоже наша с тобой история!

Сергей только улыбнулся запальчивости этого, по сути, совсем еще молоденького юноши, который уже успел получить несколько боевых наград и стать пенсионером:

– История... Ладно!.. Только тогда давай сразу оговоримся, что под термином «спецназ» мы имеем в виду не только бойцов спецназа ГРУ и КГБ, но и специалистов по разведке и диверсиям, принадлежавших их «соседям»: армии, морской пехоте, ВМФ и ВДВ...

– Добро! Договорились!

– Тогда слушай... – Сергей закурил и продолжил свой рассказ: – Среди 12 тысяч советских военнослужащих, официально прошедших Анголу, было немало специалистов такого профиля. Ангольская армия строилась по советскому образу и подобию, и в ней, как это и положено, формировались, понятное дело, и диверсионные, и разведывательные, и всякие другие спецподразделения... То же самое было и в Мозамбике, командир...

– Подожди, Тюлень! – Андрей уселся поудобнее, приготовившись к длинному рассказу. – Ты сам только что говорил, что людей, служивших там, мало, а документов еще меньше... Давай-ка ты расскажи мне про это с самого начала, чтобы понимать, что к чему... Все, что сам знаешь...

– Долгий разговор будет, Филин... – улыбнулся Сергей.

– А я пока никуда не тороплюсь!

– Ну что... Ладно... Все равно ведь не отцепишься!.. А мне и самому вспомнить интересно – больше десяти лет уже прошло!.. Как же время-то летит, е-мое! – Сергей закурил и тоже уселся поудобнее рядом с Андреем. – Мозамбик... Мозамбик – это бывшая португальская Восточная Африка, не колония, а заморская провинция метрополии. Не самая богатая страна на юге Африки, но до 1974 года ни шатко ни валко перебивавшаяся с маиса на пиво. После 1974 года такое положение, естественно, изменилось. Одним из последствий левого переворота в Португалии в 1974 году, который назвали «фиалковая революция», явилось то, что Лиссабон фактически бросил свои заморские территории. Тому были и объективные причины – империя просто износилась! Как-никак, а Португалия была первой империей на Черном континенте, и ее флаг реял над Африкой без малого 500 лет!.. После Второй мировой, когда задули новые, социалистические «ветры перемен» и по всей Африке пошел процесс освобождения, в разнообразном количестве стали возникать «национально-освободительные движения». В Мозамбике оно тоже появилось – ФРЕЛИМО, Фронт освобождения Мозамбика, созданный в 1962 году Эдуарду Мондлане... Получив оружие из стран соцлагеря, ФРЕЛИМО развернулся и устроил «справедливую борьбу за освобождение от колониального ига». Правда, с точки зрения властей, ФРЕЛИМО занимался обыкновенным террором, но «прогрессивно-либеральная точка зрения» социалистов подобные оценки сурово осуждала, приказывая считать бандитов освободителями и борцами за народное счастье...

– Ну, это известное дело – «красный террор» в 1917-м тоже не считался террором, а «справедливой народной борьбой с буржуазией»!.. – улыбнулся Андрей.

– Вот-вот!.. Португальские власти... – продолжил свой «ликбез» Тюлень. – В своей борьбе с ФРЕЛИМО они столкнулись с одной неприятной проблемой – армия попросту не хотела воевать. Срок обязательной военной службы в Португалии составлял четыре года, из которых не менее двух лет солдат был обязан провести в одной из заморских провинций. Но солдаты, простые португальские парни, прибывавшие в эти провинции, совершенно не представляли себе, за что им тут надо погибать, в этом знойном буше, под палящим солнцем – во имя какой идеи и чего ради? В итоге к началу 70-х в Мозамбике сложилась странная ситуация – большая часть португальских войск предпочитала отсиживаться в гарнизонах и не делать практически ничего, лишь изредка предпринимая какие-то походы. Как ни удивительно, ФРЕЛИМО по мозамбикскому бушу гоняли в основном родезийцы – между двумя государствами были заключены неофициальные соглашения, согласно которым уроженцам Булавайо и Солсбери, тогда еще одетым в jungle-green[28] , предоставлялась практически полная свобода действий к востоку от Умтали... Ходили многочисленные слухи и высказывания родезийцев, как из САС, так и из РЛИ, что солдаты-португальцы не годились даже для охраны полуразваленного полевого сортира, не то чтобы каких-то серьезных объектов... Нет, конечно, были исключения, были отдельные подразделения спецназначения, воевавшие жестко и умело, но в целом родезийские военнослужащие даже не старались скрывать презрения по отношению к своим португальским коллегам...

– Никогда бы не сказал! Наследники такой великой империи и трусы!

– Не ты один этому удивляешься, капитан... При этом, что самое смешное, ФРЕЛИМО не являлся такой уж грозной силой, какой был выставлен позднее в «трудах», посвященных «героической борьбе мозамбикского народа»... Руководство ФРЕЛИМО понимало, что сил свергнуть колониальный режим у него не хватит. И уж тем более оно не задумывалось, что будет, в случае если ФРЕЛИМО придет к власти! В общем, не думали, не гадали, а именно это и произошло... После падения правительства Каэтану Лиссабон фактически на блюдечке преподнес ФРЕЛИМО ключи от Мозамбика... Логика, в общем, была понятна – основной головной болью Португалии была Ангола, где за власть боролись целых три группировки – ФНЛА, МПЛА и УНИТА... В Мозамбике же реальных соперников у ФРЕЛИМО не было, и власть просто свалилась повстанцам в руки... Президентом республики стал Самора Машел, объявивший о социалистическом пути развития страны. Самодур и эгоист еще тот, надо тебе сказать!.. Ну и вот... «Социализм по-африкански» немедленно принес свои плоды – небогатая, но относительно стабильная и более-менее развитая страна за два года превратилась фактически в руины. «Белое» квалифицированное население поуезжало, «черное» немедленно разломало все, до чего смогло дотянуться...

– «Весь мир насилья мы разрушим, до основанья! А затем...» Будем сосать пустую лапу!.. – ухмыльнулся Андрей. – Макаки! Что с них взять?!

– Это точно!.. Все, что можно было прибрать к рукам, в Мозамбике было национализировано, а работа странным образом встала... И тогда в стране начался голод. Местные жители с удивлением обнаружили, что жить они стали гораздо хуже, чем при проклятых колонизаторах. Добавить к этому такие прелести, как однопартийная система, максимальная концентрация власти в руках центра, спешно созданный репрессивный аппарат, – и картина начинает играть всеми цветами радуги... В стране начало зреть недовольство... Чем тут же и воспользовались пронырливые и оборотистые родезийцы. С их помощью было создано Мозамбикское национальное сопротивление – РЕНАМО. Изначально это была небольшая кучка, если не сказать банда, недовольных режимом Саморы Машела. Но постепенно их количество начало расти. А учитывая то, что боевой подготовкой партизан РЕНАМО занимались инструктора из САС Родезии, – очень скоро РЕНАМО из «докучливой мухи» превратилось в противника, с которым приходилось считаться всерьез. Бойцы РЕНАМО оказались идеальными союзниками родезийских диверсантов. Именно с их помощью САС Родезии совершала все крупные операции на территории Мозамбика в конце 1970-х годов, включая и тот знаменитый рейд на Мунхаву, когда была взорвана огромная нефтебаза...

– Слушай, Серега... – Андрей со смущением потер лоб. – Я, наверное, плохо в школе учился... Ты все говоришь, Родезия, а я что-то...

Тюлень только улыбнулся:

– Да и неудивительно – я-то тебя на десяточку постарше буду... Существовало две британские колонии – Северная и Южная Родезия. Теперь это Замбия и Зимбабве. Южная Родезия официально сменила название в апреле 80-го, 18-го числа, кажется, если я ничего не путаю, но мы тогда, летом 80-го, ее так и продолжали называть Родезия, по инерции, наверное...

– Ясно...

– Так вот... Немедленно после прихода к власти правительство Машела «заболело» традиционной болезнью едва ли не всех новообразованных независимых государств, причем в ее тяжелейшей африканской форме – «манией преследования». На официальном языке это называлось «проблема обеспечения обороноспособности страны». Симптомы ее общеизвестны и одинаковы для всех: молодому государству начинает казаться, что все вокруг вынашивают планы захвата-вторжения-свержения, что весь мир спит и видит, как бы растоптать-расстрелять новое независимое правительство, а отсюда первым делом встает вопрос максимального вооружения и подготовки вооруженных сил... В общем-то... Формальные основания для подобной боязни были – как-никак по соседству располагались ЮАР и Родезия, которые симпатий к новому социалистическому государству не питали никаких. Но! Парадокс заключался в том, что эти страны на Мозамбик нападать вовсе не собирались! У руководства ЮАР, у Претории, уже была головная боль – социалистическая Ангола, и получать второй фронт на своих северо-восточных границах южноафриканцам абсолютно не хотелось. Там решили проблему проще – чем давить Мозамбик военной силой, было решено смять его экономически, что, в общем-то, и получилось и позже принесло свои плоды. Что до Родезии, то правительство Смита менее всего желало вторжения в Мозамбик и свержения кабинета Машела. Хотя, если положить руку на сердце, трансграничные рейды в Мозамбик родезийские спецназовцы совершали постоянно, уничтожая боевиков ЗАНЛА, которым Самора Машел с радостью предоставил убежище. При этом родезийцы попутно уничтожали и бойцов ФРЕЛИМО. Но, с точки зрения Солсбери, тогдашней столицы Родезии, Мозамбик был сам виноват – нечего было давать приют террористам...

– Наплели такого, что и сами небось не понимали! – усмехнулся Филин.

– А оно всегда так бывает, когда получаешь в руки то, что получить не надеялся и оно тебе, на самом деле, было совсем не нужно... После падения Родезии отряды РЕНАМО оперативно прибрали к рукам ЮАР – достаточно сказать, что готовили бойцов на базах южноафриканских разведывательно-диверсионных отрядов, в Ба-Фалаборве, например... В итоге РЕНАМО превратилось не просто в грозную силу, а в нечто, по-настоящему способное смести режим Машела. По счастью, правительство Мозамбика сумело уломать южноафриканцев, и те с середины 1980-х годов прекратили помощь боевикам, хотя полностью и не свернули... Но это было немного позже...

– А тогда?

– Тогда... Тогда гражданская война в Мозамбике шла полным ходом!.. И в ней, сам понимаешь, принимали участие советские специалисты, первая группа которых прибыла в страну еще в 1976 году... «Советники» начали работу по созданию Генерального штаба и основных видов вооруженных сил и родов войск. Одни военспецы находились там в качестве специалистов военной разведки Генштаба Мозамбикской национальной армии и помогали правительственным войскам налаживать и координировать работу радиоперехвата и агентурной и радиоразведки. Другие занимались подготовкой кадров ПВО для комплектования частей МНА. Была даже одна группа специалистов, которая сумела обучить мозамбикских солдат обращению со всеми ствольными комплексами зенитной артиллерии и ракетным комплексом «Стрела-2»...

– Ни хрена себе! Наши ПЗРК?!

– Именно!.. А в конце 70-х годов в Мозамбик из СССР полным ходом начала поступать боевая техника и вооружение. В 1979 году, к примеру, в страну прибыло 25 истребителей «МиГ-17»... Кроме всего прочего, офицерами советских ВДВ был сформирован и подготовлен парашютно-десантный батальон, а пограничники развернули четыре бригады пограничных войск. Были созданы даже военные учебные заведения: военное училище в Нампуле, учебный центр в Накале, учебный центр пограничных войск в Иньямбане, школа младших авиационных специалистов в Бейре, автошкола в Мапуту...

– Ну, а вы, боплы?

– Ну и мы... Охраняли немного... Я тогда уже больше года был «сундуком» и по совместительству замом у Караулова...

Август 1980 г.

Мозамбик. Бухта Мапуту

«Дьявол, несущийся по волнам»...

...Группа черноморских боплов под командованием к тому времени капитана 3-го ранга Караулова, уже больше двух месяцев находилась на плавбазе, бросившей «яшку» в Мозамбикском проливе на траверзе порта Мапуту. Самого крупного порта в этой маленькой африканской стране.

Сюда, в этот порт, и еще в порт Бейра приходили большие сухогрузы, которые доставляли из соцлагеря молодому независимому государству огромное количество всяческих грузов: продовольствие, медикаменты, стройматериалы. Но основным грузом этой «гуманитарной помощи» было все же оружие и боеприпасы... «Сухари», доставлявшие эти грузы, были не только советскими или кубинскими...

... – Барракуда!

Сергей как раз проводил на палубе плавбазы инструктаж группы водолазов, которая должна была в скором времени уйти на четырехчасовую «циркуляцию». Он обернулся и увидел приближавшегося командира.

– Инструктаж закончен?

– Еще пять минут.

– Потом зайди в кают-компанию – есть серьезный разговор!

– Добро!..

Через пять минут бравый мичман Губочкин уселся на диванчик напротив каптри:

– Что-то случилось, командир?

– Пока еще ничего, но есть информация... – Атас выпил воды из хрустального стакана и продолжил: – Часов примерно через десять, крайнее время прибытия – 23.00, в бухту должен войти гэдээровский[29] «сухарь»...

– Что-то серьезное везет в трюмах? – догадался мичман.

– Более чем, Серега! Более чем!.. Около 10 тысяч тонн стрелкового оружия и боеприпасов!..

– Вот это лапоть!

– И еще... Есть информация, что им очень заинтересовались юаровские «Рексы»...

– Та-ак! Хреново!..

– Не то слово, Барракуда! – Атас опять попил воды, спасаясь от африканской жары. – Этот интерес означает только то, что его попробуют утопить. И не в нейтральных водах, тогда это было бы пиратством, а именно здесь в бухте или уже в самом порту, «у стенки»... Ясно только одно – топить «сухарь» после разгрузки «рексам» нет никакого смысла, да и на международный скандал можно нарваться, а вот когда он будет еще с грузом на борту, тогда...

– Ясно... Когда его поставят под разгрузку, Витя?

– Пообещали утром, около 11.00...

– А разгружать такой «лапоть» будут...

– Часов десять-двенадцать...

– Итого получается, что у юаровцев будут практически целые сутки...

– Эти сутки, Сергей, наши бойцы должны быть в полной боевой... Погружаться усиленными группами, по шесть человек... Этих немцев нам никак нельзя проворонить, «сундук»! Чтобы нам всем потом по шапке не надавали...

– Справимся, командир! Пацаны у нас сейчас толковые подобрались... Как тогда, в Анголе... Так что...

– Добро, если так...

– Справимся!..

Немецкий сухогруз стоял в двух кабельтовых от плавбазы боплов... Подводное патрулирование акватории порта и охрану «сухаря» Атас организовал таким образом, чтобы группа, идущая на свою вахту, в обязательном порядке дожидалась группу предыдущую – ночью под водой любого пловца можно принять как за своего, так и за чужого... Вот чтобы такого не случилось и чьи-нибудь напряженные до предела нервы не сыграли дурную шутку, водолазы должны были знать наверняка, что любые «лишние» в воде пловцы – однозначно «супостаты» и поступать с ними надо соответственно...

...И все же...

«Рексы» их переиграли... То ли кто-то что-то попросту проворонил, то ли они оказались хитрее, но...

Это случилось уже перед самым рассветом, ровно в 4.00, как раз в тот момент, когда, уставшие от подводной вахты спецназовцы предыдущей смены стали подниматься на борт плавбазы.

– Б-бу-бу-у-у!!! Б-бу-бу-у-у!!!

У самого борта немецкого «сухаря», с разлетом метров в двадцать, выросли два больших водяных фонтана...

– Твою мать!.. – только и сказал Барракуда, который уже был облачен в легководолазный костюм и готовился к погружению. – Просрали все-таки!..

– Кек-кек-кек-кек! – закрякала корабельная сирена, подавая сигнал тревоги. – Кек-кек-кек-кек!

– Тревога! – рявкнул в корабельной «трансляшке» голос вахтенного офицера. – Экипажу занять места согласно штатному расписанию!!!

Экипаж плавбазы засуетился, и только команда из почти двух десятков боевых пловцов, находившаяся здесь на особом, привилегированном положении, застыла у борта, наблюдая за своим «поражением»...

Сухогруз начинал крениться на подорванный борт.

Он наверняка затонул бы, но ему на выручку пришел спасательный корабль Черноморского флота с гордым названием «Ягуар», которой, как и некоторые другие, нес службу в акватории бухты Мапуту в составе ОПЭСК...

Буквально через несколько минут после взрыва «Ягуар» уже был рядом с «гражданским лаптем» и отдал на его корму длинный конец. А дальше все было сработано словно на учениях – видимо, немецкий капитан был опытным моряком и понял, что в такой ситуации нужно довериться военным профессионалам и в точности выполнять их инструкции, чтобы не булькнуться в воду Мозамбикского пролива по самую радиомачту... Карты-лоции были известны, так что... «Ягуар» дал малый ход, «выбрал слабину» буксира и поволок «раненый» сухогруз за собой...

– Что он творит, командир? – спросил Сергей у Караулова.

– Там, в двух кабельтовых, есть большая банка... Если успеют, то «сухарь» кормой на нее и присядет – все лучше, чем «уйти под горизонт»... – машинально ответил Атас и вдруг в упор посмотрел на Сергея: – Как же это мы так ляжки обосрали, мичман?

Сергей промолчал, потому что ответа на этот вопрос не было. Да, наверное, и не могло быть...

«Немца» действительно посадили кормой на мель. И этого оказалось достаточно – его нос был на плаву. После проверки повреждений оказалось, что пострадали два соседних отделения – «машина», в которой была пробоина в борту размером около десяти квадратных метров, и такой же «скворечник» был в соседнем отсеке – их-то и затопило...

...«Разбор полетов» произошел через несколько часов на борту «фрегата» – флагмана ОПЭСК, охранявшей порты Мапуту и Бейра и обеспечивавшей здесь, в Мозамбикском проливе, безопасность гражданских судов.

Боплов Атаса никто ни в чем не винил, потому что понимали, что парни не «сачковали», а делали все возможное. Теперь им предстояло заняться спасением гражданского судна – боплы должны были обследовать его под водой и оценить серьезность повреждений...

8.00 АМ

Барракуда, который был уже признанным мастером минно-подрывного дела и знал, наверное, все возможные модели и модификации морских мин, уходил под воду вместе со своей группой – три боевые двойки, шесть профессионалов подводной войны...

Обследовать пробоины он предоставил своим подчиненным, а сам медленно поплыл вдоль длинного, стотридцатиметрового борта сухогруза...

«...Надо посмотреть! – Он медленно, словно ленивый тюлень, перебирал ластами. – Неужели они думали, что сумеют притопить такой огромный „лапоть“ всего двумя „магнитками“? Да быть такого не может!..»

Он напрягал зрение в мутной воде и, уподобившись крабу, буквально полз вдоль борта сухогруза, ощупывая руками каждую заклепку и шов, а мысли все продолжали вертеться в его голове.

«...Нет, не мы это лоханулись! Точно не мы! На сторожевике стоят такие эхолокаторы, что за милю засекают в воде любую железяку размером больше „лагуны“. Не зря же Атас каждый раз докладывает, когда новая группа уходит под воду! Чтобы там акустики не дергались!.. Значит... Это значит, что „магнитки“ прилепили где-то не здесь, а скорее всего на подходах к акватории, когда „сухарь“ сбавил ход узлов до 5—7... Подкатили на „носителях“ с двух сторон да и ляпнули к борту четыре „лягушки“ для симметрии...»

И в этот момент он дернулся как ужаленный...

«...Стоп!!! Симметрия!!! Две мины рванули по одному борту! Значит, по другому борту могут быть еще две! Радиомина исключается – „колдуны“ на сторожевике глушат все посторонние радиочастоты. Тогда что? – И Сергей тут же сам и ответил на свой вопрос: – Тогда часовая!..»

Он настолько был уверен в своих размышлениях, что, не задумываясь больше ни секунды, ушел на глубину 20 метров, поднырнул под киль судна и стал подниматься к поверхности уже вдоль противоположного борта.

«...Так! Если мина часовая, то времени может оставаться совсем мало! Думай, мичман, думай! И побыстрее!.. Так! Утопить такой „лапоть“ двумя пробоинами наверняка никто не надеялся – это без вопросов... Тогда что? Дать ему крен, притопив один из отсеков и обездвижить, затопив „машину“? Это уже сделано... Что должно быть дальше по идее? – Все это время Барракуда лихорадочно перебирал пальцами обшивку судна, медленно продвигаясь от кормы к носу. – „Сухарь“ застопорится и даст такой крен, который сам по себе не особенно-то и опасен, но со стороны будет казаться, что он „уходит под горизонт“, и что?.. А то, что в этот момент Сергей вспомнил слова своего самого первого инструктора: его будут спасать! И спасать именно военные, потому что груз... Рядом с „утопающим“, в непосредственной близости, будет как минимум один военный „спасатель“! А может, и два, и три! А состояние бортов и величину и серьезность повреждений в обязательном порядке запустят проверять не гражданских халамидников, а нас, флотских боплов!.. И если „лягуха“ или две действительно с „будильником“, да еще и помощнее немного!..»

Сергей замер на месте, пытаясь осмыслить масштаб того, что может случиться, если он и в самом деле прав.

«...А ведь это уже практически открытые военные действия против ВМФ другого государства!.. Если жахнуть еще пару „магниток“ по этому борту, то „сухарю“ просто оторвет жопу, и он займет первое место по нырянию среди топоров! Только наверняка при этом заденет и „спасателей“! Не говоря уже о нас, а про нас „рексы“ знают наверняка!..»

В самом начале службы Сергея инструктор по ВП, уже довольно пожилой, но бодрый старший мичман, сказал тогда одну простую, но очень мудрую вещь:

«...Если тебя засекли, шанс уцелеть – минимальный. Боевых пловцов оч-чень не любят, а потому „глушат“ чем попало под руку – граната, мина, даже просто взрывпакет! Главное – дать боплу по мозгам! В воде любой взрыв вызывает баротравму... В лучшем случае, если ты далеко – отделаешься лопнувшими перепонками. Боевых пловцов „взять под ласты“ очень тяжело, даже практически невозможно! А вот оглушить, как карася динамитом, – раз плюнуть! Они легко уязвимы, и их можно достать взрывом, и тогда ты либо всплываешь, либо идешь ко дну... Боевой пловец, парни, – это просто большая, умная и хорошо обученная рыба!.. Помните это и бойтесь взрывов в воде – это наша смерть, если повезет, или позорный и мучительный плен, если не повезет – таких, как мы, не выдают обратно, потому что мы „одноразовые смертники“!.. Помните это всегда, сынки, уходя под воду, и бойтесь взрывов – это не стыдно, а правильно, потому что не боится умереть только сумасшедший или полный мудак...»

Эти слова навсегда врезались в мозг Барракуды, но только теперь, ползая, словно краб, вдоль борта «сухаря», он до конца осознал всю их мудрость и глубину...

«...Есть! Есть, сука! Нашел я тебя!.. – Пальцы Сергея уже ощупывали металлический корпус „лягушки“. – Ни хрена себе!.. Такую тяжелую дуру в одиночку не поставишь – пупец развяжется!.. Значит, подружки у тебя здесь нет... И то слава богу!..»

Время шло, солнце вставало над горизонтом все выше и выше, и его лучи все глубже проникали сквозь толщу воды...

11.30 АМ

...Барракуда провозился с «изучением» мины, которая была чуть ли не в два раза больше нашей, родной УПМ[30] , минут пятнадцать и понял наконец, что эту «лягушку» с борта просто так не снять – она была установлена на неизвлекаемость. Тогда он, опять поплыв под килем судна, вернулся к своей группе и жестами приказал всплывать на поверхность. А когда увидел, что этот его приказ вызвал недоумение, сам первым устремился вверх...

– Слушать приказ! – проговорил Сергей взволнованно, когда увидел над водой пять голов, затянутых в черные резиновые капюшоны. – Значит, так, парни... Я надыбал еще один «сюрприз»...

– Серьезный, тащ мичман?

– Не, не очень... Килограмм на тридцать «морской смеси»...

– Ни хре-на се-бе!..

– Думаю, что эта жаба «с будильником», и прозвенеть он может в любую секунду... Поэтому... Всем слушать приказ!.. Поп! Уводишь «карасей» к базе! Прямо сейчас!

Этот смышленый парень со званием «главный корабельный старшина» уже несколько месяцев был неизменным «ведомым» у Барракуды. Дослужить ему оставалось всего-то полгода, до осени, а поэтому он прекрасно помнил Сергея еще с тех времен, когда тот вернулся на службу весной 1978-го, после Ангольского похода и полугодичного после него лечения. Мишка Гапоненко, простой паренек из Херсона, от души, от чистого сердца уважал Сергея все то время, пока он дослуживал свою «срочную». А когда он вернулся на базу МРП из «мичманской учебки» уже со звездочками на погонах, то тут же напросился к нему в пару... Хороший, спокойный, правильный паренек... А Попом он был по самой простой ассоциации: Гапоненко – значит, Гапон, или поп Гапон. Не самая легендарная, но довольно известная личность из истории первой русской революции 1905 года, кто помнит... Поэтому, чтобы не обижать понапрасну хорошего парня, его называли просто Поп...

– Есть, тащ мичман! Только раз такое дело... Я тебя одного здесь не оставлю, Серый!.. Хоть расстреляй!

– А я и не сказал, что ты меня оставишь, Миха!.. Проследишь, чтобы молодняк поднялся на борт... Доложишь нашему каптри о моем приказе!.. – Сергей задумался над тем, что пришло ему в голову всего на несколько секунд. – И еще!.. Скажешь ему, что мне нужен крепкий капроновый линь, метров на пятьдесят, наш «Тритон»[31] , и баллон с жидким азотом... Попробую эту дуру сорвать с борта...

– Может «волной накрыть», Барракуда! Опасно!!!

– Может! – согласился мичман и улыбнулся. – Но не накроет – «надо мной Полярная звезда висит», Миша!.. И вообще!!! Отставить посторонние разговоры и выполнять приказ!.. И «шуриком» на базу!!! Времени, может быть, уже и нет!.. Пятнадцать минут тебе, «глакостар», на все дела! Все! Вперед, бойцы! И не нырять! Плыть на поверхности!..

11.40 АМ

...Хоть Поп и был уже опытным боевым пловцом, хоть он и был неизменным «ведомым» у мичмана Губочкина, но просто так Атас его с плавбазы все же не отпустил. Через пятнадцать минут, отведенные мичманом старшине, к Барракуде медленно подрулил небольшой баркас. На его носу стоял сам Караулов, а за его спиной маячили Поп и еще двое мичманов в мокрых легководолазных костюмах.

Как только катер застопорил ход, Сергей услышал голос командира:

– Рассказывай, Барракуда, что нашел и почему с такой «полундрой» удалил свою группу из зоны операции?

– На противоположном борту, в районе «машины»... Судя по размерам, раза в два мощнее нашей УПМки... И думаю, что часики внутри ее тикают... – отрапортовал Сергей максимально лаконично, чтобы не терять времени.

– Та-ак!.. Значит, «концерт с продолжением» нам подсунули?..

– И точно не здесь, Витя!..

– Я уже об этом думал... Согласен, – каптри потер нос. – Что думаешь?

– Снять ее с борта и познакомиться поближе не получится – она на «неизвлекалке»... Думаю заморозить, а потом сдернуть с борта...

– Когда она может рвануть, Серега?

– Да хоть сейчас!..

– Это понятно!.. Я спрашиваю о другом...

– Если ей хорошенько заморозить «мозги», то пока они оттают в этой воде и сработает самоликвидатор, пройдет, думаю, секунд двадцать, не меньше... Я ее за это время минимум на полтора кабельтовых отволоку в море... А там уже для «сухаря» не опасно будет!..

– Опасно в любом случае, Серега!.. А если ты говоришь, что правильно прикинул ее мощность, то для такого дела пятидесятиметрового линя недостаточно! Он должен быть как минимум раза в три длиннее! Иначе накроет тебя самого!

