Book: Уникум



Уникум

Наталия Жаворонкова

Уникум

Глава 1

Ник в двух Реальностях

Тринадцатого ноября Денис Толмач, высокий молодой человек с длинными черными волосами, собранными в хвостик, одетый в красивый сине-белый свитер, сидел у компьютера, в нетерпении барабаня пальцами по столу. Немного в стороне, на диване, притулился двенадцатилетний зеленоглазый мальчик, который считал себя поэтом. Звали его Никколо Орланди. Правда, выглядел он совершенно не поэтически: на носу очки, одет в растянутый свитер, в синие треники с зашитой дырочкой на правой коленке, а на ногах домашние шлепанцы. Но это его нисколько не смущало. С тех пор как он попал в Университет Всемирных Искусств, Никколо вообще перестал чему-либо удивляться. Здесь ему объяснили, что настоящий поэт должен быть готов к любым поворотам судьбы, а лучшие стихи рождаются лишь при весьма незаурядных обстоятельствах. Короче говоря, Никколо пребывал в уверенности, что приехал в Университет повышать свое поэтическое мастерство. На самом же деле ему предстояло выполнить чрезвычайно важное и ответственное задание. По крайней мере, в этом были уверены и сам профессор Шарадов, ректор Университета Неограниченной Интеллектуально-Кибернетической Ультра-Мудрости (а вовсе не Всемирных Искусств, как полагал мальчик), и все его коллеги.

Ведь юный поэт Орланди находился в тот день не где-нибудь, а в Кибернетической Реальности. Вдобавок он был точной копией, то есть биологическим двойником, одного необычного мальчика, который, впрочем, вовсе не умел писать стихов. Звали этого особенного мальчика Ник Орлов, и в эту минуту он был дома, в Москве, в Основной Истинной Реальности, и совершенно не подозревал, что он какой-то особенный.

Но дело обстояло именно так, и молодой человек по имени Денис ждал момента, когда можно будет установить мгновенный контакт с сознанием Ника.

На первый взгляд могло показаться, что Денис и Никколо Орланди сидели в маленькой гостиной, оклеенной бумажными обоями в тонкую полоску, обставленной старенькой мебелью и освещенной люстрой с тремя лампочками. Она напоминала обычную комнату, в каких живут тысячи, а может быть, и миллионы москвичей. Однако комната эта была произведением компьютерного искусства, в точности повторяющем настоящую жизнь. В Кибернетической Реальности еще и не такое возможно.

Денис внимательно следил за монитором, на котором сменялись видеоизображения точно такой же гостиной, узкого коридора, пятиметровой кухни и еще одной крохотной комнаты, в которой мальчик, как две капли воды похожий на Никколо, играл сам с собой в шахматы. Никколо в это время, прикрыв глаза, беззвучно шептал что-то себе под нос, то и дело блаженно улыбаясь, – видимо, находил удачную рифму. Вдруг Денис схватил чашку с чаем, стоявшую на компьютерном столике, подошел к юному поэту и попросил отнести чашку обратно на столик, а по дороге пересчитать, сколько на дне чаинок. Никколо, нисколько не удивившись столь странной просьбе, взял чашку и осторожно понес ее к столику, сосредоточенно считая чаинки. Денис тем временем принялся быстро-быстро стучать по клавишам, неотрывно глядя на монитор.

Когда будущий гений насчитал двенадцать чаинок, на какое-то мгновение ему вдруг показалось, что в чашке образовался крошечный водоворот, от которого невозможно было оторвать взгляд. Он остановился и на секунду закрыл глаза. Открыв их снова и ничего особенного в чашке не обнаружив, он так же аккуратно понес ее дальше…


Этот день в нашей Основной Реальности выдался пасмурным и ветреным, и в московских домах рано зажигали свет. Так было и в старом пятиэтажном доме № 9 в Даниловском переулке: сначала засветилось окно на втором этаже, потом сразу два на четвертом и еще одно – на третьем. Из нависших над городом тяжелых туч сыпались то мелкие капельки холодного дождя, то едва видимые прозрачные снежинки. Школьники, спеша укрыться от непогоды, сразу после уроков бежали по домам, а взрослые торопились по своим делам под зонтиками. В общем, день как день. Но вы, наверное, уже знаете, что все самое важное, самое удивительное и самое страшное происходит совершенно неожиданно, в обычный, будничный серый день. Именно таким днем и оказалось тринадцатое ноября.

Первое окно, в котором зажегся свет, находилось в комнате, где жил Ник. Вообще-то его имя Никита Орлов, но так повелось, что и дома, и в школе все звали его Ником.

Этот худенький мальчик двенадцати лет ничем особенным среди сверстников не выделялся. Пожалуй, его отличали только зеленые глаза, что встречается не так уж часто, да седая прядь на правом виске. Но в светлых волосах Ника седина была не слишком заметна.

Сказать, что ему сильно везло в жизни, к сожалению, нельзя. Он жил вдвоем с мамой в маленькой двухкомнатной квартире, папа ушел от них, когда Нику было семь лет, а три года назад умерла любимая бабушка. Бабушка рассказывала ему столько волшебных сказок и замечательных историй, что иногда мальчику казалось, что он знает уже все-все на свете. Ник мало общался с одноклассниками после уроков, потому что часто болел ангиной, а когда не болел, то гулял все равно мало: нужно было нагонять то, что он пропустил в школе.

В тот день, когда началась наша история, он сидел, поджав ноги, на своем диванчике и расставлял фигуры на шахматной доске. На стуле рядом с диваном лежал градусник и стояла микстура от кашля. Горло у Ника было обмотано бабушкиным пуховым платком. Поскольку градусник пять минут назад показал почти нормальную температуру, мама позволила Нику встать с постели.

Не то чтобы он очень уж любил играть в шахматы. Но когда болеешь, особо выбирать не приходится – делаешь то, что можно делать лежа или сидя на диване. И к тому же в одиночестве. Ведь дома, кроме Ника, был только полосатый кот Тугрик. Поговорить было не с кем. Даже мама говорила с сыном в основном по телефону. Рано утром, когда он еще спал, она пила чай с бутербродами и убегала на работу. И возвращалась очень поздно, потому что работала сначала на одной работе, а потом еще на другой – денег все время не хватало. Компьютер – единственная дорогая вещь в доме Никиты. Это чудесное устройство подарили на работе его папе, Алексею, еще до того, как он ушел от них с мамой. Почему папа ушел и куда, мальчик не знал. Сначала мама говорила, что папа слишком много работает и поэтому не может приходить домой; потом – что он живет в другом городе, где ему дали хорошую работу. Ник давно перестал спрашивать, когда же вернется папа. Он понимал, что вряд ли так уж хороша папина работа, если тех денег, что он им присылал, не хватало даже на новую куртку или теплые ботинки. Как мальчик ни старался беречь старые вещи, их хватало только на один сезон. Мама улыбалась и говорила, что он очень вырос. А потом грустно вздыхала и шла к бабушкиному комоду.

В верхнем ящике лежал потертый кожаный кошелек, где мама хранила свои скромные сбережения. Однажды, проснувшись среди ночи, Ник услышал, как мама говорит по телефону со своей подругой тетей Леной. Мама плакала и говорила, что Алексей женился на какой-то Даше и совсем их забыл, что она очень устала и не знает, как быть дальше. У Ника тоже навернулись слезы, но он подумал, что теперь он единственный мужчина в доме и плакать ему негоже. И старался больше никогда не плакать. Хотя, если начистоту, получалось это не всегда.

Так вот, в тот промозглый осенний день Ник зажег свет, чтобы видеть шахматные фигуры. Но через несколько минут ему вдруг так захотелось посмотреть, как там поживает компьютер, что он не удержался и встал с дивана. Голова немного кружилась, но горло почти не болело. Ник решил, что включит компьютер и, пока тот загружается, выпьет чаю – в кухне стоял термос, который мама налила еще с утра.

Надев тапочки, Ник побрел в большую комнату, которая служила и гостиной, и маминой спальней, включил компьютер и отправился на кухню. Он налил в чашку заварки из синего фарфорового чайничка и разбавил ее горячей водой из термоса. Поискал чего-нибудь сладкого, но, кроме сахара, ничего не нашел. Положив себе два кусочка, он взял чашку с чаем и пошел обратно в комнату, где стоял компьютер. Чашка была наполнена до краев, и поэтому Ник сосредоточился на ней – боялся расплескать чай по дороге. На мгновение ему показалось, что в чашке образовался маленький водоворот, который словно затягивал его. Может быть, опять закружилась голова? Ник остановился и на секунду закрыл глаза. Открыв их снова, ничего особенного он в чашке не обнаружил – просто она действительно была слишком полная. И он так же аккуратно понес ее дальше…

Только когда чашка коснулась поверхности стола, Ник заметил, что стул, на который он собирался сесть перед компьютером, занят.

На стуле сидел незнакомый молодой человек в сине-белом свитере. Повернувшись к Нику, он улыбнулся. Улыбка была такой приветливой, что Ник ничуть не испугался нежданного гостя. Он быстро перебрал в уме несколько причин, которые могли бы объяснить появление в их доме незнакомца. Главное, решил он про себя, что гость явно не похож на бандита или грабителя. А еще он поймал себя на том, что почему-то даже не особо удивился, увидев этого человека.

– Привет, – сказал гость, прервав размышления Ника. – Меня зовут Денис. Ты не против, если я тоже выпью с тобой чаю?

– Н-нет… Только… – протянул Ник, застенчиво пожав плечами, – понимаете, у нас к чаю…

– У нас к чаю сегодня торт с шоколадным кремом, миндалем и взбитыми сливками, – бодро закончил за него гость. Казалось, слова про торт он специально старался произносить очень четко, чтобы у Ника не осталось сомнений в том, о каком именно торте идет речь. А потом продолжил обычным голосом: – Давай-ка пойдем на кухню и посмотрим: наверное, и чайник уже закипел.

– Но… я не ставил чайник! – Ник наконец немного пришел в себя и начал удивляться происходящему.

Однако он последовал за Денисом. И удивился еще сильнее, потому что пол в коридоре оказался застелен не потертым линолеумом, а выложен дубовым паркетом. К тому же коридор стал намного шире и длиннее. Когда они дошли до кухни, Ник ахнул. Он привык видеть в ней шкафчик-развалюшку, старую плиту и маленький холодильник, который всегда громко бурчал. А сейчас он как будто попал в кабину межзвездного лайнера: вокруг блестели диковинные технические приспособления, мигали разноцветными огоньками панели управления, на месте старого шкафчика располагалась целая секция из матового стекла и какого-то очень красивого металла, сквозь прозрачные дверки виднелась посуда, а холодильник был таких внушительных размеров, что в него можно было бы положить целого бычка.

А главное, на плите кипел чайник. И не просто кипел. Он сообщил, выпуская из носика клубы пара:

– Выполняется операция кипения. Продолжить? Прервать? Остудить?

Денис подмигнул Нику и сказал, обращаясь к чайнику:

– Прервать.

Чайник послушно перестал булькать. Денис посмотрел вокруг и, увидав синий фарфоровый чайничек, как ни в чем не бывало стоящий на новеньком столе, обратился к нему:

– Заварить чай!

Фарфоровый чайник оторвался от стола и, подплыв к одной из полок, затормозил.

– Черный? С ромашкой? С жасмином? – пропищал он тонюсеньким голоском.

Денис спросил Ника, какой чай он любит. Мальчик хотел сказать «с жасмином», но не смог вымолвить ни слова. Денис улыбнулся и велел заварить жасминовый чай. Дверца полки открылась, оттуда показалась жестяная баночка, на которой был нарисован цветок жасмина. Крышка приподнялась, и в фарфоровый чайничек посыпался чай. Пока банка закрывалась и вставала обратно на полку, чайничек проворно спустился к плите, где его ждал большой чайник с кипятком.

Через несколько секунд чай был заварен, и фарфоровый малыш пропищал:

– Операция заварки завершена. Разливать? Подождать? Вылить этот чай и заварить другой?

Ник наконец обрел дар речи:

– Как это получается? Кто вы? Куда я попал?

Странный гость опять подмигнул ему и сказал чайнику:

– Разливать!

– Операция не может быть выполнена из-за звуковых помех при передаче информации. Пожалуйста, повторите попытку, – ответил тот.

– Разливать! – громко повторил Денис.

И тут же на стол с полок попрыгали чашки и ложки, сахарница, вазочка с шоколадными конфетами, оба чайника поочередно склонялись над чашками и наливали в них чай. Бесшумно распахнулась дверца холодильника, и из него выплыл большой торт на серебряном блюде. Блюдо медленно приземлилось на стол, и тотчас подскочил нож, который вонзился в середину торта и произнес:

– Операция разрезания торта. Начать? Отменить?

– Начать! – скомандовал Денис.

– Укажите число стандартных порций! – с готовностью ответил нож.

– Четыре!

Нож быстренько отрезал четыре больших куска, два из которых тут же перекочевали на стоявшие рядом тарелки.

Ник не верил своим глазам. В голове роилось столько вопросов, что он не мог решить, какой следует задать первым. Денис жестом пригласил мальчика сесть за стол и сказал, улыбаясь:

– Уверен, что все это кажется тебе странным. Постараюсь кое-что объяснить, но, если уж совсем честно, я и сам толком не знаю ответов на все вопросы. – Он начал есть торт. – М-м-м! Вкуснотища! Попробуй, Ник, торт отличный!

Мальчик собрался было последовать его примеру, но вместо этого снова спросил о том, что его особенно волновало:

– Кто вы и где мы находимся?

– Как меня зовут, ты уже знаешь. Я обычный человек, только немного больше, чем остальные, увлекался компьютером и программированием, а потому знаю и умею чуть больше других. Сейчас я исследую Мгновенные Межреальные Перемещения… – Заметив изумленный взгляд Ника, он пояснил: – Я работаю в Университете Неограниченной Интеллектуально-Кибернетической Ультра-Мудрости, сокращенно УНИКУМ. Мы изучаем Реальности, их очень много, и они очень разные. И можно перемещаться из одной в другую. Мы с тобой сейчас находимся в Кибернетической Реальности. Это копия твоего дома, но только не в той Реальности, к которой ты привык. Да и ты сам… Как бы тебе это объяснить…Ты в другом теле… Вот горло же у тебя больше совсем не болит, верно?

– Верно-верно… – Ник разок кашлянул для проверки, потом с сомнением огляделся вокруг. – Выходит, это все ненастоящее? Я так и думал, что это сон…

– Никакой это не сон. Ты торт-то попробуй.

Ник наконец осмелился съесть кусочек. Торт оказался совершенно настоящим и очень вкусным. Он отпил чаю из чашки – чай тоже был настоящим: горячим, крепким и ароматным. Для пущей уверенности Ник решил съесть еще и конфету, выбрал «Белочку»: конфета как конфета – шоколад, орешки… Чтобы развеять последние сомнения, он посильнее ущипнул себя за руку – оказалось довольно больно и на руке выступило ярко-розовое пятно. Денис рассмеялся:

– Ну, убедился, что не спишь и что торт сделан не из воздуха?

– Ага… – Ник тоже заулыбался. – Я допью чай? А то в горле пересохло, хоть оно и не болит.

Денис согласно кивнул, и мальчик принялся уплетать торт за обе щеки, запивая его чаем. Гость решил, что настало время напомнить Никите, что предшествовало сегодняшним событиям.



Глава 2

Что такое Копугоп?

– Если помнишь, – начал свой рассказ Денис, – примерно год назад твой сосед с пятого этажа, Пал Палыч Альфонский, попросил тебя подключить его компьютер к Интернету. Когда он увидел, как быстро и ловко ты справился с заданием, то поручил тебе следить за состоянием своего компьютера, точно?

– Да, так и было… Я тогда удивился. Ведь его старший сын, Вадим, учится в университете, а второй, Иннокентий, в спецшколе – могли бы и сами все это сделать.

– Как же, жди! – усмехнулся Денис. – Ты, наверное, знаешь, что сыновья Пал Палыча умом не блещут, хотя отец платит за их учебу немалые деньги. К сожалению, ни знаний, ни таланта за деньги не купишь… В общем, насколько мне известно, когда у Альфонского что-то не загружалось, не запускалось и так далее, он звал тебя. А за это покупал тебе Интернет-карты, так?

– Ой, я сначала просто не верил, что могу часами бродить по Интернету! – закивал в ответ Никита.

– А почему это было так важно для тебя?

– Я искал там новые программы, приложения, драйвера, игры и много-много всего другого. Я часто болел, и мне подолгу приходилось сидеть дома. Поэтому в школе я чувствовал себя как-то неуютно: класс разделился на компании, а я в стороне остался – я же пропускал не только уроки, но и школьные праздники, соревнования…

Ник вдруг перестал улыбаться, отодвинул в сторону недоеденный торт и замолчал. Говорить о школе ему было нелегко. Как ни грустно это признать, Ник был одинок. Приятели у него, конечно, были, но настоящими друзями он так и не обзавелся. Пожалуй, самым верным и надежным другом для него давно уже стал компьютер. Начиналась эта дружба с незамысловатых компьютерных игрушек, а теперь Никита, несмотря на юный возраст, умел неплохо программировать. И еще до встречи с Альфонским умудрялся зарабатывать немного денег – делал простенькие сайты, личные странички в Интернете.

– Ну-ну, – Денис похлопал мальчика по плечу, – выше нос! Вот увидишь, скоро все в твоей жизни переменится. И друзья у тебя обязательно появятся. Но сейчас нам с тобой нужно еще кое-что выяснить. Вернемся к твоим поискам в Интернете. Попробуй вспомнить, как ты однажды добрался до совершенно особого сайта, принадлежащего УНИКУМу, нашему Университету. – Денис заглянул Нику прямо в зеленые глаза. – Не догадываешься, что это за сайт?

Никита вспомнил о перемещениях, упомянутых Денисом, и решил, что, возможно, это как-то связано с новой программой, которую он недавно задумал написать.

– Ну, я тут игру хотел сделать. Главный герой должен был спрятаться от врага, переместившись в другую Реальность. Вот я и полез в Интернет поискать что-нибудь на эту тему, ведь в сети чего только нет, верно? И наткнулся на один сайт, мне его поисковая система выдала, название какое-то непонятное. Когда я его открыл, то подумал, что, наверное, слишком долго сижу за компьютером. Мне начало казаться, что я перехожу со страницы на страницу, не нажимая клавиш и не трогая мышки. Только посмотрю на ссылку – и бац! – уже на нужной страничке. Я решил посмотреть этот странный сайт утром на свежую голову и пошел спать. Но найти его больше так и не смог.

– Точно, это и был наш сайт. А знаешь, почему название показалось тебе непонятным? Там русское слово написано латинскими буквами, которые похожи на русские. – В руках у Дениса вдруг появилась ручка и лист бумаги, на котором он вывел слово kopugop. – Если начнешь читать латиницу, то получится ерунда – «копугоп». А если прочтешь как кириллицу, то выйдет «коридор».

– Ух ты! – удивился Ник. – Здорово! И что это за сайт?

– Мы создали его для того, чтобы устанавливать мгновенный контакт с такими людьми, как ты.

– Такими, как я? А я что, какой-то не такой, как все, что ли? – Ник высоко вскинул брови.

– В некотором роде да, не такой, – согласился Денис. – И то, что тебе удалось пройти по нашему «коридору», открывая ссылки взглядом, – лишнее подтверждение, что ты обладаешь уникальными способностями.

Он замолчал, а Ник на всякий случай взял еще кусок торта – вдруг сон кончится! Все-таки это наверняка сон. Но Денис продолжил:

– Я уже сказал, что мы находимся сейчас в Кибернетической Реальности, а Реальностей – неисчислимое множество. И сны, кстати, имеют к ним некоторое отношение. Но об этом как-нибудь потом. А пока ты должен просто поверить мне на слово. В каждой из Реальностей существует твой биологический двойник, мы называем их биотвинерами. Ты можешь жить в любой Реальности, незаметно для окружающих переходя из одной в другую, то есть перемещая свое основное сознание из одного биотвинера в другого. Большинство людей, к сожалению, на это не способны, и, чтобы попасть в другую Реальность, они должны покинуть ту, в которой находятся в данный момент, навсегда.

Ник не верил своим ушам. Что же это получается? Он попал в компьютер? Что за глупости…

– Уж не думаешь ли ты, что попал в компьютер? – усмехнулся Денис.

– А вы что, мысли читать умеете? – огрызнулся Ник, глядя на гостя исподлобья.

– Вовсе нет! Не сердись. Просто почти все признаются, что это первая мысль, которая приходит в голову, когда они пытаются объяснить себе, что с ними происходит. На самом деле «попасть в компьютер», конечно, нельзя. Ты же видел его начинку – железячки, и все. Верно?

Ник что-то недовольно пробурчал, но было понятно, что в общем он согласен.

– Так вот, Реальности, о которых я говорю, по своим физическим свойствам ничем не отличаются от той, в которой ты привык жить. Та же земля, вода, воздух, огонь… Но вот обстоятельства жизни везде разные… Да что я все болтаю! Пойдем-ка, увидишь все сам!

– Но… мне бы переодеться. – Никита смущенно оглядел свои треники и домашние тапочки.

– Нет проблем!

Гость, словно фокусник, пошарил у себя за спиной и выдал Нику новенькие джинсы, отличные кроссовки и свитер – точно такой же, какой был на нем самом, только размером поменьше.

Мальчик поблагодарил гостя и быстро переоделся. Они вновь вышли в коридор. На этот раз он вообще мало напоминал тот, что был в их квартире. Скорее, это был коридор какого-то очень важного учреждения. Коридор был таким длинным, что конца его Ник разглядять не мог. Продолговатые лампы на потолке излучали мягкий белый свет, на полу лежала ковровая дорожка, и звук шагов тонул в ее длинном ворсе. Вдоль стен тянулась нескончаемая череда совершенно одинаковых дверей, различавшихся только надписями на табличках. То из одной, то из другой двери выходили мужчины и женщины: кто в деловых костюмах, кто в джинсах и толстовках, некоторые – в светло-бирюзовых халатах, как у врачей. У многих в руках были толстенные папки с бумагами. Какая-то женщина в элегантном темно-сиреневом костюме и в туфлях на высоченных каблуках, завидев Дениса, замахала ему рукой – было понятно, что ей непременно хочется с ним поговорить. Когда они подошли поближе, дама просто сияла. Она с чувством пожала Денису руку и сказала:

– Наконец-то, Ден! Как я рада! Это он?

Денис с гордостью кивнул ей в ответ. Дама тут же протянула руку Никите со словами:

– Никита! Мы так долго ждали этого дня! Думаю, нам с вами предстоит много работы. Да, я не представилась. Профессор Багирова.

Ник был смущен, и, хотя ему не терпелось спросить, какая это работа их ждет, он лишь пролепетал в ответ, что рад познакомиться. Багирова была очень красивая.

У двери с табличкой «Быстрые перемещения» Денис остановился.

– Все, что находится за этой дверью, – сказал он, улыбнувшись Никите, – покажется тебе поначалу совершенно непонятным. Но, думаю, ты быстро освоишься.

Он легонько коснулся таблички, и дверь отворилась.

Переступив через порог, Ник увидел нечто невообразимое. Сотни лестниц переплетались и пересекались друг с другом, многие из них двигались, как эскалатор в метро, между лестницами бесшумно скользили прозрачные лифтовые кабинки – некоторые медленно, а иные буквально летели на огромной скорости. Как можно понять, куда дальше двигаться? Ник растерялся.

– С ума сойти! Как вы тут ориентируетесь? – спросил он у Дениса.

– Довольно просто. Нужно сосредоточиться и подумать, куда ты хочешь попасть. Мы с тобой сейчас должны пройти в ЛИНР – Лабораторию Исследований Неизученных Реальностей.

Как только он произнес эти слова, около одной из движущихся лестниц зажглось табло с надписью «ЛИНР» и стрелочкой, указывающей направление движения. Не заметить табличку, несмотря на царящую вокруг суету, было невозможно – она так ярко светилась и к тому же мигала, что мгновенно притягивала взгляд.

Когда они ступили на лестницу, Ник поинтересовался, как можно попасть в скоростные лифты, ведь, зажгись табло рядом с одним из них, они бы просто не успели запрыгнуть в кабину. Денис объяснил, что и лифты, и лестницы предназначены для поездок на дальние расстояния – например, со 142-го этажа на 528-й, и на каждом этаже можно вызвать такой лифт, но иногда приходится минуту-другую подождать. Заодно он сообщил, что сейчас они отправляются с 354-го этажа на 356-й. Ник пожалел, что не на 725-й, – ему ужасно захотелось прокатиться на скоростном лифте.

Каждый этаж был обозначен таким же светящимся табло, какое появилось на лестнице. На 356-м они сошли. На лестничной площадке их ожидала дверь, совершенно отличная от тех, что были в первом коридоре. Более того, дверью ее можно было назвать лишь с большой натяжкой. Нику показалось, что она похожа на водопад, только ни брызг, ни шума вокруг не было. Денис скомандовал:

– Открыть выход на Главную аллею!

– Подумайте о коде доступа! – струящимся голосом отозвался дверной «водопад».

Денис на секунду закрыл глаза, и тут вдруг «вода» перестала «течь» – открылся проход. Перед ними была Липовая аллея. Казалось, они попали на улицу: вековые липы шелестели густой листвой, сквозь ветви пробивались солнечные лучи, воздух был напоен ароматом липового цвета. Ник оглянулся назад – на том месте, откуда они только что вышли, шумел маленький, но самый настоящий водопад. Вода искрилась на солнце, и брызги разлетались во все стороны, несколько капель даже упали ему на лицо.

Навстречу им по аллее шел высокий грузный мужчина с длинной бородой пшеничного цвета. Борода была такой роскошной, что от нее с трудом удавалось отвести взгляд. Ее обладатель от души улыбался гостям, расставив свои громадные ручищи для дружеских объятий.

– Ден! – пробасил он. – Мы уже заждались! А это и есть Никита Орлов? – Бородач подмигнул Нику. – Мы тебя давно ждем! – Закончив трясти им руки, похлопывать по плечам, ерошить волосы и восклицать, какие они оба молодцы, он спросил: – Ден, ты хоть рассказал парню, чем мы тут занимаемся? Знаешь, кто я, Никита?

– Он знает еще не очень много. Мы успели только чаю попить и сразу отправились сюда, – начал объяснять Денис.

Ник вдруг испугался – он начисто забыл обо всем на свете! Сколько времени он тут? Может, мама уже хватилась его и страшно нервничает, не зная, куда он пропал! И как он вернется домой?

– П-послушайте… – нерешительно пробормотал он, – мама, наверное, волнуется…

– О! Не беспокойся об этом! – Бородач наклонился к нему и почти на ухо прошептал: – У тебя дома… ну, в той Реальности, к которой ты привык… В общем, там ты сейчас сам с собой играешь в шахматы.

– Но этого не может быть! – Ник даже замотал головой в знак протеста.

– Спорим на десять трансфунтов, что может? – Бородач потер ладони и заговорщицки подмигнул Нику, потянув его за собой.

Ошеломленный Ник, который, естественно, не имел представления о том, что такое трансфунты, со злостью вырвался.

– Хватит! – крикнул он. – Никуда я с вами не пойду, пока не объясните наконец, что все это значит!

Денис и бородач переглянулись, и слово взял Денис:

– Извини, друг. Видишь ли, ты все равно не поверишь нам, пока не увидишь своими глазами самого главного. Даже не увидишь, а почувствуешь. Я специально веду тебя в лабораторию длинным путем, чтобы ты немного привык к обстановке и понял: на свете существует много такого, что ты считал невозможным. Скажу честно – силой заставить тебя идти с нами я не могу, это просто бессмысленно. Но, поверь, мы очень нуждаемся в твоей помощи… Да что там мы! От тебя сейчас зависит, какая из многих Реальностей станет Основной для большей части землян. Прислушайся, что говорит тебе твое сердце. И если захочешь уйти, я провожу тебя.

Ник задумался. Он никак не мог взять в толк, о каких Реальностях твердят эти люди, не знал, как сюда попал и сможет ли вернуться домой. Что-то подсказывало ему: это не сон, все происходит с ним на самом деле. И еще почему-то тревожный взгляд Дениса и добродушие бородача вызывали у него доверие. Похоже, они говорили правду. Их явно что-то беспокоило. И им явно была нужна его помощь.

– Ну ладно, – сказал он. – Пойдемте, куда там мы должны идти?..

Бородач буквально расцвел, а Денис вздохнул с облегчением:

– Ты сделал правильный выбор. Думаю, скоро ты в этом убедишься!

Глава 3

Неизученная Реальность Уровень 1

За высокими цветущими липами виднелись домики, напоминавшие старинные особняки. Бородач взбежал на крыльцо одного из них и позвонил в медный колокольчик. Когда дверь отворилась, он махнул рукой Денису и Нику, приглашая их войти.

И снова Нику почудилось, что он спит. Перед ним был огромный зал: потолок упирался в небо, от стены до стены мог бы свободно поместиться поезд метро. Как такой зал мог оказаться в небольшом с виду особнячке, было совершенно неясно. Ник выскочил на улицу – да, домик маленький! И снова вернулся в зал – да, зал огромный. Посередине находилось какое-то сооружение, куда уже направлялся бородач. Ник поспешил за ним. Денис куда-то пропал, словно растворился, вокруг не было ни одного места, где можно спрятаться. Поэтому, догнав бородача, он поинтересовался, где Денис.

– А, Ден… Он воспользовался мгновенным переходом. Ему предстоит сегодня найти еще одного мальчика. Ден отправился к нему в Основную Истинную Реальность.

– Понятно, – соврал Ник, которому по-прежнему ничего не было понятно. – А… – И тут он сообразил, что не знает, как зовут мужчину, и решил хоть в этом признаться честно: – Извините, я не знаю вашего имени.

– Ох, это ты меня извини! Я так и не представился. Профессор Бушуев, Аристарх Лаврентьевич. Хе-хе… – Он заулыбался. – Правда, у меня есть прозвище – Борода. Да я не обижаюсь. Не самое плохое прозвище, верно?

– Это точно, – сказал Ник. – Тем более что у вас действительно выдающаяся борода.

– Ладно, ладно! – махнул рукой Борода-Бушуев. – Ты что-то спросить хотел.

– Ага. А какие еще бывают Реальности?

– Существуют Реальности трех видов: Истинные, Кибернетические и Неизученные…

Профессор прервал свои объяснения, потому что они подошли к конструкции, находившейся посреди зала. Это был металлический шар диаметром метров пятнадцать, абсолютно гладкий, и, самое интересное, он висел в воздухе, примерно в метре от пола. Вокруг шара до самого потолка поднимались колонны, сделанные на первый взгляд из синего стекла. Рядом стояли металлические шкафы, пара объемных контейнеров с дверками, запертыми на проржавевшие амбарные замки. Эти замки удивили Ника даже больше, чем висевший в воздухе шар. Он уже начал привыкать к тому, что тут, куда ни глянь, сплошные чудеса техники – и вдруг старые ржавые замки. Из узких шкафчиков доносилось едва слышное гудение. Внутри колонн периодически вспыхивал ярко-оранжевый свет, похожий на разряд молнии в сильную грозу. В синих колоннах это выглядело очень красиво.

Борода приблизился к одному из контейнеров и взялся за замок. Оказалось, что отверстия для ключа в нем нет, однако в руках Бушуева замок вдруг завибрировал и начал со скрежетом открываться. Когда замок был снят с петель, они вошли в контейнер. Часть его была отгорожена непрозрачной ширмой. Вдоль стен висели разноцветные тряпочки, отдаленно напоминавшие змеиные шкурки, только очень уж яркие и переливающиеся.

– Ну, вот мы с тобой и пришли в наш КПП, – сказал Борода.

– КПП – это ведь контрольно-пропускной пункт? Это контейнер так называется?

– Правильно мыслишь, парень. Через этот контейнер-КПП можно попасть даже в Неизученные Реальности, куда мгновенного перехода пока не найдено. Собственно говоря, они и называются Неизученными потому, что коды переходов в них абсолютно не похожи на те, что используются в Истинных Реальностях. Очень сложные коды. Раньше мы даже думали, что кое-какие из Неизученных – это тоже Кибернетические Реальности наподобие нашей, которую мы сами создали. Но ни одной другой Кибернетической нам обнаружить так и не удалось, хотя они наверняка существуют.

– А почему же эти Реальности Неизученные, раз вы там все-таки бываете? – спросил Ник.

– Видишь ли, та Реальность, откуда ты попал сюда, является Основной для большинства людей. А во всех остальных Истинных Реальностях обитают их двойники. Некоторые Неизученные Реальности – тоже своего рода Основные, только для других людей. Вот почему нам так трудно попасть туда. Лишь у немногих из нас там имеются биотвинеры. Кстати, Денис уже говорил тебе, что так мы называем наших биологических двойников?



– Да, про биотвинеров я уже знаю, – сообщил Ник.

– Так вот, есть среди Неизученных одна исключительная, мы ее называем НРУ-1, то есть Неизученная Реальность Уровень Первый. Она – одна из самых густонаселенных и одновременно одна из самых загадочных. Там как раз есть биотвинеры почти у всех, кто сейчас работает в Кибрэ.

– В «кибрэ»? А это что такое? – Нику показалось, что он никогда, никогда не поймет и не запомнит столько разных вещей!

– Так мы кратко именуем нашу Кибернетическую Реальность.

– У меня есть двойник в НРУ-1? Я могу туда попасть?

– Есть и у тебя. Но тебе еще рановато туда собираться. Вот видишь эти костюмы? – Профессор Бушуев указал на яркие лоскутки на стене. – Они нужны для путешествий в Неизученные Реальности. Там, знаешь ли, опасно бывает, вот мы и защищаем своих людей. – Бушуев вздохнул, и по лицу его пробежала тень, как будто он вспомнил что-то страшное. – Да, защищаем как можем… Но ты не волнуйся – раньше чем через два года тебя туда не пустят, даже если ты сам этого захочешь. Учиться надо долго.

– Вы хотите сказать, меня тут будут чему-то учить?

– Конечно! – Бушуев пристально поглядел на Ника. – А ты, я вижу, все волнуешься, как там в твоей Реальности? Вернуться в нее ты сможешь в любую минуту. Для тебя это не составит труда. Сейчас тебя привел Денис, а когда сам научишься мгновенному переходу, и замечать не будешь – то ты здесь, то ты там. М-м-м… что-то Анна задерживается. Она должна тебя протестировать. Пожалуйста, подожди за ширмой, а я пока узнаю, где она.

Только Ник сделал первый шаг, как дверь резко распахнулась и в нее на всех парах влетела девушка лет пятнадцати-шестнадцати. Она была чем-то сильно напугана, в глазах блестели слезы.

– Аристарх Лаврентьевич! – Девушка буквально кинулась к нему в объятия и зарыдала.

– Ну что ты, Джулия. – Профессор гладил ее по золотистым волосам, пытаясь успокоить. – Что случилось, детка?

– Аня… А-а-ня… – всхлипывала Джулия, – отправилась в НРУ-1, а там… а там… – И она снова зарыдала.

– Что там, Джу?

– Там что-то случилось. Аню схватили люди генерала Бладреда, и связи нет, и даже неясно… нея-а-а-сно, куда они ее отправили.

– Извини, парень, – бросил Борода уже на бегу, – сейчас кто-нибудь к тебе подойдет. Жди здесь! – И он исчез в дверном проеме, увлекая за собой златовласую девушку.

Ник подошел к ширме. Никаких проемов в ней не наблюдалось. Но ведь Борода велел ему ждать за ней. Значит, как-то это можно сделать? Он внимательно осмотрел ширму, погладил ее шероховатую поверхность. Ничего. Ник тяжело вздохнул. И тут, в ответ на его выдох, ширма вдруг стала таять, как тонкая ледяная корка на озере, только очень быстро, прямо на глазах, и через несколько секунд совсем исчезла. Перед Ником стоял обычный компьютер, рядом с ним – два мягких кожаных кресла, соединенных с компьютером тонкими разноцветными проводочками. На столике горела лампа в форме маленького солнца, лучи расходились во все стороны и рассеивались в пространстве. Ник шагнул вперед – и за его спиной мигом поднялась ширма, снова став непрозрачной.

Поскольку Ник не имел представления, долго ли ему ждать, он решил пока просто посидеть в кресле. О том, в какое кресло садиться, он не раздумывал, на вид они казались совершенно одинаковыми. Правда, было одно едва уловимое отличие. Вдоль подлокотников правого кресла тянулись две тонкие серебряные полосы, а на левом – золотые.

Мальчик сел в «золотое» кресло… и от неожиданности чуть не подпрыгнул – тотчас включился компьютер, на экране с бешеной скоростью замелкали какие-то цифры. Компьютер загудел и, самое странное, начал менять свой вид: экран расширился, у монитора выросли два больших заячьих уха, одно из которых торчало вверх, а другое было опущено. Из-за монитора с двух сторон торжественно выползли две черепахи и встали на задние лапки – оказалось, что это звуковые колонки. Компьютерная мышка превратилась в настоящую – белого цвета, толстенькую, с крошечными черными глазками и ярко-розовым носом – и уселась на коврике перед клавиатурой.

На экране появилось объемное изображение кролика, причем было совершенно очевидно, что это его уши торчат из монитора. Еще пару секунд спустя монитор и вовсе исчез, остался только белоснежный кролик в больших круглых очках в роговой оправе. На нем были ярко-красная жилетка с карманчиками, черная бабочка и черные панталончики. Кролик взял мышку и положил ее в карман.

– Вас приветствует система Рэббитс, – сказал он. – Загрузка завершена. Я весь внимание. Слушаю. – И он пошевелил ушами.

Ник, хоть и стал уже привыкать к чудесам, все же на всякий случай протер глаза. Кролик был на месте.

– Э-э-э… мне бы хотелось узнать про НРУ-1, – вдруг выпалил Ник, вспомнив слова девушки Джулии. Что случилось в этой НРУ-1, он не понимал, но почему бы не попросить компьютер кое-что объяснить?

– Неизученная Реальность Уровень Первый, – пробормотал кролик. – Подождите. Идет операция подключения. Послушайте пока музыку.

Черепашки задвигались в такт плавной мелодии, которую сами и производили. Кролик достал из кармашка записную книжку, открыл ее, и Ник увидел, что в ней снова промелькнул поток цифр, как на экране монитора. Черепашки замерли. Уже через секунду-другую кролик убрал книжку обратно в карман, потом хлопнул в ладошки, и в воздухе прямо перед Ником повисли три светящиеся таблички: «Войти в НРУ-1», «Посмотреть информацию о НРУ-1», «Вернуться».

– Давай войдем! – сказал Ник, хотя и помнил, что ему не полагается туда заходить. Однако соблазн был велик.

– Подумайте о коде доступа, – пропищала мышка, и кролик кивнул в знак согласия.

«Вот облом!» – подумал Ник. Таблички слегка завибрировали.

– Неверный код доступа. Попробовать еще раз? Вернуться к выбору действия? Вернуться в основное меню? – опять подала голос мышка.

– Вернуться к выбору действия, – вздохнул Ник. И выбрал «Посмотреть информацию».

Таблички замерцали и закружились вокруг мальчика, и Ника вдруг непреодолимо стало клонить в сон. Он не в силах был поднять головы от спинки кресла, веки его сомкнулись.

Когда он наконец открыл глаза, то обнаружил, что сидит на белом стульчике, рядом стоит другой кролик: абсолютно черный в белой бабочке и белых панталонах. Они находились в комнате с белыми стенами, от которых исходило слабое свечение. Черный кролик тоже хлопнул в ладошки, и одна из стен – та, что была прямо напротив Никиты, – начала быстро таять, как ширма в контейнере. За ней появился открытый космос. Так, по крайней мере, показалось Нику в первое мгновение. Вдалеке мерцали звезды, кружились галактики, переливались разными цветами туманности, изредка мелькали астероиды…

– О НРУ-1 известно очень мало, – заговорил кролик. – Доподлинно известны лишь следующие факты. Первое: население НРУ-1 к две тысячи пятому году освоило космическое пространство в радиусе ста пятидесяти тысяч световых лет от Земли.

В это время из «космоса» появился и стал стремительно приближаться к проему в стене настоящий звездолет. Он поворачивался вокруг своей оси, и Ник с восхищением разглядывал детали его конструкции: по форме он напоминал правильную пирамиду, поверхность которой была испещрена тонкими линиями, подобно микросхеме. Корабль, похоже, был сделан из какого-то желто-коричневого металла. «Наверное, таким бывает червонное золото, если его долго не чистить», – подумал Ник, вспомнив бабушкины сказки. В нескольких местах на звездолете мигали лампочки – скорее всего, бортовые огни – синего и белого цвета. В разные стороны торчали длинные антенны. Имелось и несколько окошек, их стало видно, когда, подобно дверцам лифта, раскрылись металлические шторки.

– Второе, – сказал кролик, и звездолет стал удаляться. – Нам известно, что часть населения живет не на Земле, примерно шестнадцать миллионов человек поселились на планете Атлантида в созвездии Орион. (Из «космоса» теперь приближалась планета, окутанная белыми облаками.) По составу воздуха и другим природным условиям Атлантида очень похожа на Землю. Отличается разнообразным животным и растительным миром. Освоена лишь на двадцать процентов. Богата многими необходимыми человечеству ресурсами. Имеет четыре материка, два океана, семь морей и шесть горных систем. (Планета медленно кружилась перед Никитиным взором, демонстрируя все свои красоты.) На Атлантиде организовано девятнадцать официальных колоний развитых стран, самые многочисленные принадлежат Соединенным Штатам, России, Англии, Франции, Японии и Китаю. Природные ресурсы Атлантиды используются как для местных, так, разумеется, и для земных целей. До прихода колонистов разумных существ на планете не было. Третье, – продолжал черный кролик. – Человеческое сообщество НРУ-1 в течение последних тридцати лет расколото на два враждебных лагеря. Один лагерь, наиболее близкий к стандартным Истинным Реальностям, насчитывает около пяти миллиардов человек. (За стенным проемом Атлантиду уже сменил обычный земной город: неоновая реклама, толпы людей, автомобили (не таких, правда, марок, какие были известны Нику, но очень похожие на них), светящиеся витрины магазинов.) Второй лагерь – немногим более шестисот миллионов.

Картинка в проеме вновь изменилась: темная, пустынная улица, свет пробивается только из-за плотно зашторенных окон, ветер гоняет по мостовой обрывки бумаги, одинокие прохожие жмутся поближе к стенам домов и кутаются в какие-то черно-красные плащи.

– Несмотря на малочисленность, – продолжал кролик, – второй лагерь представляет существенную угрозу для всех жителей планеты Земля. Как именно действуют его представители, нам не до конца ясно. Точно установлено лишь, что население Земли сократилось за эти тридцать лет на два миллиарда человек и продолжает угрожающе быстро сокращаться.

Проем в стене стремительно закрылся, и Ник с кроликом снова оказались в обычной комнате.

– Остается добавить… – сказал кролик, но тут комната завертелась и куда-то поплыла.

Чтобы не закружилась голова, Ник зажмурился и вдруг почувствовал, что кто-то держит его за руку. Он открыл глаза и увидел, что никакого кролика рядом нет, зато перед ним стоит и улыбается Денис.

– Ну, как провел время? – спросил он.

– Классная штука! – Ник кивнул в сторону вновь ставшего вполне обычным компьютера. —

Я разузнал кое-что про Неизученную Реальность Первого Уровня. Слышал, у вас там какая-то девушка пропала, да?

– Да. – Денис заметно помрачнел. – Думаю, сейчас никто не в силах ей помочь. Борода… – Он осекся, – Аристарх Лаврентьевич уже сообщил о происшествии Джону Эдвансу, это один из наших лучших сотрудников в НРУ-1. Разрабатывается программа поисков. А тебе необходимо пройти тестирование, правда, сегодня, судя по всему, ты уже не успеешь. Скоро совсем стемнеет. Видимо, придется тебе переночевать у меня, а завтра после тестирования ты поселишься в жилой зоне учебного корпуса. Так что милости прошу в гости… Но сначала, думаю, неплохо было бы поужинать. – Денис коснулся золотой линии на подлокотнике кресла и сказал появившемуся кролику: – Рэббит, открой Коридор телепортации в кафе.

Пространство закружилось с бешеной скоростью, вокруг них образовался столб яркого света, а когда он исчез, оказалось, что они уже сидят за столиком летнего кафе, украшенного разноцветной иллюминацией, и к ним спешит официант с меню. Не произнося ни слова, официант поклонился и передал меню Денису. Тот быстро пробежался по нему глазами и сказал:

– Ужин девятнадцать «Б», две порции. Мальчику сок. Какой тебе сок, Никита? Ананасовый. А мне мартини с апельсиновым соком.

Официант молча поклонился, хлопнул в ладоши, точь-в-точь как это делал кролик, и Ник увидел, что из кухни к ним стремительно приближается сервировочный столик. Официант очень ловко перенес все его содержимое на стол, за которым сидели Ник с Денисом. Ник видел такой ужин только в кино: несколько салатов, тонко нарезанная красная и белая рыба, какие-то ломтики мяса – он даже не знал, как все это называется, – красная и черная икра. Потом появилась фарфоровая супница – дивно пахнущий суп тоже был не знаком мальчику. На второе приехало скворчащее жаркое с гарниром из диковинных овощей. Но самым необычным оказался десерт —нечто среднее между шоколадно-сливочным мороженым и клубничным муссом. Десерт был украшен мармеладными птичками и смешными фигурками из фруктов и ягод.

Во время ужина Ник и Денис почти не разговаривали. Ник старался как следует распробовать все новые блюда, а Денис, похоже, был чрезвычайно озабочен и думал о чем-то важном.

Денис расплатился за ужин трансфунтами. Сначала Никита даже не понял, зачем он достал из кармана эти розовые бумажки. Однако, полежав несколько секунд на столе, «бумажки» преобразовались в денежные купюры. На однофунтовой купюре была изображена схема Солнечной системы, на пятифунтовой – какая-то неизвестная Нику галактика, изображение на десятифунтовой напоминало уже целое созвездие. Денис сказал, увидев вопросительный взгляд мальчика, что трансфунты – очень удобные деньги. Идея их заимствована в НРУ-1, где люди осваивали космос гораздо быстрее, чем в Основной Реальности. Удобство заключалось, во-первых, в том, что трансфунты нельзя украсть – они превращаются в купюры только в руках владельца, а если бы их стащил воришка, то они так и остались бы пустыми розовыми бумажками. Во-вторых, их трудно потерять: если деньги случайно выпадали из кармана владельца, то тут же начинали пищать, как щенята.

– Вообще-то в Кибрэ воров нет, – улыбнулся Денис, – но мы подумываем о том, чтобы наладить выпуск таких денег и в Истинных Реальностях, а там пока все еще довольно далеко от идеала. Особенно в Основной.

Денис и Ник вышли из кафе и оказались на Липовой аллее. В темноте Ник плохо видел, куда именно они направились. У него накопилось столько впечатлений, что хотелось засыпать Дениса вопросами, но на разговоры сил уже не осталось: он чуть не валился с ног от усталости.

Дом Дениса походил на дорогую дачу, напичканную аппаратурой: несколько телевизоров, видео– и веб-камеры, компьютеры, сканеры, принтеры, магнитофоны самых разных моделей и еще куча приборов неизвестного назначения заполняли просторную гостиную, уютную спальню и удобную кухню.

Денис отвел мальчика в спальню, тихонько произнес: «Ночной режим, в доме гости» – после чего кровать сама собой разобралась, а хозяин удалился в гостиную, чтобы еще немного поработать. Едва коснувшись подушки, Ник мгновенно уснул.


Утром следующего дня, позавтракав в кафе, Денис и Ник вновь оказались около компьютера в «контейнере», где исследовались Неизученные Реальности, только теперь Денис сидел в кресле с золотыми линиями, а Ник – в кресле с серебряными.

– Давай посмотрим, Ник, что происходит в твоей Истинной Реальности, – предложил Денис, – а потом отправимся на тестирование.

Стоило Денису дотронуться до подлокотников, как повторилась вчерашняя история с превращением монитора в белого кролика.

– Рэббит, – сказал Ден, – мы хотим войти в Основную Истинную Реальность. Координаты: Главный уровень, 548-я линия, точка 72.

Через секунду они уже стояли в той же белой комнате, откуда вчера Денис «увел» Ника. Кролика на этот раз рядом не оказалось. Стена растаяла, и Ник увидел… себя, сидящего дома за компьютером.

– Как это получается? – прошептал он на ухо Денису.

– Можешь говорить громко, – улыбнулся Денис. – Нас никто не слышит и не видит. Этот мальчик – биотвинер, твой абсолютный двойник, и его поведением управляет часть твоего подсознания. Он имеет точно такое же физическое и биологическое устройство, как и ты. Грубо говоря, это твое второе тело, которое может жить независимо. Ну, не совсем, конечно, независимо…

– Вы сказали, им управляет часть моего подсознания. Но каким образом?

– Видишь ли, человеческий мозг – устройство фантастически сложное, в нем одновременно происходит масса процессов. Ну, например, задумываешься ли ты о том, чтобы твое сердце билось или чтобы желудок переваривал обед?

– Да нет, не особо!

– Ты даже не чувствуешь, что твой мозг тщательно следит за этими и многими другими процессами и органами. Так и биотвинер может жить своей жизнью. И тебе не обязательно об этом заботиться, это сделает твой мозг. То, что мы сознаем, – это примерно два-три процента от возможностей нашего мозга. Однако вряд ли природа создавала девяносто восемь процентов ненужного вещества, как по-твоему?

– Да уж, это было бы странно… Вы, кажется, говорили, что можно иметь много таких… как их?.. биотвинеров?

– Не просто можно, друг мой! У каждого человека есть свой двойник-биотвинер. Вопрос только в том, где именно находится основное сознание человека. Впрочем, о том, что такое основное сознание и как оно может перемещаться, я расскажу в другой раз, ладно? А пока давай вернемся в Кибрэ. Как видишь, дома с тобой все в порядке.

Надо заметить, что на протяжении всего разговора они видели, что происходит в квартире Орловых: Никита разговаривал с мамой по телефону, завтракал, а потом сел делать уроки – все было, как обычно.

Белая комната закружилась, и вот они уже снова сидят перед компьютером, кролик выжидающе шевелит ушами и перебирает своими мультяшными пальчиками.

– Рэббит, тест восемнадцать J, пожалуйста, – произнес Денис и повернулся к мальчику: – Ник, сейчас тебе надо просто расслабиться, ничему не удивляться и делать то, что тебя попросят. Ну, как получится, так и делать, особо не задумываясь. Сразу говорю – ни о чем плохом тебя не попросят.

Ник кивнул.

Глава 4

Пропавший Рэббит профессора Шарадова

На сей раз белая комната не появилась, просто кролик пригласил мальчика пройти следом за ним. Они вышли из контейнера и приблизились к висящему в воздухе шару. Колонны светились гораздо ярче, чем раньше, и по ним то и дело пробегали мощные разряды оранжевых молний.

– Пожалуйста, проходите внутрь, – как ни в чем не бывало пригласил кролик, показывая на гладкий шар.

– Но двери-то нет… – удивился Никита, но тут поверхность шара стала прозрачной, потом и вовсе исчезла, а в воздухе осталась висеть одна дверь – простая деревянная дверь с железной ручкой.

Впрочем, висела она недолго. Когда дверь опустилась на пол, Ник вспомнил совет Дениса и решил делать все, «как получится»: он смело шагнул к двери, толкнул ее, и она открылась. На первый взгляд за дверью ничего не было, но, сделав еще шаг, Ник понял, что попал в чей-то кабинет. Окна завешены, горят только три свечи в старинном бронзовом подсвечнике, за стеклянными дверцами высоких дубовых шкафов теснятся древние фолианты, массивный стол на ножках в форме львиных лап застелен темно-зеленой бархатной скатертью с длинной бахромой, на столе – стопки книг и толстых тетрадей, некоторые из них раскрыты. Вдруг за спиной Никиты скрипнула дверь, и он обернулся. В отличие от той, в которую он вошел, эта оказалась двустворчатой с позолоченными ручками. К Нику приближался невысокий седой старик. Он чуть-чуть сутулился, на носу у него были очки с овальными линзами без оправы, но смотрел он поверх очков, и взгляд его был добрым и проницательным.

– Приветствую вас, молодой человек! Моя фамилия Шарадов. Профессор Шарадов Андрей Дмитриевич. – И он протянул Никите руку.

– А меня зовут Никита Орлов.

– Очень приятно. Значит, Никита Орлов. М-м-м… тот самый, что подключал к Интернету господина Альфонского, если не ошибаюсь?

– Да, это я. А вы знаете моего соседа?!

– Эх, молодой человек, лучше бы ни мне, ни вам его не знать… Да что же мы стоим? – И он повел Ника к кожаному дивану с резными ручками. – Вы ведь тогда легко справились с задачей, не так ли?

– Да, совсем не трудно было. Правда, в компьютере Альфонского стояла какая-то странная программа. Видимо, поэтому его сыновья и не могли подключиться к Интернету. Я ее удалил, и все сразу заработало.

– И что же это за программа? – лукаво усмехнувшись, спросил профессор. – Вирус какой-нибудь?

– Да я до сих пор не знаю. На обычный вирус вроде не похоже, но войти в Сеть эта штука не позволяла. И нашел-то я ее, если честно, случайно.

– То есть как это случайно?

– Ну, когда я пытался в Сеть войти, ничего не получилось. Сначала проверил стандартные варианты, какие знал, ничего не нашел – все было установлено правильно, все работало. Тогда я просто сел перед монитором и задумался. И тут вдруг на экране значок мелькнул – появился и тотчас исчез. На нем черепушка нарисована, ну, такая, как на пиратском флаге. Я по тому месту, где она мелькнула, мышкой щелкнул – и она снова появилась. А дальше стало происходить что-то невообразимое. Я больше, собственно, ничего и не делал, только смотрел, как эта программа раскрылась, как она прошла по какому-то циклу, потом опять череп выскочил, а под ним подпись: «Осторожно, программа может быть уничтожена!» Вскоре череп пропал, и появилась красная табличка с белым бегунком и надписью: «Уничтожение программы». Когда бегунок дошел до конца, все исчезло. И я сразу же смог подключить Интернет. Вот и все.

– А что вам, Никита, сказал Альфонский?

– Сказал, что мне на удивление быстро удалось справиться. Поблагодарил, и с тех пор, как у него что-то ломается, он меня зовет.

– И часто ломается?

– Да нет вообще-то… – Ник почесал кончик носа. – Редко, но, как говорится, метко!

– Что вы имеете в виду? – Профессор Шарадов смотрел на мальчика очень внимательно, как будто ждал от него каких-то важных известий.

– Понимаете, со всеми поломками я справляюсь тоже случайно. Сначала понять не могу, что там произошло. А потом посижу, на экран посмотрю – и вдруг решение само собой приходит на ум.

– А не замечали ли вы, Никита… э-э-э… чего-нибудь необычного после того, как почините компьютер Альфонского? Ничего странного с вами не происходило?

Ник рассказал про те два случая, когда он чуть не оказался под машиной и едва не вывалился из окна школы. Профессор помрачнел, но мгновение спустя глаза его снова лучились теплом.

– М-да, чего-то такого я и ожидал… Но теперь вам больше это не грозит.

– Что не грозит? Это как-то связано – моя помощь Альфонскому и мои приключения?

– Думаю, вас хотели нейтрализовать, однако ничего из этого не вышло.

– Кто хотел нейтрализовать? Альфонский?!

– Видите ли, молодой человек, Альфонский в вашей Реальности – лишь биотвинер другого Альфонского – того, который служит генералу Бладреду в НРУ-1.

– А-а, это генерал, что похитил Анну?

– О! Вы и об этом знаете? Однако, Никита, вернемся пока к компьютерам. Ну-ка посмотрите мой, он тоже барахлит.

Профессор подвел Ника к дубовому столу на львиных лапах. Оказалось, что за стопкой книг на столе примостился маленький ноутбук, экранчик – чуть больше ладони. На экране было пустое поле светло-бирюзового цвета.

– Вот видите, – продолжал профессор, – все значки куда-то пропали. Может, у вас получится их найти?

Ник уселся за стол, но кресло оказалось таким глубоким, а стол таким высоким, что над столешницей был виден только его нос.

– Минутку. – Профессор усмехнулся, дотронулся до спинки кресла, и оно мигом выросло, так что мальчик мог спокойно положить на стол локти. – Вот теперь можете приступать, молодой человек.

Ник уставился на экран. Попробовал пощелкать мышкой и постучать по клавиатуре. Результатов никаких, экран все так же светился ровным бирюзовым светом. Ник вздохнул, почесал в затылке и стал еще пристальнее вглядываться в экран.