– Но длиннее нельзя, сам знаешь...

– Знаю, мичман, знаю... Что делаем? Может, дернем баркасом?

– И потопим еще и его? Ты же знаешь, командир, что его волной достанет! Лучше уж потерять один «Тритон», чем целый катер...

– Добро! – решился наконец Атас. – Как думаешь, на когда заведен «будильник»?

– Скорее всего, на 12.00...

– Тогда времени у тебя остается не больше четверти часа, Барракуда!

– Успею!

– Кого с собой берешь?

– Сам! Ты же помнишь, что говорил Дьявол еще там, в Анголе: «Если случается опасная работа, за нее беремся мы – офицеры и мичманы. Матросы должны вернуться домой целыми и невредимыми – это дело принципа»... Так что сам справлюсь! Все будет нормалек!

– Добро... Удачи тебе, Серега! Возвращайся!..

...На «Тритон», на его второе, пустующее теперь место, уложили «бухту» капронового линя, баллон с жидким азотом и жестяной короб, который нужно было закрепить на мине, прежде чем морозить ее «мозги».

Сергей на всякий случай сменил свой дыхательный аппарат на новый и, махнув рукой на прощание, «поскакал» на своем подводном скакуне к сухогрузу...

...«...Ну, вот и ладушки!.. – подумал Барракуда и открыл вентиль баллона с газом. – Теперь еще пять минут, и готово!..»

Время, такое драгоценное сейчас, неумолимо убегало, отсчитывая секунды. Его уже почти не оставалось, и Сергей раз за разом поглядывал на циферблат своих часов... Добраться на «Тритоне» до мины у него заняло немногим меньше пяти минут. Установить на ней изолирующий короб еще столько же. Теперь, для того чтобы качественно заморозить механизмы мины, должно было пройти, опять же, около пяти минут. И все! На то, чтобы вернуться к носителю и оторвать мину от борта «сухаря», у Барракуды времени оставалось всего-то минута-полторы...

«...Ну, мичман! Давай теперь бог ноги!..»

Короб, к которому был привязан линь, уже белел небольшим айсбергом, а значит, и вся «лягушка» под ним теперь должна была превратиться в сплошной ледяной монолит.

Сергей подплыл к «Тритону», уселся на переднее место и взглянул на часы – 11.59...

«...Все! Поехали! А получилось или нет?.. Скоро увидим!..»

Он дал полные обороты винту и повернул горизонтальные рули носителя так, чтобы его вынесло на поверхность прежде, чем будет «выбрана слабина» линя... Вынырнув через секунду на поверхность, Сергей почувствовал мощный рывок и... Ничего не произошло!.. А еще через секунду он заметил, что «Тритон» очень сильно потерял ход, словно его что-то держало...

«...Получилось! Получилось, мать твою!..»

Самого носителя, скрытого водой, видно не было, над водой, похожий на диковинное морское животное, возвышался только торс Барракуды, который, рассекая собой воды Мозамбикского пролива, на хорошей скорости уходил все дальше и дальше в море и от немецкого сухогруза, и от баркаса боплов, который покачивался на воде в двух кабельтовых...

«...По-лу-чи-лось! – в душе Сергея все ликовало. – Ур-ра-а!..»

Сергей уносился все дальше и дальше, мельком поглядывая на свои часы... 12.00... 12.01...

«...Все! – успел он подумать. – Можно сбрасывать ее с хвоста на хрен!..»

Успел подумать, да только не успел сделать задуманное...

– Б-бу-бу-у-у-у! – рванул позади него мощный взрыв.

Какая-то неведомая сила ударила снизу и сзади по корпусу «Тритона» так, что Барракуду, словно из катапульты, выбросило из сиденья вверх, в воздух... Он пролетел метра три, как если бы из воды выпрыгнул играющий дельфин, и нырнул обратно... Лицом, вернее маской, прямо на стальной корпус его подводного скакуна...

– Хр-рум-с! – лопнуло стекло маски.

Осколки десятком бешеных скорпионов впились в лицо мичмана, да только... Он этого уже не почувствовал – мозг не выдержал удара и «включил защитную реакцию» – перед глазами Сергея лопнул большой кроваво-красный шар, и сознание померкло, проваливаясь в черную пустоту...

Весна 1991 г. Москва. Госпиталь.

И опять друзья вместе...

– Вот так ни фига себе! – воскликнул Филин, пораженный услышанной только что историей. – Как же ты всплыл после этого?!!

Сергей только грустно улыбнулся в ответ:

– А я и не всплыл, командир... Если бы не Караулов... Наш баркас все это время стоял под парами в двух кабельтовых...

– А это сколько?

– 350—360 метров примерно... Ну вот они и рванули с места сразу же, как взорвалась та мина... Это он мне рассказал, как я словно дельфин над водой прыгал... Минута, а может и меньше, и катер был рядом... Они все вчетвером тут же за мной и нырнули... Достали, в общем...

– А потом?

– Потом доставили на «фрегат», с него в Мапуту в аэропорт... В общем, через сутки я уже был в Одессе, в нашем 411-м госпитале... Вот так я там на пару месяцев и застрял...

– Серьезно шибануло?

– Контузия была тяжелая – это да... А ранения... У меня вся морда была в клочья... Натуральный Фредди Крюгер! – усмехнулся Сергей. – Хирурги только и удивлялись, как это я без глаз не остался...

Филин внимательно присмотрелся к лицу своего друга и, хотя и знал его уже почти три года, только теперь понял природу той белой «паутины» на его лице, которая удивляла его поначалу...

Тонюсенькие, в человеческий волос толщиной, белые полоски, которые становились особенно видны, когда лицо Тюленя загорало, потому что шрамы не загорают вообще, а под солнцем, наоборот, белеют... Эти «карандашные» штришки густой сеткой покрывали лоб Сергея, нос и щеки. А вокруг глаз они были похожи на «куриные лапки», которые протянули свои коготки к вискам... Знакомясь с Тюленем, люди обычно впадали в легкий такой ступор, ненадолго правда, потому что эти белые «морщинки» уж очень сильно напоминали ритуальную боевую раскраску африканских саванных охотников – они тоже делали на своих лицах не только татуировки, а еще и ритуальное шрамирование... В общем... Серега Губочкин, в «миру» Тюлень, выглядел настолько странно, что при первом с ним знакомстве эта странность вызывала массу вопросов, на которые сам Тюлень никогда не давал ответов!.. Думай что хочешь, «догадайся, мол, сама»...

– Слушай, Серега... Но ведь это... – Андрей ткнул пальцем в «паутину». – На шрамы даже и не похоже!

И опять Тюлень только многозначительно улыбнулся:

– Это они самые, командир... Только знаешь... Это сейчас уже появились «хурурги-пластики», которые восстанавливают престарелым женам новоявленных миллионеров «молодость на роже» за большие деньги... Тогда, при «дорогом Леониде Ильиче», такие вещи делались ради науки и для души... Не знаю уж каким образом, я у Атаса никогда не интересовался, но думаю, что именно он посодействовал, но обо мне узнал Дьявол, а он тогда уже успел стать контр-адмиралом и зам. командующего КЧФ... А тот «траванул», видать, мою историю в Москву, Петровичу...

– А Петрович был уже...

– Начразведки ВМФ... Зам. командующего ВМФ СССР...

– Ни хрена себе, в какие верха тя занесло!

– Но ведь не сам же я туда полез, командир! – Сергей словно оправдывался в чем-то. – Я-то тогда как раз в это время в полном отрубе был после контузии!.. Три недели никого не узнавал! Ни Танюшку мою, ни Викусю!..

– Ну... И что дальше?

– А что дальше?.. С подачи Петровича лично ко мне, в Одессу, приехал один полковник-хирург из московской академии «Теща ест мороженое»... Он тогда, как потом я узнал, преподавал студентам технологии пластической хирургии, а сам только-только испытывал какой-то там лазерный скальпель, которым можно не только резать, а еще и «паять» рваные раны и порезы... Вот он на мне и попрактиковался... А что?! Мне кажется, неплохо!.. Если бы по старинке все швами стягивали, то тогда мне даже на улицу нельзя было бы выйти! Чтобы детей не пугать... Не-е!!! Молодца, полковник! Слепил морду в кучу нормально!.. «С пивом сойдет!»...

Андрей только кашлянул в кулак в ответ:

– Кх-хы-хым-м!.. Ну, разве что с пивом...

– Не-е! Нормально! Танюхе моей нравится!..

– Так, а закончилась та история?

– А знаешь, командир... – Наверное, это был самый первый раз за все три года, когда Андрей узнал, как умеет смеяться этот «суровый сфинкс» его группы. – Закончилась она так, что мама не горюй! Грандиозной попойкой!!!

– Не может такого быть, Серега!

– На флоте все может быть!.. 2 октября было!.. Ко мне тогда как раз Танюшка моя пришла – доче три годика исполнилось, вот и решили отметить в семейном кругу... Викусик, понятное дело, с бабушкой дома осталась, чтобы не испугалась «папкиной морды»... А мне в тот день уже должны были с рожи послеоперационные бинты снять... Вот и решили отметить сразу два события... – Сергей, и это было видно, смаковал, вспоминая тот день. – Танька с самого утра заявилась, часов в девять... Покалякала с завотделением, на предмет «анестезии изнутри», и тот дал «добро»... Вот и представь себе картинку, командир... Отдельная «генеральская» палата, столик, на котором моя благоверная разложила «фрукты-овощи», «лагуну» с жарким, селедочку «под шубой», копченую кефалечку, шо аж сок с нее капал, пол-литруху водоньки, да не «абы что», а «Столичной», «кристалловской»!.. Короче – весь этот стандартно-праздничный одесский, «рабоче-крестьянско-бендюжный» набор!..

– Нормальный человеческий «набор»! – прокомментировал Филин.

– Ага! Нормальный!.. Это он для одессита «нормально-стандартный»! А возьми для москвича! Они знают, шо это такое настоящая селедка «под шубой» или вяленая кефаль? Да ни в жисть!

– Так как оно было-то, Серый?

– Ну... Только присели мы с женой «позавтракать», как все и началось... «Вламывается» в мою «генеральскую» палату завотделением, а за ним... Петрович, Дьявол, Еж, Атас!.. И еще те, кого я совсем не ожидал увидеть, – Скат, Кристалл и Поп!!! И главное, что все в форме курсантов военно-морских училищ!!! Правда, у Кристалла «годичек» на «фланке» больше всех было... А уж отцы-командиры!.. Все по «форме № 3», «в орденах и с кортиками»!.. Короче... У меня поначалу аж в глазах зарябило от количества звезд на погонах, лампасов на штанах и орденов-медалей на кителях!

– Надо думать... Я точно такое же совсем недавно пережил, когда вы меня на пенсию всем скопом «отправили»...

– Так «клизьмоставы» решили, Андрюха, а не мы... Сам же понимаешь...

– Ладно... Так шо вы там сотворили-то?

– Да уж сотворили!.. Весь одесский гарнизон гудел...

2 октября 1978 г. Одесса

«...Боевым награждается орденом!..»

– Р-разрешите?!! – раздался голос за дверью палаты, где лежал Барракуда.

А сама дверь уже была распахнута настежь, и в нее уже входили военные моряки в полной парадной форме.

– А мы вовремя! – проговорил Петрович, оборачиваясь к своим спутникам, оценив за одну секунду «ситуацию на столе». – Ну что, товарищи офицеры, еще есть порох в пороховницах – знаем, куда и когда прийти!..

И тут же пресек попытку Сергея вскочить по стойке «смирно»:

– Вольно, мичман!!! И не скачи тут, как озабоченный кузнечик, – к тебе боевые соратники в гости пришли, а не «большие начальники»!..

– Но, тащ вице-адмирал...

– Петрович! Только так, или будешь наказан!.. Как три года назад в Анголе, и не иначе!..

– Но, тащ контр-адмирал, тогда был каперангом...

– Для тебя, мичман, я все тот же Дьявол!

– А?..

– Только Еж! – улыбнулся капитан второго ранга Остафьев. – И Атас!

– Есть, тащи офицеры...

– Отставить! – рявкнул Петрович. – Мы сейчас просто мужики, которые пришли навестить своего раненого боевого товарища... Как старший по званию, приказываю забыть на сегодня все воинские звания!.. Вопросы?! Предложения?! Замечания?! Есть?!! Нет!!! Принято единогласно!!! Сегодня будет не только «Есть!», но и «Пить!»!!!

– Так точно, тащ вице-адмирал! – рявкнули одновременно шесть глоток так, что у Сергея на секунду заложило уши и даже закружилась голова.

– Ну... Раз это приказ... – улыбнулся Сергей. – Тогда прошу к столу!

– Так! Товарищи «бурсачи»! А где там у нас наш «военно-морской» НЗ? Моряки и гусары с пустыми руками в гости не ходят!

– Все с нами, Петрович! А как же без этого? – забалабонил Кристалл и выволок из-за двери картонный ящик из-под небольшого телевизора. – Отмечать так отмечать! По-флотски!!!

На столе начали появляться всяческие деликатесы типа сырокопченой колбасы, черной и красной икры, балыки из красной рыбы и «тэ дэ» – сразу было видно и понятно, что на этом «банкете» присутствуют адмиралы – такие вещи были доступны только высшему флотскому комсоставу... А в самом конце, когда вся эта «поляна» была уже накрыта, Петрович извлек из своего кожаного портфеля четыре бутылки двадцатилетнего коньяка «Белый аист», пить который пока даже Дьяволу было «не по чину» – в те времена этот напиток имел еще и второе, неофициальное название «Кремлевский»...

Татьяна смотрела на все это с совершенно «квадратными» глазами, а Петрович тем временем извлек из своего портфеля красную кожаную папку и принял серьезный, официальный вид.

– Сначала официальная часть, товарищи моряки! – произнес он. – Кх-м!.. Указом Президиума Верховного Совета СССР мичман Губочкин за проявленные мужество и героизм при оказании помощи терпящим бедствие, а также за проявленные при этом высокие профессиональные качества награждается орденом Красной Звезды!

Тюлень, который стоял перед адмиралом по стойке «смирно!», в госпитальной пижаме, с забинтованной головой, только и произнес:

– Служу Советскому Союзу!

– Поздравляю! – Петрович крепко пожал руку Сергею. – А вообще-то... Я, если честно, на такое не решился бы... Ну, что, моряки, поздравляйте героя и к столу – такие события на Руси обмывать положено!..

Сергея тискали минуты три, поздравляя, а потом Кристалл извлек откуда-то фотоаппарат и сфотографировал всех вместе...

Тюлень еще многие годы потом смеялся, разглядывая эту фотографию, – все на ней были в парадной форме, и только он один был в пижаме, с прикрученным к ней орденом, и забинтованным лицом, так, что даже и не понять, кто это среди военных моряков. Кристалл, правда, очень скоро исправил эту свою «ошибку», сфотографировав всех еще раз после того, как Сергею сняли бинты...

– Ф-фи-фи-фи-у-у-у! – присвистнул тогда Скат. – Ни хрена себе!..

Да уж... Зрелище это и в самом деле было не для слабонервных...

Лицо-то ему, как сказал сам Тюлень, «в кучу собрали» – полковник потрудился на славу, только вот сами швы едва-едва начали заживать... Отекшее после операций, с синяками, все перемазанное йодом, со множеством тонких красных рубцов, лицо мичмана было похоже на перезрелую дыню...

– Да нормально уже... – Сергей даже застеснялся немного от тех молчаливо-пристальных взглядов, которыми рассматривали его боевые товарищи. – Мужика шрамы украшают... Вон, у жены моей спросите! Она меня такого еще больше любить будет!..

Ответом была тишина, которую нарушил Дьявол:

– Давайте, моряки, выпьем за наших русских боевых пловцов – самых отчаянных мужиков в любых водах!.. За тех, кто никогда не опускает руки, потому что наш девиз: «DUM SPIRO SPERO»[32] !!!

...А потом все действительно превратились из адмиралов, офицеров, мичманов и курсантов в обычных мужчин, которых объединяли служба на флоте и совместные боевые походы – здесь находились боевые однополчане... Им вместе было весело и комфортно...

Тот «банкет» продлился до самого вечера, совершенно обалдевшие молоденькие морячки-первогодки, водители обоих адмиралов, видели, как их большие начальники, сидя в парке на скамейке в обнимку с курсантами, пели во весь голос песни... Вот после этого-то и «загудела» Одесса о том, что начальство иногда умеет быть не особенно строгим...

А адмиралам было совершенно наплевать! Они вспоминали свою боевую юность и орали во все горло:

...Если радость на всех одна, то и печаль одна!

Море встает за волной волна, а за спиной спина...

Здесь у самой кромки бортов друга прикроет друг —

Друг всегда уступить готов место в шлюпке и круг!..

Часть четвертая

Спасатель

Март 1995 г. Одесса.

В «осаде»

...Поговорить по душам этим двоим воякам, Филину и Тюленю, в следующий раз удалось только через четыре года... Так уж сложилась их жизнь, что после увольнения Филина из армии вся его РДГ в течение нескольких всего-то месяцев тоже «ушла на пенсию» вслед за своим командиром... Не сумели найти себя на «гражданке» только двое: Лешка Гузенко, или Змей, и еще он, Серега, лейтенант Губочкин, или Тюлень... Лейтенант!..

И были события августа 1991-го, а потом и октября 1993-го... А потом и глупое начало боевых действий в Грозном в декабре 1994-го...

Филин всегда волновался за своих бывших подчиненных, хоть и знал наверняка, что они сумеют постоять и за себя, и за других. И всегда придут на помощь другу, где бы он ни находился, если потребуется их помощь...

Помощь потребовалась Андрею... Весной 95-го, когда он попросил Медведя объявить «Три Тройки» – сигнал общего экстренного сбора группы, который остался в их памяти еще со времен совместной службы... Тогда в Одессе собрались все, до кого сумел дозвониться Медведь...[33]

Одним из первых в Одессу приехал Тюлень...

Приехал, практически сбежав из госпиталя, где он лечился после очередного ранения, полученного в Грозном на площади Минутка...

Филин, когда узнал об этом, стал уговаривать Сергея вернуться в Москву, но «суровый сфинкс группы» остался, заявив при этом:

– Когда это такое было, чтобы командиру понадобилась помощь, а я остался на «госпитальной шконке» валяться?! Да и здоров уже практически!.. Так что не гони меня, Андрюха, пожалуйста, ведь знаешь же, что все равно не уеду никуда, пока мы тут твои проблемы не порешаем всем скопом!..

Вот тогда-то, в той «бандитской осаде», и появилась у Филина возможность поговорить с Сергеем по душам и узнать еще хоть что-то о его жизни... А узнавать еще было много чего! И еще очень много было у Андрея вопросов, на которые он вот уже столько лет искал ответы и не находил. А знать об этом удивительном человеке хотелось все! Ну, или почти все, потому что вывести Тюленя на такие воспоминания всегда было непросто – не любил хвастаться Серега, хотя, положа руку на сердце, было чем!..

– Слушай, Серега... – Они сидели на жестких табуреточках в полумраке родительской кухоньки и разговаривали вполголоса. – Шо ж ты не сообщил, что получил «лейтенанта» на погоны, а? Отметили бы все вместе!..

– Ты уж извини, командир... – Сергей опустил глаза. – Так получилось... Я же не училище заканчивал, как ты или наш Слон[34] , это меня Батя отправил на полугодичные офицерские курсы... Я их закончил только 1 декабря, вернулся в отряд, принял под команду твою группу, и нас тут же на три месяца в Грозный откомандировали... Думал, побуду там, вернусь в марте и поеду в отпуск в Одессу... А оно вишь как повернулось...

– Ты не мою группу принял, Серега... Наша группа вся на пенсии уже... Ну, кроме тебя и Змея... А эта группа уже твоя, Тюлень! Это теперь только «группа Тюленя» и не иначе! – Андрей хлопнул своего друга по плечу. – Ее же ведь заново создавали, так?

– Так-то оно так, только за эти четыре года мало что изменилось... Батя на своей должности, Джо уже подполковник, «ЭНША» отряда... А ведь они тебя помнят! Да и не только они – есть еще люди... По отряду до сих пор ходят легенды-рассказы про нашу группу, про твою группу, Филин... Ведь только я один в отряде и остался из всей той, нашей команды!.. Поэтому Батя меня даже не спрашивал «хочу не хочу», а просто «заставил» получить офицерские погоны и поставил на должность... Хотя как по мне, то лучше бы я так «старым» прапорщиком и служил... Мне же месяц назад уже 37 стукнуло, старый я уже для таких погон – по возрасту «подполом» уже пора быть, как Джо... Но... Батя приказал возродить «группу Филина» в лучших ее традициях...

– Филин уже давно на пенсии, лейтенант... «Общипали» Филина еще в 91-м, сам знаешь...

– Но традиции-то остались! И легенды, и даже песни! Нас даже и назвали «филины»!.. Так что, командир, твоя она, как и была! А мне даже приятно, что это так, – ведь я в «группе Филина» не самым последним бойцом был...

– Слушай, Серый... Я что-то за Змея не совсем понял... Он же оставался в отряде вместе с тобой...

– Оставался... А потом тоже уволился, через год, в 92-м... Поехал к себе на Украину в Кировоград. Помыкался на гражданке, а потом попробовал пойти по контракту в «Кировоградскую бригаду»[35] ... Только там ему предложили принять присягу Украине...

– Дальше я догадываюсь... – улыбнулся Филин. – Леша послал их всех на фуй, собрал пожитки и поехал... Даже не знаю!.. Ну, скажем, в Тульскую дивизию ВДВ...

– В Псковскую... А ты как будто рядом с ним был, Андрюха!

– Не сложно было догадаться! Лешка – солдат! Настоящий! Как и все, кто был в нашей группе, Серега... А настоящий солдат присягу дает только один раз в жизни, и навсегда! Чтобы не говорили потом, что он «войсковая проститутка»...

– Эт точно!.. – Тюлень закурил и продолжил: – Опыта ему не занимать, поэтому ему «без второго слова» присвоили прапорщика и... В Югославии он сейчас, командир, миротворец наш Змей, на Балканах...

– Неспокойно там... Хоть бы ему повезло...

– Нормально будет! Змееныш-то наш – мужик тертый, сам знаешь...

– Знаю...

...Они сидели и смотрели через окно в ночь, когда Андрей завел длинный разговор:

– Слушай, Тюлень... Я давно хотел узнать, да все как-то не складывалось... Ты же ведь свою вторую Красную Звезду почти пять лет ждал... Расскажи, за что представляли и почему не дали сразу... Почему так?

– Ну, сразу не дали потому, что весной 84-го с флота выкинули, «за полное служебное несоответствие»... Учения у нас были, вот я и напорол там по горячке такого, что даже Дьявол не смог ничего сделать...

Андрей внимательно посмотрел на своего друга и медленно проговорил:

– Помнишь, когда мы к высадке в Абхазию готовились[36] ? – И, получив немой кивок головой, продолжил: – Я тогда с командиром бригады разговаривал, с капитаном первого ранга Карауловым...

– Да... Атас тогда уже в капразах ходил... Классный он мужик все же!..

– Так вот он мне тогда немного, совсем чуток, рассказал ту историю...

– Правда?! – искренне удивился Тюлень. – А что он рассказал-то?

– Могу попробовать вспомнить...

Филин «поковырялся» в недрах своей памяти и «извлек» на свет божий тот давнишний разговор с каперангом Карауловым, состоявшийся много лет назад...

Отцы-командиры части, в которую тогда прибыла группа Филина для своих тренировок, были немало удивлены, увидев в ее составе Тюленя. Андрей никогда не догадывался о том, что Сергей пользовался на своей службе таким уважением и любовью.

«...У тебя, старший лейтенант, есть в группе очень опытный человек. Не берусь судить о других, но бывший мичман Губочкин – вояка еще тот!.. И я лично ему очень обязан!.. – рассказывал Филину командир части капитан 1-го ранга. – Вот вы его Тюленем называете – так это неверно. Тюлень, он ведь увалень безобидный, а Серега – хищник, настоящий бопл, каких поискать, и не найдешь! Мы его называли Барракуда... Вот это в самое яблочко!.. И знаешь что, старлей, я тебе инструктора не дам – вас Сергей сам всему научит лучше, чем кто-либо другой.

– Разрешите вопрос, товарищ капитан первого ранга?

– Слушаю тебя.

– Я уже больше года командиром группы, а о Сергее, вернее, о том, почему он потерял звезды, так ничего и не знаю... У меня вон и Сало, и Бай были прапорщиками, но там истории известные... Расскажете мне про Серегу?

– Хорошо. Только уговор: мне, знаешь ли, тоже интересно, за что разжалуют у вас, на суше.

– Договорились.

– Ну, хорошо. Только без подробностей, сам должен понимать... В общем, мы были в составе учений флота в Средиземном море. Да какие там учения? Учения-то как раз проводили янкесы с греками и итальянцами, а мы стояли для поддержания равновесия... Ну, и своему там учились понемногу... Короче, мы за натовцами посматривали, а они за нами... Ну вот, как-то раз стрельнули мы какой-то дурой суперсекретной, а у нее что-то в электронике не сработало, она и затонула. Надо достать или уничтожить на дне, вынув предварительно этот блок электронный, чтобы потом яйцеголовые умники разобрались, почему был отказ. В общем, отправили группу пловцов во главе с капитан-лейтенантом. Ну, а мичман Губочкин у него в замах был... В общем, фуевину эту они нашли, блок сняли, саму дуру заминировали... Ребята тогда сделали все правильно – это мы, командиры, не учли, что у янкесов тоже будет группа пловцов... «Морские львы»... Очень серьезные ребята. А еще мы не учли их интерес... Короче! Когда наши ребята совсем уже собрались было возвращаться, тут америкосы на них и наскочили... Подготовка у нас почти одинаковая, количественный состав групп тоже. В общем, схлестнулись они... На базу из всей группы вернулись только мичман Губочкин да еще один пацаненок, старшина «срочной» службы... Но как вернулись! Они и блок притащили, и оглушенного «морского льва»! Завернули ему ласты и на наш борт подняли!.. А это представляешь себе вообще, что за событие? На базу сразу же с флагмана прилетел командующий учениями, контр-адмирал. «Льва» привели в чувство, допрашивать стали, а тот отошел немного и начал качать права про Женевскую конвенцию да про скандалы международные! А потом раздухарился так, что возьми да и ляпни, что, мол, он как командир звена «морских котиков» уверен, что если бы не роковая случайность, то они бы всех наших пловцов на дне оставили, и что он жалеет о том, что МАЛО русских там, возле дуры осталось... Вот тут у Сергея нервы и не выдержали – он его прямо на глазах у адмирала и зарезал боевым ножом... На ремни для портупеи распустил!.. Серегу не отдали тогда под трибунал, только учитывая прежние заслуги и награды, но объявили полное служебное несоответствие и вышвырнули с флота на гражданку... А вы его подобрали. И правильно сделали – он спец, каких поискать. Вот и вся история, старлей...»

Андрей воспроизвел, как мог, тот старый разговор, а Тюлень, выслушав его, только улыбнулся грустно:

– Ну, и что ты хочешь узнать от меня, Андрюха? Ведь Атас тебе и так все рассказал еще тогда!

– Э нет! Так просто ты от меня не отделаешься, лейтенант! Не все он мне тогда рассказал, далеко не все! Подробности хочу!

– О чем, Андрюха? – улыбнулся еще раз Сергей.

– О многом! Я сугубо сухопутный, сам знаешь! Хочу побольше узнать о том, как вообще служат в подводном спецназе... За что награды получают, чем живут, что чувствуют «люди-лягушки»... Ну, хотя бы про то, как ты в самый первый раз выходил в море через торпедный аппарат подлодки!.. Я как вспомню, что чувствовал тогда, так до сих пор волосы на всем теле дыбом встают!..

– Так и у меня точно так же было, Андрюха!

– Вот и рассказывай давай, человек-лягушка!