И вдруг… вдруг экран превратился в маленького серого кролика, причем вид у него был очень потрепанный: красная жилетка заляпана грязью и помята, бабочка куда-то подевалась, панталоны порвались. Кролик дрожал мелкой дрожью и причитал:

– Рэббитс, система Рэббитс недоступна… внимание… несанкционированный доступ извне… отключить… помощь… требуется помощь… система Рэббитс исчерпала внутренние ресурсы…

Шарадов побледнел и схватился за спинку кресла – по-видимому, у него закружилась голова. Тем не менее через секунду он сказал твердым голосом:

– Рэббит, подключиться к ресурсу Кэррот-Кэббедж, запустить программу сканирования ошибок!

В тот же миг стол профессора преобразовался в грядку, на которой росли капустные кочаны и торчали хвостики морковки. Кролик с неимоверной скоростью принялся поглощать морковку и капусту.

– Ничего себе! – не удержался от восклицания Ник. – «Кэррот-Кэббедж» – это же «морковь-капуста», верно? Надо же, как он смешно лопает!

– Пусть-пусть, – ответил Шарадов. Профессор был очень серьезен и заметно нервничал. – Важно, чтобы он поскорее пришел в себя и рассказал нам во всех подробностях, что произошло. Да, Никита, вы действительно обладаете уникальными способностями. Мы несколько дней не могли вернуть моего Рэббита, а вам это удалось за несколько секунд!

– Но ведь я ничего и не сделал!

– Это только так кажется. Вы указали Рэббиту путь, по которому он смог вернуться. Ваше сознание, Никита, – совершенно уникальный инструмент, редчайший дар. Да, мы все – все, кто сейчас здесь работает, – тоже обладаем возможностями, превосходящими возможности обычных людей. Но вы показываете поистине удивительные результаты даже для нас.

В это время в дверь постучали.

– Войдите! – пригласил профессор.

Дубовая дверь бесшумно распахнулась, и на пороге возник Денис. Вместе с ним был мальчик, по виду ровесник Никиты, белобрысый розовощекий толстячок, с густыми светлыми ресницами. На нем были пушистый белый свитер и светло-бежевые джинсы.

– Вы просили привести Теодора Бэйли, профессор.

– Теодор Бэйли! Вы опять пробовали посетить Основную Реальность вне контроля? – Шарадов, похоже, забыл про Рэббита, который уже наелся и, привалившись к стопке книг, начал задремывать. – Ваши способности, молодой человек, это еще далеко не все, что необходимо для самостоятельных перемещений. Прошу вас более не поступать столь неосмотрительно… Однако мы здесь по другому поводу. – И он кивнул в сторону Ника. – Это Никита Орлов. Познакомьтесь, молодые люди.

– Тед. – Белобрысый парень, розовые щеки которого сделались ярко-малиновыми после профессорских нравоучений, широко улыбнулся.

– Ник, – улыбнулся в ответ Никита.

Мальчики пожали друг другу руки.

– Ну-с, Денис, вы с Тедом как раз вовремя, – сказал профессор, жестом приглашая всех пройти к столу. – Мой Рэббит оклемался и, думаю, готов нам что-то рассказать. Так, Рэббит?

Кролик встрепенулся и, свернув уши в трубочку, театрально поклонился. Его костюмчик был в полном порядке, только бабочка чуть-чуть съехала набок.

– Рэббит, пропустить заставку. Ну не до этого нам сейчас. – Профессор нетерпеливо замахал на него руками. – Воспроизвести события с девятнадцати часов десятого ноября.

Кролик хлопнул в ладоши, и над столом вспыхнула табличка с надписью: «Программа сканирования: версия НРУ-1». Кролик дотронулся до нее невесть откуда взявшейся указкой, и комната завертелась. Через несколько мгновений вся компания оказалась в темно-синей комнате. В похожей комнате Ник уже побывал. Тед смотрел на происходящее без особого удивления. Очевидно, он не в первый раз путешествует с кроликом.

Одна из стен растаяла в воздухе, и их взорам открылась совершенно пустынная местность. Вверху мерцали звезды, но край неба постепенно светлел, видимо, был предрассветный час. Вдалеке, в тумане, мерцал какой-то тусклый зеленоватый огонек.

– Вход в НРУ-1, данные стерты. Открыть сохраненную копию? – Кролик замер в ожидании.

– Открыть! – нетерпеливо скомандовал профессор.

– Прошу следовать за мной.

Кролик шагнул в туман. Остальные последовали за ним. Когда Ник оглянулся, то увидел такую же висящую в воздухе дверь, как и та, через которую он попал в кабинет профессора. Разнообразили картинку несколько крупных валунов и толстенный дуб, на ветке которого болтался какой-то предмет. Какой именно, Ник не мог разглядеть из-за сильного тумана. Пустырь зарос бурьяном и низкорослыми кустиками с мелкой листвой. Они шли на зеленый огонек, который быстро приближался. Наконец стало ясно, что это фонарь, висящий под одиноко стоящей аркой. Туман рассеивался, и вскоре Ник увидел, что арка находится на самом краю горного плато, а сразу за ней начинался крутой обрыв. Внизу миллионами огней сверкал огромный город, расположенный на берегу океана. Над океаном начало всходить солнце. Зрелище было таким великолепным и неожиданным, что Ник на минуту забыл обо всем на свете. Он впервые видел подобную красоту. Ему еще не приходилось бывать в горах, да и на море его возили только один раз, совсем маленьким. По мере того как солнце поднималось над горизонтом, огни города меркли в его лучах.

Компания спустилась по ступеням, вырубленным в скале, и оказалась на узкой площадке, поросшей диковинными колючками. Кролик потоптался на месте, как будто пытался что-то нащупать, и вдруг резко отпрыгнул в сторону. На том пятачке, где он только что стоял, появился люк, который медленно открылся. Лесенка в несколько ступенек вела вниз, в пещеру. Первым спустился кролик, самым последним – Денис. В пещере Ник огляделся: гладкий блестящий пол, вокруг мраморные стены, а прямо перед ним – скоростной лифт, какие он видел, когда Денис первый раз вел его в Лабораторию. Все зашли в лифт, где на большой панели напротив каждой из множества мелких кнопочек стояло название города и какие-то цифры. Кролик нажал на кнопку с надписью «Сиэтл-241». Прошло не более секунды, и лифт совершил мягкую посадку в другой пещере. Нику показалось, что они попали в западню – шахта лифта наподобие колонны высилась посередине пещеры, а вокруг никакого намека на дверь. В замешательство пришли и остальные. Денис и Шарадов о чем-то тихо перешептывались, Рэббит крутил головой из стороны в сторону, сворачивая уши в трубочку. Тед шепнул на ухо Нику:

– Ну вот, кажется, у Рэббита что-то стерлось из памяти.

– А мы сейчас в его памяти? – изумился Никита, еще не привыкший к подобным путешествиям.

– Конечно. Он пытается воспроизвести свою очередную попытку исследовать злополучную НРУ-1. Что-то с ним случилось в этой Неизученной Реальности, и, пока ты не появился, никто не мог вернуть профессорского Рэббита обратно в Кибрэ!

Ник на мгновение задумался, а потом с любопытством взглянул на Теда и спросил:

– Слушай, Тед, ты ведь не русский, да? А как тебе удается так говорить по-русски? Долго учил?

– По-русски! – Тед засмеялся. – Мы же с тобой в Кибрэ! Тут на любом языке можно говорить, а собеседник будет слышать на своем родном!

Я вот тебя по-английски слышу. Вообще-то я из Ирландии.

К мальчикам подошли Шарадов с Денисом.

– Никита, – начал профессор, – я прошу вас сосредоточиться. Вам еще раз придется помочь Рэббиту – он не может двигаться дальше. Как бы это сказать… он завис!

– А что я должен делать?

– Просто сосредоточьтесь и посмотрите. Где-то здесь, – он показал на стены, – должна быть дверь, выход в город.

– Хорошо, я попробую. – И Ник обвел стены внимательным взглядом.

Кругом вроде бы сплошной камень, ни трещинки, ни выступа, ни зазора, ни углубления – ничего. Кролик перестал вертеть головой и неотрывно следил за мальчиком.

– Я ничего не вижу, – признался Никита.

– Еще, еще посмотри! – настаивал Тед.

Но стена оставалась все такой же неприступной. Ник вздохнул:

– Нет. Не получается…

– Ну что ж, в таком случае возвращаемся. Рэббит! Вернуться! – скомандовал Шарадов, и пещера закружилась, на миг показалась синяя комната, но и она тут же исчезла.

И вот они вновь в кабинете профессора.

– Ладно, господа. Видимо, на сегодня придется закончить, – сказал Шарадов.

– Значит, я не прошел тест? – робко спросил Ник.

– Что вы, молодой человек! Вы прошли его блестяще! Мало кому удавалось проникнуть в мой кабинет, не зная ни одного пароля, а то, что вы вытащили моего Рэббита из НРУ-1, – вообще чудо!

– Но там, внизу, я не смог найти дверь!

– Скорее всего, Рэббиту насильственно стерли память, поэтому просто нечего было восстанавливать. А может быть, программисты генерала Бладреда разработали такой пароль, который даже вам пока не вскрыть. Но ничего, не расстраивайтесь. Вам предстоит учиться. Думаю, вскоре вы справитесь с любой задачей. – Профессор дружески похлопал Ника по плечу. – И вас, Тед, это тоже касается. – Он обнял обоих мальчиков за плечи и добавил: – Мы возлагаем на вас большие надежды… А теперь Денис проводит вас в учебный корпус.

Глава 5

Этаж номер 237

Выйдя из кабинета Шарадова, они оказались на знакомой Нику Липовой аллее. За густой зеленью все так же мелькали особнячки, однако теперь среди них стали попадаться и более внушительные по размерам и причудливые по форме строения. К одному из них, многоэтажному цилиндрическому зданию ярко-синего цвета, они и направились.

У входа, представляющего собой круглую массивную дверь вроде люка на подводной лодке, дремали две собаки: сенбернар и водолаз. Когда компания подошла поближе, сенбернар открыл левый глаз и снова закрыл его, а водолаз зевнул, потянулся, встал на все четыре лапы и сказал:

– Ну куда вас несет? Ведь уже тихий час…

– Извини, Компас, но тебе придется нас пропустить, – сказал Денис. – Мы раньше не смогли, а ждать, пока все проснутся, тоже не хочется.

– Уговорил, речистый. – Пес нехотя проковылял к двери, чихнув по дороге, и открыл ее передней лапой. – Идите, только тихо!

Ник не удержался и прыснул: надо же, серьезные вроде бы люди, и вдруг тихий час, как в детском саду! Однако, когда они вошли внутрь, оказалось, что он не совсем правильно понял, о чем говорил водолаз Компас. Несмотря на то что в здании царила полная тишина, там было полно студентов, просто каждый был занят самим собой. Одни читали книги, другие что-то записывали в альбомы, маленькие блокнотики или толстые тетради, третьи расхаживали взад-вперед, вставив в уши наушники, четвертые просто сидели на диванах и глядели в потолок…

– Что это с ними? – поинтересовался Ник.

– Сейчас каждый из них в своей Основной Реальности, – пояснил Денис. – Это что-то вроде маленького путешествия домой. Такие путешествия устраиваются для всех два раза в неделю на два часа. Вы можете попасть в родную, привычную Реальность и в другое время, но только если это действительно необходимо.

– То есть их сознание, ну, основное сознание сейчас путешествует?

– Примерно так.

Пройдя по коридору, они остановились у двери с табличкой: «Декан факультета Связей Между Реальностями».

– Ник, тебя зачислили на этот факультет, он самый трудный, но зато и самый интересный. Принимают на него далеко не всех. Тед тоже учится на этом факультете, – сказал Денис и коснулся таблички.

Дверь открылась, и им навстречу вышла Кира Багирова, та самая красавица, которую Никита один раз уже встречал. Помимо факультета Связей Между Реальностями (ФСМР), в УНИКУМе работало еще два факультета: Теоретических Контактов (ФТК) и Технических Аспектов (ФТА). Факультет Связей считался самым сложным. Чтобы учиться на факультете Связей, требовалось не только усердие, но и необычные способности, поэтому в год на него поступало не больше десяти новых студентов. На ФТК принимали человек по двадцать, а на ФТА – по полсотни студентов каждый год. Требования в УНИКУМе были строгие. Тех, кто отставал или грубо нарушал дисциплину, отчисляли без разговоров.

– Вот и мои опоздавшие студенты! – Кира Багирова лукаво улыбнулась.

– Опоздавшие? – Ник не понял, о чем речь.

– Да уж, есть из-за чего расстроиться – вы пропустили просто шикарную экскурсию. Сегодня утром мы посещали модель Атлантиды – планеты, которую осваивают земляне в НРУ-1.

– Кира, ты же знаешь, почему мы опоздали… – начал было Денис.

– Конечно, что может быть важнее Рэббита Шарадова! Вам ведь удалось его вернуть?

– Еще бы, ведь теперь с нами гений Орлов! – ввернул Тед.

Ник стал пунцовым. Чего этот ирландец выпендривается перед красоткой деканшей? Благородного скромнягу из себя строит.

– Ладно, ребята. Вам надо пообедать, а потом отдохнуть. Добавлю только, чтобы у нашего новенького не было лишних вопросов: студенты обращаются ко мне «госпожа декан» или «госпожа Багирова», как вам больше нравится. Расписание занятий висит в холле на втором этаже, спальные домики находятся на 237-м этаже: левое крыло для молодых людей, правое – для девушек. Трапезная – на третьем этаже справа. А студенту Бэйли придется напомнить одно из наших правил: не покидать территорию парка Кибрэ без разрешения декана или ректора, а также не пытаться самостоятельно, без ведома преподавателей, проникать в любые другие Реальности, включая Основную Истинную. Вас, Орлов, это тоже касается. – Багирова мягко улыбнулась, давая понять, что аудиенция окончена.

Мальчики переглянулись: да эта красавица только на первый взгляд такая милая, а на самом-то деле, похоже, злющая и вредная, настоящая мегера. Тед проучился в УНИКУМе уже целых два года и знал, что за глаза студенты называют ее вовсе не «госпожа Багирова», а «госпожа Мегерова».

Найти трапезную оказалось делом несложным: по всему маршруту их следования висели мерцающие указатели «Трапезная». По дороге Тед объяснил Нику, что таково одно из чудесных свойств учебного корпуса: куда бы ты ни направлялся, тебе всегда услужливо показывают дорогу эти ярко-оранжевые надписи со стрелочками, причем видишь их только ты, а остальные видят совсем другие указатели – те, что требуются им.

Трапезная представляла собой большой зал со столиками на два или четыре человека. Мерцающая надпись «Твой столик ждет тебя!» издалека приветствовала каждого посетителя. Стоило опуститься на стул, как к тебе припрыгивал кенгуру в накрахмаленном передничке и доставал из большого кармана меню. Оставалось только выбрать то, что хочется, и буквально через минуту кенгуру возвращался с серебряным подносом, полным всяких вкусностей.

Тед давно уже знал наперечет все блюда в меню и сделал заказ очень быстро, чего нельзя было сказать о Нике. Во-первых, он не привык обедать в таких роскошных условиях – ни кенгуру, ни простые официанты его не обслуживали, в настоящем ресторане он ни разу не был, только по телевизору видел. Во-вторых, названия доброй половины блюд были ему неизвестны. Его «меню» мама оставляла на листке, вырванном из школьной тетради: картошка или гречка, овощной суп или лапша, котлеты или сосиски, на сладкое в лучшем случае карамель или батончики, а в худшем даже сахара в сахарнице не оставалось. Как правило, мама писала: «Котлета в холодильнике, кастрюля с супом на балконе. Холодное не ешь, разогрей!» А тут встречались непонятные слова вроде каперсов, мидий или сыра пармезан. Зато с десертами было более или менее ясно, и хотя назывались они загадочно, например «Сюрприз для феи», – но в скобках давалась расшифровка. Особенно Нику понравилась такая: «Блины с шоколадом, орехами, мороженым и взбитыми сливками» и еще одна: «Мороженое разного цвета с фруктами и сиропом „Гренадин“». Что такое этот «Гренадин», мальчик не знал, зато все остальное звучало очень привлекательно.

Увидев, что Нику сразу принесли сладкое, Тед недоверчиво покосился на него.

– Ты всегда так ешь? – спросил он. – И родители тебе разрешают?!

– Да нет… – Ник смутился. И решил довериться своему соседу. – Наоборот, такое я ем очень редко. Мы с мамой небогато живем. Я даже не знаю половины тех блюд, что в меню перечислены. А сладкое люблю.

– Извини. А я было позавидовать тебе хотел. Мне мама запрещает есть много сладкого, говорит, что это вредно. Но в следующий раз я тебе посоветую, что взять на первое и второе, тут есть из чего выбрать, уж поверь.

Покончив с обедом, мальчики направились в сторону лифтов, ведь спальни находились на 237-м этаже. Видимо, «тихий час» закончился, вокруг гомонили студенты.

– Как думаешь, почему все такие возбужденные? – спросил Ник.

– Сегодня особый день – день открытия Кибрэ. А кроме того, на всех факультетах, видимо, объявили, что Денис привел тебя.

Ник опешил:

– Меня?! Ну и что?

– Ты скромничаешь или правда не знаешь, какие у тебя способности?

– Ну, Денис, и Шарадов, и Борода говорили, будто я могу что-то такое, чего они сами не в состоянии сделать, да я так ничего и не понял.

– Хм… наверное, они просто не успели тебе объяснить. Все думают сейчас только о том, как спасти Анну. – Тед нахмурился, а потом продолжил: – Говорят, ты гений, дружок. Хотя у меня тоже кое-какие способности имеются, не думай, что ты тут самый умный.

– Да я и не думаю. Зря ты на меня нападаешь.

Двери лифта открылись, и из него высыпало десятка два молодых людей и девушек. Тед с Ником и еще пятеро мальчиков вошли внутрь. Лифт, разумеется, был не обычным, он напоминал скорее салон небольшого самолета с мягкими креслами. Особенно это впечатление усиливал тот факт, что кресла были снабжены кожаными ремешками, а окошки лифта были круглыми, как иллюминаторы. Все ребята уселись и стали пристегивать ремни. Ник последовал их примеру. Когда все было готово, из-за занавесочки, висевшей впереди, вышла улыбающаяся стюардесса.

– Кто куда, дорогие мои? – спросила она.

Одновременно раздалось несколько голосов, называющих явно разные направления, однако стюардессу это нисколько не смутило. Все так же ослепительно улыбаясь, она удалилась обратно за занавесочку. Мгновение спустя Ник почувствовал невесомость; если бы не ремень, он, наверное, уже парил бы под потолком.

– Давай отстегнемся? – подмигнул ему Тед.

– А можно? – удивился Ник.

– Конечно, нельзя! Но мне лично очень хочется. – Расстегнув пряжку, Тед слегка оттолкнулся от подлокотников.

Остальные мальчишки только переглядывались и присвистывали. Один из них, чернокожий и белозубый, заметил:

– Эй ты, герой Бэйли, сейчас пролетишь мимо!

– Ни фига, – возразил Тед, – я на 237-й, его не пролетишь!

– На 237-й? Маленькие детки спать захотели? – усмехнулся чернокожий парень.

– Просто я сопровождаю Никиту Орлова, который только что прибыл. – Тед кивнул в сторону Ника.

Со всех сторон раздались возгласы:

– Орлов?

– А, тот, что с зелеными глазами…

– И с сединой на правом виске!

– Это Орлов?!

– Это он? Правда?

– Ты Орлов? Да?

Ник опять ужасно смутился и разозлился на Теда.

– Он, он! Он самый – Никита Орлов! – не унимался тот.

В это время послышался довольно громкий свист, и над зановеской, куда удалилась стюардесса, замигала надпись: «Лаборатория Экстренных Перемещений, этаж 1685-прим». Тед рухнул в кресло, а трое мальчиков, направляясь к выходу, оборачивались и кричали на ходу:

– Ну, еще увидимся!

– Настоящий Орлов!

– Я же тебе говорил, он появится!

– Здорово, что ты с нами!

Как только дверь за ними закрылась, Ник обрушился на Теда:

– Кто тебя за язык тянул? Зачем всем сообщать, кто я?! И… и… и… вообще… Правда, кто я?

– Да успокойся ты. – Тед чувствовал себя виноватым. – Подумаешь! Все равно узнают. Тебе, русский товарищ, от славы никуда не деться. – Ирландец хитро подмигнул.

– Товарищами у нас называли друг друга очень давно, меня тогда еще на свете не было, сэр Теодор, – съязвил в ответ Ник. – Теперь мы, как и вы, – господа.

Сказав это, Ник горько усмехнулся про себя: да уж, господа, особенно он и его мама. Разве господа работают круглые сутки и сидят при этом на голодном пайке?

– Ладно, ладно. Все равно спрятаться тебе не удастся. На тебя тут такие надежды возлагают – мама дорогая! В этом году генерал Бладред в своей НРУ-1 изобрел какое-то новое смертоносное оружие и собирается вскоре испытать его в секретной лаборатории, а потом применить в Основной Реальности. Говорят, могут погибнуть чуть ли не все люди на Земле. Говорят еще, что ты, гениальный ты наш, единственный, кто может это оружие найти и уничтожить. Понял? И вообще, прикинь, я тут уже третий год учусь, а тебя сразу на наш курс зачислили, минуя первых два.

Ник, в изумлении уставившись на Теда, хотел было сказать, что не имеет представления о том, как уничтожают хоть какое-нибудь оружие, но тут снова раздался свист, возвещающий о прибытии лифта по назначению, и над занавеской высветилось: «Жилая зона, этаж 237».

– Кажется, мы приехали, – сказал Тед.

Двери лифта открылись, и мальчики поспешили покинуть его.

Этаж больше походил на оранжерею – диковинные растения заполняли пространство буйной зеленью и цветами, вокруг порхали бабочки, жужжали пчелы, стрекотали кузнечики, слышались птичьи голоса. Потолка как будто и вовсе не было: по синему небу медленно плыли белые облака.

– Ничего себе! – Ник даже раскрыл рот, озираясь по сторонам. – Как красиво! Но куда нам идти?

Не успел он закончить свой вопрос, как в воздухе рядом с цветком лотоса повисла мерцающая стрелочка: «Дом Н. Орлова». Вторая стрелочка «Дом Т. Бэйли» указывала другое направление.

– Ну, придется нам пока что разойтись. – Тед посмотрел на Ника с усмешкой.

– Ладно, что поделаешь, – сказал Ник, изображая напускную грусть.

Следуя за стрелками, Ник очень быстро добрался до небольшого домика с белыми стенами и красной черепичной крышей. Над дверью висел колокольчик. Он хотел было позвонить в него, но дверь вдруг бесшумно отворилась, приглашая его войти.

Внутри домик оказался совсем не таким сказочным, как снаружи. Все убранство было крайне функциональным: большая удобная кровать, письменный стол с настольной лампой и вертящимся креслом, рядом шкаф с огромным количеством книг, СD и DVD, компьютер, телевизор, еще один шкаф – для одежды. Никита внезапно ощутил, что устал чуть ли не больше, чем вчера. За это утро с ним снова произошло столько невообразимых событий! А сколько еще ждет впереди! Главное – он должен получить ответы на кучу вопросов. Решив немного поваляться, он блаженно растянулся на кровати и не заметил, как заснул.

Глава 6

Петух ЧеКа, дитя великого Катуямы

Ник проснулся от петушиного «ку-ка-ре-ку!», хотя час был вовсе не ранний. Взглянув на часы, висящие напротив кровати, он обнаружил, что проспал два часа и сейчас уже шесть вечера. Там же, на часах, он увидел и разбудившего его петуха.

– Пррриветики! – прокричал петух. – Как спалось?

– Отлично, если б ты меня не разбудил, – ответил уже привыкший к неожиданностям Ник. – Ты кто такой?

– Я есть специально запрограммированный кибернетический организм, кибер-гид ЧеКа. Я буду помогай тебе везде успей, все знай о наш Кибрэ.

– А что это у тебя такой акцент, «все знай»?

– Мой отец плохо знай русский, поэтому я не умей транслируй на твой язык свой мысль.

– И кто же твой отец?

– О! Мой отец – великий человек, Черуки Катуяма!

– Это тот японец, что переплюнул Билла Гейтса, создав операционную систему без глюков?

– Да, он создавай многая часть Кибрэ, а я есть его хобби. Это он адаптировать Кибрэ под все языки, а я есть побочный продукт, я не адаптирован персон… Зато я – настоящий киборг, а не какая-то голограмма, как кролики и кенгуру-официанты.

– Интересно… Выходит, ЧеКа – сокращение от Черуки Катуяма?

– Верно. У тебя есть вопросы к мой персон?

– У меня много вопросов. Первый: зачем ты меня разбудил?

– В шесть часов десять минут к тебе приходить господин преподаватель теории и практики телепортации.

– Кто-кто?

– Возможно, ты уже знай этот человек как Денис Толмач.

– А-а, Денис! А Толмач – это прозвище, что ли? Кажется, раньше переводчиков так называли.

– Это фамилий, а не прозвищ. Но господин преподаватель теории и практики телепортации умей переводить из один точка пространства в другой и даже из один Реальность в другой…

Тут тихонько звякнул колокольчик над дверью.

– Наверное, это его персон! – предположил ЧеКа. – Открыть?

Когда на пороге появился Денис, Ник очень обрадовался.

– Как ты, обживаешься потихоньку? – спросил гость.

– Да вот, проспал целых два часа и не заметил. Похоже, устал от такого количества чудес.

– Ничего, привыкнешь и сам будешь творить еще не такие чудеса. Извини, Ник, мне следовало тебе поподробнее все рассказать, но тут, как назло, Анна пропала… Сейчас исправлюсь. Думаю, ты убедился, что все это не сон. Все, что ты видишь, слышишь и ощущаешь, происходит на самом деле. До сих пор ты многого в жизни не замечал. Ты ощущал себя только в одной, Основной Истинной Реальности. Не знал, что есть и другие Реальности, где ты тоже существуешь. В них находятся твои биотвинеры, и при некоторых обстоятельствах твое сознание может оказаться внутри одного из них. Так ты попадешь в другую, но тоже вполне настоящую Реальность.

С помощью Рэббита мы с тобой наблюдали за твоим биотвинером, видели, что он делает, пока ты находишься с нами. Он нас не мог заметить, потому что перемещение между Реальностями возможно только для сознания, но не для тела. Сознание путешествует из одного мира в другой, переселяясь из одного биотвинера в другого.

– А как же я попал из одного тела в другое? Мне кажется, в каком теле я был, в таком и остался.

– Это тебе действительно только кажется. Ты обладаешь уникальным даром мгновенного перемещения. То, что мы шли с тобой по длинным коридорам и Аллее, ехали на лифтах и проходили сквозь стены и водопады, – все это ничего не значит. Ты переместился в Кибрэ в тот момент, когда увидел меня, сидящего на стуле в твоей комнате. А все эти коридоры – моя уловка, чтобы ты хоть немного привык к новой обстановке, чтобы эта история не стала для тебя шоком.

– И как же я переместился?

– Ты включил компьютер и пошел за чаем, так?

– Ну да…

– Ты нес чай. Чашка была очень полной, поэтому ты сосредоточился на ней – боялся расплескать чай. Я воспользовался удобным случаем: компьютер включен – значит, у меня есть доступ к твоему сознанию, ты сосредоточен – значит, есть возможность использовать максимальную концентрацию энергии для перемещения в другую реальность. Ты не можешь припомнить, о чем подумал в тот момент?

– Мне показалось, что в чашке образовался маленький водоворот, который меня как будто затягивал. Я решил, что опять голова закружилась, – у меня только-только спала температура. Поэтому остановился и на секунду закрыл глаза. А когда открыл – все прошло.

– Вот именно в этот момент ты и совершил мгновенный переход! Видишь ли, чтобы переход состоялся, нужна очень высокая концентрация сознания, а достичь ее легче всего, когда смотришь на воду или на огонь. Волны в море, водоворот, языки пламени – все они непрерывно движутся, и если попытаться следовать за ними, можно попасть в другую Реальность. Тем же свойством обладает и мерцание компьютерного монитора. Только далеко не всем дано перемещать свое сознание. Тех, кто обладает этой способностью, мы называем трансреалами.

– Но ведь я не собирался этого делать!

– Да, в этот раз я тебе, конечно, немного помог, дал сигнал твоему подсознанию, показал ему путь. Ты последовал по этому пути и очутился уже не в своей комнате, а в ее точной копии, созданной в Кибрэ. Кстати, – Денис усмехнулся, – ты ведь был в Кибрэ подающим надежды поэтом!

– Каким еще поэтом?

– Твой биотвинер – то тело, в котором ты сейчас себя осознаешь, – управлялся частью твоего подсознания, дающей возможность сочинять стихи. Твоего здешнего двойника зовут Никколо Орланди. Кстати, поэтический дар у тебя остался, только ты еще не пробовал им воспользоваться.

– Никколо? По-моему, это итальянское имя… – Никита на секунду задумался. – Кажется, так звали Паганини.

– В той Реальности, на основе которой создана Кибрэ, детей чаще всего называют именами каких-нибудь известных людей. Твоему биотвинеру дали имя в честь великого музыканта. Тут правда все люди – поэты, художники, композиторы.

– Не слабо! А если я сейчас буду смотреть на огонь или воду, то смогу попасть еще куда-нибудь? Например, туда, где все сплошь астронавты и летают к созвездию Орион?

– Все не так просто. Нужно очень четко представлять себе, куда именно ты собираешься отправиться, и знать некоторые пароли. Иногда, впрочем, пароль можно вскрыть, даже не догадываясь о его существовании. И тебе это почти всегда удавалось. Например, когда ты нашел наш сайт и переходил со страницы на страницу или когда «починил» компьютер Альфонского. Но это были не самые сложные пароли.

– Мой персон знай пароль Кибрэ! – встрял в разговор ЧеКа.

– Молодец, ЧеКа! Но зачем об этом болтать? – урезонил его Денис.

– Господин преподаватель может быть спокойный, я не болтай сам пароль!

– Ты знаешь, как его отключать? – спросил Денис Ника, кивнув в сторону петуха.

– Представления не имею!

Ник подумал, что узнать об этом было бы совсем не лишним, не то киборг-болтун так и будет трещать целыми днями у него над ухом.

– Нужно просто сказать: «Петух ЧеКа, поспи пока!»

ЧеКа мгновенно сунул голову под крыло, нахохлился и замолк.

– А разбудить его как?

– Ура, ура! Вставать пора! – Денис прошептал эти слова на ухо Нику, чтобы ЧеКа его не услышал. – Вообще-то он полезная птичка. Как узнал, что ты наконец прибыл в УНИКУМ, сразу заявил: «Такой значительный персон, как Никита Орлов, нуждается в верный слуга, какой экономь его время для великий свершений!» – ловко передразнил петуха Денис. – Ходячая, то есть летающая, записная книжка этот ЧеКа.

– Понятно… Непонятно только, почему же я такой «значительный персон»?

И Денис прочитал Нику первую лекцию.


– Когда была создана Кибрэ и ученые поняли, что сознание человека может перемещаться без тела, они много времени посвятили тому, чтобы математически описать сознание, как-нибудь смоделировать его. И вот пять лет назад профессор Шарадов открыл волновое излучение, исходящее от сознания. Оказалось, что можно увидеть цвет человеческого сознания, и у большинства людей он фиолетовый, у наиболее одаренных – немного синеватый. Но обнаружилась и другая каста людей, цвет их сознания – темно-красный, иногда посветлее, ближе к оранжевому. Эти оттенки находятся по другую сторону спектра цветов.

Позже мы выяснили, что цвет сознания зависит от многих свойств: от характера человека, от склада его ума и, самое главное, от такой тонкой материи, как совесть. Люди с красным цветом сознания живут только в Неизученных Реальностях. По своей природе они очень агрессивны, их меньшинство в каждой Реальности, но остальные сограждане сильно страдают от них. Особенные проблемы были выявлены в НРУ-1, где живет генерал Бладред. Никто не знает, настоящая это фамилия или прозвище, но точно известно, что цвет его сознания – кроваво-красный, по-английски blood-red. Его люди держат в страхе всю НРУ-1, но что еще хуже – они тоже научились перемещаться из одной Реальности в другую и вполне способны завоевать или даже разрушить мир в Основной Истинной Реальности. И потихоньку это уже происходит. А Основная – это та Реальность, откуда пришел в Кибрэ ты, Ник, и в которой находится основная часть сознания большинства людей.

НРУ-1 – источник всех бед на Земле. Новые вирусы, эпидемии неведомых болезней, умопомешательство политиков, приводящее к страшным войнам и нищете народов, – все это дело рук генерала Бладреда. Несколько лет назад он изобрел сверхмощное оружие, с помощью которого мог уничтожить большую часть населения во всех Реальностях. Оружие это охранялось сложнейшими кодами и паролями, их не могли расшифровать даже лучшие ученые Кибрэ. Но однажды дочери великого профессора Катуямы удалось взломать основной пароль Центра патогенной биологии, где разрабатывалось это оружие. Девушка спасла Землю от неминуемой катастрофы, однако это стоило ей жизни. Генерал перенес свою секретную лабораторию в другое место и поставил новые, еще более совершенные коды защиты. И сейчас нам неизвестно даже местонахождение Центра патогенной биологии, где совершенствуется оружие Бладреда. А ходят слухи, что его новое изобретение еще страшнее.

Рассказывая, Денис включил телевизор, и на экране то и дело появлялись изображения, иллюстрирующие его слова. Когда речь снова зашла об уникальных способностях Никиты, Денис напомнил ему об одном давнем происшествии. Примерно пять лет назад, когда мальчику не было еще семи лет, он в первый раз заболел очень сильной ангиной. Врачи почти отчаялись и не верили, что он выздоровеет.

Ник помнил об этом смутно, лишь по маминым рассказам. Из-за этой болезни он чуть было не пропустил первый класс и с тех пор болел часто, правда, уже не так сильно. Денис сказал, что на самом деле это была вовсе не ангина, поэтому и не помогали лекарства, которыми доктора лечили Ника. Это была первая атака со стороны генерала Бладреда. Он велел заразить мальчика смертельным вирусом Лонгоньера, при котором заболевание начинается, как и ангина, с красного горла, но вскоре воспаление распространяется на все тело, включая мозг, и человек умирает. Однако Ник не умер. Его слабенький детский организм победил! Вернее, победил необычно устроенный мозг мальчика: он справился с вирусом, распознав его коды и сумев выстроить защиту. Победило Никитино сознание. Мама восприняла выздоровление сына как подарок небес, а сам он был еще слишком мал, чтобы задумываться о причинах своего недуга.

Оказывается, все объяснялось тем, что Никита Орлов был единственным человеком, чье сознание имеет голубой оттенок, причем не ровный – иногда оно отливает зеленоватым. Почему – это пока оставалось загадкой, до появления Ника на свет никто ничего подобного не видел. Даже у самого Шарадова цвет сознания – ярко-синий, чуть светлее, чем у Катуямы. То есть Ник находился как бы посередине спектра: с одной стороны от него жили люди с фиолетовым сознанием, с другой – с красным.

Известно было, что «фиолетовые» не в состоянии сломать охранные коды, которые строят «красные», и наоборот – «красные» не могут расшифровать пароли «фиолетовых». А тут вдруг выясняется, что есть человек, которому подвластны любые задачи, его сознание разгадывает головоломки как «красных», так и «фиолетовых». Вот почему для «фиолетовых» Ник стал единственной надеждой остановить зло, которое несет генерал Бладред. Они верили, что Ник сумеет взломать систему защиты нового смертоносного оружия и это оружие удастся уничтожить.

Зато для самого генерала мальчик становился самой ужасной помехой в его планах, самой большой неприятностью в жизни… Об этой «помехе» генерал узнал совершенно случайно.

Десять лет назад отец Никиты, Алексей Орлов, работал программистом в одной известной международной компании и считался весьма ценным работником. Ему удавалось писать исключительно интересные компьютерные игры, быстро приобретавшие популярность. Алексей Орлов приносил своей компании немалую прибыль, и руководство не скупилось: зарплата талантливого программиста постоянно росла, его назначили начальником отдела, а спустя пару лет даже подарили компьютер. По тем временам это была настоящая роскошь для жителя российской столицы.

Четырехлетний Ник сразу оценил это чудо техники. Забросив кубики, машинки, самолетики и прочие игрушки, малыш потянулся к «волшебному телевизору». Его мама удивлялась, но не особенно протестовала, тем более что благодаря компьютеру сын к пяти годам уже читал не самые простые тексты, мог не только считать, но и решать задачки с уравнениями, значительно опережая всех своих сверстников. Единственное, что она строго-настрого запрещала, – это играть в те компьютерные игры, которые написал его папа. Мама считала их слишком жестокими. Разве можно ребенку участвовать в кровавых сражениях, воплощаться в жутких монстров, не знающих пощады и сострадания, уничтожать одним нажатием клавиши целые вселенные со всеми их мирными обитателями? Да-да, именно такие страшные сценарии придумывал его отец Алексей Орлов, и именно они пользовались небывалым спросом, принося компьютерной фирме огромные барыши. Мама даже пыталась уговорить папу бросить эту работу и найти другую, более спокойную. Она видела, что муж становился все агрессивнее, как будто в него вселялся один из героев его игрушек. Но все было напрасно – Алексей вел себя как одержимый и слушать ее не хотел. К сожалению, он и сам не понимал, что с ним происходит.

А происходило вот что. Как только он садился за свой рабочий стол и включал компьютер, его сознание мгновенно уступало место сознанию его двойника из НРУ-1, верного слуги генерала Бладреда. Он-то и писал все эти жестокие игры, действовавшие на сознание человека, особенно ребенка, как наркотик и обладавшие разрушительным действием. Почти все, кто начинал играть в них, вскоре становились такими же злыми и жестокими, как и их главные герои. Так осуществлялся один из многих планов генерала: он подчинял своей воле сознание обитателей Основной Реальности.

Как-то раз Ник нарушил мамин запрет и все-таки запустил папину игру. Ему тогда едва исполнилось шесть лет. Не прошло и минуты, как мальчик вдруг резко запрокинул голову назад, закрыв глаза руками и судорожно глотая воздух. Первый раз в жизни ему было так больно. Однако, превозмогая боль, он снова посмотрел на монитор. И снова ощутил, будто в голове у него взрывается бомба и сознание разлетается на миллионы осколков. Правда, на этот раз боль оказалась не такой ужасной, он даже не закрыл глаза, только побледнел и прищурился. А на мониторе происходило нечто невообразимое. Объемные картинки, изображающие монстров, расплывались, появились помехи, как в телевизоре, когда плохо настроена антенна, по экрану побежали ряды непонятных значков и цифр. Неожиданно высветилась табличка с надписью: «При работе программы произошел сбой, программа будет закрыта». Ник с облегчением нажал на крестик, означающий закрытие. Все исчезло, перед ним светился чистый экран: ни следов злополучной игры, ни значков других программ – только ровный бирюзовый свет. Подумав, что ему влетит по первое число за то, что он сломал компьютер, Ник просто выключил его из сети.

Слуги генерала Бладреда внимательно отслеживали, как действуют их программы, и этот случай не остался незамеченным. Можно представить, какая оторопь их взяла, когда поступил неслыханный сигнал: чье-то сознание не только успешно сопротивлялось воздействию программы, но и разрушило ее изнутри! Мгновенно вычислив, в каком месте произошло это досадное событие и кто его виновник, слуги генерала сначала решили, что ошиблись. Какой-то глупый мальчишка, дошкольник! Да еще и сын двойника их собственного агента! Чушь, ерунда, фантастика! И Ника стали тщательно изучать.

Теперь всякий раз, когда он садился за компьютер, его сознание анализировали по всем известным параметрам. Однако определять спектр сознания тогда никто не умел: Шарадов еще не сделал своего открытия, а генерал Бладред не украл его результатов. В чем дело, людям генерала понять так и не удалось. Но зато удалось выяснить: мальчишка может распознать любой шифр и его нельзя заставить делать то, что его сознание считает неправильным или ненужным. И самое неприятное – невозможно скрыть от него никакую информацию, как ее ни кодируй. Стоит парнишке сосредоточиться, и все пароли он запросто угадывает! Ясно, что терпеть такого врага генерал не захотел и пожелал расправиться с ним как можно скорее. Тогда-то Ник и заболел той странной «ангиной». После первой неудачной попытки приспешники генерала подготовили для Никиты два «несчастных случая», но и от них мальчика уберегло его удивительное сознание.

Когда генерал понял, что не в силах победить сознание ребенка, он решил действовать по другой схеме: разрушить семью, чтобы Нику некогда было задумываться о своих способностях.

С помощью агента-двойника, который вселялся в сознание Алексея Орлова, генерал заставил отца покинуть семью, а маму превратил в несчастную, загруженную работой неудачницу. Однако и этого ему показалось мало, и тогда в квартире, этажом выше Орловых поселились Альфонские. Когда у Пал Палыча «ломался» компьютер, а Никита его «чинил», на самом деле производилась очередная попытка «сломать» сознание мальчика, а потом снова устроить «несчастный случай». К счастью, Ник каждый раз оказывался сильнее: не попал под машину, мгновенно среагировав на внезапно отключившийся светофор, и вовремя сообразил, что почему-то стоит на подоконнике и собирается прыгать с пятого этажа школы.


Надо сказать, что и Шарадов узнал о нем случайно.

Как раз в то время, когда шестилетний мальчик помимо своей воли уничтожил одну из дьявольских игрушек, научная группа Шарадова проводила глобальное сканирование Основной Истинной Реальности – искала агентов генерала Бладреда. Такого мощного выброса энергии сознания, который зафиксировали в тот миг приборы, профессор еще не видел. И, разумеется, крайне заинтересовался его источником. Когда же ему доложили о причинах этого выброса, он был ошеломлен не меньше, чем генерал. С той лишь разницей, что сердце старого профессора исполнилось искренней радостью. У Шарадова зародилась надежда, что страшное зло, которое сеет по миру генерал Бладред, будет истреблено. Конечно, делиться своей радостью с маленьким мальчиком было рановато. Шарадов понимал, что его дар надо тщательно изучить, прежде чем использовать для благого дела. Да и вообще, одного дара недостаточно, нужно многому научиться, чтобы вступать в бой с таким противником, как генерал.

По мнению профессора, Бладред не способен был уничтожить Ника в Основной Реальности – не мог же он послать против мальчика целую армию. То есть он наверняка хотел бы так поступить, но целая армия тотчас «засветилась» бы на сканерах Шарадова. Поодиночке вычислить агентов трудно, а когда они собираются вместе – раз плюнуть. Технологией мгновенного двойного перехода между Реальностями (с ее помощью Денис провел Ника в Кибрэ) генерал тоже не обладал. Значит, насильно переправить мальчика в НРУ-1 он не мог, а это, пожалуй, единственное место, где генерал расправился бы с ним без труда, применив обычную физическую силу.

Взвесив все доводы, профессор принял решение оставить уникального мальчика в Основной Истинной Реальности до тех пор, пока он не подрастет настолько, чтобы начать обучаться всяким премудростям сразу в нескольких Реальностях.

К тому же серьезная опасность ему пока не грозила.


Ник слушал Дениса, поглядывая на экран телевизора, на котором, как в видеофильме, прокручивалась его жизнь. Иногда он хмурился, прикрывая глаза, вздыхал и ухмылялся, но не прерывал преподавателя. Наконец Денис сказал:

– Ну, думаю, сегодня ты узнал много нового. Мы считаем, что ты уже готов пройти курс наук в

УНИКУМе. Учиться тебе будет не трудно, просто почаще прислушивайся к своему внутреннему голосу. Тебя зачислили сразу на третий курс, поскольку первые два посвящены в основном развитию у студентов тех способностей, которые тебе даны от рождения. И вот еще что… До сей поры ты был неуязвим для генерала. Разумеется, он не оставит попыток уничтожить тебя. Тем более что он овладел-таки технологией мгновенного двойного перехода и наверняка мечтает перебросить тебя в НРУ-1.

– Я должен испугаться?

– Ник, ничего не боятся только дураки. Конечно, в панику ударяться не стоит. Пока ты в Кибрэ, тебе вообще ничего не угрожает: наши защитные пароли надежны, сюда ни генерал, ни его приспешники никогда не проникнут. Но хоть и не в ближайшее время, ты будешь путешествовать по Истинным Реальностям, а когда-нибудь – и по Неизученным. В общем, осторожность никогда не помешает.

Никита не спорил. Потому что, если честно, здорово испугался. Все-таки он был обычным мальчиком, к тому же не слишком хорошо развитым физически, даже в драки старался лишний раз не встревать. А тут настоящая война с генералом! Кроме того, он с детства боялся одной вещи и сейчас решился спросить о ней:

– Денис, есть одна штука, которой я… ну, скажем так, опасаюсь.

– Да? И что это?

– Гроза!

– Гроза?!

– Ага. Вот эту отметину, – мальчик коснулся седого виска, – я получил во время грозы. Я еще маленький был, мы с папой сидели у компьютера. Где-то далеко грохотал гром, но было душно, и окна в комнате были открыты. И вдруг откуда ни возьмись влетела шаровая молния величиной с футбольный мяч…

– Ух ты! Мы с Шарадовым об этом ничего не знали, – заметил Денис.

– Так вот, эта молния – сгусток электрической энергии – прямо на меня направилась. Отец попытался меня защитить, но не тут-то было. Молния ловко обошла его руки и ударила мне в висок. Было очень больно.

– А потом? Что было потом? – Брови Дениса сошлись на переносице – так он был сосредоточен.

– А потом… – Ник пожал плечами. – Молния словно вошла в мою голову и через секунду появилась около монитора. Стукнулась об него, раздался сильный треск, и на стекле монитора образовалась трещина.

– Вот это новость! – воскликнул Денис. – Может быть, именно в тот момент что-то изменило твое сознание и как бы соединило его с кибернетическим?

– Понятия не имею, – вздохнул Ник. – Но с тех пор я боюсь грозы, стараюсь забиться в самый дальний угол, если слышу раскаты грома.

– Ну ладно, сейчас мы все равно ответа на главный вопрос не получим, – потерев переносицу, решил Денис. – Однако я должен тебя предупредить: мы получили еще одно печальное известие.

– Какое?

– Джон Эдванс, который пытался найти Анну, пропавшую в НРУ-1, ничего не добился. Погиб один из сотрудников его лаборатории, отправившийся на поиски девушки в логово генерала. Несмотря на то что программа поисков была разработана со всеми возможными предосторожностями, его сразу схватили, как будто знали, что он придет. – Денис на секунду замолчал, наморщив лоб и потирая переносицу. – Мы понять ничего не можем. Операция готовилась очень тщательно. – Он опять помолчал и вдруг сказал неожиданно бодрым голосом: – Знаешь, Ник, буди-ка ты своего ЧеКа, не то на ужин, чего доброго, опоздаешь. А мне, пожалуй, пора. Да, чуть не забыл! Почитай этот учебник. Здесь говорится о том, как создавалась Кибрэ, да и вообще о многих Реальностях. Он так и называется: «Сведения о существующих Реальностях», его написал профессор Нор. Студенты УНИКУМа проходят этот предмет на втором курсе.

Денис, поднявшись с кресла, вручил Никите книгу и направился к двери.

– Спасибо за учебник и особенно за рассказ, – сказал вслед ему мальчик.

– Надо же тебе было когда-то все узнать, – ответил Денис уже в дверях. – До завтра!

– Ура, ура, вставать пора! – скомандовал Ник.

Глава 7

Новые однокашники Никиты Орлова

На следующее утро петух ЧеКа поднял Ника в семь часов.

– Завтрак в семь тридцать, начало занятий в восемь! – тараторил ЧеКа. – Расписание на сегодня: история компьютеров, геометрия киберпространства, теория переменных в Истинных Реальностях, трансляторика, работа в оранжерее жилой зоны.

– Что такое трансляторика? – поинтересовался мальчик.

– В данный случай это как раз то, чем не обладай мой персон: перевод мысль на любой язык. В Кибрэ к этот процесс человек подключается автоматически, а в Истинный Реальность надо уметь сам.

– А зачем в оранжерее работать? Разве цветы здесь не такие же, как ты, не программы?

– О нет! Настоящий, живой цветы! Требовать уход и забот. Никита еще не все знай! Изготовить такой персон, как мой, – непростой задач! Кибрэ создана на основе Истинный Реальность, только уровень 148-й. Все здесь настоящий, кибернетика лишь управляет этот мир, может соединить или разъединить, замедлить или ускорить, уменьшить или увеличить и другое такое. А создавать персон очень дорого. Кролики, мышки – ты видеть? – они как мультфильм. А мой персон как настоящий птиц! – И ЧеКа распушил перья от гордости.

– Слушай, настоящий птиц, а кому вообще в голову пришло сделать таких смешных кроликов, кенгуру, эти лифты в виде самолетов?

– О! Долгий историй! Когда Кибрэ был создан, все было строгий и скучный. Но потом пришли студенты УНИКУМ. Мальчишки и девчонки никак не мочь без игра, хулиганство, смех и всякий проказы. Поэтому очень быстро стали появиться существа вроде кроликов и всякий глупость, как 237-й этаж. И все эти белые, синие комнаты, когда ты путешествуй с помощью компьютерной программы. Кибрэ все это легко исполнимый. Получился веселый и увлекательный Кибрэ. Никита Орлов так не считай?

– Ну что ты, ЧеКа, мне все это ужасно нравится. И ты очень нравишься.

– Я радоваться. – Петух снова распушил перья. – А когда Никита Орлов узнает о наш необычный компьютер, то поймет, что и некоторые программы могут сами что-то создавай, без участия человек.

– Ух ты! Искусственный интеллект, что ли? – восхитился Ник.

– Не совсем. Но ЧеКа не моги объяснять этот сложный устройств. Преподаватель все расскажи Никите на лекции. А я знай только, что программы попадай из один Реальность в другой не таким путем, как человеческий сознаний.

– Ну, я видел, как Рэббит Шарадова попал в НРУ.

– Ну да. Там высокий гора. Там склад.

– Какой склад?

– ЧеКа не знай другой слово, который обозначать место для хранения мелкий механизм.

– Но я не заметил там никаких механизмов, ни крупных, ни мелких, один бурьян да валуны и дуб какой-то.

– Вот-вот. Дуб, а на дубе том ящик, а в ящике утка, а в утке Рэббит, а в Рэббите программа…

– Ну прям как в сказке про Кощея! – рассмеялся Ник. – В ларце утка, в утке – заяц…

– Да-да. Этот сказка использован, потому что очень удобен для конспирация. То устройство, которое в твой сказка есть Кощеева смерть, там есть запрограммированный электронный пчела. Этот пчела летит вниз и собирает свой мед, то есть информацию про новые замыслы и изобретения генерала Бладреда.

– Ух ты! А лифт тогда зачем?

– В этой Неизученный Реальность много разный города. Лифт – устройство для телепортации, то есть для быстрого перемещения в пространстве, вот так просто!

– Да уж, просто, – покачал головой Ник. – Мне бы пока хоть разобраться, куда идти после завтрака. С вашими двумя тысячами этажей это непросто.

– Во-первых, никаких двух тысяч этажей. Я же объяснять Никите, что это выдумка студентов. Даже жилой зона находится на самом деле на той же Липовой аллее парка Кибрэ, где Никита уже много раз бывать, а лифт-самолет есть веселее и быстрее, чем идти пешком, вот и все. А во-вторых, ориентиры тут очень легкий! Система стрелок! Думай, куда тебе надо, и стрелка загорись и показывай!

Ник вспомнил, что вчера его действительно сопровождали светящиеся указатели, и успокоился. Еще он поинтересовался у ЧеКа, что ему надеть. Платяной шкаф оказался полон свитеров и футболок самых разных расцветок, рубашек, жилеток, джинсов, брюк, кроссовок, мокасин и т. д. и т. п., в общем, глаза разбегались, тем более что у него никогда не было столько одежды. Петух пояснил, что сейчас, когда холодно (а сегодня пятнадцатое ноября, напомнил он), на занятия принято надевать свитера белые с синим или серые с зеленым, а также синие, черные или темно-серые джинсы.

– Но вчера я шел по Липовой аллее, и светило теплое летнее солнце, – засомневался Ник.

– Вчера был особый день. Все справляй День образования Кибрэ. Для этот случай погод был хороший, сделанный виртуально.

– А-а-а, так, значит, все-таки можно творить кибернетические липовые аллеи? И, кстати, оранжереи тоже?

– Никита опять не понимай! Можно сделать иллюзий, фокус! Внешний впечатлений! На ограниченный пространство и ограниченный время. То был липовый аллея, то есть поддельный. – ЧеКа раздулся от гордости, вот, мол, как он умеет разбираться в игре слов. – И пусть Никита Орлов запоминай, что оранжерея – настоящий. Настоящий! А 237-й этаж – пароль для входа в нее. И я уже говорил Никите, что он может попадать в свой дом, минуя оранжерею, может ходить пешком по Липовой аллее.

– Так в саму-то оранжерею ходить пешком можно? Или только на лифте?

– Можно. Она есть на последний этаж учебного корпуса, это есть девятый этаж. Никита хочет пешком на девятый этаж?

– Да уж, проще на лифте! – рассмеялся мальчик.


Кабинет истории компьютеров находился на восьмом этаже, куда Ник попал в лифте-самолете вместе еще с несколькими девочками и мальчиками. Теда среди них не было, как не было его и за завтраком в трапезной.

У дверей кабинета Никита оказался без одной минуты восемь. Все уже заняли свои места, и только одна парта, над которой светилась табличка «Никита Орлов», пустовала.

«Интересно, видит ли еще кто-нибудь эту замечательную надпись?» – подумал он. Но, похоже, каждый видел только то, что предназначалось для него, потому что никто из будущих Никитиных однокурсников на его парту не обращал внимания.

Следом за ним в кабинет вошел преподаватель – небольшого роста старичок в огромных очках. Линзы сильно увеличивали его глаза, из-за чего он казался похожим на стрекозу.

– Добрый день! Для тех, кто меня еще не знает, сообщаю, – сказал старичок, покосившись на Ника. – Я профессор Энджи Йондрис. А всем остальным напоминаю, что я строг, но справедлив. Хм-хм… С историей компьютеров в Основной Истинной Реальности вы уже знакомы, а если кто-то чего-то не знает, – и он снова посмотрел на Ника, – может почитать мою книжку «Мир ПК от Винера до Катуямы». В этом году мы выясним, как развивалась компьютеризация в других Истинных Реальностях, а если успеем, то в конце года займемся и некоторыми из Неизученных Реальностей. Хм-хм… потому что они не такие уж и Неизученные. А сейчас проверим, все ли на месте. – Профессор начал читать список студентов:


– Арутюнян Арсен! – Откликнулся худенький черноволосый мальчик с черными глазами, блестевшими за стеклами изящных дорогих очков.

– Бэйли Теодор! – С этим самоуверенным толстячком Ник был уже знаком.

– Кубышкин Игорь! – Встал высокий широкоплечий парень, обладающий густым басом.

– Орлов Никита! – Стоило Йондрису произнести это имя, как все, точно по команде, обернулись в сторону Ника, но никто не произнес ни слова. Видимо, профессор действительно был «суров», а уж «справедлив» ли, оставалось только гадать.

– Нкома Ратука! – Поднялся тот самый южноафриканец, которого Ник встретил вчера в лифте.

– Кобаяси Нэко! – Маленькая японка, похожая на фарфоровую куколку.

– Орени Анри! – Худощавый мальчик с надменным выражением лица.

– Стрэйзи Сьюзан! – Из-за парты вскочила девчонка с копной рыжих завитушек и хитрым взглядом.

– Тувацки Варжек! – Поднялся парень с волнистыми волосами, такой же крепкий, как Кубышкин, но коренастый и голос немного потоньше.

– Малинина Алена! – Тихая девочка в очках, с косичками и челкой, как у пони.

Убедившись, что все на месте, профессор Йондрис приступил к лекции о начале компьютерной эры в самой развитой Истинной Реальности третьего Уровня. В ней Черуки Катуяма достиг наибольших успехов, благодаря которым и была создана Кибрэ.

– Кое-кто из вас, возможно, знает, что и в Основной Истинной Реальности в девяностых годах двадцатого века предпринимались попытки внедрить так называемые нейрокомпьютеры. Правда, на тех, кто был увлечен этой идеей, смотрели как на чудаков. Вот и остался мир Основной Реальности с обычными последовательными машинами. Хм… Нкома, вам что-то непонятно? – спросил он, увидев вскинутую вверх руку Ратуки.

– Профессор, я не могу припомнить, чтобы вы рассказывали о нейрокомпьютерах. В чем их принципиальное отличие от обычных?

– Да? Не рассказывал?