Тюлень задумался ненадолго, а потом заговорил:

– А знаешь, Андрюха... Самое мерзкое, что мне пришлось в себе преодолеть, когда я служил на флоте, – это страх перед торпедным аппаратом. Ладно я, а парней моих приходилось силой туда натурально заталкивать, пинками и поджопниками, пока они не поверили в конце концов в надежность его действия... – Сергей посмотрел вдаль через окно. – Подводная лодка, конечно, дизельная, подходит к точке высадки и ложится на грунт. Открывается задняя крышка торпедного аппарата, и ты, в легководолазном снаряжении, извиваясь, как червяк, заползаешь в торпедный аппарат, а за тобой следующий... Потом аппарат задраивается... Лежишь в темноте весь скукоженный, кругом железо... Закрыт со всех сторон, как в могиле... И в эту минуту возникает пакостная такая мыслишка: «А вдруг что-то не сработает, так и останешься здесь?..» Бросает то в жар, то в холод, и так минут 8—10, пока аппарат заполняется водой и сравнивается давление с забортным...

Сергей улыбнулся странной улыбкой и продолжил:

– Потом чувствуешь, водичка тебя обжала, начали открывать переднюю крышку. Стук – крышка открыта полностью! Уже легче! Пополз наружу, как краб... Фу-уф, высадились, отплыли немного от «сигары», собрались в кучу!.. Сориентировался по прибору, до берега, как правило, 2—3 мили, а то и больше иногда, и пошли... Выныриваешь, ищешь береговой ориентир... Хорошо, если луна, тогда хоть что-то можно разглядеть! Но чаще нас высаживали в дождь или в туман, когда вообще ни фуя не видно... Ведь не видишь не только ты, но и береговая охрана!.. Вылез, забился под скалы, переоделся, и все – вперед, выполнять задание... А потом, после выполнения, уходить надо скорее. Если группу засекли и открыли стрельбу, шанс уйти от «хвоста» – минимальный... Да ты и сам знаешь, командир, – разведчиков-диверсантов, хоть армейских, хоть наших, «водоплавающих», все поголовно «любят большой, нежной и трепетной любовью», потому и жаждут встречи, как Ромео с Джульеттой... Только нам такие встречи совсем ни к чему – для нас это конец! Большой и толстый!.. Да просто вспомни хотя бы наши операции! Только и делали, что гадили «супостатам» по-тихому да и бегали потом от них! Что в Афгане, что в Фергане, да и в Абхазии, и в Карабахе[37] !.. Везде все одно и то же!..

– Да-а... Жизнь у нас с тобой была веселая, что и говорить... – согласился с легкостью Андрей.

– Сами себе выбирали...

– Это точно... Так, а что с той историей, Серега?

– Ладно, расскажу... Ну, ты, бля, и рыба-прилипала, капитан!

– А про меня бабы говорят, что мне «легче дать, чем отказать»! – широко улыбнулся Филин. – На том стоим и стоять будем!..

– Ладно, уж... Попрошайка!.. – Сергей отхлебнул из кружки добрый глоток уже холодного чая. – В общем... В мае 84-го начались в Средиземке какие-то крупные совместные учения флотов стран НАТО... Америкосы, итальяшки, греки, еще турки, кажется...

– Не-е-ет, Тюлень! Не все так просто для тебя будет! – перебил Сергея Филин. – Ты сначала расскажи, за что тебя к третьему ордену представляли, который ты, после своих подвигов на этих учениях, почти пять лет ждал, а потом уже и про сами учения!.. Давай! С самого начала!

– Не «почти», командир, а ровно пять... – поправил Сергей. – Только ничего особенного и не было...

– Ага! Ты это кому другому насвисти! Красные Звезды за «ничего особенного» не навешивали – по себе знаю!..

Тюлень только усмехнулся:

– Ладно... Только я тебе про то очень коротенько расскажу... Там и в самом деле ни хрена особенного не произошло... Так, скорее просто случай, военно-морской курьез...

Филин уселся поудобнее и приготовился к рассказу...

– Был такой корабль, Андрюха, «Разящий»... Ходил в дальние походы, один раз, кажется, даже в кругосветку... Я слышал, что он нес боевое дежурство во Вьетнаме в 81-м году, в порту Даланг... Так вот... Это случилось, если я сейчас не ошибусь, в середине ноября 83-го... – Тюлень закурил, и взгляд его стал отстраненным. – Мы несли службу на острове Дахлак уже месяцев девять к тому времени и уже ждали со дня на день смену...

– А где это, Дахлак?

– Дахлак? Дахлак, командир, – это Эфиопия... Там, на этом острове, была наша база, до 86-го... Прибывали гражданские «сухари» с грузом, военные «утюги»... Да чего только не было! Даже однажды АПЛ на текущий ремонт в плавдок становилась... Вот ее безопасность мы и обеспечивали...

– Было от кого?

– Война у них там была... Сомали и Эритрея против режима этого эфиопского Менгисту Хайле Мариама, мать его за ногу!.. Такие дела... Ну, короче... Пришло на базу «радио», что «Разящий» в северной части Аравийского моря столкнулся с эскадренным миноносцем ВМФ США DD-991 «FIFE»...

– Ни хрена себе! Шо, моря было мало? На колее не разъехались?

– Там в то время такая заваруха была!.. В Ираке совсем недавно к власти пришел Саддам Хусейн и сразу же разосрался с иранским аятоллой Хомейни. Да и с Кувейтом заодно... Короче, Персидский залив «загорелся», и туда срочно прибыла американская военно-морская эскадра... Наши там тоже несли боевое дежурство, но думаю, что... Короче, все были уверены в том, что на этом «Файфе» специально сделали понт, типа сбились с курса и боднули наш кораблик, чтобы не пускать в зону своих интересов...

– Вот фуйня-то какая!..

– Именно, командир! Именно!!! – Сергей хлопнул ладонью по столу. – Бортанули «Разящего» от самой полной души!.. Короче говоря, на Дахлак пришло «радио», что наш корабль основательно поврежден и ему требуется помощь. Нас грузанули на СКР, и мы дружно, на полном форсаже, поскакали к терпящему бедствие БРК... Через 18 часов уже были в районе, а еще через час вышли на визуальную дальность... Параллельно с нами и почти одновременно в район бедствия вышли еще два «спасателя» и БПЛ...

– Ну и как?

– А что как? Ближайшая база, где этому кораблику могли починить «скулу», была именно на Дахлаке... Один из «спасателей» взял «Разящего» на буксир и потянул на самом малом ходу к базе. А мы шли караваном в кильватере...

– Ну и что за случай? Шо-то я ни хрена не понимаю...

– Да просто все, Андрюха... – усмехнулся Тюлень. – Днищем и «системой оперения» винтов БПЛа очень заинтересовались наши «потенциальные противники»...

– Как это всегда и бывает... Вместо того чтобы помочь, каждый стремится под шумок узнать чужие секреты!

– Ну... Что-то вроде того... Караван шел медленно, узлов 5—7 от силы, вот мы на «Тритонах» его и сопровождали... А в какой-то момент я засек «левый» подводный носитель... Рассказывать, как мы его пеленали, не буду, Андрюха, – все произошло в считаные минуты... Просто поймали в сети...

– Это как? – удивился Филин. – Шоу, просто растянули сети, как на рыбу?

– Что-то типа того... – улыбнулся Сергей. – Просто я подвсплыл, отмаячил на БПЛ, и они застопорили ход... Любознательный красавец тут же «обнаглел» и полез к кораблю, вот ему наши на голову сеть и скинули с борта... А когда мы его подняли на борт «флагмана» вместе с тем носителем, на котором он под водой «катался», оказалось, что это английский боевой пловец, капитан третьего ранга и очень заслуженный в Королевских ВМФ Великобритании человек...

– И?!!

– А что «и»?!! Его прямо с Дахлака переправили в Москву, в распоряжение контрразведки ВМФ... А потом передали в «Комитет глубокого бурения»... Шо там с ним было дальше, я, понятное дело, не знаю, да и никто не знает!.. Может, обменяли на кого, а может, до сих пор сидит где-то в сибирских лагерях... Да мне это, если честно, не особенно-то и интересно! Главное то, что мы его вычислили и выловили!.. Я же тебе уже говорил, капитан, – просто случай помог, не более того...

– М-да... Случай... И именно за этот «случай» тебя представили к Красной Звезде?

– Ну, да... За английского фрогмена...

– Понятно... Ну, а дальше?

– А дальше весной 84-го были большие учения в Средиземном море – «Океан-84»...

13 июня 1984 г. ОПЭСК КЧФ. Средиземное море. Учения «Океан-84»

«...Под трибунал придурка!..»

... Синее море, только море за кормой,

Синее море, и далек он – путь домой.

Там, за туманами, вечными, пьяными,

Там, за туманами, берег наш родной...

...Новоиспеченный капитан второго ранга Виктор Караулов стоял на корме БПК и в который уже раз разглядывал армаду военных кораблей, которые сосредоточились здесь, в двадцати милях от греческого острова Пелопоннес...

Вот уже месяц в этом районе Средиземки шли большие военно-морские учения стран НАТО. Ну, и, конечно же, здесь сосредоточилась Оперативная эскадра Черноморского флота, для проведения своих учений «Океан-84» во главе с крейсером управления «Жданов». Не говоря уже о плавбазах и судах обеспечения, здесь «стриптизировали» несколько БПК, парочка эскадренных миноносцев, а уж ракетных крейсеров, «больших», «средних» и «малых», здесь торчало целых шесть штук, да еще и ПЛ ко всему прочему! – надо было как-то поддерживать баланс сил в противовес эскадрам четырех государств...

...Три группы боплов под общим командованием Атаса тоже находились здесь, на своей плавбазе, обеспечивая безопасность ОПЭСК «снизу». Вернее, не так... На плавбазе постоянно была только одна, «тревожная» боевая группа – двенадцать боевых пловцов отдыхали здесь после вахт, но тем не менее постоянно находились «на стреме»... Еще одна группа обеспечивала безопасность «Жданова», и последняя, третья, во главе с Карауловым была здесь, на БПК «Комсомолец Украины»...

... – Ну, что, «старый» мичман? Скоро домой?

– Да пора бы уж, тащ капвторанг... – ответил задумчиво Барракуда, стоявший рядом с офицером. – Домой хочется – мочи нет...

– Устал?

– Есть немного... Из походов не вылазим, бля... Один за другим... На Дахлаке почти год проторчали, не успели домой прийти, как эти учения начались, бля!.. И приперло же этим «супостатам» именно сейчас!..

– А ты хотел бы, чтобы НАТО свои учения с тобой согласовывал? – улыбнулся Караулов.

– Не отказался бы! – Сергей улыбнулся в ответ.

– Ну, ты на это имеешь право! Тебя уже не меньше полугода, наверное, весь Королевский флот Великобритании знает, после того, как ты их легендарного фрогмена в сети поймал!

– Витя... Да мне насрать на то, кто меня знает, а кто нет! Я просто служу!.. Только и дома побыть, как все нормальные мужики, хочется!.. У меня вон доча практически без отца растет!..

– Сколько ей уже?

– 2 октября уже семь будет! А 1 сентября в школу пойдет...

– Ни фига себе! – искренне удивился Атас. – Вроде бы только родилась, а уже в школу!.. М-да-а... Чужие дети растут быстро!..

– Какая же она тебе чужая, командир? Она ж твоя крестница!

– Да я не об этом, Серега... Вот тебе сколько от роду, «сундук»?

– Двадцать шесть в феврале отвесило.

– Двадцать шесть... И дочка уже в школу собралась... А мне уже вот-вот тридцать четыре будет! – вздохнул невесело Виктор. – И по службе продвигаюсь нормально, вишь, капдва уже... И коллектив подобрался, какой поискать да позавидовать...

– Что, так и не получается?

– Не могу ее забыть, Серега! – Голос Караулова дрогнул. – Уже почти шесть лет прошло, а до сих пор не могу!..

Это была трагедия не только Виктора, но и Сергея... Тогда, когда они оба вернулись на службу 1 апреля 78-го, после ангольской истории, Светлана, жена Виктора, уже была на втором месяце беременности – Караулов довольно быстро шел на поправку, а она довольно часто навещала его в госпитале... Ребенок должен был родиться в ноябре, и это должен был быть их первенец... Но... Не судьба... У Светланы при родах не выдержало сердце... Спасти новорожденного сына Виктора врачам тоже не удалось...

– Жениться тебе надо, Витя... Время идет, и жизнь продолжается...

– Да я бы, может, и женился, только... Как ни встречу кого, сразу Светланка моя перед глазами встает!.. Не могу!..

Мичман обнял своего друга за плечи:

– Ладно, командир... Все будет хорошо... Я вот Танюшку свою попрошу, она тебе какую-нибудь из своих подруг и сосватает! У них там, во «внешторге», знаешь какие переводчицы водятся?! Не то что в штанах, а даже форменная «селедка» на рубашке колом встает!

Караулов только улыбнулся в ответ:

– Да пошел ты в жопу, товарищ старший мичман! Тоже мне еще сваха нашлась!.. Разберусь со временем... Что там личный состав группы?

– Как всегда – в норме!

– А новый каплей?

– Бекас? А шо, парень неплохой, офицер – опытный... Вживается в коллектив нормально...

– Ты там присмотри за ним, Серега... Он хоть и бопл, и опытный, а в настоящих боевых походах еще ни разу не был...

– Все будет путем, командир!..

Новый командир группы, капитан-лейтенант Бекасов, прибыл на свое новое место службы в распоряжение Караулова с Балтийского флота ровно за два дня до начала учений. Что называется, «с корабля на бал», вот и присматривался Атас к новому офицеру...

12.45 РМ

...Примерно около часа назад с одного из БРК в рамках учений, естественно, была запущена какая-то хитрая и дюже секретная учебно-практическая ракета, которая должна была поразить мишень в море за несколько миль.

Сергей даже посмотрел на этот запуск. Посмотрел, как окутался серым дымом БРК и в небо, под острым углом ушла огненная комета...

А через полчаса его и Бекаса вызвали в кают-компанию, где уже находились Атас и командир корабля, капитан первого ранга.

Караулов заговорил сразу же, как только они вошли, прервав рапорты и нарушая тем самым флотские традиции, что само по себе уже говорило о многом.

– Так, мужики! ЧП случилось! – Он походил немного туда-сюда и продолжил: – С тем «карандашом», что с БРК запускали...

– Что-то не сработало? – догадался Барракуда.

– Не сработало, товарищ старший мичман... – за Караулова ответил командир корабля. – Получено «радио» с «флагмана»... Ракета не навелась на цель, ушла с заданной траектории и упала на шельф, в десяти милях от побережья...

– Твою мать! – непроизвольно вырвалось у Сергея.

Только каперанг пропустил это замечание мимо ушей – не до политесов было сейчас.

– Да! Место падения, исходя из данных радиолокации, в двух милях в глубину территориальных вод Греции[38] ... Об этих учебных стрельбах эскадра НАТО была предупреждена, но!.. Греция может и, что самое противное, имеет полное право заявить протест по поводу обстрела ее территориальных вод!.. Дальше! – капраз прошелся по кают-компании. – Это «изделие» экспериментальное и секретное!.. Вернее, ее электронная начинка... Ее надо вернуть во что бы то ни стало! Это и будет вашей боевой задачей, товарищи командиры...

Через четверть часа на борт поднимется один из конструкторов этой дуры... Он-то и объяснит вам, где находится и как снять этот «умный» блок наведения, после чего ракету нужно будет подорвать на дне...

– Разрешите вопрос? – проговорил Барракуда, почувствовав, что каплей, его новый командир группы, немного растерялся. – Какова глубина на шельфе?

– Если верить данным радиолокации и лоции, то... «карандаш» нырнул неглубоко... Там есть большая песчаная банка, вот на нее ракета и «присела»... Глубины там не превышают 25 метров, мичман, так что работать можно... И нужно! В район поиска отправляется несколько кораблей, для создания «толпы», так сказать... Так что готовьте своих людей! Все! Свободны!..

14.20 РМ

...Они шли полной боевой группой, разделившись на два звена по шесть человек. Первым шло звено, возглавляемое Барракудой... Сергей вел боевых пловцов к тому месту, где на дне лежала ракета с несработавшей экспериментальной электроникой...

Может быть, это и показалось бы странным, но сегодня именно он, старший мичман Губочкин, командовал всей боевой группой, а не только своим звеном. Все было просто – Бекас, капитан-лейтенант, оказался человеком, умеющим реально оценить свои возможности.

Уже перед самым погружением он отозвал Сергея в сторону и сказал:

– Слушай, «старый» мичман... Такое говорить, может быть, и стыдно, но сегодня для стыда нет ни времени, ни места, потому что на кону стоит очень многое... Я еще ни разу за свою службу не участвовал в боевых операциях...

– Есть мандраж? – спросил Сергей с пониманием.

– Есть! – Бекас мужественно посмотрел ему прямо в глаза. – Первый раз все-таки!.. А это плохо! Боюсь наломать дров, Барракуда!.. Так что... Давай так... Ты бери команду группой на себя и делай все, что считаешь нужным, а я... Я, как офицер, возьму на себя всю ответственность за последствия, если что пойдет не так...

– Здесь не место такому благородству, Бекас, а мы с тобой не в гусары поиграть вышли! Шо-то мне кажется, шо нам там, возле этой пиздюлины, никто пряников раздавать не будет!..

– Может, и так... В таком случае я доложу командованию и об этом нашем с тобой разговоре прямо сейчас... Я о нем в любом случае доложу, Сергей! Потому что понимаю, что не готов сегодня отдавать приказы, – опыта нет... Но зато я готов выполнить любой умный приказ и поучиться у опытного человека заодно!.. Что скажешь? «Разбор полетов» потом устраивать будем, а сейчас главное – дело сделать!..

– Добро, командир... – произнес Сергей через минуту. – Тогда так – «делай как я!»...

– По рукам!..

...Ракету они нашли почти сразу, как только вышли к банке, – она была снабжена радиомаяком, а у Сергея в руках был небольшой приборчик, что-то типа радиолокатора, который указывал направление сигнала.

«...Вот она, зараза! – Вода под лучами яркого солнца была довольно прозрачная, и Барракуда заметил ракету, лежавшую на песке, за несколько метров. – Теперь по-быстрому распотрошим эту свиноматку, и домой!..»

Свои шестиместные «Тритоны» они оставили на глубине тридцати метров примерно в четверти мили позади и теперь, активно работая ластами, выплыли к банке двумя «журавлиными клиньями».

Сергей подал знак остановиться всей группе – нужно было осмотреться и «разослать дозоры» во все стороны...

«...Тихо! Наверное, наши „супостаты“ еще не сообразили, где и что упало, иначе их „фрогмены“ уже давно были бы здесь... Ну что... Приступим, помолясь!..»

Подозвав к себе Бекаса, Сергей знаками приказал ему распределить его боевые двойки на охрану «периметра». Точно так же он отправил в охранение и две свои пары и подал знак своему «ведомому» старшине – на «объект» они пошли только вдвоем...

Ракета лежала лючком вниз... Тем, герметично закрывавшимся лючком, под которым, собственно говоря, и находились «секретные мозги» – электронный блок размером с автомобильную магнитолу...

«...Как же тебя достать-то, з-зараза?»

Перевернуть двухсоткилограммовую ракету в воде, у которой к тому же оперение стабилизаторов врылось в песок, было не самой простой задачей. Ах, какой непростой!.. Они вдвоем рыли под ракетой песок своими ножами не меньше получаса, а потом, напрягая последние силы так, что если бы не маски, то глаза уже плавали бы в водах Средиземки, вывалившись из орбит, тянули за стабилизаторы, пытаясь ее перевернуть... И сумели все же!

«...Ну!.. Теперь уже фуйня осталась! – подумал Сергей, глядя на плод их почти что часовых усилий. – Достать этот „радиоприемник“ и минешку заложить...»

Специальная, электромеханическая отвертка, которой снабдил Сергея конструктор всей это дребедени, с натугой отвернула 12 шурупов лючка, и... Вот он, «суперсекретный мозг», в руках Барракуды!..

«...Все! Ура! Три минуты минируем и отчаливаем!..»

Он только-только успел передать своему «ведомому» старшине «радиомагнитолу», чтобы тот упаковал ее в свой небольшой прорезиненный мешочек, и едва успел прилепить к корпусу «магнитку», как...

Над головой прошла тень...

Барракуда поднял голову и мысленно выругался:

«...Падлы! Откуда ж вы, суки, взялись-то?! Видать, не нам одним нужен этот „радиоприемник“, мать его, три фуя в глотку и якорь в жопу!.. Ладно, пацаны... Побарахтаемся!.. Не на сопливых пионеров вы сегодня нарвались!..»

Неприятности начались тогда, когда Сергей заканчивал крепление заряда к корпусу ракеты. Над боплами, отбрасывая огромную тень, завис довольно основательный, по размерам похожий на минный тральщик, катер... Пронзительно взвыла сирена, и с его борта в воду полетели плотные капроновые сети с грузами...

Через четверть часа прогремит взрыв, вполне достаточно, чтобы уйти на безопасное расстояние... Но крайне мало, если учесть, что практически две трети группы запутались в сетях... Не повезло и Сергею...

Барракуде удалось дотянуться до прикрепленного к голени ножа и...

Он с остервенением рубил толстую капроновую сеть, наблюдая еще и за тем, справляются ли со своим освобождением остальные члены группы.

Мичман выскочил из капкана в тот момент, когда на поверхности забурлила вода... К борту транспорта подлетел катер с американскими «морскими котиками»...

Сверху одна за другой устремились в глубину черные тени.

«...Десять! – считал мичман. – Почти столько же, сколько и нас!.. Эх, бля! Попались мы! Вляпались не слабо!.. Надо пацанов выручать, а то всех здесь порежут, пока мы как селедка в сетях болтаемся!..»

Он бросился, если такое вообще применимо к передвижениям под водой, к ближайшему боплу, пытавшемуся резать сеть ножом, но почему-то все больше и больше запутывавшемуся в ней. Подплыв вплотную, он узнал по номеру на дыхательном аппарате Бекаса.

«...Держись, каплей!.. Держись, мать твою, командир!..»

Барракуда стал резать сеть... И в этот момент его плеча коснулась рука...

Это был его «ведомый», молоденький старшина-«срочник», у которого в прорезиненном мешке покоилась «цель» всего этого задания... Он был напуган и растерян, и это было видно по его глазам, смотревшим на Барракуду сквозь стекло маски...

«...Пока дышу – надеюсь!»... – вспомнил Сергей. – Уходи! Уходи, пацан! Это теперь не твое дело!..»

И он подал знак своему «ведомому» уходить к «Тритонам»... Уходить одному, не ввязываясь в драку, потому что именно у него был тот электронный блок, который так ждали на плавбазе... Сергей ткнул в грудь старшины и подал знак «следуй своим курсом!»... Матросик покачал было головой, отказываясь, и тогда Сергей направил на него свой «АПС» и передернул затвор... Теперь все было предельно ясно... И парень, оглядываясь каждую секунду, погреб к тому месту, где лежали на дне их подводные носители...

«...Ну, вот и слава богу!.. Может, хоть он уцелеет...»

Не зря, ох не зря так подумал мичман!.. Он, продолжая пилить сеть, опутавшую командира, уже видел, как его группа несет потери... Ощутимые и невосполнимые потери!.. Американские «котики» были вооружены двенадцатиствольными подводными пистолетами системы Баррета, похожими со стороны на мясорубку, стрелявшими, как и наши, советские, стальными «гвоздями». И эти смертоносные иглы, прочерчивая в воде стремительные белесые трассы, летели в сторону русских «дьяволов»...

И уже семеро, за какие-то считаные секунды семеро(!), болтались в воде, напоминая сломанные и брошенные куклы...

«...Суки! С-суки!!! Что ж вы творите-то, гады? Ведь не война же!..»

Наконец ему удалось вырвать из капроновой паутины командира, и в это время сбоку вынырнул американский фрогмен в черном гидрокостюме, выставив перед собой что-то вроде короткого копья с плоским широким наконечником... Лезвием своего страшного инструмента фрогмен перерубил у каплея шланг от баллона с дыхательной смесью...

И тут на них навалились со всех сторон...

Командир успел ударить ножом в живот одного американца, сорвал маску с другого, но в спину ему вонзились сразу два наконечника «копий», и он медленно стал опускаться на грунт...

Вообще-то группа имела не только холодное оружие, были у них и «АПСы» для скорострельной стрельбы... Только... События развивались так стремительно, что никто даже не сообразил воспользоваться своими автоматами... Да и не думали они, что американцы устроят такую резню, – ведь действительно не война же, а всего лишь учения...

Увидев гибель командира, Сергей кинулся в сторону – помочь каплею уже было невозможно, но спасти еще хоть кого-то надежда оставалась... За ним погнались двое, но Барракуда успел сдернуть с плеча свой автомат, и пули-иглы устремились навстречу приближавшимся черным теням... Вода окрасилась бурыми струйками...

А еще через несколько минут он вернулся... Вернулся на место этой безжалостной подводной бойни, чтобы вытащить на поверхность хоть кого-нибудь... Только...

«...А-а! А-а-а! Су-у-уки-и-и!!! Что ж вы наделали?! Га-а-ады!!!»

То тут, то там он натыкался на боевых пловцов... Своих и чужих... Все они были похожи на сломанные манекены, которые безвольно лежали на дне банки в разных позах... Он насчитал девятнадцать «сломанных кукол»... И вдруг увидел...

Водолаз ползал по дну, словно подраненный или оглушенный краб... Было видно, что он совершенно не понимает, что делает, потому что ползал он по песку кругами, ощупывая дно...

До взрыва оставалось минуты три, шансов выжить мало... А «краб» был одет в комбинезон «котика»...

«...Ладно, мразь!.. Хоть тебя спасу...»

Барракуда подхватил под руки оглушенного, а в этом не было теперь никаких сомнений, американца и что было сил, напрягая мышцы ног, погреб подальше от заминированной ракеты, туда, где лежали на дне «Тритоны»... Подальше от места гибели двух десятков элитных бойцов... Своих и чужих...

А на полдороге к подводным скакунам он встретил своего «ведомого», который не ушел, а, нарушив приказ, возвращался обратно...

...Взрыва они почти не почувствовали, потому что с помощью «Тритона» успели отплыть от него примерно на полмили...

16.50 РМ

– Поднимай, мать твою! – Атас орал так, что его наверняка слышала вся Средиземка. – Быстрей, быстрей шпроты сраные!..

Их вместе с «подводным носителем» так и подняли на борт плавбазы, на которой возвращения своих боплов вот уже несколько часов ожидал Атас...

– Где вся группа? – Это был первый вопрос, который задал Караулов Сергею.

– Нет больше группы, Витя... – Мичман тоскливо посмотрел в сторону острова. – Вся там осталась...

– Как же так?!! Почему?!!

– А это ты у него спроси... – Сергей махнул рукой в сторону лежавшего на палубе «котика», который на свежем воздухе уже начинал подавать первые признаки жизни...

– А блок? Вы его сняли?

– У старшины... – проговорил устало Сергей и закрыл глаза. – Его бы наказать надобно, Атас... За невыполнение приказа командира... Я его с блоком отправил, даже пригрозил... А он, засранец малолетний, уплыл, а потом взял и вернулся...

– А ракета?

– От нее уже одна пыль, наверное, осталась... А старшину ты накажи, Витя... Этот дурачок мой приказ нарушил и поставил под угрозу все задание...

– Накажу!.. Я вас обоих накажу, черти полосатые!.. – ответил капдва, глядя на двоих обессилевших боплов, единственных выживших из всей группы. – Орденами Красного Знамени, не меньше!..

...О том, что на плавбазе боевых пловцов находится плененный «морской котик», сразу же доложили на «Жданов», и оттуда через пять минут ответили, чтобы были готовы принять адмиральский баркас, – событие было само по себе из ряда вон выходящее!..

Контр-адмирал Селиванин, начальник штаба Черноморского флота, который командовал учениями «Океан-84», прибыл на плавбазу через полчаса. Как раз к тому времени, когда плененный «котик» более или менее начал приходить в нормальное состояние и выдавливать из себя кое-какие членораздельные фразы, отвечая на вопросы флотского контрразведчика.

– I, Harrison Jason, the officer of Navy fleet of the USA!.. Personal number – U544376!..[39]

Адмирал молча наблюдал за допросом пленного, а капитан второго ранга, «флотский особист», наконец-то почувствовал себя «на коне». Конечно! Вот он, его звездный час! Сегодня не нужно было «раздувать щеки» и искать мнимых вражеских шпионов – шпион, настоящий, американский, взятый в плен прямо «на месте преступления», сидел сейчас на стуле прямо напротив него. От контрразведчика требовалось только одно: грамотно провести первый допрос, пока пленный не пришел в себя окончательно. И все! Очередная звездочка на погоны, а возможно, и на грудь гарантированы!..

– Что вы делали в районе проведения учебно-тренировочной операции Военно-морских сил Советского Союза?

– In area of flooding of a rocket I and my group has arrived under the request of our Greek allies, the Lord officers![40] – ответил «котик», ничуть не стесняясь своего незавидного положения.

Мужчина сухощавого телосложения, около сорока лет от роду, никак не меньше, с коротким и абсолютно седым «ежиком» на голове, он мог быть только старшим офицером. Судя по той уверенности, с которой он разговаривал с «особистом». Да он, собственно говоря, этого и не скрывал, сказав, что был около ракеты «со своей группой». Холодный и какой-то безжалостный взгляд его водянисто-серых глаз говорил о том, что дай ему сейчас возможность, и он не задумывался бы ни на секунду, как поступить с теми, кто был сейчас вокруг него... Этот американский фрогмен совсем не походил на запуганную, попавшую в капкан дичь! Скорее перед флотскими офицерами на стуле сидело нечто сродни индийской королевской кобре, которая хоть и в клетке, но в любую секунду может принести смерть своему факиру...

Видимо, это понял и «особист», отдалившись от пленного метра на три, на всякий случай:

– Вы понимаете, господин Джейсон, что находитесь в статусе военнопленного на советском военном корабле?

И тут «котик» засмеялся...

Засмеялся странным, каркающим смехом, нагло глядя в глаза «особиста»:

– I remind you, that our countries are not at war also I cannot be considered by you, as captured! Otherwise, I am compelled to remind you of the Geneva convention, and on its resolution by the rights captured![41] – И улыбнулся так, словно увидел перед собой самого смешного клоуна в мире.

А особый капдва попросту опешил и обернулся к адмиралу, словно за помощью:

– Товарищ контр-адмирал...

– Что такое, капвторанг?! – проговорил командующий. – В чем дело? Что вы мямлите, как нецелованная девка?!!

– Формально он прав, товарищ командующий... Это наши боевые пловцы находились в чужих территориальных водах, что на высоком уровне может быть расценено как диверсия против третьего государства... А они действовали с согласия и одобрения командования ВМФ Греции... Очень щекотливая ситуация получается...

Адмирал задумался, а американец тем временем уже полностью пришел в себя и стал осматриваться по сторонам. Так, словно искал пути к побегу...

Он вертел головой, и в какой-то момент его взгляд остановился на Сергее, который, как главное действующее лицо всего этого «спектакля», тоже находился тут, вместе с Карауловым.

Барракуде не дали времени переодеться, и он стоял, опершись о стену кают-компании, в своем водолазном комбинезоне, только без акваланга...

Американец выстрелил глазами в мичмана, словно из своего подводного двенадцатиствольного пистолета, и заговорил, оскалившись, как голодный волк:

– It you have taken me in a captivity! Well, to you has very much carried, the young man! It simply accident! Probably the Fate has turned away from me today... Because I any more the first year collide with your fighting swimmers, and always came out the winner!.. Both in Suez canal, and in Panama, and in Angola!.. And you always, after these meetings remained at the bottom!.. I regret, that today to me have not carried a little, and I regret, that have sent on a bottom not all your group!..[42]

Сергей, свободно владел английским языком благодаря своей жене Татьяне и потому очень хорошо понял то, что сказал американец.

Он дернулся так, словно его ударило током, медленно достал из ножен, закрепленных на голени, свой нож и тихо проговорил, глядя в упор на своего врага:

– Заткни пасть, падла!.. Из-за тебя сегодня погибли десять отличных парней... И они были намного лучше, чем ты, ублюдок!.. – Сергей шипел, как разъяренная кобра. – Закрой свою «хлеборезку», гнида, и не оскверняй их память! Или я тебя прямо сейчас к твой группе на дно отправлю!..

– It is a pity! It is a pity, that I still time have not taken pleasure in a show dead «Marine Devils»... You a myth, and we, «Nave Seals» – the present force![43] – нагло проговорил американец и громко расхохотался.

– Ну, с-сука! Держись!..

Все дальнейшее произошло так стремительно, что никто не то чтобы не сумел вовремя среагировать, а даже сообразить...

Сергей черной молнией подскочил к сидящему на стуле «котику», одним рывком поставил его на ноги, сунул в его свободную правую руку второй нож, неведомо откуда появившийся у мичмана, и...

– Хек-хек-хек-хек-хек! Падла! Давай! У тебя же уже есть чем защищаться, мразь! Давай! Докажи, что ты лучше! – Барракуда работал вооруженной рукой на такой амплитуде, словно это была и не рука вовсе, а косилка огромного комбайна. – Да-ва-ай, дерись, ублюдок американский! Хек-хек-хек-хек-хек!..

Никто из присутствующих даже не сообразил, что нужно что-то предпринять... Все замерли на месте и завороженно наблюдали, как с американского фрогмена летели куски черной резины...

Эта вакханалия длилась секунд двадцать, пока «котик», весь исполосованный острым лезвием ножа, весь окровавленный, не грохнулся всем телом на пол кают-компании... Прямо так, как стоял...

В его груди, под левым соском торчала рукоятка ножа Барракуды...

А Сергей стоял над поверженным врагом и тяжело дышал всей грудью...

– Ты че наделал, Сергей? – тихо проговорил Караулов. – Что ж ты наделал-то, дурак?..

И тут «прорезался» контр-адмирал Селиванин.

– Остановите этого придурка!!! – рявкнул он во весь голос.

Да только никто даже не двинулся с места...

Да и останавливать уже было некого и незачем – Сергей сделал то, что пообещал, и прямо тут, возле поверженного американца сел на пол по-турецки, посмотрел отстраненным взглядом в иллюминатор и запел тихонько, медленно и заунывно...

Я пью до дна

За тех, кто в море,

За те, кого любит волна,

За тех, кому повезет...

– Молча-ать! – заорал Селиванин, и его лицо превратилось в пунцовый бурак. – Мол-ча-ать!!!

...И если цель одна

И в радости и в горе,

То тот, кто не струсил

И весел не бросил,

Тот землю свою найдет!..

– Под арест его! – бесновался адмирал. – Под арест до конца учений и прибытия на базу в Новороссийск! А потом под трибунал придурка! Убрать его отсюда! Арестовать!!!

...Напрасно нас бури пугали,

Вам скажет любой моряк!

Бури бояться вам стоит едва ли,

В сущности, буря – пустяк!..

В буре лишь крепче руки,

И парус поможет и киль!

Гораздо трудней

Не свихнуться от скуки

И выдержать полный штиль!..

...Как ни орал командующий, но...

Все понимали, что сейчас происходит в душе Барракуды, все понимали, что в этот момент он оплакивает своих погибших товарищей, и к старшему мичману Губочкину так никто и не подошел, пока он не допел свой реквием до самого конца...

А потом Сергей поднялся и сам, понурив голову, пошел под арест на корабельную гауптвахту – маленький чулан с крохотным иллюминатором... И странное дело, но на протяжении всего этого пути все, и офицеры, и матросы, вставали перед ним по стойке «смирно!» и отдавали честь!..

Март 1995 г. Одесса.

Все так же «в осаде»

– Вот такая была история, Андрюха...

– Ни фуя себе струя! Выше подоконника!.. Этот твой адмирал что, совсем идиот? Он шо, так и не понял, шо вы с тем старшиной-пацаненком сделали?!!

– По всему видать, что не понял, командир...

– Да он тебя должен был к Герою представить, а не арестовывать!

– О чем ты говоришь, Андрюха?! – усмехнулся грустно Тюлень. – Ты сам-то?!! Вспомни, как с тобой самим обошлись в Карабахе, после того, первого похода за Мусой!.. Ведь тебя Батя тогда к ордену Ленина представлял! А закончилось чем? Двумя месяцами в каталажке и «судом офицерской чести»?! Был капитаном, а стал старлеем, по второму разу!..[44]

– Там совсем другое дело было, Серега... Там генеральское рыло физически пострадало... Хоть и было за что, сам знаешь... А у тебя? В твоей истории? А если бы ты того «котика» не тащил за собой, а добил бы прямо там, у ракеты? Что тогда?

– Тогда я получил бы орден «Лысого» или даже, как ты говоришь, звание Героя, а старшина боевое Красное Знамя... Он его, кстати говоря, и получил! И заслуженно, я считаю!.. А вообще, командир... «Если бы у бабушки были „коки“, то она была бы дедушкой!..» История, как говорится, не имеет сослагательного наклонения – случилось так, как случилось...

– Да уж... Ну, и чем все закончилось?

Сергей закурил и заговорил задумчиво:

– Тот день, мать его, 13 июня, стал последним днем учений. И наших, и «супостатов»... Мы же на ту ракету прилепили семикилограммовую «лягушку»! А такого заряда хватает, чтобы «пустить под горизонт» целый корабль!.. В общем... От группы американских «котиков» практически ничего не осталось! Как и от моих пацанов... Братская могила... Я потом только узнал от Атаса, что к месту взрыва через несколько часов прибыли итальянские пловцы, чтобы отыскать «котиков»... В результате они нашли пару-тройку изуродованных ласт да несколько кусков резины от гидрокостюмов... Командование НАТО тогда подумало, что американцы нарвались на самоликвидатор, ну и...

– Понятно...

– Связались с нашими и пробубнили эту версию. А еще посетовали, что погибли одни из лучших моряков, во главе с фрегат-коммандером Гаррисоном Джейсоном... Наши в ответ только выразили свои соболезнования...

– А шо это за звание такое у этого Джейсона?

– Фрегат-коммандер? Это что-то промежуточное между полковником и генерал-майором. Или, если по-флотски: между каперангом и контр-адмиралом... Промежуточная ступень – еще не адмирал, но уже и не капитан...

– Ни хрена себе ты рыбку выловил!

Сергей только усмехнулся:

– Я, Андрюха, видел потом глаза Атаса и Ежа, когда они узнали, кто был у нас на борту... Оказывается, они с группой Джейсона сталкивались еще в 74-м, когда разминировали Суэцкий канал... А потом, уже в Новороссийске, в кутузке, глаза двух адмиралов, Дьявола и Петровича... Оказалось, что у них обоих были просто личные счеты с Касаткой...

– С Касаткой?

– Касатка, в смысле Гаррисон Джейсон, был самым известным в мире боевым пловцом после англичанина, капитана первого ранга Королевского ВМФ Великобритании Креббса... Живая легенда, можно сказать... Ему к тому времени было уже около 55 лет, из которых он 35 был боевым пловцом...

– Ни фуя себе Касатка!

– Да уж... В общем, натовские учения срочно свернулись... Ну, и наши соответственно тоже... Через пять суток прибыли в Новороссийск, и меня прямо с плавбазы, в наручниках, в гарнизонную комендатуру...

– Долго мурыжили?

– А знаешь, нет! Всего неделю!.. – усмехнулся Тюлень. – Селиванин, придурок неугомонный, решил раздуть это дело до уровня командующего ВМФ, представляешь? Мол, «старший мичман Губочкин грубейшим образом нарушил права военнопленного, а кроме того, уничтожил очень важный и практически уникальный источник информации для флотской разведки и контрразведки, чем нанес непоправимый урон, проявив глубокий непрофессионализм!»... Это я потом лично прочитал его рапорт... Можно подумать, что Джейсон стал бы с ним секретами делиться!..

– Вот же мудила! Ничуть не лучше моего Зеркова!..

– Только он погорячился, командир!.. Все рапорта, касающиеся разведки флотов, всегда сначала ложились на стол к Петровичу... Вот они и прилетели из Москвы спецрейсом на вторые сутки, Петрович, который к тому времени уже стал адмиралом, генерал-полковником, если по-армейски, и Дьявол, уже вице-адмирал – значит, генерал-лейтенант и первый зам у Петровича... Договаривались они с Селиваниным недолго... По поводу «отношения к военнопленным» они, конечно же, сошлись во мнениях – тут, как ни крути, а я виноват по всем статьям!.. А вот по поводу «непрофессионализма» и «источника информации», то Петрович повернул так, что я, мол, избавил пару поколений советских боплов от очень большой опасности... А это, как оказалось, не удалось в свое время ни ему, ни Дьяволу... Ну, и порассказали, наверное, свои истории встреч с Касаткой... В общем... – Сергей улыбнулся. – Как говаривал наш Миша «пятнистый», выпили пару бутылочек «консенсуса» по-адмиральски и «выработали единое решение»... Мне, без суда, объявили «полное служебное несоответствие», лишили звания и отправили на пенсию... С сохранением наград, но без права ношения формы...

– А пенсию?

– Пенсию оставили!.. У меня к тому времени, за участие, накопилось уже двадцать два(!!!) года выслуги, хотя «календарных» было всего восемь...

– И куда ты? Чем занялся?

– А чем? К семье вернулся, в Одессу... Начал потихоньку на гражданке обживаться... Нашел работу... Спасателем в Аркадии...

– М-да-а!.. Любили тогда заслуженных людей!..

– Да нормально! Я на самом деле с флота-то так и не ушел!

– А вот здесь я не понял!

– Все просто... Каперанг Остафьев, Еж в смысле, к тому времени уже стал командиром 17-й бригады, а Караулов...

– Атас?

– Атас... Командиром нашего 160-го МРП... Была в те годы такая малюсенькая лазеечка, которой они и воспользовались... «Гражданский вольнонаемный» это называлось... То есть тот же инструктор, только без погон!.. С их подачи прошел проверку в областном комитете, тут, сам понимаешь, какая часть и какая секретность...

– Ну, это-то понятно!

– Во-от... И в августе я уже опять был на базе, «инструктор по ВП»...

– Повезло тебе с командирами!..

– Не просто командирами, Андрюха! Атас у меня жил почти полгода – квартира-то огромная, нам с Танюшкой и Викуськой и двух комнат вполне хватало, а Витек в офицерской общаге ютился... Плюс домашняя еда, женскими руками приготовленная, а не «шефом» с базы...

– А почему только полгода?

И тут Тюлень улыбнулся «от уха до уха»:

– Женила его моя Танюха! У нас гости частенько собирались... С подругой познакомила, вот у них и срослось... А что до Ежа, так Остафьев как приезжал в Одессу, только у меня и останавливался...

– Понятно... Непонятно другое, лейтенант, – ты говорил, что на пляж спасателем устроился?

– А одно другому не мешало! В Аркадии работа для души была, а инструктором – для души и для пользы флоту... Да и сезонная она, работа спасателя. С мая по сентябрь, и все...

Они покурили, попили чай, и Андрей повел разговор дальше:

– А как ты в отряд попал, Серега? Как с нашим Батей познакомился-то? Или познакомил кто, может?

– А это через год случилось... В июне 85-го уже...

Сергей повел своими мощными плечами, словно разминаясь перед заплывом, и тихо заговорил:

– Я тогда в Аркадию на лето вернулся... Работа – сутки через трое... Да какие там сутки! Отсидел световой день на вышке, на катерке попатрулировал вдоль буйков, а как солнце село – домой... Потом трое суток на базе «селедку» учил нырять... Атас такой график занятий составил, что я со своим «спасательством» в Аркадии вообще не напрягался!..

29 июня 1985 г.

Одесса. Пляж Аркадия

«...Этим надо заниматься дома, идиоты!..»

...Ах! Какое это было лето! Ласковое, теплое! Даже, наверное, жаркое...

– Ш-ш-ш! – шелестела прибоем едва заметная волна. – Ш-ш-ш! Ш-ш-ш!

– Ки-ки-ки! – кричали чайки и камнем бросались с неба в воду за своей добычей. – Ки-ки-ки!

– Кр-кр-кр! – крякали солидно большие бакланы.

Эти-то никогда не бросались на хлебные корки, разбрасываемые «гостями города», – гордые, большие птицы... Их несведущие частенько путают, называя этих гордецов «большими чайками», но это совершенно не так!

Черноморская чайка размером с голубя примерно, и в ее белом оперении есть несколько черных «клякс» – на кончиках крыльев и хвоста. И они, если разобраться по-честному, самые настоящие попрошайки на самом деле...

А вот бакланы!.. Бакланы – это что-то совершенно иное!..

Большая, иногда самец может быть размером с хорошего гуся(!), красивая птица, которая в своем полете практически не машет крыльями, а ловит потоки воздуха, как дельтапланерист... Так летают совсем немногие птицы на планете – кондоры в Андах, например... А уж, чтобы так летали птицы морские!.. Есть, наверное, только одна такая!.. Потому-то бакланов и называют те, кто здесь живет и знает, понятное дело, «черноморскими буревестниками»... Помните, как это у Максима Горького?

...Над седой равниной моря

Гордо реет буревестник,

Черной молнии подобный!..

А теперь вспомните песню про Одессу:

В море чайки,

А над ними гордо кружатся бакланы...

Неужели не похоже?!! Вот и одесситы так говорят...

– Ш-ш-ш! – шепчет еле заметная волна прибоя.

На море полный штиль! Мертвая зыбь...

– Шо это за придурошная мамаша оставила одного маленького ребенка и пошла себе мочить свое тело у в воде? – возмущается пляжное радио. – Или она думает, шо тот песок с кизяком, который ест этот ненормальный ребенок, заменит ему обед? Так лучше пусть она таки перестанет быть осетриной и накормит его тем помидором, которым он сейчас играет в футбол!..

Ах, Одесса! Жемчужина у моря!

Этот ее язык! Эти ее возмущенные шутки!..

...За год Сергей кое-как пообвыкся-смирился со своим гражданским статусом, но... как в той песне: «Ах! Если б ты знала, как тоскуют руки по штурвалу!..» Он нашел себе занятие по своей, тоскующей по службе душе – карате... Правда, его к этому лету уже успели запретить, официально объявив «спортом для преступников», но Сергей... Сергей тренировался исступленно и самозабвенно, совершенствуя и оттачивая то, что успел взять у мастеров, пока они не были в опале у государства...

И он совершенно не боялся милиции, которая могла «прихватить его за жабры» за это хобби, – удостоверение инструктора, документ, подтверждающий его причастность к большим секретам флота, был теперь его оберегом...

...Пот градом катил по его голому торсу, а Сергей все продолжал крутить нунчаки, с каждой секундой наращивая темп... Он оттачивал одно сложное като, которое не давалось ему вот уже несколько недель... Но сегодня... Сегодня на удивление все получалось само собой!.. Он стоял у самой кромки воды и самозабвенно совершенствовал свое мастерство, совершенно не обращая внимания на уже довольно большую толпу зевак, собравшуюся неподалеку, – этот спорт был пока еще очень мало знаком «широкой толпе», а потому и вызывал неподдельный интерес. Особенно если выдавалась возможность посмотреть такое «красивое и бесплатное шоу», которое невольно устроил сейчас Барракуда...

– Кия-и-и! – проорал он во все горло пронзительно-высоким голосом и закончил комплекс.

И тут же толпа зевак разразилась бурными аплодисментами.

– Ос-с! – наклонился Сергей в традиционных поклонах на четыре стороны света. – Ос-с! Ос-с! Ос-с!..

А затем, обернувшись полотенцем, медленно пошел к ангару лодочной станции...

– А-кх-хым-м!.. – кашлянул кто-то за его спиной.

Сергей обернулся и увидел перед собой мужчину лет тридцати пяти...

Нет! Не так!..

В Одессе говорят: «Моряк моряка видит издалека!»

Здесь случилось то же самое!

В том, что этот «мужичок» имеет прямое отношение к армии, об этом даже говорить не приходится!.. Сергей сразу же понял, что этот «товарищ» имеет отношение к какому-то спецназу и служит в нем уже довольно долго, как минимум десяток годков!.. А может, и побольше...

– Молодой человек...

– Слушаю вас?.. – Сергей чуть было не сказал «товарищ полковник»...

– Простите за назойливость... Вы могли бы уделить мне несколько минут вашего времени...

«...Здравствуй, служба! – ударила в мозг Сергея молния мысли, и тут же пришло и решение: – Кто бы ты ни был и откуда, но я соглашусь!..»

Никто не смог бы объяснить этого, но... Сергей уже тогда знал, о чем будет разговор... Знал наверняка! И уже готов был согласиться на любые условия, зная, понимая неизвестно каким чувством, что «это его шанс вернуться в строй»...

– Да, конечно...

– Добро!.. – кивнул мужик.

«...Армейский или флотский! „Добро“ больше не говорят нигде!..»

– О чем речь?

– Просто хотел пообщаться... Надеюсь, что это не запрещено?

– Не запрещено... – ответил Сергей и обернулся к «мужику» спиной, чтобы тот не заметил, как часто забилось его сердце. – Пойдемте на вышку – мне за пляжем присматривать надо...

Они поднялись на шестиметровую смотровую вышку спасателей и уселись на жестких скамейках.

– Слушаю вас! – И опять он чуть было не ляпнул «товарищ полковник»...

– Вы, молодой человек, хорошо владеете довольно закрытыми видами единоборств!.. Увлекаетесь?

– Немного... Для души... Ну и чтобы форму не терять...

– А она была, надо полагать?

– Когда-то...

– Были и еще виды спорта, надо думать?

Это было похоже не на разговор, а на «мягкий допрос», но Барракуда почему-то совершенно не хотел сопротивляться...

– Бокс и плавание...

– И до каких пределов удалось дойти?

– КМС и МС...

– Ого! Сильно!.. И такие разноплановые виды... Не удивлюсь, если вы скажете, что прыгали с парашютом...

«...А-а! Была не была!..»

– 97 прыжков на Д-5... МС, парашютист-инструктор... – выпалил Сергей на одном выдохе и замер...

– Солидно!.. Более чем!.. – «мужик» потер свой нос. – И в армии служил, надо понимать?

– На флоте...

– На флоте, говоришь... Да и твоя наколочка на плечике тоже об этом говорит... «КЧФ»... Значит – моряк?

– Т-т-т... – Сергей еле сдержался, чтобы не ответить «так точно!». – Д-да! Моряк!

«Мужик» посмотрел не Сергея хитрым взглядом:

– Бокс, карате, плавание, парашютизм... И все на уровне мастера спорта!.. И служил при этом на флоте... – Он потер лицо, а потом словно выстрелил в Сергея взглядом. – И годков тебе, парень, уже около тридцатника, а уставное обращение к старшему по званию так и не забыл! Все тебя таки тянет сказать «так точно!»... Значит – не больше года как «пиджак» надел... Бокс, карате, парашютизм и плавание?.. Работаешь спасателем на городском пляже... А ты случаем не в 17-й ли бригаде на острове Первомайский служил, юноша? Или, может, ты со Змеиного?.. В каком звании увольнялся, бопл?..

«...Все знает! Только ты меня просто так, голыми руками не прихватишь, дядя! Барракуды – они скользкие и оч-чень зубастые!..»

– А ты кто такой вообще, «супостат», чтобы такие вопросы задавать?

Сергей, глядя прямо в глаза «мужику», слегка приподнялся со скамеечки вышки и ненавязчиво так, «мимоходом» сжал в кулаке свои нунчаки...

Вся его поза выражала сейчас сплошную, тотальную агрессию, только... Это не возымело никакого действия на «мужика» – он остался совершенно спокоен... Он только приподнял с колена свою ладонь, сантиметров на десять, не больше, и произнес:

– Не надо пылить на природе да при народе, парень... Я – тот, кто надо!.. И сядь на место, пожалуйста!!! И прибери свое «я» для кого другого!.. – И странное дело, но Сергей повиновался, а «мужик» уже достал из заднего кармана брюк какое-то удостоверение и ткнул его в нос Барракуды. – Подполковник Воловец. Командир «Витязя»!.. Слышал о таком отряде, надеюсь?!!

– Так точно! – вскочил Сергей непроизвольно.

– Сядь!.. И это... Расскажи о себе хоть немного...

– Не имею права, тащ подполковник...

– Понимаю... – кивнул он согласно. – А хоть кем уходил со службы, скажи...

– Старший мичман...

– О! – Подполковник поднял указательный палец. – А теперь понимаю все полностью!.. Уходил не сам небось?

– С чего это вы взяли?

– А ты молодой еще очень и не успокоился, и хоть уже на гражданке, а до сих пор все еще служишь!.. Такие сами не уходят!.. Ну что? Я прав?

– Извините, тащ подполковник... Но это мое дело...

– Ладно... Не обижайся... – улыбнулся «мужик» и протянул свою ладонь. – Меня Батей называют...

– Сергей... – ответил наш герой на крепкое рукопожатие.

– Пойдешь ко мне?

– Куда это?

– В отряд, говорю, пойдешь?

Сергей ждал этого вопроса и боялся... Вроде бы вот-вот Татьяна успокоилась – муж дома, рядом... И теперь опять?.. А душа его уже рвалась, уже летела к новому месту службы... И ничего не поделать с этим – Сергей был прирожденным воином, прирожденным защитником...

– Подумать надо...

– Это – обязательно! Я в Одессе в отпуску, Сергей. Остановился в гостинице «Море», что около проспекта Шевченко. Знаешь?

– Обязательно!

– Вот и отлично... Отпуск мой заканчивается через неделю, так что... Она, эта неделя, и есть то твое время на раздумья. Договорились?

– Я дам вам знать в любом случае, Батя...

– Добро... – подполковник улыбнулся – видимо, он уже тогда знал ответ Сергея – и посмотрел в море. – Балуют у тебя на пляже, мичман... Отвлекаю?

Сергей взглянул в том направлении, куда смотрел подполковник, и снисходительно улыбнулся:

– Хотите анекдот на тему?

– Давай порадуй одесской экзотикой! – улыбнулся Воловец.

– Значит... Пошли как-то совсем молоденькие пацан с девчонкой перепихнуться в оперный театр...

– В оперный театр? – Подполковник опешил уже от самого начала анекдота.

– Ну да! У него родители дома, у нее тоже. Где же еще молодежи новых одесситов строгать, так чтобы не по-скотски, жопой в муравейнике, а еще и с эстетическим наслаждением? В оперном театре, конечно!

– Ага, понятно! Ха-ха-ха! – Батя уже смеялся. – Эстетико-физический оргазм! Приятно и душе и телу! Ха-ха-ха!

– Вы-мен-но! – поднял указательный палец Серега. – Мы иногда с женой как раз для этого туда и ходим!..

– Короче... Ха-ха-ха-ха! Абсолютно жизненная ситуация! А-х-ха-ха-ха! А дальше?

– Взяли, как и мы с Танюшкой, билеты на балкон и пошли «смотреть» «Жизель»...

– А-ха-ха! А-ха! Ой, уморил уже! Ха-ха-ха-ха!

А Сергей продолжал как ни в чем не бывало:

– Ну, вот... Пока на сцене идет действо, парень загнул девчонку на перила балкона в букву «зю» и жарит ее в полный рост на хорошей такой амплитуде... А когда он уже вот-вот должен был «приплыть», она ему и простонала: «Ой-ой! Только не в меня!»... Ну, ему ничего не оставалось, как завершить свою «любовь» с балкона прямо в оркестровую яму...

– А-и-ха-ха-ха-ха-ха!

– И прямо скрипачу Абраму Соломоновичу Диминштейну на лысину!

– Ой! Ой! Ха-ха-ха-ха-ха!!!

– Абрам сгребает все это «дело» со своей башки, нюхает ладонь и обращается к своему соседу-виолончелисту Ефиму, естественно, показывая ладонь: «Фима! По-моему, на меня кончили!»... На что тот отвечает: «И неудивительно, Абгаша! Ты сегодня играешь, как п.......а!..»