Студенты утвердительно закивали, а Ник догадался, что именно об этих умных машинах говорил ему ЧеКа.

– Обычный компьютер выполняет операции последовательно. А у нейрокомпьютеров принцип действия параллельный, сетевой, такой же, как у клеток человеческого мозга, нейронов. Первый подобный компьютер был построен еще в тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году. Нейронные сети могут решать задачи распознавания, управления и даже предсказания! Однако их разработка казалась власть имущим слишком дорогим удовольствием, поэтому не получила в Основной Реальности финансовой поддержки. А вот в ИРУ-3 Катуяма добился своего и именно на основе этих машин создал Кибрэ. Впрочем, в ИРУ-148 ситуация для нейрокомпьютеров сложилась еще более благоприятно.

Пока Йондрис читал лекцию, Ник украдкой разглядывал своих новых однокашников, а они потихоньку изучали его. Ратука Нкома подмигивал ему и улыбался. Анри поглядывал на Ника с явной неприязнью, фарфоровая Нэко Кобаяси, встречаясь с ним взглядом, неизменно заливалась краской и отводила глаза. Сьюзан, напротив, смотрела прямо и уверенно, с неподдельным интересом. Кубышкин и Тувацки свое любопытство скрывали, но получалось у них это не слишком удачно, было заметно, что им не терпится познакомиться с Никитой поближе. Арсен был полностью сосредоточен на лекции. Алена Малинина тоже ни разу не взглянула в сторону Ника.

Когда прозвенел звонок, Ратука тут же подошел к Нику:

– Ну, Орлов, давай знакомиться!

– Буду рад, – ответил Ник, протягивая руку.

– И я, и я буду очень рада! – Это был голос Сьюзан.

– Ну, кто ж не будет рад! Мы про тебя столько слышали, Орлов, ты наша… ха-ха… надежда и опора! Я Гоша, а это наш Вражек! – пробасил Кубышкин.

– Я Варжек, а не Вражек, пень ты болотный! – пихнул его в бок Тувацки.

– Сам кочка кучерявая! – беззлобно ответствовал Гоша; парни явно были закадычными друзьями. – Не дрейфь, Никита, мы тебя в обиду не дадим! У нас хоть сознание и фиолетовое, зато мускулатура крепкая.

И друзья принялись мутузить друг друга.

– Хватит вам! Человек подумает, что вы над ним смеетесь! – сердито прикрикнула на них Сьюзан. – Я Сью. – Она протянула руку для пожатия. – А эти два болвана, Гошик и Варжек, на самом деле хорошие ребята, только юмор у них своеобразный. Нэко Кобаяси, – представила она маленькую японку. – Мы зовем ее Котенок, так переводится ее имя.

Котенок тут же сделалась пунцовой.

– Здорово, что я с вами! – Ник и правда был тронут таким приемом.

Немного поодаль стоял Арсен Арутюнян. Он то и дело поправлял свои очки в золотой оправе и откашливался, как будто собирался что-то сказать, но стеснялся. Решительная Сью, заметив наконец его мучения, сказала:

– А это наш отличник, Арсен. Арсен, иди сюда, чего ты робеешь, ведь не экзамен тебе сдавать!

Мальчик улыбнулся и тоже протянул руку Никите.

– Для меня большая честь познакомиться с вами… – начал он, но Сью тут же перебила:

– Ой, не занудствуй, Арсен! Ты же видишь, он обыкновенный человек. Правда, Ник?

– Конечно, правда! Арсен, ребята, я действительно совершенно обычный! Это вы кажетесь мне необыкновенными и все здесь вообще. Я только вчера узнал, что все это существует! – ответил Ник, тряся руку Арсена.

– Шарадов говорил, что раньше тебе нельзя было знать, – отозвался Варжек. – Иначе б ты прорвался в НРУ-1, а там бы тебя генерал Бладред – рраз!

И готово! – Варжек резко провел рукой по горлу. – А теперь Шарадов придумал защитный костюм, в котором наши посланцы могут прятаться от его людей. Надеваешь костюм – и тебя не видно!

Геометрию киберпространства преподавал профессор Шарадов. Удивительно, как преображался этот древний старик, начиная сыпать мудреными формулами и законами. Его взгляд горел, профессор излучал столько энергии, так летал по комнате, что не каждый молодой человек мог бы угнаться за ним. Оказалось, что его предмет, объясняющий математические законы построения Кибрэ, начинается только с этого семестра и тут Ник ничего важного не пропустил.

Теория переменных в Истинных Реальностях, которую вел кругленький, как колобок, профессор Нор, оказалась весьма занимательным предметом. Она рассказывала о том, как меняются условия жизни людей в зависимости от того, какая Реальность становится для них Основной, почему некоторые люди могут перемещаться между Реальностями, а другие пока еще лишены этой возможности. Ник вспомнил, что учебник, который дал ему вчера Денис, написал именно профессор Нор, и подумал, что надо как можно скорее прочитать его.

Довольно быстро Ник уяснил, что почти все специальные предметы являются новыми не только для него, но и для остальных ребят. Оказалось, что на двух первых курсах его однокашники зубрили предметы, обычные для школ Основной Истиной Реальности. Отличие заключалось в том, что студентов факультета Связей Между Реальностями обучали еще концентрации сознания, методам перемещений, а также работе с кодами доступа и защиты во всех видах Реальностей. Короче говоря, то, что давалось Нику само собой, для других было результатом упорных занятий.

Трансляторика – вот уж гнусный предмет. С этим были согласны все его однокурсники. Однако изучать его было необходимо. Если в Кибрэ перевод с одного языка на другой происходит автоматически, то, попадая в другие Реальности, ты должен сам заботиться о том, чтобы тебя понимали. Занятия вела препротивная госпожа Седуксен. Она была еще совсем не старой, но выглядела так, будто вот-вот грохнется в обморок от усталости, постоянно закатывала глаза и хваталась за сердце, давая понять, что нервы ее окончательно измотаны нерадивыми студентами.

Зато последнее занятие – работа в оранжерее жилой зоны – показалось Нику интересным. Здесь можно было выбрать себе дело по душе: поливать или пересаживать растения, мыть крупные листья или вести заметки о новых сортах, собирать урожай или фотографировать диковинные цветы для университетского альбома. Ник выбрал последнее и оказался в паре с Арсеном. Отличник Арсен слыл на курсе талантливым фотографом: его работы раскрывали такую восхитительную красоту цветов, что мало кто мог остаться к ним равнодушным. Гошик и Варжек поливали цветы, Сью, Тед и Ратука бережно пересаживали рассаду, маленькая Нэко Кобаяси, почти невидимая среди густых зарослей, протирала листву, Алена и Анри молча строчили заметки. Урожай собирать не пришлось: накануне были сняты поспевшие ананасы, а больше пока ничего не созрело. За работой в оранжерее следил господин Мандарини. На вид садовнику было чуть больше сорока, он был худ, высок и чрезвычайно сутул, одет в длинный, похожий на средневековый, камзол, расшитый золотыми нитями. Его иссиня-черные волосы были собраны сзади в хвостик, обут он был в ботфорты, почти как у мушкетеров французского короля Людовика XIII. У Мандарини были длинные и тонкие пальцы, возможно, он мог бы стать хорошим пианистом.

Но как бы ни были ребята увлечены занятиями, всей группе не терпелось поближе познакомиться с новеньким. Заметив это, Ник предложил зайти к нему в гости после обеда. Сью поддержала «эту замечательную идейку». Арсен с искренним сожалением сказал, что не сможет прийти: у него после обеда дополнительные занятия по изучению сознания. Нэко Кобаяси тоже вздохнула: ей надо спешить на танцы. У Гоши и Варжека была тренировка по тэквондо. Ну а о том, что Алена Малинина и Анри Орени не проявили ни малейшего интереса к этой затее, и говорить не приходится. Зато Ратука откликнулся на предложение Ника с энтузиазмом. Тед, немного поколебавшись, заявил, что, так уж и быть, тоже придет.

Глава 8

Тайна создания Кибрэ

Собравшись у Никиты, ребята забросали его вопросами, на которые он и сам пока еще не знал ответов. Зато выяснилось, что Тед тоже имеет необычные способности – он, как и Ник, мог легко перемещаться из Реальности в Реальность, ему тоже не требовалось для этого никаких специальных знаний и упражнений. Разница была лишь в том, что Теду приходилось заучивать коды доступа, которые Ник просто угадывал. Иногда Тед злоупотреблял этим своим умением – именно за это и выговаривала ему вчера декан Багирова. Примерно на двадцатой минуте разговора Ратука признался, что совершенно не понимает, почему их наставники медлят с поисками Анны, и что, знай он коды доступа в НРУ-1 и умей перемещаться, как Тед и Ник, давным-давно сам бы туда отправился.

– Ты такой же сумасшедший, как моя сестрица, – заявила в ответ на это Сью. – Нам же все уши прожужжали, что там опасно!

– Я бы взял защитный костюм.

– А кстати, как он работает? – поинтересовался Ник, пропустив мимо ушей новость про сестру Сью.

– Вообще-то довольно примитивно, просто гасит любые волновые излучения мозга и организма, – объяснил Тед. – Надев его, ты становишься невидимым для сканеров. Правда, беда в том, что сканеры постоянно совершенствуются, и никто не может гарантировать, что генерал Бладред не придумал новую модель, которая способна увидеть человека даже в защитном костюме.

– Вот-вот, – подхватил Ратука, – видимо, поэтому наши и боятся соваться в НРУ-1. Думают, что уже существует новый сканер. Ведь Анна была в защитном костюме…

– Она могла лишиться защиты по самым разным причинам, – перебил его Тед. – Хотя сомневаюсь, что Анна совершила какую-то грубую ошибку. Нам ее всегда приводили в пример как «высококлассного, да-с, специалиста». – Он очень похоже изобразил Шарадова.

– Как бы там ни было, если человек попал в беду, его надо выручать, – стоял на своем Ратука. – И я не понимаю, почему Шарадов сидит сложа руки.

– Знаете, на него это не похоже. Очевидно, есть какие-то важные причины. – Сью вдруг стала очень серьезной. – Может быть, генерал изобрел нечто большее, чем новый сканер? Может быть, он взломал пароли Кибрэ и теперь следит за тем, что тут происходит?

– Не выдумывай, Сью. Пароли Кибрэ надежны. Никто их не сломает. – Ратука вздохнул и возвел глаза к небу, как бы прося высшие силы вразумить Сью.

– Никто? – Девочка выразительно посмотрела на Ника. – Никто?

Воцарилась тишина. Ник почувствовал, как по носу потекла холодная струйка пота. Он понимал, что имеет в виду Сью. Если он, Никита Орлов, по мнению Шарадова, может распознать любой пароль, то где гарантия, что нет еще одного человека со столь же редкими, как у него, способностями? Или того хуже: а вдруг это он работает на генерала, успешно скрывая сей факт от Шарадова?

– П-послушайте… – промямлил он. – Послушай, Сью, я о своих талантах, черт бы их побрал, узнал только вчера, понимаешь?

– Тебя и впрямь заносит, Сью! – воскликнул Ратука. – Ясно, что он тут ни при чем. Ты прям как Анри.

– Не смей меня сравнивать с этим высокомерным типом! – вспыхнула Сью.

– Ребята, Орлов точно не врет. – Тед неожиданно улыбнулся. – Я с ним еще вчера познакомился. Похоже, он и правда ни о чем не догадывался, пока не попал в Кибрэ. Такой обалдевший был. Да и вообще, Шарадов не дурак, чтобы пускать в свой стан врага.

– Как ты смеешь так отзываться о профессоре?! Шарадов умнейший человек! – начал было Ратука, но его перебила Сью:

– Прости, Никита! Пожалуйста, прости! – с чувством сказала она, покраснев и опуская глаза. – Просто я не могу понять, что происходит. А этот идиот Орени… он болтал, что еще неизвестно, на кого ты будешь работать.

– Ничего, Сью. – Ник глубоко вздохнул. – И ты права, что пароли Кибрэ в принципе можно сломать. Трудно, но возможно. Кстати, не расскажете мне хоть чуть-чуть о том, как она возникла?


И ребята кратко поведали ему историю Кибернетической Реальности, восьмилетие со дня основания которой праздновали в УНИКУМе как раз накануне.

Черуки Катуяма разработал модель Кибрэ в Истинной Реальности Третьего Уровня, но создавать ее было решено в менее населенной Реальности. ИРУ-148 выбрали для построения Кибрэ, потому что она совершенно уникальна. Компьютеры появились там намного раньше, чем в Основной Реальности, и с тех пор были так усовершенствованы, что жизнь в ИРУ-148 давно регулируется компьютерными системами. Однако они не захватили власть, как в фантастическом боевике. Все делается исключительно на благо человека. Людям в этой Реальности не нужно заботиться о пище, они никогда не болеют, на них работают миллионы машин… Все занимаются только высокими искусствами: рисуют картины, пишут поэмы, сочиняют симфонии, а в свободное время созерцают закаты или что-нибудь в этом роде. Правда, такая, казалось бы, райская жизнь привела к тому, что люди стали ленивы и эгоистичны и почти никто не хочет заводить детей – ведь о детях надо заботиться. ИРУ-148 находится на грани вымирания. Сейчас в ней живет около четырех миллионов человек, и с каждым годом население сокращается: старики умирают, а детей рождается все меньше. О Кибрэ известно только тем, кто здесь учится и работает. И, как это ни странно звучит, больше всего обитатели Кибрэ опасаются, как бы о ее существовании не узнали умные компьютеры ИРУ-148.

– А почему? Разве их нельзя использовать, раз они такие совершенные? – спросил Ник.

– Видишь ли, – ответил Тед, – главная цель этих компьютеров – счастье людей. Такое «счастье», которое было когда-то запрограммировано и сейчас привело к тому, о чем мы тебе рассказали. Любая попытка нарушить это «счастье» будет воспринята компьютерами как агрессия, и они немедленно вступят в войну с нами. Дай им волю, они бы распространили это «счастье» на все Реальности, включая Основную.

– Да, печальная была бы картина.

– Вот именно.

– Значит, мы сейчас находимся в ИРУ-148, вернее, в каком-то ее месте, где всем управляют кибернетические законы?

– В общем верно. Катуяма сумел найти участок ИРУ-148, где контроль машин довольно слаб, а условия для жизни – весьма неплохие. Они с Шарадовым разработали хитрую программу, которая смогла незаметно отключить находящиеся на этом участке нейро– и обычные компьютеры от общей сети, а на их основе создать еще более мощные машины, поддерживающие жизнь в Кибрэ.

– А все эти спецэффекты вроде цветения Липовой аллеи в ноябре… Как это делается?

– Банально: обогреватели и хорошие голограммы. Ты не забывай, что компьютерные технологии во многих Реальностях превзошли достижения Основной. Сегодня, например, Йондрис нам рассказывал про нейрокомпьютеры. Так почему бы ими не воспользоваться?

– Да, шикарно тут все закручено! – Ник мечтательно почесал затылок.

– Ну, не так уж все идеально, – вздохнула Сью. – Тут далеко не у всех имеются биотвинеры, ведь людей здесь остается все меньше. Вот, например, у Шарадова есть друг, Трэйч, причем для него Основной Реальностью является НРУ-1, однако он не может бывать в Кибрэ, потому что в ИРУ-148 у него нет биотвинера.

– Друг в НРУ-1?! Вот так сюрприз! – удивился Ник.

– Конечно, у нас там есть друзья и единомышленники, живется им очень нелегко, но без них бороться с генералом вообще было бы немыслимо, – ответил Ратука.

– Ничего, ребята, – усмехнулся Тед, – Шарадов уверен, что Никита всех нас спасет и чучело Бладреда будет выставлено в холле учебного корпуса!

– Ну и язва же ты, Тед! – заметила Сью.

– Должен же быть хоть один человек, который не падает в обморок от счастья лицезреть великого Никиту Орлова!

Ник напрягся и подался вперед, но Сью вовремя остановила его, посоветовав не принимать близко к сердцу насмешки Теда, мол, у него просто не очень хорошо с чувством юмора. Немного успокоившись, Ник спросил о том, что волновало его с первой минуты, когда он услышал про красного генерала. Он не понимал, почему вместо того, чтобы создавать сложно устроенные тайные общества вроде Кибрэ, просто не обратиться к властям? Сообщить президенту или премьер-министру какой-нибудь могучей державы, что в НРУ-1 действует банда, которая угрожает всему миру во всех Реальностях? Или пожаловаться в Организацию Объединенных Наций?

Услышав этот вопрос, ребята захихикали.

– Наивный ты человек, Ник! – проворчал Ратука. – Уж не думаешь ли ты, что в ООН сидят одни трансреалы? Или что президенты России и США в свободное время отдыхают на Атлантиде в НРУ-1?

Оказалось, что задолго до создания Кибрэ Шарадов пробовал поговорить с президентом России. В результате от психиатрической больницы его спасло только то, что он был известным ученым-математиком, заведующим кафедрой в МГУ, автором лучших учебников по математическому анализу и искусственному интеллекту. Его просто тихо попросили уйти на пенсию, поселиться в своем домике в подмосковном поселке Перхушково и никого не беспокоить. Оправившись от потрясения, профессор с помощью своих друзей в Йельском университете втайне от властей связался с представителем одной влиятельной международной организации. Представитель сам приехал к нему в Перхушково. Но, уезжая, сказал своему помощнику: «Старик и правда выжил из ума. Жаль, талантливый был ученый».

Несколько попыток поговорить с сильными мира сего предпринял и Катуяма. Только не в Основной Реальности, а в высокоразвитой ИРУ-3. Но и его никто не желал слушать, и за ним тоже закрепилась слава безумца.

Люди отказывались верить, что их окружает множество реальностей. Уже много позже, когда Денис разработал технологию двойного перемещения, он решился на отчаянный шаг. Он хотел показать одному из своих друзей, нетрансреалу, другую Реальность. Но каково же было его разочарование, когда он обнаружил, что переместить нетрансреала невозможно! Если у человека нет врожденных способностей, то потребуются годы упорных тренировок, прежде чем его удастся перетащить в иную Реальность.

Надежда показать обычным людям другие Реальности рухнула. А это могло стать единственным доказательством, что трансреалы – не сумасшедшие.

Встречаются, правда, люди, чуть-чуть похожие на трансреалов. Обычно их называют экстрасенсами. Экстрасенсы могут предсказывать будущее и читать мысли на расстоянии, по крайней мере, они сами так думают. Однако Шарадов, долгие годы изучавший свойства сознания, сумел понять, чем объясняются способности этих людей. Они тоже умеют перемещаться между Реальностями, но только не осознают этого! Вернее было бы сказать, что, в отличие от трансреалов, у экстрасенсов перемещается не основное сознание, а подсознание. Так что видят они вовсе не будущее, а другую Реальность.

Надеяться на помощь экстрасенсов тоже не приходилось. Их мало кто воспринимает всерьез, называют шарлатанами и обманщиками.

Конечно, такое положение было чрезвычайно выгодно генералу Бладреду. Ему никто не оказывал сопротивления, кроме горстки трансреалов, которых в обществе считали безумцами. Да о его существовании попросту никто и не знал, разве что жители НРУ-1. Но и там до конца не осознавали угрозы, видя в генерале не более чем удачливого террориста.

Ник понимал еще далеко не все, о чем рассказывали ребята, и дал себе зарок как можно скорее приняться за учебник Нора.

Глава 9

Учебник «Сведения о существующих Реальностях»

Когда ребята ушли, Никита раскрыл книгу и погрузился в чтение.

Профессор Нор утверждал, что уже много лет назад некоторые люди знали о существовании не одной, а бесконечного множества Реальностей. Недоверие не позволяло этим людям объединиться и работать вместе. Однако время шло, и тех, кому удавалось попасть в другие миры, становилось все больше. К сожалению, история умалчивает о том, кто придумал слово «трансреалы», но именно так стали называть себя путешественники по Реальностям.

Поначалу путешествия были чаще всего случайными, но со временем трансреалы поняли, при каких обстоятельствах они происходят, и постепенно научились ими управлять. Возникли объединения трансреалов. Исследования показали, что свойства Реальностей различны. Есть Реальности, в которые способны попасть практически все трансреалы, а есть и такие, куда нет входа почти никому. Оказалось также, что без труда каждый трансреал мог проникнуть только в какую-то одну Реальность, а для перемещения в остальные необходимо было представить в деталях сложный мысленный образ. И для каждой Реальности этот образ был своим, отличным от всех других: запутанный лабиринт, по которому надо было мысленно пройти, или межзвездный корабль, который следовало посадить на какую-нибудь планету, или невиданное животное, которое нужно было заставить прыгнуть через огненное кольцо. В общем, сколько Реальностей – столько и вариантов.

Трансреалы пытались расшифровать эти образы с помощью компьютеров и установили, что каждый образ можно записать в виде системы кодов, отсюда и пошло название «код Реальности». Коды попроще оказались естественными, а те, что посложнее, – искусственными, специально созданными. Искусственными кодами охранялись Реальности, где жили трансреалы, давно осознавшие возможность перемещений и опасавшиеся вторжения врагов.

Основания для подобных опасений имелись: в двух-трех высокоразвитых Реальностях власть захватили люди, желавшие покорить весь мир.

К сожалению, быть трансреалом вовсе не означало быть хорошим человеком.

За последние годы удалось наладить дружеский контакт с несколькими Реальностями, которые так же, как и наша, являются Основными для значительного числа людей. По взаимной договоренности их назвали Основными Истинными Реальностями и присвоили им номера-уровни в зависимости от численности населения. Нашей Реальности достался номер 1, а той, в которой обитал Катуяма, – номер 3. Всего открыто восемь Основных Реальностей. На самом деле их может быть намного больше, поэтому остальным Истинным Реальностям, населенным в подавляющем большинстве биотвинерами жителей Основных Реальностей, решили присваивать номера, начиная с сотого. Таких Реальностей было открыто 458.

Однако существует еще один вид Реальностей, попасть в которые могут лишь единицы. Они плохо поддаются изучению, а порядки и люди там весьма необычные. Объяснить это загадочное явление удалось лишь после открытия, сделанного Шарадовым: цвет сознания обитателей подобных Реальностей оказался не фиолетовым, а ярко-красным, что свидетельствовало о несколько ином устройстве их сознания. Эти Реальности назвали Неизученными.

Но одна Реальность оказалась совершенно особенной. Несмотря на то, что коды для ее защиты созданы людьми с «красным» сознанием, в ней живут биотвинеры практически всех людей, обитающих в нашей ИРУ-1, да и многих других Основных Реальностей! Поэтому ей было присвоено название Неизученная Реальность Первого Уровня.

Попытки войти в контакт с НРУ-1 встретили яростное сопротивление со стороны «красных».

А вскоре объявился и генерал Бладред, заявивший о своем намерении рано или поздно установить военную диктатуру не только в НРУ-1, но и во всем мире.

Поняв, насколько серьезна эта угроза, «фиолетовые» собрали группу лучших ученых и приступили к созданию Кибернетической Реальности, которая должна была стать максимально недоступной для Бладреда. Только так можно было противостоять его преступным планам.

Для построения Кибрэ Шарадов и Катуяма выбрали ИРУ-148. Население здесь было немногочисленным, зато состояло в основном из биотвинеров. В них могли перемещаться трансреалы из Основных Реальностей.

Были изучены царившие в ИРУ-148 законы и порядки и найдена площадка для строительства. Выбор пал на среднюю полосу России. Это место в сорока километрах от города Твери понравилось ученым по двум причинам. Во-первых, тут доступны все достижения информационных технологий, потому что вокруг нет высоких гор, которые могли бы помешать передаче электронных сигналов.

А во-вторых, местность оказалась совершенно заброшенной, и никто ею не интересовался. Некоторые особенности России были абсолютно одинаковыми во всех Реальностях. В ИРУ-148, так же как и в нашей Основной Реальности, Россия – это страна, где можно совершать великие научные открытия, создавать новые технологии и при этом быть уверенным, что никто на тебя даже внимания не обратит, если ты сам не приложишь к этому недюжинных усилий. Даже нейрокомпьютеры в России унаследовали свойства русского сознания и следили за своими территориями не столь усердно, как их иностранные собратья.

Поэтому вот уже восемь лет никого не заботило, что какой-то чудак купил большой участок земли в Тверской области, посреди векового леса, где не было ни дорог, ни электричества, обнес его высоченным забором и что-то там понастроил. Благодаря голограммам и другим оптическим эффектам понять, что именно находится на территории Кибрэ, посторонний человек был не в состоянии, даже если бы разглядывал ее с вертолета. Сверху Кибрэ представлялась большим коттеджным поселком.

«Вот почему запрещено покидать территорию парка Кибрэ без разрешения декана или ректора, – догадался Ник. – Можно элементарно заблудиться в лесу! А для тех, кто не умеет самостоятельно телепортироваться, это, пожалуй, и правда очень опасно».

Глава 10

Жизнь в Кибрэ идет своим чередом

На следующее утро ЧеКа разбудил Ника, сообщив, что с сегодняшнего дня в расписании прибавляются новые предметы: коды Реальностей и теория и практика телепортации.

Коды Реальностей не представляли для Никиты никакой сложности. По крайней мере те, что описывала профессор Кира Багирова. Все коды казались ему легкими, и расшифровка приходила на ум мгновенно. Его даже удивляло, что остальные не сразу могут их разгадать. Чуть медленнее, чем Ник, но тоже довольно ловко расшифровывал коды Тед. А хуже всех обстояли дела у Алены Малининой и Ратуки Нкомы.

С огромным интересом Ник слушал Дениса на занятиях по телепортации. Перемещаться в пространстве он совершенно не умел, впрочем, без специальной программы это было невозможно. Денис рассказал, что во многих Реальностях уже действуют стандартные программы-телепорты. Достаточно запустить такую программу, войти в защитно-телепортационное поле, которое она генерирует, – и через 10–15 секунд ты оказываешься в другом месте. Программу-телепорт можно написать самому, если точно знать координаты точек отправления и прибытия, а также структуру пространства, разделяющего две эти точки. Последняя задача как раз и была самой трудной.

– Для того чтобы решить ее правильно, вам придется как следует учить геометрию киберпространства, которую ведет Андрей Дмитриевич Шарадов. – Этими словами Денис Толмач завершил свой первый урок.

Еще через день добавился не менее сложный предмет: устройство сознания (сокращенное название УС студенты переиначили в «Усы» – так проще и смешнее). Преподавательница по Усам – Инга Полуэктова – была дамой средних лет. Длинное темное платье, подчеркивающее тонкую талию, пенсне на носу, вечно поднятый вверх подбородок и благородная голубоватая седина делали ее похожей на строгую гувернантку.

Неделю спустя Нику стало ясно, что в программу входят и обычные школьные предметы, только проходили их в ускоренном темпе. Преподавание в УНИКУМе строилось таким образом: неделя посвящалась специальным предметам, следующая – математике, истории, литературе и другим школьным дисциплинам, потом опять шла неделя спецпредметов и так далее.

Ник постепенно привыкал к жизни в Кибрэ, хоть иногда с помощью Дениса посещал Основную Реальность – он очень скучал по маме. Дома все было в порядке. Его биотвинер, оставшийся в Основной Реальности, совсем не отличался от Никиты. Разве что был чуть менее активным, учил в школе и делал дома только то, что его просили, не проявляя никакой инициативы. Это Ник видел, когда подсматривал за ним с помощью компьютера в КПП у Аристарха Лаврентьевича. А когда сам перемещался в Основную Реальность, то старался как можно больше времени проводить с мамой. Как-то она сказала:

– Никита, что с тобой происходит? Иногда ты вдруг замолчишь на полуслове, уставишься куда-то, а потом посмотришь на меня и говоришь уже совсем о другом.

– Мам, не волнуйся! Просто я пишу новую программу, и часто в голову приходят неожиданные мысли, – ответил он, догадавшись, что мама заметила моменты его перемещений.

– И что же это за программа такая?

– Должно получиться круто! В этой игре будет не одна, а много-много Реальностей, и по ним можно путешествовать.

– Ух ты! – изумилась мама. – Здорово! И что, можно выбирать, в какой из них жить?

– Можно, мам. Только знаешь, наша – самая лучшая!

– Ну уж ты скажешь! – усмехнулась мама.

Ник подумал, что пока еще не может толком всего объяснить, и перевел разговор на другую тему, спросив, что сегодня вечером будет по телевизору.

Время в Кибрэ летело быстро. Ратука и Сью стали его близкими друзьями, еще он очень полюбил беседовать с Арсеном, который был прекрасно образованным и умным мальчиком, а не ботаником, как могло показаться на первый взгляд. Ник даже предлагал друзьям принять его в свою компанию. Но Сью мотала головой и уклончиво отвечала, что еще не время. Почему не время, она говорить отказывалась. Ратука как-то обмолвился, что, возможно, Сью просто ревнует – ей хочется, чтобы лучшими друзьями Никиты были только она и Ратука. «Она и на меня-то иногда косо смотрит, – усмехнулся Ратука, – наверное, мечтает стать твоей единственной подругой».

Маленькая Нэко Кобаяси, завидев Ника, по-прежнему краснела. Анри и Алена держались все так же холодно, давая понять, что пока еще он ничем свою исключительность не доказал. Игорь Кубышкин и Варжек Тувацки уговорили Ника заниматься тэквондо, утверждая, что порой физическая сила важнее силы интеллектуальной. К их великому удивлению, щупленький Ник довольно быстро овладевал этим боевым искусством и уже через несколько занятий мог на равных сразиться с каждым из них. Поразмыслив, Игорь с Варжеком пришли к выводу, что даже тут интеллект все же является решающим. Вскоре и Ратука присоединился к товарищам, и все выходные они пропадали на тренировках. Сью негодовала. Как же так – целую неделю она учится, выполняет кучу домашних заданий и только в воскресенье может вволю пообщаться с друзьями. А теперь выходило, что она осталась одна! Но злилась Сью недолго: чтобы ни в чем не отставать от мальчишек, она тоже записалась в секцию.

С Тедом у Никиты складывались какие-то странные отношения. С первого дня между ними установилось что-то вроде скрытого соперничества. Тед частенько начинал громко рекламировать «уникальные способности гения Орлова», притворно признавая его превосходство над собой. Однако ему всегда удавалось обратить свои насмешки в невинную шутку, обидеться на которую казалось бы верхом заносчивости. А заносчивым Ник не был и, хоть это и не доставляло ему особого удовольствия, продолжал общаться с Тедом как ни в чем не бывало.

Почти все преподаватели относились к Нику благосклонно, но особенно его не выделяли. Денис иногда заходил к нему домой, рассказывал, как идут поиски Анны. Готовился прорыв обороны генерала Бладреда в НРУ-1, Денис говорил, что в связи с этим должен делать Ник.

Покуда на третьем курсе не начались занятия по самостоятельным переходам из Реальности в Реальность, Ник овладевал этим искусством под руководством Дениса и Бороды. Перемещать сознание в заданную точку он научился мгновенно, точнее, он даже не учился, это было для него почти естественно. Однако помимо этого предстояло еще запомнить длинные коды доступа. Конечно, Нику не составило бы труда разгадать любой, самый сложный код, но Денис сказал, что не стоит тратить энергию на то, что можно просто вызубрить. Зачастую это здорово экономит время и силы.

И Ник, преодолевая скуку, учил коды и принципы их составления для разных Реальностей. Что было действительно трудным делом – так это перемещать вместе с собой сознание другого человека, который пока еще не умеет самостоятельно путешествовать по Реальностям. Порой мальчику казалось, что этому вообще невозможно научиться, однако он упорно продолжал тренеровки.

Из общих предметов самым интересным оказалась для Никиты практика по Усам. Группа разбивалась на пары, и сначала один студент придумывал пароль доступа в свое сознание, а второй пытался этот пароль раскрыть, потом партнеры менялись ролями. Довольно быстро выяснилось, что по отгадыванию чужих паролей Нику не было равных. Арсен, у которого тоже были очень высокие результаты, воспринял это спокойно и только еще больше зауважал Ника. А вот Тед ужасно злился, хоть и отставал от Ника совсем немного. Зато с обратной задачей – построить защиту собственного сознания – Никита справлялся неважно. Тут лучшим был Арсен, и только Ник сумел взломать его защитные коды. Поначалу он недоумевал, отчего ему не удается надежно оградить свое сознание. Потребовалось несколько занятий, чтобы он наконец стал догадываться, в чем тут дело. Во время мысленной атаки партнера он… сам помогал ему! Способность автоматически расшифровывать любые коды сыграла с ним злую шутку. Поскольку ему не нужно было контролировать себя, когда он думал над чужими паролями, Ник не оценил, как важно следить за своими мыслями и в то время, пока соперник пытается отгадать его собственный пароль. Получалось, что он подсказывал партнеру, как тому следует действовать, и полностью закрыться ему не удавалось.

Прошло немногим больше месяца с появления Ника в Кибрэ, а он уже неплохо освоился в новой обстановке. Очень здорово ему помогал верный ЧеКа. Мальчик настолько стал доверять этому хитроумному петуху, что иногда даже советовался с ним.

Ник давно знал, что учебный корпус состоит всего из девяти этажей и 237-й этаж – просто компьютерная программа, написанная одним из студентов УНИКУМа, а для того, чтобы попасть из трапезной в свой домик, не нужно пользоваться ни скоростными лифтами, ни длинными коридорами, потому что они тоже созданы для развлечения. Но все же сюрпризы не кончались. Однажды, когда ЧеКа в очередной раз расхвастался, что он единственный «настоящий персон» среди компьютерно-мультяшных кроликов и кенгуру, Никита спросил:

– А как же говорящий пес Компас?

Но петух нахохлился и заявил, что никакого чуда тут нет: пес действительно самый настоящий и говорить не умеет. Просто на ошейнике у Компаса закреплен крохотный электронный переводчик, который приблизительно «переводит» на человеческий язык собачье рычание и лай. ЧеКа даже удивился:

– Насколько знай мой персон, в Реальности Никиты Орлова японские ученые давно делать такой перевод для хозяев кошек и собак. Перевод не есть точный, прибор фиксируй физические показатели животного и давай их истолкование для человек, вот и все!

В общем, дела у Никиты в Кибрэ складывались довольно успешно. Тут у него впервые появились настоящие друзья, он чувствовал себя сильным и уверенным. Иногда ему даже начинало казаться, что покончить с бандой Бладреда – штука несложная. А потом он наконец вернется домой, к маме. Частенько Ник лежал на кровати и, засыпая, мечтал, как все изменится в его жизни, когда не станет генерала. Вернется папа, и у них опять будет дружная семья. На Земле больше не будет войн и неизлечимых болезней, люди перестанут ненавидеть друг друга. А если воспользоваться теми знаниями, которых достигло человечество в НРУ-1, полеты к далеким звездам станут привычным делом. Он будет жить в большом уютном доме где-нибудь под Москвой, его кот Тугрик потолстеет, и шерстка у него станет мягкой, как шелк. А еще он заведет лохматую собаку, такую большую, как Компас.

А на каникулы будет приглашать к себе в гости Сью, Ратуку и Арсена.

Глава 11

Странное письмо

Вплоть до 24 декабря, когда УНИКУМ стал готовиться к встрече Нового года, в Кибрэ ничего особенного не происходило. Занятий уже не было, заканчивалась зачетная неделя. Ник сдал все зачеты, кроме трансляторики. У Сью и Ратуки были и другие хвосты. Сью никак не могла сдать коды доступа и Усы (теорию-то она учила изо всех сил, а вот с практикой по концентрации сознания у нее все время возникали проблемы). А Ратуке не давалась геометрия киберпространства.

Зато совершенно «бесхвостым» оказался Тед. Если бы он был чуть более усидчивым и вежливым с преподавателями, пожалуй, мог бы стать отличником, как Арсен.

Утром Тед не пришел на завтрак.

– Наверное, еще дрыхнет, – предположила Сью. – Везет ему, все зачеты сдал.

– Не знаю, не знаю, – усомнился Ратука. – Чтобы этот любитель пончиков не явился вовремя на завтрак – такого еще не бывало.

– Да уж, учитывая, что в Основной Реальности мама его сладким не баловала, – согласился Ник.

– Как вам не стыдно! – урезонила их Сью, запихивая в рот огромный пончик, посыпанный сахарной пудрой. Прожевав его, она продолжила: – Вдруг человек заболел? Надо пойти проведать его сразу после завтрака.


Липовая аллея, как и вся территория парка Кибрэ, утопала в снегу, расчищали только узкие дорожки. Снег валил несколько дней подряд, вокруг стало тихо и глухо, как будто бы парк прислушивался к тому, что говорят люди, о чем шепчутся на ветках пушистые белки и о чем щебечут снегири с ярко-красными грудками. Главную елку поставили у входа в учебный корпус. Около особнячков, где жили преподаватели, у всех лабораторий и даже рядом с каждым студенческим домиком тоже стояла маленькая нарядная елочка, украшенная разноцветными шарами и звездами. По вечерам повсюду включалась иллюминация, и было похоже, что это не территория университета, а настоящий луна-парк. Утро выдалось морозным и солнечным. Снег блестел так ярко, что слезились глаза.

Когда троица подошла к дому Бэйли, следуя указаниям услужливо мерцающих стрелочек, стало ясно: случилось что-то особенное. Дверь была приоткрыта, из домика доносились голоса, показавшиеся ребятам знакомыми. Они тихонько остановились у двери и прислушались. Кажется, разговаривали Шарадов и Багирова.

– И точно так же не могу его вернуть, как своего в ноябре! – говорил профессор.

– А Денис пытался найти мальчика?

– Ну конечно, Кира! Нет его нигде! А если его Рэббит исчез так же, как мой, то…

– То он в НРУ-1? Но, профессор, этого не может быть! Вы же сами говорили, что студенты не могут проникнуть туда самостоятельно, не зная ваших паролей.

– Мало ли что я говорил! Откуда мы знаем, на что способен этот Бэйли! Я предупреждал вас после результатов сканирования его сознания: слишком много у него странных кодов, замков каких-то. Зачем это обыкновенному мальчику? Что он скрывает?

– Бросьте, Андрей Дмитриевич! Обычное мальчишеское хулиганство. Ну, умеет мальчик кое-что из того, что другие не могут, хочется похвастать.

– Хорошо, если это так. Да-с… Что же нам делать, а, Кира? Ой… Кажется, тут кто-то есть.

Послышались приближающиеся шаги: Шарадов направлялся к двери. Ребята переглянулись. Бежать? Но какой смысл, наверняка профессор уже все понял.

– Мы… мы… только хотели навестить Теда, – запинаясь, произнесла Сью, когда профессор показался на крыльце.

– А, милая девушка, молодые люди! И много ли вы успели подслушать? – Вид у Шарадова не был сердитым, наоборот, в глазах его прыгали веселые искорки. – Кира, посмотри, кто к нам пришел!

– Мы случайно, – пробормотал Ратука.

– А я и не сомневаюсь. Да-с… Случайность – следствие необходимости, так?

– Мы слышали только, что Тед, возможно, в НРУ-1 и его Рэббит там же и что вы не знаете, как их вернуть! – выпалил Ник на одном дыхании.

В отличие от профессора Багирова выглядела не на шутку разозленной, но молчала, предоставив старику самому разбираться с этими шалопаями.

– Верно, молодой человек. Раз уж вы все равно здесь и все знаете, – при этих словах Шарадов выразительно посмотрел на Киру, – пойдемте-ка в дом. Может быть, вам удастся связаться с Рэббитом Теда, как когда-то с моим?

Светло-бирюзовый экран монитора казался безжизненным. Ник уже понимал, что от него требуется. Он уставился на экран и постарался сосредоточиться. Вдруг голова у него жутко закружилась, в глазах потемнело, и на мгновение ему показалось, что он потерял сознание. Однако, тряхнув головой, он обнаружил, что все в порядке: вместо монитора на столе сидел пушистый белый кролик в красной жилетке и отвечал на вопрос Шарадова о том, где он был:

– Система Рэббитс была заблокирована неизвестной программой-вирусом. Я видел только черноту вокруг и больше ничего. Перед этим мой хозяин, господин Теодор Бэйли, велел запустить программу сканирования НРУ-1. На мой запрос о пароле прямого компьютерного выхода в НРУ-1 последовал четкий ответ (при этих словах Багирова и Шарадов обменялись испуганными взглядами), и программа была запущена. Хозяин поставил задачу сканировать пространство НРУ-1 в координатах: 39-я линия, точка 6, 42-я линия, точка 81, 43-я линия, точка 18.

– А что эти координаты значат? – прошептал Ник стоящему рядом Шарадову.

– Первые – логово генерала Бладреда, вторые – Ассамблея народов Земли и Атлантиды, третьи – космодром Астронум.

Кролик продолжал:

– Результаты сканирования записаны. Пропустить? Просмотреть? Дать краткий отчет?

– Отчет, Рэббит! – скомандовал профессор.

– По координатам 42-я линия, точка 81 и 43-я линия, точка 18 помехи отсутствуют. Возможен мгновенный переход при наличии биотвинеров в данных точках координат. По координатам 39-я линия, точка 6 наблюдается незначительная волновая активность, мгновенный переход нежелателен без подключения дополнительной системы безопасности. Конец отчета.

– Так, Рэббит, что было после сканирования? – нетерпеливо спросила Багирова.

– Хозяин дал команду подготовить биотвинера для перехода по координатам 43-я линия, точка 18.

– На космодром? И ты с этим справился?

– Да. Я обеспечил биотвинеру вызов в Научный центр космодрома Астронум.

– А потом?

– Хозяин велел еще раз просканировать координаты 39-я линия, точка 6 и определить степень риска телепортации в эту точку с космодрома. При повторном сканировании я был заблокирован неизвестной программой-вирусом.

– Рэббит, ты же знаешь, что повторное сканирование разрешено только через сутки. Нельзя сканировать НРУ-1 два раза подряд! – Профессор Шарадов был не на шутку встревожен тем, что Рэббит нарушил такое простое правило.

– По моим внутренним часам между первым и вторым сканированием прошло двадцать четыре часа три минуты восемь секунд.

– Выходит, ты сутки искал биотвинера, а твой хозяин сидел и ждал, так, что ли? – усмехнулась Багирова.

– Биотвинер был найден за шесть секунд и направлен на космодром за три секунды.

– Куда же подевались сутки? Что ты делал?

– Был отключен.

– Сколько сейчас времени?

– Шестнадцать часов двадцать одна минута пятнадцать секунд.

– А какое сегодня число?

– Двадцать пятое декабря.

Шарадов и Багирова снова переглянулись.

– Сегодня еще только двадцать четвертое, Рэббит! Ну что ж, видимо, тебя просто обманули. Не помнишь, как хозяин время переводил? – спросила Кира Багирова.

– Таких данных в моей памяти нет.

– Ладно, отдыхай, Рэббит! – Шарадов отошел от компьютерного стола, за ним – все остальные. – Ну-с, господа хорошие, похоже, наш Теодор решил погеройствовать и отправиться на поиски Анны.

– Ужасно! Как мы могли упустить мальчика! – Кира Багирова была взволнована и явно недовольна собой. – Профессор, вы не думаете, что дети знают уже слишком много?

– Милая Кира, – мягко ответил Шарадов, – дети всегда знают больше, чем мы с вами от них ожидаем. С этим ничего не поделаешь. Беда в том, что часто эти знания они употребляют себе во вред.

– Но, профессор, у Теда была благородная цель! – горячо возразил Ратука. – Он хотел спасти девушку!

– Молодой человек, видите ли, девушку он не спас, и теперь нам придется спасать не только девушку, но и его самого. Если, разумеется, еще не поздно… Что ж, нам надо подумать, как действовать дальше. Скажите остальным, что Теду срочно понадобилось посетить Основную Реальность и он отправился туда на несколько дней.

– И самое главное, – добавила Багирова, – ни в коем случае ничего не предпринимайте сами! Без глупостей! Хватит нам героев!

– Извините, госпожа декан, господин профессор, но я кое-чего не понимаю, – проговорил Ник.

– Чего же? – поинтересовался Шарадов.

– Если основная часть сознания Теда должна была переместиться в его биотвинера в НРУ-1, то куда в таком случае исчезло его тело?!

– А, вот ты о чем! Да никуда оно не исчезло. Нашего Теда сегодня рано утром обнаружили охранники парка Кибрэ. Он слонялся от домика к домику, напевая себе под нос какую-то песенку, и совершенно не понимал, где находится. Просился, чтобы его отпустили домой, в Сидней, где сейчас тепло. Говорил, что не закончил рисовать морской пейзаж. В общем, довольно быстро стало ясно, что это его биотвинер из ИРУ-148. В этой Реальности он живет не в Ирландии, а в Австралии.

– И где он сейчас? – спросил ошеломленный Ник.

– Думаю, часа через три-четыре он будет уже в Сиднее и займется там живописью, как и многие жители ИРУ-148. Да-с… Что ж, нам пора. Пожалуйста, сделайте так, как мы вас просили, и не болтайте лишнего!

Когда преподаватели ушли, Ратука предложил:

– Айда в воздушную беседку! – выпалив это, он вдруг осекся и вопросительно уставился на Сью. – Думаю, мы уже достаточно хорошо знаем Ника и можем отвести его в нашу беседку?

Сью улыбнулась:

– Конечно! Скорее, нам нужно обсудить, что делать дальше!

Что такое воздушная беседка, Ник не знал, но на расспросы времени не было. Свернув с Липовой аллеи, они прошли немного по извилистой тропинке, и вскоре впереди показался большой холм. Когда Сью, Ратука и Ник приблизились к нему, снег, укутавший его со всех сторон точно пуховым одеялом, начал стремительно таять, и через считаные секунды перед ними был уже не заснеженный, а поросший густой травой холм.

– Трава-Мурава, скрой все наши слова! – промолвила Сью.

Трава тут же зашевелилась, будто подул сильный ветер, и открылся узкий проход внутрь холма. Шагнув вперед, ребята оказались в темном помещении, где горело несколько свечей в бронзовых подсвечниках. Еще немного света давал камин старинной кладки, напротив которого стоял огромный мягкий диван, обитый синим бархатом, и пара таких же массивных кресел.

– И это воздушная беседка? – Ник не мог скрыть удивления.

– Добро пожаловать в нашу секретную зону! – Сью была ужасно довольна, что их убежище произвело на Ника такое впечатление. – Это единственное место в Кибрэ, где преподаватели ни за что нас не услышат: ни слов, ни мыслей Трава-Мурава не пропускает. Трава-Мурава – это программа, которую написала моя старшая сестра Джулия. О беседке мало кто знает. Преподы о ней понятия не имеют, но если б и узнали, то, чтобы вскрыть пароли, им потребовалось бы несколько часов. А уж за это время можно все секреты обсудить раз пятнадцать.

– Наша хитрюга Сью задумала очередную хулиганскую выходку? – поинтересовался Ратука, плюхнувшись в мягкое кресло.

– Ладно тебе! Не собираюсь я подкидывать киберпауков Малининой и подсовывать липучие чернила нашему драгоценному Анри, хотя стоило бы… – Сью заглянула в вазочку, стоявшую на небольшом резном столике рядом с диваном. Вазочка оказалась пустой.

– Значит, задумала гениальный план спасения этого индюка Теда.

– Ну, положим, Тед слишком выпендривается из-за того, что его сознание иногда отливает синим. Поэтому и влип в историю: хотел, видно, доказать, что он умнее всех и может спасти Анну. – Говоря это, Сью не спускала глаз с вазочки.

– Но ты все равно хочешь ему помочь? – спросил Ник. – И чего ты таращишься на этот кувшин?

– Это не кувшин, а вазочка, и я жду, когда в ней появятся орехи, конфеты и печенье… А помочь – да, хочу. Я ведь точно знаю, где искать Анну. И Тедди, видимо, тоже знал.

– А почему бы тебе не сказать об этом Шарадову? – полюбопытствовал Ник.

– С ума, что ли, сошел?! Так он мне и поверит! Он же не знает, что Анна собиралась делать в НРУ-1.

Тут откуда ни возьмись над вазочкой закрутился световой столб, а когда через несколько секунд он исчез, в вазочке горкой лежали орехи и конфеты. Ник понял, что сработала программа телепортации.

– Ура! – воскликнула Сью. – Я уж думала, не произошел ли какой сбой. Понимаешь, Ник, как только в беседку кто-то заходит, на кухню поступает сигнал, открывается телепорт – и, пожалуйста, угощайся сколько влезет… Так о чем я?.. Ах да, Шарадов не знает, что Анна собиралась делать в НРУ-1.

– А тебе откуда известно? – усмехнулся Ратука, засовывая в рот орех.

– Мне сказала Джулия. Они с Анной лучшие подруги. Анна написала новую программу-антикодировщик. Причем использовала в ней то, на что Шарадов наложил строжайший запрет.

– Нарушительница, типа, да?

– Нкома! Дай договорить!

– Молчу-молчу…

– Так вот, она использовала связь с собственным сознанием, то есть подпитку искусственного интеллекта настоящим, человеческим. Шарадов запретил это делать с тех пор, как погибла дочь великого Катуямы Инако: ее великолепный антикодировщик сломал защиту ЦПБ…

– Защиту чего? – спросил Ник.

– Центра патогенной биологии генерала Бладреда. Тогда удалось спасти Землю от катастрофы, от страшной эпидемии, которая должна была уничтожить всех людей, кроме тех, кому генерал заранее сделал прививки. Защищая свое биологическое оружие, он попытался уничтожить программу Инако и запустил встречную программу-вирус. Сознание Инако, подключенное к ее антикодировщику, было парализовано, а потом и вовсе распалось. Девушка погибла, даже не придя в себя… В общем, с того дня подключать свое сознание к программам запрещено. Анна нарушила запрет. Она была уверена, что нашла безопасный способ, но, прежде чем объявить о нем, решила испытать свое открытие на себе.

– Думаешь, она тоже погибла?

– Не думаю. В ноябре Анне нужно было собрать информацию по освоению Атлантиды, поэтому она и отправилась в НРУ-1. А заодно хотела проверить новую программу, попробовать взломать коды космодрома Астронум. Помните, Рэббит Теда говорил про координаты 43-я линия, точка 18?

– Да, – хором отозвались мальчики.

– Только зачем их взламывать? Разве они неизвестны? – спросил Ник.

– Говорю же, она хотела испытать свой антикодировщик. Думаю, Анне не повезло. Возможно, в тот момент, когда она запустила программу, люди генерала Бладреда сканировали космодром с какими-то своими целями и засекли ее. И перехватили не только программу, но и часть Анниного сознания. Чтобы спасти Анну, нужно отыскать ее изобретение. Сидя в Кибрэ, этого не сделаешь, а уж в НРУ-1 программа точно наследила, там ее можно найти. Видимо, Тед это понял и решил туда отправиться. – Сью покачала головой. – Никогда бы не подумала, что он станет рисковать жизнью ради спасения товарища.

– Но почему ты молчала? – возмутился Ратука.

– Не хотела, чтобы кто-нибудь из вас рванул в НРУ-1! А как Тед догадался, я не знаю. Может быть, подслушал наш разговор с Джулией.

– Вот так сюрприз! – не унимался Ратука. – Значит, ты и твоя милая сестренка все давным-давно знали, а нас держали за дураков?

– Перестань, Ратука! – вступился за подругу Ник. – Девчонки боялись, что кто-нибудь еще пострадает. Так, Сью?

– Спасибо за понимание. И, как видите, мы были правы. Теперь и Тед пропал.

– Слушай, а Джулии Шарадов, случайно, не поверит? Может, все-таки попробовать ему рассказать? – предложил Ратука.

– Ты же знаешь репутацию моей сестры! Она понаписала такую уйму хулиганских программ – от шпаргалок до мелких пакостей занудам и зазнайкам, – что Шарадов ее чуть вообще не выгнал из УНИКУМа. Он наверняка решит, что Джулия из зависти наговаривает на подругу. Шарадов всем ставит Анну в пример как усердную, послушную, правильную отличницу.

– Так что же нам делать? – не унимался Ратука.

– Не знаю… Орлов, твои гениальные мозги тебе ничего не подсказывают?

– Пока нет. И вообще, Сью, нет у меня никаких гениальных мозгов! – вспылил Ник.

– Ладно, это я так. Чтоб не задавался. – Сью подмигнула ему. – Ну ничего, что-нибудь придумаем. А сейчас мне бы к зачету подготовиться. Скоро обед, а я еще ни одного упражнения не сделала.

Убедившись, что и правда подходило обеденное время и что прямо сейчас они ничего сделать не могут, ребята покинули воздушную беседку. Ник отметил, что холм снова был засыпан снегом.

Не успел он ступить на порог своего домика, как на него набросился ЧеКа:

– Где бывать мой хозяин, что я совсем не моги его искать? Мой персон имей важный информаций, очень важный и совсем секретарный!

– Секретный, ЧеКа!

– Электронная письменность для мой хозяин.

– Письмо? От кого?

– От сэр Теодор Бэйли.

– Что же ты сразу не сказал! Давай его сюда!

Петух подлетел к принтеру, легонько клюнул кнопку печати, и через несколько секунд Ник держал в руках листок бумаги, на котором было написано:

Ну привет, идиоты! Ловко я вас провел, а? Дурачки! Сидите, разговоры разговариваете, вместо того чтобы делом заняться. А я буду настоящим героем! Я уничтожу вашу дохлую Кибрэ! Наконец-то мой друг, генерал Бладред, расколол вашу горячо любимую Анечку, и теперь у него есть доступ в Кибрэ. Вдвоем с ним мы непобедимы. Мои способности, Ник, не хуже твоих. И господин генерал знает, как их использовать. Так что трепещите, дурачье, вместе с вашими учеными-мочеными Шарадовыми и Мегерами. Чао!

Ваш Тедди.


P. S. Посылаю это письмо через нашего доверенного человека, который умеет управлять твоей птичкой.


Ник не верил своим глазам. Конечно, особо приятным Тед ему никогда не казался. Но чтобы он был приспешником самого генерала Бладреда – это уж слишком! Неужели Шарадов ни о чем не догадывается?! Неужели нельзя что-нибудь сделать? Но что, что?

– ЧеКа, как ты это получил и когда? – спросил он упавшим голосом.

– Мой персон получай письменность в полдень, получай прямо в мой память.

– Как прямо в память? Ты хоть знаешь, кто имеет доступ к твоей птичьей памяти?

– Конечно, знай. Любой профессор из УНИКУМ, а также мой создатель и мой хозяин.

– И от кого из нас ты это получил?

Петух задумался, наклонив голову набок. Он силился вспомнить, однако ничего не получалось. Нику стало ясно, что письмо и информация о нем автоматически стерлась из памяти ЧеКа. Это означало только одно – тот, кто переслал письмо Теда, не хотел быть узнанным. Сразу исключив из списка подозреваемых себя, Катуяму и Шарадова, Ник начал думать, кто из преподавателей мог перейти на сторону генерала Бладреда и передать письмо Теда через ЧеКа.

Подозревать мегеру Багирову, может, и хотелось бы, но в доме Бэйли он своими глазами видел, как искренне она переживает. Поверить в то, что это могла быть Полуэктова, тоже невозможно: противная старая карга вела практику по Усам и давно уже все про всех знала. Если бы она хотела помочь генералу Бладреду, ей незачем было пересылать идиотские письма, проще было выдать ему всю известную информацию. Кто же тогда? Зануда Йондрис или профессор Нор по теории переменных? Нет, это просто смешно! Они даже не умеют самостоятельно перемещаться в Реальностях, и того и другого перевел в Кибрэ Денис… Да, Денис Толмач, конечно, лакомый кусочек для генерала, но подозревать его вообще свинство. Ник привязался к нему как к старшему брату и был совершенно уверен в его честности. По той же причине в число подозреваемых не мог попасть и Борода-Бушуев.

Преподавательница по трасляторике госпожа Седуксен тоже мало походила на предательницу. По мнению Ника, у предателя должны быть железные нервы, к тому же он слышал, что она тоже не способна перемещаться без посторонней помощи.

Оставался садовник Мандарини, однако и его нельзя заподозрить в измене. Он слишком любил природу, чтобы переметнуться на сторону генерала, мечтающего о разрушительных войнах.

Ник так глубоко погрузился в эти неприятные мысли, что вздрогнул, когда ЧеКа возвестил о том, что у него осталось всего несколько часов для подготовки к пересдаче трансляторики. Мальчик поморщился, вспомнив слова Седуксенши: ей наплевать на его особые таланты, но если он не сдаст ее предмет, то в два счета вылетит из УНИКУМа. Быть отчисленным из Университета, едва начав в нем учиться, Нику не хотелось. Он действительно еще толком не доказал, что обладает какими-то способностями, кроме угадывания кодов и паролей Кибрэ. Даже Шарадов мог ошибиться, и голубой цвет Никитиного сознания еще ни о чем не говорит. Даже у Теда оно иногда отливает синим, не говоря уж о самом профессоре… В общем, Ник не сомневался, что его могут выгнать, как любого другого отстающего студента. Поэтому, прежде чем рассказывать о письме друзьям, он решил разделаться сначала с зачетами. К тому же не исключено, что письмо это – обычная фальшивка. Может быть, кто-то хочет подставить Теда. Как бы не наломать дров сгоряча. «Вот сдадим хвосты и займемся письмом», – решил Ник и велел ЧеКа связаться с друзьями, чтобы вместе готовиться к зачетам.

Глава 12

Ловушка генерала Бладреда

После обеда ребята снова собрались в воздушной беседке, причем на этот раз Ник взял с собой ЧеКа.

– Я просто не знаю, что делать, – чуть не плакала Сью, забившись в угол синего бархатного дивана. – Мне никогда не сдать всю эту чертовщину с сознанием!

– Ага, – хихикал Ратука, потянувшись за очередной пастилкой, – зато без сознания точно сдашь: хлопнешься в обморок – и получишь свои зачеты.

– Как есть хлопнуть в обморок? – ЧеКа никак не мог уловить смысла некоторых разговорных оборотов речи. – Кто кого хлопнуть?

– Прекрати, Нкома, не до твоих дурацких шуточек, меня выгнать могут. И ты, ЧеКа, не приставай! – Сью снова захныкала, а петух обиженно нахохлился.

– Всех нас могут выгнать, если не сдадим трансляторику, – вздохнул Ник, придвигая свое кресло поближе к камину, в котором потрескивали дрова.

– Ник, трансляторика – ерунда, – сказал Ратука. – Можно написать маленькую программку-подключалку, договориться с Арсеном, подключиться к его сознанию и сдать зачет. Седуксенша в жизни не догадается. Ты же с ним дружишь!

– Да, он точно не откажет, – согласился Ник.

– Тогда чего волноваться?

– Ладно, Ратука, тут ты прав. Но ведь Сью не сможет так сдать ни расшифровку кодов, ни усы. Багирову и Полуэктову на мякине не проведешь.

– Куда должны пройти по мякине профессора? – снова встрял ЧеКа.

– Это выражение, птичка, означает, что их трудно обмануть или перехитрить, – объяснил Ратука. – Так вот, у меня и на этот случай есть идея. – Он заговорщицки подмигнул друзьям.

– Ну, выкладывай! – Сью не терпелось услышать рецепт, как избавиться от неприятностей с зачетами.

– Ник, ты уже умеешь перемещать сознание из Реальности в Реальность? – спросил Ратука.

– Вообще да, но…

– А это значит, умеешь перемещать его из одного тела в другое, так?

– Ну да, в тело биотвинера.

– А что, если на время зачета переместить твое сознание не в биотвинера, а в Сью? – И Ратука замер, победно глядя на собеседников.

– Нкома, ну ты даешь! – Сью опять чуть не плакала. – Ты думаешь, что предлагаешь? Когда человек перемещается из Реальности в Реальность, он оперирует частями своего собственного сознания, а ты хочешь, чтобы наши с Ником сознания смешались у меня в мозгах?!

– М-да… пардон… – Ратука сник, даже задумался, прежде чем отправить в рот горстку жареного миндаля. – Исправлюсь.

– Может быть, просто помочь тебе потренироваться? – спросил Ник у Сью.

– Может быть. Больше все равно ничего не остается.

– Попробуй сосредоточиться с помощью пламени свечи – их тут вон сколько!

Сью взяла ту, что стояла на столике рядом с диваном. Она тяжело вздохнула, глянула на Ратуку, потом на Ника и уставилась на свечку.

Прошло несколько секунд, и Ник спросил:

– О чем ты сейчас думаешь?

– Думаю, что пастила была вкусная, а миндаль пережаренный, – ответила девочка, не отрывая взгляда от огня.

– Сью, в этом и есть твоя главная ошибка! Ты не должна думать! Ни о чем! Ни об орехах, ни о зачетах, ни о маме с папой.

– У меня нет мамы с папой. – Сью громко всхлипнула.

– Зато у тебя есть друзья! – Ник тоже схватил свечу. – Смотри, слушай и повторяй за мной!

Он сел на диван рядом со Сью, обеими руками обхватил подсвечник и, сосредоточив взгляд на пламени свечи, начал тихо говорить:

– Свеча горит… ее пламя движется… и мои мысли движутся вместе с ним… пламя есть – и его нет… оно вспыхивает и исчезает… и я думаю и не думаю… мои мысли есть и их нет… я слежу только за огнем… ничего нет, кроме огня… ни меня, ни мира… ничего нет… один огонь…

Ник обернулся посмотреть, внимательно ли следит за ним Сью, и побледнел. Он сидел… перед компьютером в квартире Альфонского! А сам Пал Палыч и оба его сына, Вадим и Иннокентий, стояли полукругом за его спиной и гадко ухмылялись.

– Добро пожаловать домой, голубчик! – радостно произнес Альфонский, потирая руки.

Вадик и Кеша глупо захихикали.

– Как… как я… – запинаясь, проговорил Никита.

– Хм, долгонько же пришлось ждать удобного момента! Когда ты окажешься вне контроля охранной системы Кибрэ, без поддержки всех этих Толмачей и Бушуевых. Да еще чтобы и сознание у тебя находилось в подходящем состоянии.

– Добренький Никита! Решил помочь этой дурочке Стрэйзи! – усмехнулся Кеша.

– Как все удачно складывается! – продолжал Пал Палыч. – Наставники успели научить тебя тому, в чем мы так нуждаемся. Теперь ты наш!

– Ну как, идиот, дошло, что с тобой случилось? – Вадик чуть не прыгал от радости.

– Но… Но кто вы? – Никита пытался отмести догадки, вертевшиеся у него в голове. «Нет, – думал он, – Денис предупредил бы меня… Но он не знал про беседку, не знал про письмо. А Альфонский связан с генералом Бладредом, Шарадов говорил мне еще при первой встрече. Как же я мог попасться на их удочку! Ведь я только хотел показать Сью, как надо сосредоточиваться…»

– Мы твои добрые соседи, а мой папочка – твой благодетель, – прервал его грустные мысли Кеша. – Это он помог тебе освоиться в Интернете!

Оба парня снова загоготали.

– Ладно, мальчики, – Альфонский посерьезнел, – пошутили и хватит. А ты, Орлов, сейчас отправишься со мной.

– Никуда я не пойду, – тихо, но твердо ответил Ник.

– Не зли меня, идиот! Неужто не дотумкал своими гениальными мозгами, что у меня все куплено: надо будет, и родная милиция отвезет тебя туда, куда я скажу.

Никита понял, что сопротивление ни к чему хорошему не приведет. Он молча встал и последовал за Пал Палычем.

Его темно-синяя БМВ с затемненными стеклами полчаса кружила по Москве, пока не остановилась наконец у недостроенного здания. Стены успели уже порасти мхом, а кое-где торчали даже хилые деревца. Выйдя из автомобиля, Альфонский и Ник направились к заброшенной стройке, то и дело спотыкаясь об обломки каких-то труб и бетонных конструкций. Завернув за очередной простенок, Альфонский остановился и достал из кармана сотовый телефон. Быстро набрал номер и произнес в трубку:

– Я на месте. Открыть шлюз!

В то же мгновение у его ног образовался крохотный вихрь, очищая поверхность от мусора, и вскоре стали видны очертания люка. Дверца люка со скрипом приоткрылась, и из щели хлынул ослепительный бело-голубой свет. Никита невольно зажмурился.

– Надень! – Альфонский протянул ему защитные темные очки и точно такие же нацепил себе на нос.

Сквозь очки свет из люка не казался уже таким ярким, но все равно оставался неприятно холодным. Вниз вела винтовая лестница. Пал Палыч и Ник спустились в узкий коридор, вдоль стен которого тянулись плотно закрытые двери. Подойдя к одной из них, Альфонский снова вынул сотовый телефон, однако на сей раз говорить не стал, а только набрал какие-то цифры. Дверь отворилась с таким же скрипом, как и люк. Просторное помещение за дверью напоминало операционную в больнице: посреди потолка мощная лампа, излучающая такой же противный бело-голубой свет, серый кафельный пол, в стенах несколько тяжелых металлических дверей, вся мебель – блестящие металлические столы и такие же стулья.

– Садись, ваше величество! – с издевкой сказал Пал Палыч, указывая Нику на ближайший стул.

Ник мысленно содрогнулся. Такую обстановку показывают обычно в триллерах или в фильмах про Вторую мировую войну, где фашисты пытают советских разведчиков. Альфонский будто угадал его мысли:

– Ну что, гениальный крысеныш, – прошипел он, – думаешь, сейчас тебя резать будут? Ха-ха-ха! Что до меня, я бы так и поступил, уж больно много мне с тобой возиться пришлось. Надоел ты мне хуже горькой редьки. Но генерал Бладред хочет тебя использовать, и для этого ты ему нужен здоровый.

– Зачем здесь этот ужасный свет? – не удержался от вопроса Ник.

– Генерал Бладред очень любит чистоту, а этот свет – особое излучение. Оно убивает все микробы и вирусы, так что даже такой грязный мальчишка, как ты, не заразит великого генерала никакими болезнями.

«Уж кто грязный, причем грязный подонок, так это ты!» – со злостью подумал Ник, а вслух сказал смеясь:

– Значит, на вашего великого генерала только чихни, он и лапти откинет?

Альфонский понял, что сболтнул лишнее.

– Ты что это несешь, идиот? Тут такая система защиты, что генералу Бладреду ничего не страшно!

– А-а-а, тут! Выходит, где этой вашей системы нет, там ему и крышка?

– Да как ты смеешь! – завопил Альфонский.

Он покраснел как рак – из-за его длинного языка мальчишка догадался об уязвимом месте генерала. В это время одна из массивных дверей в стене открылась, и на пороге показался человек очень маленького роста. Альфонский тут же умолк, застыв в почтительном поклоне.

Человечек сделал несколько шагов вперед. Одет он был в серебристую военную форму, прошитую толстой красной нитью, на плечах красовались погоны наподобие гусарских, бордовые сапоги доходили до самых колен. Вошедший был лысоват, зато обладал густыми черными, аккуратно подкрученными усами. Он курил трубку, на носу блестело пенсне. За стеклами были едва видны узкие щелочки глаз, сверкавших недобрым огнем.

– Оставь нас, Афоня! – приказал незнакомец скрипучим голосом, сделав пренебрежительный жест.

– Но… ваше превосходительство… – начал было Альфонский.

– Прочь! Пшел прочь! – неожиданно звонко взвизгнул «превосходительство» и, дождавшись, когда Пал Палыч скроется за дверью, обратился к мальчику: – Никита, наконец-то мы с тобой познакомились, дружочек.

– Ты и есть тот самый генерал Бладред, которого тут все боятся? – поинтересовался Ник с деланым спокойствием.

– А ты не боишься, не так ли?

– А чего мне тебя бояться?

– Да-да, конечно, бояться меня не нужно, если… если ты согласишься перейти на мою сторону.

А ты… – генерал противно захихикал, – непременно согласишься. Я ведь совсем не такой, каким меня описывали твои дружки в Кибрэ. Я добрый и справедливый и радею о благоденствии всего человечества.

– Почему же ты меня пытался убить? – ввернул Ник.

– Я?! Помилуй, Никита, это не я пытался тебя убить, это мои глупые прихвостни все напутали.

Я просил их лишь до времени нейтрализовать твой мощный интеллект, а они, дурачки, решили, что это можно сделать, если сбросить тебя с окна или толкнуть под машину. Ну сам подумай, неужели я настолько глуп, чтобы не знать, что твой мозг непременно выставит защиту на подобные грубые уловки? Если бы в мои планы входило уничтожить тебя, я бы действовал иначе, дружок.

– Да? И как же?

– Я бы переправил тебя в НРУ, причем не в НРУ-1, как вы ее называете, а, например, в Неизученную Реальность какого-нибудь 678-го уровня, где нет ничего похожего на ту жизнь, к которой ты привык. Я лишил бы тебя памяти. Через несколько дней ты бы умер от голода или от воспаления легких, потому что забывал бы поесть и одеться, а научить тебя этому там было бы некому. Вот так-то, дружочек.

– Интересно, как бы ты меня туда отправил без моего ведома? – возмутился Никита.

– Ха! Да вот так же, как сейчас выловил из Кибрэ и приволок сюда, в Основную Реальность. Улучил бы момент, когда ты сосредоточишься. – Генерал Бладред ухмыльнулся. – Разве господам из Кибрэ неизвестно, что я давно овладел технологией мгновенного перемещения чужого сознания? Неужто наивный Толмач полагает, что такое возможно только в его лаборатории?

– А памяти как бы лишил? – От былой уверенности в голосе Ника не осталось и следа.

– Ну, милый мой, для этого есть специальные и не очень сложные техники.

– Так почему же ты этого не сделаешь?

– Ты мне нужен, дружок. Теперь ты превосходно умеешь путешествовать по Реальностям, спасибо Лаврентьевичу и Дену. – Он снова гаденько усмехнулся. – Ты познакомился с конструкцией, философией и кодами Кибрэ, тебе известны почти все планы этого общества. А что неизвестно, то легко доступно с твоими способностями. Благодаря тебе я тоже все это узнаю. Я разрушу, уничтожу Кибрэ вместе со всеми, кто ее населяет, и тогда смогу осуществить давнишнюю мечту: Основной Реальностью станет моя Реальность, или, как вы ее называете, НРУ-1. Мир будет всецело принадлежать мне, люди будут жить по моим законам…

– «Как вы ее называете»… – перебил его Ник. – А вы что, по-другому Реальности называете?

– Разумеется! Мы называем Реальности по именам выдающихся деятелей. Вашу Основную мы называем Реальностью Шарадова, а мою – Реальностью Бладреда… Так вот, мир будет устроен по справедливости, потому что будет подвластен мне, и только мне!

– И что же тут справедливого?

– Я дам людям то, чего они вправду хотят: власть, деньги, рабов…

– Секундочку… А рабы что – не люди?

– Глупый мальчик! В этом и заключается высшая справедливость! Часть людей рождается рабами, и лучшей участи для них нет! Свобода им противопоказана, ибо они могут использовать ее только во вред себе. Им нужен хозяин, твердая рука, чтобы они не загрызли друг друга.

– Но ведь в твоей НРУ-1, как мы ее называем, население как раз сокращается, если я не ошибаюсь.

– Ах, милый мой, ты забыл про естественный отбор! Остаются лучшие: лучшие хозяева и лучшие рабы… – Генерал мечтательно затянулся своей трубкой. Через пару секунд он продолжил: —

В общем, у тебя есть выбор. Или ты добровольно помогаешь мне и мы с тобой справедливо разделим плоды наших усилий, или ты сопротивляешься, но все равно помогаешь – у меня есть способ заставить тебя – и после ты умрешь. Можешь подумать, пока мы идем к моему главному компьютеру.

Генерал щелкнул пальцами, дверь снова приоткрылась, в помещение вошли два здоровенных парня и поволокли Ника следом за удаляющимся генералом.

Бладред привел Ника в совсем маленькую комнату, где они едва помещались вдвоем. Сопровождавшие их молодцы остались за дверью. Допотопный монитор тускло светился в углу.

– Подойди к монитору! – Генерал толкнул мальчика в спину. – Ты ведь сумеешь перейти в НРУ-1 сам, верно?

Ник кивнул. Он надеялся, что сможет обмануть генерала и улизнуть обратно в Кибрэ. Только как бы узнать, где там сейчас его биотвинер? Как вызвать его в точку перемещения?

– Не надейся сбежать, дружочек! – прервал его размышления генерал. – Тут стоят надежные охранные пароли, к тому же я буду сканировать все движения твоего сознания. Вызвать своего биотвинера в Кибрэ ты не сможешь, так что без глупостей! Координаты биотвинера в НРУ-1: икс 507, игрек 4, зет 86.

– Но мы обозначаем координаты по-другому, мне нужен номер линии и точки, а ваши иксы-игреки мне ни о чем не говорят.

– Вот балбес! Или ты нарочно тянешь время? – Генерал подозрительно вгляделся в Никитино лицо. – Тебе они ни о чем и не должны говорить! Они моей – моей!!! – программе говорят, куда тебя, идиота, надо отправить! Сейчас здесь открыт канал мгновенного перехода в НРУ-1. Смотри на монитор и назови координаты!

Ник, недолго думая, произнес про себя: «Икс 807, игрек 56, зет 15!» Генерал Бладред ожидал чего угодно, но только не этого! Он мгновенно догадался, что мальчик назвал не те координаты, но было поздно. Вместо настоящего Ника рядом стоял похожий на него как две капли воды, но совершенно обычный растерянный пацаненок, который испуганно озирался и мямлил:

– Извините, а где Пал Палыч? Я загляделся на его новый сканер, а он куда-то ушел, и я… не могу его найти… Я, кажется, заблудился.

Выругавшись, генерал набрал номер Альфонского.

– Забери своего соседа, Афоня! – приказал он.

То, что сделал Ник, было невероятным, безрассудным поступком. Он направил свое сознание наугад – совсем не туда, где ждал его биотвинер.

В незнакомую, пугающую Реальность, где, возможно, на несколько километров вокруг не было ни одной живой души. Он не думал о том, что случится, если его сознание не найдет существа, в которое могло бы вселиться. Он знал только одно: любой ценой надо улизнуть от генерала Бладреда.

Глава 13

Ник попадает на Атлантиду

Лейн Трэйч, десятилетний улыбчивый сын булочника из Оушен-Сити уже садился на велосипед, собираясь покататься с друзьями по городу, когда у него вдруг сильно закружилась голова и он упал.

Луиза Трэйч увидела с террасы, как мальчик, покачнувшись, ткнулся носом в клумбу с китайскими фонариками и флоксами. Она подобрала подол длинного платья и опрометью бросилась к сыну, который, казалось, лежал без сознания.

– Лейн, мальчик мой, что случилось? Что с тобой, солнышко? – лепетала она, поворачивая его к себе.

– Мама… где я?

– Дома, милый, дома… все хорошо…

– Мама! У меня в голове чей-то голос…

– Что ты, дорогой! Ты ушибся… сейчас пройдет. Ты можешь идти? Ну вот, полежишь немного на кушетке, и все пройдет. – Она помогла Лейну подняться на крыльцо, уложила на кушетку, стоявшую на террасе, и положила на лоб влажную салфетку. – Тебе лучше, сынок?

– Кажется, да, – ответил мальчик, закрывая глаза. – Я подремлю, ладно?

– Конечно, милый. А я буду рядом варить варенье из черники и земляники. – И Луиза вернулась к керосиновой плитке, на которой тихонько булькала кастрюлька с ягодами.


«Не бойся, Лейн! – раздалось в голове у мальчика. – И, пожалуйста, никому ничего не говори».

«Что со мной? Чей это голос?»

«С тобой все в порядке, успокойся. Ты знаешь, что существуют разные Реальности?»

«Мама говорит, это сказки, но я слышал, что кое-кто может просто закрыть глаза – и раз, он уже в другом мире».

«Лейн, это не сказки! Мне очень нужна твоя помощь».

«Но я не понимаю, что происходит! Я слышу в голове не только свои мысли. Мне страшно!»

«Не бойся, ты не заболел. Я попытаюсь тебе все объяснить. В это трудно поверить, но ты быстро поймешь, что я не вру».

«А кто ты?»

«Меня зовут Ник, я живу в России, в Москве. Знаешь такой город?»

«Да, слышал, это на Земле».

«Лейн, а где мы сейчас находимся?»

«Как где? На Атлантиде, разумеется, в Оушен-Сити…»

«А-а, это планета, которую люди в вашей Реальности освоили…»

«В нашей Реальности? Ты хочешь сказать, что ты из другой Реальности?»

«Да, Лейн. Понимаю, это неожиданно…»

«Слушай, как тебя… Ник, а ты где?»

«Здесь, я нечаянно попал в твое тело».

«Как это?!»

«Понимаешь, во всех Реальностях у каждого человека есть двойник, и перемещаться из Реальности в Реальность – значит перемещать свое основное сознание из одного двойника в другого. Правда, для этого надо точно знать, где он находится».

«А я-то тут при чем?»

«Видишь ли, я спасался от врага и послал свое сознание наугад. И случайно попал к тебе».

«Наверное, я все-таки схожу с ума! Надо сказать маме, пусть вызовет доктора Аллеса…»

«Нет, Лейн, прошу тебя! Ты абсолютно здоров! Я даже не пытаюсь контролировать твое тело».

«Что?! Только попробуй!»

«Извини. Послушай, Лейн, я сам первый раз в такой ситуации, мне тоже трудно. Но чтобы все это быстро закончилось, тебе придется мне помочь».

«Что я должен делать?»

«Нужно узнать, где находится мой биотвинер… м-м-м… мой двойник в вашей Реальности, и я тут же покину тебя».

«А как это можно узнать?»

«У тебя есть компьютер?»

«Конечно, у кого его нет!»

«А он подключен к Интернету?»

«К чему, к чему?»

«Ну, к какой-нибудь глобальной компьютерной сети?»

«К Лунарбиму[1] подключен, естественно».

«Можешь немного поработать за компьютером?»

«Вряд ли мама позволит. Она очень испугалась и велела мне полежать».

«А если не спрашивать разрешения, а просто тихонько включить компьютер?»

«Это мысль! Сейчас так и сделаю! В конце концов, кто тебя знает, может, все это правда, что ты тут рассказываешь».

Лейн поднялся с кушетки и сказал:

– Мам, у меня все прошло. Пойду займусь чем-нибудь.

– Голова больше не кружится?

– Нет, все в порядке!

– Ну хорошо, иди, только не делай резких движений.

Спустя пару минут Лейн уже сидел за компьютером. «Позволь мне самому полазить по вашему Лунарбиму», – звучал у него в голове Никитин голос.

«А как ты это будешь делать?»

«Мне нужно только, чтобы ты не закрывал глаза, смотрел на монитор и ничего не трогал».

«Что, и моргать нельзя?»

«Моргать, разумеется, можно».

«Ну, спасибо!»

Лейн застыл, уставившись на монитор.

Ник попытался сосредоточиться, но это было не так-то легко: он слышал мысли Лейна, и это его отвлекало. Лейн мечтал, как вечером они с отцом пойдут на рыбалку; думал о том, что надо поскорее избавиться от этого дурацкого голоса и накопать червяков пожирнее, ведь лещуки любят толстых червяков. Кто такие «лещуки», Ник не знал, и Лейн, видимо услышав его вопрос, пояснил, что это рыба, которая водится только на Атлантиде, она похожа на смесь щуки и леща, поэтому так и называется.

Наконец Нику удалось сконцентрировать все свое внимание на компьютере, и Лунарбим-странички стали открываться сами собой так же, как это когда-то происходило с Интернет-страничками. Ник нашел сайт Кибрэ – тут он назывался e-a.kopugop.atl. – и отправил в УНИКУМ письмо, в котором вкратце описал, что с ним случилось.

О том, где именно он находится, на всякий случай сообщать не стал – вдруг почту перехватят. Он зашифровал и обратный адрес, поэтому не надеялся получить ответ. Потом запросил у компьютера информацию о своем биотвинере в НРУ-1. Через несколько секунд пришел малоутешительный ответ: биотвинер Никита Орловский находится в данный момент в Сиэтле-241-1, в самом логове генерала Бладреда. Интересно, чем он там занят? Как правило, чтобы привести биотвинеров в точку перемещения сознания, придумывались вполне объяснимые в их Реальностях предлоги. Так или иначе, проникнуть в своего биотвинера незаметно для генерала Бладреда оказалось невозможно, за ним наверняка установлена слежка. Конечно, можно было бы вернуться назад в Никколо Орланди – биотвинера в Кибрэ, – но что это даст? Снова ждать, когда тебя похитят, и забыть про Анну и Теда? Нет, не для этого он сбежал из-под носа у генерала Бладреда.

«Ну, как там у тебя дела? Я устал пялиться на эти картинки, – прервал Никитины мысли Лейн. – Скоро ты меня оставишь в покое?»

«Лейн, все хуже, чем я думал. Мой двойник в лагере врага, я не могу тайком проникнуть в него. Мне нужна помощь».

«Ты меня достал! Уходи!»

«Не могу, Лейн. Ты должен мне помочь».

«Ничего я тебе не должен! Убирайся прочь из моих мозгов!»

«Я-то уберусь, но рано или поздно в них проникнет кое-кто пострашнее меня. Генерал Бладред уничтожит Атлантиду, твою семью… Ты этого хочешь?»

«Ге… Генерал? Нет! Он не тронет нас, ему нужна Земля, а не Атлантида!»

«А вот и дудки! Ему нужен весь мир, со всеми звездами и планетами, со всеми людьми и Реальностями! Бладред сумасшедший, и его безумие опасно для всех нас!»

«Стой, как там тебя… Ник… Мой отец кое-что знает об этом. Может быть, мне поговорить с ним?»

«А что он знает?»

«Он не любит об этом распространяться. Когда-то отец работал на Земле, в Кэмбридже, занимался какими-то экспериментами, все было окутано тайной. Я тогда маленький был, плохо помню. Но одно знаю наверняка: мы вынуждены были перебраться на Атлантиду, потому что этот генерал преследовал нас, хотел убить».

«Лейн, позволь мне поговорить с твоим отцом».

«И как ты себе это представляешь? Я что, должен буду не своим голосом с ним разговаривать?»

«Ну, я не уверен, что твой голос переменится. Просто скажи ему, что будешь передавать слова того, кто борется с генералом Бладредом, а потом просто позволь мне воспользоваться твоим голосом, ладно?»

«Ну ладно, давай попробуем. Только сейчас я пойду червяков копать. Отец скоро вернется, и мы будем лещуков ловить».

Лейн выключил компьютер и, захватив маленькую лопатку, побежал в сад.

Глава 14

Большой секрет Арсена

В то время пока Никитино сознание помимо его воли перемещалось из Кибрэ обратно в Основную Реальность, пока он встречался с Бладредом, а потом, спасаясь от него, попал на далекую планету Атлантиду, в Кибрэ тоже происходило много неожиданного.

Когда основное сознание Ника очутилось в его биотвинере, находившемся в тот момент перед компьютером Альфонского, в воздушной беседке возникло некоторое замешательство. Пока Ник, а вернее, уже его биотвинер, глядя на горящую свечу, учил Сью сосредоточиваться, в беседке царила полная тишина. Вдруг, оторвав взгляд от язычка пламени, Никитин биотвинер растерянно сказал:

– Извините, господа, я, кажется, заблудился.

– Ник, ты чего? – уставился на него Ратука; Сью тоже встревожилась.

– Кто такой Ник? – спросил биотвинер.

– Да что это с тобой? – Сью потрясла его за плечи.

– Тут какая-то ошибка, – проборматал биотвинер. – Меня зовут Никколо Орланди. Я поэт, приехал с острова Кипр в Университет Всемирных Искусств, чтобы прослушать курс изящной английской словесности. Видимо, замечтался и забрел сюда… Не могли бы вы проводить меня на кафедру староанглийского языка?

Сью и Ратука с ужасом переглянулись. Сомнений не было – перед ними сидел биотвинер Никиты Орлова из ИРУ-148. Ребята вывели невменяемого друга из воздушной беседки и направились прямехонько к Багировой, другого выхода не оставалось. Сью дрожала от страха. Нужно было как-то скрыть тот факт, что Ник исчез из такого места в Кибрэ, о котором преподаватели ничего не знали. Но главное – что случилось с Ником? В какую беду он попал?

Декану факультета Связей Между Реальностями хватило двух минут, чтобы понять – ее не разыгрывают. Велев своему секретарю позаботиться о биотвинере Орлова, она вместе со Сью и Ратукой поспешила к Шарадову.

У Шарадова их уже ждал Бушуев, сообщивший, что Денис в своей лаборатории следит за системой сканирования НРУ-1 в надежде узнать что-нибудь о судьбе Ника.

Сью и Ратука во всем честно признались, рассказали и про антикодировщик Анны, и про свою тайную беседку. Какая из этих новостей вызвала больший гнев руководства Университета, друзья так и не поняли. Однако в первую очередь все думали о спасении Никиты, а не о том, как наказать его друзей.

– Пожалуй, – подвел итог двухчасового обсуждения Шарадов, – нам все-таки придется отправить экспедицию в НРУ-1 раньше запланированного срока. Попытаемся найти Анну и Теда, используя новые сведения, которые мы получили от Сьюзан Стрэйзи. А что касается Никиты Орлова, я не сомневаюсь – в самое ближайшее время он окажется в НРУ-1.

– Но, профессор, отправляться в НРУ-1 сейчас слишком рискованно! – возразила Багирова. – Эдванс еще не доложил об испытаниях новых защитных костюмов, у нас нет надежных программ телепортации внутри НРУ-1, мы не знаем наверняка, можно ли найти Анну по сигналам ее антикодировщика. Да и наша программа сканирования оборонной системы генерала Бладреда еще до конца не отлажена – мы рассчитывали на помощь Никиты.

– Кирочка! Никита пропал, а без него мы не сможем продолжать испытания, – сказал Борода-Бушуев. – Наш единственный шанс – найти Ника и двигаться дальше.

– Надеюсь, хотя бы детей мы в это дело впутывать не будем? – не унималась Багирова.

– Нет-нет, конечно не будем! Дети, прошу вас… м-м-м… требую… – Шарадову явно с трудом давался приказной тон, – больше никаких фокусов без нашего ведома! Никаких бесед в беседках, да-с…

– Вам, Нкома, объявляется строгий выговор. А вам, Стрэйзи, и вашей старшей сестре Джулии – строгий выговор с предупреждением. Вы обе будете отчислены, если еще хоть раз нарушите дисциплину! – закончила за него Багирова.

Ребята, понурившись, отправились по домам. Однако они не собирались бездействовать, никакие угрозы Багировой не могли помешать им попытаться выручить Ника.

Впрочем, и профессора не намерены были сидеть сложа руки. Вскоре после того, как ушли ребята, в кабинет Шарадова ворвался Денис, глаза его горели. Следом за ним в дверях показалась преподавательница устройства сознания Инга Полуэктова.

– Профессор, Орлов прислал нам письмо! – крикнул Денис с порога.

От удивления у всех присутствующих пропал дар речи.

– Я сам толком не понял, как ему это удалось, – продолжал Денис. – Никита на Атлантиде!

– Боже мой! – всплеснул руками Бушуев. —

Я всю жизнь мечтал попасть на эту планету!

– Аристарх, сейчас не до романтики! Мальчик в опасности, – сухо заметила Полуэктова.

– Отлично, что молодой человек написал нам, – стараясь не волноваться, вымолвил Шарадов. —

И что сообщает его биотвинер с Атлантиды?

– В том-то и дело, что письмо от Никиты! – ответил Денис. – Я и сам сначала не поверил, но профессор Полуэктова утверждает, что это правда…

– Что правда? – перебила его Кира Багирова.

– Орлов сейчас в сознании совершенно постороннего мальчика, который живет на Атлантиде. А его биотвинер в НРУ-1 находится на Земле, причем в штабе генерала Бладреда.

Денис протянул письмо Шарадову, и тот стал читать вслух:

Денис! Надеюсь, до Вас дойдет это письмо. Меня поймал Бладред. Он владеет технологией мгновенного двойного перехода. И, когда я сосредоточился, неожиданно переправил мое сознание в Основную Реальность. Там я с ним встретился. Он ужасный, да Вы и сами, наверное, знаете. Генерал открыл компьютерный канал перехода, чтобы отправить меня к себе в НРУ-1, но я назвал не те координаты, которые он мне велел, а первые, что пришли в голову. Так я оказался на Атлантиде в сознании мальчика по имени Лейн. Мне удалось узнать, что мой здешний биотвинер в плену у генерала. Что делать, пока не знаю. В голове у Лейна очень неудобно. Хорошо еще, что он мне верит. Может быть, Вы что-нибудь придумаете. Обратный адрес я стер на случай, если письмо попадет к Бладреду. Захотите мне ответить – зашифруйте информацию и поместите ее на сайте kopugop. Надеюсь, что смогу ее расшифровать.


Ваш Никита Орлов.

– Невероятно! – скривила губы Багирова, когда профессор закончил чтение.

– Кира, голубушка, вопросы вероятности мы обсудим позже, если вы не против, – тихо сказала Инга Полуэктова. – А сейчас просто поверьте мне на слово: это возможно. И наша задача – помочь мальчику.

– Пожалуй, единственное, что мы можем сейчас сделать, – задумчиво проговорил Шарадов, – это попытаться каким-то образом переправить его биотвинера в НРУ-1 из логова генерала Бладреда на один из наших блокпостов.

– Не проще ли объяснить Орлову, что он обязан немедленно вернуться в Кибрэ? – заметила Багирова.

Профессор Шарадов грустно улыбнулся:

– Ах, милая Кира, что-то мне подсказывает, что он ни за что не сделает этого. Никита имел несчастье познакомиться с генералом, волею судьбы попал в НРУ-1 и наверняка уверен, что пришел его час спасать мир от этого негодяя.

– Орлов плохо подготовлен, – продолжала стоять на своем Багирова, – у него даже нет костюма, который делает излучение сознания незаметным для спецслужб генерала!

– Может быть, мы зря так перестраховываемся! Ах, если бы я позволил сразу провести спасательную операцию, когда пропала Анна!

– Бросьте, профессор! Вы прекрасно знаете, что операция закончилась бы смертью спасателей. Анна и Тед до сих пор живы только потому, что генералу они нужны как заложники и как приманка для героев вроде вашего Орлова.

– Кира, – вновь послышался тихий голос Инги Полуэктовой, – нельзя же опускать руки и ждать, пока генерал пожалует к нам в гости. Надо бороться. Надо думать.

– И что вы придумали? – язвительно спросила Багирова.

– Вам это точно не понравится, дорогая. – Полуэктова довольно усмехнулась. – У нас учится Арсен Арутюнян, он обладает уникальным даром проникать в чужое сознание…

– Минуточку! – перебила ее Багирова. – Мальчик всего лишь умеет читать мысли!

– Он не просто читает чужие мысли. Арсен в состоянии раздваивать свое основное сознание и одновременно находиться в собственном теле и в теле собеседника. Он слышит мысли, находясь в голове другого человека. Примерно то же самое произошло и с Орловым – он попал в чужое тело.

– Ерунда! Это невозможно!

– Как показывает практика, возможности человеческого сознания не имеют границ. А что до Арсена… Этот мальчик сможет проникнуть в мозг биотвинера Никиты Орлова в НРУ-1. Арсен будет контролировать оба тела: и свое, и биотвинера Никиты. Спецслужбы генерала заметят только, что в биотвинер проникло чужое сознание, но идентифицировать его не смогут. А значит, не смогут и следить за ним. Если действовать быстро, Арсен успеет вывести биотвинера Никиты в безопасное место раньше, чем приспешники Бладреда поймут, что происходит.

Багирова только поджала губы и поежилась, давая понять, что не хочет иметь отношения к подобным глупостям. Шарадов встал с кресла и, опираясь на свой необъятный стол, обвел взглядом присутствующих.

– Я не вижу другого выхода, друзья мои, – глухо произнес он. – Видимо, придется рискнуть… Денис, вы, конечно, знаете, что, несмотря на запреты, наши неугомонные студенты вскоре возобновят заседания в своей беседке. Думаю, не сегодня завтра им станет известно о способностях Арсена. Оставим детей в покое, а сами давайте-ка тщательно проверим данные Арутюняна. Инга, голубушка, у вас есть все необходимое, чтобы его протестировать?

Полуэктова утвердительно кивнула, и профессора приступили к разработке плана по спасению Ника из лап генерала.


Очень быстро выяснилось, что Шарадов оказался абсолютно прав, когда говорил о беседке. Услышав про все случившееся, Джулия не мешкая написала новую программу для беседки. Она заверила Багирову, что отныне преподаватели могут видеть и слышать все, что там происходит, на своих компьютерах. Видеть-то ребят они видели, а вот разговоры слышали те, которые студенты вели утром за завтраком в трапезной. Сделать наложение записанного звука на изобразительный ряд не составляло труда для такой классной программистки, как Джулия Стрэйзи, учившейся на факультете Технических Аспектов.

– Так и будем ждать у моря погоды? – всхлипывала пару дней спустя Сью, сидя на любимом бархатном диване.

Ратука молчал, напряженно о чем-то думая.

– Слушай, Ратука, а что, если поговорить с Арсеном? Они с Ником часто о чем-то болтали, Ник ему доверял.

– Ты же была против того, чтобы Арсена в наши дела посвящать.

– Мало ли что было!

– Да уж, многое изменилось. – Ратука улыбнулся. – Ты вон со страху даже зачеты все сдала!

– Ой, я бы все отметки променяла на то, чтобы Ник вернулся! – Сью взглянула на друга и покраснела. – Дружба важнее учебы…

– Да ладно, чего ты оправдываешься. Короче: будем говорить с Арсеном?

– Кажется, ничего лучшего нам не придумать.


На следующий день, когда почти все студенты УНИКУМа отправились по домам в Основную Реальность встречать Новый год и Рождество, Арсен сидел в беседке с Ратукой, Сью и Джулией. Был тут и петух ЧеКа, оставшийся без своего хозяина.

– Про вашу беседку я давно знаю, – сказал Арсен.

– Откуда? Ник тебе рассказал? – возмутилась Сью.

– Нет, что ты! Он же тебе слово дал! – Арсен понизил голос. – Видишь ли, Сью, у меня тоже есть один редкий дар. Я читаю мысли без всяких усилий. – Он был явно смущен. – Мне не нужны уроки трансляторики, я и так все понимаю.

– Вот это да! А преподы знают? – восхитилась Джулия.

– Не все. Полуэктова и Шарадов в курсе. Вообще-то у нас с Ником было несколько дополнительных занятий по НРУ-1, которые вела Полуэктова.

– Ничего себе сюрпризики! – фыркнула Сью. – Ник нам даже не намекнул!

– Полуэктова запретила нам говорить. Сказала, что это должно остаться тайной. А сейчас я нарушил ее запрет, но это после того, что случилось… Думаю, поступил правильно.

– Правильно, Арсенчик, – успокоила его Джулия. – Рассказывай дальше.

– Да нечего особенно рассказывать. Просто я знаю несколько приемов для телепортации в Реальностях, а еще могу часть своего сознания переместить в чужую голову. Вот и все.

– Значит, ты можешь попасть в НРУ-1 и забраться в чьи хочешь мозги? – У Ратуки от удивления глаза полезли на лоб.

– Теоретически да.

– Теоретически? А на практике вы что, ни разу не пробовали? – спросила Джулия.

– Пробовали, но не в НРУ-1. Профессора ее как огня боятся. Говорят, наши эксперименты могут засечь люди генерала Бладреда и тогда нас там схватят.

Глава 15

Смелый эксперимент

Не успел Арсен ответить на вопрос Джулии, как ЧеКа возвестил, что «поступай вызов от профессор Шарад». Ребята растерялись – при них ЧеКа ни разу не служил передающим устройством. Признаться, они даже забывали иногда, что он компьютерная программа, а не живая птица. Петух повертел головой и сообщил, что профессор Шарадов ждет всю компанию у себя в кабинете через пять минут.

Ратука и Сью представления не имели, где находится кабинет профессора, Джулия знала только хакерский, то есть запрещенный, проход, а Арсен умел лишь телепортироваться к Шарадову. Как пройти туда обычным путем или как переместить друзей, он не знал. На помощь снова пришел ЧеКа, предложив друзьям просто следовать за ним.

С Липовой аллеи ребята свернули на протоптанную в сугробе тропинку, которая терялась в каких-то занесенных снегом и совершенно непроходимых зарослях. Когда они подошли поближе, ЧеКа, чинно выступавший впереди, остановился и велел всем замолчать и постараться ни о чем не думать. Ему нужно было представить пароль, но система тут очень чувствительная, и, если будет много помех в виде слов и мыслей, путь может и не открыться. Петух принял чудную позу: стоя на одной ноге, засунул голову под крыло – видимо, так он надеялся избавиться от помех. В какое-то мгновение снежные шапки на кустах задрожали и заросли расступились, открыв взорам ребят широкую дорожку, ведущую к особнячку на поляне. Ратука легонько толкнул ЧеКа, и петух, вынув голову из-под крыла, гордо зашагал вперед.

Пока они шли, в кабинете Шарадова снова разгорелся спор. На этот раз Багирова пыталась убедить остальных, что коли уж решено просить помощи у Арсена, пусть хоть другие студенты ни о чем не знают. Не ровен час, все попадут в опасную переделку. Полуэктова готова была поддержать ее в этом, хоть и недолюбливала свою молодую коллегу. Однако Шарадов заявил, что поддержка друзей пока еще никому не мешала.

Когда компания во главе с ЧеКа появилась на пороге кабинета, профессора уже угомонились и встретили их очень приветливо.

– Не к добру это! – прошептал Ратука на ухо Сью. – Что-то они от нас скрывают.

– Молчи, а то так ничего и не узнаем! – огрызнулась Сью.

Шарадов предложил ребятам располагаться поудобнее, благо места было предостаточно: огромная комната была заставлена стульями на резных ножках, креслами и пуфиками. Обычно такого изобилия мебели в кабинете не наблюдалось, но на то это и Кибернетическая Реальность, чтобы в ней мгновенно происходили необходимые изменения.

– Милые девушки, молодые люди! – обратился к ним Шарадов. – У нас тут небольшое совещание по поводу вашего друга Никиты. Нам стало кое-что известно (тут Ратука пихнул Сью под локоть), и мы решили предпринять один смелый, да-с, очень смелый шаг.

– Вы нашли его? – не выдержала Джулия.

– Не то чтобы нашли… Но мы получили от него письмо.

Тут уж и Сью с Ратукой не удержались, бросились друг другу на шею и завизжали «ура!!!».

У Арсена тоже радостно заблестели глаза.

– Веселиться пока рано, – остудила их Полуэктова. – Ваш друг по-прежнему в опасности.

– И ему требуется помощь. Ваша помощь, – улыбнулся Денис.

– Да мы… мы готовы… Мы хоть сейчас! Вы только скажите, – наперебой загомонили студенты.

– Ну-ну, успокойтесь. Давайте по порядку. —

И профессор Шарадов рассказал друзьям все, что знал сам.

Было решено сегодня же вечером провести эксперимент по перемещению части основного сознания Арсена в другого человека. «Другим человеком» немедленно вызвался быть Ратука.


После ужина все собрались в Лаборатории Исследований Неизученных Реальностей, которой заведовал Денис и в которую Ник попал в самый первый день своего пребывания в Кибрэ. В синих колоннах вспыхивали ярко-оранжевые молнии, и металлический шар так же висел в воздухе. Только всяких таинственных предметов и сложных технических устройств было намного больше. Небольшой участок был отгорожен прозрачным экраном, за ним находился длинный стол, несколько стульев, стеллаж с множеством мигающих разноцветными лампочками датчиков, записывающие устройства и приборы, контролирующие состояние сознания. Рядом с экраном располагался пульт управления, окруженный креслами.

Когда преподаватели, Джулия и Сью уселись в кресла, Денис провел за экран Арсена и Ратуку. Он посадил мальчиков по разные стороны стола и подключил к их запястьям и вискам датчики, показывающие пульс, уровень кислорода в крови, спектр сознания, мозговые импульсы и еще массу параметров. Когда все было готово, Денис дал команду сосредоточиться и совершить перемещение сознания. Все датчики резко изменили показания, но ни один из них не зашкаливал, опасности не было.

– Арсен, слышишь меня? – спросил Денис.

– Да, – ответил Арсен. – В два раза лучше, чем обычно, – он улыбнулся, – потому что слышу четырьмя ушами.

Денис внимательно следил за приборами.

– А мысли Ратуки слышишь?

– Да, только я не буду их вслух произносить, ладно?

– Этого и не требуется. Ратука, ты меня слышишь?

– Да, – ответил парень, – причем как обычно.

А вот Арсена я слышу как будто и снаружи, и у себя в голове.

– О чем думает Арсен?

– Представления не имею… Ой, он сейчас сказал мне: «Ратука, я начинаю говорить с тобой». Вы слышали?

– Нет, он ничего не говорил. Это его мысли.

– Он говорит, что это не все его мысли, а только те, которые он хочет, чтобы я услышал. Ничего себе!

– Арсен, ты подтверждаешь информацию?

– Все так и есть: Ратука слышит только то, что я позволяю ему услышать. А я слышу все. Ратука! Ау! Я все слышу! – Арсен хитро подмигнул другу.

– Мне скрывать нечего, – с вызовом ответил Ратука.

– Ребята, не забывайте, что это научный эсперимент и наша цель – спасти вашего друга, так что нечего препираться, – напомнила Полуэктова.

– Да мы понимаем, – отозвался Ратука. – Я могу и на большее пойти, если потребуется. Могу дать полную волю сознанию Арсена. Пусть управляет моим телом.

– Погоди, Ратука, – ответил Арсен. – Вряд ли биотвинер Ника согласится добровольно подчинить мне свое тело.

– Ну, тогда я буду сопротивляться, а ты пытайся насильно…

– Стоп-стоп-стоп! – запротестовала Багирова. – Это уж слишком! Неизвестно, к чему это может привести!

«Арсен, не миндальничай, Ника надо спасать! – подумал Ратука. – Прикинемся, будто мы ее послушались, а сами все-таки попробуем. Давай, отличник, дави мой интеллект!»

«Ты готов?» – подумал Арсен.

«Начинай!»

– Почему вы замолчали? – удивился Денис. – Да нет, датчики показывают активную работу мысли. – Денис подозрительно покосился сначала на Ратуку, потом на Арсена. – О чем вы говорите?

Ему пришлось дважды повторить вопрос, прежде чем Ратука нехотя ответил:

– Говорим, что госпожа декан права. Решили просто поболтать. Посмотрим, как там пойдет процесс. Да, Арсен? Арсен!

– А? – У Арсена на лбу выступила испарина. – Да-да, так и есть.

– Не нравится мне это! – проворчала Полуэктова, вставая с кресла. – Денис, что показывают приборы?

– Значительное увеличение мозговой активности со стороны Арсена, излучение сознания Ратуки слабеет… – Денис покачал головой. – Ничего не понимаю, оно опять пришло в норму!

И тут произошло то, чего опасалась Багирова. Ратука вскочил со стула, пытаясь освободить ворот свитера, как будто ему стало невыносимо душно, а Арсен потерял сознание. Все повскакивали со своих мест и бросились кто к Арсену, кто к Ратуке.

Однако Ратука быстро пришел в себя и заявил:

– Пожалуйста, не волнуйтесь… Все в порядке, я… я сейчас Арсен!

– Боже милостивый! Они все-таки сделали это! Я же говорила вам, Андрей Дмитриевич, что нельзя им разрешать…

– Госпожа декан, не сердитесь… все будет хорошо! – сказал Ратука-Арсен.

– Что будет хорошо? Ты только посмотри на себя! – И Багирова грозно кивнула в сторону настоящего Арсена, все еще лежавшего без сознания. Вокруг него суетились Денис и Полуэктова, пытаясь с помощью приборов определить, что произошло.

– Госпожа декан, я чувствую свое тело, и сознание Ратуки тоже никуда не исчезло. Просто я взял его под контроль.

– Как ты вернешься назад? – не унималась Багирова.

– Все показатели пришли в норму, – сообщил Денис, все еще держа Арсена за запястье.

– Коллеги, давайте успокоимся! Споры сейчас ни к чему не приведут, – рассудил Шарадов. – Рату… м-м-м… Арсен, как вам это удалось?

– Честно говоря, я и сам не знаю. Я мысленно внушал Ратуке, что я хозяин и он должен мне подчиниться. Потом мне стало нехорошо, мысли начали путаться. Но тут я ощутил прилив новых сил, точно второе дыхание открылось. А Ратука как будто заснул, ну, как бы отошел в сторону, и я почувствовал, что могу управлять его телом.

– Да-с… смело… – бормотал Шарадов, расхаживая взад-вперед перед экраном.

– Глупо! – выпалила Багирова. – Как теперь назад перебираться будешь?

– Попробую повторить действия в обратном порядке.

Арсен-Ратука сел на прежнее место и закрыл глаза. Денис приник к датчикам, все остальные затаили дыхание. Стрелки приборов некоторое время не шевелились. Преподаватели беспокойно переглядывались, у Сью на глазах навернулись слезы, Джулия крепко обнимала сестру за плечи. Вдруг стрелка прибора, показывающего уровень мозговых импульсов Арсена, дернулась и стремительно поползла вверх, приближаясь к пределу нормы, спектр его сознания начал переливаться синим цветом. Мозговые импульсы Ратуки только чуть-чуть выросли и остались на постоянном уровне. Арсен, медленно открыв глаза, обвел взглядом сгрудившихся вокруг него людей и устало улыбнулся.

– Кажется, получилось, – тихо сказал он.

Все облегченно вздохнули. Сью чуть не прыгала от радости, а у Багировой был такой вид, словно она только что очнулась после ночного кошмара. И лишь Ратука молчал, обмякнув на своем стуле.

– Что с ним? – Шарадов нахмурился.

– Ратука просто спит, – ответил Арсен. – Думаю, можно разбудить его.

– Как разбудить? – спросила Сью.

– Обыкновенно. Можешь чмокнуть его в щечку и сказать: «Вставай, манная кашка готова!» – улыбаясь, сказала Джулия.

Похоже, Шарадову эта мысль понравилась.

– Да-с, надо разбудить… м-м-м… нежно… – сказал он.

Сью покраснела и спряталась за спину сестры, но профессор уже протягивал руку, чтобы подвести девочку к спящему Ратуке. Она нерешительно приблизилась к другу и, тронув его за плечо, сказала:

– Ратука, привет! Слышишь меня?

Не открывая глаз, Ратука блаженно улыбнулся.

– Он слышит вас, милая девушка… Ратука, скажите нам, что вы чувствовали? – спросил Шарадов.

Парень открыл глаза и потянулся.

– Да как вам сказать, профессор… ничего особенного. Голос Арсена словно убаюкивал меня, что-то говорил и говорил, и мне невыносимо захотелось спать. Я видел какие-то сны, что-то очень приятное.

Шарадов обернулся к Денису:

– Коллега, проверьте, пожалуйста, показания приборов.

– Все в порядке, профессор. Только мозговые импульсы Арсена еще немного выше нормы, но это не опасно. – Денис удовлетворенно потирал руки. – Думаю, эксперимент удался.

– Да уж, удался на славу! – недовольно буркнула Багирова. – И показал, что наши студенты вышли из-под контроля. А значит, пускать их в НРУ-1 нельзя! НРУ – не лаборатория, выжить там можно, только четко соблюдая все правила и инструкции! А молодые люди, как видно, не задумываются о последствиях, решаясь нарушить их.

– Кира, – вступилась за студентов Полуэктова, – вы, безусловно, правы. Путешествия в НРУ очень опасны. Но сейчас мальчиками руководило лишь желание помочь другу. И если уж ставить такой рискованный эксперимент, то тут, в лаборатории Кибрэ, а не в полевых условиях НРУ-1.

– Убедительно, ничего не скажешь, – хмыкнула Багирова. – Ладно, все равно последнее слово за вами, Андрей Дмитриевич!

– Видите ли, я очень рад, – профессор досадливо махул рукой, – то есть очень сердит, что молодые люди нарушили наши указания. Но зато каких замечательных результатов мы добились! Эксперимент подтверждает, что Никита действительно мог «переселиться» в мозг другого мальчика и что два разных сознания могут уживаться в одном теле.

– А что, были сомнения? – Джулия уставилась на профессора так, словно первый раз его увидела. – Вы сомневались, что Ник сейчас в мозгах у какого-то Лейна?

– Не ведает сомнений только отчаянный глупец! Откуда мы можем знать, что письмо Никиты не очередная ловушка генерала Бладреда?.. – Замолчав на полуслове, Шарадов задумался, а потом твердо сказал: – Сегодня ночью мы разработаем план по спасению Никитиного биотвинера из логова генерала, а утром Арсен отправится в НРУ-1.

Арсену велено было как следует выспаться, а его друзьям – не проводить больше никаких испытаний. Арсен отправился в свой домик в сопровождении ЧеКа, который вызвался помогать ему, пока не вернется его хозяин.

Сью, Джулия и Ратука до самого утра обсуждали, какая помощь может понадобиться Арсену, когда он попадет в НРУ-1. Дело осложнялось тем, что самостоятельно перемещаться по Реальностям умела только Джулия, учившаяся уже на пятом курсе. Решено было, что она в срочном порядке обучит этому сестру и Ратуку, правда, только на практике, без теоретических занятий. Джулия обещала также раздобыть план действий Арсена, даже если профессора не сочтут нужным посвящать в него ребят. Придя к полному согласию по всем пунктам, компания разошлась по домам.

Глава 16

Побег биотвинера

Наутро, плотно позавтракав, Арсен готовился к дальнему путешествию. Сказать, что он совсем ничего не боялся, было бы неправдой, но ему не терпелось выручить из беды друга, а заодно испытать себя. К плану, над которым профессора трудились всю ночь, прилагалась схема помещений, где находился биотвинер Никиты, список паролей и защитных программ, необходимых, чтобы скрыться от ищеек генерала, и адреса людей, к которым можно обратиться за помощью. Понятное дело, что не могло быть и речи о том, чтобы взять с собой какие-нибудь записи – хоть на бумаге, хоть на миниатюрных киберносителях. Всю информацию Арсен «записал» в свою память, с этим в Кибрэ было просто: на человека надевали шлем, подключенный к компьютеру, и за считаные секунды нужные сведения прочно закреплялись в сознании. Естественно, полученная информация нуждалась в защите – в НРУ-1 могли просканировать сознание мальчика, и тогда вся операция провалится. Поэтому в память Арсена были загружены самые совершенные защитные программы.

Оставалась нерешенной еще одна важная проблема.

Как послать ответ Никите Орлову, чтобы его не перехватили люди генерала? Да и куда его посылать? Предложение Ника поместить информацию на сайт казалось слишком рискованным: не было гарантии, что Бладред ее не расшифрует. Но каким образом сообщить мальчику новые координаты его биотвинера, когда тот будет выведен с территории штаба генерала? Шарадов даже обратился за помощью к Катуяме в надежде, что тому удастся в короткое время создать новый канал связи между Кибрэ и НРУ-1 и они сумеют воспользоваться им раньше, чем генерал пронюхает о его существовании. Катуяма не на шутку встревожился. Похищение студента говорило о том, что генералу доступны куда более изощренные средства, чем они предполагали. Однако, как бы там ни было, биотвинера Никиты нужно было вызволить из плена.

Ровно в полдень Арсен отправился в нелегкое и полное опасностей путешествие. Его биотвинер уже ожидал мальчика вблизи космодрома Астронум – одного из немногих мест в НРУ-1, где представители Кибрэ имели преимущество над людьми генерала Бладреда.

Несколько секунд – и Арсен сидит на лавочке под высоким платаном. С моря дует легкий ветерок, мимо спешат по своим делам прохожие.

Первое, что требовалось Арсену, – это поскорее раздобыть защитный костюм. Затерявшись в толпе, он спустился на станцию скоростного метро и через шесть остановок оказался в центре города. Шумные проспекты Сиэтла-241 были застроены похожими друг на друга стеклянными небоскребами. Нигде Арсен не видел ни одного деревца, только раскаленный асфальт и зеркальные витрины. Солнце слепило глаза, футболка прилипла к телу, а он все плутал по городу в поисках нужной улицы. Чтобы запутать следы, если сканеры его уже заметили и за ним установлена слежка, Арсен вышел из метро на одну станцию раньше, не садился в автобусы и такси, шнырявшие по широким мостовым, и избегал оживленных улиц. Иногда он останавливался, чтобы отдышаться, купить минералки из автомата, а заодно оглядеться – не следят ли за ним. Автоматы проворно глотали розовые трансфунты и выдавали баночки с минеральной водой. К огорчению Арсена, вода была теплой и не освежала.

Через полтора часа, порядком подустав, он наконец оказался на Бридж-стрит у высотного серого здания с зеркальными окнами. Войдя внутрь, показал охраннику временный пропуск, на котором значилось: «Артур Арутюнов, стажер-лаборант „Компьютер-Коммюникэйшнз“», и поднялся на 76-й этаж. Фирма «Компьютер-Коммюникэйшнз» занимала все левое крыло, но ориентироваться в длинном коридоре было очень просто – на каждой двери висел номер.

За дверью № 18 должен был находиться не отдел этой фирмы, а лаборатория УНИКУМа. Еще совсем недавно таких лабораторий в НРУ-1 насчитывалось несколько десятков, однако большинство из них пришлось ликвидировать: генерал подобрался к ним слишком близко и проводить исследования стало небезопасно.

Арсена встретил Джон Эдванс, ученый, которому удалось сохранить свою лабораторию в НРУ-1.