– А-а! А-а! А-ха-ха-ха-ха-ха!!! – Батя просто согнулся пополам от смеха.

Сергей и сам посмеялся пару секунд, заразившись от него смехом, а потом опять посмотрел в море:

– Что вытворяют, а! Селедки в лодке! – и махнул рукой, чтобы на него обратили внимание в радиорубке, а потом указал рукой на лодку, дрейфовавшую вдоль пляжа метрах в ста от буйков. – Лучше бы они в оперный театр пошли! На «Жизель»!..

Видимо, его коллеги что-то заметили, потому что опять «ожили» на столбах пляжные «матюгальники»:

– Юноша, который так самозабвенно епет свою девушку в лодке! Если ви думаете, шо ваша мелькающая туда-сюда белая жопа вызывает у посетителей истинное эстетическое наслаждение, так вы таки ошиблись! Единственное, что можно прочесть по этой вашей «морзянке», судя по частоте и периодичности засаживания, так это сигнал «SOS»!.. Так весь пляж уже желает знать, шо ж такое все это значит? И к вам уже таки поплыл наш спасатель! И если спасать надо девушку, так он ее таки спасет и даст вам в могду, а если спасать нужно вас... Так он ей поможет и завершит-таки вами же начатое это грязно дело!.. Так и шо вы там себе думаете?! Может, уже таки пора заканчивать эту могскую порнографию и сушить весла? Так гаскачивать лодку очень даже небезопасно, дети мои!

– Ха-а! Ха-а! Ха-а!.. – Подполковник уже не мог смеяться из-за спазм в животе. – Да вы все здесь!.. Ха-а! Ха-а!.. Сплошной анекдот! Ха-а-и-я-ха!..

– Вы тут пока шо-нибудь родите, типа ежика, тащ подполковник, а я сплаваю до той лодки и шугану малолеток! – улыбнулся Сергей. – Ишь, удумали!.. Брать лодки напрокат и тут же, в кабельтове от берега, пялить в них своих подружек-малолеток при всем честном народе!.. Лентяи! Хоть бы веслами поработали маленько да отгребли подальше!..

Сергей спрыгнул с вышки, добежал до полосы прибоя, бросился в теплую морскую воду и поплыл размеренным брасом...

«...Вот же, селедки малолетние! Достали! Все им экзотику подавай! Пошли бы себе в кустики, как порядочные, интеллигентные люди... Ан нет – им перед всем пляжем средь бела дня „постриптизировать“ хочется! Адреналину, вишь, больше, а „стояк“ – крепше!.. Ниче! Ща я вам вообще весь „стояк“ обломаю, детишки! Потому что не фига!... – Сергей уже миновал буйки, и до лодки оставалось каких-то полсотни метров. – Оп! Оп! Оп-п-п твою мать! Держаться!..»

У «детишек», судя по всему, закончился «процесс», потому что парень лет семнадцати, не больше, встал в лодке в полный рост прямо так, как был, «со шпагой наголо», и решил потянуться... И, видимо, не сообразил после полученного кайфа, что находится в лодке, в двухстах метрах от берега...

Лодка качнулась из стороны в сторону пару раз и...

Паренек, потеряв равновесие, «потянул» лодку за собой...

Сергей видел, как она перевернулась, как «булькнула» в воду лежавшая на ее дне девчонка, и... Как лодка ударила мальчишку по голове своим бортом...

– Ых-ых-ых-ых-ых-ых-ых!!! – Теперь он греб руками изо всех сил так, как не гребут даже на Олимпиадах...

Считаные секунды, и Сергей уже был около тонущих.

– Я не умею плавать! – заполошно орала девчонка, цепляясь из последних сил за мокрое днище перевернувшейся лодки. – А-а-и-и-и-а-а-а!

– Держись за лодку, дура!!! – рявкнул Сергей и нырнул.

Глубины как таковой здесь еще не было – каких-то 6—7 метров, – но этого вполне было достаточно, чтобы оглушенный ударом борта паренек утонул... Сергей увидел его уже лежащим на песчаном дне...

«...Держись, селедка! Держись!!!»

Барракуда подхватил паренька, оттолкнулся ногами от дна и начал «парное всплытие с раненым» – упражнение № 12/4»...

– А-а-а-и-и-и-и!!! – было первое, что он услышал над водой.

– Закрой хлебало, коза, и хватайся за меня! – рявкнул бывший мичман. – И если хочешь жить, то заткнись и работай ногами! И не «звездой» своей малолетней, а ногами!!! Я вас вытащу, если ты, дура, мне хоть чуть-чуть поможешь!.. Давай! Держись и греби! Как умеешь!..

Основательно оглушенного, с разбитой бортом лодки головой паренька Сергей «взвалил» на свою спину, подплыв под него и поддерживая на плаву снизу всем своим телом. Он держал его за волосы, чтобы паренек не соскользнул со спины, левой рукой, а правой и обеими ногами греб к берегу. Так спасать учил он сам, Барракуда... Только в этот раз «упражнение» значительно усложнилось... На его плечах камнем повисла девчонка-малолетка, которая с перепугу могла в любую секунду топором пойти ко дну...

– Держись!.. Держись, дура!!! Ногами греби, коза драная!!!

Двести метров...

Двести метров, когда на тебе висят гирями два тела килограммов в 120 общим весом... Кто-то пробовал так плавать?..

На берегу стояла онемевшая толпа зевак, когда Сергей, почти полностью выбившись из сил, выволок за волосы на песок пляжа абсолютно голых любителей экстремального секса...

– «Скорую»! – рявкнул он севшим от натуги голосом. – Вызывайте «Скорую»! Кто-нибудь!!! Быстрей!!!

Кто-кто, а уж он-то знал, что сейчас даже секундное промедление – это смерть...

Сергей бросился к пареньку, перевернул его на спину и начал мощными толчками давить ему на грудную клетку:

– Давай!!! Давай, ебарь-террорист, дыши! Дыши, гад! Дыши! Дыши! Дыши!

И парень задышал!.. Он мощно икнул на полпляжа, а потом согнулся пополам, и из его горла хлынула вода...

– Молодец!!! Молодец, парняга!!! Давай!!! Щас за тобой приедут!!!

И Сергей перекинул свое внимание на девчонку.

Она, абсолютно голая, как Ева из Эдема, лежала навзничь на спине, разбросав в сторону руки-ноги, и не подавала никаких признаков жизни...

– Твою мать! – рявкнул Сергей и бросился к девушке.

Он начал делать прямой массаж сердца, мерно надавливая руками на грудную клетку, когда заметил, как слегка подрагивают ее полуприкрытые веки, а изо рта «утопленницы» тоненькой струйкой выливается вода... Что само по себе было странно... Если человек нахлебался воды и его удалось откачать, то легкие выдавливали ее из себя фонтаном! А тоненькая струйка... Так могло быть, только если человек специально набрал воды в рот...

«...Либо в коме... Либо придуривается, сучка малолетняя...»

– Открой глаза! – Сергей приложил ухо к довольно «увесистой», упругой груди девчонки свое и услышал размеренный стук сердца. – Открой глаза, говорю, дурища!!!

Но девушка оставалась без движения.

Тогда Сергей отвесил ей две довольно увесистые пощечины. Реакции – ноль! Только голова мотнулась из стороны в сторону...

– Ладно! Попробуем иначе!

Сергей уселся на ее плоский живот и стал манипулировать с точками «скорой помощи» на лице. Этому он научился у своего сэнсэя по карате – приводить в чувство потерявшего сознание бойца путем надавливания на определенные точки: верхняя губа, мочки ушей, основание подбородка...

«...Ах ты ж, зараза малолетняя! – разозлился отставной мичман, увидев реакцию девчушки на его „реанимацию“. – Поиграть вздумала в „больную и доктора“? Ладно! Щас поиграем!..»

Он видел, что девушка чувствует боль и терпит ее, притворяясь бессознательной, но мышечные рефлексы не обманешь – щелочки приоткрытых век сужались каждый раз, когда Барракуда воздействовал на точки...

– Та шо ж ты ее за морду мацаешь, парень, такую цацу сладкую! – раздался из толпы зевак голос советчика. – Раздвинь ноги, да и вдуй ей по самые гланды! Глядишь, водичку словно поршнем из горла и выдавит!..

– Не-е! Не так! Ты ее в позу «оленя, пьющего воду из ручья», определи!.. – объявился второй советчик. – А потом засаживай! Да не стесняйся! Глубже всунешь – больше воды из горла выйдет! Давай, спасатель, действуй! Спасай деваху! А мы поддержим ее, чтобы на бочок не упала!..

Где-то совсем рядом уже подвывала сирена «Скорой помощи», парень продолжал корчиться, «выворачиваясь наизнанку» и изрыгая из себя остатки морской воды, а девушка все продолжала лежать ничком, демонстрируя на весь пляж все свои неприкрытые прелести... Только разве что ее мышцы напряглись немного... Слышала она советы из толпы! Она все слышала!..

«...Ну, ладно, жопа! Ща я тя напугаю немного...»

Советчики из толпы совершенно не зря предлагали именно «такие» способы «реанимации» девушки!.. Настоящего одессита не проведешь! Если человек утоп, то он утоп, а если он хочет кого-то надуть, то в этом случае у него нет никаких шансов – одессит это увидит за сто метров!.. Это было первое... И было еще второе... Люди ратные не дадут соврать, потому что такое происходит если не со всеми, то с подавляющим большинством... Когда человек находится на пике эмоций, а такое случается в бою, или вот как сейчас, когда Барракуде пришлось вытаскивать на берег сразу двоих, в кровь выплескивается «лошадиная доза» адреналина!.. А как действует адреналин? Правильно! Укрепляет мышцы! Причем все без разбора!..

Серега был невысокого роста, всего-то 170, но очень «плотно сбитый», коренастый мужичок, такой, про которого говорят: «Весь в корень пошел!» Эдакий одесский Шварценеггер, благо его фильмом «Конан-варвар» уже засматривалась вся Одесса в первых видеосалонах...

– В «позе оленя», говоришь? – Сергей обернулся к советчику из толпы. – «Пьющего воду из ручья», говоришь?

– Самое оно, спасатель!!!

– Тогда иди, поддержи эту «олениху», чтобы не упала!.. А я ее щас реанимирую... С тылу!..

И одним рывком сбросил с себя плавки, явив миру если не идеал, то что-то близкое к этому – «корень» Сергея, накачанный «до нельзя!» адреналином и никак не меньше предплечья семилетнего мальчишки, стойким часовым смотрел в голубое одесское небо и подрагивал от напряжения в ожидании, когда же его хозяин обратит на него внимание...

– Ах-х! – раздался где-то в толпе грудной женский голос.

– Ух-х ты-ы! – раздался второй.

– Ничего себе ялда! – прокомментировала третья. – Я уже хочу утонуть и шо б спасал меня только он!..

– Ни хрена себе агрегат! – произнес советчик. – Ты это, спасатель... Как с кормы заедешь, сразу сильно не гони... А то еще зубы девке повыбиваешь... А ей еще жить и жить!.. А гланды не жалей – это ненужный человеческому организму атавизм! Что-то типа хвоста...

– А-а-а-и-и-и-а-а-а-и-и-и!

«Утопленница», видать, тоже оценила размеры «инструмента», которым ее собрались реанимировать... Она вскочила с песка словно ошпаренная и заметалась в человеческом круге...

– О!!! Ты смотри! – загалдели зеваки. – Ожила, как настоящий фуй увидела!

– Ложись, дура, обратно! – Теперь это были уже советчицы. – И пусть он тебя «отреанимирует» раза три-четыре!.. Хоть будет шо вспомнить на старости лет и внучкам рассказать!.. Ложись и «умирай», дура! Такого «инструмента» сейчас уже не встретишь – таких больше не делают! Это ж антикварная вещь!.. Ложись, коза, и ноги раскинь!.. И пусть он тебя «спасает», пока «Скорая» не подъехала... А надо будет, так мы ее на пару минут задержим!..

Девчонка совсем было растерялась, глядя то на толпу доброжелателей, то на «корень» Сергея, пока он сам не прекратил ее сомнения, натянув на свои тугие бедра плавки...

– У-ф-фу-у-у! – выдохнула разочарованная толпа. – Зря-а-а!..

Только Сергею до чужого мнения не было никакого дела.

– Ну, что, «утопленница», воскресла?

– Д-д-д-да-а-а! – ответила девчушка, глядя на плавки Сергея.

– Вот и ладушки... Бери-ка ты своего любовничка-малолетку под белы ручки и забирайся в «Скорую»... Вещички-то ваши, надо понимать, на дно пошли?..

Девчонка только кивнула головой в ответ:

– С-спасибо, вам...

– Не стоит благодарностей, килька, – это моя работа...

– И за стриптиз спасибо! – Голос ее значительно осмелел, а взгляд так и остался на плавках Барракуды. – Я такого еще никогда не видела...

Сергей только улыбнулся снисходительно:

– А много ли ты их на своем малолетнем веку вообще видела, сопля?!. Езжай давай отсюда! А то ты своей голой жопой уже весь пляж смутила! Вот детишки из песка уже не замки строят, а голых теток... Вали отсюда, девочка! И, желательно, больше никогда не появляйся на моем горизонте, а то жопу ремнем набью за нарушение «правил безопасности на водах»!..

– А это как получится! Спасатель... – Она стрельнула в Сергея многозначительным взглядом и влезла в машину с красными крестами...

– Ну, ты дал! – Батя все еще сидел на вышке спасателей, когда на нее взобрался уставший Сергей. – Такого никогда и нигде не увидишь!!! Ты просто молодца, мичман! А уж способ реанимации девушки – это вообще песня! Ваши анекдоты, наверное, именно так и рождаются...

Сергей только было открыл рот, чтобы что-то ответить, как его перебило «пляжное радио»:

– Уважаемые гражданки одесситки, приезжие дамы и тому подобное!.. Администрация пляжа категорически просит всех, желающих утонуть и быть спасенными нашим уникальным во всех отношениях спасателем, прийти в радиорубку и составить-таки график утопления... И не больше пяти утопленниц в день! Наш Серега не железный!.. Соблюдайте живую очередь, не толпитесь на проходе и тоните себе на здоровье, но строго согласно графику и купленным билетам!.. Администрация гарантирует, что все вы будете спасены и реанимированы в строгих народных японских традициях... Без привлечения представителей конвенциональной медицины, машин «Скорой помощи» и тому подобной ерунды... Так шо будьте готовы «утонуть», только сначала ответьте для себя на три вопроса: «Оно мне надо?», «Шо мне делать с мужем?» и «Шо делать потом со всеми этими последствиями утопления?» А «последствия» эти придется-таки растить, кормить-поить, отправлять в школу, а потом и в институт и так далее... Думкайте и тоните себе на здоровье!..

Сергей поднялся во весь рост и помахал кулаком в сторону радиорубки. И радио заткнулось...

– Вот же, пиздобол... Не дай ему хлеба – дай потарахтеть...

– А мне очень даже понравился способ воскрешения девушки! – усмехнулся Батя. – «Основательный» и очень нетрадиционный...

– Да ну вас, тащ подполковник!

– Так что? Пойдешь ко мне в отряд? Я только что лишний раз убедился, что не ошибся в своем выборе!..

– Не все так просто, Батя... У меня были очень большие проблемы на флоте...

– Ну-у, это-то я уже давно понял!

– Не все!.. В ваш отряд меня могут «комитетчики» не пропустить, или кто там у вас контролирует кадровый состав, «особисты», что ли... Я-то согласен, только... «Меченый» я, Батя...

– Сильно «меченый»?

– Узнавайте это сами... Могу только дать намек, у кого...

И Сергей рассказал о Петровиче, Дьяволе в Москве, о Еже и Атасе...

Он был уверен, что у подполковника ничего не получится, – слишком уж серьезное «клеймо» поставили год назад на Сергее...

Только...

Как-то через два месяца, в самом конце сентября, вечером в доме Сергея раздался телефонный звонок, и в трубке прозвучал знакомый голос Бати:

– Старший мичман Губочкин?

– Я! Только бывший старший мичман...

– Если ты еще не передумал, Сергей, то 1 октября жду тебя в своем штабе... Все вопросы с твоими командирами по МРП уже решены!.. Жду!..

– Не могу, тащ подполковник!..

– Передумал? – удивился Батя.

– Нет, не передумал! Просто... 2 октября моей дочке исполняется восемь лет...

– А-а! Вот оно что!.. Семейный праздник... Это уважительная причина!.. Тогда так! Делаем «сдвиг даты»... Жду тебя 7-го!

– Есть прибыть к месту службы 7 октября!

– И вот еще что... Твое звание мне вернуть не удалось... Послужишь пока младшим сержантом... В общем... Начнешь с самого начала...

– Это не беда, тащ подполковник... Какая разница, кем ты служишь? Главное это делать честно!

– Добро! Жду 7-го в штабе!..

Часть пятая

«...Пока дышу – надеюсь!..»

Почему все не так? Вроде все как всегда:

То же небо, опять голубое,

Тот же лес, тот же воздух и та же вода,

Только он не вернулся из боя...

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас,

В наших спорах без сна и покоя.

Мне не стало хватать его только сейчас,

Когда он не вернулся из боя...

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,

Он всегда говорил про другое,

Он мне спать не давал, он с восходом вставал,

А вчера не вернулся из боя...

То, что пусто теперь, не про то разговор:

Вдруг заметил я – нас было двое...

Для меня словно ветром задуло костер,

Когда он не вернулся из боя...

Нынче вырвалась, будто из плена, весна,

По ошибке окликнул его я:

«Друг, оставь покурить!», а в ответ – тишина...

Он вчера не вернулся из боя...

Наши мертвые нас не оставят в беде.

Наши павшие, как часовые...

Отражается небо в лесу, как в воде,

И деревья стоят голубые...

Нам и места в землянке хватало вполне,

Нам и время текло для обоих...

Все теперь одному, только кажется мне,

Это я не вернулся из боя...

Владимир Семенович Высоцкий

1985—1998 годы. Отряд СпН...

Боевые будни Тюленя (от автора)...

...Вот так осенью 1985 года Серега Губочкин вернулся на службу...

Батя не забыл, как Сергей спасал на одесском пляже сразу двоих, и «окрестил» его Тюленем. Почему так? Да кто уж теперь сможет на то ответить? А Сереге это его «новое» имя понравилось. Так и пошло – Тюлень...

А в конце все того же октября Сергея в Москве «догнала» еще одна награда – медаль «За спасение утопающих»...

И потекла служба Тюленя уже в отряде...

Пусть простит меня мой читатель, но автору очень не хочется повторяться, поэтому я только вскользь напомню, что и как было с этим парнем за эти годы...

Тюлень несколько раз побывал в составе разведдиверсионной группы в командировках в Афганистане, охотился на полевого командира Мамеда в Дагестане, уничтожал наркотрафик Сайрама в Таджикистане... Об этих операциях группы написано в книге «Железный прапор»... Потом, уже «на веку» Филина, опять был Афганистан, после этой сложнейшей спецоперации Сергею вручили-таки его долгожданную Красную Звезду... Была Абхазия, очередное ранение и медаль «За боевые заслуги»... А потом был Нагорный Карабах, та тяжелейшая операция и очередная медаль, теперь уже «За отвагу»... Обо всем этом ты, дорогой мой читатель, можешь прочесть в книгах «Сделать невозможное» и «Огненный торнадо». Так зачем же, скажи на милость, стоит ли мне повторяться? Не лучше ли рассказать о том, что еще не рассказано об этом удивительном человеке?..

К весне 1992 года из группы Филина на службе остался только ее «аксакал» – прапорщик Сергей Губочкин. Да! Прапорщик! После развала Союза в 91-м старые «обиды» и промахи в армии были забыты, и Батя вернул Сергею его «родное» звание, а к тому времени контр-адмирал Остафьев, он же Еж, хоть как-то воздал должное Сергею за Гаррисона Джейсона – Тюлень через 8 долгих лет (!) был награжден медалью Ушакова!.. И были другие боевые операции, но уже на территории республик Северного Кавказа... В 93-м Сергей был награжден орденом, последним орденом, оставшимся в наследие от Советского Союза, – орденом «За личное мужество»...

Время шло своим чередом, шла и служба Тюленя...

Летом 95-го, когда его доча Виктория окончила школу, все семейство Губочкиных перебралось из Одессы в Москву...

Семнадцатилетняя Виктория Сергеевна, а Тюлень только так и называл свою дочурку, выросла не просто красивой и умной девчонкой, но еще и очень талантливой! Она с отличием окончила в Одессе музыкальную школу имени Столярского и даже не задумывалась о своем дальнейшем выборе жизненного пути – летом 95-го она с блеском поступила в московскую Гнесинку!.. Это было первой и, наверное, самой важной причиной переезда семейства в Москву...

А второй была уже политика...

Нет! Не подумайте, не дай бог, что Сергей стал политическим функционером! Ему это было глубоко по тулумбасу! Лейтенант Губочкин, как и раньше, делал то, что умел, – служил Родине!

Беда была в другом – гражданство... Он был россиянином, а его жена и единственная дочь – украинками... Вот тогда-то, весной 95-го, когда Сергей приехал в Одессу в очередной после ранения, «внеочередной» отпуск, откликнувшись на «Три Тройки» Филина, они и решили на семейном «большом хурале», что сначала помогут его бывшему командиру и отправят семейство Филина в далекую заграницу, а потом и сами... Переедут в «заграницу» ближнюю...

Так и сделали... Большая квартира на Пушкинской была продана какой-то солидной фирме, и этих денег хватило на приобретение типовой «трешки» в Москве, на Волгоградском проспекте у самого МКАДа... А с гражданством для Татьяны и Виктории Сергеевны... С гражданством все решилось за две недели – боевому офицеру, кавалеру пяти орденов и трех медалей с радостью пошли навстречу... Как, я забыл сказать? Да-да! Именно пяти орденов! Потому что лейтенант Сергей Губочкин за бой в Грозном на площади Минутка, за ранение был награжден орденом Мужества!..

А весной 97-го девятнадцатилетняя студентка Гнесинки Виктория Сергеевна Губочкина вышла замуж!.. За старшего лейтенанта морской пехоты Виктора(!!!), который проходил лечение в госпитале Бурденко после командировки в Чечню... В общем... Как бы и что бы ни происходило в жизни этой семьи, но странным, даже каким-то мистическим образом все у них рано или поздно возвращалось «на круги своя» – к «большой воде», к морю...

Прости меня еще раз, мой дорогой читатель, за то, что я рассказываю обо всех этих событиях вскользь!.. Все то, что ты уже узнал раньше о Тюлене, – все было рассказано им самим в долгих разговорах с Филином... О том, как служил Серега в отряде с 91-го по 98-й год, Филин узнать «из первых рук» попросту не успел – тот ночной разговор на кухне весной 95-го был их последним разговором... А рассказывать о таком человеке со слухов и рассказов других людей... Сам Тюлень ненавидел, когда о ком-то, как он выражался по старой флотской привычке, «фанера летает»... А мнение такого человека надо не просто уважать, а даже оберегать!..

Поэтому...

Остается рассказать только о том, последнем бое старшего лейтенанта Губочкина, весной 1998 года, под чеченским селением Самашки... Потому что рассказал об этом бое Филину уже в 2005 году человек, достойный не только доверия, но и уважения! Полковник запаса, командир отряда – Батя...

25 апреля 1998 г. Чечня. Самашки.

DUM SPIRO SPERO!..

24 апреля, 14.00 РМ

– Ну, что, «страшный» лейтенант, когда внука обмывать будем?

Батя прилетел из Москвы с «проверкой» только пару часов назад, проинспектировал своих подчиненных, а потом вызвал в штаб своего давнего друга – старлея Губочкина. Многие молодые офицеры искоса поглядывали на этого сорокалетнего старлея и немало удивлялись не только его званию в этом возрасте, но еще более чем дружеским отношениям между ним и старшим комсоставом отряда... Но проходило некоторое время, и они начинали смотреть на Тюленя с огромным уважением и натурально «заглядывали ему в рот», когда тот начинал что-то рассказывать или даже просто ставить задачу... Среди таких «зевак» было даже несколько тридцатилетних капитанов и майоров... Сергей был ходячей, живой отрядной легендой, а его «филины», его РДГ, одним из самых обученных в отряде и наиболее подготовленных ко всяческим неожиданностям на войне боевым подразделением – четырнадцать супер профессионалов разведки!..

– Сам жду, Батя! – ответил Сергей и тепло улыбнулся. – По срокам, как сказали «клизьмоставы», так уже вот-вот – в конце апреля... Жду со дня на день, уже весь на говно изошел!

– Волнуешься?

– Волнуюсь?! Да я, Батя, так не мандражил даже когда первый раз с парашютом прыгал! Даже когда от гиен в Намибе отстреливался или от крокодилов в Кунене!.. Уж какой день «колотушка» бьет!..

– Понимаю... – улыбнулся полковник. – Сам точно так же дергался, когда первый внук родился... Правильно говорят, что, мол, первые дети – последние игрушки, а первые внуки – это первые дети... Ну? И что думаешь?

Сергей закурил сигарету и проговорил задумчиво:

– Устал... Уже двадцать два года в армии... Семьи так толком и не видел... Доча родилась, когда я хрен знает где болтался... Выросла, а я так этого и не заметил!.. Теперь вот внук должен родиться, а я опять не пойми где! Устал я, Батя, молодым сайгаком по горам скакать... Да и не молодой я уже... Пора молодняку дорогу давать, чтоб «росли» и звания получали... Закончим командировку, вернемся, напишу рапорт на пенсию...

– Так «страшным» лейтенантом и уйдешь на пенсию? Не стыдно перед зятем будет, а? Он-то уже капитан и в академии учится. А через год выпустится и майора получит!.. Дождись хотя бы капитана, Сергей, потом уходи...

– Перед зятем стыдно не будет, Батя, – я служил честно, как умел, мне стыдиться нечего... А насчет капитана... А смысл? У меня и так уже сорок два года выслуги! Мне самому сорок, а выслуги сорок два!.. Пенсии хватит! Устроюсь каким-нибудь тренером... Хоть по плаванию, хоть по карате, хоть по парашютизму или в стрелковый клуб... И буду себе спокойно внука нянчить... А капитана... – И тут Сергей хитро улыбнулся. – А вы дайте мне капитана на дембель, тащ полковник! Вот и будет «капитан Губочкин»!..

Тут, наверное, надо немного пояснить...

Виктор, зять Сергея, после свадьбы и выписки из госпиталя получил «внеочередное» звание «капитан», видать, неплохо послужил в Чечне старлей, и поехал не в свою бригаду морпехов на Северном флоте, а был направлен на учебу в академию в Москве, где теперь заканчивал первый год обучения...

А Виктория Сергеевна... Она была уже на девятом месяце беременности и ждала своего первенца, сына... Губочкин-младший должен был родиться примерно 24—26 апреля. Ему уже даже имя придумали! В честь молодого деда – Сергей... Сергей Викторович!..

– На дембель, говоришь... – усмехнулся Батя странной улыбкой. – И решение твое, надо понимать, окончательное и обжалованию не подлежит, и очередного звания ты ждать не будешь?

– Нет, Батя, не буду... Я свое отслужил, как положено... А звездочки на погонах... Так я за ними никогда не гонялся, сами знаете... Так что не передумаю! После возвращения на пенсию ухожу!..

– Добро! – Полковник хлопнул ладонью по столу. – Тогда скажи Джо, что я приказал построить весь личный состав. Через десять минут! Все! Иди, Тюлень!..

15.00 РМ

– Р-рняйсь! – рявкнул подполковник Полевик, он же Джо. – С-сырн-но! Р-равнение на с-средину! Товарищ полковник! Личный состав!..

– Вольно! – скомандовал Батя, прерывая доклад НШ.

– Вольно! – рявкнул Джо.

– Старший лейтенант Губочкин! – произнес полковник «сухим», «уставным» тоном.

– Я! – ответил из строя Сергей.

– Ко мне!

– Есть!