– Прошу вас, Артур, пройдите тест. – Он указал на ближайший компьютер.

Арсен плюхнулся в кресло, радуясь прохладе, исходящей от кондиционера. После пятиминутного тестирования мистер Эдванс с облегчением вздохнул:

– Ну, здравствуй, Арсен! Как добрался?

– Честно говоря, жарковато тут у вас.

– Да уж, на холода не жалуемся. Но, боюсь, ты пришел ко мне за костюмчиком. Несмотря на жару. – Эдванс подмигнул.

– Что поделаешь, – вздохнул Арсен.

– Мы тут недели две назад испытания проводили. Причем не где-нибудь, а в самом логове генерала. Вон видишь, – Эдванс указал на подоконник, где стоял кактус, – маленький, а как красиво цветет. Это наш лаборант умыкнул из оранжереи генерала.

– У него есть оранжерея? – удивился Арсен.

– О, еще какая! Ваша оранжерея в Кибрэ – детский лепет по сравнению с генеральской. У него несколько секций: Джунгли, Тайга, Прерия, Пустыня…

– А пустыня-то зачем?

– Говорят, это его любимое место для размышлений. По мнению Бладреда, ничто так не стимулирует работу мысли, как созерцание пустого пространства.

– Мистер Эдванс, так я могу взять костюм? – напомнил Арсен.

– Ах да! – Ученый открыл дверцу металлического шкафчика. – Выбирай любой!

На крючках в шкафу висело несколько разноцветных, переливающихся на свету лоскутков. Арсен ткнул в синий и обернулся, вопросительно глядя на Эдванса.

– А нет ли, кроме этой, так сказать, одежды, – он смущенно улыбнулся, – чего-нибудь посущественнее, а то моя футболка совсем промокла.

Эдванс оглядел мальчика с ног до головы.

– Да, тебе надо переодеться.

– Эх, – мечтательно вздохнул Арсен, – если б еще и душ принять…

– Ну, душа нет, а вот освежающие полотенца имеются. И новая футболка с шортами найдется.

Эдванс распахнул соседний шкафчик, где на полочках лежали пачки упакованных в целлофан полотенец, с десяток футболок и шорт.

Арсен стянул с себя одежду, снял с крючка синий лоскуток и, чуть-чуть растянув его, приложил к груди. Струящаяся ткань тотчас обтянула все его тело, включая лицо и волосы на макушке, а потом бесследно исчезла, как будто растворилась в коже. Арсен осторожно дотронулся до плеча, даже потер его пальцем: вроде бы кожа как кожа. Надев оранжевую футболку и темно-серые шорты, он сказал:

– Спасибо, мистер Эдванс, я готов.

Эдванс повернулся и окинул Арсена оценивающим взглядом.

– Хорошо выглядишь, дружище. А сколько тебе еще костюмов надо? – спросил он.

– Наверное, два: для Орлова и для Бэйли. Нет, погодите, а вдруг мы и Анну найдем? Давайте три!

Кинув в сумку три лоскутка, Арсен распрощался с мистером Эдвансом.

Теперь предстояло самое сложное – проникнуть в штаб генерала и войти в контакт с биотвинером Никиты.

Конечно, в защитном костюме многое упрощалось. Пусть он не делал Арсена невидимкой, но сканировать его мысли генерал не мог, а это главное.


Штаб генерала представлял собой государство в государстве. На первый взгляд обычный район большого города: офисы, магазины, кафе, в глубине огромная оранжерея. От остальных районов этот отличался, пожалуй, малолюдностью и еще тем, что улицы тут как будто давно не убирали: повсюду валялись бутылочные осколки и смятые жестяные банки, ветер носил по тротуарам обрывки газет. Если в кафе или магазинчик войти мог любой прохожий, то во всех офисах сразу за дверью стояли сканеры сознания. Они были похожи на прямоугольную арку высотой около двух метров, сделанную, как могло показаться на первый взгляд, из белого мрамора. Пройти мимо них беспрепятственно можно было только в двух случаях: или осознавая себя верным слугой генерала, или… абсолютно ничего не сознавая, а будучи, например, цветочным горшком. Если сканеры улавливали чужака, тотчас как из-под земли вырастали здоровенные охранники и выдворяли незваного гостя.

Для этого и предназначались защитные костюмы: они гасили излучения, идущие от человека, так чтобы сканеры приняли его за неживой объект.

Арсен заметно волновался. Хоть ему и говорили, что совершенно не важно, как он будет выглядеть, он не удержался и, прежде чем войти в офис, указанный в его плане, посмотрел на свое отражение в зеркальном окне. На него глядел ссутулившийся мальчик с испуганным лицом, волосы слиплись от пота, футболка снова стала мокрой, очки сидят криво. Этот мальчик лишь отдаленно напоминал отличника Арсена, всегда тщательно причесанного и уверенного в себе. Он вздохнул и подумал, что обычный вахтер сейчас был бы надежнее хитроумных сканеров: ну кто пропустит в приличный офис этого грязного сорванца?

Арсен шагнул к двери, и она бесшумно открылась перед ним, пропуская в полумрак и прохладу.

Как и было рассчитано, сканирующая охранная система не распознала в нем объект, обладающий сознанием. Арсен незаметно смешался с работниками офиса. Внешне слуги генерала Бладреда ничем не отличались от обычных людей. Одеты все были по-разному, попадались люди в элегантных костюмах, кое-кто, напротив, производил впечатление опустившихся бомжей. Изредка мелькали детские лица. Арсен с облегчением отметил, что никто не обращает на него внимания. Теперь он мог оглядеться и, сверившись с планом операции, попытаться проникнуть в помещение, где находится биотвинер Ника Орлова.

Арсен сделал вид, будто читает объявления у входа, а сам копался в памяти, вспоминая схему штаба. Прикинув, что на поиски ему потребуется не меньше часа, решил выпить минералки, тем более что буфет находился тут же, в холле. Вода оказалась обжигающе холодной и после скитаний по тридцатипятиградусной жаре доставила ему райское удовольствие. Выкинув пластиковый стаканчик, Арсен пошел к лифту и спустился в подвальное помещение. Там народу было существенно меньше – в основном грузчики да посыльные. Миновав узкий коридор, освещенный редкими лампочками, он уткнулся в железные ворота, из-под которых пробивался яркий свет. Ворота были закрыты на большую щеколду, но отодвинуть ее не составило труда. Шагнув вперед, Арсен оказался на дне неглубокого отрытого колодца, вверх вела лесенка, а яркий свет оказался солнечным. Он с сожалением подумал, что снова придется выбираться в уличное пекло, и полез вверх.

Вскоре Арсен уже стоял, озираясь по сторонам, посреди обычного двора: несколько зданий, повернувшихся к нему тыльной стороной, пара мусорных баков, млеющая на солнце облезлая рыжая кошка.

– Эй, парень, тебе чего тут надо? – раздалось у него за спиной.

Арсен обернулся. На него, прищурившись, глядел загорелый коренастый грузчик, дымящий дешевой папиросой.

– Я посыльный к мистеру Флэтчеру, в зону О-два.

– А-а-а, в оранжерею, что ли? Иди в это здание, по коридору пройдешь – будет стеклянная дверь, за ней оранжерея.

– Спасибо, мистер, – сказал Арсен и побежал в указанном направлении.

План штаба изобиловал условными обозначениями вроде О-2, К-8 или Т-24, но что означают эти буквы и цифры, Арсен не знал. Поэтому очень удивился, услышав про оранжерею. Видать, она и правда огромная, раз Бладред даже пленников там держит. Мистер Флетчер, имя которого он назвал, значился вовсе не садовником, а инспектором правового отдела на Атлантиде. В сумке у мальчика на всякий случай лежала посылка, адресованная этому господину. Это был бумажный свиток, скрепленный, как в старину, сургучом, – копия документа, подтверждающего, что в городке Оушен-Сити зарегистрировано Общество рыболовов-любителей. Отвлекающий маневр необходим был для того, чтобы обеспечить Арсену относительную безопасность практически до самой цели его путешествия. Биотвинер Никиты находился в непосредственной близости от зоны О-2, а точнее, в зоне О-3. Даже если бы Арсена поймали в О-3, он мог бы сказать, что просто заблудился.

В конце коридора и правда оказались стеклянные двери, их было четыре. Таблички на них гласили: «Зона О-1 – Пустыня», «Зона О-2 – Тайга», «Зона О-3 – Джунгли», «Зона О-4 – Прерии». Пространство за дверьми было разделено стеклянными перегородками на четыре расширяющихся сектора, виднелись четыре пары самодвижущихся дорожек. В каждом секторе одна дорожка вела от двери, вторая – к двери. Над головой раскинулся гигантский стеклянный купол, поднимавшийся так высоко, что словно бы растворялся в небе.

Арсен тихонько присвистнул: такой оранжереи он даже представить себе не мог. Вокруг сновало множество озабоченных людей, одни вставали на дорожки, которые стремительно уносили их прочь, другие, наоборот, прибывали на дорожках к стеклянным дверям. Арсен подумал, что здешняя система защиты никуда не годится: иди куда хочешь, если сканер на главном входе тебя пропустил. И он смело ступил на дорожку, бегущую в сторону зоны О-2. Рядом с ним группа молодых людей в голубых халатах, с одинаковыми чемоданчиками в руках обсуждала, при каких условиях гибрид брусники и лимонника быстрее начинает плодоносить.

Отдельные деревья вдоль движущейся дорожки постепенно сменились лесом. Солнце скрылось, воздух казался плотным, осязаемым, а от запаха хвои и каких-то неизвестных растений у Арсена с непривычки закружилась голова. Тут и там среди леса попадались стеклянные строения. Насколько он мог разглядеть, это были теплицы, где выращивали рассаду и исследовали образцы растений.

У одного из таких домиков люди в голубых халатах сошли. Вскоре показалась стеклянная пирамида, окруженная со всех сторон могучими кедрами. Арсен спрыгнул с дорожки и пошел в сторону пирамиды. Размером она была с пятиэтажный дом, однако кроны исполинских кедров поднимались над ее вершиной еще на несколько метров. Пирамида состояла из трех этажей, каждый из которых был разделен на несколько секторов; некоторые перегородки были прозрачными, но вокруг отдельных помещений высились несокрушимые на вид стены с бронированными дверьми.

Внутри пирамиды вовсю кипела работа: люди в голубых халатах несли куда-то ящики с рассадой, другие, в белых халатах, сидели за столами и, отрываясь от окуляров электронных микроскопов, заносили данные в компьютер и делали пометки на листах обычной бумаги. Когда открывались бронированные двери, из них выходили работники, облаченные в желтые костюмы, похожие на скафандры.

Арсен подошел к одному из сидящих за компьютером Белых Халатов.

– Извините, не могли бы вы сказать, где лаборатория номер девять? – спросил он, стараясь не выдать себя дрожью в голосе.

Белый Халат смерил его насмешливым взглядом и, хмыкнув, ответил:

– А ты почему не в форме, малыш? Похоже, ты стажер Гомонинского?

– Ага. Я буду вместе с Никитой Орловским… ну… это… комаров-мутантов изучать.

Арсен хорошо помнил придуманную для него легенду. Единственным минусом ее было то, что никто в Кибрэ точно не знал, чем именно заставляют заниматься Никитиного биотвинера и по доброй ли воле он прибыл в зону О-2.

Белый Халат выпрямился на стуле и почесал затылок:

– Комаров? Ты, парень, что-то путаешь. Тут их сроду не было.

– Ну… Гомонинский считает, что даже в оранжерейной тайге могут появиться комары, – соврал Арсен, начав волноваться и проклиная себя за излишнюю болтливость.

– А почему мутанты? – не отставал Белый Халат.

– Понимаете, в тунгусской тайге найден участок, где каждое лето возникают практически такие же условия, как в оранжерее. Там водятся комары-мутанты, они больше обычных в полтора раза, и у них лишняя пара крыльев! – выпалил Арсен первое, что пришло на ум.

– Хм, надо же! А мы сидим тут и ничего не знаем. – Белый Халат покачал головой. – Так тебе нужна девятая лаборатория? Поднимешься на третий этаж, – он махнул рукой в сторону лестницы, – пройдешь столовую, потом увидишь коридорчик. Тебе нужна третья дверь слева. Не забудь взять халат – шкаф у лестницы.

Арсен скороговоркой поблагодарил лаборанта и с максимально возможной скоростью помчался к лестнице. «Только бы он не встретил этого Гомонинского и не спросил его про мутантов!» – думал Арсен с замиранием сердца.

Сразу ломиться в бронированную дверь было рискованно, и он принялся прохаживаться мимо нее, изображая, будто о чем-то напряженно думает. Наконец дверь приоткрылась, и из лаборатории вышла девушка. Дождавшись, когда она немного удалится, Арсен нагнал ее и спросил:

– Простите, вы не знаете, Гомонинский сейчас у себя?

– Нет, его сегодня не будет, он на испытаниях, – сказала девушка равнодушно. – В лаборатории только какой-то студент. – И она пошла дальше, так и не взглянув на Арсена.

«Вот это удача! – Он с трудом сдержался, чтобы не захлопать в ладоши. – Никакой охраны, вообще ни души!»

В лаборатории Ник, вернее его точная копия, сидел за столом и что-то сосредоточенно писал.

– Гх-м, – попробовал обратить на себя внимание Арсен, но мальчик не шелохнулся. – Гх-м, гх-м, – кашлянул он погромче, и снова безрезультатно. – Эй, Никита! – во весь голос крикнул Арсен, однако и это не произвело никакого впечатления.

Тогда Арсен подошел к нему и положил руку на плечо. Мальчик тут же встрепенулся.

– Да? – произнес он.

– Ты что, не слышал, как я тебя зову?

Мальчик внимательно всматривался в лицо Арсена.

– Не слышал. Я глухой. Могу читать только по губам. – Он смущенно улыбнулся. – Ты кто?

– Я новый стажер Гомонинского, меня зовут Артур. А ты чем тут занимаешься?

– Иногда я и сам не понимаю. Я физикой увлекаюсь. Недавно победил на городской Олимпиаде, и меня в качестве поощрения послали на практику. Сказали, по биофизике… Но если честно, мне тут осточертело. Уже несколько дней как идиот копаюсь в каких-то дурацких семенах. При чем тут биофизика?

– А спросить не пробовал?

– Пробовал. Гомонинский говорит, вот-вот должны подвезти обалденно интересные экземпляры. Каких-то винтокрылых летучих мышей. Изучив строение их крыльев, можно якобы создать летательный аппарат, по скорости сравнимый с самолетом, а по надежности в десять раз его превосходящий.

– И ты веришь?

– А почему нет?

– А уйти отсюда не хочешь?

– Ты что, с ума сошел?! Где я в своей отсталой Павлоградской области такую лабораторию найду? Это для меня шанс заняться наконец чем-то серьезным!

– Ага, семечки перебирать…

– Да ну тебя, это ж временные неудобства.

Арсен понял, что уговорить Орловского уйти отсюда по-хорошему не получится. Он не поверит, что существуют разные Реальности, а винтокрылых мышей придумали, чтобы его одурачить. Арсен огляделся вокруг. Надо было найти такое место, где сам он, вернее, его почти бессознательное тело могло бы пробыть в безопасности довольно длительное время, пока он будет уводить биотвинера, вторгшись в его сознание. Лаборатория казалась мало подходящей для этого.

– Никита, а ты не мог бы проводить меня туда, где ты ночуешь? – спросил Арсен.

– Ты будешь жить рядом со мной? Здорово!

А то вечерами тут тоскливо. Пошли, семена долгоперышника подождут. – Мальчик быстро встал и направился к двери.

Арсен решил, что здешний биотвинер Орлова не такой уж плохой парень, жаль, времени нет все по-честному ему объяснить.

Жилище Никиты Орловского находилось примерно в километре от Пирамиды и напоминало охотничий домик. Вокруг стояло еще штук двадцать точно таких же домиков.

– Вот и свободные. – Никита показал на два домика. – Выбирай любой.

– Положим, этот. – Времени на раздумья не было. – Зайдешь ко мне?

– Ладно, – охотно согласился Никита, – расскажешь мне про себя.

Они вошли в домик и уселись в два ротанговых кресла-качалки, стоящих перед телевизором. Арсен повернул свое кресло так, чтобы можно было смотреть биотвинеру Орлова прямо в глаза.

– Я тоже всякие эксперименты провожу, – сказал он. – Вот однажды я взял и… – Арсен начал описывать, как перемещал свое сознание в мозг Ратуки.

Расчет был прост – постепенно, рассказывая про Ратуку, отдавать приказы Никите. Дело, однако, осложнялось тем, что Никита смотрел не в глаза Арсену, а на его губы – он же не слышал, а читал по губам. Тем не менее не прошло и пяти минут, как Никита вдруг воскликнул:

– Нет! Не может быть! Я… я слышу! Артур, я слышу твой голос!

– Вот и прекрасно. Слушай дальше очень внимательно, сосредоточься. – Арсен понял, что Никита слышит его мысли у себя в голове.

Еще через минуту Арсен почувствовал, что собственное тело слушается его все меньше, зато он уже отлично ощущал тело Никиты, понимал, что сознание Никиты вот-вот уснет.

Повторилась в точности та же ситуация, как при опыте с Ратукой. Арсен полулежал в кресле без сознания, свесив руки, а Никита был полон сил и… сознания Арсена. Все прошло даже легче, чем в Кибрэ. На секунду Арсену показалось странным, что он не встретил еще ни одного серьезного препятствия. Размышлять об этом не было времени – нужно было убираться из оранжереи, пока их не обнаружили.

Глядя на свое тело со стороны, глазами Никиты, Арсен испытал жалость. Нехорошо бросать его здесь. Неизвестно, как скоро удастся связаться с Ником, а если его тут найдут… Конечно, можно будет сразу перебраться в тело Арсена в Кибрэ, но потерять здешнего биотвинера – значит лишить себя возможности посещать НРУ-1. Арсен-Никита попытался поднять бесчувственное тело: тяжело, но, пожалуй, до выхода он его донесет.

Порывшись в сумке, он достал оранжевый лоскуток – защитный костюм. Приложил его к груди, как и в прошлый раз, чуть растягивая. Ткань быстро распространилась по телу и впиталась в кожу. Потом Арсен перекинул руку собственного биотвинера через плечо, покрепче обхватил его и шагнул к двери. Нет, все-таки слишком тяжело. Биотвинер Орлова был такой же неспортивный, как и сам Орлов в Основной Реальности, к тому же ростом и весом уступал Арсену. Секунду помедлив, Арсен попытался управлять сразу двумя телами. В голове появилась сильная пульсирующая боль, но зато его биотвинер смог стоять на ногах. И хотя голова просто раскалывалась, идти стало легче.

Добравшись до самодвижущейся дорожки, Арсен-Никита ступил на нее и втащил своего двойника. Теперь на несколько минут можно было присесть и расслабиться. Очень непривычно было, что он ничего не слышал. Никогда в жизни Арсен не ощущал такой гнетущей тишины вокруг. Он подумал, что Нику придется тяжело, когда он переместится в этого биотвинера. К счастью, на дорожке в этот раз было совсем пусто, и они беспрепятственно добрались до стеклянных дверей. Миновав двор с облезлой кошкой, колодец, подземный коридор и холл, прошли через сканеры и оказались на улице. Вечерело. Жестокое солнце смягчило свой нрав, скатившись к горизонту, ветер, как и прежде, гонял по асфальту обрывки газет, мимо проносились редкие машины. И думать было нечего пройти вдвоем тот путь, что Арсен преодолел утром в одиночку. Он решил поймать такси. Водитель третьей остановившейся машины согласился подбросить их до площади Рузвельта только после того, как Арсен показал ему пачку трансфунтов.

– Отлично повеселились, ребятки? – усмехнулся он, глядя, как они с трудом загружались в салон.

Глава 17

История мистера Трэйча

Мистер Трэйч вернулся с работы, когда не было еще и пяти часов. Миссис Трэйч покормила мужа вкусным обедом, и вскоре он позвал Лейна на обещанную рыбалку. По дороге к реке отец рассказывал, какие смешные покупатели заходили сегодня в его булочную. Толстая-претолстая миссис Файнрайт все время жалуется на то, что у мистера Трэйча слишком вкусные булочки с корицей. Ну такие вкусные, что она никак не может удержаться, чтобы не съесть еще одну, а потом еще одну, и еще, и еще…

Потом отец спросил, как дела у Лейна в школе, и в очередной раз удивился, почему он так хорошо учится, если не делает домашних заданий. Потом обсудили червяков, которых Лейн накопал для наживки, и помечтали вслух о том, какие увесистые лещуки попадутся им сегодня на крючок.

Все это отлично слышал Ник.

Когда отец и сын Трэйчи закинули удочки и уселись на берегу, Лейн нерешительно произнес:

– Пап, мне надо с тобой поговорить.

– О чем, сынок? – Мистер Трэйч как раз раскуривал свою трубку.

– О генерале Бладреде! – выпалил мальчик.

– Как странно, Лейн… Я ведь тебе ничего не рассказывал, да и мама не хочет вспоминать об этом! – Мистер Трэйч медленно встал, крепко стиснув в руке так и не раскуренную трубку. – Почему вдруг тебя это заинтересовало?

– Понимаешь, пап… Вообще-то не я хочу об этом говорить… у меня в голове – чужой голос…

– Что-что? Ты как себя чувствуешь, Лейн?

– Он говорит, что прибыл из Кибрэ, его зовут Никита Орлов. Он потерял какого-то биотвинера, и за ним охотятся люди Бладреда.

Мистер Трэйч застыл на месте. Лейн не мог знать и уж тем более не мог придумать ни про Кибрэ, ни про Орлова, ни про биотвинеров. Он побледнел. Удочка изогнулась крутой дугой – явно клевал большой лещук, но он этого не замечал.

– Но это… это невозможно… Перемещение в Реальностях – да, но в другого человека?..

– Пап, так ты с ним поговоришь?

– Пожалуй.

Тут Лейн, как и обещал, дал возможность Нику воспользоваться своим голосом.

– Длоал ли довр Никита раи ловльпыв Орлов лсосмывиримт, – начал говорить Лейн, точнее, начал говорить Ник голосом Лейна. – Тарсна лотспвле кжоид я эхагетвюв лари…

– Лейн, что ты лопочешь? Я ничего не понимаю, – прервал его мистер Трэйч.

И тут Ник сообразил, в чем дело: до сих пор он общался с Лейном только мысленно, и слова миссис и мистера Трэйч транслировались в его сознание через мысли Лейна. А сейчас он попытался заговорить вслух и заговорил по-русски, на языке, которого ни Лейн, ни его отец, возможно, даже и не слышали. Вот когда понадобились знания, которые настойчиво вбивала в головы студентов госпожа Седуксен на уроках трансляторики! Ник быстренько нашел в своей памяти записанную и неплохо отлаженную под особенности его сознания программу-транслятор. И, мысленно подключившись к ней, продолжил на чистом английском:

– Извините, мистер Трэйч, я нечаянно заговорил с вами по-русски, забыл, что я не в Кибрэ. Меня зовут Никита Орлов. Я прошу вас выслушать меня.

– Ты не шутишь, парень?

– Поверьте, мистер, мне не до шуток.

– Но ведь это невероятно, что ты сидишь в голове моего сына! Между прочим, мне это не очень-то нравится.

– Мне и самому это не нравится. Моя главная цель сейчас – попасть в моего биотвинера в НРУ-1.

И Ник рассказал отцу Лейна о своих приключениях, описал, что сейчас происходит в Кибрэ, в которой Эдвард Трэйч никогда не был, но прекрасно знал о ее существовании. Объяснил, каким образом вместо своего биотвинера попал в Лейна. Мистер Трэйч тоже поведал Нику свою историю.

Оказалось, что он долгое время работал в Кембридже НРУ-1. Научная группа под его руководством изучала Реальности, испытывала возможности перемещений. Когда-то он был близким другом Шарадова, и тот не раз наведывался в НРУ-1. Собственно, НРУ-1 не была для Эдварда Трэйча «Неизученной», он жил в ней уже двенадцать лет. Еще до создания Кибрэ он переместился сюда из Основной ради того, чтобы изучать ее изнутри. Думал, что пробудет в ней недолго, но встретил здесь необычайной красоты девушку Луизу и безумно влюбился. Вскоре Луиза вышла за него замуж и родила ему сына Лейна, а поскольку она не была трансреалом, то есть не могла перемещаться между Реальностями, Эдвард решил навсегда остаться в НРУ-1.

Поначалу дела шли неплохо. Благодаря его работе обитатели Кибрэ получили неограниченный доступ в НРУ-1. Никакие ухищрения генерала Бладреда не могли сломать защиту лаборатории, созданную Трэйчем. Но несколько лет назад один из научных работников генерала обнаружил секретную лабораторию с помощью новой программы-взломщика. И хотя лабораторию мгновенно свернули, серьезно пострадал заместитель Трэйча. Он сошел с ума после того, как слуги генерала убили его жену, мать и маленькую дочь. Да и самого Эдварда вычислили и начали охоту за его семьей. Однажды, вернувшись домой, он никого не застал. На столе лежала записка: «Твоя жена и сын у нас. Если хочешь, чтобы они остались живы, приходи в 21.00 на Спрингс-авеню, дом 15, офис 768».

Выбора не было, и он отправился по указанному адресу, где его ждал ближайший помощник Бладреда. Он предложил Трэйчу открыть новую лабораторию под надзором генерала, чтобы ничего не подозревающий Шарадов и его сотрудники, как и прежде, переправлялись в НРУ-1 и тут же оказывались в руках генеральских приспешников. Эдвард сделал вид, что согласен предать друзей, лишь бы только отпустили его жену и сына. Он ежедневно изображал, будто создает лабораторию, а сам потихоньку писал защитную программу, которая позволила бы его семье незаметно исчезнуть из поля зрения генеральских наблюдателей. Возможностей для отладки программы не было, приходилось надеяться только на правильность теоретических расчетов. У семьи был всего один шанс: или программа сработает и им удастся сбежать, или произойдет сбой и все они погибнут.

К счастью, Трэйч был очень талантлив. Новая программа позволила им тайком пробраться на межзвездный корабль, отправлявшийся на Атлантиду. Дома вместо себя и домочадцев он оставил отличные голограммы, излучающие все сигналы, по которым люди генерала следили за ними. На Атлантиде таких изощренных средств поиска и слежения, как на Земле, не было, и семья легко затерялась среди многих тысяч переселенцев.

– Так что, парень, мы оба с тобой беглецы, – закончил свой рассказ Эдвард Трэйч, заметив наконец, что наживка давно съедена, а лещук был таков.

– Выходит, так, – кивнул Лейн-Ник.

– Но как ты надеешься выбраться отсюда? – спросил Трэйч, насаживая на крючок нового червяка.

– Честно говоря, не знаю. – Ник не решался ни о чем просить человека, который едва спас свою семью от гибели. – Через ваш Лунарбим я смог найти сайт Кибрэ и отправить письмо. И то неизвестно, может быть, его перехватили.

– Знаешь, а тебе повезло, что ты попал к нам, на Атлантиду. – Трэйч неожиданно широко улыбнулся и потрепал Ника-Лейна по волосам.

– Повезло?! – Ник уставился на Трэйча, раскрыв рот.

– Наша планета – что-то вроде большой деревни. Тут никто ни за кем не следит. – Он снова забросил удочку, и леску сразу повело.

– Неужели генералу не нужна планета, богатая природными ресурсами? – Мальчик тоже закинул удочку.

– Его это, к счастью, пока не интересует. Он считает, что сюда отправляются только крестьяне, поэты или члены партии зеленых. А что касается условий – так у него и на Земле есть райский уголок. Слышал про его оранжерею?

– Нет.

– Ну, еще наслушаешься. – Мистер Трэйч вытащил рыбину размером с большую щуку и, взвесив ее на ладони, продолжал: – Бладред не считает нужным следить за Атлантидой. Знает, что я здесь, но даже не попытался меня найти. Для него жить на Атлантиде – все равно что умереть на Земле. Думает, что в одиночку я все равно ничего сделать не смогу. Собственно, кроме Лунарбима и межзвездных кораблей, тут нет никаких технических возможностей. Корабли сканируются только на Земле, а Лунарбим он считает чем-то сродни голубиной почте. Про то, что через него можно связаться с другой Реальностью, он даже не подозревает. Так что твое письмо наверняка дошло до цели.

Лещук трепыхался на дне ведра, а удочка Трэйча уже снова начала прогибаться.

– Значит, можно написать еще одно и попросить ответить? – спросил Ник.

– Легко.

Трэйч, вытащив лещука, увидел, что при его последних словах Лейн-Ник закусил губу и приготовился бежать.

– Постой! Во-первых, у тебя тоже клюет. – Мистер Трэйч указал на удочку Лейна. – А во-вторых… гх-м… Никита, ты моего сына еще не совсем усыпил?

– Нет, па, я тут, со мной все в порядке. Я аж заслушался, как вы интересно беседовали. – Мальчик с довольным видом вытащил рыбу на берег. – Знаете, что интересно? Я как будто чувствую желания Никиты. Вот сейчас, например, он хочет побыстрее послать письмо. Да, говорит, что я угадал… Пойдемте, что ли?

Домой отец с сыном возвращались весьма довольные, хотя поймали всего три рыбины. Впрочем, и их хватило бы не на одну уху.

Глава 18

Пароль «Истина в огне!»

Денис ворвался к Шарадову и с порога закричал, размахивая маленькой распечаткой:

– Андрей Дмитриевич, снова есть связь с Орловым! Получено письмо от него и есть возможность отправить ответ!

Шарадов отложил свои записи и, улыбаясь, сказал:

– Денис, в последнее время вы умудряетесь начать говорить раньше, чем войдете… Да-с…

– Вы не представляете, профессор, что он пишет! – продолжал радостно тараторить Денис, пропустив замечание мимо ушей. – Знаете, у кого Ник гостит на Атлантиде? У Эдварда Трэйча!

Шарадов присвистнул бы, если б умел, но он только поправил очки, и без того безукоризненно сидевшие у него на носу.

– Ник в сознании его сына, Лейна, и Эдвард знает об этом. Эдвард убежден, что тот канал, по которому пришло письмо, не сканируется генеральскими прихвостнями, – сказал Денис.

– Откуда мы можем знать, что письмо действительно от Орлова и Трэйча, а не от «прихвостней»? – спросил профессор.

– В нем есть приписка от Эдварда. Насколько я понял, только вы можете точно знать, правда ли все это. Вот, прочтите. – И Денис протянул распечатку профессору.

Приветствую Вас, Учитель! Чтобы Вы не сомневались, что пишу Вам я, сообщаю: ИСТИНА

В ОГНЕ! Удивительно, как много в жизни совпадений! Может быть, это говорит о том, что есть Судьба и Высший Разум. На днях я закончил работу над подключением Лунарбима к земному Интернету и проверил его надежность. А тут вдруг выяснилось, что некто Орлов поселился в сознании моего сына и, не задумываясь даже, как такое возможно, послал почту не просто в другую Реальность, а еще и через миллионы световых лет! Долго объяснять, как я все устроил. Главное, есть связь, Учитель! Надежная связь, о которой генерал Бладред и не подозревает.

Не сомневаюсь, что, получив первое письмо от Орлова, вы уже начали действовать, и вскоре у мальчика появится возможность попасть в тело своего биотвинера. Надеюсь также, что снова смогу быть полезным Кибрэ и лично Вам, Учитель.


Всегда Ваш, Эдвард Трэйч.

По мере того как профессор читал письмо, его седые брови поднимались все выше, а лицо озарялось улыбкой. Он не сомневался, что это действительно Эдвард, его лучший помощник по связям с Кибрэ, вынужденный несколько лет назад бежать и скрываться. ИСТИНА В ОГНЕ! – это пароль, о котором они договорились давным-давно на случай непредвиденных обстоятельств. Это просто слова без всякого шифра. Их сила лишь в том, что ни один человек на свете, кроме них, не знал о тайном договоре. Пароль каждый из них заблокировал в своей памяти программами-замками. Даже если бы их сознание кто-то стал сканировать, он не нашел бы даже намека на него.

– Денис, вы принесли добрые вести! – воскликнул Шарадов.

– Вы убеждены, что нет никакого подвоха? – осведомился Денис.

– Вполне, мой друг. Есть у вас сведения от Арсена?

– Надеюсь, это тоже добрые вести. Оба Арсена… – Денис запнулся, встретившись с вопросительным взглядом Шарадова. – Ну, как бы это сказать… Арсен сумел вывести из штаба генерала не только биотвинера Орлова, но и своего тоже. Ему хватило сил, чтобы контролировать сразу два тела.

– Потрясающе! Денис, у этого мальчика мощнейшее сознание! Так где они сейчас?

– В нашей конспиративной квартире на площади Рузвельта.

– Значит, мы можем послать Орлову координаты его биотвинера?

– Несомненно. Арсен уже устал ждать. Говорит, то один, то другой биотвинер просыпается.

– М-м-м… даже не верится, что ему все это удалось. – Шарадов нахмурился. – И особенно не верится, что генерал как будто ничего не замечает.

– Арсен был в защитном костюме и биотвинера Никиты сразу же одел в такой костюм. – Денис пожал плечами: ему не хотелось думать о плохом, когда все так удачно складывалось. – Может быть, Бладред считает, что мы не решимся выкрасть биотвинера. Он же не знает, что Эдванс закончил испытания новых защитных костюмов.

– Может быть, может быть… – Профессор постучал карандашом по краешку стола, глядя на липу за окном. Было пасмурно, шел мокрый снег, ветви липы вздрагивали от порывов ветра. – Но ведь в тот момент, когда Арсен внедрялся в сознание биотвинера Орлова, биотвинер был без костюма.

– Ну, мало ли, – не сдавался Денис, – наверное, они его не постоянно сканируют.

– Все равно, друг мой, надо быть настороже. Возможно, Арсену и правда удалось уйти незамеченным, но уж сейчас генерал не может не знать, что биотвинера нет на месте. Времени прошло много, и отсутствие сигналов от биотвинера Никиты наверняка всполошило его наблюдателей.

В дверь тихонько постучали.

– Входите, Кира, – отозвался Шарадов.

Багирова, в отличие от Дениса, выглядела совсем не весело. Под ее красивыми черными глазами залегли тени.

– Только что мы получили сообщение от Эдванса, – сказала она. – Он заметил странные помехи в охранных устройствах квартиры десять на площади Рузвельта.

Шарадов многозначительно взглянул на Дениса.

– А вторая новость вообще фантастическая, – продолжала Багирова. – Катуяма утверждает, что обнаружил новый канал связи с НРУ-1. Только не на Земле, а на Атлантиде. Он уверен, что это не канал генерала.

На этот раз Денис и профессор переглянулись, как заговорщики.

– Это для нас не новость, Кира, – улыбнулся Шарадов.

– Как? Вы успели поговорить с Катуямой? Но он мне сказал…

– Нет-нет, Кира, не с Катуямой. Нам сообщил об этом создатель канала.

Багирова обвела их долгим, подозрительным взглядом.

– И кто же он? – осторожно поинтересовалась она.

– Эдвард Трэйч.

– Эдвард?! Но с тех пор как он на Атлантиде, от него не было ни слуху ни духу! – вскричала Багирова. – А те две весточки, что он передал с оказией, шли до нас несколько месяцев. Пока звездолет долетит до Земли, пока посыльный выйдет на связь… Как Эдвард мог сделать что-то путное в такой глуши?! Один! – Багирова то и дело пожимала плечами, вздергивала брови и мотала головой, как будто хотела избавиться от наваждения.

– Мы сами пока еще толком ничего не знаем, но факт остается фактом: Эдвард сумел наладить прямую пространственно-электронную связь между нами и Атлантидой. – Довольный Шарадов, скрестив руки на груди, расхаживал взад-вперед по кабинету. Но вдруг он остановился и сосредоточился, взгляд его потух. – Однако, если я правильно вас понял, Кира, у нас возникли проблемы на площади Рузвельта?

– Эдванс послал туда людей. Они обшарили всю округу, но не нашли ничего подозрительного. Никаких источников излучения, сомнительных личностей или новых построек – ничего. Он говорит, вероятно, это просто неполадки.

Шарадов задумался.

– Передайте Эдвансу, пусть продолжает наблюдение, – тихо сказал он.

Глава 19

Отдел слежения Бладреда

Черноусый генерал очень маленького роста, одетый в расшитую красной нитью форму, поправил пенсне и сурово произнес, обращаясь к угрюмому парню лет двадцати:

– Это должно произойти в твою смену, Джонс. Не отрывай взгляда от монитора. Как увидишь, что он уже там, жми на эту кнопку. Понял, олух?

– Да, ваше превосходительство.

– Упустишь момент – я тебя как червяка раздавлю. – И генерал вышел из компьютерного зала, резко развернувшись на каблуках.

Парень состроил вслед ему такую страшную рожу, на какую только был способен, и пробубнил себе под нос: «Старый козел! Это я тебя размажу, дай только время!» – однако тут же повернулся к монитору. На экране была изображена небольшая комната, где в креслах друг напротив друга сидели клюющий носом Никита Орловский и спящий Арсен. На столике между ними стоял поднос с пятью чашками дымящегося кофе.

Помимо Джонса, в компьютерном зале находилось еще несколько человек. Все были заняты напряженной работой, а наушники защищали их от посторонних звуков. Именно сюда, в отдел слежения, поступали сигналы со всех сканеров сознания, сюда стекалась информация с установленных повсюду в НРУ-1 и в Основной Реальности веб-камер. Джонс тоже надел наушники.

Выйдя из отдела слежения, генерал направился в свою приемную, обставленную бордовыми диванами. Там его уже ждали Альфонский и еще двое слуг.

– Афоня, поди-ка ты все-таки в зал! Ну не могу я доверить такого ответственного дела этому хмырю Джонсу.

– Ваше превосходительство, Джонс – верный солдат, доказавший… – начал было один из слуг, грузный старик с обрюзгшим лицом и крохотными глазками-бусинами.

– Довольно, Перкин, заткнись! Один раз Орлова мы уже упустили. И если вы упустите его еще раз, я возьму себе других помощников. А что ждет тех, от чьих услуг я отказался, вам хорошо известно… Я не слышу: вам известно?

– Да, ваше превосходительство, известно! – хором выкрикнули все трое с перекошенными от страха лицами.

Кому, как не им, ближайшим его соратникам, знать, какая мучительная смерть уготована тем, кто навлекает на себя гнев генерала! Несчастных приковывали к устройству, похожему на электрический стул, только пропускали через них нечто гораздо более ужасное, чем ток. В их сознание закачивали программы, вызывающие страшные муки. Приговоренные испытывали такую боль, что смерть казалась им желанным освобождением. Но вместо смерти накатывал страх, от которого разрывалось сердце, между тем мозг продолжал жить.

И снова возвращалась адская боль, тело мучительно умирало: погибали клетки и внутренние органы, а беспомощный мозг осознавал это.

– Вот и прекрасно, идиоты! – Генерал смахнул с кителя несуществующую пылинку. – Поспеши, Афоня! А ты, Перкин, займись очисткой воздуха в зоне О-2! Не хочу дышать воздухом, которым дышал крысеныш из Кибрэ, переправивший биотвинера Орлова в укромное местечко.

Альфонский и старик бесшумно исчезли, а третий слуга, подтянутый и довольно красивый молодой человек в безупречно выглаженном костюме, сказал:

– Вы гений, ваше превосходительство! Как ловко вы провели этого мальчишку из Кибрэ! Арутюнян даже не подозревал, что все это время мы следили за ним.

– Лесть, Георгий, отвратительная штука, – заметил генерал, но в голосе его не осталось и следа от былого недовольства. – Надо научиться льстить так, чтобы это было незаметно.

– Так точно, ваше превосходительство! – Он поклонился.

– Ладно, Георгий, шутки в сторону. Я уверен, что с минуты на минуту основное сознание Орлова переместится в биотвинера на площади Рузвельта. В их конспиративной квартирке – ха-ха, тоже мне конспираторы! – кроме двух сонных мальчишек находится мужчина. Кто он – не знаю, и женщина, кажется, ее зовут Лидия или Лилия. Она играет роль хозяйки квартиры, на самом деле, естественно, служит Шарадову. Задача твоей группы – захватить Орлова как можно тише. Огласка нам не нужна. Площадь Рузвельта – территория, которую контролирует законное правительство. Ты лично отвечаешь за то, чтобы он не подошел к включенному компьютеру.

– А с остальными что делать, генерал?

– Дурацкий вопрос! – Его превосходительство поморщился. – Уничтожить, разумеется. У нас есть, кого пытать, если Орлов заартачится. Балбес Бэйли и упрямая девчонка Энн.

– Я понял, господин генерал.

– Вот и прекрасно. Готовь группу к немедленному выступлению.

– Группа готова и ждет вашего приказа, сэр.

Генерал наклонил голову, на его лице промелькнуло подобие улыбки.

– Я знал, что ты хороший солдат, Георгий.

– Служу генералу Бладреду! – Молодой человек вытянулся в струнку и приложил к сердцу крепко сжатый кулак правой руки.

– Иди же! Я дам тебе знать, когда начинать операцию.

Гордый собой, юноша покинул приемную. Генерал развалился на бордовом диване, устало потянулся и прошептал:

– Скоро… уже совсем скоро…

И про себя подумал: «Почему я не могу уловить, как они общаются? Как им удалось сообщить Орлову, где его биотвинер? И где сейчас этот хитрый крысеныш? Почему мои лучшие сканеры не могут его зафиксировать? Не мог он попасть ни в какую другую Реальность, кроме НРУ-1. Когда он от меня улизнул, передающий канал был настроен строго на нее. Куда же он подевался? Да так ли это важно? Он вот-вот будет в моих руках! Мой человек в Кибрэ не мог ошибиться!»

Глава 20

Звездолет «Витязь»

Получив ответ из Кибрэ с точными координатами своего биотвинера и временем перемещения, Ник ликовал. Наконец-то он займется делом и поселится в настоящем теле! А нынешнее его тело, то есть Лейн, в это время валялось на кровати в своей спальне.

«Знаешь, твоя радость очень заразительна, – мысленно сказал Нику Лейн. – Меня самого так и распирает!»

«Это классно, что ты умеешь радоваться за других!»

«Слушай, Ник, а я могу вам помогать?»

«Трудный вопрос. Я не знаю, как к этому отнесутся твои родители».

«Ну, мама-то точно в обморок упадет, а с отцом, наверное, можно договориться».

«Но есть еще одно препятствие: ты живешь на Атлантиде, а я меньше чем через час буду на Земле».

«А мы летели сюда на звездолете месяца два».

«Эх, мало у нас времени, а то бы я попросил тебя рассказать, как устроены ваши звездолеты».

«Звездолеты? Да обычно. Что, у вас их вообще нет?!»

«Представь себе. В нашей Реальности только до Луны человек долетел, и на Марс какие-то там марсоходы посылают, вот и все».

«Надо же…»

Но тут в дверь постучал мистер Трэйч.

– Лейн, сынок, ты позволишь мне пообщаться с… твоим гостем?

– О чем речь, па! Ник, ку-ку!

– Я слушаю вас, мистер Трэйч, – продолжил говорить уже Ник.

– Не поделишься со мной своими планами, Никита?

– Да нет у меня никаких планов, кроме одного: найти Анну и Теда и попытаться вернуть их в Кибрэ. Ну и… – он невесело ухмыльнулся, – хоть как-нибудь насолить генералу Бладреду. Уж больно он мне при встрече не понравился.

– Андрей Дмитриевич знает о твоих планах?

– Догадывается. Он мне предложил в ответном письме «не дурить и немедленно возвращаться в Кибрэ», но я ему написал, что не могу вернуться отсюда ни с чем. По-моему, он меня понимает.

После того как Ник узнал, что генерал лишил его отца и многие годы мучил мать, он не мог не воспользоваться пусть ничтожным шансом отомстить негодяю. Ник надеялся, что если Шарадов прав и он действительно обладает даром мгновенно расшифровывать любые коды и противостоять программным атакам, то он сможет на равных сразиться с Бладредом. Несмотря на увещевания Багировой, профессор не стал отговаривать мальчика от того, что тот задумал. Написал только, чтобы Ник не забывал: он не один, с ним в НРУ-1 еще трое друзей: Анна, Тед и Арсен.

Ник ни секунды не сомневался в том, что Арсен его друг. Анну он ни разу не видел, но, судя по рассказам Сью и Ратуки, она вполне могла бы стать ему другом. А вот Тед… Шарадов не знал о письме, которое Ник получил от Бэйли. Правда, Ник и сам до конца не был уверен, что его писал Тед, а не генерал Бладред, в лапы которого Тед попал случайно. Но что было бесспорно – так это то, что в Кибрэ окопался предатель. Причем занимал он высокое положение: переправить сообщение через петуха мог далеко не каждый. Но думать об этом не хотелось.

– Да, профессор Шарадов умеет понимать своих студентов, мне это хорошо известно. – Мистер Трэйч мечтательно улыбнулся, вспоминая далекие времена. – Я не случайно тебя спрашиваю о планах. Думаю, чем бы тебе помочь. Теперь, когда я кое-что тут устроил, это возможно.

– А что вы устроили?

– Я ученый и не смог бы всю оставшуюся жизнь печь булки. Я привык печь идеи. И, пока они свеженькие, их осуществлять. Про связь Лунарбима с Интернетом ты уже знаешь. Но про то, что в нашем распоряжении имеется целый звездолет…

Он не успел договорить, потому что с Лейном-Ником произошло что-то невероятное: мальчик вскочил как ошпаренный, размахивая руками так, будто за ним гнался пчелиный рой, и прокричал:

– Звез-звез-до-до-лет-лет???!!!

– Тихо, мальчики, по-моему, вам вредно говорить обоим сразу!

Трэйч понял, что известие произвело такое сильное впечатление, что сознания Лейна и Никиты решили воспользоваться телом одновременно.

Две-три секунды на лице мальчика отражалась внутренняя борьба, а потом он сказал:

– Да, пап, мы как-то не сговорились. Но теперь все нормально, говорить буду я, а слушать будем оба.

– Вот и отлично. Итак, друзья, у нас есть звездолет…

И мистер Трэйч рассказал историю о том, как все произошло.


Попав на Атлантиду, Эдвард Трэйч первое время занимался исключительно своей пекарней. Он был так огорчен помешательством своего заместителя, так боялся за свою семью, что решил бросить попытки связаться с оставшимися на Земле шарадовцами. Однако с каждым годом мистер Трэйч все сильнее тосковал по своим друзьям. К тому же новости, приходившие с Земли, становились все более удручающими: техногенные катастрофы следовали одна за другой, неведомые доселе вирусы косили тысячи людей, международные конфликты то и дело перерастали в ожесточенные войны. Население Земли стремительно сокращалось. Многие потянулись на Атлантиду, но кораблей на всех желающих не хватало. Эдвард понимал, что несчастья землян – дело рук генерала Бладреда, и сердце его замирало от боли и сострадания, и душа болела оттого, что он ничем не мог им помочь.

Как-то ночью, когда в окошко его дома светили все три луны Атлантиды: розоватая красавица Галилея, ярко-белый гигант Зевс и темно-оранжевый, почти рыжий карлик Джерри, Эдварду Трэйчу не спалось. В который раз он спрашивал себя: «Зачем Бог дал мне ум ученого, если я применяю его только на выпекание пышек? Надо действовать! Но где взять оборудование?» И тут в ночном небе он увидел звездолет, подлетающий к космодрому Атлантиды. Инверсионный след еще долго переливался в лучах Зевса. Вдруг его осенило: звездолет! Вот что ему нужно! Оснащенный новейшими приборами и механизмами, с отработанными каналами связи и мощными передатчиками, космический корабль как нельзя лучше подошел бы для экспериментов, задуманных Эдвардом. Подошел бы. Но как угонишь такую махину, да еще втайне от Бладреда?

Несколько ночей, пока три спутника Атлантиды то появлялись, то исчезали, Эдвард обдумывал, как захватить звездолет. Все планы упирались в одно: сделать это незаметно нельзя – звездолеты прилетали на Атлантиду не каждый день. Оставался только один путь: вступить в переговоры с экипажем корабля, убедить их встать на сторону Кибрэ. Боже мой! Придется объяснять, что такое Кибрэ! Поверят ли они, что можно перемещаться между Реальностями?

Тем не менее Трэйч решился.

Неделями он пропадал на космодроме, стараясь получить максимум информации об устройстве кораблей и расписании полетов. Какая же радость охватила его, когда, читая списки звездолетчиков, он наткнулся на фамилию Жуков! Штурманом одного корабля значился Петр Жуков! Петр Николаевич был профессором Московского университета и работал в секретном представительстве Кибрэ. Эдвард помнил его отлично: высокий человек лет пятидесяти, все еще красивый, хоть и седой, с выправкой военного летчика, лучезарной улыбкой и голубыми глазами.

Российский корабль «Витязь», пилотируемый командиром Потаповым и штурманом Жуковым, прибывал на Атлантиду через два дня. Эдвард лихорадочно составлял план: как подойти к Жукову незаметно для остальных, как уговорить его выслушать, что сказать. Если не использовать этот шанс, следующий появится нескоро. В следующий раз «Витязь» прилетит только через полгода.

К счастью, Жуков сразу же узнал Трэйча и не только согласился на разговор, но и сам был в нем заинтересован. Оказалось, что весь экипаж «Витязя» и часть его пассажиров состоит из трансреалов. Перед ними поставлена задача создать на Атлантиде лабораторию-представительство Кибрэ. «Вот только ума не приложу, как мы будем связь с Кибрэ поддерживать, если тут нет ничего, кроме Лунарбима», – сетовал Жуков. Эдвард поинтересовался, значит ли это, что корабль не полетит обратно на Землю. Петр Николаевич отрицательно помотал головой: «Полетит, только состав экипажа будет неполным. Генералу доложат, если звездолет не вернется». «А если он увидит крушение „Витязя“?» – хитро подмигнув, спросил Трэйч.

Все оборудование, необходимое для продуцирования голограммы взрыва, имелось на борту корабля. Конечно, эти приборы не были предназначены для спецэффектов, но Трэйчу удалось их перепрограммировать. А для того, чтобы после имитации взрыва «Витязь» исчез с экранов всех следящих устройств, он решил воспользоваться принципом, по которому были сделаны защитные костюмы. Пришлось только усилить гасящие сигналы. Энергоресурсов звездолета при таких затратах надолго не хватит, но за то время, что «костюм» будет работать, корабль можно переместить в какое-нибудь глухое место, где его никто не станет искать, – благо таких мест на Атлантиде было еще много.

«Витязь», подняв огненную волну, взмыл в утреннее небо, но вместо того, чтобы отправиться в открытый космос, на высоте около десяти километров свернул на орбиту и, как обыкновенный самолет, полетел на скалистое восточное побережье Нового Атлантического океана. На месте разворота мгновенно появилась отлично выполненная голограмма, излучающая все сигналы, которые должны идти от взорвавшегося корабля. А к обшивке «Витязя» в шести местах были прикреплены защитные элементы – металлические шары на присосках. Быстро «впитавшись» в обшивку, как тряпочки в кожу, они гасили излучения от летящего над океаном корабля.

Пятнадцать минут спустя передатчики китайского звездолета «Янцзы» послали на Землю сигнал о крушении «Витязя». А еще через десять минут по закрытому каналу связи в лабораторию Жукова в Московском университете пришло сообщение от ее руководителя. Ученый заверял, что российский корабль не погиб, и просил передать горячий привет семьям экипажа, который в полном составе и в добром здравии разбивал палаточный лагерь в ущелье Белой Львицы на Атлантиде.

Корабль стоял между высоких скал, на берегу горной речки, полной лещуков и еще какой-то рыбы. Лагерь напоминал стоянку туристов, с той лишь разницей, что «туристы» первые два дня не отрывались от портативных компьютеров, а потом начали дружно строить сооружение более совершенное, чем брезентовая палатка. Для лаборатории выбрали большую пещеру. Вход в нее был едва заметен за серо-желтыми валунами и высокими деревьями, похожими на клены, но с более толстыми стволами и листьями размером с газетную страницу.

Через несколько месяцев пещера превратилась в хорошо замаскированную и отлично оснащенную научную лабораторию. По утрам Эдвард Трэйч, поцеловав жену и сына, отправлялся в свою пекарню. Пробыв там не более часа и отдав нужные распоряжения помощнику, он телепортировался в лабораторию и наконец снова занимался любимым делом вместе с Жуковым и его экипажем. С помощью собранных в лаборатории приборов, мощных передатчиков и закрытых для генерала секретных каналов связи «Витязя» Трэйч довольно быстро сумел подключить Лунарбим к Интернету. А буквально на следующий день на Атлантиде появился Ник…


– Так что, – закончил мистер Трэйч свой рассказ, – в случае чего, можно рассчитывать на звездолет.

– Пап, Ник интересуется, как быстро он летает?

– Ну, «летает» – не совсем правильное слово. Он летит только дня три, пока разгоняется перед входом в Туннель пространства, и еще дня три, когда тормозит, приближаясь к планете. А все остальное происходит за считаные секунды в этом Туннеле. Там он не летит, а скорее плывет, и его обтекает пространство.

– Зачем же нужна такая скорость при входе в Туннель?

– Видишь ли, Туннель – название условное. Если его с чем-нибудь сравнивать, то, скорее, с водоворотом. Поэтому и нужна скорость – чтобы попасть точно в середину этого «водоворота», а не в его круги, где можно проболтаться целую вечность. Чтобы преодолеть крутящую силу, необходима чудовищная скорость, максимально увеличивающая вес корабля. Такая же скорость нужна, чтобы вынырнуть из Туннеля на противоположной стороне.

– Значит, полет от Атлантиды до Земли должен занимать примерно неделю?

– Точно.

– Пап, но мы летели намного дольше, – напомнил Лейн.

– Это было несколько лет назад, сынок, но наука не стоит на месте. Раньше корабли чуть ли не ощупью искали вход в Туннель, сканировали пространство, уже находясь в космосе, поэтому могли и промахнуться раз-другой. А теперь они летят с точно заданными координатами.

– Но ты говорил, что из-за общей кривизны пространства входы постоянно меняют свое положение. Как же можно заранее знать точные координаты?

– Положение входов в Туннель меняется в соответствии со строгой математической закономерностью. Математики описали эту закономерность, и теперь ее можно использовать в расчетах. Но мы отвлеклись от темы. Никите пора готовиться к переходу в своего биотвинера. Лейн, включи компьютер! А я пока еще пару слов скажу Никите.

Мистер Трэйч замолчал, собираясь с мыслями. Нужно было не забыть самое главное.

– Помни, Никита, – наконец сказал он, – в НРУ-1 на Земле ты не будешь в такой безопасности, как здесь, на Атлантиде, где у тебя есть надежные друзья. Если некуда будет бежать, возвращайся обратно. Я дам тебе коды канала связи с нашим «Витязем» и точные координаты Лейна и всех членов экипажа звездолета. В крайнем случае ты сможешь снова поселиться на время в одном из наших сознаний. – Мистер Трэйч говорил тихо и с тревогой смотрел на мальчика. – А еще передай привет Андрею Дмитриевичу. Скажи, что теперь на Атлантиде у него есть отличный плацдарм для борьбы с Бладредом… Ну, компьютер готов. До перехода еще три минуты. Запомни пока наши коды и защити эту информацию от доступа генерала.

Мистер Трэйч запустил специальную программу, мальчик надел наушники и уставился на монитор. Со стороны могло показаться, что он просто играет в космическую компьютерную игру. Однако через три минуты изображение военного флота исчезло, и на экране высветилась надпись: «Время перехода 15.37», а в наушниках прозвучали слова: «До перемещения осталось десять секунд. Сосредоточьтесь на координатах мгновенного перехода. Начинаю обратный отсчет. Девять… Восемь…»

Когда голос в наушниках произнес: «Один… Переход!» – Лейн слегка вздрогнул и, ойкнув, схватился за голову:

– Как будто в оба уха футбольным мячом получил!

Отец потрепал его по плечу:

– Не волнуйся, Лейн! Хуже было, когда Орлов в тебя вселялся, а уж эту минуту ты точно перетерпишь.

Глава 21

Нападение Бладреда

– Арсен! Арсен! Как я рад тебя видеть! – завопил Ник, увидев друга, но… не услышал самого себя. Он потряс головой, сильно надавил на уши указательными пальцами, как будто хотел выбить воду после ныряния, но это не помогло. – В чем дело, не пойму?!

Арсен, протирая глаза и позевывая, сунул ему под нос заранее написанную на клочке бумаги записку: «Привет, дружище! Не обессудь, но ты – глухой. Придется трудно. Попробуй читать мысли, как я».

Ник набрал полную грудь воздуха, но, ничего не сказав, шумно выдохнул, брови его уползли за челку. Спустя несколько секунд он пробормотал себе под нос:

– Вот черт! Мысли читать я не умею. Что же делать, а? Что делать?

Арсен, уже более или менее пришедший в себя, потряс его за колено.

– Смот-ри на ме-ня! – Он говорил по слогам, сопровождая слова жестами. – Смотри на мои губы. Твой биотвинер умел читать по губам. Если сосредоточишься, то тоже сможешь! Читай по губам!

– Чего ты там бормочешь? По губам? Читать?

– Да!

– Ну давай, говори, только не очень быстро.

Я попробую.

– Как там на Атлантиде?

– Красиво. А вы тут как? Трудно пришлось?

– Нормально. Все прошло успешно. Ты понимаешь?

Ник усмехнулся и пожал плечами:

– Похоже, да. Все-таки это же в какой-то степени я, мое сознание умело читать по губам.

– Я тебя заждался. Прикинь – сразу двумя телами управлять!

– А ты прикинь – делить одни мозги на двоих!

– Да уж, неизвестно, что лучше.

Мальчишки расхохотались, испытывая облегчение от того, что их мучения наконец закончились.

В комнату вошел крепкого телосложения светловолосый мужчина лет сорока и полная женщина, по виду его ровесница.

– Приветствую новое поколение борцов за правое дело! – провозгласил мужчина густым басом. – Я Том Грин. А это – Лилия Бронштейн, наша хозяйка.

Женщина улыбнулась и всплеснула руками:

– Никита, мы и не надеялись увидеть тебя раньше чем через год, а вот надо же, как все сложилось.

– Здравствуйте, Том, здравствуйте, Лилия. – Ник с чувством пожал протянутые ему руки. – Спасибо за помощь.

– Нам-то за что? Вот друг твой… – Лилия смахнула слезу краем передника. – Арсен столько пережил!

Арсен покраснел и произнес недовольным тоном:

– Со мной все в порядке. Что вам все ужасы какие-то мерещатся?

– Поспать тебе надо, милый, и поесть как следует. Да и тебе, Никита, тоже. Ты только в зеркало на себя посмотри. На кого похож, бедненький!

Ник машинально подошел к большому зеркалу в стенном шкафу. На него глядел всклокоченный отрок, худой и бледный, как после долгой болезни. Однако Арсен выглядел еще хуже: красные от бессонницы глаза, вокруг них – глубокие тени. Пожалуй, поспать и поесть и правда не помешало бы.

– Я вам сейчас пирог принесу с черникой, только что испекла, – говорила Лилия. – Покушаете, молочка попьете и ложитесь спать. А мы с Томом подежурим. – Она вышла на кухню, тихо причитая о том, какие они бедные и несчастные.

– Даже не знаю, сумею ли я заснуть, не разучился ли? – потягиваясь, сказал Арсен.

– Сумеешь, – заверил его Ник. – Силы нам еще потребуются.

– Да, я как раз хотел тебя спросить, – оживился Арсен, – что мы будем делать? – Заметив, что Ник недоверчиво косится в сторону Тома, он прошептал беззвучно, одними губами: – Том – правая рука Шарадова тут, в НРУ-1. Можешь спокойно говорить при нем!

– Сначала я хотел бы найти и просмотреть все имеющиеся планы территорий генерала, – сказал он. – Особенно планы засекреченных лабораторий. Нужно определить, где могут находиться Анна и Тед, и вызволить их из плена. И уж потом уничтожить самые опасные лаборатории. Хотя я понимаю, что сделать это без поддержки из Кибрэ, наверное, невозможно.

– Это невозможно и с поддержкой, – послышался вдруг чей-то ломкий, скрипучий голос.

В тот же миг отовсюду: из всех четырех окон комнаты и из двух ее дверей раздались звуки взрывов, битого стекла, ломающейся древесины. По мере того как оседала пыль и гарь, вырисовывались силуэты в темно-бордовых плащах. На лицах пришельцев были бордовые маски с узкими прорезями для глаз и рта.

– Этого взять! – приказал Скрипучий, указывая на Ника. – Остальных ликвидировать!

Но тут стало происходить что-то странное: один за другим люди в масках хватались за голову и со стоном опускались на колени. Ник глянул на Арсена. Тот, мертвенно бледный, еле дыша, произнес одними губами:

– Беги, Ник. Я их немного задержу. За меня не волнуйся. Я успею перепрыгнуть в чье-нибудь сознание и дам о себе знать. Беги! Ты должен…

Времени на размышления не было. Один из незваных гостей, сознание которого Арсену не удалось подчинить, метким выстрелом поразил Тома, боровшегося сразу с тремя солдатами генерала. В то же мгновение из кухни раздался страшный крик – погибла Лилия, так и не успевшая принести друзьям свой черничный пирог. Этого крика Ник слышать не мог – ведь он был сейчас глухим, – но каким-то таинственным образом почувствовал его. И, как ни тяжело ему было покидать Арсена, он со всех ног бросился прочь из дома.

Перед ним простиралась площадь незнакомого города. В воздухе стоял сизый дым от выхлопных газов, по тротуарам двигались толпы людей, но помочь ему никто из них был не в силах. Бежать подальше от этого места – ничего лучшего в голову не приходило. И Ник побежал, повторяя про себя, как молитву: «Лишь бы Арсен остался жив!»

Он плутал по городу, пока не почувствовал, что больше не может двигаться. Как подкошенный Ник рухнул у грязной кирпичной стены в каком-то дворе, где росло одно чахлое деревце. Солнце клонилось к закату. Ник умирал от голода и жажды и, разумеется, ничего не слышал. Глаза сами собой закрылись, и он впал в забытье.

Глава 22

Профессора УНИКУМа в замешательстве

В кабинете Шарадова повисла напряженная тишина. Кролик, только что вернувшийся со сканирования НРУ-1, стоял, опираясь на бутылку виски, понурившись и опустив уши. Денис нервно тер лоб ладонью, как будто это могло помочь ему найти решение сложной задачи. Профессор Полуэктова сидела в глубоком кресле, скрестив на груди руки и закрыв глаза. Декан Багирова вышагивала вдоль огромного шарадовского стола, теребя в руках шелковый носовой платок. Борода-Бушуев задумчиво глядел в окно.

Старый японец с тоненькой седой бородкой, в очках, скрывающих пол-лица, застыл с отсутствующим видом напротив Инги Полуэктовой. На подлокотнике его кресла примостился, спрятав голову под крыло, петух ЧеКа. Профессор Катуяма прибыл в Кибрэ по просьбе Шарадова два часа назад. Сам Андрей Дмитриевич, подперев голову левой рукой, рисовал в тетради кружочки и квадратики.

– Кира, может быть, вы сядете? – нарушила тишину Полуэктова.

– Что от этого изменится! – взорвалась та в ответ. – Я говорила, что нельзя их туда посылать! Говорила, что надо просто взять и запретить – да-да! – просто запретить Орлову все его фокусы и заставить – что вы так смотрите, профессор? – да! заставить его вернуться в Кибрэ!

– Но, Кира, ты же понимаешь, тогда мы лишились бы малейшего шанса противостоять генералу, – возразил ей Денис. – Раз он сумел перевести Орлова из Кибрэ в Основную Реальность, значит, он прекрасно владеет всеми технологиями перехода.

– М-да-с… интересно, откуда они у него? – Шарадов постучал карандашом по столу. – Не сам же он додумался!

– Это уже следующий вопрос – откуда. Главное, он смог проникнуть в сознание человека, находящегося в Кибрэ. А это значит только одно – наши пароли сломаны, в то время как его пароли остаются недоступными для нас! – горячился Денис.

– Генерал уязвил ваше самолюбие, да, Денис? – поинтересовалась Полуэктова.

– Инга! Боже мой! При чем тут это?! – возмутился Бушуев.

– Вы правы, Аристарх, сейчас не время, – пробормотала Полуэктова. – Денис, простите меня. Нам надо объединиться и поддерживать друг друга, а не обвинять.

– Чего уж там… – Денис опустил голову. —

И правда есть вещи поважней.

– Давайте еще раз по полочкам разложим информацию, полученную из НРУ-1, – тихо проговорил Бушуев. – Без эмоций, только факты. Может быть, наткнемся на какое-то решение.

– Да-с, чтобы найти решение, нужно правильно сформулировать задачу, – поддержал его Шарадов. – Рэббит, отбрось все несущественное, сообщи только самое основное про то, что произошло на площади Рузвельта.

Кролик встрепенулся и доложил:

– В 15.37 по межреальному времени основное сознание Никиты Орлова переместилось в его биотвинера в НРУ-1. Предварительно, в 15.35, тело биотвинера было освобождено от сознания Арутюняна. С 15.37 до 15.49 Орлов и Арутюнян вели беседу. В 15.49 в комнату вошли Том Грин и Лилия Бронштейн. Произошло их знакомство с Орловым, и они продолжили разговор все вместе. В 16.06 Бронштейн покинула комнату. В 16.10, выбив окна и двери посредством взрывной шашки, в комнату ворвались шестеро неизвестных. Сканирование их сознаний не дало никаких результатов. Очевидно, группа захвата использовала антисканерную защиту неизвестного нам типа. В 16.12 сканирование показало резкий энергетический всплеск в сознании Арутюняна. В 16.14 был убит Грин. В 16.15 убита Бронштейн. В 16.16 пропали сигналы от Орлова, а сигналы Арутюняна стали настолько слабыми, что сканирующая программа идентифицировала его как растительный объект. Это все, что нам известно. – Закончив сообщение, кролик свернул уши в трубочку.

– Какие будут предположения? – тихо спросила Полуэктова.

– Может быть, Орлову удалось бежать? Раз нет сигналов… – осторожно проговорил Денис.

– Будем надеяться, – сказала Полуэктова. – А я вот что думаю: никакие сканеры не нужны, чтобы понять, кто были эти налетчики. Кому, кроме Бладреда, могли понадобиться наши студенты?

– Мало ли… Обстановка в городе неспокойная, может быть, это просто грабители или бандиты, – неуверенно произнес Бушуев.

– Аристарх, какие бандиты? Кому нужна бедная каморка Лилии?

– Но как генерал пронюхал о ней? Судя по отчету Арутюняна, все прошло гладко. – Бушуев нервно дергал себя за бороду.

– Да-с, гладко… слишком гладко, – отозвался Шарадов. – Мне с самого начала это показалось подозрительным.

– А что могут значить столь странные сигналы от Арутюняна? Вряд ли генерал превратил его в растение. Он умен и хитер, но все-таки не волшебник, – сказал Денис, потирая лоб.

– На сей счет у меня есть догадка, – ответила Полуэктова, и все уставились на нее с огромным вниманием. – Этот мальчик, как вам известно, наделен уникальным даром проникать в чужое сознание. Правда, мы были свидетелями его перехода только в одного человека… – Она на секунду задумалась, приложив к губам указательный палец. – Думаю, он попробовал завладеть сознаниями захватчиков.

– Что, всех одновременно? – Денис в недоумении развел руками. – Простите, Инга, но это фантастика.

– Милый мой Ден, всего несколько лет назад Кибрэ тоже была фантастикой, а сто лет назад даже самолеты были фантастикой, о компьютерах я уже не говорю – возразила она. – Я давно наблюдаю за Арсеном. У него потрясающее сознание! – Полуэктова помолчала, чему-то улыбаясь про себя. – Да вот хотя бы Гай Юлий Цезарь, римский император. Доподлинно известно, что он мог делать одновременно несколько разных дел: например, диктовать сразу несколько писем… Цезарь жил в первом веке до нашей эры. Почему же вы думаете, что через две тысячи лет не может появиться человек, у которого эти способности развиты еще больше? – Полуэктова обвела собравшихся взглядом. – А если их помножить на умение мальчика забираться в чужое сознание и подавлять его? Почему бы не предположить, что он сумел-таки одновременно проникнуть в сознания нескольких нападавших?

– Вы молодец, Инга-сан! – проговорил внезапно очнувшийся Катуяма. – Я думаю точно так же. Вероятно, именно это и позволило бежать второму мальчику, Орлову. Но Арсен потратил слишком много сил и теперь либо вообще лишился чувств, либо находится в крайне тяжелом положении и не может понять, что с ним происходит. Я принял решение. Скажи, Андрей-сан, – продолжал он, обращаясь к Шарадову, – осталась ли в НРУ-1 хоть одна лаборатория, недоступная генералу, где я мог бы создать еще одного ЧеКа? – Он кивнул на петуха.

– Да, Черуки-сан, такая лаборатория есть, ею руководит Джон Эдванс. Он закончил испытания защитных костюмов и занимается разработкой программ-взломщиков. Так что оборудование там отличное, нейрокомпьютеры собраны по схемам Кибрэ.

– Что ж, превосходно, – сказал Катуяма и разбудил петуха, – ура-ура, вставать пора! Птичка моя, ты отправишься в НРУ-1.

В кабинете Шарадова мгновенно стало шумно, все заговорили разом, перебивая друг друга. Профессора недоумевали, зачем японцу понадобилось тащить петуха в НРУ-1. А ЧеКа безмерно обрадовался; расправив крылья, он перелетел с подлокотника кресла на стол Шарадова и заявил:

– Мой персон летай от счастья! Мой персон попадай в НРУ-1!

– Тихо, птичка, – остудил его пыл Катуяма, – дай я объясню свою идею. Все вы, господа, прекрасно знаете, что искусственный интеллект ЧеКа совсем неплох. (Петух распушил перья от гордости.) Если нам удастся воссоздать в НРУ-1 его копию, он сможет сделать очень много, не вызвав никаких подозрений.

– Браво, профессор! Блестящая идея! – воскликнул Бушуев. – Конечно, ну какие подозрения может вызвать банальный петух?

– Мой персон не банальный! – ЧеКа в возмущении захлопал крыльями.

– Да-да, ты гениальный, – поправился Борода-Бушуев, – но выглядишь как обычный петух. Если кто-то и удивится, так только тому, что ты разгуливаешь по городу, а не сидишь в курятнике на насесте.

– Да и это не беда! – подхватил мысль Бороды Денис. – Сейчас в НРУ-1 чего только не увидишь: кто свинку на газоне выгуливает, кто змею за пазухой прячет.

– Да-с… со змеей, молодой человек, вы прямо в точку попали, – ухмыльнулся Шарадов. – Змей там много, и все ядовитые… Но, Черуки-сан, как ты намереваешься воссоздать там ЧеКа?

– Отправлюсь туда сам.

Вновь кабинет профессора наполнился гомоном.

– Друзья мои, – попытался успокоить коллег Катуяма, – подумайте, придет ли в голову этому болвану Бладреду, что я сам после того, что случилось, отправлюсь в НРУ-1? С его точки зрения это полный идиотизм, не так ли? Он обвел взглядом всех присутствующих.

– Профессор, но это слишком большой риск, – начала было Багирова.

– Кира-сан, – прервал ее Катуяма, – я уже старик и, если попадусь в лапы негодяя Бладреда, не думаю, что он сможет мне чем-то угрожать. Самое дорогое, мою дочь Инако, он уже отнял у меня. —

В глазах профессора за толстыми стеклами очков стояли слезы. Он глубоко вздохнул и продолжил: – Однако я надеюсь, что мое перемещение останется незамеченным. Вчера я закончил новый защитный пароль Кибрэ. Если мы подключим его к системе безопасности, у нас будет хотя бы несколько дней надежной защиты.

– На то, чтобы взломать старый пароль, генералу потребовалось больше двух лет, – тихо произнес Шарадов, качая головой. – И мы думали, что он не сможет взломать его никогда. Да-с… Ты прав, Черуки-сан, надо вести счет не на годы, а на дни.

Глава 23

Восточная часть Сиэтла-241

Боевики Бладреда в бордовых плащах стояли посреди взорванной комнаты и трясли головами, пытаясь прийти в себя после внезапного помутнения в мозгах. Их командир, Скрипучий, тяжело дыша, скомандовал:

– Прервать операцию!

Один из боевиков, тот, что застрелил Тома Грина, оправился от замешательства быстрее других и вскрикнул:

– Но почему, сэр? Мы еще успеем, сэр, мальчишка не мог далеко уйти!

– Заткнись, ублюдок! Нам не нужен шум в городе.

– Но, сэр, – поддержал первого его товарищ, – какой шум? Просто догнать его да скрутить.

– Операцию прекратить! И всем заткнуть свои мерзкие пасти! – Он едва стоял на ногах, жадно хватая ртом воздух.

– Добить этого щенка, сэр? – предложил первый боевик, указав на лежавшего без сознания Арсена.

– Сам сдохнет, – отозвался Скрипучий. – Убираемся отсюда.

Запахнувшись в длинные плащи, они бегом спустились по давно не мытой лестнице. Неподалеку раздался вой полицейской сирены.

– Сэр, кто-то из жильцов вызвал полицию. Наверное, взрывы услышали.

– Молодец, догадался! Понял теперь, почему я велел убираться, идиот?

Боевики прибавили шагу, их пыльные плащи развевались на ветру. Через три квартала Скрипучий вдруг остановился как вкопанный, с силой обхватил голову руками, согнулся пополам, потом, резко выпрямившись, завопил на свой отряд:

– Ублюдки! Козлиное отродье! Где мы?!

– Сэр, что с вами? Мы на улице Эйфеля, направляемся в штаб… – растерялся убийца Тома.

– Упустили! Мы его упустили… уэм-м-м… – Скрипучий завыл, как шакал. – Неужто не видели, что я не в себе, идиоты? Приказ был схватить Орлова, а всех остальных уничтожить.

– Никак нет, сэр, вы приказали операцию прекратить, – напомнил боевик.

– Я?! Да не я это был! Во мне сидел кто-то, – Скрипучий грязно выругался. – Мною кто-то управлял.

– Так точно, сэр, с нами было то же самое! – подхватил боевик. – Как будто газа галлюциногенного вдохнули. Но потом все быстро встало на свои места.

– Газ, думаешь? – Скрипучий недоуменно посмотрел на своего боевика.

– Не могу знать, сэр. Но похоже, сэр.


Перестав контролировать действия Скрипучего, Арсен последним усилием воли вернул свое сознание в тело биотвинера Артура, лежавшего на полу в квартире на площади Рузвельта, и медленно открыл слезящиеся глаза. Обвел взглядом комнату: окна и двери разбиты, мебель поломана, на ковре бездыханный Том Грин… Сил не было не только на то, чтобы подняться, – Арсен не мог даже пальцем пошевелить. Из коридора послышались торопливые шаги и крики. Потом в дверном проеме нарисовалась фигура толстого полицейского в голубой рубашке с короткими рукавами, мокрой от пота, по его круглым щекам тоже струился пот. За ним в комнату ввалилось еще несколько полицейских.

– Ричи, посмотри, кажется, парень живой, – сказал толстяк.

Ричи, долговязый молодой полицейский с тоненькой щеточкой усов, склонился над Арсеном.

– Все будет хорошо, парень, – сказал он, осматривая мальчика. – Где болит?

Арсен не мог вымолвить ни слова. Он почувствовал, как сознание его затуманивается, и мгновенно провалился в глубокий сон.

– Похоже, сознание потерял, – сообщил своему боссу Ричи.

– «Скорую» вызвали? – обратился толстяк ко второму помощнику, топтавшемуся в дверях. Тот утвердительно кивнул. – Отлично, пусть увозят мальчишку, а мы тут осмотримся.

– Шеф, похоже, взорвали одновременно все окна и двери, – сказал второй помощник, в то время как приехавшие врачи уже укладывали Арсена на носилки.

– Да, Шон, так и есть, – подтвердил толстяк. – Попробуем найти хоть какие-нибудь улики.

В проеме двери, разделявшей комнату и кухню, показался еще один полицейский. В руках он держал блюдо с разрезанным черничным пирогом.

– Шеф, кажется, тут был праздник, – сказал он. – Смотрите, пирог еще теплый. А на кухне, видимо, хозяйка квартиры… но она мертва.

– М-да, кому-то этот праздник, похоже, мешал. Может быть, парнишка, когда придет в себя, что-нибудь расскажет…


На следующее утро из дома на далекой окраине города Сиэтла-241 вышла молодая женщина с маленькой девочкой. Вьющиеся черные волосы женщины трепал горячий ветер, ее легкий сарафан давно выцвел, но все равно был ей к лицу. Девочка, одетая в маечку и короткую юбку, крепко держалась за мамину руку. Пройдя несколько шагов, они увидели мальчика, лежащего прямо на земле.

– Эй, мальчик! Ты жив? – Женщина, склонившись над Ником, потрясла его за плечо. – Как тебя зовут?

– П-пить… – Это все, что он смог вымолвить, еле шевеля потрескавшимися губами.

– Эмма, принеси воды, – сказала женщина девочке, которая пряталась за маминой спиной.

Эмма быстро побежала через двор.

– И давно ты тут лежишь? – Женщина провела рукой по волосам Ника. – Чумазый весь… Откуда ты? Ладно, молчи. Сейчас напьешься, тогда поговорим. – Она села на корточки и положила его голову себе на колени.

Обратно Эмма шла тихонько, боясь расплескать воду.

Женщина помогла Нику приподняться и поддерживала кружку, пока он пил.

– Спасибо, – сказал он, допив все до капли.

– Не за что, – отозвалась женщина, улыбаясь. – Может, скажешь, как тебя зовут и где ты так измазался?

– Меня зовут Никита. А грязь – это, наверное, от взрыва.

– От взрыва?! – Глаза женщины округлились. – Уж не хочешь ли ты сказать, что был на площади Рузвельта, когда там прогремел взрыв?

– А… вы откуда про это знаете?

– Да по радио еще вчера вечером передавали. Так ты оттуда прибежал? Ничего себе! Километров двадцать, а то и все двадцать пять будет!

– Где я?

– На восточной окраине Сиэтла-241.

Ник осмотрелся и увидел, что стены домов облуплены, стекла есть лишь в нескольких окнах, да и они мутные от пыли и копоти.

– Так что же, кроме вас с дочкой тут никого нет?

– В нашем доме – нет. В соседнем живут еще две семьи и через улицу несколько человек.

– Как же вы тут живете? – Мальчик привстал, потирая затекшие плечи.

– Да вот так и живем. – Она вздохнула. – У нас даже электричества нет.

– А как же тут радио работает?

– А как рация работает? – Женщина усмехнулась.

– Понятно. Но почему вы живете именно тут?

– Эмма, пойди разогрей кукурузные лепешки, – сказала женщина все так же безмолвно стоящей за ее спиной девочке. Когда малышка ушла, она продолжила: – Меня зовут Мелинда. Моего мужа, Арнольда Дуайта, завербовала служба боевиков Бладреда. – Ее глаза потемнели и наполнились печалью. – Это было два года назад. Сначала мы жили прекрасно: деньги рекой, Эмму отдали в лучшую детскую студию…

А потом муж стал возвращаться домой мрачным и все время молчал. Я пыталась спросить, что происходит, но он только больше замыкался. А однажды заявил: «Во имя правого дела генерала Бладреда я должен пожертвовать жизнью Эммы. Завтра она пойдет со мной. Будет проводиться важный эксперимент». Ночью мы с дочкой сбежали. Шли и шли по городу, как ты вчера. Потом нас остановили какие-то вооруженные люди. Я увидела у них на рукавах нашивки Отряда сопротивления, поэтому все им честно рассказала. Они и переправили нас сюда. Тут, конечно, ужасно, зато мы в безопасности. В этот район боевики не суются… Кстати, разве тебя никто не остановил по дороге сюда?

– Нет, похоже, меня никто не заметил.

Ник наконец выпрямился в полный рост, при этом у него предательски забурчало в животе.

– По-моему, тебе надо перекусить. А чтобы тебя никто не заметил – этого не может быть, – усомнилась Мелинда. – Граница этого района контролируется специальными приборами, они отслеживают каждое живое существо.

– А-а-а, наверное, сканеры сознания.

– Что-что?!

– Ну, в общем, я знаю эти приборы, и у меня от них есть защита. – Ник понял, что ему повезло. Он попал если и не на территорию трансреалов, то уж точно на территорию врагов генерала Бладреда. Поэтому он спросил: – Мелинда, а вы не скажете, где эта граница и как можно поговорить с теми, кто ее контролирует?

– Скажу и даже провожу. Но сначала тебе нужно как следует отдохнуть. Пойдем, я дам тебе поесть. И тебе срочно надо помыться.

Ник кивнул в знак согласия и сделал несколько шагов вслед за Мелиндой, но снова почувствовал жуткую слабость во всем теле и чуть не упал. Сказывались бессонные ночи биотвинера и перемещения сознания, происходившие несколько раз подряд. Он подумал, что ему понадобится время, чтобы набраться сил.

Увидев, что Ник отстал, Мелинда протянула ему руку. Они вошли в темный сырой подъезд, поднялись на третий этаж и оказались в тесной квартирке. Эмма сидела за столом, на котором стояло блюдо с теплыми кукурузными лепешками.

Глава 24

Когда пожар может быть полезен

Уже миновало Рождество и Новый год. Зимние каникулы, которые были в УНИКУМе намного короче, чем в школах Основной Реальности, близились к концу. Ратука и Сью под руководством Джулии неплохо освоили приемы перемещения между Реальностями. Один раз они уже провели практическое занятие: друзья побывали дома в неустановленное для студентов время и не используя автоматические коридоры переходов Кибрэ. Правда, пока они смогли сделать это только при помощи компьютерных программ, им еще трудно было определить координаты точки перемещения в биотвинера.

– Они ничего не хотят нам говорить! – с обидой сказала Сью, когда друзья сидели в просторном холле учебного корпуса после очередной попытки разузнать у преподавателей, что происходит в НРУ-1 с Ником и остальными.

– Да уж! Как будто мы дурачки какие-то, – угрюмо проворчал Ратука.

– Обычное дело, – вздохнула Джулия. – Преподы считают нас детьми.

– А Арсен взрослый, что ли?

– Ох, где он сейчас? – вздохнула Сью.

– Слушайте, девчонки, вы как хотите, а я отправляюсь в НРУ-1, – сказал Ратука, глядя в пол.

– Туда нет мгновенного перехода. В НРУ-1 можно попасть только через бушуевский КПП, – возразила Джулия. – А после смены защитного пароля Кибрэ даже я не знаю, как туда проникнуть.

– Эх, а вот Орлов бы смог! – мечтательно протянула Сью.

– Куда уж нам! – скривив губы, сказала Джулия. – Наши сознания не то что голубым, но и синим-то не особо отливают.

– Слушай, сестренка, я уж не знаю, чем там отливает твое сознание, но в хитрости тебе не откажешь. Да и программы ты пишешь почти так же гениально, как сам Катуяма. Может, попробуешь взломщик для КПП написать, а?

– Что толку, если Борода днем и ночью в лаборатории торчит? Предположим, мы взломаем пароль КПП по удаленному доступу. Но нам же нужно как-то попасть в лабораторию. Борода нас заметит, уверяю вас.

– Значит, надо его отвлечь! – Ратука многозначительно поднял вверх указательный палец.

– И как же это? – фыркнула Джулия.

– Ну, например, запустить какую-нибудь программку. Вирусную, неопасную, – предложил Ратука.

– И что это даст? Все равно он будет с ней возиться, не выходя из лаборатории.

– Ну прям хоть стой и вопи: «Пожар! Пожар!» – хихикнула Сью. – Правда, пожара в Кибрэ быть не может.

– Вот именно.

– Ой! Меня осенило! – Сью вскочила с диванчика и запрыгала на месте. – Есть один пожар, который может случиться где угодно!

– Какой это? – с сомнением спросила Джулия.

– Пожар любви!

– Ты что?! – Ратука и Джулия уставились на нее как на умалишенную.

– Да! да! да! Конечно, я никак не подхожу на эту роль, но ты, Джулия, вполне можешь влюбиться в Бороду!

– Слушай, дорогая, по-моему, твое сознание переместилось окончательно и бесповоротно, – критически оглядев сестру, заключила Джулия. – Переместилось в НРУ. Только «Н» тут значит не «Неизученная», а «Невозможная». Потому что нет такой Реальности, в которой я могла бы влюбиться в Бороду!

– А чего это ты так вспыхнула, Джу? – невинно спросил Ратука.

– Это от возмущения, – нашлась Джулия.

Она рывком встала и хотела было уйти, но Сью схватила ее за рукав:

– Джу, не комплексуй! Можешь возмущаться, но, согласись, это выход. Ты подойдешь к Бушуеву, признаешься в любви и картинно зарыдаешь.

– Хватит, а? Хватит меня подкалывать. – Джулия снова плюхнулась на диван и уронила голову на руки. – Весь УНИКУМ уже обсудил, как я рыдала на плече Бушуева, когда похитили Анну.

Я правда – слышите вы? – правда плакала. Не такая уж я бесчувственная.

– Джу, никто и не говорит, что ты бесчувственная, – сказала Сью. – Но если ты скажешь ему про любовь и расплачешься, он не сможет тебя оттолкнуть, примется утешать… А пока ты будешь громко всхлипывать, мы с Ратукой проникнем в КПП.

– Ах вот что! Значит, вы вдвоем отправитесь в НРУ-1, а я тут останусь? Дудки!

– Но, Джу, если я признаюсь в любви Бороде, это будет выглядеть неправдоподобно. Мне только тринадцать исполнилось, а тебе уже почти шестнадцать. – Сью скорчила довольную рожицу: в кои-то веки ей нравилось, что она младше сестры.

– Джульетте тоже было тринадцать, – напомнила ей Джулия.

– Но и Ромео был не очень похож на Бороду! – возразила Сью.

– Ладно, девчонки, хватит вам препираться, – сказал Ратука. – План и правда неплохой!


Спустя два дня – а именно столько времени потребовалось Джулии, чтобы написать новую программу-взломщик, – этот план был приведен в исполнение. Джулия рыдала на груди у Бушуева, он гладил ее по золотым волосам и приговоривал, что большая любовь ждет ее впереди, а он, мол, уродлив и стар и недостоин даже этого ее чувства, хоть оно и ненастоящее.

– Не-е-т, – тянула девушка, – вы са-а-а-мый кра-а-сивый, самый у-умный, самый добрый человек во всех Реальностях.

Признание получалось у нее очень естественно. Если бы эту сцену видел Ратука, он окончательно уверился бы в том, что его предположение верно: Джулия тайно влюблена в Бороду.

Но увидеть он ничего не мог, потому что в это время они со Сью уже находились за струящейся ширмой КПП. Самой сложной задачей оказалось найти своих биотвинеров в НРУ-1. На поиски у кролика ушло не менее пятнадцати минут. Когда наконец они были обнаружены, ребята запустили программу, которая сформулировала причины, почему биотвинеры должны прибыть на космодром Астронум, и послала им срочные вызовы.

А дальше друзья столкнулись с проблемой, которую вовремя не обсудили: биотвинеры передвигались на обычном транспорте и, чтобы добраться до Астронума, одному из них требовалось два часа, а другому – восемь с половиной.

К сожалению, прямо сейчас переместиться в НРУ-1 не получалось.

Примерно через час, когда грустная Джулия брела по заснеженной тропинке к своему дому, ее окликнул Ратука.

– Вы?! – Джулия зажмурилась и снова открыла глаза. – Какого черта вы не в НРУ-1?

– Видишь ли, мы кое-чего не рассчитали… – начал оправдываться Ратука.

– Не рассчитали?! Выходит, я зря мучилась?

– Джу, мы не подумали, что в НРУ-1 всего несколько мест, куда можно попасть втайне от генерала Бладреда. А биотвинеры будут долго добираться до заданной точки. Это же не Основная Реальность, в которую можно перемещаться в любой точке.

– Ах, и правда! – Джулия всплеснула руками. – Я-то ведь знала об этом.

– Ага, и нарочно не сказала, чтобы лишний раз порыдать на плече у Бороды!

– Я просто забыла, – сухо сказала Джулия, пропустив мимо ушей нахальное замечание Ратуки. —Вообще-то мне холодно, и я тороплюсь домой. Если хотите, пошли ко мне.

Медленно шагая к домику Джулии, Сью спросила:

– И что нам теперь делать?

Джулия поглядела на тоненький серп луны, висящий в черном небе.

– Может быть, Аристарх нам поможет, – задумчиво произнесла она.

Сью и Ратука застыли на месте, словно громом пораженные.

– Он отнесся ко мне с большим пониманием, продолжала Джулия, потупив взгляд. – Мы завтра вместе обедаем, и не в трапезной, а в ресторане «Эквилибриум».

– Вот это да! – Ратука хлопнул себя ладонью по лбу. – Он на нее запал, Сью, представляешь?!

Джулия, не отрывая глаз от заметенной снегом тропинки, тихо сказала:

– Аристарх очень добрый, ну и вообще… Ему можно доверять.

– Ты что, успела рассказать Бороде о нашем плане? – вскинулся Ратука.

– С ума сошел? Как я могла ему об этом сообщить? Мол, Аристарх, я тут тебе в любви признаюсь, а в это время моя сестрица и ее приятель смываются в НРУ-1?!

– Хм… вы уже перешли на «ты»? – с удивлением спросила Сью.

Если бы было не так темно, ребята непременно увидели бы, что Джулия покраснела как маков цвет. Она глубоко вздохнула и быстро зашагала к домику.

Когда они уютно расположились у разожженного камина, Джулия сказала:

– Вот что, гости дорогие. Мои отношения с Аристархом – это мое личное дело, и я не намерена обсуждать их с вами, ясно?

Сью и Ратука кивнули, и она продолжила:

– В общем, я думаю, что смогу все ему объяснить, и он поможет вам переправиться в НРУ-1. Он сказал, что туда скоро переместится сам профессор Катуяма и его верный слуга ЧеКа.

– Ого! Но разве у ЧеКа есть биотвинер?

– Катуяма специально отправляется туда, чтобы создать биокибернетического двойника ЧеКа.

На следующий день после обеда Джулия, чрезвычайно гордая собой, вела друзей в лабораторию Бушуева. После настойчивых уговоров девушки он все-таки сдался и действительно согласился им помочь. Борода встретил компанию с лукавой усмешкой:

– Эх, ребятки, попадет мне из-за вас! Но раз уж вы решили – все равно сбежите. Лучше уж я буду знать, где вы и что с вами. В случае чего смогу прийти на помощь.

– Спасибо, Аристарх Лаврентьевич! – Ратука и Сью одновременно кинулись к нему, чтобы пожать руки.

– Рано еще благодарить-то… Вот когда вернетесь…

Глава 25

Гибель Отряда сопротивления

Когда Ник окончательно окреп, а для этого понадобилось несколько дней и много кукурузных лепешек, Мелинда Дуайт, как и обещала, проводила его до границы Восточной части Сиэтла-241. По дороге Ник видел такие же полуразрушенные здания и пустые дворы с редкой растительностью. За все время им повстречалось только два живых существа: одноглазый старик в грязных лохмотьях и тощая полосатая кошка. Все немногочисленные жители района, по словам Мелинды, были на работе. На вопрос Никиты, что это за работа, она уклончиво ответила, что каждый занят своим делом.

На пустыре, заваленном бетонными плитами (похоже, подумал Ник, тут когда-то был стадион), Мелинда начала совершать чрезвычайно странные действия. Сначала она долго топталась на месте, присматриваясь к сухой траве. Потом, видимо обнаружив какой-то знак, сделала три шага в сторону солнца. Развернулась направо под прямым углом и сделала пятнадцать шагов вперед, потом так же круто повернула налево и, пройдя еще десять шагов, остановилась. Наклонившись, она разгребла руками траву, и Ник увидел стальную кнопку диаметром сантиметров пять. Мелинда с усилием нажала на кнопку, и в тот же миг земля под их ногами завибрировала как от проезжающего рядом трамвая. Но никакого трамвая не было, зато одна из бетонных плит пришла в движение.

Когда плита поднялась так, что под нее можно было, пригнувшись, залезть, Мелинда потянула Ника за руку, и они стали спускаться по ржавой винтовой лестнице. Их шаги отдавались гулким эхом. Вдруг снова раздался грохот, и свет наверху исчез: плита, по всей видимости, вернулась на место. Мелинда принялась шарить по карманам. Наконец ей удалось найти коробок со спичками.

– Осторожнее, Ник, – сказала она, чиркая спичкой, – здесь темно, а у меня нет ни фонарика, ни свечки… Ник? – обернувшись, окликнула она еще раз, но спичка погасла, и мальчик не увидел ее лица. Мелинда встревожилась и чиркнула спичкой еще раз, крикнув погромче: – Ник! Что с тобой?

Теперь он видел ее лицо и движение губ.

– Простите, я вас не предупредил. Я ничего не слышу. Чтобы понимать, что вы говорите, мне нужно видеть ваши губы.

– Ах вот оно что. – Она зажгла еще одну спичку и, глядя на мальчика, постаралась сказать быстро и четко: – Не волнуйся, скоро будет светло. Держись за мою руку.

Еще несколько минут они спускались вниз в кромешной тьме и в тишине, нарушаемой только эхом собственных шагов. Наконец они остановились, и Мелинда на ощупь нашла рычажок на двери.

Свет, хлынувший из-за двери, показался Нику очень ярким. Он машинально поднес руку к глазам и прищурился, однако глаза быстро привыкли к зеленовато-белому холодному свету. Он с неприязнью подумал, что чем-то все это напоминает ему поход к генералу Бладреду в сопровождении Альфонского. Тогда, правда, свет был голубоватым.

Они шли по узкому, загибающемуся по кругу коридору, никаких дверей не было видно. Мелинда снова считала шаги. На сорок восьмом шагу она остановилась и повернулась к стене справа.

– Куда мы пришли? – спросил Ник.

– Сейчас увидишь.

Она приложила обе ладони к стене, но ничего не произошло. Ник так сосредоточенно смотрел на ее руки, что не заметил, как в коридоре появился человек.

Высокий мужчина в военном комбинезоне шагал к ним навстречу. На рукаве его была повязка с надписью «Отряд сопротивления».

– Здравствуй, Мелинда! – крикнул он и рассмеялся: – Уж не Орлова ли ты к нам привела?

– Здравствуй, Макс! Но как… откуда ты знаешь этого мальчика?

– Ха! Уж знаю. Молодец, парень, что сумел сбежать от генеральских слизняков. – Он протянул Нику огромную ладонь, на его физиономии сияла широченная улыбка. – Я Макс Бастред, мне про тебя Джон Эдванс сказал.

– Он здесь? – обрадовался Ник, прочитав по губам знакомое имя.

– Что ты, он в своей лаборатории.

– Макс, мне надо идти, – тихо сказала Мелинда. – Похоже, я правильно сделала, что привела мальчика к вам.

– Ты умница, Мелинда. Как там Эмма?

– Скучает по друзьям, по городу. Даже по телевизору.

– Не грусти, Мелинда, – он обнял ее за плечи, – скоро все твои страдания закончатся. Мы обязательно победим этого мерзавца.

– Спасибо вам, Мелинда, – сказал Ник.

– Прощай, Ник. До свидания, Макс! – И она торопливо пошла в обратную сторону.

Макс похлопал Ника по плечу, и они зашагали по коридору. Большой зал, где они скоро оказались, был заполнен тихо жужжащими компьютерами и кучей других приборов. Несколько человек, одетых, как и Макс, в военные комбинезоны, повскакивали с мест, приветствуя мальчика одобрительными возгласами.

– Тихо, ребята, все по местам! – успокоил их Макс. – Орлов у нас надолго не задержится, его ждет мистер Эдванс. Пол, не уступишь нам свой компьютер?

– Есть, сэр! – ответил рыжий веснушчатый парнишка, сидевший за ближайшим столом.

– Никита, по правде говоря, мы тут многих ваших премудростей не знаем, – сказал Макс, глядя ему прямо в глаза. – Мы не трансреалы. Но мы верим, что вы поможете справиться с нашим заклятым врагом, с генералом Бладредом. Эдванс дал нам приборы, – он обвел рукой стоящие рядком стальные коробочки, мигающие голубыми огоньками. – Они называются «сканеры сознания», ну, да ты небось лучше меня знаешь, что это за штуки такие. И оружие дал кое-какое, а вчера сказал, что, возможно, самое главное оружие против генерала к нам своими ногами притопает. Ты и притопал!

– Какое я оружие? – покачал головой Ник. – Еле ноги унес от боевиков.

– Ничего, парень. Раз Эдванс говорит, так оно и есть! Он нас ни разу не обманул. А ты того, телепортироваться умеешь? – спросил Макс.

– Только если есть телепорт у вас и там, куда я должен попасть.

– Эдванс сказал, что прислал нам его. Он в компьютере Пола.

– Тогда можно запускать программу.

Ник сел за компьютер рыжего Пола и без труда нашел нужную программу. Запустив ее, он подождал, пока сформируется защитное поле. Окружающие наблюдали за его действиями затаив дыхание – никто из них еще не видел программной телепортации. Сначала в нескольких шагах от компьютера стало сгущаться круглое облачко, в котором мерцали сотни маленьких светлячков. Облако росло, вытягиваясь вверх, пока не превратилось в двухметровый столб света. Из него то и дело вырывались световые ниточки и искры, слышалось легкое потрескивание, в воздухе запахло, как после грозы.

– Макс… видите ли… мне потребуется ваша помощь, – нерешительно сказал Ник.

– Всегда готов! Что надо делать? – откликнулся тот.

– Когда я войду в защитное поле…

– Это сюда, что ли? – Макс ткнул в вихревой столб.

– Да. Так вот, когда я окажусь там, внутри, нажмите, пожалуйста, клавишу «Enter». Хитрость в том, что нажать ее нужно не раньше чем через три секунды после того, как я войду в поле, но и не позже, чем через десять. Отсчет будет показан на мониторе.

– Не волнуйся, успеем! Семь секунд – это много!

– А еще я хотел спросить… Вы ничего не знаете про моего друга Арсена? Он был со мной, когда на нас напали боевики генерала.

– Арсен? – Макс на секунду задумался, потирая квадратный подбородок. – Нет, этого имени я не слыхал. Хотя… постой-постой… По телику передавали, что после взрыва на площади Рузвельта полиция отправила в больницу Святой Барбары какого-то парнишку. Может, это он? Черноволосый такой, худенький?

– Точно, это Арсен! – обрадовался Ник. – Раз в больницу, значит, он жив! Жив, да?

– Говорили, вроде без сознания пацан, но живой. Полиция надеется, что он быстро придет в себя и даст показания.

– Ладно, Макс, большое вам спасибо. Мне, пожалуй, пора. До свидания!

– Пока, парень. Успехов тебе в этой… в телепортации!

– Спасибо, только не забудьте: клавишу надо нажать между третьей и десятой секундой!

– О’кей, малыш, справимся!

Ник сделал глубокий вдох и вошел в светящийся столб.

Макс, глядя на монитор и вслух повторяя: «Раз, два, три…» – стал опускать руку на клавиатуру. Но тут раздался оглушительный грохот, и он замертво рухнул на пол, так и не коснувшись заветной клавиши. Вокруг все пылало и дымилось, один за другим взрывались компьютеры, сканеры и другие приборы.

Веснушчатый солдат Пол, оглушенный чем-то тяжелым, с трудом открыл глаза. Они слезились от едкого дыма, однако он сумел различить на мониторе цифру 8. Световой столб вращался как ни в чем не бывало. Собрав последние силы, Пол рывком встал и бросился к компьютеру, но его спину тотчас прошила пулеметная очередь. Теряя сознание от смертельной боли, он успел опустить руку на клавишу «Enter» в тот миг, когда на мониторе исчезла цифра 9, а 10 еще не появилась.

Глава 26

Кактус с оранжевым цветком

Мистер Эдванс был не на шутку взволнован. Он только что получил два сообщения подряд. Первое – от профессора Шарадова – о том, что в семь часов вечера у него в лаборатории должен появиться сам Черуки Катуяма. А второе – от своего давнего приятеля Аристарха Бушуева, который предупреждал его о приходе часам к четырем-пяти двух студентов УНИКУМа, причем гости прибывали в НРУ-1 тайком от руководства Кибрэ.

Неожиданности сыпались на Джона Эдванса одна за другой. Полчаса назад в лабораторию телепортировался Никита Орлов, рассказавший о погроме, который произошел во время его перемещения из Восточного Сиэтла. Сквозь столб защитного поля Ник смутно видел, как погибали люди из Отряда сопротивления и взрывалась техника. Он понял, что молодой солдат по имени Пол пожертвовал жизнью, чтобы отправить его из этого ада. Эдванс, услышав страшную новость, пал духом: за одну неделю он потерял много друзей, а Кибрэ лишилась двух надежных плацдармов для борьбы с генералом Бладредом.

– Знаешь, друг мой, – сказал он Нику, дочитав сообщение Бушуева, – у нас появились и хорошие новости. Скоро здесь будут твои друзья: Ратука и Сью.

– Интересно, как это они уговорили Багирову отпустить их? – усомнился Ник.

– Да никак. Она ничего не знает. Им помог Аристарх Лаврентьевич. То есть они будут здесь как бы… – Эдванс замялся, – неофициально.

– Катуяма тоже прибудет, только вполне официально.

Ник вздохнул, представив себе, какой гнев со стороны Багировой ожидает его друзей. Однако все это были такие пустяки по сравнению с тем, что происходило сейчас в НРУ-1.

– Как вы думаете, – спросил он Эдванса, – имеет ли смысл скрывать их присутствие от Катуямы?

– По-моему, никакого. Он все равно рано или поздно узнает. – Эдванс пожал плечами, взял пластиковую бутылку из-под минеральной воды и стал поливать кактус, стоящий у него на окне.

Ник проследил за его движением и вдруг вздрогнул. Где-то он уже видел этот кактус. Ну, может быть, не этот, но как две капли воды похожий. Конечно! Такой же кактус с ярко-оранжевым цветком стоял среди синих фиалок и белых гераней на подоконнике в квартире Лилии Бронштейн на площади Рузвельта. И маленький горшок с таким же цветком он видел в бункере на компьютерном столе рыжего Пола. Нет! Не может быть! Ник весь похолодел и почувствовал, как его сердце уходит в пятки. Точная копия этого кактуса с оранжевым цветком имелась и в оранжерее Кибрэ!

Ник молчал, кусая губы, и думал: «Если это сканер, он только отмечает присутствие того или иного человека. Но если это передатчик, который может фиксировать голоса? Нужно молчать. Скорее всего, компьютером тоже пользоваться нельзя. Если боевики Бладреда услышат, как я скажу Эдвансу об этом „цветочке“, то наверняка примут решение не ждать Катуяму и ребят, а снова бросятся ловить меня».

– Джон, вы не могли бы проводить меня на воздух? Мне что-то нехорошо, – тихо сказал Ник.

Эдванс оглянулся и увидел, что мальчик и правда побледнел как полотно.

– Да на улице жарче, чем здесь, Ник, – неуверенно возразил он, поставив бутылку с водой рядом с кактусом. Но, присмотревшись повнимательнее, заметил, что Ник делает ему какие-то отчаянные знаки, и сказал: – Впрочем, пойдем, там ветерок…

Когда они спустились вниз и вышли через стеклянные двери на улицу, Ник спросил Эдванса срывающимся от волнения голосом:

– Д-Джон, кто испытывал ваши костюмы в логове Бладреда и принес вам этот кактус?

– Адриано Манчини, один из моих старейших сотрудников. Что-то не так? – удивился вопросу Эдванс.

– Он… он, случайно, не биотвинер нашего преподавателя Мандарини?

– Да-да, так и есть. Да в чем дело, Ник? Ты не заболел?

– Нет, я пока здоров. Только боюсь, Джон, мы все будем плохо себя чувствовать, если немедленно не уберемся из лаборатории сами и не предупредим Катуяму, Ратуку и Сью о том, что сюда им приходить нельзя.

– Что ты такое говоришь, Ник? – Глаза Эдванса округлились до немыслимых размеров.

– Это не растение, Джон, этот ваш кактус.

– А что?!

– Точно не знаю. Прибор какой-то… передатчик… сканер… Ну, в общем, устройство, с помощью которого Бладред узнает, кто перемещается из Кибрэ.

– Не может быть! – Эдванс прислонился к стене и замотал головой в знак протеста. Потом задумался и через минуту произнес: – Хотя… у Лилии был такой… и у Макса Бастреда… И их больше нет… Но неужели ты думаешь?..

– Да, я думаю, Мандарини-Манчини – шпион Бладреда. Это кажется невероятным, но зато кое-что объясняет.

– Он так давно работает с нами, Ник! – Эдванс все еще отказывался верить.

– Сейчас нам нужно срочно решить, что делать. Есть тут еще наши лаборатории? И желательно без цветочков?

– В том-то и дело, что моя считалась самой надежной и хорошо законспирированной, – растерянно проговорил Эдванс. – Но если этот кактус и правда передатчик, то вся конспирация гроша ломаного не стоит… Кроме моей лаборатории было только одно безопасное место – бункер Макса Бастреда. – Он покачал головой. – Никита, нам некуда идти!.

– А на Астронуме мы не сможем укрыться?

– Космодром используется только как транзитный пункт, где происходит перемещение в биотвинеров. Надолго там никто не задерживается, для этого нет условий.

– А если мы просто снимем квартиру?

– Это возможно. Но все равно долго оставаться в ней не получится. Не забывай, мы в НРУ-1, тут все контролируется генералом.

– А как же Восточный Сиэтл? – спросил Ник.

– Его защищал Макс, – упавшим голосом сказал Эдванс.

– Тогда у нас остается только один вариант – полететь на Атлантиду. Ее-то Бладред пока не сканирует?

– Ты надеешься на звездолет «Витязь»? Это выход, однако нам придется не меньше недели ждать, пока он долетит сюда. А кроме того, нужно срочно предупредить Катуяму и твоих друзей.

– Есть поблизости Интернет-кафе или компьютерный клуб?

– Мальчик мой, прямо в этом здании есть фирма «Компьютер-Коммюникэйшнз», которая предоставляет возможность поработать в Интернете.

Решив, что в лабораторию лучше не возвращаться, они сразу отправились в «Компьютер-Коммюникэйшнз». Заплатив по шесть трансфунтов, Джон и Ник уселись за компьютеры. Джону предстояло связаться с Кибрэ и сообщить о том, что перемещение в НРУ-1 сейчас невозможно, а Ник попытался выйти на связь с Эдвардом Трэйчем, чтобы узнать, как скоро может прибыть на Землю «Витязь».

Информация, полученная из Кибрэ, оптимизма не внушала. Черуки Катуяму Шарадов предупредить успел, и тот отложил свой визит в НРУ-1. Но вот Сью и Ратука, оказывается, уже переместились в НРУ-1. Пока Эдванс разговаривал с Бородой, ребята покинули Астронум и направились в сторону лаборатории Эдванса.

Трэйч написал Нику, что «Витязю» потребуется шесть дней: помимо самого перелета с Атлантиды на Землю, нужно было время на то, чтобы перепрограммировать сигналы пассажирского звездолета на сигналы грузового судна. Все пассажирские корабли были на строгом учете, и, разумеется, не один Бладред удивился бы, узнав, что недавно потерпевший катастрофу российский звездолет вдруг приземлился на Астронуме. А среди множества грузовых судов легко было затеряться. Если посадить звездолет в грузовой зоне космодрома и использовать голограмму, изменяющую внешний вид корабля, то вполне можно остаться незамеченными.

Джон и Ник решили разделиться. Джон отправился на поиски квартиры, а Ник должен был перехватить друзей по дороге в лабораторию. По словам Бороды, ребята двигались по тому же маршруту, по которому несколько дней назад пришел к Эдвансу Арсен. «Только бы они никуда не свернули и не заблудились!» – думал Ник. И еще одна мысль не давала ему покоя: как там Арсен?

День склонялся к закату, но было еще очень жарко. Прохожих на улицах встречалось мало, но за высокими домами слышался гул больших проспектов. Во дворах Ник изредка видел играющих детей. Все игры были похожи на военные, да и сами дворы напоминали декорации к фильмам про войну: траншеи, блиндажи, деревянные танки, выкрашенные в зеленую, коричневую и черную краску. И мальчишки, и девчонки были одеты в майки защитной расцветки, на руках – повязки, на головах – пилотки или пластмассовые каски. Создавалось впечатление, что кто-то специально готовит детей к настоящей войне. Это неприятно поразило Ника. В той виртуальной экскурсии по НРУ-1, которую провел для него кролик, все выглядело не так удручающе. Но видимо, с тех пор, как была написана программа этой экскурсии, в этой Реальности многое изменилось.

– Ник! Ты что это тут разгуливаешь? – донесся до Ника звонкий голос Сью.

– Ребята! – Он кинулся обнимать друзей.

– Если не ошибаюсь, по плану ты должен ждать нас в лаборатории Эдванса, – сказал Ратука, пожимая ему руку.

Друзья свернули в ближайший двор и расположились на гусеницах двух деревянных танков, стоящих в тени высокого платана.

– Случилось нечто непредвиденное. Нам больше нельзя там находиться, – сказал Ник.

– А что случилось? Вроде все было предусмотрено? – встревоженно спросила Сью.

– Мы обнаружили в лаборатории шпионское устройство, – ответил Ник. – Короче, Эдванс сейчас подыскивает нам временную квартиру, а потом придется перебираться на Атлантиду. – Он вздохнул. – А вам, как ни грустно мне это говорить, нужно вернуться в Кибрэ.

– Вот так благодарность! Мы пришли тебе помочь, а ты нас выгоняешь? – возмутилась Сью.

Ратука тоже смотрел на Ника с явным осуждением.

– Я вас не выгоняю, но в целях вашей безопасности…

– Ты от Багировой, что ли, заразился занудством? – перебил его Ратука.

– Вот именно! Кто бы говорил про безопасность! – поддержала его Сью. – Почему это тебе можно оставаться, а мы должны убраться восвояси?

– Меня уже два раза тут чуть было не поймали, – сообщил Ник. – Но Бладреду я нужен, меня он пока убивать не собирается. А вот тех, кто был со мной рядом, генеральские боевики уничтожили. Всех, кроме Арсена. Но он остался жив только потому, что сумел проникнуть в сознание их командира. Вы умеете проделывать такие фокусы?

– Слушай, Ник, может быть, мы и не такие гениальные, как вы с Арсеном, но вам же нужны помощники, – посерьезнев, тихо произнесла Сью. – Насколько я понимаю, Арсен сейчас сам нуждается в помощи, а что ты можешь сделать в одиночку?

– Со мной Эдванс, а скоро присоединится и Трэйч с целой командой ученых-звездолетчиков.

– И Эдванса, и Трэйча генерал Бладред прекрасно знает и сцапает при первой же возможности, – сказала Сью. – Кстати, и Катуяму тоже, и Шарадова. А кто такие мы? Он про нас ни сном ни духом. Мы обычные дети. – Сью улыбнулась. – Я Сюзанна Стрэйзанд, девочка из Окленда, приехала в Сиэтл-241 на выставку орхидей. А это Нкома Радуга, способный негритянский мальчик, желающий выучиться на инженера в Техническом университете.

– Не думаю, чтобы Катуяму можно было легко сцапать, – сказал Ник.

– И у нас есть где жить, – вставил Ратука-Радуга. – Мой здешний биотвинер уже год живет в общежитии Университета, ходит в колледж при нем, а Сюзанна сегодня вечером должна получить комнату там же, ведь она одна из лучших орхидееводов.

– Кого-кого «-водов»? – усмехнулся Ник.

– Орхидей. Не знаешь, что ли, цветок такой.

– А-а-а, цветок. – Ник наморщил лоб. – Цветок – это хорошо, Сью. Цветок – это то, что нам нужно! Оранжерея! Ха!


Через два часа Ник встретился в условленном месте с Джоном Эдвансом. Они пили кофе в кофейне на бульваре Дружбы южных народов. Джон к этому времени уже подыскал маленькую квартирку на Платановой улице в районе, прилегающем к Астронуму.

– Думаю, никто нас там не найдет, если не будем высовываться, – сказал он. – Всех своих сотрудников я предупредил о чудо-кактусе. Они изобразят, будто ты сбежал в неизвестном направлении, а я отправился тебя разыскивать и тоже пропал. Работу приостановят, за Манчини будут тайно наблюдать.

– Но Бладред кинется нас искать, верно? – Ник нахмурился.

– Так я и говорю, до прилета «Витязя» надо сидеть тихо. Ну, а друзей своих ты обратно в Кибрэ отправил? – спросил Эдванс.

– Вообще-то нет… Видите ли, Джон, у Сьюзан есть возможность проникнуть в оранжерею генерала. Мне кажется, что все самое важное он хранит именно там.

– Ну, положим, она туда проберется. Но что может сделать девочка? Обычная маленькая девочка?