Сергей отчеканил положенные шаги и встал напротив командира отряда:

– Товарищ полковник! Старший лейтенант Губочкин по вашему приказанию прибыл!

– За проявленный профессионализм, умелое руководство вверенным подразделением, а также за мужество, проявленное при установлении конституционного порядка в Чеченской Республике, старшему лейтенанту Губочкину присваивается внеочередное звание «капитан»! – И полковник улыбнулся, глядя на опешившего от неожиданности Тюленя, и произнес вполголоса: – Собственно, это и есть истинная причина моей «инспекции» – хотел вручить тебе погоны лично... Поздравляю, Сергей!

Сергей взял в руки новенькие капитанские погоны, пожал жесткую ладонь полковника, а затем обернулся кругом, лицом к строю, и, приложив ладонь к своему берету, четко произнес:

– Служу Отечеству и спецназу!

– Стать в строй! – прозвучала команда полковника.

...А еще через пятнадцать минут в штабе у Бати собрались подполковник Джо, капитан Тополь, один из «ротных командиров» отряда и новоиспеченный капитан Тюлень...

– А теперь слушайте боевую задачу, товарищи офицеры... Значит, ситуация такая... Прошу внимания! – Полковник подошел к карте, лежавшей на столе, и стал указывать остро отточенным карандашом на обозначенные не ней населенные пункты. – Ачхой-Мартан, Новый Шарой, поселок Самашки... Всем знакома эта местность?

– Так точно! – произнесли офицеры.

– Хорошо... По оперативным данным разведки, завтра в Грозном «бородатые» должны начать «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»... На этой сходке должны быть выработаны стратегические планы действий отрядов боевиков и избран председатель... Что-то типа нового, альтернативного, так сказать, президента «Независимой Ичкерии»... Предполагается, с вероятностью до 90 процентов, что этим «президентом» будет избран «бригадный генерал» Шамиль Басаев...

– Ни хрена себе! – вырвалось у Тюленя.

– Кто такой этот «генерал», думаю, никому говорить не надо... «Конгресс» должен начать свою работу завтра, в 14.00... То есть через сутки... За эти сутки в Грозном соберутся все более или менее значимые полевые командиры... Есть информация, что Басаев проследует на это сборище со стороны Бамута вышеозначенным маршрутом: Ачхой-Мартан – Новый Шарой – Самашки и далее по федеральной трассе через Захан-Юрт в Грозный...

– Ясно...

– Проследует ночью, чтобы не привлекать большого внимания на наших блокпостах... К Самашкам, думается мне, его колонна выйдет к «собачьей вахте», то есть часам к 4 утра... Наша задача, мужики, не пропустить его через поселок к федеральной трассе и по возможности «зачистить»...

– Где гарантия, Батя, что его караван пойдет именно через Самашки? – спросил Тюлень.

– Гарантии нет, капитан... Но есть здравый смысл... В поселке единственный на всю округу мост через Сунжу... Правда, колонна может, не доезжая Нового Шароя, свернуть направо, на Шаами-Юрт, но тогда Шамилю придется преодолевать как минимум семь мостов, и это только до Алхан-Юрта, а потом идти через Алхан-Калу, а там, как известно, вотчина воюющего с ним тейпа... Да и дорога там намного более разбитая, чем федеральная трасса... Хотя, если честно, капитан, по данным разведки, именно этот маршрут и рассматривается как основной...

– И что же делать?

– А делать следующее... Капитан Тополев со своей разведротой блокирует трассу на Шаами-Юрт... Ты слышал меня, Тополь?

– Так точно, товарищ полковник!

– А капитан Губочкин со своей группой заблокирует мост через Сунжу в поселке Самашки... Задача ясна, Тюлень?

– Так точно, Батя!..

– Добро... Задача обеим группам – не пропустить колонну Басаева на Грозный... Такой «президент Ичкерии», если его выберут, еще покруче Джохара будет!.. Его надо просто не пропустить! Все! Готовьте личный состав, выступают обе группы в 18.00... Удачи вам, мужики!..

25 апреля, поселок Самашки, 2.50 АМ

...Колонна Басаева должна была быть совсем небольшой, машины три-четыре от силы, и машины эти должны были быть что-то типа «Нивы» или армейских «козлов», иначе они привлекли бы к себе нежелательное внимание и интерес федеральных войск. Так думал Сергей, устраивая засаду со своей группой... Достаточно было заблокировать одной взорванной машиной въезд на мост, и все, дальше уже никто не продвинулся бы... А ввязываться в затяжной позиционный бой боевикам было невыгодно...

Они заминировали подъезды к мосту, установив несколько мощных осколочных мин направленного действия «МОН-150»... Затем Сергей посадил двоих снайперов на крышах цехов консервного завода, чьи полуразрушенные остовы высились позади группы метрах в трехстах. Еще одну часть группы он усадил уже на самом въезде в поселок, перед небольшим мостиком через овраг, в районе улицы Садовая. А сам с семерыми бойцами окопался на берегу Сунжы, по другую сторону моста...

– Если они прорвутся к Грейдерной улице, мужики, тогда все, считай, что задание мы не выполнили, – она выходит прямо на трассу... Колонну надо блокировать только здесь, на въезде, и не пропустить дальше завода... Вопросы?

Вопросов не было, потому что все было предельно ясно...

...Это было два часа назад...

А сейчас на дороге, ведущей к поселку со стороны Нового Шароя, происходило что-то, что не было никем запланировано и не было понятно...

К мосту, натужно гудя мощными двигателями, шла большая колонна: несколько тентованных армейских грузовиков и не меньше пяти «УАЗов»!.. Шли нагло, с включенными фарами, как у себя дома...

– Заслон-1, Заслон-1! Ответь Заслону-2!

– На связи! – раздался в наушнике голос командира разведроты.

– Что у тебя, Тополь?

– Тихо... Да и рано еще!

– Какие колонны пошли мимо тебя в мою сторону?

– За последние два часа ни одной!

– Ясно! – Да, Сергею действительно все стало ясно в одну секунду.

Скорее всего, «бригадный генерал» перестраховался и выехал из Бамута прошлой ночью... Пересидел день в Новом Шарое – нохча нохче всегда поможет и спрячет, если надо, даже если не поддерживает его взглядов, – а заодно и отследил колонну Тополя, проследовавшую через городок поздним вечером. Он оказался в тылу у разведроты и теперь мог спокойно, с включенными фарами, двигаться к федеральной трассе. Единственное, чего не мог знать Шамиль, так это того, что на мосту через Сунжу будет еще одна засада...

– Слушай меня, Тополь! – проговорил в микрофон радиостанции Тюлень. – На меня со стороны Шароя выходит большая колонна! Больше десяти единиц! Пять больших «коробок»! Думаю, что это та, которую мы ждали! Буду принимать бой!

– Твою мать, Серега! Да там же «бородатых» может быть больше полусотни рыл! Лучше отходи! Раз мы все вместе со штабом лоханулись! Хрен с ним! Пусть едет в свой Грозный, бля! Мы его потом отловим! Отходи, Тюлень!..

Сергей только усмехнулся горько...

Если будет приказ назад

И завертится вспять земля,

Мы своих повернем солдат,

Чтоб увидеть глаза Кремля,

Потому, что на свете есть,

Кроме курева и вина,

Офицерская наша честь

И одна за спиной страна!

Наш вопрос простой: «Дайте дошагать,

Не скажите «стой!», чтобы снова вспять!»

Мы прогнали грусть, смерть потрогали,

Чтоб не рвали Русь орды погани!

Ну, а если кому-то вдруг

Выйдет вечная тишина,

И у камня заплачет друг,

И цветы принесет жена.

И расскажут, мол, был приказ,

Обещающий жизнь взамен,

То гранит не удержит нас

От броска до кремлевских стен!

Наш вопрос простой: «Дайте дошагать,

Не скажите «стой!», чтобы снова вспять!»

Мы прогнали грусть, смерть потрогали,

Чтоб не рвали Русь орды погани!

Ты, Россия, взгляни на нас

Вновь нам вышло тебя беречь.

Сколько лет нас топтали в грязь,

Обрывали погоны с плеч.

Но уткнулся в плечо приклад,

И раздвинул огонь дожди,

И с надеждой нам вслед глядят

Прозревающие вожди!..

Наш вопрос простой: «Дайте дошагать,

Не скажите «стой!», чтобы снова вспять!»

Мы прогнали грусть, смерть потрогали,

Чтоб не рвали Русь орды погани!

Если будет приказ назад...

Если будет приказ назад...

– Поздно, ротный... Мы уже не успеваем... Буду принимать бой...

– Продержись полчаса, Серега! – раздался в наушниках крик Тополя. – Мы уже вылетаем! Я его сзади шарахну!

Сергей только усмехнулся грустно:

– Конец связи!..

Полчаса!.. Когда против тебя отряд боевиков, впятеро превышающий твою группу, да еще и на технике!.. Когда время любого, даже самого затяжного боя исчисляется не минутами, а количеством патронов в магазине твоего автомата!.. Полчаса...

Когда первый «ГАЗ-66» вкатился передними колесами на мост, Сергей подал команду «рвать» «монки»...

– Д-ду-дух! – Ярко-красное пламя взрыва осветило кабину грузовика, и тот вильнул в сторону.

Не ожидал «генерал» этого нападения, но... Был готов к нему...

Следовавший за головным «газоном» «Урал» резко прибавил скорость, мощно долбанул его своим высоким бампером в деревянный борт, и «шестьдесят шестой», ломая хлипкое ограждение моста, полетел вниз, в бурную Сунжу... А весь караван уже озарился вспышками выстрелов, значительно прибавляя в скорости – им нужно было во что бы то ни стало проскочить мост, а там... Всего-то какой-то километр по улице, и все, трасса...

Огонь боевиков был такой плотный, что невозможно было не то что поднять голову, а даже пошевелиться, чтобы не получить в свое тело десятка полтора пуль... Группа Тюленя была прижата свинцовым ливнем к земле, а колонна уходила. Уходила к трассе!..

«...Н-ну, с-суки бородатые! – подумал капитан и приподнялся на локтях. – Ни хрена у вас не выйдет!..»

Он передернул затвор своего «ПКМа» и даванул на спусковой крючок.

– Та-та-та-та-та-та-та! – залился длинной очередью его пулемет. – Гаси «духов», пацаны! – Та-та-та-та-та-та-та!!!

Все четырнадцать спецназовцев одновременно открыли по колонне огонь. Из всех стволов, какие только у них были в наличии...

– Та-та-та-та-та-та-та! – заливался пулемет, нащупывая своими огненными очередями борта машин.

– Та-та-та! Та-та-та! Та-та! Та-та-та! – стреляли отовсюду автоматы.

– Бу-бу-у! Бу-бу-у! – взорвалось несколько гранат...

Вот загорелся тот «Урал», что столкнул первый грузовик с моста, и его точно так же столкнули с дороги. Вот взорвался один из «козлов», видимо, зажигательная пуля угодила ему прямо в бензобак, и его постигла та же участь – в сторону!.. Но колонна продолжала прорываться к поселку...

«...Уходят! Уходят, с-суки!..»

Сергей схватил пулемет, выскочил на середину дороги и прямо так, «от бедра», дал длиннющую очередь в хвост колонны.

– Та-та-та-та-та-та-та-та-та-та-та!!!

И в этот момент...

Он увидел желто-красные вспышки из кузова последнего грузовика...

Четыре тяжелые пулеметные пули пробили бронежилет капитана наискосок от левого плеча к печени...

«...Попали... Все-таки... Вот, кажется, ты приплыл в свою последнюю „тихую гавань“, Серега... Обидно... Внука так и не увидел...»

Он упал лицом на дорогу, прямо в грязь...

А колонна ушла дальше...

Неизвестно сколько прошло времени, но когда Сергей пришел на пару минут в сознание, то увидел перед собой лица Бати и Тополя... И вращающиеся лопасти прилетевшей сюда «вертушки»...

– Тащ, пковн... – на его губах запузырилась кровавая пена.

– Молчи! – рявкнул Батя, и на его глазах появились слезы. – Что же ты наделал-то, капитан!!! Зачем так?!!

– Все, Батя... Дезертирую я... Ухожу в самоволку...

– Да мы еще с тобой!.. Слышь, Серега! У тебя шесть часов назад внук родился! Мне по ЗАСу сообщили!.. Ты же его нянчить еще должен! Ты же сам так хотел!!!

– Не успел я, Батя... Надо мной всегда «Полярная звезда висела», так говорили раньше... А теперь все... Она «упала», Батя...

Сергей слабо дернулся и затих на руках своего друга и командира навсегда...

... Мы про любовь говорить не умели,

Будто она далеко-далеко.

Каждую ночь мы на небо смотрели

Звезды, на нем зажигая легко.

Помню, ты мне сказала, в сердце печаль затая,

Если звезда упала, значит, она твоя...

Ты же тогда не знала, синяя птица моя,

Если звезда упала, значит, она твоя...

Тысячи дней и ночей пролетели,

Где и когда потерял я себя?

Кажется мне, я остался в апреле,

Я до сих пор провожаю тебя.

Помню, ты мне сказала, в сердце печаль затая,

Если звезда упала, значит, она твоя...

Ты же тогда не знала, синяя птица моя...

Если звезда упала, значит, она...

Эпилог

24 июня 2008 года. Москва

...Андрей встал из-за своего компьютера, подошел к окну и закурил сигарету.

«...Ну, вот, кажется, и все! Хотя всего на самом деле о Сереге не рассказать ни в какой книге! Слов не хватит!.. – На душе у Филина образовалась пустота, вакуум, „черная дыра“. – Ах! Как бы мне хотелось сказать сейчас, что этот ЧЕЛОВЕЧИЩЕ жив и здоров! Да только... Мир праху твоему, дорогой ты мой дружище, и вечная тебе память!..»

Андрей вернулся за клавиатуру и стал писать последние строки книги...

...Его внук, которого Тюлень так и не увидел, Сергей Викторович, растет крепким, шустрым пацаненком, в меру наглым и очень смышленым.

Дочка Виктория Сергеевна продолжает заниматься музыкой – учит детишек в музыкальной школе.

Зять Виктор уже полковник морской пехоты.

Жена, вернее, вдова Татьяна Губочкина преподает английский язык в одном из московских вузов...

Они продолжают жить дальше. Жить и помнить своего Сергея...

И каждый год, вот уже десять лет, они обязательно, правда пока еще тайком от самого младшего «Тюленя», ходят 25 апреля к нему «в гости» и приносят на могилу алые гвоздики...

За тот свой последний бой капитан Губочкин был награжден посмертно орденом Мужества... Теперь все его награды, пять орденов и четыре медали, покоятся под стеклом в деревянной рамке на стене в доме у бабушки Татьяны... И Сережка-младший все чаще спрашивает бабушку о том, чьи это ордена и медали... Когда-нибудь он узнает о своем героическом дедушке и, я уверен, будет им гордиться...

А пока...

Пока о нем помнят и все так же любят, и всегда, когда собираются вместе его старые боевые друзья, они пьют свой «третий тост», вспоминая Серегу Тюленя, своего «сурового Сфинкса» разведывательно-диверсионной группы Филина...

И будут помнить о нем всегда!..


24 июня 2008 г.

Москва, Россия...

Бестолковый словарик

АВИАНОСЕЦ – корабль, предназначенный для взлета и посадки авиации (самолетов и вертолетов)

БАРКАС – грузовой катер на корабле, предназначенный для перевозки личного состава и грузов.

БАК – нос корабля.

БАНКА – скамейка в катере. Еще банками называют табуретки в кубрике. А еще БАНКОЙ может быть мель или отмель в какой-нибудь акватории или в фарватере.

БАТАЛЕРКА – каптерка.

БАТАЛЕР (или СКРУДЖ) – каптенармус.

БЕРБАЗА – береговая база, комплекс снабжения для кораблей, находящихся на стоянке у берега.

БЕСКА – бескозырка.

БДК – большой десантный корабль.

БЗЖ – борьба за живучесть.

БИЦ – боевой информационный центр.

БОПЛ – боевой пловец.

БП – боевой пост, боевая подготовка.

БПК – большой противолодочный корабль.

БС – боевая служба, выполнение кораблем боевых задач по боевому присутствию в назначенных районах боевого предназначения.

БФ – Балтийский флот.

БЧ-1 – штурманская боевая часть.

БЧ-2 – ракетно-артиллерийская боевая часть.

БЧ-3 – минно-торпедная боевая часть.

БЧ-4 – боевая часть связи.

БЧ-5 – электромеханическая боевая часть.

БЧ-6 – авиационная боевая часть.

БЧ-7 – боевая часть управления (радиотехническая боевая часть)

БЫЧОК – командир боевой части корабля.

БЭС – боевой эволюционный свод сигналов.

БУХТА – кроме энциклопедического понятия, так называют еще и моток веревки, каната, стального троса или кабеля.

«БУРСАЧИ» – курсанты военно-морских училищ. Это пошло еще с незапамятных времен, когда такие училища назывались БУРСАМИ

«ВЕСЬ В ОРДЕНАХ И С КОРТИКОМ» – быть одетым «с иголочки» в парадно-выходную форму (см. «форма № 3»)

ВЫБРАТЬ СЛАБИНУ – если буквально, то натянуть трос или канат. Но иногда так говорят и об отношениях между людьми; «выбрали слабину» – значит отношения очень натянутые. А если говорят о человеке, что «он выбрал слабину», – это значит, что он стал намного серьезнее относиться к чему-либо.

ГАЛЬЮН – туалет.

ГАЛС – направление движения корабля (понятие пришло еще из парусного флота). «Сменить ГАЛС» означало резко изменить направление. Когда корабли еще не имели паровых машин, а передвигались только за счет парусов и ветра, то именно так и проходило плавание при ветре встречном. Паруса ставили под большим углом и отклонялись от намеченного курса в сторону примерно на милю, потом «меняли галс» – судно разворачивалось от предыдущего курса градусов на 90 при возможности, а иногда и на 120, паруса перебрасывались под противоположный угол, и корабль продолжал плыть уже новым галсом мили две-три. Потом все повторялось раз за разом... Если посмотреть сверху на все эти перемещения, то путь корабля был похож на извивающуюся змею вдоль одной определенной оси. Но! Да же при встречном ветре судно шло по намеченному курсу. «Меняя галсы»...

ГАК – гидроакустический комплекс.

ГАС – гидроакустическая станция.

ГГС – громкоговорящая связь.

ГЛАКОСТАР, главный корабельный старшина – флотское звание с 1972 года, соответствующее званию старшины в армии.

ГЛАСТАР или Глистар (но это уже совсем пренебрежительно), главный старшина – флотское звание, соответствующее званию старшего сержанта в армии.

ГРУПМАН – командир группы корабля.

ДЕСО – десантное соединение.

ДОФ – гарнизонный Дом офицеров, где обычно проходили все культурно-массовые мероприятия.

ДУСТЫ – специалисты химической службы.

ЖБП – журнал боевой подготовки.

ЗАМПОЛИТ, ЗАМ – заместитель командира корабля (боевой части) по политической части, после 1990 года заместитель командира по воспитательной работе.

ЗКП – запасной командный пункт корабля.

ЗАВЕРНУТЬ ЛАСТЫ – умереть.

ЗАГНУТЬ ЛАСТЫ (кому-либо) – арестовать.

«ЗЕЛЕНЫЙ» – любой военнослужащий, любого рода войск, не относящийся к флоту.

КАБЕЛЬТОВ – единица длины, равная 187,2 метра (1/10 мили)

КАПРАЗ, каперанг, капитан 1-го ранга – флотское звание, соответствующее званию полковника в армии.

КАПДВА, капвторанг, капитан 2-го ранга – флотское звание, соответствующее званию подполковника в армии.

КАПТРИ, каптриранг, капитан 3-го ранга – флотское звание, соответствующее званию майора в армии.

КАПУСТА – жаргонное название металлических обрамлений, крепящихся на крае козырьков офицерских фуражек.

КЕССОНКА, кессонная болезнь – может возникнуть у водолазов вследствие неправильного всплытия с большой глубины. На большой глубине в кровь попадает избыточное количество углекислого газа – так организм компенсирует большое давление, и если всплывать без декомпрессионных остановок на разных глубинах, то при обычном атмосферном давлении кровь в сосудах «вскипает», что может привести к летальному исходу. И если уж у водолаза случается экстренное всплытие, то его в срочном порядке помещают для декомпрессии в корабельную барокамеру.

КИЛЬВАТЕР, идти в кильватере – дословно идти следом. Идти в кильватерной струе – следовать по пятам, дышать в затылок.

КЛИЗЬМОСТАВЫ – корабельные медики.

КПУНИА – корабельный пост управления и наведения истребительной авиации.

КОМБАТ – командир ракетной или артиллерийской батареи корабля.

КОМБРИГ – командир бригады кораблей.

КОМДИВ – командир дивизиона боевой части корабля или командир дивизии кораблей.

КОМЕСК – командир эскадры кораблей.

КОЛДУН – специалист СПС (специальной связи) – шифровальщик.

КОН, конвой – сопровождение гражданских судов военными кораблями на переходе в море.

КОРОБКА – ласковое название корабля моряками.

КПС – командный пункт связи.

КПУГ – корабельная поисково-ударная группа.

КУГ – корабельная ударная группа.

КФ – Каспийская флотилия.

КЭП – командир корабля.

КАМБУЗ – кухня.

КАПЛЕЙ – воинское звание «капитан-лейтенант», соответствующее армейскому званию «капитан». Кстати, предыдущие этому офицерские звания «лейтенант» и «старший лейтенант» что на флоте, что в армии имеют полное соответствие.

КОК (или ШЕФ) – повар.

КОНЕЦ – неметаллический трос, канат.

КУБАРЬ – кубрик, или жилое помещение для матросов и младших командиров срочной службы.

КНЕХТ – голова боцмана. Потому и говорится, что на кнехте сидеть нельзя. А вообще-то «кнехт» – это тяжелая чугунная тумба на причале, пирсе, к которой крепится корабельный конец.

ЛЕЕР – ограждение по борту корабля.

ЛИНЬ – длинная тонкая веревка.

ЛАГУНА – кроме общепринятого понятия, «лагуной» в Военно-морском флоте называют раздаточную порционную кастрюлю на десять человек.

ЛЯГУШКА С БУДИЛЬНИКОМ – морская магнитная мина с часовым механизмом, используемая боевыми пловцами для диверсионных операций.

МРП – морской разведывательный пункт.

МАСЛОПУПЫ – специалисты электромеханической боевой части.

МАШИНА – машинное отделение.

МАГНИТКА – см. «Лягушка с будильником»

МДК – малый десантный корабль.

МЗ – минный заградитель, корабль, предназначенный для установки морских мин.

МИЛЯ – единица длины на море, равная 1,872 км.

МИЧМАН – до 1972 года флотское звание, соответствовавшее армейскому званию старшины, после 1972 года звание, соответствовавшее армейскому званию прапорщика, до революции это было младшее офицерское звание.

МПК – малый противолодочный корабль.

МРК – малый ракетный корабль.

МСС – международный свод сигналов.

«НАД НИМ ПОЛЯРНАЯ ЗВЕЗДА ВИСИТ» – так говорят о человеке, которому постоянно сопутствует удача и везение в любых жизненных передрягах. Человек, который всегда найдет выход из любой, даже самой сложной и безвыходной ситуации.

НАЧМЕД – начальник медицинской службы корабля.

НАЧПО – начальник политотдела.

НАЧХИМ – начальник химической службы корабля.

НШ, а еще «ЭНША» – начальник штаба.

НК – надводный корабль.

НАЙТОВЫ (понятие, оставшееся в обиходе еще из парусного флота) – корабельные веревки, которыми крепили груз, привязывая его к чему-либо. ПРИНАЙТОВИТЬ – привязать, закрепить.

ОВРА – соединение кораблей охраны водного района, предназначенное для охраны водных районов около военно-морских баз.

ОПЭСК – оперативная эскадра.

ОСОБИСТ – представитель особого отдела контрразведки КГБ СССР

ПБ – плавбаза, корабль обеспечения всеми видами снабжения подводных лодок, ракетных кораблей в море, используемый иногда как корабль связи.

ПЛАВСОСТАВ – экипажи кораблей.

ПК – плавказарма, специальный корабль, предназначенный и оборудованный для проживания экипажей кораблей.

ПКР – противолодочный крейсер.

ПКС – помощник командира по снабжению.

ПМ – плавмастерская, плавающая мастерская по ремонту вооружения и оборудования кораблей.

ПМТО – пункт материально-технического обеспечения.

ПЛ – подводная лодка.

ПОДУШКА – корабль на воздушной подушке.

ППС – подручные плавсредства.

РБ – рукопашный бой.

РДО – разведдиверсионный отряд.

РКА – ракетный катер.

РЛС – радиолокационная станция.

РУМЫНЫ – специалисты минно-торпедной боевой части.

РЫНДА – корабельный колокол.

СДК – средний десантный корабль.

СКЛЯНКИ – отбитие сигналов в рынду. Склянкой на флоте называют получасовой промежуток времени, раньше по песочным часам. Количество склянок показывает время, счет их начинается с полудня. Восемь склянок обозначают четыре часа. Через каждые четыре часа счет начинается снова. После каждого получасового промежутка делался сигнал колоколом (били склянки)– то есть давали число ударов, соответствующее числу этих промежутков, напр. в 3 1/2 часа били 7 склянок (3 двойных удара – в оба края колокола и 1 простой – в один край). Для каждой вахты (продолжающейся 4 часа на военных судах) начинали счет сначала так, что, например, 8 склянок обозначает 4 ч., 8 ч. и 12 час, как пополудни, так и пополуночи. Хотя песочные часы уже и вышли из употребления, но счет времени по склянкам (т. е. по описанным ударам колокола) и названия – бить столько-то склянок – сохранились во всех флотах.

СКР – сторожевой корабль.

«СКУЛА» – часть борта в непосредственной близости к носу корабля.

СТАРМОС, старший матрос – флотское звание, соответствующее званию ефрейтора в армии.

СТАРШИНА 1-й СТАТЬИ – флотское звание, соответствующее званию сержанта в армии.

СТАРШИНА 2-й СТАТЬИ – флотское звание, соответствующее званию младшего сержанта в армии.

СТУКАЧИ – специалисты боевой части связи.

СФ – Северный флот.

«С БАКА ПЛЮНУЛ – ЗА ЮТОМ УПАЛО!» – (ироничное) корабль малого водоизмещения и скромных размеров.

САЛАГА, САЛАЖАТА – 1) молодой матрос, молодые матросы; 2) шутливое обращение к товарищу, который младше по сроку службы и т. д.

САМЕЦ – так называли первые лодки с обтекателями буксируемых гибких гидроакустических антенн. По всей видимости, за форму этого обтекателя на верхнем вертикальном руле, как говорили, «на хвосте», бывшего тогда в диковину на фоне остальных лодок, «самок» по определению женского рода, среди которых они первоначально были в явном меньшинстве.

САМОВАР – 1) теплообменник; 2) более распространенное – корабельная водоопреснительная установка.

САМОТОП – корабль, судно с сомнительными морскими качествами и непредсказуемым состоянием технических средств.

САМОХОД – самовольная отлучка.

САМОХОДЧИК – самовольщик, совершивший самовольную отлучку и уличенный в этом.

САМПО – самостоятельная подготовка.

САПОГ – военнослужащий армии.

САЧОК – бездельник, лентяй.

САЧКОВАТЬ – бездельничать, уклоняться от службы.

САЧКАНУТЬ – удачно уклониться от чего-либо.

СБВ – свободно-бутылируемая валюта, корабельный спирт.

СВЕРЧОК – сверхсрочник, старшина сверхсрочной службы.

СВИНОМАТКА – антенна станции РТР для обнаружения сигналов работающих РЛС. Датчики, которых на ней большое количество, внешне похожи на соски у свиньи.

СДАТЬ, КАК ПУСТУЮ ПОСУДУ – 1) проболтаться о том, о чем не следовало бы; 2) ненавязчиво выложить начальству негативную информацию о ком-либо.

СДВИГ ДАТЫ (времени) влево (вправо) – перенос назначенного времени на более ранний или более поздний срок соответственно.

СЕКРЕТ – секретчик, писарь секретной части.

СЕЛЕДКА – уставной форменный галстук на резинке.

СЕРЫЙ – неопытный, некомпетентный, дилетант, обладающий низкой морской культурой; 2) крайняя степень: «серый, как штаны пожарника»

СЕЯТЕЛЬ – большой стенд «ненаглядной агитации», сделанный без особой смысловой нагрузки и с минимумом художественного вкуса – просто «чтобы был» (Происходит от «сеятеля» Остапа Бендера.)

СИГНАЛ «Витязь» – говорится или командиром, сходящим на берег, предварительно озаботившим своих офицеров долгоиграющим заданием, или его подчиненными, завистливо глядящими вслед. «Сигнал „Витязь“ – я пошел, а вы... (трудитесь)!» Примерно так в печатной форме выглядит этот комментарий.

СИГНАЛ «К ОТХОДУ» – команда «смирно!» при вечернем покидании командиром борта корабля, сопровождаемая тремя заветными звонками, или погашенный свет в кабинете начальника в штабе соединения. После этого сигнала рекомендуется побросать неоконченные дела и быстро-быстро или «буки-буки» отбыть восвояси. Пока еще чем-то не озаботили.

«СИГАРА» – так иногда называют ПЛ

СИДЕНИЕ – нахождение на корабле в составе дежурной смены или для устранения собственных упущений. По инициативе начальства, конечно. И что интересно – прямо как в оперетте И. Штрауса «Летучая мышь»: кажется, ты можешь сидеть, можешь гонять и воспитывать свой любимый личный состав, можешь регулировать, разбирать и собирать, прямо как автомат Калашникова, сложные системы своего заведования, можешь заниматься расширением своей собственной эрудиции, сидя или лежа в каюте, или вообще мирно спать, но ты все равно – «сидишь»! В любом случае...

СИДЕТЬ НА ЭКВАТОРЕ – быть без денег, «на мели», попасть в сложное финансовое положение.

СИНЯЯ ПТИЦА – птица, курица или утка, замороженные тушки которой, поставляемые продовольственниками на корабли, явно отливают какой-то потусторонней синевой.

СИРОТА – тот, кто получает все, что положено и не положено раньше других, в обход существующих правил, пользующийся особым расположением начальства.

СИРОТСКАЯ КРУЖКА – большая чайная фарфоровая кружка на 0,5 литра или около того в каюте или на боевом посту – командном пункте БЧ, предназначенная для питья чая или кофе во время несения ходовой вахты. Кипяток получается при помощи припрятанного где-то рядом запрещенного бытового кипятильника.

СИСТЕМА – военное училище.

СИСТЕМА РАБОТЫ – 1) особый стиль служебной деятельности; 2) стиль деятельности, разработанный где-то «наверху», воспринятый кем-то там же как откровение божие и навязываемый всем «в низах» без разбора.

СКВОЗНЯК. Уйти на «сквозняк» – двойной выходной, скажем, с субботы до понедельника. Получение разрешения на двойной выходной за особые заслуги.

СКОТОКЛИЗМ – бурный разбор проступка матросов начальниками. Впрочем, почему? И необязательно только матросов!

СКРУДЖ – от английского «скряга» – помощник командира по снабжению, помощник на ПЛ, всякие баталеры, вещевые и продовольственные, поставленные сохранять подотчетное материальное добро от стремлений экипажа жить как-то лучше и веселее...

СКРЫЛ – прекратил наблюдение за целью, вышедшей за пределы зоны ответственности (служба берегового наблюдения)

СКЫР – сторожевой корабль, СКР. Происходит из известного анекдота про Вовочку с ключевой фразой: «А кто такой „скр“?»

СЛУХАЧ – специальный инструмент механиков. Трубка с раструбом, применяемая для прослушивания работы механизмов. Умеют пользоваться только опытные механики, остальные делают вид, что понимают.

СНЯТЬСЯ – 1) уйти с прежнего места, начать движение; 2) сняться с якоря, швартовов, вот это – уже термин; 3) уйти с поста берегового наблюдения, с корабля на рейде в базу.

СОБАКА, СОБАЧЬЯ ВАХТА – ночная вахта, когда и ночью не поспишь, и после не выспишься... Короче, устанешь как собака и становишься поневоле злым и кусачим.

СОВЕРШИТЬ ДИВЕРСИЮ – организовать бурное «обмывание» какого-либо радостного события в коллективе в середине рабочей недели и в результате вывести из строя своих коллег на весь следующий рабочий день, во всяком случае, существенно снизить их боеспособность до самого обеда.

СОПЛИВЧИК – матросский форменный галстук.

СОРВАТЬСЯ СО СТОПОРОВ – 1) допустить безрассудный поступок или серию таких поступков; 2) исчерпать терпение и высказать начальнику или подчиненному все то, что давно уже хотелось.

СОСЕДИ – взаимодействующие силы, размещенные рядом соединения и части.

СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ПРЕДПРИИМЧИВОСТЬ – (еще и ХАП-СПОСОБ, который тоже является одной из разновидностей этой самой С.П.). Умение получить (кстати, слова «получить», имея в виду какие-то блага или имущество, необходимое для жизни и боеготовности своей лодки (корабля), в обиходе не было – получить можно было только взыскание, «фитиль» – головную боль и т. д..), а точнее – достать («Достал, нашел, насилу ушел – если б догнали – еще бы дали!») то, чего тебе положено, но нет ни у тебя, ни на складе. Еще лучше достать, что тебе необходимо, но тебе еще не положено, списать то, что у тебя якобы есть, но фактически давно нет, а уже необходимо и желательно новое. Решение этих задач достигалась за счет использования не по назначению корабельного «шила», продуктов, стимулирования чем-то разных полезных связей с нужными людьми. Решение этих задач одобрялось, но при условии, что средства достижения поставленных целей останутся официально неизвестными для командования. Ибо оно, командование, не могло поощрять таких околозаконных и полукриминальных действий, это в тех случаях, когда этот предприниматель действовал в интересах корабля, а не в своих личных. А иначе...

СОЮЗНИКИ – строительные войска.

СОЮЗ МЕЧА И ОРАЛА – 1) комплексное использование воспитательных и административно-карательных мер в отношении провинившегося, включая классический «раздолбон» в энергично-словесной форме и «рубку „шашкой“ его финансовых радостей в виде всяких мыслимых вознаграждений; 2)теплая встреча с шефами за дружеским столом.

СПАТЬ ХОЧЕТСЯ, И РОДИНУ ЖАЛКО! – борьба низменных желаний и чувства долга во время вахты.

СПЕЦ – 1) спецтрюмный, на АПЛ – специалист по обслуживанию систем реакторного отсека; 2) профессионал высокого класса; 3) так называемый спецпошив – рабочая куртка и штаны на ватине для несущих верхнюю вахту в море.

СПЕЦАК – вульгаризированная форма от «спецпошив». Смотри выше, пункт 3.

СПИРТЯК, спиртовой хлеб – батон хлеба длительного хранения на основе особой спиртовой технологии.

СПЭЙС – специалист-шифровальщик. Производное от официальной аббревиатуры «СПС». Ни одна другая специальность не имеет столько насмешливо-ироничных «расшифровок»! Вообще, углубляясь в проблему, надо отметить, что только мне известно несколько матросских неофициальных «расшифровок» этой аббревиатуры, например: «специально подготовленный сачок», «спи, пока спится», «служба прошла стороной», «самая п... (в смысле – хорошая) служба» и т. д.

СРЕДНИЙ ПРОХОД – в береговых частях и учебных подразделениях – пространство между рядами коек в казарме, коридор.

СРОСЛОСЬ – совпало что-либо, например, расчетное место корабля с его фактическим, или прогнозируемые результаты с фактическими, т. е. действия по подгонке фактических результатов к требуемым наконец-то увенчались успехом.

СРМ – Средиземное море.

СРУБИТЬ – убрать, снять, уничтожить.

СТАСИК – корабельный таракан.

СТАВТОРСТАТ, иногда «ставтосорт» (для «случайного», не самого умного представителя младшего комсостава), «старшина второй статьи» – соответствует званию «младший сержант» в армии.

СТАПЕРСТАТ или «старпер», «персюк» или «пи...дюк» (пренебрежительно, к не самым хорошим людям), «старшина первой статьи» – соответствует званию «сержант» в армии.

СТЕНКА – стационарный причал, оборудованный швартовыми палами и битенгами, резиновыми кранцами и т. д., бетонный причальный фронт гавани, в отличие от плавучих или деревянных причалов.

СТЕПЕНИ ОПЬЯНЕНИЯ (издревле) – под триселями – «слегка выпивши», под зарифленными марселями – «серьезнее, слегка покачиваясь», отдал якорь – «все, свалился».

СТОПУ НЕТ – у него совсем «стопа» нет, то есть человек, не контролирующий свое поведение в чем-то, «заводной» на агрессию или выпивку. Да и во всем другом...

СТАКОЛИЗМ – производная от «СТАКАНА». Обмывание в тесной компании чего-либо.

СТРАТЕГ – атомный ракетный подводный крейсер стратегического назначения.

СТРАШНЫЙ – приставка к званиям «матрос», «мичман» или «лейтенант». Нарочитое искажение произношения. И в этом есть большой смысл: с получением (или к получению) этого звания «клиент» убежден в своей высокой профквалификации, в своем опыте и социальной значимости. Однако чаще всего это не так или не совсем так. Отсюда – казусы, ошибки и даже более серьезные последствия – аварии и преступления. Разница между этими различными служебными категориями – в масштабе и объектах применения их широких знаний и огромного опыта.

СТРИПТИЗИРОВАТЬ – 1) обозначить, объявить что-либо; 2) проводить демонстрационные действия; 3) находиться на виду, не имея защиты и прикрытия; 4) привлекать к ложному объекту, отвлекающий маневр, дезинформация.

СТРОЙ, В СТРОЮ – матчасть в строю. Имеется в ввиду техническая готовность оружия и техники к использованию по назначению. Личный состав и техника, готовые к использованию без ограничений.

СТРОЕВОЙ СТАРШИНА – (ПЛ) один из авторитетных старшин команды подлодки, которому поручаются построения команды из числа старшин и матросов по призыву, контроль и организация порядка в команде.

СТУКАЧ – звукосигнальный прибор на практической торпеде.

СУНДУК – 1) сверхсрочник старшина, мичман. Источником этого выражения надо полагать тот факт, что так называли боцманов, унтер-офицеров старого русского флота, потому что «сундук» как хранилище личных вещей разрешалось иметь только унтер-офицерам и выше. Мебели в каютах парусных кораблей особо не было, там вполне могли быть уютно размещены, помимо хозяина, еще и бортовые орудия, закрепленные накатными талями у задраенного пушечного порта. И вот тогда сундук представлял собой обычную и необходимую (и даже обязательную!) часть походного быта. Как следует из исторической и мемуарной литературы XIX века, морской сундук должен был удовлетворять достаточно жестким требованиям. Как и многое на флоте, он был традиционен, функционален. Например, он должен иметь ножки – чтобы сырость не пробралась в сундук, низ должен быть шире верхней крышки – чтобы сидеть на нем было удобнее, замок должен быть из меди – чтобы не заржавел в условиях сырости, должен играть музыку при открывании – чтобы вор не смог незаметно его открыть. При съезде на берег на длительное время сундук доставлялся к месту проживания моряка, в том числе и офицера, для чего должен был иметь две оклетневанные ременные петли – ручки. А когда радости отпуска кончались – то и обратно или на другой корабль, к новому месту назначения. По всей видимости, сундук – это был предмет зависти тех, кто не имел на него права, а насмешливое «сундук» по отношению к унтер-офицерам – это показатель социального статуса; 2) пакет ракетных пусковых контейнеров на некоторых кораблях.

СУПОСТАТ – противник, враг, соперник на учениях.

СУХАЯ СТИРКА – аварийный, вынужденный выбор из несвежих рубашек наименее грязной при отсутствии условий стирки или в затянувшейся командировке. Или по причине непроходимой лени. (Что для моряка – крайняя редкость!)

СУХАРЬ – название гражданского судна-сухогруза.

СХОД – уход с корабля, как правило, домой или на отдых. Быть на сходе – находиться дома, быть на законном выходном.

СХОДНАЯ СМЕНА – смена офицеров, мичманов и т. д., которые имеют право после окончания рабочего дня, а также всех общих мероприятий сойти с корабля до назначенного времени. Это при условии, что они успешно справились с заданиями командира, старпома, зама и своих командиров боевых частей и получили «добро»

ТАБАНИТЬ – замедлять процесс. Имеется в виду бодрое создание искусственных проблем на пути к чему-то новому и полезному. Особенно для вас лично. ПРОТАБАНИТЬ – пропустить, прозевать выгодный или удачный момент, упустить что-либо.

ТАТАРО-МОНГОЛЬСКАЯ ОРДА (раздраженно, безнадежно, безрадостно, презрительно) 1) временное формирование из военнослужащих различных частей и кораблей, созданное для решения хозяйственных задач на короткий срок; 2) корабли с разными гидроакустическими станциями, собранные в один КПУГ, с которыми трудно организовать классические поисковые действия; 3) корабли с различными типами ракетных комплексов и артсистем, с которыми очень трудно организовать массированное применение оружие и равноценное распределение огня по секторам обороны на переходе морем; 4) сборище разнородной техники различного неведомого назначения.

ТАЩ – товарищ, обращение матроса к старшему. Чтобы не допустить дальнейшего падения субординации, рекомендуется ответ, не меньший по строгости, чем: «вам не „тащ“!

ТАЩ, ШЕРШЕ? – «товарищ... прошу разрешения?» (обращение матроса к офицеру или мичману)

ТЕНДРА – Тендровская коса в Черном море, в районе Очакова.

ТЕТКА – женщина, жена, подруга.

ТЕХУПОР – техническое управление флота, те, кто отвечает за техническую готовность, распределяет ответственность за все технические «залипухи» материальной части между соответствующими начальниками и за мизерные запасы запчастей, технических средств и шкиперского имущества – между соединениями и даже отдельными кораблями, а также проводит огромную работу по списанию и утилизации всего того, что уже когда-то было выдано, и того, что еще как-то уцелело с советских времен.

ТЕЩА ЕСТ МОРОЖЕНОЕ – эмблема медицинской службы на погонах и петлицах военных врачей, а также на дверях и воротах всего того, что к этой службе относится.

ТИХИЙ ОМУТ – отдаленный труднодоступный гарнизон, отдельно стоящее подразделение.

ТКА – торпедный катер.

ТОФ – Тихоокеанский флот.

ТРЕХФЛАЖКА – трехфлажный свод сигналов по управлению кораблями.

ТЩ, тральщик – боевой корабль, предназначенный для поиска и уничтожения морских мин.

ТОРМОЗ – очень задумчивый военнослужащий.

ТОРПЕДНАЯ АТАКА – сдача бактериологических анализов камбузным нарядом и коками.

ТРАНСЛЯШКА – 1) система корабельной трансляции; 2) помещение, где расположена эта система, откуда ведется трансляция.

ТРАВЛЯ – 1) треп, болтовня, вранье. Выражение: «трави до жвака-галса!», то есть «ври до конца!» Это когда, может быть и выдумка, но интересная; 2) заполнение вынужденно-свободного времени разговорами, рассказами о былом, как реальными, так и вымышленными. Говорят, что это чисто флотская психотехника, старая и проверенная. Вечерний чемпионат по устному народному творчеству – байки, анекдоты, смешные истории. Особенно при стоянке на якоре или в свободные часы в море. Участвуют все категории личного состава, как в отдельности, так и вместе. Своеобразная психологическая разгрузка.

ТРАВИТЬ – 1) врать, болтать, рассказывать истории; 2) рвать, проявление рвотного рефлекса; 3) ослаблять (натяжение), ПОТРАВИТЬ – дать слабину, дать возможность отдыха, разрядить обстановку.

ТРАВЕРЗ, «СТОЯТЬ НА ТРАВЕРЗЕ» – быть напротив какого-то места или постоянного ориентира – например, «на траверзе маяка»

ТРАПОВОЙ – вахтенный у трапа.

ТРАЛЬЦЫ – тральщики как тип кораблей или те, кто на них служит.

ТРЕЗВАЯ ГОЛОВА – старший на борту, офицер смены обеспечения, который должен пить только мирные напитки (чай, кофе, минеральную воду и т. д), какие бы обороты ни набирал корабельный праздник по любому поводу и какие бы гости ни требовали от него подтвердить к ним уважение. Прим.: Говорят, что это железное правило сейчас решительно устарело.

ТРИ ЗВОНКА – это переводится как: «три зеленых гудка в тумане», то есть сигнал, означающий, что командир сошел с корабля; означают также, что некоторые его подчиненные могут без излишнего шума тоже пристроиться ему в кильватер для решения личных вопросов на берегу. Эти же три звонка, но означающие прибытие командира на корабль, резко повышают бдительность экипажа и уровень имитации бурной деятельности. Для нефлотских читателей: Три звонка – это не дань уважения и не почести, это – сигнал экипажу, что командир прибыл на корабль и вступил в управление им, при убытии – что в управление кораблем вступил старший помощник, и именно он теперь будет руководить борьбой за живучесть и т. д. в случае чего. Чтобы экипаж не мучился сомнениями, кому подчиняться.

ТРИ ЗЕЛЕНЫХ ГУДКА В ТУМАНЕ – 1) условный сигнал непонятного значения; 2) сигнал. Условные слова, имеющие второе, истинное значение для ограниченной группы, с целью отделаться от нежелательных элементов.

ТРИ СЕСТРЫ, попасть под «три сестры» – ничего фривольного или смешного тут нет. Это три последовательные, самые большие волны во время шторма, урагана. Первая волна вскидывает, и срываются плохо закрепленные грузы, вторая – подбрасывает и резко швыряет под третью, третья – накрывает. Если не успели подготовиться и неправильно выбран угол встречи с этими «сестрами», волны могут разломить корпус корабля или, по крайней мере, повышибать лобовые иллюминаторы. Даже на ходовом посту, который всегда расположен достаточно высоко.

ТРОЙКА – имеется в виду «форма № 3», парадно-выходная форма одежды. Идти по «тройке» – быть одетым в эту самую форму № 3.

ТРОПА ХО ШИ МИНА – кратчайший путь из точки А в точку Б, минуя КПП, проходные и асфальтовые дорожки, через дыры в заборах и проволоке. Сейчас уже мало кто из молодежи вспомнит, кто такой Хо Ши Мин и что это были за тропы, но название еще живет.

ТРОПИЧКА – тропическая форма одежды, включающая в себя кепку, куртку и шорты, а также «тапочки с дырочками», то есть легкие сандалии со множеством отверстий для вентиляции.

ТРУБА – 1) подводная лодка, ТРУБАЧИ – подводники. Пренебрежительное название ПЛ и подводников в устах надводников; 2) трубка телефона. Здесь тоже флотский приоритет. Переговорные трубы появились на флоте еще до телефонов – на кораблях и береговых батареях.

ТРЮМА – трюм (обобщенное понятие), трюмы (особенность произношения)

ТРЮМАЧИ – специалисты по обслуживанию трюмных систем.

ТРЮМВЕЙН – «не вино, а говно!»

ТУГУМЕНТЫ – документы.

ТУРБИНКА – абразивный инструмент с пневматическим приводом. Необходимая вещь при проведении подготовительных работ к покраске корпуса и надстроек, очистки подводной части от всякой подкильной гнили при стоянке в доке. Добывание этих турбинок требует большой «социалистической предприимчивости», обладание ими в большом количестве свидетельствует о хороших организаторских способностях старпома, его коммуникабельности и широких связях в управлении главного строителя.

ТЮЛЬКИН ФЛОТ – 1) маломерные корабли и суда; 2) малые рыболовецкие суда.

ТЮРЬМА НАРОДОВ – был когда-то такой пропагандистский штамп, означающий империализм, какие-либо империи и т. д. На флоте, а точнее, среди курсантов военно-морских училищ (в 60—80-е годы) так насмешливо назывались легкие артиллерийские крейсеры (крейсера) КЧФ «Феликс Дзержинский» (первый корабль советского ВМФ с экспериментальным ЗРК) и «Адмирал Ушаков», «Жданов», на которых курсанты всех ВВМУ европейской части СССР проходили так называемую крейсерскую практику. Условия жизни и быта были там, прямо и мягко скажем, спартанские, они стояли на рейде посреди бухты, что решительно ограничивало свободу вольнолюбивых курсантов.

ТЯЖЕЛАЯ АРТИЛЛЕРИЯ – 1) крепкие напитки. Их использование повышает вероятность скорейшего доведения гостей (или разного рода проверяющих) до нерабочего состояния. Последний аргумент перед составлением обоюдовыгодного акта или при склонении кого-либо к нужному поступку; 2) использование влияния высокого командования.

ТЯПНИЦА, она же питница – пятница, радостно отмечаемый конец рабочей недели. Некоторые называют понедельник «похмельником», но это уже, братцы, перебор! Конечно, понедельник ничем не лучше пятницы, но... Работать все-таки когда-то нужно!

УГАДАЙКА – вечерний или утренний доклад, своеобразное подведение итогов, когда необходимо внятно и толково отвечать на бестолковые и внезапные вопросы, о сути которых ты пока имеешь самое общее понятие.

УЕСТЕСТВИТЬ – (и производные) наказать, учинить разнос.

УЗКОСТЬ – вход в залив, пролив, закрытая акватория.

УЗЕЛ – скорость корабля, равная миле в час.

«УЙТИ ПОД ГОРИЗОНТ» – утонуть.

УКУПОРКА – герметичная тара, контейнер. Как правило, имеющая отношение к оружию и боеприпасам.

УПАЛ – ушел со связи, положил трубку телефона, отключился. Происходит от устройства древних телефонных аппаратов, на которых при отключении падала такая особая фишка.

УПАСРАНЦЫ – насмешливо-ядовитое производное от УПАСР (управление аварийно-спасательными работами). Очень серьезная организация, сотрудники которой въедливые и практически неподкупные ребята повышенной вредности. Наверное, потому, что за их подписями и допусками действительно стоят человеческие жизни, и именно поэтому они придирчивы к оборудованию и подготовке разной специальной техники. Но от этого страдают (морально и материально) проверяемые ими командиры и механики, что не прибавляет «упасранцам» братской любви среди флотского служилого люда. Поэтому абсолютное большинство корабельного люда убеждено, что их деятельность целиком посвящена тому, чтобы... (скажем так: сделать каку ближнему). Отсюда и название.

УСТАКАНИТСЯ – успокоится, придет в норму.

УТЮГ – большой тяжелый корабль; 1) так еще в русском флоте назывались первые железные и стальные корабли, сменившие деревянные парусники; 2) новое слово: бутылка емкостью 1,75 литра с ручкой, называемая так за отдаленное внешнее сходство с утюгом.

УС – береговой узел связи.

УЧЕБКА – учебный отряд.

УЧИЛИЩЕ ПЕСНИ И ПЛЯСКИ – так завистники (в основном механики и каспийцы называли ВВМУПП им. Ленинского комсомола, всем известный «Ленком», вольно расшифровывая две последние буквы «П» в аббревиатуре.

ЧФ – Черноморский флот.

Ф-ТРЕПЛО – флагманский специалист соединения по минно-торпедному и противолодочному оружию, шутливое производное от разговорного выражения «Ф-3-ПЛО» ФАЗА, кулон – электрики на корабле.

ФАНЕРА, ФАНЕРА ЛЕТАЕТ – 1) слух, недостоверная информация; 2) плоская грудная клетка.

ФЕСТИВАЛЬ – определенные веселые последствия, логическое продолжение «мальчишника». Шумная гулянка.

ФИНИК – финансист, офицер или мичман финансовой службы или исполняющий обязанности внештатного специалиста финслужбы, получающий деньги в кассе и раздающий денежное довольствие на корабле.

ФИТИЛЬ – 1) вставить «фитиль» – в настоящее время это выражение общего применения, означающее нагоняй или взыскание. Но происхождение его изначально флотское. Когда-то давно, во мгле исторических истоков флота, когда еще не было многофлажных сводов сигналов, флагман, выражающий недовольство маневром корабля эскадры, приказывал поднять «до места» название этого корабля и видимый издалека зажженный и дымящийся фитиль. Капитану этого корабля все сразу становилось предельно ясно. Выражение «фитиль еще дымится» означает, что данный начальник еще находится под впечатлением случившегося, и к нему лучше не соваться со своими проблемами; 2) корабельный киномеханик, личность популярная и незаменимая на корабле, особенно по выходным дням. Происходило от названия популярного когда-то киножурнала. Позднее, с широким внедрением видеомагнитофонов, социальный статус этой внештатной должности резко упал, так как впихнуть кассету в пасть потрепанного видика ума и особых знаний не надо, на это способен и самый последний балбес.

ФИШКА – 1) переключатель, рукоятка переключателя; 2) особенность личности или поведения человека.

ФКП – флагманский командный пункт корабля.

ФЛАЖОК – флагманский специалист.

ФЛОТИЛИЯ – оперативно-стратегическое объединение кораблей.

ФЛАГМАНСКИЙ МУСКУЛ – начальник физподготовки и спорта соответствующего соединения.

ФЛАГМАНСКАЯ РЕПА – флагманский специалист.

ФЛАНКА – форменная рубаха из фланели.

ФЛОТ – служить на флоте, а не во флоте, как говорят в художественных кинофильмах и на телевидении. Особенность сленга.

ФЛОТОВОДЦЫ – обобщенное название отцов-командиров чаще всего механиками, особенно после волевых, но не продуманных решений.

ФЛОТСКИЙ ЕВРЕЙ – обычно имеется в виду штурман, боцман, лоцман, танкерман. Иногда докмейстер. Названия военно-морских специальностей, по звучанию отдаленно напоминающие соответствующие фамилии.

ФОНИТ – так говорят, когда: 1) микрофон, РС создают шум, забивающий передачу; 2) наблюдается повышенное фоновое значение уровня радиации; 3) неизвестным источником распространяются сведения конфиденциального характера.

ФОТОГРАФ – обобщенное название начальников, которые во время своего визита или по итогам говорят многим из нижележащих командиров: «Я вас снимаю!» Имеется в виду – с должности. А некоторые, которые повыше, еще и приводят свою угрозу в исполнение, нимало не интересуясь, а где и кого возьмут командиры соединений, чтобы заполнить эту вакансию и что из этого выйдет.

ФОРСАЖ, на форсаже – очень быстро, быстрым шагом или даже совсем бегом, ускоренно.

ФОРМА «ЛОШАДЬ» – переходная форма одежды, когда с шинелью начинают носить бескозырку. С длинной грубой шинелью бескозырка смотрится не очень эстетично. Эту форму не очень-то любят матросы, поэтому и такое пренебрежительное название.

ФОРМА «НОЛЬ» – отсутствие на теле каких-либо признаков любой одежды. Объявляется при построениях на медицинский осмотр личного состава перед помывкой в бане, на предмет наличия «боевых и эксплуатационных повреждений» на телах матросов, особенно самых молодых из них... А также признаков всяких кожных заболеваний, педикулеза и т. д.

ФОФАН – 1) очень вольная словесная производная форма от фуфайки. Верхняя теплая рабочая одежда; 2) щелчок по голове.

ФРЕГАТ – сторожевой корабль, СКР

ФРУКТОВЫЙ ВОПРОС – состояние временного, часто вынужденного безделья, заполненного незначительными и совершенно ненужными делами. Подразумевается выражение «околачивание грушевых деревьев некой частью мужского тела», имеющей обычно другое назначение.

ФУРА – панибратское название форменной фуражки.

ФУРАНЬКА – пренебрежительное название фуражки, подразумевается ее плохое качество.

ФУНЦИКЛИРОВАТЬ (фунциклирует) – работать, (работает, действует, функционирует)

ХАП-СПОСОБ, построенный хап-способом – вольно-производное выражение от словосочетания «хозяйственный способ». Был такой способ постройки или ремонта береговых построек, восстановления вспомогательных судов, создания разных учебных классов и кабинетов силами собственного личного состава и из средств, которые официально не направлялись для этих целей, путем полузаконного натурального обмена, взаимодоговоренностей и иных нестандартных хозяйственных решений.

ХВАСТАТЬСЯ УЖИНОМ (ОБЕДОМ, ЗАВТРАКОМ) – проявление рвотного рефлекса вследствие качки.

ХИМОН, ХИМОЗА – начальник химслужбы, химик. Есть еще и «химончик» – матрос химслужбы.

ХИМГАНДОН – (вольно-производное от «condom») защитный резиновый комбинезон или резиновый же плащ в комплектах химзащиты.

ХЛЕБОРЕЗКА – 1) рот, челюсти; 2) помещение для хранения и резки хлеба.

ХОДИТЬ – ходить, (плавать) в море. Сказать плавать – проявление дурного тона, моряку как выстрел в ухо. Отсюда чаще произносится «дальний поход», чем дальнее плавание. В торговом флоте – наоборот.

ХОДИТЬ НА ЛОСЯ – выходить на слежение за ПЛ «супостата», отгоняя ее от районов БП наших сил.

ХР – ГКП – ходовая рубка, главный командный пункт корабля.

ХРЕН С НЕЙ, С ГРЕНЛАНДИЕЙ! – ключевая фраза из старого-престарого анекдота времен внедрения ракет с ЯБЧ и всякой связанной с ней электроники и «красных кнопок». Подразумевает, нарочито-утрированно, все ту же флотскую мудрость: «Не твое заведование – не трожь! А то нажмешь вдруг не ту красную кнопку – и действительно: „Хрен с ней, с Гренландией! А теперь иди и скажи замполиту, пусть он зачеркнет ее на карте!“

ХРОМАЧИ – матросские ботинки из хромовой кожи.

ХУРАЛ (может быть еще «великий х.» или «большой х.», «малый х.») – собрание, совещание, военный совет.

ХУРХОЯРОВКА (или что-то очень созвучное) – отдаленный гарнизон, военная база где-то вдали от культурных и промышленных центров.

ЦЕЛЬ – любой обнаруженный летающий или плавающий объект (это в море), на берегу – встреченная впервые интересная женщина, перспективы отношений с которой еще не определены и подлежат оперативной разработке.

ЦИРК – 1) неподготовленное мероприятие боевой подготовки; 2) действия неподготовленного расчета, команды, экипажа; 3) разбор этого мероприятия начальником, обладающим не только властью и необходимым опытом, но и повышенным чувством юмора. Последнее благотворно влияет на качество усвоения полученного урока подчиненными.

ЦИРКУЛЯ – специалисты штурманской боевой части.

ЦКП, центральный командный пункт корабля – защищенный командный пункт корабля.

ЦИРКУЛИРОВАТЬ – 1) поворачивать, менять курс; 2) ходить кругами, ходить вокруг чего-либо; 3) описывать циркуляцию – то есть идти по дуге окружности, обходя какое-то препятствие. Например, своего начальника, которому вы должны о чем-то доложить, но докладывать пока нечего.

ЦУ – 1) целеуказание. Дать ЦУ – указать направление, поставить задачу, ориентировать; 2) ценные указания начальника по выполнению поставленной задачи, существуют и ЕБЦУ – то есть «Еще более ценные указания», от еще более высокого начальника.

ЧАЙКА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ – ворона, большой ворон, конкурент чаек в борьбе за добычу в прибрежной зоне и на гарнизонных помойках.

ЧАЛКИ – швартовы, швартовые концы. Бросить чалки – ошвартоваться.

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ДЯТЕЛ – одна из высших степеней слова «дурак» – замаскированное ругательство, когда хочется и эмоционально охарактеризовать кого-либо и вместе с тем избежать оскорбления кого-то неприкрыто-матерными словами.

ЧЕМЕРГЕС – напиток из спирта, настоянный на каких-нибудь фруктах и ягодах, травах, корешках, невероятных других добавках и предполагающий якобы неминуемое, невероятное же благотворное влияние на укрепление организма и повышение боевой готовности мужской силы. Существует добрая полусотня рецептов, причем в каждой бригаде. Пьется не чайными ложками, но стаканами.

ЧЕРЕЗ «ЖИВЕТЕ» – сделать все неправильно, «с точностью до наоборот». Намек на старинный, популярный во все времена на флоте, но в корне неправильный способ операции на гландах.

ЧЕРНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК – понятие анатомическое, временами наблюдаемое вживую, а также в разных видах изобразительного искусства и фотографиях обнаженной женской натуры. Совершенно справедливо подозревается, что это то самое негеографическое коварное место, где непонятным образом сходятся мысли всех матросов (и не только их!) в свободное и большую часть служебного времени. В результате именно этого происходят аварии, поломки, случаются жертвы и разрушения, а также совершаются уголовные преступления. Если военнослужащий явно нарушил флотское правило: «прежде чем что-то сделать – подумай!» и в результате что-то натворил, однако утверждает, что при этом он все же думал, то в этот момент его мысли были именно в «черном треугольнике».

ЧЕПА или ЧАПА – аварийный генератор, дизель малой мощности.

ЧЕРЕП (уважительное) – признанный ум, специалист, грамотный человек.

ЧЕРЕПЕТЬ – решать какую-то интеллектуальную проблему, отчаянно напрягая содержимое черепа, у кого есть, или сам череп – в остальных случаях.

ЧЕСТНО НАВОРОВАННОЕ – нелегальный, полулегальный личный «стратегический» неприкосновенный запас каких-либо мат. средств на разный «всякий» служебно-жизненный случай. (Допустим, тушенка для бартерно-меновых операций с рабочими судоремонта или оплаты их же услуг, разное неучтенное шкиперское и техническое расходное имущество для непредвиденных осложнений и выгодного обмена с соседним кораблем и т. д.)

ЧИСТКА ЧАЙНИКОВ (и всякие производные) – разбор поведения личного состава и всяких мыслимых и немыслимых нарушений всевозможных инструкций, а также эмоциональный инструктаж на будущее.

ЧИТКА – имеется в виду зачитка приказов вышестоящих органов управления, доведение различных документов и событий до широких офицерских масс. Обязательное периодическое мероприятие.

ЧК – 1) частная квартира, она же – явка. Место, где можно слегка отдохнуть или очень расслабиться в приятном обществе. И там, где вы думаете, что вас не найдут, во всяком случае, жена и начальство; 2) чистка картофеля расходным подразделением.

ЧЛЕНИСТОНОГИЙ – характеристика человека. По мнению говорящего, у объекта наблюдения ноги служат только для переноски его собственного члена к месту употребления и боевого применения. Возможно три толкования: 1) положительное – ходок-бабник; 2) нейтральное – товарищ, озабоченный сексуально несколько более остальных; 3) отрицательное – примитивный человек с развитым одним только «основным инстинктом»

ЧТОБЫ ПОМНИЛИ – вот это уже не популярная телепередача, а показательная выволочка неразумным хазарам за разные подвиги. Проводится перед строем всего соединения или экипажа корабля, как правило, после выходных и праздничных дней. Называется мероприятие воспитательной работы.

ЧТОБЫ СИЯЛИ, КАК У КОТА ЯЙЦА! – установка личному составу на качественный уровень приборки. Имеются в виду блеск медных и хромированных деталей трапов, палубных механизмов, комингсов и т. д. Никто не видел этого самого блеска у вышеназванного эталона, но выражение живет уже не одно поколение.

ЧУВСТВО «Ж» – это мягкая, печатная форма выражения, означающего наличие самоконтроля. Причем где-то даже на уровне интуиции. Это чувство приближения опасности или ясного ощущения предела, на котором надо остановиться при нарушении определенных норм и правил, или момента времени, когда необходимо прекратить бездеятельность и начать что-то интенсивно предпринимать в свете своих обязанностей на корабле или в части.

ЧУДОТВОРЕЦ – 1) начальник, постоянно ставящий эксперименты на своих подчиненных; 2) военнослужащий, результаты выполнения которым вашего задания могут быть совершенно непредсказуемы.

ЧУМИЧКА – разливательная ложка, половник – из набора посуды на матросском столе. Раньше это был инструмент, отлитый из алюминия, весом в добрых 700—800 граммов и вполне мог использоваться как оружие абордажного, и не только, боя.

ШАПКА – 1) выброс дыма из дымовых труб и выхлопных коллекторов; 2) недержание «ветров» у военнослужащего во сне; 3) географическая широта места.

ШАПКА С РУЧКОЙ – зимний головной убор капитана 1-го ранга и полковника ВМФ из черного каракуля с козырьком. По статусу и значению аналог сухопутной полковничьей папахи, поэтому даже после формального исключения из предметов формы одежды в 1997 году этот элемент не исчез из обращения и добывается новоиспеченными капитанами 1-го ранга всеми правдами и неправдами, из тайных запасов или шьется на заказ у народных умельцев, мигом заполнивших эту нишу в возникшем спросе своим предложением. Говорят, что многие из них стремятся ее добыть еще и потому, что каракуль по своему рисунку внешне напоминает и, наверное, несколько компенсирует частью уже утраченные после долгой службы извилины головного мозга.

ШАР – 1) радиопрозрачный колпак-обтекатель антенны РЛС на некоторых кораблях. На других кораблях, например на МРК, он называется очень неприлично, по отдаленному внешнему сходству; 2) документ или выступление, содержащие в себе одни общие фразы.

ШАРА, на шару – возможность получить что-то без особых усилий, в смысле, даром (общ. употр.)

ШАЭР, от «ШР» – штепсельный разъем.

ШВАРТОВКИ – брезентовые рукавицы у матросов швартовой команды или зимние меховые рукавицы, обшитые брезентом, применяемые в тех же целях. Без них нельзя обходиться ни по технике безопасности, ни по здравому смыслу. Это как раз те предметы, что без конца теряются.

ШВАРТУЙСЯ! – присаживайся, подходи.

ШЕСТОЙ ВОПРОС – как правило, вопрос, посвященный осмысливанию первых пяти вопросов, обозначенных на большом совещании, с рюмкой или стаканом в руке вместе с коллегами в уютном месте. Часто даже полуофициально.

ШЕСТЬ ШАРОВ – высшая оценка чего-либо. Происходит от одного из сигналов древнего флотского свода.

ШЕВРОНЫ – золотые нашивки из позолоченного галуна, нашиваемые на рукава тужурок и кителей корабельных офицеров и обозначающие звания офицеров.

ШТУРМАНСКАЯ РУБКА – пункт штурманской боевой части.

ШИЛО – спирт. Ужасно необходимая на флоте жидкость. Серьезно, для приборов и техники в условиях сырости, неизлечимой коррозии металлов и хронически пониженного сопротивления изоляции ничего лучше не придумаешь, ничем не заменишь, во всяком случае, в обозримом будущем. А также – для людей. Замерзшего, промокшего, залитого штормовыми волнами, продрогшего человека (если его еще и выловили из-за борта, что иногда бывает!) одним только чаем не отпоишь и не отогреешь и, конечно, в боевой строй быстро не вернешь! «Шилом» этим можно было проковырять дырку в стене непонимания ваших нужд и потребностей у каких-то конкретных личностей, трудящихся в сфере снабжения, с его помощью решить некоторые технические проблемы, а также установить достойный уровень делового сотрудничества и человеческого взаимопонимания с новыми полезными людьми. Сейчас, говорят, эти же вопросы решаются более материально осязаемыми (для чиновников) путями и средствами. Медленно, но уверенно происходит замещение славянских традиций западным утилитарным подходом, когда традиционное «угощение» уступает место банальной денежной взятке.

ШИЛЬНИЦА – предмет, не имеющий ничего общего с сапожно-швейным ремеслом. Обычно это – плоская металлическая фляга для хранения «шила», то есть спирта. Как для личного, так и для служебного пользования. Для служебного – это канистры и даже бочки из нержавеющей стали. А вот для личного – это разные плоские фляги. Особо ценились северодвинского производства на 0,5 и 0,75 л, сделанные красиво и надежно, отлично подходившие под нагрудный и боковой карманы шинели. Вот почему нужны были плоские фляги – за их способность к мимикрии на фоне рельефа груди или живота военнослужащего. Но их продавали только в Северодвинске. Поэтому их заказывали и при стоянке «в заводе» в других мастерских. Стоили они, как правило, «объем на объем», то есть за 0,5 л фляжку нужно было отдать умельцу бутылку спирта. Теперь их в каждом магазине – хоть завались, и они сделаны где-то за границей отечества. Но те все же были лучше... Это была еще одна готовая ниша на рынке, но безнадежно при этом упущенная нашей легкой промышленностью.

ШИЛЬНО-МЫЛЬНЫЕ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ – «предметы личной гигиены» – мыло, зубная щетка, паста, мочалка, бритва и т. д. «Малый джентльменский набор».

ШИР-ДЫР – от «шапка-добро», широта-долгота, географические координаты места корабля, какой-либо искомой «точки»

ШКЕНТЕЛЬ – (сл. по призыву) левый фланг строя, точнее, хвост колонны.

ШКОНКА (и производные) – матросская койка (прослеживается происхождение слова из тюремно-уголовного жаргона)

ШЛАНГ – известный корабельный лентяй и бездельник, все пропускающий через себя, ничего в себе не задерживающий, обладающий к тому же гибкостью и упругостью назло начальникам, которые не могут его ни согнуть, ни «построить». После любых воздействий он все равно вернется в исходное состояние.

ШЛАНГОВАТЬ – бездельничать, уклоняться от работы.

ШЛЕЙФ – 1) негативный след из сомнительных поступков в служебной биографии; 2) запах спиртного или перегара.

ШМОНЬКА – училище для подготовки специалистов вспомогательного флота.

ШТАТ – нарукавная нашивка у старшин матросов и мичманов, соответствующая определенной штатной специальности и боевой части корабля. На русском флоте введена с 1891 г.

ШТАТНЫЕ – буквально: определенные штатным расписанием люди и материальные ценности. Штатное место – место, где кто-то или что-то должно находиться на законном основании. Штатные средства – средства, которыми должны располагать, – ни больше ни меньше. Поэтому, скажем, в кафе пиво или вино – это штатные средства, а вот водка (или шило) из принесенного с собой источника в портфеле – это уже средства усиления.

ШТАТНАЯ СИТУАЦИЯ – состояние обстановки в рамках ожидаемых событий, обыденные, банальные, стандартные, простые (или относительно простые) случаи флотской службы, предусмотренные всякими существующими инструкциями и документами.

ШТОРМТРАП – веревочная лестница, которую сбрасывают с борта корабля при необходимости.

ШТУРМАНЕНОК – 1)командир электронавигационной группы; 2) штурманские электрики, есть такая специальность.

ШУРИКОМ, «давай шуриком» – очень быстро, надо что-либо срочно сделать.

ШУТОЧНЫЙ ПЛАН – суточный план. Назван так за его реальность и близость к повседневным потребностям.

ШХЕРА – это место или небольшое помещение, где можно что-то спрятать или спрятаться. Отдельное помещение, выгородка, стенной шкаф. Встречается еще в литературе начала века. Производные: пришхерить – спрятать, утаить. Зашхерить – спрятать, скрыть, засунуть куда подальше. Шхерный – скрытный, тайный, непонятный.

ЭКОЛОГИЧЕСКИЙ ФУТБОЛ – мероприятие, связанное с попытками отогнать обнаруженное рано утром грязное масляное пятно от своего борта к чужому, дабы начальники не обвинили командование корабля в халатности и не приняли к нему карательные меры, что провоцирует организацию разных неприятностей по нисходящей – до последнего вахтенного трюмного. Оно производится при помощи напора воды из пожарного рукава, которым орудует пара матросов из БЧ-5. Однако на соседних кораблях тоже не имеют ни малейшего желания признаваться в причастности к происхождению этого масла или топлива и проводят аналогичную операцию, пытаясь отогнать пятно обратно. Это продолжается до тех пор, пока оно куда-нибудь не сдрейфует. Допустим, к третьему кораблю или к соседнему причалу.

ЭКОЛОГ – 1) офицер или военный чиновник, занимающийся вопросами экологии в гарнизонах, который, с тем или иным успехом отбивается от нападок гражданских экологов, инспекторов и общественных организаций, убеждая их личным примером не верить глазам своим; 2) тот офицер, который сам не курит и отравляет жизнь этим своим недостатком всем курящим подчиненным, не давая им курить в теплых и удобных местах, а также давая некоторым повод для угрызений совести, связанных с неспособностью отказаться от вредной привычки.

ЭКРАНЩИК – заведующий корабельной телевидеотрансляционной корабельной системой «Экран» и ее модификациями.

ЭЛЬДРОБУС – обобщенное название личного состава, происходит также от общеизвестной сокращенной записи: «л/с»

ЭМПЭК – (от МПК) малый противолодочный корабль.

ЭРОТИКА И РАЗВРАТ – так шутливо расшифровывалась аббревиатура службы эксплуатации и ремонта (Э и Р). Сейчас она называется Э и В – эксплуатации и вооружения. Остряки теперь говорят – «эротики и возбуждения»

ЭРОТИЧНО – то есть что-то сделано и выглядит красиво, даже подчеркнуто красиво, с этаким флотским шиком. Например, эротично покрашенные борта и надстройки корабля, подготовленная с блеском карта обстановки к учениям и докладу и т. д. Антипод такого качества называется «порнографией» или «военно-морской порнографией»

ЮГ, юга – широкое географическое понятие, обозначающее южные районы нашей страны и вообще все, что южнее Кольского полуострова. Уехать на юга, да еще летом – это постоянная мечта каждого, вне зависимости от возраста и выслуги лет.

ЯЙЦА ИСПОЛНИТЕЛЬНОСТИ – особые отметки в разных планах и графиках, символизирующие чью-то персональную ответственность в конкретном пространственно-временном континууме.

ЯЙЦА КВАДРАТНЫЕ – омлет, приготовленный из яичного порошка. Происходит от внешнего вида порционных кусков, нарезанных из запеченного на больших противнях омлета.

ЯИЧНЫЙ ЖЕЛТОК – требование к качеству приборки на палубе. «Чтоб сияла, как яичный желток!» – говорил боцман. Этот блеск достигался отчаянным натиранием толченым кирпичом и другими хитрыми средствами деревянного покрытия верхней палубы. Их рецепт был своеобразным «техническим секретом» хорошего главного боцмана. Но это имело смысл только по отношению к деревянному покрытию, которым последними из кораблей нашего Военно-морского флота обладали легкие крейсера, иначе говоря – последние классические артиллерийские крейсера советского ВМФ. Выражение же это жило еще какое-то время, над чем приходилось иронизировать. Черную стальную палубу до цвета желтка можно довести, например, только заставив ее как-то быстро заржаветь

ЯШКА – якорь. Выражения: встать на «яшку», отдать «яшку», бросить «яшку» и т. д.

Примечания

1

Зам по «Д» – зам по диверсионной работе.

2

События, описанные в книге «Сделать невозможное».

3

Значения всех обиходных сленговых выражений читай в «Бестолковом словаре ВМФ».

4

Обычное, принятое на флоте, очень экономное «расходование звуков»... Имелось в виду: «Товарищ сержант, разрешите стать в строй!»

5

Индивидуальные дыхательные аппараты замкнутого регенеративного типа (ИДА-71) позволяют морским спецназовцам работать на глубинах до 50 м на протяжении 4—8 часов.

6

Еще в 1971-м советские диверсионно-разведывательные подразделения получили на вооружение четырехствольный пистолет «СПП-1», а в 1975-м – автомат «АПС». По данным западной печати, аналогов ни 4,5-мм «СПП-1», ни 5,66-мм «АПС» в мире до сих пор нет. Убить человека из «АПС» можно на расстоянии 5—15 метров. Стреляет он 10-сантиметровыми иглами, как и пистолет «СПП-1».

7

«Купол» – значок парашютиста. Только этим маленьким «нюансом» форма военно-морских спецназовцев и отличалась от всех остальных «водоплавающих».

8

Пока куколка! До встречи, красавчик! (итал.)

9

Возможно, и найдется среди читателей хоть один, кто помнит это кафе, которое находилось на улице Ленина, между Дерибасовской и улицей Карла Либкнехта (ныне Греческая), всего в одном квартале от Оперного театра. Прекрасное было место, уютное, с мягкими креслами и тяжелыми шторами цвета морской волны, которые создавали полумрак и некий интим... А какие там готовили котлеты по-киевски!!! Это была просто песня!.. Ни до, ни после ваш покорный слуга не едал ничего более вкусного!.. Может, это просто ностальгия по ушедшим дням?

10

В описываемое автором время площадь эта официально именовалась «площадью Мартыновского», но в «одесском языке» ее всегда называли по-старому «Греческая площадь», и слава богу, что теперь это историческое название вернулось. А в старом круглом здании посредине площади была знаменитая пельменная. Действительно, очень приличное заведение, с всегда свежими пельменями и пирожками. Одесситы средних лет наверняка ее помнят. Жаль, что она, эта «пельмешка», живет теперь только в памяти – жизнь города идет своим чередом, и на ее месте теперь стоит новый огромный торговый комплекс «Афина».

11

Этот город потом, уже как Одессу, а не как Хаджибей, не единожды пытались захватить. И была однажды предпринята осада города вражеским флотом с моря. И обстреливали город из всех имевшихся в наличии корабельных пушек и мортир. Это была настоящая многодневная бомбардировка... Одесситы выстояли и победили, и даже потопили несколько кораблей. Чугунная пушка на лафете с одного из них теперь стоит на Приморском бульваре как памятник доблести и мужества... Так вот! Одно из ядер попало в пьедестал Дюка, да так и застряло там навсегда – и одесситы его сохранили. И говорят, что если его погладить, то оно приносит счастье и удачу...

12

Тут имеется в виду слово «радость», просто истинные одесситы порой не выговаривают пару-тройку букв алфавита... А иногда и больше... Ну так уж сложилось... Ведь даже сам адмирал Хосе де Рибас изначально был кто? Правильно!!! Испанский кто?.. Правильно! Имен-но!!!

13

Старенький «ГАЗ-69», кто не знает. Первый советский джип.

14

События, о которых автор рассказал в книгах «Сделать невозможное» и «Огненный торнадо».

15

Капитан мушкетеров (франц.).

16

События, рассказанные в книге «Огненный торнадо».

17

«Степан Степаныч», или «дядя Степа» – «АПС», автоматический пистолет Стечкина... Уникальное, надо сказать, оружие! Умели все же делать при «усатом Иосифе», когда под страхом быть объявленным «врагом народа» создавали для армии такие вещи, которые были натуральными произведениями искусства инженерной мысли!.. Не хочется вдаваться в подробности технических характеристик этого пистолета, скажу только одно – ничего лучше для ближнего боя не придумали до сих пор! И «Гюрза», пришедшая в конце 80-х на смену «стечкину», на самом деле полное г...о!.. Спросите тех, кому довелось подержать в руках и тот и другой... Но!!! Аббревиатура «АПС» понятна и однозначна для всех, кроме боплов! У них был еще один «АПС», настолько же уникальный, как и «дядя Степа»...

18

Прибор ночного видения.

19

ЖСС – жестово-символьная сигнализация. Или попросту, чтобы не ломать язык, «распальцовка»... Это свод оговоренных жестов, с помощью которых во всех армиях мира общаются между собой только бойцы подразделений спецназа, будь они разведчики, диверсанты или штурмовики. Именно у них, у спецназовцев, постоянно возникает потребность общаться между собой так, чтобы не издавать ни единого постороннего звука – такова уж специфика службы... А уж о боевых пловцах, которые на глубине только так и могут общаться между собой, говорить вообще не приходится!..

20

События, описанные в книге «Сделать невозможное».

21

События, описанные в книге «Огненный торнадо».

22

Есть такой в Николаевской области полигон – «Широкий Лан», или «Ширлан» в армейском обиходе.

23

Автор специально не вынес этот морской термин в свой «Бестолковый словарик», чтобы пояснить прямо сейчас, что означают эти слова для военных моряков. Всем известно, что в Международном морском своде существует обязательное правило оказывать помощь утопающим. Но во времена боевых войн крайне редко правда, но случались такие ситуации, когда противник подбивал и топил судно и моряки с него оказывались в море, а караван судов во имя спасения тысяч других жизней не мог остановиться и подобрать их из воды... Чтобы не стать неподвижной мишенью... Капитан такого судна поднимал флажково-вымпельный знак «Следую своим курсом!»... И те, кто смотрел из воды на этот корабль, и те, кто стоял на его палубе, прекрасно понимали, что моряки, оставшиеся за бортом, обречены на верную гибель, и им, отдавая последнюю дань, отдавали честь, выстроившись всем экипажем по стойке «смирно!» на палубе. И уходящие чаще всего плакали... Такова суровая судьба моряка, и ничего тут не поделаешь – кто-то остается за бортом, а кто-то «следует своим курсом!»...

24

Детско-юношеская спортивная школа. Были когда-то и такие...

25

Комбинезон защитный сетчатый (КЗС). В те времена, когда еще не было никаких камуфляжей, использовался в ВС СССР разведчиками, как армейскими, так и флотскими.

26

События, описанные в книге «Огненный торнадо».

27

Так неофициально именуют наших подводных разведчиков-диверсантов еще со времен Великой Отечественной войны, когда они только-только «родились»...

28

Так назывался камуфлированный трехцветный костюм.

29

Тогда еще существовало такое государство ГДР – Германская Демократическая Республика (это для тех читателей помоложе, которые не знают, что некогда в Европе было две Германии – ГДР и капиталистическая ФРГ).

30

Удлиненная прилипающая мина с элементом неизвлекаемости. Вес – 16 кг, начинка состоит из 7 кг «морской смеси», используемой в те годы советскими боплами.

31

Групповой подводный носитель ГПН «Тритон-1М» на двоих водолазов и ГПН «Тритон-2» – на стандартную боевую группу из шестерых боплов... Что-то типа подводного мотоцикла, предназначенного для «облегчения жизни» боевым пловцам.

32

«Пока дышу – надеюсь» (лат.) – официальный девиз советских военно-морских спецназовцев – боевых пловцов и разведчиков-диверсантов.

33

События, описанные в книге «Сделать невозможное».

34

Об этом удивительном человеке автор уже рассказал в своей книге «Слон».

35

Одна из немногих отдельных бригад специального назначения ГРУ.

36

Книга «Сделать невозможное».

37

Книги «Сделать невозможное» и «Огненный торнадо».

38

Исходя из условий Международного морского права, ширина территориальных вод государства равна 12 морским милям от береговой зоны.

39

– Я, Гаррисон Джейсон, офицер Военно-морского флота США! Личный номер – Ю544376!.. (англ.)

40

– В район затопления вашей ракеты я и моя группа прибыли по просьбе наших греческих союзников, господа офицеры! (англ.)

41

– Я напоминаю вам, что наши страны не находятся в состоянии войны, и я не могу рассматриваться вами как военнопленный! В противном случае я вынужден напомнить вам о Женевской конвенции и о ее резолюции по правам военнопленных! (англ.)

42

– Это ты взял меня в плен! Что ж, тебе очень повезло, юноша! Это просто случайность! Видимо, Фортуна отвернулась от меня сегодня... Потому что я уже не первый год сталкиваюсь с вашими боевыми пловцами и всегда выходил победителем!.. И в Суэцком канале, и в Панаме, и в Анголе!.. И вы всегда после этих встреч оставались на дне!.. Я жалею, что сегодня мне немного не повезло, и жалею, что отправил на дно не всю вашу группу! (англ.)

43

– Жаль! Жаль, что я еще раз не насладился зрелищем мертвых «морских дьяволов»... Вы миф, а мы, «морские львы», – настоящая сила! (англ.)

44

Книга «Огненный торнадо».


Купить книгу "Разведывательно-диверсионная группа. «Тюлень»" Негривода Андрей

home | my bookshelf | | Разведывательно-диверсионная группа. «Тюлень» |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 7
Средний рейтинг 4.4 из 5



Оцените эту книгу