– Вот-вот, обычная! – воскликнул Ник. – Надеюсь, Бладред подумает то же самое, если вообще ему захочется о ней думать. А у меня созрел план…

Глава 27

Больница Святой Барбары

Медсестра с русским именем Танечка подошла к кровати черноволосого мальчика, которого несколько дней назад доставили в больницу без сознания. Она вытерла ему испарину со лба, проверила, сколько лекарства осталось в капельнице, посмотрела на прибор, по экрану которого ползли зеленые искорки импульсов сердца, и, убедившись, что все в порядке, собралась уходить. Но юный пациент вдруг застонал.

– Ой, сейчас я позову доктора, – ласково произнесла она.

– Где… где я? – еле слышно спросил мальчик.

– Ты в больнице Святой Барбары. Это очень хорошая больница, и все у тебя будет хорошо. Сейчас приведу доктора Брауна, подожди минутку. —

И медсестра направилась к двери.

Арсен медленно обвел глазами палату: светло-песочные стены, рядом с кроватью столик с лекарствами и какими-то медицинскими инструментами, капельница, мягкий свет из окна, наполовину прикрытого жалюзи, на подоконнике одинокий кактус с ярко-оранжевым цветком, показавшийся Арсену знакомым, но сил вспоминать об этом не было. Тишину нарушало только тихое жужжание приборов. Голова раскалывалась, думать ни о чем не хотелось, кроме того, как бы усмирить эту боль.

Минут через пять в палату вошел розовощекий кругленький старичок в голубом халате с абсолютно лысой головой. На шее у него висел стетоскоп, в руках он держал большой блокнот и ручку. К нагрудному карману халата был приколот бейджик: «Доктор Френсис Д. Браун, отделение реанимации, больница Св. Барбары». Следом за ним шла Танечка.

– Проснулся, дорогой? – спросил доктор, усаживаясь на краешек кровати. – Как твое имя?

– Меня зовут Артур Арутюнов. – Несмотря на все пережитое, Арсен прекрасно помнил свое имя в НРУ-1.

– Откуда ты? Где живешь?

– Я стажер-лаборант «Компьютер-Коммюникэйшнз», приехал в Сиэтл-241 из маленького городка. Вы вряд ли о нем слышали.

– Стажер, говоришь? И что же ты делал на площади Рузвельта? Это далековато от Бридж-стрит, где находится твоя «Компьютер-Коммюникэйшнз».

– Я снимал там квартиру. Далеко, но зато хозяйка берет небольшую плату за жилье. – Арсен старался ни на шаг не отступать от легенды, придуманной для него в Кибрэ.

– Знаешь, Артур, тобой очень интересуется полиция, – угрюмо сказал доктор. – Говорят, ты единственный оставшийся в живых свидетель…

– Как?! – Мальчик резко вскочил, чуть не опрокинув капельницу и сорвав с себя проводки прибора, контролирующего его сердце. – Как единственный?! А что же…

– Ну-ну-ну… – Доктор Браун мягко, но настойчиво уложил Арсена на подушки. – Разве так можно? Опять сознание потеряешь… Танечка, помоги мне!

Девушка проворно поправила отклеившиеся проводки и проверила капельницу.

– Доктор, ради бога, скажите, почему они думают, что я один жив остался? – Арсена охватил ужас от мысли, что Ник погиб.

– Я не уверен, что тебе можно так долго разговаривать, – сухо заметил доктор Браун.

– Умоляю вас! Если не расскажете, мне будет только хуже! – Мальчик часто и глубоко дышал. Зеленые искорки на приборе подпрыгивали высоко вверх и неслись по экрану с бешеной скоростью. – Полицейские нашли трех убитых?

– Нет, двух, – ответил доктор, глядя ему в глаза и держа за руку. – Хозяйку квартиры и некоего мистера Грина.

– А мальчика примерно моего возраста не нашли? – испуганно спросил Арсен.

– Нет, мальчиков, кроме тебя, там не было. А что за мальчик? – спросил доктор с деланым равнодушием, записывая в блокнот показания приборов.

– Да так, мой… мой друг… – промямлил Арсен, вдруг сообразив, что зря не сдержал эмоции.

Болтать лишнее ему совершенно не хотелось, тем более что он представления не имел о том, что за человек этот доктор и кто такая на самом деле медсестра Танечка. И вообще, ему показалось странным, что доктор спрашивает его не про болячки. Может быть, это и не доктор вовсе, а полицейский? Арсен вспомнил лицо молодого полисмена с тоненькой щеточкой усиков. Он был последним, кого видел мальчик, перед тем как потерять сознание. Кажется, его звали Ричи. Почему-то Арсен подумал, что Ричи можно доверять.

Голова по-прежнему сильно болела, но мысли наконец стали стройными, как обычно. Он явно приходил в себя. Мысли! Ну конечно, он может прочитать мысли доктора! Но… Так болит голова… Вдруг от напряжения он снова потеряет сознание? Нет, попробовать, пожалуй, все-таки стоит.

– Так где же полиция? – спросил Арсен у доктора.

– Тебе пока вредно с ними разговаривать, – ответил тот, а про себя подумал: «Ишь ты, полицию ему подавай! Нет уж, сначала ты мне расскажешь, куда делся твой дружок!»

Арсен, слышавший его мысли не хуже слов, мгновенно понял, что дело нечисто.

– А с вами мне не вредно разговаривать? – наивно спросил он.

– Я врач, я слежу за твоим состоянием, – сказал Браун и подумал: «Хватит ерунду молоть, выкладывай правду!» – но потом продолжил притворно-доброжелательным голосом: – Так что за друг? Его там не было. Но я с удовольствием приведу его к тебе, если ты скажешь, где его можно найти. Ты ведь знаешь, куда он ушел, не так ли?

– В том-то и дело, что не знаю. Мы с ним только встретились, и он не успел рассказать, где остановился в городе, когда ворвались эти люди с оружием.

– А ты подумай, где он мог бы остановиться? У кого из общих знакомых? – настаивал Браун и думал: «Ваши тайные места встреч, миленький! Назови мне тайные места встреч!»

– Да нет у нас общих знакомых, – буркнул Арсен. – Говорю же: я приехал издалека, и он тоже. Мы знакомы по переписке … Доктор, простите, но я очень устал и хочу спать.

По лицу Брауна промелькнула тень недовольства, однако он счел нужным придерживаться выбранной тактики и, пожелав больному приятных снов, удалился, поманив за собой Танечку. Последней его мыслью, которую услышал Арсен, была: «Черт подери, может, и правда этот пацан не знает? Черт, черт! И ведь Эдванс вместе с Орловым исчез из лаборатории. Куда они ушли?»

Арсен понял, что он в ловушке. Единственное, что его успокаивало, это то, что Ник, по всей видимости, жив и здоров, раз Браун так переживает по поводу его побега. Еще Арсен решил, что Браун вряд ли будет долго прикидываться добрым доктором Айболитом и, не добившись от него признания, наверняка применит способы похуже. Нужно было бежать. Но как и, главное, куда? В лабораторию Эдванса, видимо, не имеет смысла: если он покинул это представительство Кибрэ, значит, там что-то неладно. А других «тайных мест», как мысленно выражался Браун, Арсен действительно не знал. Конечно, можно потихоньку зайти в компьютерный клуб и, связавшись с Кибрэ, попросить помощи. Но гулять по городу в больничной рубашке? Это, безусловно, вызовет подозрения, и его схватят раньше, чем он успеет нажать хоть одну клавишу. А где взять одежду, он не имел представления. Оставалось только два варианта: или воспользоваться больничным компьютером, или довериться медсестре Танечке. Но больничный компьютер наверняка сканируется людьми генерала. А вот просканировать мысли Танечки и таким образом решить, можно ли попросить у нее помощи, Арсен мог сам.


Когда медсестра снова зашла к нему в палату, он спросил, приготовившись не только слушать ее слова, но и читать ее мысли:

– Извините, Таня, это не мое дело, но давно ли у вас работает доктор Браун?

«Ты как будто все знаешь, хитренький», – промелькнуло в голове у Танечки, она улыбнулась и вслух сказала:

– Его назначили в тот день, когда ты попал к нам. До этого отделением заведовал доктор Шумилов, он был строгий, – сказала она и додумала: «Мы его все побаивались». – Но врач он был великолепный: стольких детей после аварий и катастроф буквально с того света вытащил! А тут вдруг пришло распоряжение перевести его на работу в министерство, – продолжала говорить девушка. «Как он возмущался, бедненький! Звонил куда-то, кричал, что бумажная работа не для него. Но это не помогло». – На его место пришел доктор Браун. Он вежливый, всех сестер одарил дорогими конфетами. – Она умолкла и подумала: «Какой-то он неестественный. Уверена, он только прикидывается добрым. Иногда у него бывает такое страшное лицо!» – Вон смотри, какой цветок красивый. – Танечка указала на кактус. – Это доктор Браун принес. Сказал, пусть мальчику будет уютно.

И тут Арсен вспомнил, как мистер Эдванс в своей лаборатории показал ему такой же кактус и еще сказал, что его принесли из оранжереи Бладреда. Все стало на свои места. Его догадки подтвердились: Браун вовсе не врач, а агент генерала Бладреда. Но зато, судя по Танечкиным мыслям, ей можно доверять. И он сказал:

– Таня, я, кажется, попал в беду.

– Еще бы, конечно, попал! Такие взрывы жуткие были! Люди погибли… Ты еще легко отделался! Но зато тут…

– Нет-нет, Таня, вы не понимаете, – перебил ее Арсен. – Беда грозит мне именно тут! И, похоже, только вы можете мне помочь!

– Ты не бредишь? – Медсестра даже посмотрела на приборы, но ни один из них не показывал ничего плохого. Судя по показаниям, ее пациент был почти здоров, только немного слаб. – С чего это ты взял, что тут тебе что-то грозит?

– Таня, вы же сами чувствуете, что доктор Браун вовсе не тот, за кого себя выдает.

– Откуда ты знаешь?! – Девушка покраснела и заговорила шепотом. – Я же… я ничего тебе не говорила.

– Просто знаю, и все. Вы слышали про генерала Бладреда?

– Да, слышала… Ужасный человек, международный террорист и, самое печальное, окопался в нашем городе. Но он-то здесь при чем? – удивилась медсестра.

– Он ищет меня, точнее, моего хорошего друга. Думает, что я приведу его к нему. А Браун – агент генерала.

– По-моему, ты бредишь, мальчик. – Она с сомнением оглядела Арсена, но он по-прежнему не напоминал сумасшедшего. – Зачем генералу дети? Или твой друг взрослый дядя?

– Нет, он мой ровесник. Но он особенный. Бладред боится его больше, чем целой армии.

– Боже мой, я уже совсем ничего не понимаю. – Танечка замотала головой. – А ты что, тоже особенный?

– Ну, подумайте сейчас о чем-нибудь, а я дословно произнесу это вслух.

«Очередной юный шизофреник, воображающий себя экстрасенсом, да к тому же с манией преследования», – тут же промелькнуло в голове у девушки. Арсен повторил вслух:

– Очередной юный шизофреник, воображающий себя экстрасенсом, да к тому же с манией преследования. Угадал?

«Господи, этого не может быть! Розовый слон, синяя птица… Что еще? Мама вчера сварила невкусный кисель из черной смородины… Ну как, это тоже повторишь?» – лихорадочно думала Танечка.

Арсен мгновенно повторил все слово в слово, а потом спросил:

– Ну и как, Таня, верите мне теперь?

С минуту она молча смотрела на больного. Он больше не читал ее мыслей, а просто ждал. Наконец медсестра произнесла очень тихо, чуть склонив голову влево:

– Про слона, птицу и кисель ты догадаться не мог… Ты все мои мысли читаешь? И сейчас?

– Нет, зачем? Это невежливо, и в этом нет никакой необходимости, – просто ответил Арсен.

– Вот как, невежливо… – Танечка говорила все так же тихо. – Ну ладно, выкладывай, какая помощь тебе нужна?

– Вы можете принести мне какую-нибудь одежду? Джинсы, шорты, футболку… что-нибудь в этом роде?

– Да, наверное… Но ты еще слишком слаб, чтобы уйти из больницы.

– Хуже, чем здесь, мне нигде не будет, – сказал Арсен.

Когда Танечка отправилась искать одежду для Арсена, Френсис Браун, одетый уже не в голубой докторский халат, а в деловой костюм, сидел в кабинете Бладреда, а генерал говорил:

– Вот видишь, Френсис, какая отличная вещь эти киберкактусы! Ты не смог ничего добиться от мальчишки, а кактус снова позволит нам узнать, где найти Орлова… Хе-хе… Только техника и цветы – вот на что я могу смело положиться. А вы, мои слуги, ни на что не годитесь.

– Но, мой генерал… – попытался было возразить Браун.

– Молчи, Френсис, – за умного сойдешь! – оборвал его Бладред. – Что с тебя взять. Ты уже стар и потерял былую хватку. Но как я зол на всю нашу никчемную молодежь! Тоже мне боевики! Уже два раза искупались в крови, а крысеныша упустили!

– Но это не обычный мальчишка, мой генерал, – угрюмо вставил Браун.

– И что с того? Подумаешь, синий цвет у мозгов! Тьфу! Это не делает его сильным физически, он не умеет читать мысли!

– Зато его дружок умеет, – вздохнул Браун.

– Да, и это мы узнали только благодаря моему киберкактусу! – Бладред с любовью посмотрел на подоконник, где стояло штук двадцать совершенно одинаковых кактусов с ярко-оранжевыми цветками.

– Это ваше великое изобретение, мой генерал, – льстиво ввернул Браун. – Теперь нам надо дать возможность наивной Танечке помочь этому чтецу мыслей связаться с Орловым. Останется только незаметно проследить за ним, и они оба у нас в руках!

– Знаешь, Френсис, я думаю, не стоит сразу убивать и второго мальчишку. Его способности тоже могут нам пригодиться.

– Несомненно, мой генерал.

Глава 28

Ночь на Лайсвейс-бульваре и утро на Платановой улице

На шумный Сиэтл-241 наконец опустилась ночь, а вместе с ней и долгожданная прохлада. Арсен, поблагодарив Танечку, покинул больницу Святой Барбары и отправился на поиски компьютерного клуба в надежде связаться с Кибрэ и узнать, где Ник и вообще каковы планы дальнейших действий.

На всякий случай он решил немного побродить по городу, залитому миллионами огней. Высокие фонари, сияющие окна ресторанов и кафе, витрины дорогих магазинов, мигающие рекламные щиты и вывески – света было чуть ли не столько же, сколько днем от солнца. Город казался мирным, располагающим к удовольствиям и радости. Арсен не видел ни развалин Восточной части Сиэтла-241, ни деревянных танков во дворах. Он шел по праздничному городу, чем-то похожему на Лас-Вегас из Основной Реальности. Пожалуй, было только одно существенное отличие: многие вещи, выставленные в витринах, проносящиеся мимо автомобили, одежда прохожих, даже рекламные вывески – все это было сделано в военном стиле.

Проплутав по улицам больше часа, Арсен решился наконец зайти в интернет-кафе «Мэйнстрим». В кармане у него было всего десять трансфунтов, которые одолжила ему Танечка, но на сеанс работы в Интернете этого должно хватить. Народу в кафе было много, в основном, конечно, молодежь. Кто-то болтал со своими виртуальными друзьями в чатах, кто-то просто играл. Арсен огляделся и сел за свободный компьютер. Связаться с Кибрэ ему удалось быстро, и уже через пять минут он знал, где сейчас Ник. Заплатив всего четыре трансфунта и тщательно стерев всю информацию о своем пребывании из памяти компьютера, Арсен вышел из кафе и стал ловить такси. У него осталось еще много денег, а космодром Астронум, рядом с которым Ник снимал квартиру, находился на другом конце города.

Пока такси петляло по широким проспектам и узеньким улочкам, Арсен чуть было не задремал. Он решил, что подъехать к самому дому на Платановой улице было слишком рискованно – зачем поднимать лишний шум посреди ночи? Поэтому он отпустил такси за квартал от нужного дома и дальше пошел пешком. Поднявшись по лестнице на самый последний, седьмой, этаж и уже приготовившись нажать на черную кнопку звонка, Арсен обернулся от неожиданного звука: как будто кто-то рассыпал монеты по бетонному полу. Ему показалось, что внизу мелькнула чья-то тень, но ни шагов, ни шуршания одежды он не расслышал. Тем не менее он спустился на два этажа вниз. Но все было тихо. Арсен вернулся на седьмой этаж и позвонил.

Дверь ему открыла Сью, сияющая от радости.

– Арсенчик! Как я рада тебя видеть! – воскликнула она.

– Ты?! – только и сказал Арсен. Он побоялся продлить сеанс связи с Кибрэ, поэтому не мог узнать о всех событиях последних дней.

– Я, я, не беспокойся, не привидение. И Ратука тут, представляешь? – затараторила Сью.

Они прошли в маленькую гостиную, где их встретили Ник, Ратука, и Эдванс. После рукопожатий, объятий и радостных восклицаний вся компания уселась за круглый стол, застеленный кружевной скатертью, и стала пить чай. Первым делом ребята расспросили Арсена, как ему удалось выбраться из больницы.

– Так, значит, ты просто доверился медсестре? – с сомнением спросила Сью, выслушав его рассказ.

– Ну почему просто? – пожал плечами Арсен. – Сначала я послушал, что она думает.

– Ах, ну конечно! Ты же у нас мастер на такие проделки, – хихикнула девочка.

У Ника был озабоченный вид.

– Арсен, – спросил он хмуро, – а этот Браун только один раз тебя допрашивал?

– Мне тоже показалось это странным. Он не добился своего, был очень рассержен, когда уходил, но больше даже не заглядывал ко мне.

– А в палате ты не заметил ничего странного, необычного?

– Да вроде нет, палата как палата. – Арсен снял и протер свои очки салфеткой.

– А цветы? Были там какие-нибудь цветы? – не отставал от него Ник.

– Один, но зато непростой такой цветочек!

С его помощью я окончательно уверился в том, что Браун – человек Бладреда. Это он принес в мою палату кактус с оранжевым цветком… – Арсен замолчал, заметив, что и Джон Эдванс, и ребята, побледнев, с ужасом уставились на него.

– Что это с вами? – спросил Арсен.

– Ты разговаривал с медсестрой, а кактус при этом стоял на подоконнике, да? – с трудом выдавил Ратука.

– Ну да, и что тут такого? – недоумевал Арсен.

– Так, господа, скорее всего, мы снова в ловушке, – тихо произнес Ник. – Видишь ли, Арсен, это не простой кактус, а устройство слежения. С его помощью Бладред уже не раз нас ловил.

– Господи, какой же я идиот! – Арсен то надевал, то снимал очки. – Не догадался!

– Спокойно, друг, ты не виноват, – успокаивал его Ратука.

– Да, – вставил Эдванс, – я тоже никогда бы не догадался, если б не Ник.

– Так, друзья, сейчас нет времени впадать в отчаяние, – медленно произнес Ник, делая ударение на каждом слове и озираясь по сторонам. – Думаю, у нас есть еще несколько минут, чтобы успеть смыться отсюда раньше, чем ищейки…

– О! Я форменный идиот! – простонал Арсен. – Я же видел чью-то тень. Кто-то уронил монету, когда я звонил в дверь! – Он в изнеможении откинулся на спинку стула, закрыв лицо руками.

– … доложат о нашем местонахождении и приведут сюда отряд захватчиков, – закончил свою мысль Ник.

– И куда мы пойдем? – спросила Сью.

– Вы с Ратукой – в свое общежитие при Техническом университете. Агенты Бладреда о вас пока даже не знают.

– Может быть, и вы с нами? – предложил Ратука.

– Нет, это опасно. – Ник на секунду задумался. – Джон, те защитные костюмы, что были на нас с Арсеном, еще действуют?

– Вряд ли. Их энергии хватает от силы на сутки.

– Мы можем достать новые?

– Думаю, можем, но не так быстро, как хотелось бы. Наверняка за всеми сотрудниками моей лаборатории установлена слежка, а получить костюмы можно только через них.

– Значит, нужно просто уйти – что называется, куда глаза глядят.

– Но как же мы потом встретимся? – испугалась Сью.

– На выставке орхидей. Завтра в одиннадцать будьте там. Мы вас найдем. А сейчас – уходим.

Выбежав из квартиры, они услышали, как внизу хлопнула дверь подъезда. Переглянувшись, друзья направились вверх по узенькой лесенке, ведущей на чердак, пробежали по крыше до самого дальнего подъезда и спустились вниз. Сью и Ратука направились в сторону общежития, благо оно было рядом.

А Ник, Арсен и Джон Эдванс опрометью помчались к центральной части Астронума – Лайсвейс-бульвару. Здесь было многолюдно в любое время суток, и они надеялись затеряться в толпе. К тому же территория, прилегающая к космодрому, периодически патрулировалась законными городскими властями, и боевики Бладреда вряд ли стали бы туда соваться.

Лайсвейс-бульвар был похож на центральную улицу южного курорта: высокие платаны, увитые гирляндами разноцветных лампочек, бесконечное число уютных ресторанчиков, парк аттракционов, музыка, танцплощадки.

На бульваре Ник, Эдванс и Арсен, тяжело дыша, рухнули на первую свободную лавочку.

К ним тут же подкатила хорошенькая официантка на роликах, видимо, из ближайшего ресторана, и спросила, не желают ли господа прохладительных или горячительных напитков.

– Ну, горячительные этим господам пока еще рановато, – сказал Эдванс, кивнув на мальчишек. – А вот прохладительные нам и правда не помешают. Принесите-ка нам сока со льдом.

Девушка исчезла.

– У вас деньги-то есть, Джон? – поинтересовался Ник.

Эдванс порылся в карманах джинсов и выудил оттуда две банкноты по пятьдесят трансфунтов и несколько бумажек более мелкого достоинства.

– М-да… – протянул он. – На сок нам, пожалуй, хватит, а вот на новую квартиру…

– Слушайте, – сказал Арсен, – а зачем нам новая квартира?

– Как зачем? Нам почти неделю ждать, пока «Витязь» прилетит с Атлантиды… Да ты же не успел ничего узнать! – Эдванс хлопнул себя по лбу. – Из-за этого кактуса-наблюдателя мы лишились тут, на Земле, почти всего. Единственным нашим прибежищем на некоторое время должна стать Атлантида.

Арсен пожал плечами:

– Я думаю, что Бладред будет искать нас где угодно, но только не в квартире на Платановой улице, из которой мы сбежали.

– А ведь верно! – воскликнул Эдванс. – Ник, ты как думаешь?


Ник, Арсен и Джон Эдванс провели всю ночь, переходя из одного ресторанчика в другой и делая скромные заказы, чтобы не привлекать к себе внимания. Они видели, как по Лайсвейс-бульвару прошли три патруля городской полиции. Боевики, похоже, действительно не решались показываться на этой территории. Друзья решили, что уходить лучше по одному и с разных сторон бульвара.

К восьми утра, когда солнце уже раскрыло над Сиэтлом-241 свой яркий глаз, Ник подошел к дому на Платановой улице. Он огляделся вокруг: мимо проехала машина, по противоположной стороне улицы брела старушка с авоськой, за ней семенила беспородная собачка на тонких ножках. Во дворе, забравшись на танк, играли два мальчика в пилотках и девочка с косичками, выбившимися из-под пластмассовой каски.

Ник вздохнул и посмотрел вверх. «И почему только под таким прекрасным, чистым небом рождаются такие гнусные личности, как Бладред? – подумалось ему. – Вдруг он пустит в ход свое новое оружие раньше, чем мы успеем что-нибудь предпринять?» Он снова вздохнул и направился к подъезду. В подъезде он некоторое время постоял, глядя в щелку двери, не спешит ли за ним преследователь. Но ничего подозрительного не заметил и отправился на седьмой этаж.

Арсен и Эдванс были уже на месте. На столе с кружевной скатертью так и стояли со вчерашнего вечера чайные чашки, корзинка с печеньем, вазочки с пастилой и мармеладом. Окна были занавешены, и в комнате царил полумрак, только сквозь щели между занавесками одного окна пробивались косые лучи солнца. Бессонная ночь давала о себе знать: Арсен потягивался на диване в углу, а Эдванс откровенно зевал, вертя в руках пустую чашку.

– Вот что я думаю, ребята, – сказал он. – Нам не следует идти на выставку орхидей втроем. Давайте договоримся, что будем делать дальше. Я схожу на выставку и все передам Сью и Ратуке.

– Нет, Джон! Пойти должен я, – заявил Ник.

– Почему именно ты? – спросил Арсен.

– Потому что я не хочу ждать «Витязя», не хочу лететь на Атлантиду, не хочу давать Бладреду лишнее время на создание оружия!

– Опомнись, Ник, что ты такое говоришь? – Эдванс даже перестал зевать. – Что ты сможешь сделать без оборудования, без надежных программ-взломщиков и программ-защит? Здесь ничего этого нет!

– А что я смогу сделать на Атлантиде? – возразил Ник. – Логово генерала здесь, и здесь его главная лаборатория, его Центр патогенной биологии. Я даже подозреваю, где он расположен.

– В Оранжерее? – осторожно предположил Арсен.

– Вот видишь, и ты так думаешь! – горячо откликнулся Ник. – Если бы только достать защитный костюм… – Он вопросительно посмотрел на Эдванса.

– На случай облавы у нас в лаборатории были предусмотрены кое-какие варианты связи, – ответил тот. – Сегодня у нас какой день недели?

– Кажется, вторник.

– Значит, завтра в двенадцать часов дня я смогу в усовленном месте оставить информацию для моего сотрудника. А в шесть вечера получу ответ.

– Пусть принесет несколько костюмов, они такие крохотные, – попросил Арсен.

– Вообще-то их можно было сделать не в виде разноцветных лоскутков, а, например, в виде шариков размером с горошину или канцелярских скрепок. – Эдванс развел руками. – Но почему-то эти штуки назвали костюмами, и мы решили, пусть это будут кусочки ткани. А знаете, что они собой представляют на самом деле?

– Нам говорили только о принципе их действия, но не о структуре, – ответил Арсен.

– Костюм – это микроскопический излучатель волн: электрических, магнитных, тепловых, биологических. Сделан он в виде прозрачной пластинки, размером не больше игольного ушка. Пластинка-излучатель приклеивается к коже и генерирует все эти волны таким образом, что они перекрывают излучение, исходящее от тела и сознания человека. А цветной лоскут – обычная голограмма. Поэтому и кажется, что он растворяется в коже. Это просто находка нашего программиста Димы.

– Ух ты, круто! А куда она потом девается, эта пластинка? – спросил, заглянув за ворот футболки, Арсен. – Я вроде как к груди тряпочку прикладывал.

– Через сутки, когда у нее кончается запас энергии, она просто отклеивается, и все. – Эдванс тряхнул головой. – Что-то я отвлекся… Ник, идти к Бладреду безо всякой поддержки рискованно и глупо. Даже в костюмах.

– А, кстати, этот… ну, который у нас в УНИКУМе Мандарини… – Ник наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

– Адриано Манчини?

– Ну да! Раз он предатель, может, он и ваши костюмы Бладреду отнес? – спросил Ник. – Может, их давно изучили и уже готов какой-нибудь обнаруживатель этих костюмов?

– То, что пластинка-излучатель может попасть в руки врага, мы предусмотрели, – сказал Эдванс. – Изучить ее нельзя. Пластинка разрушится раньше, чем ее поднесут к любому прибору.

– А Манчини не знает ее устройства?

– Ему известно примерно то же, что я вам только что рассказал. Заложенных в нее программ он не знает. У нас вся работа была организована так, чтобы никто не знал сразу всего. Делали мы это не потому, что не доверяли друг другу. Просто любой из нас мог попасть в плен к Бладреду, а ему достаточно было просканировать сознание пленника, чтобы выведать все секреты. Мои сотрудники – жители НРУ-1, и какими бы кодами они ни охраняли свое сознание, генерал без труда раскрыл бы их.

– Что ж, это мудрое решение, – согласился Ник.

– Но что ты все-таки хочешь делать? – спросил его Арсен.

– Я вот что думаю. Если генерал смог проникнуть в Кибрэ и раскрыл все наши лаборатории и даже квартиры здесь, в Сиэтле-241, значит, он намного сильнее, чем ожидали наши профессора. Возможно, он уже завершил работу над новым оружием и готов применить его в Основной Реальности. Поэтому надо действовать быстро, воспользоваться тем, что мы оказались тут.

– Что ты предлагаешь? – Арсену явно не терпелось поскорее начать что-нибудь делать.

– Я точно сам еще не знаю, – сказал Ник. – Но надеюсь, что, попав в лабораторию генерала, что-нибудь придумаю.

Джон Эдванс пристально поглядел на мальчиков. Оба были полны решимости, глаза их горели, даже щеки зарумянились от возбуждения. Он понял, что пытаться переубедить их – пустая трата времени, но на всякий случай сказал:

– Давайте хотя бы получим разрешение от Шарадова и Катуямы.

– Джон, – вздохнул Ник, – мы не можем быть уверены, что коды Кибрэ защитят наше сообщение от сканеров Бладреда.

– Но ведь Катуяма только что поставил новый главный пароль! – воскликнул Эдванс.

– Ну и что? Скорее всего, дело вообще не в том, что пароли нас подвели, – сказал Ник.

– А в чем?

– В Мандарини.

– В таком случае надо срочно предупредить Шарадова. – Эдванс нахмурился. – Как же я раньше не сообразил!

– Не надо, Джон, – возразил Ник. – Пусть Бладред думает, что мы не догадываемся, кто в Кибрэ его шпион.

– А он и не узнает! – Эдванс хитро подмигнул.

Арсен и Ник недоуменно переглянулись.

– У нас есть канал связи, о котором Бладред не подозревает! – пояснил Эдванс. – Вы что, забыли про связь через Лунарбим, которую установил Трэйч?

Эта идея всем понравилась. Действительно, они могли легко общаться с Трэйчем, потому что Бладред не следил за Атлантидой. А Трэйч передаст нужную информацию в Кибрэ.

План был разработан очень быстро. Было решено, что Эдванс отправится в город и пошлет из интернет-кафе письмо для Трэйча, а Ник и Арсен посетят выставку орхидей.

Глава 29

Выставка орхидей

Выставка, проходившая в Техническом университете, оказалась просто огромной. Цветами была заставлена вся университетская оранжерея, но это была лишь малая часть. На территории университета возвели еще несколько больших теплиц. Некоторые виды орхидей, приспособленных к сухому жаркому климату, демонстрировались и на открытом воздухе. Каких только орхидей тут не было! Яркие, нежные, всевозможных форм, размеров и окрасок, источающие дурманящий аромат и вовсе без запаха. Посетителей тоже оказалось немало.

Ник пожалел, что не назначил какое-нибудь более определенное место встречи. Казалось, найти своих друзей в этом цветочном царстве просто невозможно. Арсен заметил, что в этом есть свое преимущество – Бладреду тоже было бы нелегко отыскать их тут, если бы он захотел это сделать. Полчаса проблуждав среди роскошных орхидей, они остановились у фонтанчика в тени платана, и Ник, вытирая пот со лба, сказал:

– Слушай, Арсен, надо что-то придумать. Так можно целый день впустую проболтаться. Спрашивать всех подряд: «Вы не видели тут чернокожего мальчика и рыжеволосую девочку?» – вроде бы не годится. Может, ты мысли этих граждан почитаешь?

– Да ты что? Я же не могу сразу в тысячу голов влезть! – усмехнулся Арсен.

На несколько секунд он задумался, а потом вдруг поднял брови и, сняв очки, стал их протирать.

– Кажется, я знаю, что нам делать! – с видом заговорщика сказал он. – Подумай, что отличает Сью и Ратуку от всех остальных?

– То, что они не из НРУ-1. Но что это дает?

– Ты, Ник, плохо Полуэктову слушал на Усах, – улыбнулся Арсен. – Она говорила, что спектр сознания биотвинера меняется, когда ты в него перемещаешься. То есть даже здесь, в НРУ-1, у Сью и Ратуки цвет сознания фиолетовый, а не красный, как у всех остальных.

– М-да… – вздохнул Ник. – А как мы увидим этот цвет?

– Ты что, правда не помнишь, как это делается? – искренне удивился Арсен.

– А мы это проходили? – с сомнением спросил Ник. – Ты, наверное, это на дополнительных занятиях узнал.

– Да нет же, мы это проходили в конце ноября. Сначала нужно закрыть глаза и сосредоточиться, – начал объяснять Арсен. – Поискать в своем сознании внутреннее зрение…

Ник вспомнил, что о внутреннем зрении Инга Полуэктова им действительно говорила, но слушал он невнимательно – считал, что оно ему не пригодится. Он расшифровывал коды и пароли не потому, что «видел» их с закрытыми глазами – они как будто всплывали у него в памяти. Тут Ник подумал, что отличником быть не так уж плохо. Иногда знания очень помогают там, где подводят интуиция и врожденные способности.

– А потом, – продолжал Арсен, – не открывая глаз, представить окружающее тебя пространство. И сколько бы там ни было людей: один человек или целая толпа – ты увидишь своим внутренним зрением свечение вокруг голов этих людей. Это и будет цвет их сознания.

– Территория выставки слишком велика. Вряд ли можно представить себе всех посетителей одновременно, – опять засомневался Ник.

– Давай попробуем, а потом сверим результаты, – предложил Арсен.

Друзья зажмурились и с минуту стояли молча.

– Ну, как у тебя? – спросил наконец Арсен.

– По-моему, получилось, – с облегчением сказал Ник. – Я заметил фиолетовое свечение вон там, у павильона с орхидеями из Центральной Африки.

– Отлично! – обрадовался Арсен. – Я видел то же самое! Бежим скорее!

И действительно, среди центральноафриканских орхидей бродили Сью и Ратука. Сью была взволнована, видимо, решила, что случилось что-нибудь ужасное, и Ник с Арсеном уже не придут. Увидев их, она хотела броситься навстречу, но Ратука удержал ее, что-то шепнув на ухо. Ник сделал вид, что его страшно интересует Eulophia guineensis purpurata– крупная орхидея с элегантным нежно-фиолетовым соцветием, широко распространенная в африканских саваннах. О ней в центре павильона как раз рассказывал бледный юноша в белом халате, по виду которого никак нельзя было подумать, что он приехал из Африки. Вокруг лектора образовался небольшой кружок из любопытствующих. Арсен тем временем пробрался поближе к друзьям и тихонько сказал Ратуке:

– У нас все в порядке. Есть тут поблизости местечко, где не так жарко и можно спокойно поговорить?

– Есть. Рядом с главным корпусом университета куча кафешек. Давайте встретимся, например, в «Юном энтомологе».

– Ну и названьице! Кто такие энтомологи?

– Это те, кто изучает насекомых. В «Юном энтомологе» всегда мало народу, тихо… Вы идите, а мы подтянемся через пять минут.

Арсен с Ником вышли из павильона, а Сью и Ратука остались слушать лекцию:

– Название рода орхидей «Евлофия», – пояснял лектор, – происходит от греческого eu– добрый, настоящий и lophos – перо, венчик из перьев и пуха. Род насчитывает не менее двухсот пятидесяти видов, произрастающих практически во всех тропиках, но большинство – на Африканском континенте…


Кафе «Юный энтомолог» располагалось на третьем этаже ресторанного комплекса. К великой радости Никиты и Арсена, там было прохладно. Они заказали по коктейлю из молока и мороженого и стали ждать друзей.

– Уф! – с облегчением выдохнул Ник, выпив залпом свой коктейль. – Полегче стало. Никак не могу привыкнуть к этой жаре.

– А к тому, что не слышишь ничего, уже привык? – спросил Арсен, потихоньку потягивая коктейль через соломинку.

– Удивительно, но мне это совсем не мешает. Видимо, мой здешний биотвинер здорово приспособился к этому недостатку. А я заметил, что все навыки и привычки биотвинеров как бы переходят ко мне по наследству.

– Может быть, попробуешь стишки писать, как твой биотвинер в Кибрэ Орланди? – усмехнулся Арсен.

– Вот вернусь в Кибрэ – и напишу, – серьезно ответил Ник.

– Про что?

– Например, про Атлантиду. Она такая красивая! Вроде бы и похожа на Землю, а вроде и совсем другая…

Ник мечтательно поглядел куда-то в потолок, а потом, наклонив голову, спросил друга:

– Арсен, ты не скучаешь по дому? По твоему настоящему дому, в Основной Реальности? Ты мне никогда о себе не рассказывал.

– Да мне нечего рассказывать. – Арсен грустно вздохнул. – У меня нет родителей.

– Как?! – удивился Ник.

– Они попали в автокатастрофу, когда мне было три года. Я их плохо помню. Правда, у меня есть опекун, мой двоюродный дядя. Он распоряжается родительскими деньгами до моего совершеннолетия. Отдал меня в частную школу-интернат.

В смысле вещей всяких или там хорошей еды я никогда недостатка не испытывал. Но знаешь, Ник, это не главное…

– Ну, у меня тоже, считай, отца нет, – сказал Ник.

– Но у тебя есть мама! – взволнованно воскликнул Арсен. – А меня никто не любит по-настоящему… Нечего мне там делать, в Основной Реальности. Не нужна мне такая Реальность. Кибрэ – вот мой дом.

– Я тебя понимаю, Арсен, – сказал Ник. – Мы с мамой живем бедно, но я ни за что не променял бы эту жизнь на жизнь в Кибрэ. Я так скучаю по маме, если б ты только знал!

– Везет тебе! Она любит тебя, ты ей нужен… Да и отец у тебя все-таки есть.

– Я бы много отдал, чтобы он стал таким, как прежде, чтобы вернулся к нам с мамой. Но разве это возможно?

– Шарадов говорит, что на свете нет ничего невозможного, есть только маловероятное и трудноисполнимое, – заметил Арсен.

– Может, он и прав, – кивнул Ник. – Может, если Бладред не будет влиять на нашу жизнь, все станет совсем по-другому.

– Я тоже так думаю… Смотри, кажется, наша парочка явилась, – сказал Арсен, кивая в сторону двери.

Сью тоже заметила Ника и Арсена и помахала им рукой.

– Ну, до чего вы там договорились? – нетерпеливо спросил Ратука, как только плюхнулся на стул рядом с Ником.

– Мы решили, что надо действовать немедленно, – ответил Ник.

– Наконец-то! – Ратука готов был прыгать от радости, энергия просто переполняла его. —

Я давно говорил, нечего ждать! Что надо делать? План есть?

– Не спеши, Ратука, – остановила его порыв Сью. – В таких делах спешка ни к чему хорошему не приводит. Я чувствую, никто из профессоров вам разрешения не давал?

– Джон Эдванс должен связаться с Кибрэ и сообщить о нашем решении Шарадову.

– А не опасно сейчас выходить на связь? – спросила Сью.

– Что ты всего так боишься? – поддел ее Ратука.

– Сью совершенно права, – сказал Арсен. —

И Эдванс не по прямой связи с ним общается, а через Лунарбим.

– А-а… – протянул Ратука. – И все-таки, что будем делать?

– Мы с Арсеном считаем, что Центр патогенной биологии находится в любимой оранжерее Бладреда, – ответил Ник. – Вероятно, туда можно проникнуть.

– О! – воскликнула Сью. – Вы знаете, что его оранжерея тоже участвует в выставке?

– Да уж, видели, – кивнул Ник. – Его орхидеи с другими не спутаешь.

– Точно, просто багровые, редкий сорт, – согласился Арсен.

– Я попробую завязать знакомство с теми, кто эти орхидеи представляет на выставке, – продолжала Сью, – и напрошусь к ним на экскурсию.

– Так они тебя и пустили без проверки! – усомнился Ратука.

– Ты забываешь, что тут я не Сьюзан Стрэйзи, а Сюзанна Стрэйзанд, девочка из Окленда, одна из лучших орхидееводов.

– Ой, не могу, ну и словечко! – Ратука захихикал.

– Перестань смеяться, Ратука! – надулась Сью. – У меня тут правда прекрасная репутация.

– Не обращай внимания, Сью, – успокоил ее Арсен. – Ты все отлично придумала. Только не забудь, что и мы должны попасть в оранжерею.


На следующий день Сью легко договорилась с неким господином Мускусом об экскурсии в оранжерею Бладреда для себя и троих своих помощников. Этот чудаковатый господин в длинном атласном халате и с тюрбаном на голове даже обещал подарить Сью несколько саженцев, чтобы она смогла разводить багровые орхидеи в своем Окленде.

Джон Эдванс получил ответ из Кибрэ. Шарадов был категорически против рискованной операции, задуманной ребятами. Он написал также, что профессор Багирова, узнав, каким образом Сью и Ратука попали в НРУ-1, не разговаривает с Аристархом Бушуевым и что, как только они вернутся в Кибрэ, их исключат из УНИКУМа и навсегда отправят в Основную Истинную Реальность. Джулию не исключили только потому, что за нее заступилась Инга Полуэктова. Напомнила, что девушке осталось учиться всего три месяца. Шарадов просил не делать глупостей и подождать, пока Катуяма создаст новый канал перехода из Кибрэ в НРУ-1. Тогда и он сам, и Шарадов смогут переместиться незаметно для Бладреда. Разработка канала и установка паролей займет, по его расчетам, два-три месяца.

Профессор был сражен известием о предательстве Мандарини, обещал понаблюдать за ним и только после этого вынести окончательное решение. Оставаться в Сиэтле-241, по его мнению, было опасно для жизни. Шарадов настаивал, чтобы Эдванс и ребята дождались прилета «Витязя» и уже с Атлантиды вернулись в Кибрэ.

Эдванс разделял опасения профессора, однако, как и обещал, раздобыл несколько защитных костюмов.

– Ребята, – устало сказал он, – я вам не начальник и не отец. Запретить вам идти на верную гибель я не могу. Могу только попросить не делать этого.

– Поймите, Джон, мы не можем ждать три месяца, – ответил Ник. – Я уверен, Бладреду потребуется гораздо меньше времени для того, чтобы начать испытание нового оружия. Тогда погибнем и мы, и еще миллионы, если не миллиарды людей.

– У нас нет доказательств, что Бладред располагает таким мощным оружием, – покачал головой Эдванс.

– Из разговора с ним я понял, что он намерен разрушить Кибрэ – единственное препятствие на пути к господству во всех Реальностях. – Ник помолчал, а потом добавл: – У генерала точно есть оружие, которое поможет ему завоевать весь мир.

– Пока он тебя не поймал, он и применять его не будет, – попробовал убедить мальчика Эдванс.

– Не думаю, – сказал Ник. – Бладред понимает, что сейчас Кибрэ бессильна. Грех не воспользоваться моментом и не нанести удар по Основной Реальности.

Поняв, что Орлова не переубедить, Эдванс только развел руками.

– Ребята, кто знает, какое сегодня число? – неожиданно спросил Ник.

– Я тоже счет времени потерял, – признался Арсен.

– Сегодня пятнадцатое января, – объявила Сью.

– Вот те раз! – всплеснул руками Ник. – Мало того что Новый год прошел, так и каникулы кончились. Первый раз у меня такой Новый год.

– Положим, у нас у всех первый раз такой Новый год. Ну, может быть, только Ратука привык встречать его при такой жуткой жаре, – заключил Арсен.

– Жара, конечно, для меня не новость. – Ратука широко улыбнулся. – Я в Кибрэ как раз неуютно себя чувствую. Надо же было найти такое гнусное место в ИРУ-148! Там девять месяцев в году холод, дождь или снег.

– А мы как-то привыкли, – рассмеялся Ник.

– Если бы Кибрэ построили на территории моей Англии, – пожала плечами Сью, – снега, может, и меньше было бы, зато уж дождей…

– Ладно вам. Где построили, там и построили. Мы-то все равно не там, а тут, – резонно заметил Арсен. – И вообще, у меня есть предложение! Давайте хоть один раз выспимся как следует.

– О! – Ратука поднял вверх указательный палец. – Устами отличника глаголет истина! Я – за!

Все остальные тоже согласились, что мысль эта вполне разумная. Допив чай и договорившись встретиться завтра в десять утра, разошлись. Сью и Ратука отправились в свое общежитие, Джон Эдванс лег в гостиной, а Ник с Арсеном – в спальне.

Ник закрыл глаза, но сон не шел. Он долго вертелся с боку на бок, взбивал подушку, то снимал, то натягивал одеяло. Арсен уже тихонько посапывал, свернувшись калачиком. «Вот что значит дисциплина, – позавидовал ему Ник. – Сказал себе, что надо спать, и тут же уснул!» А Нику не давали покоя мысли о завтрашнем дне. Он не представлял себе, как проникнет в Центр патогенной биологии. Он даже не был на сто процентов уверен в том, что Бладред хранит свои страшные секреты именно там. Не напрасно ли он рискует своей жизнью и подвергает смертельной опасности друзей? А как найти Теда и Анну? Хорошо, если генерал держит их в одном месте. Обнаружить Анну он мог по сигналам ее антикодировщика, о котором рассказывала Джулия, а вот Теда просто так не найти… Впрочем, не исключено, что генерал блокировал антикодировщик. Что делать тогда? Хотя Джулия утверждает, что он связан с сознанием Анны, значит, если она жива, то цел и он. Если жива… От этой мысли Нику стало не по себе. Он еще долго ворочался в кровати и только под утро забылся тревожным сном.

Глава 30

Путь в Пустыню

На следующий день в десять часов Сью и Ратука снова появились в квартире на Платановой улице.

– Ну, вы готовы? – с порога спросила Сью. – Пропуска на всех заказаны, нас ждут в офисе в двенадцать часов.

– А в какую зону оранжереи у нас пропуск?

В Джунгли? – спросил Арсен.

– Да какая разница? Ты же был там, наверное, сможешь легко сориентироваться, – ответила Сью.

– Я тоже знаю, как устроена оранжерея! – неожиданно для самого себя выпалил Ник. – Кажется, знания биотвинеров действительно сохраняются и передаются! Ведь я могу знать про оранжерею только потому, что там работал мой биотвинер!

– Интересное наблюдение, – заметила Сью, – но сейчас нам надо торопиться.

Ребята спустились по лестнице и зашагали к автобусной остановке. Эдванс смотрел им вслед из окна и думал о том, увидит ли он этих ребят еще когда-нибудь…

На автобусе они добрались до ближайшей к Астронуму станции скоростного метро, той самой, откуда несколько дней назад Арсен начал свое путешествие в НРУ-1. Всего несколько дней – но ему, да и всем остальным казалось, что они живут в Сиэтле-241 уже давным-давно. На сей раз они вышли из метро совсем рядом с логовом Бладреда и, пройдя по улице метров пятьдесят, оказались перед офисным зданием, куда Арсен добирался не один час.

– Фу, как тут противно! – брезгливо поморщилась Сью, когда клочок грязной газеты прилип к ее ноге.

Обещанные пропуска были вовсе не бумажками, какие предъявляют охранникам на входе, а пластиковыми карточками. Карточка давала сигнал сканеру, что ее обладателя можно пропустить внутрь, даже если цвет сознания говорил о том, что он не принадлежит к числу людей генерала.

Поочередно приложив свои карточки к белой арке сканера, ребята прошли следом за Сью. Чтобы подстраховаться, каждый тут же растянул у себя на груди разноцветный лоскуток.

Сотрудник оранжереи Бладреда, Мускус, назначил встречу Сью и ее помощникам на пятом этаже в кабинете № 535. По его словам, секция орхидей находилась в секретной зоне оранжереи, а потому, прежде чем пройти туда, нужно соблюсти некоторые формальности. Что это за формальности, Сью спросить не решилась, дабы не вызвать лишних подозрений. Однако, поразмыслив, ребята пришли к выводу, что ничего хорошего в кабинете № 535 их не ждет. Скорее всего, их еще раз проверят: может быть, точнее просканируют сознание, может быть, обыщут или что-нибудь в этом роде. Чтобы Мускус не заподозрил неладное, друзья разделились: Сью и Ратука отправились на встречу с ним, а Ник и Арсен поспешили проникнуть в оранжерею, надеясь, что защитные костюмы помогут им остаться незамеченными. Никто не знал, удастся ли им сегодня встретиться, но на всякий случай договорились в 17.00 ждать друг друга у выхода. Через пять минут после назначенного срока, даже если кто-то из них не появится, остальные должны будут немедленно покинуть здание и как можно скорее вернуться на Платановую улицу к Эдвансу.


Ратука разглядывал лифт, в котором они со Сью поднимались на пятый этаж. Помимо них в лифте было еще несколько человек.

– Эх, – сказал он тихонько, чтобы никто, кроме Сью, его не слышал, – как я соскучился по лифтам Кибрэ! Да и по всему остальному. Там было так весело.

– Мне иногда кажется, что мы в нашей Основной Реальности, – шепотом ответила Сью. – Тут все такое обычное. И лифт совсем обычный… Но расслабляться нельзя, Ратука, мы не дома.

Лифт остановился, и ребята вышли. В обе стороны тянулся длинный, плохо освещенный, унылый коридор, каких тысячи в самых обычных скучных учреждениях.

– Тоска, – протянул Ратука. – Где этот кабинет?

– Вон указатель, подойдем поближе, – ответила Сью.

На стене напротив лифта висела табличка, где мелкими цифрами были обозначены номера комнат и нарисованы стрелки, указывающие, в какую сторону к ним идти.

Мускус встретил их как радушный хозяин. Он по-прежнему был в восточном атласном халате и тюрбане и ужасно напоминал фокусника в цирке.

– Добро пожаловать, гости дорогие! – Он жестом указал ребятам на стулья. – Но отчего вас только двое? Госпожа Сюзанна просила четыре пропуска.

– Дело в том, господин Мускус, что наши коллеги внезапно заболели и не смогли прийти, о чем чрезвычайно сожалеют, – горячо заверила его Сью. – Зато я сама и мой товарищ Нкома Радуга с нетерпением ждем обещанной вами экскурсии.

– Что ж, мне искренне жаль, что коллеги не посетят нашу оранжерею, – ну, давайте пройдем маленький тест, чтобы побыстрее отправиться на экскурсию, друзья мои. Он протянул им по небольшой записной книжке. – Полистайте страницы.

– И что будет? – равнодушно спросил Ратука.

– Эти нейрокомпьютеры новейшего поколения мгновенно сканируют всю имеющуюся в голове человека информацию. Вы смотрите на страницы книжек, а они по вашим глазам считывают необходимые данные.

– Но ведь мысли читать невозможно! – возразил Ратука.

– Господин Радуга, мы установили, что разные мысли и чувства имеют разную волновую природу, – терпеливо пояснил Мускус. Допустим, гнев обладает очень сильным, скачкообразным излучением, любовь – не менее сильным, но совершенно ровным. Если записать излучение математически, а потом переложить на ноты, то получится музыка.

– Ух ты! – не удержалась Сью. – Мы ничего такого не знали!

– Конечно, откуда же вам знать. – Мускус хитро улыбнулся. – Вы ботаники, а не программисты. Так вот, эти компьютеры способны отыскать среди всех излучений одно, которое свидетельствует, что человек ощущает опасность. А вы, я думаю, понимаете, что чувствовать себя в опасности тут могут только враги великого генерала Бладреда. – Он подмигнул ребятам. – Впрочем, вам беспокоиться не о чем, это всего лишь формальность.

Тут Сью и Ратука одновременно сообразили, что, скорее всего, нейрокомпьютеры не прочтут их мысли, потому что защитные костюмы гасят все излучения. Однако это означало, что сканер не зафиксирует вообще никаких импульсов. Времени на раздумья не оставалось, и, переглянувшись, они принялись листать странички.

Мускус уставился на свой монитор и через полминуты недовольно засопел:

– Хм… Что за ерунда?

– В чем дело, господин Мускус? – невинно поинтересовалась Сью, хотя внутри у нее все похолодело.

Ратука изо всех сил делал вид, что ничего не происходит.

– Сбой? Неисправность? – вслух размышлял Мускус. – Но чтобы оба сразу… хм-хм…

Он вырвал «книжку» из рук Ратуки.

– Ничего не понимаю, меня-то он видит! Попробуйте еще раз! – Мускус вернул сканер мальчику и снова уставился на монитор. – Что за черт! – Он резко встал, заскрипел зубами и сделал шаг в сторону ребят. – Кто вы такие, а?!

– М-мы… выращиваем орхидеи, – пробормотала Сью, вскочив со стула и пятясь назад.

– Орхидеи?! И при этом у вас в головах нет ни одной мысли?!

– Но, господин Мус…кус… – попробовал остановить рассвирепевшего хозяина Ратука, медленно отступая к соседнему столу. – Может быть, это ваши новые приборы дают сбой?

– Нейрокомпьютеры не дают сбоев, поганец!

Ратука нащупал у себя за спиной какой-то металлический предмет – им оказалась увесистая старинная ваза. Не раздумывая, он с размаху обрушил ее на голову Мускуса. Хоть тюрбан и смягчил удар, Мускус свалился на пол без чувств.

– Что ты наделал? – прошептала Сью, зажимая рот рукой.

– А ты хотела, чтобы он доставил нас прямехонько к Бладреду? – возмутился Ратука. – Поищи лучше, чем заклеить ему рот и связать руки. А я пока посмотрю, что у него в компьютере.

К счастью, компьютер Мускуса находился в ожидании ввода информации о результатах тестирования.

– Сью! Все просто супер! Если этот Мускат…

– Мускус, – поправила Сью.

– Какая разница? Главное, чтобы он молчал в тряпочку, тогда про нас никто не узнает!

– Тут нет тряпочек.

– Ну, Сью, ты прямо как наш ЧеКа. «Молчать в тряпочку» – это выражение такое.

– Да знаю я, просто ничего не могу найти, кроме скотча. Чем в фильмах обычно связывают врагов? – поинтересовалась Сью.

– Погоди, сейчас напишу, что мы прошли тест.

Ратука быстро прочитал на мониторе, какую информацию требуется ввести, нажал на клавиатуре несколько клавиш, подтверждающих, что тест пройден, и подошел к Сью, возившейся с Мускусом.

– Да, клейкой ленты явно не хватает, зато компьютер свое дело сделал. Мы его отключим, возьмем соединительные провода и свяжем этого Мускатного Ореха.

– Его зовут Мускус, – повторила Сью.

– Забавный. Чего это он так вырядился, как думаешь? – спросил Ратука.

– На выставке он тоже был так одет. Между прочим, если бы не тюрбан, ты бы ему череп проломил, – нахмурившись, сказала Сью.

– Я не бил сильно. Что я, убийца, по-твоему? – обиделся Ратука.

– Ладно, хватит пререкаться, давай лучше привяжем его к столу, – предложила Сью.


В то время как ребята связывали господина Мускуса, Арсен вел Ника тем путем, которым однажды уже прошел сам в поисках его биотвинера. Они пересекли дворик между зданиями, прошли через стеклянные двери и встали на самодвижущуюся дорожку, ведущую в зону О-1 – в Пустыню. Метрах в двадцати от них ехала группа людей. Трое были в белых халатах, какие носили сотрудники зоны О-2, откуда Арсен выводил биотвинера Ника. Высокий мужчина с седеющими висками и строгим лицом – в военной форме, двое молодых людей – в джинсах и футболках, а парень лет пятнадцати вообще в шортах, майке и в панаме с широкими полями. Каждый держал в руках квадратный чемоданчик ярко-желтого цвета с синей полосой посередине. Они негромко переговаривались, иногда даже смеялись, а на ребят не обращали никакого внимания.

– Надо же, этот генерал, похоже, совсем не доверяет своим людям! – заметил Ник. – Понаставил сканеров и думает, что они лучше справятся с защитой его владений. Никому до нас нет дела, даже по дороге в самое секретное место.

– Не сглазь, а то сейчас как поймают! Слушай… – начал было Арсен.

– Откровенно говоря, я жутко соскучился по этому, – перебил его Ник.

– По чему? – не понял Арсен.

– Слушать. Слышать звуки. Мне ужасно надоело читать по губам!

– Зато ты можешь понимать то, что не предназначено для посторонних ушей.

– Интересно, а дома у меня сохранятся умения моих биотвинеров? – сказал Ник. – Смогу я сочинять стихи, как Орланди из ИРУ-148, или читать по губам, как Орловский из НРУ-1?

– Шарадов говорил, что все, чему мы учимся у биотвинеров, остается с нами навсегда. – Арсен оживился. – Смотри-ка, кажется, Пустыня начинается.

По обеим сторонам дорожки уже не было никакой растительности. Изредка то слева, то справа мелькали приземистые сооружения из стекла и бетона.

– Больше всего меня тут знаешь что удивляет? – сказал Арсен. – Стеклянный купол!

Ник задрал голову. Он ясно видел начало этого купола, когда они вошли в стеклянные двери и встали на дорожку. Купол взмывал вверх, раскинувшись над всем видимым пространством, куда тянулись четыре пары самодвижущихся дорожек. Но потом, сколько они ни ехали, им не встретилось ни одной опоры, которые по всем правилам строительства должны были поддерживать купол. Если внимательно присмотреться, можно было заметить солнечные блики на стекле. Ник прикинул, что в этом месте купол был высотой с шестнадцатиэтажный дом. Удивительным было и то, что купол казался сплошным, а не состоял из множества более мелких стекол.

– Да, фантастика! – восхищенно проговорил он. – И как эта штуковина держится?

– Могу только догадываться, – ответил Арсен. – Наверное, купол поддерживает силовое поле. Но почему он такой гладкий, я понятия не имею. Видимо, какая-то новая технология. Может быть, его создавали с помощью лазеров. Или… – он усмехнулся, – волшебства!

– А может быть, он не стеклянный?

– Вполне вероятно. Смотри, эти граждане, кажется, сходят.

Группа ехавших впереди людей действительно спрыгивала с дорожки. С левой стороны показался целый городок из стеклянных строений. В центре его возвышалась пирамида – копия той, что Арсен видел в зоне О-2. Мальчики решили, что, скорее всего, тут, в этом стеклянном городке, и решается все самое важное. Они тоже спрыгнули с дорожки. Под ногами оказался раскаленный песок, в лицо дул сухой ветер, напоминающий струю воздуха из фена.

– На дорожке не было так жарко! – вздохнул Арсен.

– Точно. Но хуже всего то, что здесь совершенно некуда спрятаться. – Ник озирался по сторонам в поисках какого-нибудь убежища.

– Да… – протянул его друг. – Хоть бы халаты у нас были.

– Думаешь, добыть их не удастся?

– В пирамиде зоны О-2 они висели в шкафу около лестницы. И шкаф не запирался.

– А эта пирамида на ту не похожа?

– Копия, по крайней мере, внешне.

– Тогда вперед!

Глава 31

Планы генерала Бладреда

Генерал Бладред встал из-за стола и направился в отдел слежения. Только что его любимый слуга, красивый молодой человек по имени Георгий, доложил, что в центральном офисном здании, в кабинете Мускуса, по непонятным причинам отключился компьютер. Причем отключился почти сразу после того, как с него была послана информация, что двое студентов успешно прошли тест и могут быть допущены на экскурсию в оранжерею. Такая последовательность событий показалась Георгию странной. Тем более что хозяин велел ему особенно тщательно следить за тем, не появятся ли в офисном здании студенты.

Когда Мускус просил у него четыре пропуска для молодых цветоводов, пожелавших познакомиться с новыми сортами орхидей, он не придал этому особого значения – в Сиэтле-241 только что прошла выставка этих роскошных цветов. Но, узнав, что вместо четверых на экскурсию явилось лишь двое студентов, он насторожился и проверил данные сканера, установленного у входа в офис. Как оказалось, все четыре пропуска были предъявлены. В крайнем возбуждении Георгий поспешил сообщить обо всем хозяину.

Слушая доклад, Бладред удовлетворенно потирал руки. Он похвалил Георгия за бдительность и велел срочно отправляться в кабинет Мускуса и выяснить, в чем дело. Однако не успел слуга сделать и шагу, как генерал помрачнел и велел следовать за ним в отдел слежения.

– Мускус подождет, – сказал он. – Черт возьми! И как только этот Орлов умудряется появиться в самый неподходящий момент!

– Но, мой генерал, вы ведь так ждали его! – недоумевал слуга.

– Только не сегодня! – рявкнул Бдадрэд. – С минуты на минуту сюда прибудет господин Гринчев! Мы должны провести последнее испытание нового оружия, а через час он переместится в Реальность доктора Шарадова и уничтожит ее население!

В отделе слежения царила полная тишина, если не считать жужжания компьютеров. Угрюмый парень Джонс, увидев вошедшего генерала, снял наушники, встал и поклонился.

– Что-нибудь случилось, сэр? – лениво спросил он.

– Случилось, олух! – прикрикнул на него генерал. – Ставь на уши весь этот сброд! – Он махнул на людей за компьютерами. – Немедленно переключайтесь на внутренние линии. На территории оранжереи враг! Враг!!! А вы тут штаны просиживаете, кретины, чтоб вам всем ослепнуть!

– Кого мы должны найти, сэр? – таким же равнодушным голосом спросил Джонс.

– Ты что, полный идиот, Джонс?! Не знаешь, чем отличается враг от наших людей?

– Простите, сэр. Знаю, сэр. – Джонс опустил голову. – У врага цвет сознания фиолетовый, а у наших – красный.

– Точно как твои уши, которые следовало бы оторвать! – рявкнул Бладред. – И еще не забудь, остолоп, что враг может быть в защитном костюме, а потому сканеры зафиксируют его как неживой объект. Мне нет дела, сколько футбольных мячей, клочков бумаги и цветочных горшков вы обнаружите на наших автоматических конвейерах. Ваша задача – не пропустить врага!

– Есть, сэр! – Джонс вытянулся по струнке. Остальные сотрудники сидели тихо, боясь пошевелиться. – Переключаю систему слежения на внутренние линии! Разрешите выполнять?

– Выполняй. – И Бладред, круто развернувшись, удалился.

Георгий не отставал от него ни на шаг. Во время разговора он стоял за спиной генерала и язвительно усмехался, получая удовольствие от того, насколько он выше в глазах хозяина, чем все остальные.

Снова усевшись в свое мягкое кресло, Бладред сказал:

– Видишь, Георгий, как трудна моя доля? Кругом одни козлы. Только старина Фрэнсис, да еще ты… Только вы двое и способны на что-то.

– Мы ваши верные слуги, мой генерал! – отрапортовал Георгий.

– Знаю, Георгий, и сейчас тебе снова придется мне это доказать.

– Рад служить вам, ваше превосходительство! Что прикажете сделать?

– Во-первых, возьми под жесткий контроль Джонса и весь отдел слежения. Не позднее чем через полчаса мне нужно точно – точно! – знать, где находится Орлов. Хватайте его и волоките прямо в мой кабинет. Во-вторых, передай Альфонскому, пусть выяснит, что произошло у Мускуса. И пусть поймает тех двоих, что были у него на тестировании. Обоих привести в подвал пирамиды, на пятый уровень, посадить в камеру пыток. Туда же доставить Бэйли и Энн. На это тоже отводится полчаса. – Бладред устало закрыл глаза. – И вызови ко мне Фрэнсиса Брауна.

– Рад стараться, ваше превосходительство! – Георгий ушел выполнять задание.

Бладред задумался, глядя в окно. За окном качались на ветру ветви плакучей ивы и светило солнце.

«Мои ученые неплохо работают! – усмехнулся он про себя. – Ну кто скажет, что за окном нет ни ивы, ни ветра, ни солнца? Кому придет в голову, что я сижу в подвале, на его десятом уровне? А какую страшную болезнь изобрели мои ученые! Ни одно живое существо не может ей противостоять! Совсем скоро на Земле, в Реальности старого недоумка Шарадова погибнут все люди – хорошие и плохие, все звери, все бактерии, все растения!

А потом я доберусь и до Кибрэ! Только бы Орлов не улизнул на этот раз! И тогда никто не помешает мне завоевать весь мир. Я стану властелином всех остальных Реальностей!»

Его сладкие мечты прервал осторожный стук в дверь.

– Это ты, Фрэнсис? – вздохнув, произнес генерал. – Входи!

В дверях показалась грузная фигура доктора Фрэнсиса Брауна.

– Ты уже в курсе, что паршивец Орлов пожаловал к нам в гости?

– Георгий мне сообщил, мой генерал. – Вид у Брауна был растерянный. – Но как же наши испытания? Майор Гринчев уже прибыл.

– Гринчев здесь? – немного удивился Бладред.

– Да, они приехали чуть раньше. Он и вся его команда. Сейчас обедают на третьем этаже пирамиды.

– Я, собственно, тебя поэтому и позвал, – сказал генерал. – Придется вам с Гринчевым последние испытания провести без меня.

– Это невозможно, мой генерал! Ведь коды оружия…

– Коды я тебе дам. – Бладред надменно взглянул на толстяка Брауна. – Или тебе нельзя доверять?

– Ну что вы, ваше превосходительство! Я ваш самый верный слуга и счел бы за честь называться также и вашим другом. – Он явно не ожидал такого поворота событий.

– Вот и хорошо, друг мой. – Последние слова Бладред произнес с нажимом. – Майор Гринчев осведомлен о технике проведения испытаний, тебе придется только ввести коды доступа к оружию. По моим расчетам, все должно пройти гладко. Думаю, вам понадобится максимум минут двадцать. А в это время… – он замолчал, чему-то усмехаясь про себя, – я займусь Орловым. Если все сложится удачно – а только так и должно быть, – мы одним махом уничтожим и Реальность Шарадова, и эту дурацкую Кибрэ.

– Прекрасный план, мой генерал! – Браун ерзал на стуле и даже порозовел от удовольствия.

– Ступай, Фрэнсис, извинись от моего имени перед майором Гринчевым. Скажи, что я присоединюсь к вам позже и праздновать победу мы будем вместе.

Браун неуклюже поклонился и, пятясь, отправился выполнять задание хозяина.

Глава 32

Ник в плену у Бладреда

Предчувствия не обманули Ника, когда он выбрал для поисков секретной лаборатории Бладреда именно зону Пустыни. Однако ни он, ни Арсен и представить себе не могли, что кабинет генерала и его Центр патогенной биологии расположены глубоко внизу под пирамидой и что там же томятся в плену Тед Бэйли и незнакомая Нику девушка Анна. Не знали друзья и того, что Бладреду уже доложили о прибытии «экскурсантов» и он приказал разыскать их.

Проникнуть в пирамиду оказалось несложно: у дверей стоял точно такой же сканер, похожий на арку из белого мрамора, что и у главного входа. Арсен даже засомневался, туда ли они попали. Ему показалось странным, что даже тут не усилены охранные меры. Пройдя по узкому коридору в центральный холл, он понял, что пирамида и внутри – точная копия той, в которой он был в зоне Тайги. Пожалуй, только два отличия сразу бросались в глаза. Повсюду на стенах висели круглые часы, а посреди холла, упираясь верхушкой в потолок, росла агава, колючки вокруг ее мясистых листьев были величиной с палец. На расстоянии пяти метров от агавы с одной стороны тянулся ряд столов, за которыми трудились люди в белых халатах. Здесь же стояли узкие желтые шкафчики. С другой стороны виднелась лестница. С третьей располагался один, но очень большой и длинный стол, уставленный множеством таких же желтых с синей полосой чемоданчиков, какие друзья видели у своих спутников на самодвижущейся дорожке. На всех чемоданчиках были написаны шестизначные номера. По периметру холла были расставлены стеллажи с рассадой самых разнообразных растений. Несмотря на стеклянные стены, помещение освещалось яркими светильниками, подвешенными к потолку на длинных шнурах. Их было так много, что создавалось впечатление праздничной иллюминации.

Ребята примостились у стеллажа № 9 и сделали вид, будто рассматривают разноцветные горшочки с какими-то крохотными колючками. Одни были похожи на пупырчатые звездочки, другие – на шарики, утыканные иголками, третьи – на вилки с зубцами, торчащими в разные стороны. Арсен, с важным видом вглядываясь в синий горшочек с «вилкой», одними губами сказал:

– Напряги память, Ник. Не свою, а твоего здешнего биотвинера. Он тоже должен знать устройство пирамиды – в Тайге он сидел на втором этаже, в чьей-то лаборатории. Я, кроме этой лаборатории, и не был нигде.

Ник попробовал сделать то, что посоветовал ему Арсен. Но не так-то это было просто. Голова тут же закружилась, миллион воспоминаний промелькнул перед его мысленным взором: теплое море, ему лет пять, он играет на берегу; мама зовет его из окна маленького деревянного домика; вот ему семь лет, и он наблюдает за мохнатой гусеницей на розовом кусте, приближается гроза, и вдруг – резкий бело-голубой свет, а потом – полная тишина; он открывает глаза – над ним склонился отец, вокруг белые больничные стены, пахнет спиртом и йодом, отец улыбается ему и что-то говорит, но он ничего не слышит, и от этого ему страшно; тихий зимний вечер, ему уже лет десять, он сидит за столом, бабушка вносит в комнату дымящуюся тарелку с супом и строго говорит, что ему надо побольше кушать, – он отлично понимает ее, хотя и не слышит…

– Ой! – Ник тряхнул головой. – Я узнал, как стал глухим, вернее, как мой биотвинер стал глухим – его ударило молнией, когда ему было семь лет. Вот это да! А у меня в семь лет висок поседел – тоже молния, только в другой Реальности! Арсен, все так похоже…

– А как насчет устройства пирамиды? – недовольно проворчал Арсен.

– Сейчас еще раз попробую.

И Ник зачем-то зажмурился. Он не сказал Арсену, но ему очень хотелось увидеть бабушку! В голову вдруг пришла мысль: раз это другая Реальность, может быть, тут бабушка еще жива? И он изо всех сил сосредоточился, пытаясь пробиться к недавним воспоминаниям своего биотвинера. Как же он был счастлив, когда его надежда оправдалась! Он вспомнил, как прибежал домой с известием, что победил на городской олимпиаде по физике и его приглашают на практику в далекий город Сиэтл-241, в лабораторию господина Гомонинского. Он взахлеб рассказывает об этом… своей бабушке! Она тоже рада, но немного волнуется, что внуку предстоит так далеко уехать.

– Ник, что с тобой? – Арсен тряс его за плечи и испуганно смотрел в глаза. – Ты о чем так задумался? Аж взмок весь. Смотри, футболку хоть выжимай!

– Я… я видел… – прошептал Ник, вытирая пот со лба, но почему-то язык не поворачивался признаться Арсену, что он видел свою семью: счастливую, где все были живы и любили друг друга… И ему на мгновение захотелось плюнуть на все и остаться жить тут, в НРУ-1, где папа вечером приходит домой.

– Слушай, Ник, – встревоженно сказал Арсен, – прости меня. Я нарушил инструкцию Шарадова. Профессор строго-настрого запретил заглядывать в память биотвинеров. Но я думал, что в наших обстоятельствах…

– Почему мое основное сознание угораздило поселиться именно в той Реальности, где у меня нет отца и бабушка умерла? – выпалил, не в силах справиться с собой, Ник.

– Ник, очнись, прошу тебя! – говорил Арсен. – Если ты сейчас сдашься, то от нашей Основной Реальности вообще ничего не останется – ни плохого, ни хорошего. А НРУ-1 превратится в сущий ад, и все остальные Реальности тоже. Ты же не хочешь, чтобы Бладред подчинил себе весь мир.

Ник растерянно покачал головой. Взгляд его еще несколько секунд был блуждающим, пока не остановился на розовом горшочке с шаровидной колючкой, который он все это время держал в руке. Медленно поставив горшок на полку, он наконец поднял глаза на Арсена.

– Ты прав… н-наверное, – запинаясь, выговорил Ник. – З-знаешь, это правильная инструкция, я о ней не знал.

– Ну прости, прости меня! – Арсен готов был провалиться сквозь землю. Если бы он знал, что скоро ему представится такая возможность!

– Ничего, я справлюсь. – Ник грустно улыбнулся. – Жаль только, что я так и не вспомнил, как устроена пирамида. Хотя, может быть, Орловский этого и не знал. Придется действовать наугад.

Стараясь не привлекать к себе внимания, они подошли к желтым шкафчикам, где, по мнению Арсена, должны были висеть голубые халаты. Арсен приоткрыл дверцу – халаты и правда имелись, только не голубые, а белые. Друзья облачились в них и направились вверх по лестнице. Теперь они почти не отличались от прочих лаборантов. На втором этаже немолодой мужчина поинтересовался, почему они слоняются без дела, и, указав на круглые часы на стене, строго сказал, что практикантам уже давно пора быть на обеде. Арсен соврал, что они только первый день на практике и как раз ищут столовую. Мужчина указал им на третий этаж и пробурчал себе под нос, как невыносима стала нынешняя молодежь.

Третий этаж действительно был почти целиком занят под столовую. Вернее, на нем располагалось несколько помещений: большая столовая, два уютных кафе, роскошный ресторан и маленький бар. Друзья вдруг почувствовали, что здорово проголодались. Подумав, что десять – пятнадцать минут ничего не решат, они отправились в кафе и заказали себе по омлету с ветчиной, пирожному и по стакану апельсинового сока со льдом, заплатив за все восемь трансфунтов.

– Кажется, наверху ничего нет, – откусывая пирожное, сказал Арсен.

– Наверное, я ошибся, – ответил Ник, потягивая сок.

– Все главное, похоже, у них внизу, под землей. Ах да! – Арсен стукнул себя по лбу. – Я и забыл, что ты ничего не слышишь! Пока мы с тобой тут бродили, я краем уха слышал обрывки разговоров.

– Да? О чем же?

– Здесь готовятся к какому-то важному эксперименту. Говорили, что Бладред еще у себя внизу, на десятом уровне, что какой-то майор Гринчев с командой обедает, а всем сотрудникам Центра патогенной биологии скоро дадут премию и отпуск.

А еще что какая-то «Ордината-13» готова к отправке на испытательный полигон…

– Что ж ты молчал? Во сколько отправка, слышал? – спросил Ник.

– Кажется, в три часа. А испытания – в четыре.

– Сейчас без двадцати три, а мы тут прохлаждаемся!

– Ник, да мало ли какие у них эксперименты!

– Какие могут быть эксперименты в Центре патогенной биологии? Только испытания того самого оружия, которого все мы так боялись! Надо как-то помешать ему! Бежим!

И Ник, вскочив с места, потянул за собой друга. Однако, спустившись на первый этаж и обшарив чуть ли не каждый закуток, они не нашли никаких признаков, указывающих на ход в подземелье. Круглые часы на стене показывали без десяти три. Уставившись друг на друга и тяжело дыша, друзья в отчаянии стояли у стеллажа с рассадой.

Вдруг с лестницы донесся громкий смех. Арсен оглянулся и тихонько толкнул Ника в бок. По ступенькам спускались доктор Фрэнсис Браун, которого Арсен мгновенно узнал, а потому юркнул за спину друга, и высокий военный с седеющими висками, которого они видели на самодвижущейся дорожке. Их сопровождали двое молодых людей в джинсах и футболках и парень в шортах и майке.

Военный явно был в прекрасном расположении духа. Он хлопал Брауна по плечу и, непрестанно улыбаясь и похохатывая, говорил:

– Эх, дружище, мы прекрасно справимся сами! А генерал пусть ловит этого змееныша! Может, нам и правда удастся покончить со всем в один день!

– Конечно, господин майор, – отвечал Браун. – А уж при атаке на РШ генерал Бладред к нам точно присоединится. В семнадцать ноль-ноль от РШ камня на камне не останется!

Ник и Арсен поспешно отвернулись, чтобы никто не видел их лиц. Они побледнели, догадавшись, о каком «змееныше» идет речь. Очевидно, Бладреду известно, что они здесь, и их уже ищут.

– Этот майор, наверное, тот самый Гринчев. А толстый тип – это Браун, помощник Бладреда. Он в больнице пытался выведать у меня, куда ты подевался. Но что такое РШ? – одними губами прошептал Арсен.

– Бладред говорил мне, что у них Реальности обозначаются по-другому, – ответил Ник ему на ухо. – Кажется, по фамилиям выдающихся людей каждой Реальности. Думаю, буква «Р» значит «Реальность», а «Ш» – наверное, первая буква чьей-то фамилии.

И тут их осенило, что значит «РШ». Зажмурив глаза, Ник произнес:

– Реальность Шарадова. Наша Основная Истинная Реальность. Атака на нашу Реальность, Арсен!

– Похоже, ты прав. – Арсен на секунду задумался, а потом продолжил: – Атака назначена после эксперимента, значит, следить за Брауном нам не нужно.

– Но убраться отсюда нам не помешало бы. Бладред нас ищет.

– Видимо, он не подозревает, что мы так близко, раз еще не нашел, – заметил Арсен.

– Я думаю, это дело нескольких минут. – Ник посмотрел в глаза другу и твердо сказал: – Отправляйся назад. Ты успеешь. Ему нужен я. И я с ним разберусь!

Арсен усмехнулся:

– Ты серьезно думаешь, что я брошу тебя в такой момент?

– Но что ты сейчас сможешь сделать?

Арсен не успел ответить. Огромная агава, стоявшая в центре холла, неожиданно отъехала в сторону, открыв взорам мальчиков люк диаметром метра три. Он плавно приподнялся – за ним находился проход в подземелье, который они безуспешно искали. Выскочившие из люка боевики Бладреда бросились обыскивать пирамиду. Браун и Гринчев уже направлялись к выходу.

– А вот и наши ребятки! – радостно воскликнул Браун. Похоже, господин майор, змееныша обнаружили!

Майор Гринчев остановился, чтобы понаблюдать за действиями боевиков. «Ребятки» подбегали ко всем подряд и прикладывали к вискам мини-сканеры сознания.

– Да, спрятаться от них невозможно, – удовлетворенно крякнул майор и в сопровождении помощников продолжил свой путь.

Арсен, сжав руку Ника, взволнованно сказал:

– Кое-что я все-таки сделаю, Ник. А ты верь в себя! Прощай! – И он помчался следом за Гринчевым и Брауном.

Ник хотел было остановить друга, он видел, что к майору приближались трое боевиков, но не успел – его самого схватили.

– Сэр Джонс! Враг найден! – завопил боевик, успевший проверить Ника.

– Тащи его сюда, Кирик! – прогремел голос Джонса.

Обернувшись, Ник увидел вовсе не командира боевиков, а угрюмого Джонса из отдела слежения, которому Бладред велел отыскать его.

Кирик, коренастый ловкий боевик, поволок Ника к входу в подземелье.

– Сэр Джонс! – раздался из коридора голос еще одного боевика. – Тут еще один. Только этот, кажись, мертвый.

Ник вздрогнул. Он увидел, как боевик тащит на руках бездыханное тело Арсена.

– Отставить проверку! Оба объекта найдены… – приказал Джонс. Мертвый, говоришь? Ничего, неси его вниз. А ты давай сам! – Он толкнул Ника в спину. – Шевели ластами, а не то сейчас склеишь их, как твой дружок.

Глава 33

Электронное кресло

Не прошло и пяти минут, как Ник оказался в кабинете Бладреда. Пока его вели к генералу, он обратил внимание, что коридор перед его кабинетом был освещен таким же пронзительным бело-голубым светом, который так поразил его при их первой встрече в Основной Реальности.

Однако в кабинете свет был обычный, солнечный и лился из окна. Только вот откуда в подземелье солнце? Ник догадался, что окно – всего лишь хорошая голографическая картинка. Генерал сидел за столом с довольным видом. За спинкой кресла, сияя от гордости, стоял Георгий. Когда Ника втолкнули в кабинет, Георгий спросил:

– Этот, ваше превосходительство?

– Он самый. Ты молодец, Георгий.

– Рад служить моему генералу! – отчеканил он, изгибаясь из-за кресла на манер змеи, чтобы Бладред мог видеть его поклон. – Также я рад доложить, что Джонс проявил себя на этот раз как достойный слуга вашего превосходительства.

– Похвально, что ты заботишься о нем, – усмехнулся Бладред и протянул ему через плечо красную бумажку. – Вот чек на двадцать пять тысяч трансфунтов. Можешь поделиться с Джонсом.

А пока ты свободен.

Георгий удалился, непрерывно кланяясь.

– Ну, вот мы и встретились снова, – сказал генерал самым задушевным тоном, на какой только был способен. – Ты же хотел меня видеть, не так ли? Сам ко мне в гости пожаловал… Почему ты молчишь? Что ты глухой, я знаю, но ведь не немой же!.. Ничего, ничего, сейчас ты у меня заговоришь. Подойди сюда! Подойди, говорят тебе, идиот!

Ник понимал, что, если не подойдет сам, его подведут боевики, оставшиеся за дверью. А единственное, что ему сейчас было нужно, – это тянуть время. Вдруг случится чудо? Вдруг он что-нибудь придумает? Вдруг генерала хватит удар? Надо тянуть время. Он медленно приблизился к столу Бладреда.

– Смотри, – сказал генерал, поворачивая к Нику монитор своего компьютера.

На экране было изображение комнаты без окон, с голыми бетонными стенами. У одной из стен стояло железное кресло, опутанное проводами, похожее, как показалось Нику, на электрический стул —такие приспособления для казни он видел в американских фильмах. Над зловещим креслом висел не то маленький телевизор, не то монитор. Слева находился пульт управления: на круглом металлическом столике стоял компьютер, соединенный несколькими рядами проводов с креслом, рядом – длинный металлический ящик, а на ящике – шлем, как у мотоциклистов. Шлем тоже был соединен с компьютером проводами.

У двери переминались с ноги на ногу двое здоровенных охранников с дубинками, на запястьях у них блестели массивные браслеты с шипами, наголо выбритые головы казались совершенно одинаковыми, как у близнецов. А во всех углах комнаты сидели его друзья: Сью прислонилась к стене и закрыла лицо руками; Ратука, с кровоточащей губой, зло поглядывал на охранников; Теда Бэйли Ник вообще узнал с трудом – так он осунулся и побледнел, к тому же был обрит и одет в давно не стиранную бежевую пижаму; Анна выглядела так, как Ник представлял ее себе по рассказам Сью и Джулии, только большие синие глаза девушки выражали не пытливую любознательность, а полное равнодушие ко всему происходящему, на ней был балахон из того же материала, что и пижама Теда.

Сердце Ника сжалось от боли. Он застыл у стола Бладреда, молча уставившись на монитор.

– Как видишь, почти все твои друзья пока еще живы. Правда, выглядят они неважно, – Бладред зло ухмыльнулся, – но в этом они сами виноваты. Не понимают, что мне бесполезно сопротивляться, что со мной нужно просто дру-жить.

Последнее слово он произнес по слогам и изобразил милейшую, по его мнению, улыбку. Нику эта улыбочка показалась самой мерзкой на свете гримасой.

– Ты все молчишь? – продолжал Бладред. – Ну, как хочешь, все равно я скоро прочту все твои мысли… хе-хе… узнаю все коды Кибрэ. Видишь этот стульчик? – Он кивнул на экран. – Думаешь, это электрический стул, изобретенный в твоей бестолковой Реальности? Нет, дружочек, это кое-что пострашнее. Это электронное кресло. Никому из тех, кто имел несчастье на нем посидеть, не удалось скрыть от меня ни одной самой тайной своей мыслишки. И все они потом, разумеется, умерли. Но не думай, что смерть была для них легкой. О! Как бедняги мечтали о ней, когда сердце их уже разорвалось на части, когда кровоточили легкие, когда рассыпались в прах кости, а мозг продолжал жить и сознавать все, что с ними происходит! Но смерть пришла не скоро, очень не скоро.

Генерал на несколько секунд замолк, пристально глядя на Ника. Тот продолжал стоять, не отрывая взгляда от монитора. Тогда Бладред продолжил:

– Но ты слишком умен, чтобы попасть в это кресло. Да и зачем мне тебя убивать, скажи? Ты можешь еще пригодиться. Мало ли какие Шарадовы и Катуямы отыщутся в доселе не открытых Реальностях? Вместе мы кого хочешь победим! Я предлагаю тебе дружбу. Давай вскроем пароли Кибрэ, и никто не пострадает: ни ты, ни твои друзья.

– Я не знаю всех паролей Кибрэ, – заговорил наконец Ник. – Более того, недавно Катуяма поменял главный защитный пароль.

– Разумеется, ты их не знаешь! – Бладред снова усмехнулся. – Но с твоим спектром сознания, дружочек, не больше часа потребуется на то, чтобы взломать эти пароли!

– Я не уверен… – продолжал тянуть время Ник.

– Зато я уверен! – Генерал перестал ухмыляться и явно начинал злиться. – Ладно, надоело мне с тобой ля-ля разводить. Сейчас узнаю, что ты там на самом деле думаешь.

Он нажал на одну из компьютерных клавиш, и на пороге мгновенно возник охранник. Бладред велел ему отвести Ника в комнату под номером 17 и подготовить к ускоренному сканированию сознания новейшей моделью сканера.

Ник лихорадочно вспоминал уроки Полуэктовой и ставил всевозможные замки на свои мысли, хотя и понимал, что вряд ли ему удастся обмануть Бладреда.

Комната № 17 находилась совсем рядом. Нужно было пройти бело-голубой коридор и свернуть направо. Увидев в этой комнате точную копию садовника из Кибрэ, Ник даже не удивился. Он догадался, что это Манчини, тот самый биотвинер Мандарини в НРУ-1, что работал в лаборатории Джона Эдванса и предал их всех.

– Тебе удалось улизнуть из Кибрэ, да, Мандарини-Манчини? – только и спросил его Ник.

– Ты догадлив, Орлов. – Манчини холодно улыбнулся, не вставая из-за стола. – Я успел сбежать и от Эдванса, как только он стал что-то подозревать. А свое основное сознание я переместил из Кибрэ, когда Шарадов получил от вас сведения обо мне и хотел устроить проверку. Мой тамошний биотвинер, по правде говоря, – безобидное существо. Странный тип в камзоле, только и умеющий, что цветочки поливать…

– Это ты написал мне письмо от имени Теда? – прервал его Ник.

– В котором твой друг признается в предательстве? – Манчини закатил глаза. – А что, неплохая была шутка. Разве Тед не похож на предателя?.. Но впрочем, что-то я разболтался. Ляг вон туда и расслабься. – Он указал на кушетку рядом со своим столом.

– Твой сканер нельзя обмануть? – зачем-то спросил Ник.

– Разумеется! – встрепенулся Манчини. —

А зачем тебе обманывать? Ты честно подумай, готов ли ты погибнуть сам и обречь на гибель своих друзей или будешь помогать генералу, а значит, все останутся живы.

– Ладно. – Ник лег на кушетку и вздохнул. – Валяй, читай мои мысли.

Манчини сунул ему в руку компьютерную мышку.

– Что, – удивился Ник, – это и есть ваш хваленый сканер новейшего поколения?

– Дурак ты! Вот он, наш сканер. – Манчини любовно прикоснулся к теннисному мячику, лежащему на столе. – А мышка нужна для того, чтобы импульсы твоего тела сразу преобразовывались в текст на мониторе. Этот сканер распознает эмоции, которые испытывает человек в ответ на слова, действия, даже просто реагируя на ситуацию, в которой находится.

Ник пригляделся повнимательнее: «теннисный мячик» тоже был подсоединен к компьютеру, как монитор, мышка и клавиатура, только более тонким проводком.

– Значит, это что-то вроде детектора лжи? – спросил он.

– Похоже, но намного точнее. Детектор лжи дает ответы «да» или «нет», а с помощью этого сканера я выясню, чего ты боишься, что ты любишь и что ненавидишь.

– Круто, – оценил Ник.


Минут через пять в комнату № 17 заглянул сам Бладред. При виде столь высокого гостя Манчини чуть не уронил стул, порывисто вскочив, чтобы отвесить поклон. А Ник открыл рот от изумления: генерал с ног до головы был окружен белым свечением; оно распространялось недалеко, всего сантиметра на три-четыре, но Бладред был точно одет в электричество. Мальчик не удержался и спросил:

– Почему ты светишься, Бладред? В кабинете вроде этого не было.

Вопрос произвел и на генерала, и на Мандарини совершенно неожиданное впечатление. Генерал весь напрягся и стиснул зубы. Ник впервые видел его в растерянности. А Манчини пристально присматривался к хозяину, не в силах ничего различить. Наконец он решился нарушить тишину:

– Ваше превосходительство, мальчишка несет чушь! Сейчас я посмотрю… – Он пробежал глазами по монитору. – Н-нет… он правда так думает… сканер показывает, что он правда видит све…

– Заткнись, урод! – рявкнул на него Бладред. Он был в ярости, по лицу его пошли красные пятна.

– Батюшки! – весело сказал Ник, вставая с кушетки. – Кажется, я знаю твой маленький секрет! Ну конечно! Бело-голубой свет убивает микробы. А сейчас ты вышел из зоны его действия, и у тебя где-то спрятан крохотный генератор этого излучения, который защищает тебя!

– Охрана! – завопил Бладред, выбегая и захлопывая за собой дверь. – Запереть змееныша в камере пыток! Подготовить его к опустошению сознания!

Ник хотел было кинуться за ним следом, но путь ему преградили подоспевшие на зов хозяина боевики. Они скрутили ему руки за спиной и грубо поволокли сначала по коридору, а потом вверх по лестнице. В голове у Ника мелькнула мысль, что кабинет Бладреда находится ниже, чем камера пыток. Ему показалось это странным – зачем генералу забираться так глубоко под землю? Подозрительной была и реакция Бладреда на его догадку. Видимо, существовала еще какая-то тайна, к которой Ник приблизился, но до конца так и не разгадал. Вероятно, она могла погубить генерала, иначе почему он так вскинулся?

Охранники с силой втолкнули его в камеру. Ею оказалась та самая комната со страшным электронным креслом, которую Ник недавно видел на экране монитора у Бладреда. Только его друзей там уже не было. Охранники усадили Ника в кресло, приковав его руки и ноги длинными цепями с металлическими браслетами, а на голову надели шлем. Охранники действовали молча и очень быстро, очевидно, проделывали они это уже не раз.

Ник хотел узнать, сколько прошло времени, но часов в комнате не было. Он решился спросить у охранников:

– Последние желания исполняете?

– Шутить изволишь, парень? – оскалился один из них.

– Мне хочется знать, который час.

– Тебе жить-то осталось час-другой, не все ли тебе равно?

Тут Ник вспомнил, как Браун на лестнице в пирамиде сказал: «В семнадцать ноль-ноль от РШ не останется камня на камне».

– Мне не все равно, – настаивал Ник. – Я глухой и не услышу, как все будут ликовать по поводу успешных испытаний нового оружия. Мне нужно узнать, когда они закончатся.

Охранники недоуменно переглянулись и чуть ли не в один голос воскликнули:

– А за что ж тебя сюда упекли?

– По моей вине испытания были отложены на целый день.

– Ты слышал об этом, Лысый? – спросил один охранник другого.

– Не-а… – лениво отозвался тот.

– Это держалось в секрете, – пытался убедить их Ник. – Так скажете, который час?

– Без пятнадцати четыре, – снизошел охранник. – Доволен?

– Спасибо.

Ник понял, что помешать испытаниям уже точно не удастся, но до атаки на Основную Реальность оставалось еще больше часа. Он начал лихорадочно перебирать в уме варианты уязвимого места Бладреда. «Почему он выбежал как ошпаренный, когда понял, что я вижу его защитное антимикробное поле? И почему его не видел Манчини?» – мучительно размышлял Ник.

– А почему генерал Бладред светится? – как ни в чем не бывало спросил он у охранников.

– Ты что городишь, парень? Генерал, конечно, великий человек, но не святой, чтоб светиться! – Оба охранника загоготали. – У тебя небось крыша поехала от страха!

«Отлично, – подумал Ник. – Выходит, никто не видит этого свечения и мало кто знает о защитном поле. Наверное, знают его ближайшие помощники, ведь первый раз об этом проговорился еще Альфонский.

А когда проговорился, чуть язык не прикусил от страха. Значит, эту защиту в принципе можно сломать… Ну, конечно! Как я сразу не догадался! – От волнения Ник даже попытался вскочить с кресла. – Крохотный генератор, который он носит с собой, – это маленький нейрокомпьютер! А мне под силу разгадать любой охранный код, заложенный в компьютер человеком, да и любой код, созданный самим компьютером!»

Неожиданно в камеру ворвался Бладред.

К своей радости Ник снова увидел свечение, окружающее генерала.

– Я просмотрел показания сканера Манчини, – ледяным тоном произнес Бладред. – Они говорят о том, что по-хорошему ты со мной работать не хочешь, паршивец! Ну да мы тебя заставим, – прошипел он и добавил, обращаясь к охранникам: – Приступайте!

Ник постарался сосредоточиться, чтобы проникнуть в генератор защитного излучения, но это оказалось непросто: один из охранников уже нажал на клавишу «Enter» компьютера, управляющего электронным креслом. Ника охватил внезапный ужас, хоть он и не мог понять, в чем его причина. Сердце готово было выскочить из груди, хотелось плакать и кричать, бежать, забиться в самый темный угол. Он даже дернулся, но железная хватка кресла не отпускала его. Перед глазами поплыли жуткие картины: невиданные чудовища, покрытые слизью, раздирали в клочья одного за другим его друзей; рушились города, горели леса, от ядерных взрывов вскипали океаны… Ник проваливался в бездонный черный колодец, рассыпаясь на мелкие кусочки и испытывая неимоверную боль… Однако сквозь туман в голове ему удалось пробиться к спасительной мысли: началась пытка и все это не на самом деле. Надо только сосредоточиться, сосредоточиться, сосредоточиться… Ник повторял это мысленное заклинание, но ничего не помогало. Ужас нарастал, сердце теперь не колотилось, как минуту назад, а замерло, может быть, остановилось навсегда. Лицо Ника стало серо-зеленым, по телу струился холодный пот, его трясло, как в лихорадке. Бладред смотрел на своего пленника, потирал руки и бормотал себе под нос:

– Еще минут пять, и я заставлю тебя делать все, что мне будет угодно.

Но мальчик упорно силился сконцентрировать внимание. И вдруг ужасные картины стали блекнуть, мерцать и пропадать, как изображение в испорченном телевизоре, а им на смену пришли длинные ряды цифр. Коды! Коды пыточной системы, догадался Ник. Он всматривался в цифры, и вот некоторые из них начали светиться намного ярче других, потом другие вообще пропали, остались только эти, яркие. Ник вглядывался в них, пытаясь уловить закономерность. Наконец цифры исчезли, а вместо них он увидел бескрайнюю пустыню с белым песком и выгоревшим небом. Как будто и сам он стоял посреди этой пустыни. А прямо перед ним, в песке, было электронное кресло. Потом Ник различил по всей пустыне какие-то строения: он узнал очертания пирамид, офисного здания Бладреда. Показалось даже, что по пустыне бродят люди; они то появлялись из-за барханов, то снова исчезали. Похоже, он увидел всю нейрокомпьютерную сеть Бладреда. Вернее, перед его мысленным взором предстало ее символическое изображение. Недолго думая, Ник подошел к креслу и изо всех сил стукнул по нему кулаком. Кресло задрожало и рассыпалось – на белом песке осталась серая горстка пепла. Тогда Ник сделал усилие… и открыл глаза.

Из-под шлема ему было видно (на сей раз он не сомневался, что перед ним реальная картина), как Бладред нервно стучит по клавишам и осыпает ругательствами то охранников, то Ника, то компьютер:

– Чертовы негодяи! Я же приказал проверять систему кресла каждый день! Уроды, выродки! Или этот мерзкий Орлов вас охмурил? А ты, железная безмозглая скотина, нейрокомпьютер чертов, как тебя только программировали эти прохвосты? Черт! Черт! Что происходит?!

Охранники затаились за его спиной, не решаясь проронить ни слова. Один потирал лоб, как будто это могло помочь его тупой голове, а второй, Лысый, только шумно дышал, выпятив губы.

– Вашей системы кресла больше нет, – слабым, но уверенным голосом произнес Ник. – От нее осталась кучка серого пепла. – Он внимательно посмотрел на свои руки, прикованные к подлокотникам кресла, и скомандовал: – Удалить фиксацию рук и ног!

Железные браслеты послушно раскрылись, освободив руки и ноги мальчика. Он тут же снял с себя шлем и встал.

Бладред, вконец растерявшись, отпрянул от компьютера. Он уже раскрыл рот, чтобы приказать охранникам схватить мальчишку, но Ник его опередил.

– Зафиксировать физическую охрану, – тихо сказал он.

Железные браслеты в мгновение ока сомкнулись на ногах охранников. Они попробовали выпутаться, но цепи только ближе притянули их к креслу. Глаза охранников вылезли из орбит от ужаса. На Бладреда они не обращали уже никакого внимания, с опаской взирая на страшное кресло, к которому оказались прикованными.

– Нет! Не может быть! – Теперь настало время побледнеть Бладреду. – Крысеныш взял под свой контроль систему управления!

– Ты угадал, несчастный генералишка, – ответил Ник. – А теперь я разрушу твою антимикробную защиту, и ты помрешь от насморка.

– Ты не сделаешь этого! – Бладред съежился и задрожал.

– Почему же? – усмехнулся Ник.

– Потому что только я могу остановить атаку на Реальность Шарадова! А она состоится… – он посмотрел на свои золотые наручные часы, – через тридцать семь минут и девятнадцать секунд.

– Ты ошибаешься, Бладред. Я сам сумею ее остановить. Система управления тебе больше не подчиняется. И я знаю, как разрушить ее, – все коды мне открылись.

Сказав это, Ник снова сосредоточился, чтобы сломать генератор антимикробного излучения. Он смотрел прямо в глаза Бладреда, в которых застыл животный страх. Перед взором мальчика потянулись тоненькие золотые цепочки. Они парили в воздухе, как будто их держало силовое поле. Ник протянул руку и, схватив одну цепочку, разорвал ее. Потом другую, третью… пока не покончил со всеми. Он на секунду зажмурился, а когда снова открыл глаза, то увидел, что Бладред лихорадочно стучит по компьютерным клавишам. Свечения вокруг него больше не было.

Ник вздохнул с облегчением и собрался уже выйти из камеры, как вдруг дверь распахнулась, и влетел Георгий с целой толпой боевиков. Один из боевиков, не дожидаясь распоряжений, ударил Ника по голове тяжелой дубинкой. Мальчик рухнул на пол. Последней мыслью его было: «Не успел…»

Глава 34

Стихи про Атлантиду

Ник почувствовал, что кто-то ласково гладит его по лбу, и медленно открыл глаза. С трудом привыкнув к яркому свету, он разглядел, что на него, улыбаясь, смотрит миссис Трэйч. Ник мгновенно вспомнил все ужасные события последних нескольких минут (как ему казалось) и попытался встать. Голова закружилась, и, снова откинувшись на подушку, он спросил:

– Миссис Трэйч, как вы сюда попали?

– Я тут живу, – улыбнулась женщина. – Ну-ну-ну… – Она мягко пресекла новую попытку Ника вскочить с кровати.

– Как это живете? – Ник совсем растерялся.

– Ты был без сознания больше двух недель. Сейчас ты у нас дома, на Атлантиде.

– На Атлантиде?! Без сознания?! Как я могу быть без сознания?! Оно всегда где-то есть, мое сознание, в каком-нибудь биотвинере.

– Ник, милый, я плохо разбираюсь во всей этой науке. Пусть тебе лучше Андрей Дмитриевич все расскажет, хорошо?

– Андрей Дмитриевич тоже здесь?

– Да. Потерпи немного, я его позову.

Мисс Трэйч удалилась, и Ник остался один. Он огляделся. Действительно, комната была ему хорошо знакома, он видел ее глазами Лейна, когда был в его сознании. Дом Лейна похож скорее на подмосковную дачу. Это впечатление усиливали цветущие за окном золотые шары и чайные розы. Ник попытался вспомнить, что же все-таки случилось. Первая мысль была совсем грустной: он не успел спасти свою Реальность, теперь ему некуда возвращаться! Печальные размышления прервал голос вошедшего профессора Шарадова:

– Ну-с, молодой человек, наконец-то вы пришли в себя! Сразу хочу вас заверить: в нашей Основной Реальности все в порядке, да-с… Надеюсь, скоро вы сможете побывать дома.

– Правда? – обрадовался Ник. – Но что произошло? Я помню только, как меня ударили по голове чем-то тяжелым.

– Сейчас расскажу, имейте немного терпения. Итак, разрушив электронное кресло, вы разрушили практически всю систему управления оранжереей. Это произошло потому, что, на наше счастье, генерал Бладред слишком жаден. Дело в том, что нейрокомпьютеры работают гораздо эффективнее, если объединить их в общую сеть. Грубо говоря, затраты на решение задачи в большой сети намного меньше, чем на решение той же задачи в маленькой сети и тем более на одном компьютере. Вот генерал и решил сэкономить, объединив свои машины в большую сеть. А коды доступа и пароли в его сети были связаны друг с другом. Поэтому, когда вы дернули за одну ниточку – размотался весь клубок.

Естественно, мы в Кибрэ мгновенно это заметили. Наши студенты считают нас, профессоров, старыми трусливыми теоретиками. Но это не так. Мы готовились к решительному бою с Бладредом, поэтому мой биотвинер и биотвинер профессора Катуямы в НРУ-1 давным-давно ждали нас неподалеку от офиса Бладреда. Как только стало известно, что охранные коды оранжереи разрушены, мы тут же просканировали все зоны оранжереи и уже через десять – пятнадцать минут выяснили, где находитесь вы, молодой человек, и все ваши друзья. Мы узнали, что испытание нового оружия не состоялось, потому что ваш друг Арсен сумел взять под контроль сознание доктора Брауна и майора Гринчева…

– Арсен жив? – перебил профессора Ник.

– Да, он пришел в себя через два дня после всех приключений, когда мы еще были на Земле… Так вот, – продолжал Шарадов, – несмотря на то, что испытание сорвалось, атака на Основную Реальность была намечена на семнадцать часов. В нашем рапоряжении оставалось всего двадцать минут. Мы надеялись, что сбой в компьютерной системе помешает Бладреду начать атаку вовремя. С помощью защитных костюмов мы с профессором Катуямой проникли на территорию зоны О-один, добрались до пирамиды и спустились вниз. Все люди Бладреда были озабочены только одним: исправить ошибки системы. На нас никто не обращал внимания. Двери в кабинеты и лаборатории были открыты настежь, почти все компьютеры, хоть и сбоили, но работали. Этим мы и воспользовались… Так мы установили, что вас, Никита, оглушили и заперли в кабинете Манчини и что там же находятся ваши друзья, накачанные наркотиками.

Наши надежды оправдались: атака на Основную Реальность была отложена. Бладред приказал своему штабу за два часа устранить неисправность в системе. А сам в это время отчаянно пытался восстановить свою антимикробную защиту. С профессором Катуямой мы договорились, что я выведу из оранжереи вас и ваших друзей, а он помешает восстановить компьютерную систему.

Шарадов заметно погрустнел и умолк. Ник приподнялся на локте и, заглядывая ему в глаза, тихо спросил:

– Что было дальше, профессор?

– Мне повезло больше, чем Катуяме. – Шарадов тяжело вздохнул. – Я без труда нашел лекарства, которые помогли мне поставить на ноги Ратуку, Сьюзан, Анну и Теда. Вместе мы вывели, точнее, вынесли из оранжереи вас и Арсена, а через два часа уже сидели в квартире у Эдванса на Платановой улице. А вот Черуки… Черуки Катуяма пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти Основную Реальность от неминуемой гибели. Его последнее послание мы получили на Платановой улице около семи вечера.

Профессор протянул Нику половинку обычного тетрадного листка, на котором простым карандашом и не самым разборчивым почерком было написано:

Никита Орлов сделал то, чего я сделать бы не смог. Это он, а не я спасает сейчас мир от гибели. Я только иду той тропой, которую проложило его неординарное сознание. То, что мальчик сумел расшифровать сложнейшие коды нейрокомпьютерной системы, достойно восхищения. Эта система построена с помощью подключенных к ней сознаний большого числа людей. Она способна мыслить, она способна создавать целые миры! Орлов сумел перехитрить систему – самую мощную из тех, с которыми я имел дело на своем веку. Он подчинил ее себе, дал ей указание на самоуничтожение. Мне остается только проследить за тем, чтобы ее создатели не помешали этому. К сожалению, мне придется полностью растворить свое собственное сознание в этой системе, и, когда она окончательно разрушится, мое сознание умрет вместе с ней. Но не грустите обо мне, друзья мои. Я прожил долгую и счастливую жизнь. И твердо знаю: лучшего места для человека, чем Основная Реальность, не найти. Жаль, что мы не всегда помним об этом. Живите и вы долго и счастливо. Ваша Основная Реальность в безопасности, пока с вами этот особенный мальчик, Никита Орлов.


Навсегда ваш,

Черуки Катуяма.

Ник прочел письмо два раза, прежде чем решился спросить Шарадова:

– Андрей Дмитриевич, профессор Катуяма погиб?

– Да, Никита, – тихо сказал Шарадов. – Думаю, он был бы рад, если бы вы взяли под свою опеку ЧеКа. Он сейчас спит в Кибрэ. Полное описание его конструкции и программ у нас есть. Может быть, вы создадите его копию в Основной Реальности? Пусть он путешествует вместе с вами.

– Думаете, мне это по силам? – удивился Ник.

– Несомненно, молодой человек. Черуки Катуяма собирался сделать его копию в НРУ-1, чтобы он помогал нам в борьбе против Бладреда. Но не успел. Все закончилось гораздо раньше.

– А все действительно закончилось? – с надеждой спросил Ник.

Профессор пристально вглядывался в Ника, как будто хотел понять, готов ли мальчик услышать нечто важное.

– Мы, безусловно, победили, – задумчиво сказал он. – Как и предполагал Катуяма, нейрокомпьютерная система Бладреда самоуничтожилась, разрушив и все его лаборатории. Вся накопленная информация стерта, в том числе и формула новейшего оружия. В НРУ-1 сейчас царит полный беспорядок. Интернет, и сети крупных предприятий, и сети правительственных учреждений Бладред подсоединил к своей нейросети, поэтому ее гибель нарушила работу всех компьютерных сетей в НРУ-1.

– А Лунарбим тоже пострадал? – с тревогой спросил Ник.

– Нет-нет, о нем Бладред даже не подозревал, так что с его помощью мы сможем переправиться и в Кибрэ, и домой, в Основную Реальность. – Шарадов умолк, закусив губу.

– Простите, профессор, мне кажется, вы чего-то недоговариваете, – сказал Ник.

Брови Шарадова метнулись вверх, а потом сошлись у переносицы.

– Дело в том, что Бладреду все-таки удалось скрыться, – тихо проговорил он.

Такого поворота событий Ник не ожидал. От растерянности он не мог выговорить ни слова и только вопросительно смотрел на профессора.

– Никита, попробуйте вспомнить, – попросил Шарадов, – когда вы видели его в последний раз?

– Тут и вспоминать нечего, – глухо произнес Ник. – В ту секунду, когда меня ударили по голове.

– А что в это время делал Бладред?

– Что-то быстро-быстро набирал на клавиатуре. Наверное, пытался вернуть свою антимикробную защиту, – предположил Ник.

– Боюсь, что он делал нечто другое. Он открывал канал для перемещения сознания в какую-то другую Реальность, – сказал Шарадов.

– Вот ужас! Значит, он на свободе?! – вскричал Ник.

– Боюсь, что так и есть. И самое неприятное, он успел замести следы – стер всю информацию о канале перемещения. Нам не известно, где он сейчас может находиться. Вполне вероятно, у негодяя был заранее подготовлен план отступления… Да-с… Не хотел я вам этого говорить, пока вы еще слабы…

– Это значит, что мне снова придется жить в Кибрэ? – спросил Ник и невольно замотал головой.

– Хорошо, что вы это понимаете, Никита. – Профессор положил свою теплую руку на ладонь мальчика.

Ник приуныл. Конечно, он рад будет снова увидеть своих друзей, да и по ЧеКа он соскучился. Но как же он мечтал вернуться домой! Как хотел, чтобы мама снова каждый вечер говорила ему такие простые, но такие нужные слова «спокойной ночи»! Как надеялся, что если не будет Бладреда, то в его отца перестанет вселяться сознание бладредовского агента и отец вернется к ним с мамой!

– Разумеется, вы сможете часто бывать дома, – мягко сказал Шарадов. – Если хотите, можете прямо отсюда отправиться в Москву, а уж потом вернуться в Кибрэ.

Шарадов рассказал Нику, что Ратука и Сью давно в Кибрэ, они полностью оправились от происшедшего и уже ходят на занятия. Тед, Анна и Арсен переправились в Кибрэ всего два дня назад, и сейчас Инга Полуэктова обследует их основное сознание. Но все они с нетерпением ждут появления Никиты.

Лукаво улыбаясь, профессор поведал и о том, что Джулия, сестра Сью, собирается просить совет Кибрэ, чтобы ей разрешили выйти замуж до совершеннолетия. Они с Бушуевым любят друг друга и хотят пожениться.

Оказалось, что Денис не сегодня завтра представит свое новое изобретение. Он с головой ушел в работу – пытается создать устойчивое магнитное поле, управляемое нейрокомпьютером. Денис уверен, что такое поле способно удерживать человеческое сознание, чтобы трансреал мог перемещаться в пространстве, даже если у него нет биотвинера в какой-нибудь Реальности. Однако по тому, с каким видом говорил об этом профессор, Ник понял, что Шарадов считает эту затею Дениса фантастикой.

Когда разговор зашел о сознании, Ник спросил, как получилось, что он больше двух недель был вовсе без сознания. Где же оно было? На это старый профессор честно признался, что не может объяснить некоторых вещей – просто потому, что они еще не изучены. Ведь со времени создания Кибрэ прошло всего-то восемь лет, для науки это не такой уж большой срок. Куда девается сознание, когда человек его «теряет», науке пока не известно.

Еще Ник поинтересовался судьбой того, кто остался в НРУ-1 вместо Бладреда, когда его основное сознание переместилось в неизвестном направлении. Шарадов рассказал, что биотвинер генерала, брошенный в подземелье, оказался премерзким типом. Через несколько часов после того, как он лишился антимикробной защиты, он занозил палец. Вскоре у него опухла уже вся рука. Когда его везли в больницу, он вырывался и осыпал всех проклятиями. Врачам кое-как удалось сделать ему успокаивающий укол, но к тому времени его тело раздулось и покрылось лиловыми пятнами. Очнувшись от укола, биотвинер Бладреда вырвал иглу капельницы из своей руки и сбежал. Два дня спустя его нашли мертвым на городской свалке.

В Сиэтле-241 за эти две недели никаких изменений не произошло, разве что правительство наконец обратило внимание на творящиеся в некоторых его районах беспорядки. Да и у полиции как будто раскрылись глаза. Многие боевики Бладреда были схвачены. Но в той части города, где расположены офисы и оранжерея Бладреда, все осталось по-прежнему. Георгий, занявший пост управляющего, представил полицейским все документы, и проверяющие, не найдя никаких нарушений, удалились ни с чем.

Вскоре беседу Ника и профессора нарушила миссис Трэйч. Войдя в комнату, она спросила:

– Ник, милый, ты ведь, поди, есть хочешь?

Ник улыбнулся и кивнул:

– Зверски хочу, миссис Трэйч.

– Я принесу тебе котлеты с картофельным пюре и компот, а пока… к тебе тут еще два посетителя рвутся. Можно им войти?

– Лейн и мистер Трэйч? Ну конечно, можно!

Лейн и Эдвард Трэйч обменялись с Ником крепкими рукопожатиями. Лейн долго разглядывал его и все не мог поверить, что Ник правда был в его сознании.

Пока Ник уплетал котлеты, мистер Трэйч рассказал, как вывез их с Земли на звездолете. «Витязь» был готов к полету, и Шарадов решил, что, пока в НРУ-1 все еще очень неопределенно, им лучше отправиться на Атлантиду. И оказался прав, потому что через земные компьютеры наладить каналы переходов в Кибрэ и Основную Реальность стало невозможно, а связь через Лунарбим работала бесперебойно. В свой следующий полет на Землю «Витязь» должен будет доставить в Сиэтл-241 не Никиту Орлова, а его биотвинера, Никиту Орловского – практика победителя олимпиады подходила к концу.

Было решено, что сначала Ник и Шарадов все же отправятся в Кибрэ – не мешало как следует проверить сознание Ника, – а потом он на неделю переместится домой, в Основную Реальность.

Размышляя о том, в какую Реальность переместился Бладред и как долго им удастся прожить без него, Ник приходил к выводу, что генерал очень скоро напомнит о себе. Да и с Георгием, своим верным слугой, у него наверняка есть связь. Ник был уверен, что Бладред не оставит попыток подчинить себе весь мир, даже если на создание новой нейросистемы и смертоносного оружия ему потребуется немало времени.

Еще три дня Ник набирался сил. Он гулял по саду, катался с Лейном на велосипеде, ловил лещуков. И восхищался красотой Атлантиды. Ночами в окно его спальни заглядывали три ее луны, и однажды, уже засыпая, Ник решил, что напишет стихотворение об этой прекрасной планете. Должны же у него были сохраниться способности Никколо Орланди! Он подумал, как было бы хорошо подарить стихи про Атлантиду маме, и строчки вдруг сами собой сложились в его голове:

Знаю я: у далекой Звезды

Тоже есть голубая планета,

Там такое же жаркое лето,

Так же пахнут под вечер цветы.

Там охотится белая львица

В желтых травах бескрайних саванн,

А за скалами серебрится

Атлантический океан.

Ветер чертит волшебные руны

На прибрежной полоске песка,

И лениво плывут облака,

И восходят огромные луны…

Примечания

1

Lunar beam – лунный луч (англ.).


home | my bookshelf | | Уникум |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу