Book: Соблазняя



Соблазняя

БЛЕЙК ПИРС

СОБЛАЗНЯЯ (СТАНОВЛЕНИЕ РАЙЛИ ПЕЙДЖ – КНИГА 3)

Блейк Пирс

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера «Загадки Райли Пейдж», включающей в себя тринадцать захватывающих книг (серия продолжается). Помимо этого он является создателем «Загадок Макензи Уайт», состоящей из девяти книг (серия продолжается); «Загадок Эйвери Блэк», также содержащей шесть книг, серии под названием «Загадки Кери Локи», включающей пять книг, серии «Становление Райли Пейдж», состоящей из трех книг (серия продолжается), серии «Загадки Кейт Уайз», содержащей две книги (серия продолжается), «Загадок Хлои Файн», психологического триллера, включающего три книги (серия продолжается), а также психологического триллера о Джесси Хант, состоящего из трех книг (серия продолжается).


Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и оставаться в курсе новинок!

Copyright © Блейк Пирс 2019 Все права защищены. За исключением случаев, предусмотренных законом США об авторском праве от 1976 года, запрещено копировать, распространять или передавать данное произведение и его части в любой форме и любыми средствами, а также хранить в любой базе данных или системе поиска без письменного разрешения владельца авторских прав. Данная электронная книга предназначена только для личного пользования. Данную электронную книгу запрещено перепродавать или передавать другим лицам. Если вы желаете поделиться этой книгой с другим лицом, просим вас приобрести дополнительную копию книги для этого человека. Если вы читаете эту книгу, но вы ее не покупали, или она не была приобретена специально для вас, просим вас вернуть книгу и приобрести собственную копию произведения. Благодарим за проявленное уважение к работе автора. Данная книга является художественным вымыслом. Имена, герои, названия организаций, мест, событий и происшествий являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми, ныне живущими или умершими, является случайным. Права на обложку принадлежат Артему Корионову, фотография используется по лицензии от Shutterstock.com.

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА


ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРИЛЛЕР О ДЖЕССИ ХАНТ

ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНА (Книга №1)

ИДЕАЛЬНЫЙ КВАРТАЛ (Книга №2)

ИДЕАЛЬНЫЙ ДОМ (Книга №3)


ЗАГАДКИ ХЛОИ ФАЙН – ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ

ПО СОСЕДСТВУ (Книга №1)

СОСЕДСКАЯ ЛОЖЬ (Книга №2)

БЕЗЫСХОДНОСТЬ (Книга № 3)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЕЙТ УАЙЗ»

ЕСЛИ БЫ ОНА ЗНАЛА (Книга №1)

ЕСЛИ БЫ ОНА УВИДЕЛА (Книга №2)

ЕСЛИ БЫ ОНА УБЕЖАЛА (Книга № 3)


СЕРИЯ «СТАНОВЛЕНИЕ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

НАБЛЮДАЯ (Книга №1)

ВЫЖИДАЯ (Книга №2)

СОБЛАЗНЯЯ (книга №3)

ОБРЕТАЯ (Книга №4)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (Книга №1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (Книга №2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (Книга №3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (Книга №4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (Книга №5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (Книга №6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬСЯ (Книга №7)

КОГДА ОСТЫЛИ СЛЕДЫ (Книга №8)

КОГДА ПОГОНЯ БЛИЗКА (Книга №9)

КОГДА РАСПЛАТА НЕ ЗА ГОРАМИ (Книга №10)

КОГДА ВРЕМЯ НЕ ЖДЁТ (Книга №11)

КОГДА СВЯЗЬ КРЕПКА (Книга №12)

КОГДА ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ (Книга №13)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ (Книга №1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (Книга №2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЁТ ОХОТУ (Книга №3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (Книга №4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (Книга №5)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН КОСНЁТСЯ (Книга №6)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СОГРЕШИТ (Книга №7)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОЙМАЕТ (Книга №8)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ВЫСЛЕДИТ (Книга №9)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ (Книга №10)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (Книга №1)

МОТИВ ДЛЯ ПОБЕГА (Книга №2)

МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (Книга №3)

МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ (Книга №4)

МОТИВ ДЛЯ СПАСЕНИЯ (Книга №5)

МОТИВ ДЛЯ ИСПУГА (Книга №6)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЕРИ ЛОКИ»

СЛЕД СМЕРТИ (Книга №1)

СЛЕД УБИЙСТВА (Книга №2)

СЛЕД ПОРОКА (Книга №3)

СЛЕД ПРЕСТУПЛЕНИЯ (Книга №4)

СЛЕД НАДЕЖДЫ (Книга №5)

ПРОЛОГ

Хоуп Нельсон в последний раз оглядела магазин, собираясь закрываться на ночь. Она устала, а рабочий день всё тянулся и тянулся. Было уже за полночь, а ведь она работала с самого раннего утра.

Она уже осталась одна, отправив своих ворчливых сотрудников пораньше домой. Никто из них не любил работать допоздна по субботам. Ко всеобщей радости, по будням магазин всегда закрывался ровно в пять.

Не то чтобы она сочувствовала работникам.

Она владела этим заведением вместе с мужем, Мейсоном, а значит, проводила здесь больше времени, чем кто-либо другой: приходила первая, а уходила последняя. Ни для кого не секрет, что местные жители презирали её и Мейсона за то, что они самые богатые люди в маленьком городке Дайтон.

И она презирала их в ответ.

Её личным девизом было…

Деньги – это ответственность.

Она серьёзно относилась к своим обязанностям, как и Мейсон, мэр города. Они были не из тех, кто отдыхает. У них и выходных-то не бывало. Иногда Хоуп казалось, что они с Мейсоном – единственные, кому хоть до чего-то есть дело.

Глядя на расставленный товар – аппаратуру и электроинструменты, корм, семена и удобрения – она как обычно думала…

Дайтон без нас и дня не протянет.

Да что там, весь округ.

Иногда ей снилось, как они с мужем пакуют вещи и уезжают, просто чтобы доказать это.

Так им и надо.

Со вздохом отчаяния она выключила свет. Уже протянув руку, чтобы включить сигнализацию перед уходом, она увидела через стеклянную дверь чью-то фигуру. То был мужчина, стоявший на тротуаре под фонарём метрах в десяти от неё.

Казалось, он смотрит прямо на неё.

Она в шоке увидела, что его лицо покрыто шрамами и язвами. Получены ли они от рождения или в результате какого-то ужасного несчастного случая – она могла только гадать. Он был одет в футболку, и она видела, что его руки тоже изуродованы.

«Как же ему, должно быть, тяжело так жить», – подумала она.

Но что он делает здесь так поздно в субботний вечер? Приходил ли он в магазин раньше? Если так, то кто-то из её сотрудников должен был обслуживать его. Она определённо не ожидала увидеть его или ещё кого-то здесь после закрытия.

Но он был здесь, смотрел на неё и улыбался.

Чего он хочет?

Что бы то ни было, Хоуп придётся поговорить с ним лично. Это её тревожило. Будет трудно притвориться, что не замечаешь его лица.

Чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, Хоуп набрала код сигнализации, вышла на улицу и заперла за собой входную дверь. Она с наслаждением вдохнула тёплый ночной воздух после целого дня взаперти в магазине с неприятными запахами от удобрений.

Направляясь к мужчине, она заставила себя улыбнуться и окликнуть:

– Извините, мы уже закрылись.

Он пожал плечами, улыбнулся и негромко проговорил что-то невнятное.

Хоуп подавила вздох. Ей хотелось попросить его говорить громче. Но она не нашла в себе сил сказать ему хоть что-то похожее на приказ или даже вежливую просьбу. Почему-то она очень боялась задеть его чувства.

Его улыбка стала шире, когда она подошла к нему. Он снова сказал что-то, чего она не расслышала. Она остановилась в полуметре.

– Извините, но мы закрылись на ночь, – повторила она.

Он пробормотал что-то себе под нос. Она покачала головой, давая понять, что не слышит его.

Он проговорил чуть громче, и на этот раз она смогла разобрать слова…

– У меня небольшая проблема.

Хоуп спросила:

– В чем дело?

Он снова сказал что-то неразборчивое.

«Может быть, он хочет вернуть то, что купил сегодня», – подумала она.

Меньше всего ей хотелось отпирать сейчас дверь и отключать сигнализацию, чтобы забрать товар и вернуть ему деньги.

Она проговорила:

– Если вы хотите что-то вернуть, боюсь, вам придётся вернуться завтра.

Изуродованный человек промямлил:

– Нет, но…

Потом он молча пожал плечами, продолжая улыбаться. Хоуп было трудно смотреть ему в глаза. Ей даже на его лицо было непросто смотреть. И почему-то она чувствовала, что он это знает.

Судя по его улыбке, ему это даже нравилось.

Она подавила дрожь при мысли, что он может получать удовольствие от дискомфорта, который вызывает в людях.

Затем он сказал немного громче и отчётливей:

– Посмотрите.

Он указал на свой старый пикап, припаркованный у обочины неподалеку. Потом повернулся и пошёл к нему. Хоуп на мгновение замерла. Она не хотела идти за ним и не знала, зачем ей это нужно.

Что бы то ни было, это может подождать до завтра.

Но она не могла заставить себя повернуться и уйти.

Она снова боялась показаться грубой.

Она прошла вслед за ним к задней части грузовика. Он откинул покрывало на кузове, и она увидела кучу колючей проволоки, размотанной и спутанной, разбросанной по всему кузову пикапа.

Внезапно он схватил её сзади и мокрой тряпкой закрыл ей рот и нос.

Хоуп попыталась вырваться, но мужчина был выше и сильнее её.

Она даже не могла освободить рот от тряпки, чтобы закричать. Тряпка была пропитана густой жидкостью с тошнотворно сладким запахом.

Затем на неё начало накатывать странное ощущение.

Это было головокружение и восторг, как будто она приняла какой-то наркотик.

Несколько секунд эта эйфория мешала Хоуп осознать, что она в ужасной опасности. Затем она снова попыталась вырваться, но обнаружила, что её конечности ослабли и стали как бы ватными.

Что бы ни пытался сделать с ней этот человек, она не могла сопротивляться.

Почти не способная управлять собственным телом, она почувствовала, как он поднимает её и бросает в кузов своего грузовика прямо на клубок колючей проволоки. Всё это время он прижимал тряпку к её лицу, и она невольно вдыхала густые пары.

Хоуп Нельсон лишь смутно ощущала острую боль во всем теле, когда обмякла и постепенно потеряла сознание.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Маринуя два стейка, Райли Суинни снова задумалась…

Я хочу, чтобы сегодняшний вечер был особенным.

Они с её женихом, Райаном Пейдж, были так заняты последнее время, что не успевали отдыхать. Изнурительный график Райли на стажировке ФБР для избранных выпускников и новая работа Райана в качестве начинающего адвоката поглотили всё их время и энергию. Даже сегодня Райану пришлось работать допоздна, а ведь была суббота.

Двадцать второй день рождения Райли прошёл две недели назад, и у них просто не нашлось времени отпраздновать. Райан подарил ей красивое ожерелье, и этим всё и ограничилось: не было ни вечеринки, ни ужина, ни торта. Она надеялась, что сегодняшний особенный ужин как-то это компенсирует.

Кроме того, вариантов для хорошего совместного отдыха было мало: сейчас или никогда. Буквально вчера Райли успешно закончила стажировку, а завтра уже должна отправиться в Академию ФБР в Квантико, штат Вирджиния. Райан останется здесь, в Вашингтоне, и хотя между ними будет всего час езды на машине или поезде, они оба будут очень много работать. Она не знала даже, когда они с Райаном снова увидятся.

Следуя подробному рецепту, Райли приправила стейки солью, перцем, луковым порошком, горчицей, сушёным орегано и тимьяном. Она оглядела кухню, любуясь своей работой. Она приготовила чудесный зелёный салат, нарезала грибы, чтобы поджарить вместе со стейком, а две картофелины уже запекались в духовке. На десерт в холодильнике стоял купленный в магазине чизкейк.

Маленький кухонный стол был аккуратно накрыт, на нём даже стояла ваза с цветами – их очень кстати продавали в продуктовом. Бутылка недорогого, но очень приятного красного вина ждала своего часа.

Райли посмотрела на часы. Райан обещал появиться дома примерно в это время, и она надеялась, что он не задержится. Она не хотела начинать жарить стейки до его прихода.

А пока она не могла думать ни о чём, кроме насущных задач. Она провела целый день, стирая белье, убирая их крошечную квартирку, делая покупки и готовя еду – домашние дела, на которые она редко находила время с тех пор, как они с Райаном съехались в начале лета. Это была приятная смена деятельности после учёбы.

И всё же она не могла не гадать…

Так вот какой будет моя супружеская жизнь?

Если она достигнет своей цели и станет агентом ФБР, сможет ли она проводить долгие дни, приводя всё в надлежащий вид к возвращению Райана с работы? Маловероятно.

Но сейчас Райли было трудно представить себе это будущее, как и любое другое.

Она плюхнулась на диван.

Закрыв глаза, она поняла, что очень устала.

«Нам обоим нужен отпуск», – подумала она.

Но отпуска не было в их планах на ближайшее время.

Она почувствовала легкую сонливость и почти задремала, когда в её сознание ворвалось воспоминание…


Она связана по рукам и ногам сумасшедшим в костюме и гриме клоуна.

Он подносит зеркало к её лицу и говорит:

– Готово. Взгляни!

Она видит, что он размазал по её лицу грим, и теперь она тоже похожа на клоуна.

Затем он достает шприц. Она знает, что если он введет ей в вену его смертельное содержимое, она умрёт от ужаса.


Райли резко открыла глаза и вздрогнула всем телом.

Прошло всего пару месяцев с тех пор, как она едва избежала смерти от рук так называемого «Клоуна-убийцы». Болезненные воспоминания ещё не стёрлись из её памяти.

Пытаясь стряхнуть с себя их, она услышала, как кто-то спускается по лестнице в подвал.

Райан! Он пришёл!

Она вскочила с дивана и проверила духовку: все правильно, она стоит на самой высокой температуре. Потом Райли выключила свет и зажгла свечи, стоявшие на столе. Наконец, она бросилась к двери и встретила Райана, который только входил.

Она обвила его руками и поцеловала. Но он не ответил на её поцелуй, и она почувствовала, какое у него вялое от усталости тело. Он заглянул в освещённую свечами квартиру и выпалил:

– Райли, что, чёрт возьми, происходит?

У Райли упало сердце.

Она пролепетала:

– Я приготовила вкусный ужин.

Райан вошёл, поставил портфель и рухнул на диван.

– Не стоило беспокоиться, – сказал он. – У меня был адский день. И я не очень голоден.

Райли села рядом и стала массажировать его плечи.

Она пробормотала:

– Но ведь практически всё готово. Разве ты не достаточно голоден для стейков?

– Стейков? – удивленно переспросил Райан. – Откуда у нас на них деньги?

Подавив волну раздражения, Райли ничего не ответила. Домашнее хозяйство было на ней, так что она прекрасно знала, что они могут себе позволить, а что нет.

Очевидно, почувствовав недовольство Райли, Райан сказал:

– Стейки – это здорово. Дай мне пару минут умыться.

Райан встал и направился в ванную, а Райли тем временем бросилась на кухню, достала из духовки картошку и поджарила оба стейка до средней степени прожарки.

Райан уже сидел за столом, когда она поставила перед ним еду. Он налил им обоим по бокалу вина.

– Спасибо, – слабо улыбнулся Райан. – Это очень мило.

Разрезая бифштекс, он добавил:

– Боюсь, мне придётся немного поработать дома. Займусь этим после еды.

Райли подавила вздох глубокого разочарования. Она надеялась, что их ужин закончится более романтично.

Несколько минут они с Райаном ели молча. Потом Райан начал жаловаться на свой день:

– Работа начинающего адвоката  – это какой-то рабский труд. Мы должны делать всё для партнёров: проводить исследования, писать отчёты, следить, чтобы всё прошло хорошо на суде. И мы тратим больше времени, чем они. Это похоже на дедовщину, только конца этому не видно.

– Всё наладится, – сказала Райли.

Затем она заставила себя рассмеяться и добавила:

– Когда-нибудь ты сам станешь партнёром. И у тебя будет команда новичков, которые будут приходить домой и жаловаться на тебя.

Райана это не развеселило, и Райли не могла его винить. Шутка была дурацкая.

Райан продолжал ворчать во время всего ужина, и Райли не знала, обижаться или сердиться. Неужели он не оценил её стараний сделать идеальный вечер?

Неужели он не понимает, как сильно изменится их жизнь?

Когда Райан замолчал на несколько мгновений, Райли сказала:

– Знаешь, у нас завтра торжественная церемония в здании ФБР. Будем праздновать окончание стажировки. Ты ведь сможешь прийти, правда?

– Боюсь, что нет, Райли. На этой неделе у меня не будет выходных.

Райли охнула.

– Но ведь завтра воскресенье! – воскликнула она.

Райан пожал плечами и сказал:

– Я же говорю, рабский труд.

– Это не займёт весь день. И там будут говорить речи – помощник директора и наш куратор по обучению хотят сказать несколько слов. А потом будет фуршет, и…

– Райли, мне очень жаль, – перебил её Райан.

– Но я же уезжаю в Квантико завтра, сразу после этого! Я возьму с собой вещи. Я думала, ты отвезёшь меня на вокзал.

– Я не могу, – сказал Райан немного резко. – Тебе придётся добираться туда самой.

Некоторое время они ели молча.

Райли пыталась понять, что происходит. Почему Райан не может поехать с ней завтра? Это займёт у него всего пару часов. Потом до неё начало доходить.

– Ты всё ещё не хочешь, чтобы я ехала учиться в Квантико.

Райан раздражённо застонал.

– Райли, не начинай, а, – сказал он.

Райли почувствовала, что её лицо покраснело от гнева.

– Сейчас или никогда!

– Ты сама всё решила, – сказал Райан. – Я думал, это окончательно.

Райли широко открыла глаза.

– Я решила? – переспросила она. – Я думала, это мы решили.

Райан вздохнул.

– Давай не будем об этом, – попросил он. – Давай просто есть, ладно?

Райли сидела и смотрела на него, продолжая ковырять свою еду.



Она поймала себя на мысли:

Может, Райан прав?

Это я втянула нас в это?

Она стала прокручивать в голове их разговоры, пытаясь вспомнить и разобраться во всём. Она вспомнила, как гордился ею Райан, когда она остановила Клоуна-убийцу.

«Ты спасла жизнь как минимум одной женщине. Раскрыв дело, ты спасла ещё жизни. Это невероятно. Ты сошла с ума. Но кроме этого ты герой».

В тот момент она думала, что именно этого он и хотел: чтобы она продолжала карьеру в ФБР, чтобы осталась героем.

Но, думая об этом теперь, Райли не могла припомнить, чтобы он произносил именно эти слова. Райан никогда не говорил ей: «Я хочу, чтобы ты поступила в Академию. Я хочу, чтобы ты следовала своей мечте».

Райли несколько раз долго, медленно вдохнула.

«Нужно обсудить это спокойно», – подумала она.

Наконец, она сказала:

– Райан, чего ты хочешь? Для нас, я имею в виду?

Райан наклонил голову и посмотрел на неё.

– Ты действительно хочешь это знать? – спросил он.

У Райли сжалось горло.

– Я хочу знать, – твёрдо сказала она. – Скажи мне, чего ты хочешь.

На лице Райана появилось страдальческое выражение. Райли поймала себя на мысли, что боится услышать продолжение.

Наконец, он произнёс:

– Я просто хочу семью.

Он пожал плечами и съел ещё кусок стейка.

Почувствовав облегчение, Райли сказала:

– Я тоже этого хочу.

– Правда? – спросил Райан.

– Конечно. Ты же знаешь.

Райан покачал головой:

– Я не уверен, что даже ты знаешь, чего на самом деле хочешь.

Райли как будто получила удар под дых. Мгновение она просто не знала, что сказать.

Затем она произнесла:

– Ты думаешь, у меня не может быть и карьеры, и семьи?

– Конечно, может, – ответил Райан. – В наши дни многие женщины так делают. Говорят, это называется «успеть всё». Это трудно и требует планирования и жертв, но это возможно. И я с удовольствием помог бы тебе сделать всё это. Но…

Он замолчал.

– Но что? – спросила Райли.

– Может быть, всё было бы по-другому, если бы ты решила стать адвокатом, как я. Или врачом, или психиатром. Или заняться недвижимостью. Или открыть собственный бизнес. Или стать профессором колледжа. Мне нравится любое из этих занятий. Я могу их понять. Но вся эта история с поступлением в Академию… Ты проведёшь в Квантико 18 недель! Сколько раз мы встретимся за это время? Думаешь, отношения могут пережить столько времени порознь? И, кроме того…

Он на мгновение задержал взгляд на Райли.

– Райли, с тех пор как мы познакомились, тебя дважды чуть не убили.

Райли с трудом сглотнула.

Конечно, он прав. Последнее столкновение со смертью произошло от руки Клоуна-убийцы. До этого, во время их последнего семестра в колледже, её чуть не убил профессор психологии – социопат, который сейчас ждал суда за убийство двух других студенток. Райли знала обеих этих девушек. Одна из них была её лучшей подругой и соседкой по комнате.

Помощь Райли в раскрытии этого ужасного дела об убийстве как раз привела к тому, что она попала на летнюю программу стажировки, и стала одной из главных причин, почему ей хотелось стать агентом ФБР.

– Ты хочешь, чтобы я уволилась? – сдавленным голосом спросила Райли. – Ты хочешь, чтобы я завтра не ехала в Квантико?

– Какая разница, чего я хочу, – проговорил Райан.

Райли с трудом сдерживала слёзы.

– Есть разница, – сказала она. – И очень большая.

Райан пристально посмотрел ей в глаза.

Потом он сказал:

– Да, я хочу. Хочу, чтобы ты уволилась. Я знаю, что тебе там нравится. Для тебя это большое приключение. Но нам обоим пора остепениться. Пришло время вернуться к реальной жизни.

Райли вдруг показалось, что это дурной сон, но она не могла проснуться.

«Реальная жизнь!» – она задумалась.

Что это значит?

И что говорит о ней то, что она не знает, что это значит?

Она поняла только одно…

Он не хочет, чтобы я ехала в Квантико.

– Послушай, ты можешь найти любую работу прямо здесь, в Вашингтоне, – предложил Райан. – И у тебя будет достаточно времени подумать, что ты хочешь делать в долгосрочной перспективе. Ничего страшного, если это не будет приносить большой доход. На моём заработке в фирме мы не разбогатеем, но справимся, и рано или поздно мои дела пойдут в гору.

Райан снова принялся за еду со странным облегчением, словно они только что всё уладили.

Но уладили ли они что-нибудь вообще? Всё лето Райли мечтала об Академии ФБР. Она не могла сдаться теперь.

«Нет, – подумала она. – Я просто не могу этого сделать».

Теперь она ощущала нарастающий гнев.

Натянутым голосом она произнесла:

– Мне очень жаль, что ты так считаешь. Я не передумаю. Завтра я еду в Квантико.

Райан уставился на неё, не веря своим ушам.

Райли встала из-за стола и сказала:

– В холодильнике чизкейк. Я устала. Приму душ и лягу спать.

Прежде чем Райан успел ответить, Райли скрылась в ванной. Несколько минут она плакала, а потом долго стояла под горячим душем. Когда она надела тапочки и халат и вышла из ванной, то увидела Райана, сидящего на кухне. Он убрал со стола и работал за компьютером. Он не поднял на неё глаз.

Райли пошла в спальню, забралась в постель и снова заплакала.

Вытерев глаза и высморкавшись, она задумалась…

Почему я так злюсь?

Райан не прав?

Виноват ли он хоть в чём-то?

Её мысли были в таком хаос, что она ни о чём не могла думать. И ужасное воспоминание начало подкрадываться к ней: как она проснулась в этой постели с острой болью, а потом увидела лужу крови…

Мой выкидыш.

Она поймала себя на мысли: не по этой ли причине Райан не хочет, чтобы она пошла в ФБР? Дело о Клоуне-убийце сильно взволновало её. Но врач в больнице заверила её, что стресс не имеет никакого отношения к выкидышу.

Она сказала, что его вызвали «хромосомные аномалии».

Теперь это слово встревожило Райли.

Аномалии.

Неужели она действительно ненормальна глубоко внутри, там, где это действительно имеет значение?

Неужели она не способна на длительные отношения, не говоря уже о семье?

Засыпая, она чувствовала, что наверняка знает только одно.

Завтра я еду в Квантико.

Она заснула прежде, чем успела подумать о том, что будет происходить после этого.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Услышав тихий стон женщины, мужчина обрадовался. Он знал, что ей уже пора прийти в сознание. Действительно, её глаза слегка приоткрылись.

Она лежала на боку на грубо сколоченном деревянном столе в комнатушке с земляным полом, стенами из шлакоблоков и низким деревянным потолком. Она была крепко связана в такой позе – свернувшись калачиком, – а рот её заклеен скотчем. Её ноги были согнуты под острым углом и крепко привязаны к груди, а руки – в обхват голеней. Голова женщины была прижата к коленям.

Она напомнила ему фотографии человеческих зародышей, а также эмбрионы, которые он иногда находил, разбивая свежее яйцо от одной из его кур. Она выглядела такой кроткой и невинной, трогательное зрелище.

Но в основном, конечно, она напоминала ему другую женщину – кажется, её звали Элис. Когда-то он думал, что всё дело ограничится Элис, но потом ему это понравилось. А в его жизни так мало удовольствий! Разве он мог остановиться?

– Мне больно, – пробормотала женщина, словно во сне. – Почему так больно?

Конечно, потому, что она лежит на толстой колючей проволоке. Кровь капала на столешницу, оставляя на необработанном дереве новые пятна. Но это не имело никакого значения. Стол был старше его, и он был единственным, кто мог его увидеть.

Он тоже страдал и истекал кровью. Он порезался, затаскивая её в грузовик с колючей проволокой. Это оказалось трудней, чем он думал, потому что она сопротивлялась сильнее той, другой.

Она извивалась и вырывалась, пока его самодельный хлороформ не начал действовать. Тогда её сопротивление ослабло, и он, наконец, смог сделать то, что хотел.

Тем не менее, его не слишком беспокоили раны от острых шипов. По опыту он знал, что такие порезы заживают довольно быстро, хоть и оставляют уродливые шрамы.

Он наклонился и внимательно посмотрел ей в лицо.

Теперь её глаза были открыты максимально широко. Её зрачки забегали, когда она посмотрела на него.

«Всё ещё старается не смотреть на меня», – понял он.

Все вели себя так по отношению к нему, где угодно. Он не винил людей за их попытки сделать вид, будто он невидим или что его вообще не существует. Иногда он смотрел в зеркало и притворялся, что способен и впрямь исчезнуть.

Затем женщина снова пробормотала:

– Больно…

Помимо порезов у неё должна была раскалываться голова от большой дозы самодельного хлороформа. Когда он в первый раз приготовил смесь прямо здесь, он сам чуть не потерял сознание, а потом несколько дней страдал от головной боли. Но препарат работал очень хорошо, поэтому он продолжал использовать его.

Теперь он был полностью готов ко всему, что будет происходить. На нём были толстые рабочие перчатки и толстая куртка. Больше он не поранится, пока будет делать своё дело.

Он принялся обрабатывать массу колючей проволоки кусачками. Затем он туго обмотал её вокруг тела женщины и скрутил концы в импровизированные узлы, чтобы удержать проволоку на месте.

Женщина издавала пронзительные стоны, пытаясь высвободиться от связывающей её клейкой ленты, а шипы пронзали её кожу и одежду.

Продолжая работать, он сказал:

– Ты не обязана молчать. Можешь кричать, если хочешь. Если тебе так будет легче.

Он, конечно, не беспокоился, что кто-нибудь услышит её.

Она всхлипнула громче и, кажется, попыталась закричать, но голос её ослаб.

Он усмехнулся себе под нос. Он знал, что на нормальный крик у неё не хватит воздуха – помешают ноги, привязанные к груди.

Он обмотал вокруг неё еще один кусок колючей проволоки и туго натянул его, наблюдая, как кровь капает из мест, где колючки пронзают её плоть под одеждой, пропитывая ткань, растекаясь и оставляя пятна намного шире самой раны.

Он продолжал обматывать её, пока она не превратилась в огромный проволочный кокон, ничем не напоминающий человека. Свёрток издавал всевозможные странные негромкие звуки – вздохи, всхлипывания и стоны. Кровь стекала и капала тут и там, пока вся поверхность стола не покраснела.

Он отступил назад и полюбовался своей работой.

Потом выключил верхний свет и вышел в ночь, закрыв за собой тяжёлую деревянную дверь.

Небо было ясным и звёздным, и он не слышал ничего, кроме потрескивания сверчков.

Он сделал долгий, медленный вдох чистого, свежего воздуха.

Теперь ночь казалась ему особенно сладкой.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Когда Райли вместе с остальными стажёрами выстроилась в ряд для последней официальной фотографии, она услышала, как открылась дверь.

Её сердце подпрыгнуло, и она обернулась, чтобы посмотреть на вошедшего.

Но это был лишь Хоук Гилмер – руководитель программы, выходивший на несколько минут.

Райли подавила вздох. Она уже знала, что агента Криваро здесь не будет. Вчера он поздравил её с окончанием курса и сказал, что собирается назад в Квантико. Было ясно, что он просто не любит церемонии и торжества.

В глубине души она надеялась, что Райан сделает ей сюрприз и приедет, чтобы вместе с ней отпраздновать завершение летней программы.

Конечно, она знала, что рассчитывать на это не приходится.

И всё же, она не могла не фантазировать, что что-то заставит его передумать, что он придёт в последнюю минуту и извинится за своё холодное поведение прошлой ночью и, наконец, произнесёт слова, которые она так ждала от него.

«Я хочу, чтобы ты училась в Академии. Я хочу, чтобы ты следовала своей мечте».

Но, конечно, этому не суждено сбыться…

И чем скорее я с этим смирюсь, тем будет лучше.

Двадцать стажёров выстроились в три ряда для фотографии – один ряд сидел за длинным столом, а два стояли позади первого. Поскольку стажёров расставили в алфавитном порядке, Райли оказалась в заднем ряду между двумя другими студентами, чьи фамилии начинались на «с»: Наоми Стронг и Рисом Сили.

Она не очень хорошо знала Наоми и Риса.

Впрочем, это относилось почти ко всем интернам. Она чувствовала себя не в своей тарелке с самого первого дня программы, все 10 недель. Единственным учеником, с которым она сблизилась за всё это время, был Джон Уэлч, стоявший дальше влево.

В тот первый день Джон объяснил, почему остальные странно на неё смотрят и перешептываются за её спиной.

«Здесь все знают, кто ты. Твоя репутация идёт впереди тебя».

В конце концов, она была единственной стажёркой, у которой за плечами было то, что все называли полевым опытом.

Райли подавила очередной вздох при мысли об этих словах.

«Полевой опыт».

Ей было странно думать о произошедшем в Университете Лантона, как о своём «полевом опыте». Это больше походило на кошмар. Она никогда не сможет избавиться от воспоминаний о двух своих близких подругах, лежащих с перерезанным горлом в залитых кровью комнатах общежития.

Тогда она меньше всего думала о том, чтобы учиться в ФБР. Она оказалась втянутой в это дело не по своей воле и помогла раскрыть его – вот почему почти все здесь знали, кто она такая с самого первого дня.

А потом, пока программа набирала обороты и все изучали информатику, криминалистику и другие менее захватывающие предметы, Райли выслеживала Клоуна-убийцу. Оба этих случая травмировали её и угрожали жизни.

Ранний старт в «полевом опыте» не способствовал её популярности среди других стажёров. Более того, их невысказанная обида чувствовалась с самого начала.

И теперь несколько из них точно завидовали тому, что она поступила в Академию.

«Если бы они только знали, через что мне пришлось пройти», – вздохнула она.

Она сомневалась, что тогда они завидовали бы ей.

Она чувствовала ужас и вину при мыслях о двух своих подругах, убитых в Лантоне, и ей хотелось повернуть время вспять и предотвратить это. Тогда не только её друзья остались бы живы, но и вся её жизнь пошла бы совершенно другим путём. Тогда у неё был бы диплом психолога, какая-нибудь заурядная работа и полная неопределённость относительно того, чем она будет заниматься всю оставшуюся жизнь.

И Райан был бы полностью мной доволен.

Но она сомневалась, что тогда была бы счастлива сама. Она была равнодушна к карьере, пока не появилась возможность стать агентом ФБР. Ей даже казалось, что эта карьера выбрала её, а не наоборот.

Когда три ряда стажёров встали как надо, Хоук Джилмер пошутил, чтобы все рассмеялись, а фотограф сделал снимок. Райли была не в лучшем настроении, поэтому шутка не показалась ей смешной. Она была уверена, что её улыбка выглядит вымученной и неискренней.

Она также чувствовала себя неуверенно в своём брючном костюме, купленном несколько месяцев назад в комиссионном магазине. Большинство других стажёров были богаче её и заметно лучше одеты. Ей не хотелось смотреть на этот снимок.

Группа распалась и все направились к закускам и напиткам, расставленным на другом столе в центре комнаты. Все разбились на группы друзей, и Райли, как обычно, почувствовала себя одиноко.

Она заметила, что Натали Эмбри льнёт к Роллину Слоану, стажёру, направляющемуся прямиком на высокооплачиваемую должность аналитика данных в региональном штабе на Среднем Западе.

Райли услышала голос рядом с собой:

– Ну, Натали получила то, за чем пришла сюда, не так ли?

Райли обернулась и увидела Джона Уэлча.

Она улыбнулась и сказала:

– Ладно тебе, Джон. Признайся, что ты циник!

Джон пожал плечами и сказал:

– Хочешь сказать, я не прав?

Райли снова посмотрела на Натали, демонстрирующую кому-то своё новое обручальное кольцо.

– Похоже, прав, – сказала Райли Джону.

Натали хвасталась все этим кольцом с тех самых пор, как Роллин надел его ей на палец пару дней назад. Это был бурный роман: до начала летней программы они с Роллином даже не встречались ни разу.

Джон издал вздох притворного сочувствия.

– Бедняга Роллин, – сказал он. – Кабы не милость Божия, на его месте сейчас был бы я.

Райли громко рассмеялась. Она точно поняла, что имеет в виду Джон. С самого первого дня программы Натали искала себе жениха. Она даже целилась на Джона, пока он не дал ей понять, что она не в его вкусе.

«Интересно,– думала Райли, – Натали когда-нибудь вообще интересовала сама программа?»

В конце концов, она была достаточно умна и образованна, раз её приняли на стажёрскую программу в числе лучших из лучших.

«Вряд ли», – решила она.

Натали, похоже, пошла на программу по той же причине, по которой некоторые из друзей Райли поступили в колледж: чтобы найти себе успешного мужа.

Райли попыталась представить, каково это – жить с приоритетами Натали. По крайней мере, гораздо проще, ведь всё уже решено.

Найти мужа, переехать в хороший дом, завести детей…

Райли не могла не позавидовать благополучию Натали.

Но даже в этом случае Райли была уверена, что такая жизнь наскучит ей до смерти – именно поэтому их отношения с Райаном сейчас так разладились.

Джон сказал:

– Полагаю, после банкета ты отправишься прямиком в Квантико?

Райли ответила:

– Да. Ты тоже?

Джон кивнул. Райли было приятно сознавать, что они с Джоном – одни из немногих стажёров, которые будут продолжать обучение в Академии ФБР.

Остальные по большей части рассматривали другие возможности. Кто-то собирался продолжать образование в тех областях, которые привлекли его внимание этим летом. Другие начинали работать в лабораториях или офисах прямо здесь, в здании Гувера, или в штабах агентства в других городах. Они могли начать карьеру в ФБР в качестве компьютерных специалистов, аналитиков данных, техников – работа с регулярным графиком и без опасных для жизни ситуаций.



«Работа, которую Райан одобрил бы», – с тоской подумала Райли.

Райли чуть не спросила Джона, как он сегодня собирается попасть в Квантико. Но она, конечно, знала: он поедет туда на своей дорогой машине. Райли вскользь подумала, не попросить ли его подвезти. Это сэкономит ей деньги сразу и на такси, и на поезд.

Но она не смогла заставить себя. Она не хотела признаваться ему, что Райан даже не отвезёт её на вокзал. Джон был сообразительным парнем и наверняка почувствовал бы, что между ними с Райаном что-то не так. Она бы предпочла, чтобы он не знал об этом – по крайней мере, пока.

Продолжая болтать с Джоном, Райли в который раз не могла не заметить, как он привлекателен: крепкий, атлетически сложенный, с короткими вьющимися волосами и приятной улыбкой.

Он был богат и носил дорогой костюм, но Райли не имела ничего против его богатства и привилегий. Его родители были видными юристами округа Колумбия, активно занятые политикой, и Райли восхищалась тем, что Джон выбрал более скромную жизнь, посвящённую службе в правоохранительных органах.

Он был хорошим парнем, настоящим идеалистом, и очень ей нравился. Они даже раскрыли дело Клоуна-убийцы вместе, обмениваясь тайными посланиями с любящим загадки убийцей, чтобы выманить его из укрытия.

Стоя рядом с ним и наслаждаясь его улыбкой и разговором, Райли поймала себя на мыслях о том, во что может перерасти их дружба в Академии.

Они определённо будут проводить много времени вместе.

И я буду так далеко от Райана…

Она строго скомандовала себе не давать волю воображению. Во-первых, проблемы с Райаном, вероятно, временные. Может быть, им нужно лишь провести какое-то время порознь, чтобы вспомнить, почему они влюбились друг в друга.

Наконец, стажёры перекусили и направились к выходу. Джон помахал Райли на прощание, она улыбнулась и помахала в ответ. Повиснув на Роллине, Натали продолжала сверкать кольцом, проходя через дверной проём.

Райли попрощалась с Хоуком Гилмером, руководителем тренинга, и помощником директора Мэрион Коннор, которые недавно произнесли короткие поздравительные речи перед всей группой. Потом она вышла из приемной и пошла в раздевалку за чемоданом.

Она оказалась одна в пустой просторной раздевалке. Она задумчиво огляделась. В этой комнате все стажёры собирались летом на брифинги. Она сомневалась, что когда-нибудь снова окажется здесь.

Будет ли она скучать по программе? Она не знала. Она многому научилась здесь, и ей очень понравился опыт стажёра. Но она знала, что ей определённо пора двигаться дальше.

«Так почему же мне так грустно?» – задумалась она.

Она быстро поняла, что это из-за того, как она рассталась с Райаном. Она вспомнила свои резкие слова, сказанные ему прошлой ночью перед сном: «Приятного аппетита. В холодильнике чизкейк. Я устала. Пойду приму душ и лягу спать».

Они не обменялись ни словом с того самого момента. Райан встал и ушёл на работу ещё до того, как Райли проснулась.

Она пожалела, что говорила с ним вот так. Но какой выбор он ей оставил? Он не проявил особой деликатности к её чувствам, к её надеждам и мечтам.

Ей было странно ощущать вес обручального кольца на пальце. Она поднесла руку к лицу и посмотрела на него. Когда скромный, но красивый драгоценный камень сверкнул под флуоресцентными лампами на потолке, она вспомнила сладкий момент, когда Райан робко опустился на колени, чтобы сделать ей предложение.

Казалось, это было так давно.

И после их неприятного расставания Райли задавалась вопросом: можно ли их ещё считать помолвленными? Не закончились ли их отношения? Может, они расстались, не озвучив это? Не пора ли ей уйти от Райана, как она уходила от всего остального? И готов ли Райан уйти от неё?

На мгновение её посетила мысль не ловить такси и не ехать в Квантико, по крайней мере, пока. Если она опоздает на занятия на день, хуже не будет. Может быть, ей удастся снова поговорить с Райаном, когда он вернётся с работы. Может быть, они смогут всё исправить.

Но она быстро поняла…

Если я сейчас вернусь домой, то, скорей всего, уже никогда не попаду в Квантико.

Она вздрогнула от этой мысли.

Что-то подсказывало ей, что судьба ждет её в Квантико, и она не вправе упускать её.

«Сейчас или никогда», – подумала она.

Она взяла чемодан, вышла из здания и поймала такси до вокзала.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Гай Дефо не любил вставать так рано. Но последнее время он хотя бы заботился о собственном скоте, а не о чужих стадах. Кажется, утренние хлопоты стоят того.

Солнце только выходило из-за горизонта, и он знал, что день пройдёт замечательно. Ему нравился запах полей и шум скота.

Он годами работал на больших ранчо с огромными стадами. Но теперь он был на  собственной земле, со своими собственными животными. И он правильно кормил их, а не выращивал искусственно на зерне и гормонах. Это пустая трата ресурсов, а жизнь производственного скота жалкая. Ему нравилось то, что он делал.

Он вложил все свои сбережения в покупку фермы и нескольких коров, чтобы начать. Он знал, что пошёл на большой риск, но верил, что будущее за продажей говядины, откормленной на траве. Рынок рос.

Годовалые телята сгрудились вокруг амбара, куда он загнал их прошлой ночью, чтобы проверить их здоровье и развитие. Они смотрели на него и тихо мычали, словно в ожидании.

Он гордился своим маленьким стадом чёрных ангусов и иногда испытывал искушение полюбить их, как домашних животных. Но они были лишь сельскохозяйственным скотом. Было бы очень некстати привязаться к нему лично.

Сегодня он хотел отправить годовалых телят на пастбище. Поле, на котором они сейчас находились, уже подъедено, а хорошее бобовое и травяное пастбище у дороги готово для выпаса.

Распахнув настежь ворота, он заметил на дальнем конце пастбища что-то странное. Это было похоже на какой-то клубок или узел у дороги.

Он проворчал вслух:

– Что бы то ни было, это не к добру.

Он выскользнул в проём и снова закрыл ворота, оставив однолеток на месте. Он не хотел выпускать своё стадо на это поле, пока не выяснит, что там за странный предмет.

Шагая по полю, он всё больше недоумевал. Это было похоже на огромный клубок колючей проволоки, свисающий с заборного столба. Может, рулон выпал из чьего-то грузовика и каким-то образом оказался там?

Но когда он подошёл ближе, то увидел, что это не новая бухта. Это был клубок старой проволоки, торчащий во все стороны.

Что за бессмыслица.

Когда он добрался до свертка и заглянул в него, то понял, что внутри что-то есть.

Он наклонился, вгляделся и почувствовал внезапный холодок ужаса.

– Чёрт побери! – закричал он, отпрыгивая назад.

Может быть, показалось? Он заставил себя посмотреть ещё раз.

Оно снова было там: лицо женщины, бледное и израненное, искажённое агонией.

Он схватился за проволоку, чтобы сорвать её, но быстро остановился.

«Уже поздно, – понял он. – Она мертва».

Он, шатаясь, подошёл к следующему столбу, опёрся на него, и его сильно вырвало.

«Возьми себя в руки!, – сказал он себе.

Нужно позвонить в полицию. Прямо сейчас.

Он отпрянул и побежал к своему дому.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Когда зазвонил телефон, специальный агент Джейк Криваро резко выпрямился.

С тех пор, как он вернулся вчера, в Квантико было слишком тихо.

Теперь его чутьё подсказывало ему:

Это новое дело.

И действительно, как только он снял трубку, раздался звучный голос специального агента Эрика Леля:

– Криваро, жду в своём кабинете прямо сейчас.

– Есть, сэр, – ответил Криваро.

Он повесил трубку и схватил сумку, которую всегда держал наготове. Агент Лель был ещё менее разговорчив, чем обычно, а значит, дело срочное. Криваро был уверен, что не пройдёт и часа, как он отправится куда-то.

Спеша по коридору, он почувствовал, как его сердце забилось чуть быстрее. Ему нравилось это чувство. Проведя 10 недель в качестве наставника на программе стажировки ФБР, он жаждал вернуться к своей обычной жизни.

В первые дни летней программы ему пришлось отвлечься на дело об убийстве – печально известное как «дело Клоуна-убийцы». После этого он приступил к более рутинной работе наставника одного из стажёров – талантливой, но несносной девчонки по имени Райли Суинни, которая проявила поразительный талант, помогая ему в этом деле.

И всё же, по его мнению, программа тянулась слишком медленно. Он не привык проводить так много времени вне поля боя.

Когда Джейк вошёл в кабинет Леля, долговязый мужчина поднялся со стула, чтобы поприветствовать его. Эрик Лель был так высок, что, казалось, едва вмещался в любое помещение. Про него говорили, что он как будто ходит на ходулях. Джейку же казалось, что он скорее сделан из ходулей – сколоченных как попало досок разной длины, которым было трудно скоординироваться в движениях. Но этот человек был первоклассным агентом и заслужил место в отделе поведенческого анализа ФБР.

– Сесть не приглашаю, Криваро, – встретил его Лель, – ты уже уезжаешь.

Джейк послушно остался стоять на ногах.

Лель посмотрел на папку, которую держал в руках, и мрачно вздохнул. Джейк давно заметил, что Лель относится к каждому делу очень серьёзно, как будто любая чудовищная преступность оскорбляла его лично.

Неудивительно, что Джейк не мог припомнить случая, чтобы Лель был в хорошем настроении.

В конце концов…

Монстры – вот чем мы занимаемся.

И Джейк знал, что Лель не поручил бы ему это дело, если бы оно не было необычайно чудовищным. Джейк был специалистом по делам, которые находились за гранью человеческого воображения.

Лель передал папку Джейку и сказал:

– У нас есть очень некрасивая ситуация в Западной Вирджинии. Взгляни.

Джейк открыл папку и увидел чёрно-белую фотографию странного клубка из скотча и колючей проволоки. Свёрток свисал с изгороди. Джейку потребовалось мгновение, чтобы понять, что у свёртка есть лицо и руки и что на самом деле это человек, очевидно, мёртвый.

Джейк резко вдохнул.

Зрелище привело в ужас даже его.

Лель объяснил:

– Фотография была сделана около месяца назад. Тело сотрудницы салона красоты по имени Элис Гибсон было найдено связанным колючей проволокой и подвешенным на столбе забора на сельской дороге недалеко от Хайленда, Западная Вирджиния.

– Очень мерзко, – сказал Джейк. – Как с этим справляются местные копы?

– Задержали подозреваемого, – сказал Лель.

Глаза Джейка расширились от удивления.

Он поинтересовался:

– Тогда зачем там ФБР?

Лель сказал:

– Только что поступил звонок от шефа полиции Дайтона, городка неподалёку от Хайленда. Ещё один такой же завёрнутый в клубок труп был найден сегодня утром на столбе ограды на загородной дороге.

Джейк начал понимать. Пребывание в тюремной камере во время второго убийства – неплохое алиби для подозреваемого. И теперь всё очень похоже на то, что серийный убийца только начинает.

Лель продолжал:

– Я отдал приказ ничего не трогать на месте преступления. Поэтому тебе нужно попасть туда как можно скорее. Поездка через горы заняла бы четыре часа, так что на взлётной полосе тебя ждёт вертолёт.

Джейк уже как раз поворачивался, чтобы покинуть офис, когда Лель добавил:

– Хочешь, чтобы я назначил тебе партнёра?

Джейк обернулся и посмотрел на Леля. Вопрос отчего-то удивил его.

– Мне не нужен партнёр, – сказал Джейк. – А вот команда криминалистов не помешает. Вряд ли копы в сельской местности Западной Вирджинии знают, как правильно читать место преступления.

Лель кивнул и сказал:

– Я соберу команду прямо сейчас. Они полетят с тобой.

Джейк уже выходил за дверь, когда Лель сказал:

– Агент Криваро, рано или поздно тебе понадобится другой постоянный партнер.

Джейк неловко пожал плечами и сказал:

– Если вы настаиваете, сэр.

С намёком на раздражение в голосе Лель сказал:

– Именно это я и делаю. Тебе пора научиться играть в команде.

Джейк удивлённо уставился на него. Молчаливый Эрик Лель редко говорил что-либо ехидное.

«Похоже, он действительно так считает», – понял Джейк.

Не говоря ни слова, Джейк вышел из кабинета и пошёл по зданию. Шагая быстрым шагом, он думал о словах Леля о том, чтобы завести нового напарника. Джейк славился тем, что с ним было трудно работать в полевых условиях. Но он искренне верил, что не усложняет жизнь тому, кто этого не заслуживает.

Его последний постоянный партнёр, Гас Боллинджер, определённо заслужил это. Его уволили за то, что он размазал отпечатки пальцев на жизненно важной улике по делу так называемого «Спичечного убийцы». Как следствие, дело осталось нераскрытым, а Джейк мало что ненавидел больше нераскрытых дел.

В деле о Клоуне-убийце Джейк работал с агентом округа Колумбия Марком Маккьюном. Маккьюн был не так плох, как Боллинджер, но он совершал глупые ошибки и был слишком высокого мнения о себе, по мнению Джейка. Джейк был рад, что они были партнёрами только в одном деле и что Маккьюн остался в Вашингтоне.

Ступив на бетонную площадку, где уже ждал вертолёт, он подумал о другом человеке, с которым недавно работал…

Райли Суинни.

Она произвела на него впечатление с тех самых пор, как, будучи студенткой-психологом, помогла ему раскрыть дело о серийном убийстве в Университете Лантона. Когда она закончила учебу, он потянул за ниточки и даже разозлил некоторых из своих коллег, чтобы устроить её на стажировку. Вопреки собственному здравому смыслу он заручился её помощью в деле Клоуна-убийцы.

И она проделала блестящую работу. Хоть и совершила несколько возмутительных ошибок. Она была далека от того, чтобы подчиняться приказам, но даже опытных агентов с такой мощной интуицией он мог сосчитать по пальцам.

Одним из них был он сам.

Поднырнув под вращающимися лопастями пропеллера и забравшись в вертолет, он увидел, как по взлётной полосе трусцой бежит группа криминалистов из четырёх человек. Криминалисты сели в вертолёт и он поднялся в воздух.

Глупо сейчас думать о Райли Суинни. Квантико – огромная база, и, хотя она поступила в Академию ФБР, их пути вряд ли пересекутся снова.

Джейк открыл папку, чтобы прочесть полицейский отчёт.

*

Миновав Аппалачские горные хребты, вертолёт полетел над холмистыми лугами, усеянными стадами черными ангусов. Когда они пошли на снижение, Джейк увидел, что полицейские машины перекрыли участок гравийной дороги, чтобы не подпускать зевак к месту преступления.

Вертолёт приземлился на пастбище. Джейк и криминалисты выбрались из машины и направились к горстке людей в форме и нескольким служебным автомобилям.

Копы и команда судмедэкспертов стояли по обе стороны забора из колючей проволоки, тянущегося вдоль дороги по краю пастбища. Джейк увидел что-то похожее на клубок проволоки, свисающий с забора.

Невысокий, крепкого сложения мужчина примерно одного роста с Джейком вышел ему навстречу.

– Грэм Мессенджер, шеф полиции здесь, в Дайтоне, – представился он, пожимая руку Джейку. – У нас произошло несколько ужасных инцидентов в этих краях. Давайте я вам покажу.

Шеф повёл их к столбу ограды, и действительно, на столбе висел странный свёрток, скреплённый скотчем и колючей проволокой. И снова Джейк смог различить лицо и руки, указывающие на то, что свёрток на самом деле был человеком.

Мессенджер произнёс:

– Полагаю, вам уже известно об Элис Гибсон, предыдущей жертве в районе Хайленда. В тот раз всё выглядело точно так же, чёрт возьми. На этот раз жертвой стала Хоуп Нельсон.

Криваро спросил:

– Её объявили в розыск перед тем, как тело было найдено?

– Да, боюсь, что так, – сказал Мессенджер, указывая на ошеломлённого мужчину средних лет, стоявшего возле одной из машин. – Хоуп была замужем за Мейсоном Нельсоном, мэром города. Вчера вечером она работала в принадлежащем им местном магазине фермерских товаров, но не вернулась домой вовремя. Он позвонил мне посреди ночи, и в его голосе звучала тревога.

Шеф полиции виновато пожал плечами.

– Знаете, я вроде как привык к тому, что люди пропадают на какое-то время, а потом снова появляются. Я сказал Мейсону, что займусь этим сегодня, если она не объявится. Я и понятия не имел…

Голос Мессенджера затих. Потом вздохнул, покачал головой и добавил:

– У Нельсонов полно недвижимости в Дайтоне. Они всегда были хорошими, уважаемыми людьми. Бедняжка Хоуп этого не заслужила. Как в общем-то и никто другой.

К ним подошёл ещё один человек. У него было вытянутое пожилое лицо, седые волосы и кустистые старомодные усы. Шеф Мессенджер представил его как Хэмиша Кросса, главного судмедэксперта округа. Жуя табак, Кросс выглядел расслабленным и как бы испытывающим лёгкое любопытство к происходящему.

Он спросил Джейка:

– Вы когда-нибудь видели что-нибудь подобное?

Джейк не ответил. Конечно, такого он ещё не видел.

Он склонился над свёртком и внимательно осмотрел его. Затем обратился к Кроссу:

– Полагаю, вы же работали над предыдущим убийством.

Кросс кивнул, наклонился к Джейку и языком передвинул табак во рту.

– Верно, – ответил он. – А это почти идентичное. Она умерла не здесь, это точно. Ее похитили, связали сначала скотчем, потом колючей проволокой, и она медленно истекла кровью. А может быть, сперва задохнулась. Она была так крепко связана, что едва могла дышать. И всё это произошло где-то в другом месте: здесь нет следов крови.

Джейк видел, что лицо и руки бумажно-белые и блестят в лучах утреннего солнца, как фарфоровые статуэтки. Женщина казалась Джейку ненастоящей, скорее какой-то больной, гротескной скульптурой.

Вокруг тела летало несколько мух. Они то приземлялись, то жужжали вокруг, то снова улетали. Они как будто не знали, что делать с этим загадочным предметом.

Джейк поднялся на ноги и спросил шефа Мессенджера:

– Кто нашёл тело?

Словно в ответ Джейк услышал мужской голос:

– Что, чёрт возьми, здесь происходит? Сколько можно ждать?

Джейк обернулся и увидел, что к ним приближается длинноволосый мужчина с жидкой бородкой. Глаза его дико вращались в гневе, голос дрожал и срывался на визг.

– Когда вы, чёрт возьми, заберёте отсюда эту … эту штуку? Она мне очень мешает. Из-за всего этого мне приходится держать скот на отгороженном пастбище. У меня сегодня много работы. Сколько можно ждать?!

Джейк повернулся к Хэмишу Кроссу и тихо проговорил:

– Можете увозить тело в любой момент.

Кросс кивнул и отдал приказ своей команде. Затем он увёл рассерженного человека в сторону и тихо заговорил с ним, очевидно, успокаивая.

Шеф Мессенджер объяснил Джейку:

– Это Гай Дэфо, хозяин участка. Он органический фермер – наш местный хиппи, можно сказать. Он здесь не так давно. Оказалось, что это поле хорошо подходит для выращивания органической говядины травяного вскармливания. Органическое сельское хозяйство – отличный способ поднять местную экономику.

У шефа зазвонил телефон, и он отвлёкся на звонок. Он немного послушал, потом сказал Джейку:

– Это Дейв Толлхэмер, шериф Хайленда. Возможно, вы слышали, что в первом убийстве подозревали Филиппа Кардена. Он бывший муж жертвы и непутёвый парень, у которого не оказалось алиби на нужное время. Толлхэмер решил, что уже прижал его к стенке. Но это новое убийство всё меняет, не так ли? Дэйв хочет знать, должен ли он отпустить парня.

Джейк на мгновение задумался, потом сказал:

– Нет, сначала я поговорю с ним.

Шеф Мессенджер с любопытством прищурился и сказал:

– Э-э … разве то, что он был заперт в тюремной камере во время убийства этой женщины, не освобождает его от ответственности?

Джейк подавил нетерпеливый вздох. Он повторил:

– Я хочу поговорить с ним.

Мессенджер кивнул и вернулся к разговору с шерифом.

Джейк не хотел сейчас вдаваться в объяснения. Просто-напросто он вообще ничего не знал ни о подозреваемом, находящемся сейчас под стражей, ни даже о том, почему его подозревают. Джейк знал лишь то, что у Филипа Кардина мог быть напарник, совершивший новое убийство, или же…

Бог знает, что может происходить.

На этом этапе расследования всегда тысячи вопросов и ни одного ответа. Оставалось надеяться, что это скоро изменится.

Пока Мессенджер говорил по телефону, Джейк подошёл к мужу жертвы, который прислонился к полицейской машине и смотрел в пространство перед собой.

Джейк сказал:

– Мистер Нельсон, я очень сожалею о вашей потере. Я специальный агент Джейк Криваро, и я здесь, чтобы помочь привлечь убийцу вашей жены к ответственности.

Нельсон едва заметно кивнул, словно не осознавая, что с ним разговаривают.

Джейк твёрдо сказал:

– Мистер Нельсон, у вас есть какие-нибудь идеи, кто мог это сделать? Или почему?

Нельсон ошеломлённо посмотрел на него.

– Что? – переспросил он. Потом пробормотал: – Нет, нет, нет…

Джейк понял, что больше нет смысла задавать ему вопросы, по крайней мере, сейчас. Он явно в глубоком шоке. И в этом нет ничего удивительного. Мало того, что его жены больше нет, но ещё и погибла она таким жутким образом.

Джейк вернулся к месту преступления, где уже работали его криминалисты.

Он огляделся по сторонам, отметив про себя, насколько уединённое это место. Вокруг даже не было толпы зевак.

И пока никаких признаков СМИ.

В этот самый миг он услышал шум. Он огляделся и увидел, что на поляну спускается вертолёт телевизионщиков.

Джейк глубоко вздохнул и задумался.

Это будет тяжёлое дело.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

От нетерпения Райли с трудом могла усидеть на месте, когда перед двумя сотнями новобранцев наконец вышел спикер. Со своими узкими лацканами, тонким чёрным галстуком и короткой стрижкой мужчина как будто вышел из прошлой эпохи. Он напомнил Райли космонавта с фотографии шестидесятых годов. Пока он перебирал записи, а затем оглядывал аудиторию, она ждала его слов приветствия и одобрения.

Директор Академии Лейн Свенсон начал, как положено:

– Я знаю, что вы все усердно готовились к этому дню.

И добавил с полуулыбкой:

– Что ж, позвольте мне сразу сказать вам: вы не готовы. Ни один из вас.

По залу пронёсся шумок, и Свенсон замолчал, чтобы его слова дошли до аудитории. Затем он продолжил:

– Именно для этого и нужна 20-недельная программа – чтобы подготовить вас к службе в Федеральном бюро расследований. А чтобы быть готовыми, нужно знать лимиты собственной боеготовности, научиться справляться с неожиданностями и уметь думать на ходу. Не забывайте: Академия ФБР неспроста прозвали «Вест-Пойнтом правоохранительных органов». Наши стандарты высоки. Не всем из вас удастся закончить Академию. Но те, кто это сделает, будут лучше всего подготовлены к ожидающим вас задачам.

Райли ловила каждое его слово, а Свенсон рассказывал о стандартах безопасности Академии, командном духе, единообразии, подотчётности и дисциплине. Затем он перешёл к обсуждению строгой учебной программы: курсов по всем предметам от права и этики до допросов и сбора улик.

С каждым словом Райли становилось всё тревожней и тревожней…

Я больше не стажёр.

По сравнению с тем, что ждёт её теперь, летняя программа казалась детским лагерем.

Не замахнулась ли она на то, что ей не по зубам?

Не стоило ли отказаться?

Во-первых, она чувствовала себя ребёнком, оглядывая сидящих рядом рекрутов. Здесь почти не было её ровесников. По лицам окружающих она поняла, что почти у каждого из них за плечами не меньше опыта, чем у неё, а у некоторых и значительно больше. Большинство были старше 23 лет, а некоторые выглядели на верхнюю границу призывного возраста – 37.

Она знала, что все они из самых разных слоёв общества. Многие были полицейскими, а другие служили в армии. Некоторые в то или иное время работали учителями, юристами, учёными, предпринимателями и на многих других должностях. Но всех их объединяло одно: твёрдое намерение провести остаток жизни на службе в правоохранительных органах.

Совсем немногие только что закончили стажёрскую программу, и одним из них был Джон Уэлч, сидевший в паре рядов впереди неё. Как и Райли, он стал исключением из правила, что все новобранцы должны иметь по меньшей мере трёхлетний опыт работы в правоохранительных органах перед поступлением в Академию.


Свенсон закончил свою речь:

– Я с нетерпением жду возможности пожать руки тем из вас, кто закончит школу здесь, в Квантико. В тот день вы будете приносить присягу перед самим директором ФБР Биллом Кормаком. Удачи всем вам.

Он добавил с суровым смешком:

– А теперь за дело!

Инструктор занял место Свенсона на трибуне и начал выкрикивать имена новобранцев – «НАТ», как их называли, что значило «новые агенты на тренинге». НАТы откликались на свои имена, а инструктор распределял их по небольшим группам, которые должны были вместе посещать занятия.

Затаив дыхание в ожидании своего имени, Райли вспоминала, какой утомительный день был вчера, когда она только приехала. После регистрации она стояла в бесконечных очередях, заполняла бланки, покупала униформу и получала назначение в комнату в общежитии.

Сегодняшний день уже казался совсем другим.

Она почувствовала острую боль, услышав, как имя Джона Уэлча занесли в другую группу. Она думала, что было бы неплохо иметь рядом друга, на которого можно опереться и который может посочувствовать в предстоящие трудные недели. С другой стороны…

Может, это и к лучшему.

Учитывая её несколько запутанные чувства к Джону, его присутствие может отвлекать её.

Райли порадовало хотя бы то, что она оказалась в одной группе с Франсин Доу, своей соседкой по комнате. Фрэнки, как она предпочитала, чтобы её называли, была старше Райли, ей было около тридцати. Она была жизнерадостной рыжеволосой девушкой, чьи румяные черты намекали на то, что она уже многое пережила в жизни.

Райли и Фрэнки не успели толком познакомиться друг с другом. Вчера у них ни на что не хватило времени. Они лишь вместе распаковали вещи и обустроились в своей маленькой комнате в общежитии, а завтракали сегодня в разных местах.

Наконец, группу стажёров Райли вызвал в коридор агент Марти Глик, инструктор группы. Глику было лет тридцать. Он был высок и мускулист, как футболист, с серьёзным и строгим выражением лица.

Он объявил группе:

– У вас впереди сложный день. Но прежде чем мы начнём, я хочу вам кое-что показать.

Глик провёл их в вестибюль главного входа – огромную залу с печатью ФБР в центре на мраморном полу и огромным бронзовым значком на стене с чёрной полосой. Райли проходила здесь по приезду и знала, что место называется Залом Почёта. Это торжественный зал, в котором увековечена память погибших агентов ФБР.

Глик подвёл их к стене с портретами и именами. Между портретами висела табличка в рамке с надписью:

Выпускники Национальной Академии, погибшие при исполнении служебных обязанностей в ходе непосредственной конфронтации

При виде святилища по группе пробежали охи и ахи. Какое-то время Глик ничего не говорил, позволяя эмоциям от экспозиции отложиться в сознании.

Наконец, он сказал почти шёпотом…

– Не подведите их.

Когда он повёл группу НАТов на дневные занятия, Райли оглянулась через плечо на портреты на стене. Она невольно задумалась…

Будет ли там когда-нибудь и моя фотография?

Конечно, узнать это сейчас невозможно. Наверняка она знала лишь то, что грядущие дни принесут вызовы, с которыми она никогда не сталкивалась за всю жизнь. Её захлестнуло ощущением новой ответственности перед этими погибшими агентами.

«Я не должна их подвести», – думала она.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Джейк вёл одолженную второпях машину по усыпанной гравием дороге от Дайтона к Хайленду. Шеф Мессенджер одолжил её, чтобы Джейк успел уехать раньше, чем приземлится вертолёт.

Он понятия не имел, чего ожидать в Хайленде, но был благодарен судьбе, что успел спастись от вторженцев. Он терпеть не мог, когда репортёры осаждали его вопросами, на которые он не знал ответа. Мало что доставляло СМИ большее удовольствие, чем сенсационные убийства в глухих сельских местах. Тот факт, что жертвой стала жена мэра, несомненно, делал историю только соблазнительней.

Он ехал с открытым окном, вдыхая чистый деревенский воздух. Мессенджер нарисовал для него карту, и Джейк наслаждался неспешной ездой по сельским дорогам. Человек, которого ему нужно допросить, никуда не денется.

Конечно, подозреваемый в Хайлендской тюрьме скорей всего не имеет никакого отношения ни к одному из двух убийств. На момент смерти второй жертвы он был под стражей.

«Не то чтобы это доказывало его невиновность», – подумал Джейк.

Всегда есть вероятность того, что действует команда из двух или более убийц. Хоуп Нельсон мог похитить и подражатель, имитирующий убийство Элис Гибсон.

Ничто подобное не удивило бы Джейка. За свою долгую карьеру он работал и над более странными делами.

Въехав в Хайленд, Джейк сразу отметил, что городок маленький и сонный – гораздо меньше Дайтона с населением около тысячи человек. Знак, мимо которого он только что проехал, гласил, что здесь живёт всего пара сотен человек.

«Чуть меньше, и его объединили бы с другим», – подумал Джейк.

Полицейский участок размещался между витрин других учреждений на короткой деловой улице. Припарковавшись у обочины, Джейк увидел тучного мужчину в форме, прислонившегося к дверному косяку с таким видом, словно ему больше совершенно нечем заняться.

Джейк вылез из машины. Направляясь к полицейскому участку, он заметил, что здоровяк смотрит на кого-то через улицу. Там, скрестив руки на груди, стоял мужчина в белой медицинской куртке. У Джейка сложилось странное впечатление, что они уже долго стоят так и молча смотрят друг на друга.

«Что всё это значит?» – задумался он.

Он подошёл к стоящему в дверях человеку в форме и показал ему свой значок. Мужчина представился шерифом Дэвидом Толлхэмером. Он жевал кусок табака.

Он скучающим голосом сказал Джейку:

– Входите, я представлю вам нашего постояльца, Фила Кардина.

Входя внутрь вместе с Толлхэмером, Джейк оглянулся и увидел, что человек в белом халате не сдвинулся с места.

В участке Толлхэмер представил Джейка помощнику шерифа, сидящему с ногами на столе и читающему газету. Помощник шерифа кивнул Джейку не отрываясь от своего занятия.

В маленьком кабинете всё, казалось, было пропитано странной скукой. Если бы Джейк не знал этого наверняка, он бы никогда не догадался, что эти два пресыщенных жизнью копа расследуют ужасное убийство.

Толлхэмер провёл Джейка через дверь в задней части кабинета, которая вела в тюрьму. Тюрьма состояла всего из двух камер, расположенных друг напротив друга в узком коридоре. В данный момент обе камеры были заняты.

В одной из них громко храпел человек в поношенном деловом костюме. В камере напротив на койке сидел угрюмый мужчина в джинсах и футболке.

Толлхэмер достал ключи, отпер камеру с сидящим заключённым и сказал:

– К тебе посетитель, Фил. Говорит, настоящий агент ФБР.

Джейк вошёл в камеру, а Толлхэмер остался снаружи, не закрывая дверь.

Фил Кардин пристально посмотрел на Джейка и сказал:

– Значит, ФБР? Ну, может, хоть ты научишь помощника шерифа делать его чёртову работу. Я никого не убивал, не говоря уже о своей бывшей жене. Если бы я это сделал, я бы первым этим похвастался. Так что выпустите меня отсюда.

Джейк задумался…

Интересно, ему уже рассказали о другом убийстве?

У Джейка возникло ощущение, что Кардин ничего об этом не знает. Он решил, что будет лучше оставить его в неведении, по крайней мере, пока.

Джейк сказал ему:

– У меня к вам несколько вопросов, мистер Кардин. Вам нужен адвокат?

Карден усмехнулся и указал на спящего в противоположной камере.

– Он уже здесь, в некотором роде, – сказал он.

Затем он заорал мужчине:

– Эй, Оззи. Почему бы тебе не протрезветь? Мне нужен адвокат. Убедись, что мои права не нарушены. Хотя я думаю, что поезд уже ушёл, ты, пьяный некомпетентный ублюдок.

Человек в мятом костюме сел и протёр глаза.

– Какого чёрта ты развопился? – проворчал он. – Не видишь, я пытаюсь заснуть? Господи, у меня чертовски болит голова.

У Джейка отвисла челюсть. Толстый шериф от души рассмеялся на его явное удивление.

Толлхэмер сказал:

– Агент Криваро, познакомьтесь с Освальдом Хайнсом, единственным юристом в городе. Время от времени его призывают на государственную защиту. К счастью, его недавно арестовали за пьянство и хулиганство, так что он как раз тут. Обычное дело.

Освальд Хайнс кашлянул и хмыкнул.

– Да, думаю, это правда, – подтвердил он. – Это мой второй дом или, можно сказать, второй офис. В такие моменты, как сейчас, это очень удобно. Мне бы не хотелось идти куда-то ещё в моём текущем состоянии.

Хайнс сделал долгий, медленный вдох, тупо уставившись на остальных.

Он обратился к Джейку:

– Послушайте, агент Как-вас-там. Как адвокат этого человека, я настаиваю, чтобы вы оставили его в покое. Уже неделю ему задают слишком много вопросов. Его держат здесь попросту безосновательно.

Адвокат зевнул и добавил:

– Вообще-то я надеялся, что его уже отпустили. Надеюсь, он уберётся отсюда раньше, чем я снова проснусь.

Адвокат начал было снова укладываться, когда шериф сказал:

– Не спи, Оззи. У тебя работа. Я принесу чашку кофе. Хочешь, я выпущу тебя из камеры, чтобы ты был ближе к своему клиенту?

– Нет, мне и здесь хорошо, – сказал Оззи. – Неси скорей кофе. Ты знаешь, как я люблю.

Смеясь, Шериф Толлхэмер спросил:

– И как же это?

– Да хоть как, – проворчал Оззи. – Иди уже.

Толлхэмер ушёл в свой кабинет. Джейк мгновение стоял, глядя на пленника сверху вниз.

Наконец, он произнёс:

– Мистер Кардин, насколько я понимаю, у вас отсутствует алиби на момент убийства вашей бывшей жены.

Кардин пожал плечами и сказал:

– Я не знаю, почему все так думают. Я был дома. Я разогрел ужин, весь вечер смотрел телевизор, потом проспал остаток ночи. Меня и близко не было там, где это произошло, – где бы то ни было.

– Кто-нибудь может это подтвердить? – спросил Джейк.

– Нет, – усмехнулся Карден, – но никто не может подтвердить и обратное, не так ли?

Наблюдая за ехидным выражением лица Кардина, Джейк задумался…

Он виновен и издевается надо мной?

Или просто не понимает серьёзности своего положения?

Джейк спросил:

– Какие у вас были отношения с бывшей женой на момент убийства?

Адвокат резко выкрикнул:

– Фил, не отвечай на этот вопрос!

Кардин посмотрел в другую камеру и сказал:

– Ой, да отстань, Оззи. Я не собираюсь говорить ему ничего такого, чего бы не сказал шерифу уже раз сто. Это ничего не изменит.

Затем, взглянув на Джейка, Кардин сказал саркастически:

– У нас с Элис всё было замечательно. Развод прошёл вполне мирно. Я бы и волоска не тронул на её хорошенькой головке.

Шериф вернулся и протянул адвокату чашку кофе.

– Ну, конечно, очень мирно, – сказал шериф Кардину. – В день её убийства ты ворвался в салон красоты, где она работала, и заорал прямо перед её клиентами, что она разрушила твою жизнь, что ты ненавидишь её до глубины души и хочешь её смерти. Вот почему ты здесь.

Джейк засунул руки в карманы и сказал:

– Не могли бы вы рассказать мне, зачем вы это сделали?

Губы Кардина искривились в гневной гримасе.

– Потому что это правда – о том, что она разрушила мою жизнь. Мне не везёт с тех самых пор, как эта сука вышвырнула меня и вышла замуж за этого проклятого доктора. Как раз в тот день меня уволили с должности повара в Закусочной Мика.

– И в этом она виновата? – спросил Джейк.

Кардин посмотрел Джейку прямо в глаза и процедил сквозь зубы:

– Она во всём виновата.

От ненависти в его голосе у Джейка по спине пробежал холодок.

«Он ещё её обвиняет», – подумал он.

В карьере Джейка хватало убийц, не способных взять на себя ответственность за то, что происходило в их жизни. Джейк знал, что яростное негодование Кардина едва ли является доказательством его вины, но он определённо понимал, почему его арестовали.

И всё же, теперь, когда произошло ещё одно убийство, держать мужчину под стражей было неправильно. Из того, что сообщил Джейку шеф Мессенджер в Дайтоне, никаких вещественных улик, связывающих Кардина с преступлением, не существовало. Единственным доказательством было его угрожающее поведение, особенно недавняя вспышка в салоне красоты, где работала Элис. Но всё это несущественно…

Если только он не скажет что-то компрометирующее прямо здесь и сейчас.

– Я так понимаю, – обратился Джейк к Кардину, – скорбящий бывший муж – это не про вас.

– Возможно, так бы и было, если бы Элис не поступила со мной так. Весь наш брак она говорила мне, какой я неудачник, как будто жаба, с которой она связалась после, чем-то лучше. А я ведь не был неудачником, пока она не развелась со мной. Только когда я остался один, всё пошло наперекосяк. Это несправедливо…

Джейк слушал, как Кардин жалуется на свою бывшую жену. Его горечь была ощутима, как и жестокое разочарование. Джейк почувствовал, что Кардин никогда не переставал любить Элис или, по крайней мере, желать её. Где-то в глубине души он лелеял тщетную надежду, что они снова будут вместе.

Однако его любовь к ней, очевидно, была болезненной, извращённой и навязчивой, то есть вовсе не любовью в здоровом смысле этого слова. Джейк знал множество убийц, движимых именно тем, что они называли любовью.

Кардин на мгновение замолчал, потом сказал:

– Скажите, это правда, что её нашли обмотанной колючей проволокой?

Покачав головой и улыбнувшись, он добавил:

– Чёрт, вот что я называю творческий подход.

Джейк почувствовал лёгкий укол при этих словах.

Что именно имел в виду Кардин?

Неужели он восхищается чужой работой?

Или же втайне радуется собственной находчивости?

Джейк решил, что пора попытаться вытянуть из него правду о другом убийстве. Если у Кардина есть сообщник, убивший Хоуп Нельсон, может быть, Джейк заставит его признать это. Но действовать нужно крайне осторожно.

– Мистер Кардин, вы знали женщину по имени Хоуп Нельсон из Дайтона?

Кардин почесал в затылке и сказал:

– Нельсон … имя мне знакомо. Разве она не жена мэра или что-то в этом роде?

Прислонившись к решётке, шериф Толлхэмер хмыкнул и сказал:

– Она труп, вот кто она теперь.

Джейк разочарованно закатил глаза. Он не планировал вываливать Кардину правду так сразу. Он собирался не торопиться с этим и попытаться выяснить, известно ли ему, что случилось с Хоуп Нельсон.

Адвокат в соседней камере вскочил на ноги.

– Труп? – взвизгнул он. – О чём это вы, чёрт возьми?

– Её убили прошлой ночью, – пояснил Толлхэмер, выплюнув табак на бетонный пол. – Причём точно так же, как Элис. Обмотали колючей проволокой и подвесили на столбе.

Вдруг совершенно протрезвев, Оззи гаркнул:

– Так какого чёрта ты держишь здесь моего клиента? Только не говори мне, что он убил другую женщину прошлой ночью, сидя здесь.

Настроение Джейка упало. Его тактика была испорчена, и он знал, что дальнейшие вопросы, скорее всего, окажутся бессмысленными.

Тем не менее, он снова спросил Кардина:

– Так вы знали Хоуп Нельсон?

– Разве я только что не сказал вам, что нет? – спросил Кардин с ноткой удивления.

Но Джейк не мог понять, было ли его удивление искренним или он просто притворялся.

Оззи схватился за прутья решетки своей камеры и заорал:

– Отпустите моего клиента прямо сейчас, а не то вам грозит адский судебный процесс!

Джейк вздохнул.

Оззи, конечно, был прав, но…

Подходящее же время он выбрал, чтобы внезапно стать компетентным.

Джейк повернулся к Толлхэмеру и сказал:

– Отпустите Кардина. Но не спускайте с него глаз.

Толлхэмер приказал своему помощнику принести вещи Кардина. Открывая камеру, чтобы выпустить его, шериф повернулся к Оззи и сказал:

– Ты тоже хочешь уйти?

Оззи зевнул и снова лег на койку.

– Нет, мой рабочий день благополучно закончен. Я бы предпочёл поспать, если только тебе не нужна камера для кого-то ещё.

Толлхэмер ухмыльнулся и сказал:

– Чувствуй себя как дома.

Когда Джейк с Толлхэмером и Кардином выходили из участка, он заметил, что человек в белом халате всё ещё стоит с другой стороне улицы, на том же самом месте, что и раньше.

Внезапно мужчина пришёл в движение и зашагал к ним через улицу.

Толлхэмер тихо проворчал Джейку:

– А вот и неприятности.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Джейк внимательно оглядел мужчину, бежавшего к ним. Он видел ярость на лице и в поведении мужчины, но чувствовал, что она направлена не на него. Он осознавал, что и Толлхэмер не готовится к сопротивлению.

Тем временем Кардин повернулся и быстро зашагал по тротуару прочь.

Разгневанный мужчина бросился к Толлхэмеру. Махнув рукой в сторону удаляющегося Кардина, он крикнул:

– Я требую, чтобы вы взяли этого ублюдка под стражу!

Не обращая внимания на гнев мужчины, шериф Толлхэмер спокойно представил Джейка Эрлу Гибсону, единственному в городе врачу и мужу Элис Гибсон.

Джейк хотел было пожать руку и выразить соболезнования доктору, но тот размахивал руками, продолжая метать гром и молнии. Джейк отметил, что доктор Гибсон был на удивление некрасивым человеком с рябым лицом, которое, покраснев от гнева, не стало привлекательней. Он вспомнил, что Кардин описал его как «ту жабу, с которой она связалась».

По сравнению с ним Кардин, действительно, был просто красавцем.

Джейк решил, что Эрл Гибсон, должно быть, обладает достоинствами, которые привлекли убитую женщину вопреки его внешности. Взять хотя бы то, что Гибсон был врачом, а бывший Элис – всего лишь уволенным с буфета поваром.

Очевидный выбор в городе, где так мало вариантов.

Когда Гибсон узнал, кто такой Джейк, гнев его только усилился,

– ФБР! Зачем вообще здесь ФБР? Вы уже поймали убийцу моей жены. Вы держали его взаперти! В мире не найдётся ни одного присяжного, который не признал бы его виновным. А теперь вы просто отпустили его!

Шериф Толлхэмер шаркнул ногой и проговорил терпеливым, почти снисходительным тоном:

– Эрл, мы ведь обсуждали это совсем недавно, не так ли?

– Да, это верно. Вот почему я остался здесь и ждал. Я должен был увидеть это сам. Я хотел помешать этому.

– Мы должны были отпустить его, и ты это знаешь, – продолжал Толлхэмер. – Прошлой ночью в Дайтоне была убита ещё одна женщина, точно так же, как Элис. Я ручаюсь за местонахождение Фила Кардина прошлой ночью, и это точно не было рядом с Дайтоном. Он не убивал ту женщину, и теперь у нас нет причин думать, что он убил Элис.

– Нет причин! – воскликнул Гибсон, брызжа слюной от ярости. – Он угрожал ей в тот самый день. И нечего нести чепуху о жертве в Дайтоне и о том, что Фил Кардин не мог её  убить. Мы оба знаем, что есть вполне реальный подозреваемый в другом убийстве.

Джейк вдруг заинтересовался.

– Реальный подозреваемый? – спросил он.

Гибсон усмехнулся и сказал шерифу Толлхэмеру:

– Так ты не рассказал ему, а?

– О чём? – спросил Джейк.

– Насчет Харви, брата Фила Кардина, – сказал Гибсон Джейку. – Он во всём на стороне Фила. Он тоже угрожал Элис. Он вечно звонил ей и говорил, что они с Филом собираются отомстить. Он звонил ей и в тот день, когда её убили. И где бы он ни был прошлой ночью, так точно не в тюремной камере. Это он убил ту женщину в Дайтоне. Жизнью ручаюсь.

Джейк был действительно поражён.

Он спросил Гибсона:

– Почему вы думаете, что он мог убить кого-то в другом городе?

– Вы имеете в виду его мотив? – спросил Гибсон. – Возможно, у него были личные счёты с той женщиной. Он много ездит по штату, может быть, у него был с нею роман, а затем он последовал примеру Фила. Но я думаю, что он, скорее всего, сделал это, чтобы защитить брата – чтобы люди думали, что он не убивал Элис.

Толлхэмер вздохнул и сказал:

– Эрл, мы ведь и это недавно обсуждали, не так ли? Мы оба знаем Харви Кардина всю жизнь. Он путешествует, потому что он разъездной сантехник. Временами он делает резкие заявления, но он не такой, как его брат. Он никогда не обидит и мухи, не говоря уже о том, чтобы убить кого-то таким ужасным способом.

Мозг Джейка щёлкнул, пытаясь переварить услышанное.

Агент пожалел, что Толлхэмер не рассказал ему о Харви Кардине с самого начала.

«Ох уж эти копы в маленьких городках», – думал он. Некоторые из них настолько уверены, что знают всё обо всех в своём районе, что могут не заметить самого важного у себя под носом.

– Я хочу поговорить с Харви Кардином, – сказал Джейк шерифу Толлхэмеру.

Шериф пожал плечами, словно считал это пустой тратой времени.

– Воля ваша. Харви живёт всего в паре кварталов отсюда. Я отведу вас туда.

Шагая рядом с шерифом, Джейк заметил, что Гибсон следует за ними. Последнее, что сейчас нужно Джейку, – это чтобы скорбящий и разгневанный вдовец встрял в допрос возможного подозреваемого.

– Доктор Гибсон, мы с шерифом сами разберёмся с этим, – сказал он как можно деликатней.

Когда Гибсон открыл рот, чтобы возразить, Джейк добавил:

– И я хочу опросить вас через некоторое время. Где я смогу вас найти?

Гибсон на мгновение замолчал.

– Я буду у себя в кабинете, – сказал он. – Шериф покажет вам, где это.

Гибсон повернулся и сердито зашагал прочь.

Джейк и Толлхэмер ещё немного прошли и оказались у крошечного белого домика, где жил Харви Кардин. Это был ветхий домишко с заросшей лужайкой.

Толлхэмер постучал в дверь. Когда никто не ответил, он постучал ещё раз, но ответа по-прежнему не получил.

– Возможно, он в отъезде, работает в каком-нибудь другом городе, – сказал Толлхэмер. – Поймаем его в другой раз.

Джейк не хотел ждать «другого раза». Он заглянул в стеклянную дверь. Внутри была видна кое-какая простая мебель, но кроме неё почти ничего не было, а интерьер ничего не говорил о личности хозяина. Кажется, этот дом сняли вместе с мебелью, однако ничто не указывало на то, что там кто-то живёт.

Джейк догадался, что Харви Кардина действительно нет в городе…

Но вернётся ли он когда-нибудь?

Его размышления прервал мужской голос из соседнего дома:

– Могу я вам чем-то помочь, шериф?

Джейк обернулся и увидел во дворе человека.

– Мы с этим парнем из ФБР разыскиваем Харви Кардина, – ответил Толлхэмер.

Мужчина покачал головой и сказал:

– Ничего у вас не получится.  Я видел, как он загружал свой грузовик неделю назад – сразу после того, как его брата арестовали за убийство Элис Гибсон. Похоже, он собрал всё, что у него было, хотя не так уж и много. Я спросил его, куда он направляется, и он ответил: «Куда угодно, лишь бы не оставаться в Хайленде. С меня хватит этого треклятого города».

Джейк забеспокоился.

Возможный подозреваемый исчез.

– Пойдёмте, – сказал Джейк Толлхэмеру. – Нужно всех опросить.

*

Остаток дня Джейк и шериф Толлхэмер провели в бесплодных беседах, начав с района, где жил Харви Кардин. Всё, что знали соседи Харви, это что они не видели его с тех пор, как он уехал несколько недель назад.

С друзьями и знакомыми Элис им повезло не больше. Коллеги Элис по салону красоты подтвердили, что Фил Кардин устроил там ужасный скандал за день до убийства, чем всех напугал.

Когда Джейк и Толлхэмер остановились у Закусочной Мика, владелец сказал, что уволил Фила Кардина с должности повара по целому ряду причин: он пропускал работу, заявлялся пьяным и ввязывался в драки с другими сотрудниками.

Никто не знал, где может быть Харви, брат Фила.

Наконец, Джейк и Шериф заглянули в кабинет врача Эрла Гибсона. Доктор всё ещё кипел от возмущения по поводу освобождения Фила Кардина и ещё больше разозлился, узнав, что Харви исчез. Джейку удалось его успокоить и задать несколько вопросов, но Гибсон не смог пролить свет на то, кто ещё мог хотеть убить его жену.

По мнению Джейка расспросы сделали всё только таинственней. Он искал любые признаки того, что браться Кардины совершили убийства по очереди, или даже что пропавший Харви Кардин совершил оба убийства…

Но что, если нет?

Альтернативных сценариев у Джейка пока не было. Его чутьё не указало в Хайленде ни на кого, кто был бы способен совершить два убийства. Элис, кажется, нравилась всем, с кем они переговорили в тот день, и никто в Хайленде не знал Хоуп Нельсон, кроме как по имени. Элис Гибсон, по-видимому, тоже. Обе женщины были из одной части штата, но провели всю жизнь в разных городах и в разных социальных кругах.

Вернувшись в полицейский участок после безрезультатного дня, Джейк велел помощнику Толлхэмера не спускать глаз с Харви Кардина, и в первую очередь помешать ему, если тот попытается покинуть город.

– Еще одна остановка, – сказал он Толлхэмеру, – и на сегодня хватит.

Шериф отвёз Джейка на место первого убийства.

К тому времени, как они добрались, уже стемнело. Столб ограды, на котором нашли тело Элис Гибсон, был отмечен крестиком, нарисованным помощником шерифа Толлхэмера. По аналогии с местом, где было найдено тело Элис Гибсон, забор граничил со слегка холмистым пастбищем.

Джейк подавил вздох, представив себе зловещий клубок, висевший там.

Поездка сюда была бы приятной, но только не при таких обстоятельствах.

Он решил, что только очень больной человек мог оставить такой ужасный предмет в таком прекрасном месте.

Был ли Фил Кардин таким человеком?

Мог ли его брат быть таким человеком?

Джейк присел на корточки у столба ограды и сделал долгий и медленный вдох, надеясь уловить хоть какой-то намёк на произошедшее здесь. Джейк славился своими интуитивными прорывами на местах убийств, где зачастую сверхъестественным образом получал представление о разуме преступника. Джейк не знал больше никого, способного на это, кроме юной Райли Суинни, а её инстинкты были пока капризными и непостоянными.

Сегодня утром на прошлом месте преступления Джейк не смог даже попытаться установить такую связь из-за шума вокруг и прибытия вертолёта телевизионщиков.

«Смогу я сделать это сейчас?» – задумался он.

Джейк закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь почувствовать что-то внутри.

Но там было пусто.

Когда он открыл глаза, то увидел, что к нему подошли три чёрно-белые коровы абердин-ангусской породы и с любопытством смотрели на него. Интересно, они видели, что произошло той ночью? Если да, то испытали ли они ужас от увиденного?

– Если бы вы только могли говорить, – еле слышно проговорил Джейк коровам.

Он поднялся на ноги в полнейшем разочаровании.

Пришло время вернуться в Дайтон и связаться с криминалистами. Он просмотрит дневные записи и немного поспит в единственном в городе мотеле, а завтра рано утром начнёт всё сначала. Джейк оставил в Дайтоне кое-какие незаконченные дела, включая серьезный разговор с мужем Хоуп Нельсон, мэром. Мейсон Нельсон был слишком потрясён для разговора с Джейком, когда они встретились на месте убийства.

Что касается поисков Харви Кардина, то Джейк знал, что это работа не для местных копов и не для криминалистов, которых он привёз с собой. Придётся вызвать техническую поддержку из Квантико.

Он сказал шерифу Толлхэмеру:

– Подбросьте меня до моей машины, я уезжаю.

Но прежде, чем они успели сесть в машину шерифа, Джейк увидел приближающийся фургон с логотипом телевизионной станции. Фургон остановился неподалёку, и оттуда высыпали репортёры с фонарями, камерой и микрофоном.

Джейк застонал от отчаяния.

На этот раз уйти от прессы было невозможно.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Райли испытала разочарование, зайдя в компьютерный зал после целого дня экскурсий, занятий и первого ужина в кафетерии Академии. От Райана по-прежнему не было ни одного письма. Мгновение она не обращала внимания на остальные письма в ящике.

Вчера вечером она написала Райану по электронной почте, что приехала в Квантико и обустраивается на новом месте. Она не получила от него в ответ ни строчки. Она спросила себя, не послать ли ему ещё одно письмо с рассказом о прошедшем дне? Или позвонить?

Райли глубоко вздохнула, пытаясь смириться с правдой…

Он всё ещё злится.

Может быть, она совершила ошибку, сев на первый попавшийся поезд до Квантико. Может быть, ей следовало заехать домой перед отъездом, чтобы поговорить с ним, выяснить, что между ними происходит. Она не представляла, как это сделать теперь, когда они так далеко друг от друга.

Но она не могла не думать…

Если бы вчера я вернулась домой, то, вероятно, сейчас была бы ещё там.

Она решила, что пока лучше ничего не предпринимать. Завтра утром она снова напишет Райану.

Ещё в её почтовом ящике был спам, который она сразу удалила. Но открыв последнее письмо, Райли испытала тревогу.

– Брент Хейман, – прошептала она, содрогнувшись.

Хейман был профессором, убившим двух подруг Райли по Лантонскому университету. Он пытался убить и Райли.

Письмо было от окружного суда Вирджинии, призывавшего её на следующей неделе дать показания на процессе по делу об убийстве, который был в самом разгаре.

Райли с трудом сглотнула, вспомнив, как сама была близка к смерти от рук Хеймана.

Похоже, ей придется встретиться с ним лицом к лицу, когда она будет давать показания.

Хватит ли у неё на это мужества?

Она слегка пожала плечами и подумала…

Выбора у меня всё равно нет.

Кроме того, дав показания против Хеймана, она могла бы поставить в этом деле точку, положить конец своим терзаниям. Она распечатала письмо и вышла из компьютерного зала.

Фрэнки, соседка Райли по комнате, сидела на кровати и просматривала материалы в папке с инструкциями.

Фрэнки подняла голову и сказала с лёгкой усмешкой:

– Всё ещё переживаешь, не разозлился ли на тебя жених?

Райли была поражена. Они с Фрэнки почти не разговаривали с тех пор, как познакомились. Райли определённо не упоминала о своей помолвке, не говоря уже о том, что между ней и Райаном были какие-то трения.

– Как ты узнала? – спросила Райли.

Фрэнки усмехнулась и сказала:

– Ой, для этого не нужно быть детективом. Твоё обручальное кольцо я заметила с первого взгляда. Ты трижды ходила в компьютерный зал за прошлый вечер и ещё раз сегодня утром, и я готова поспорить, что ты только что оттуда. Классическое поведение «обеспокоенной подруги». Так как зовут этого парня?

– Райан, – вздохнула Райли, садясь на свою кровать.

– Что ж, дай угадаю, – сказала Фрэнки, – Райан испытывает двойственные чувства по поводу твоей работы, верно?

Райли печально покачала головой.

– «Двойственные», – повторила она. – Да, пожалуй, можно сказать и так, хотя больше похоже на откровенное неодобрение.

Фрэнки от души рассмеялась.

– Не спрашивай моего совета. Я скептически отношусь к мужчинам в целом. Я была замужем четыре года и очень рада, что это наконец закончилось.

Потом Фрэнки указала на кольцо Райли и добавила:

– Но я правда думаю, что тебе следует снять эту штуку и положить в ящик, по крайней мере, на несколько дней. Оно будет отвлекать тебя, а тебе потребуется полная концентрация.

Райли посмотрела на кольцо и покрутила его на пальце.

– Не думаю, что смогу это сделать, – сказала она.

Фрэнки наклонила голову и сказала:

– Дело твоё. Вообще, расскажи мне о себе. В Академии не так много ребят твоего возраста. Как ты здесь оказалась?

Райли глубоко вздохнула.

«С чего начать?» – задумалась она.

Она показала Фрэнки письма от окружного суда и вкратце рассказала историю о своём участии в деле об убийстве в Лантоне. Потом она рассказала, как работала над делом Клоуна-убийцы этим летом. Глаза Фрэнки расширились, и она спросила:

– Ты что, правда работала со специальным агентом Джейком Криваро?

Вопрос удивил Райли.

– Ну, это была не совсем моя идея. Я просто немного вмешалась. Агент Криваро вроде как был моим… наставником, можно так сказать. Если бы не он, меня бы здесь не было.

Фрэнки с минуту смотрела на Райли, потом сказала:

– Ого. Ты же знаешь, что Джейк Криваро – живая легенда в правоохранительных органах, верно?

Райли не знала, что и сказать. Она знала, что Криваро считают исключительным агентом, но…

Легенда?

Фрэнки продолжала:

– Говорят, у него самое лучшее чутьё в нашем деле. Просто бесподобное чутьё. Я впечатлена. Понимаешь, Джейк Криваро… это такое имя, которое производит впечатление.

Было странно слышать такие слова от Фрэнки. До сих пор Райли чувствовала себя в Квантико безымянной – совсем не так, как на летней программе в Вашингтоне. Тогда все остальные стажёры знали, что она уже работала над двумя убийствами. Она была единственным стажёром с подобным опытом и вызывала зависть и негодование. Здесь же она была одной из наименее опытных НАТов. Кого волнует, что она оказалась замешанной в парочке дел об убийствах?

Она вспомнила, как Криваро хвалил её инстинкты, уговаривая пойти на программу…

Ты понимаешь, как это удивительно для человека, не имеющего подготовки в правоохранительных органах?

Райли не могла не гадать, что теперь сказала бы о ней живая легенда, считавшая, что у неё отличные инстинкты?

«Осторожно, – сказала она себе. – Не увлекайся».

Кроме того, она быстро решила, что не стоит упоминать имя Криваро в Квантико. Наверное, лучше сохранять анонимность, по крайней мере, до тех пор, пока она не подтвердит наличие у себя способностей.

Если это когда-нибудь случится.

Райли спросила Фрэнки:

– А ты? Уверена, у тебя побольше опыта, чем у меня.

Фрэнки уставилась в стену, потом сказала:

– Ну да, можно и так сказать. Я несколько лет работала в полиции в Цинциннати. Всё закончилось не очень хорошо, примерно как и мой брак.

Почувствовав дискомфорт Фрэнки, Райли сказала:

– Тебе не обязательно об этом говорить. Я имею в виду, это, наверное, не моё…

– Нет, – перебила его Фрэнки, – пожалуй, я лучше расскажу. Мы вместе надолго – на всю программу. Лучше тебе знать.

Фрэнки глубоко вздохнула и сказала:

– Я полгода работала под прикрытием с наркоторговцами.

Райли охнула от изумления. Она видела сенсационные истории о секретных агентах, выслеживающих наркодилеров, по телешоу, но не могла представить, что это за работа.

Фрэнки секунду поколебалась, потом сказала:

– У меня это хорошо получалось, если тебе интересно. Я не останавливалась ни перед чем: жила на улицах, притворялась бездомным наркоманом. Я обращалась к дилеру, или он обращался ко мне, совершала покупку, потом сообщала о нём в отдел по борьбе с наркотиками, и его арестовывали. Хитрость, конечно, заключалась в том, чтобы делать это как можно дольше, не вызывая подозрений о моей связи с арестами.

– Должно быть, это было непросто, – покачала головой Райли.

Фрэнки слегка пожала плечами и сказала:

– Я же говорю, у меня хорошо получалось. На улице меня звали «Индиго». И я научилась всевозможным трюкам и фокусам. Я помню, как дилер впервые заподозрил меня и спросил напрямик, не из полиции ли я. Я была напугана до смерти, но сумела этого не показать. Я изобразила обиду, сказала, что я не чёртов коп, и если он так обо мне думает, то может просто убраться с глаз моих и не иметь со мной дела.

Френки рассмеялась и добавила:

– Представь моё облегчение, когда это сработало, я даже сама удивилась. Однажды я сидела с другим бездомным нарком, который спросил меня: «Это правда, что полицейские под прикрытием должны говорить правду, если вы спросите их, являются ли они полицейскими? Есть такой закон?»

Фрэнки усмехнулась и сказала:

– Ну, на самом деле нет. Но я сказала тому парню, что не знаю. И предложила спросить кого-нибудь. Мы вместе пошли к ближайшему дилеру и спросили, должны ли копы под прикрытием говорить правду или нет. Дилер сказал, что нет, и что мы всегда должны остерегаться копов, потому что они могут оказаться кем угодно среди нас. Такое поведение мне всегда удавалось. Через некоторое время меня почти перестали спрашивать, не коп ли я.

Фрэнки нахмурилась, покачивая ногой, и добавила:

– Ты, наверное, слышала всякие сумасшедшие истории о работе под прикрытием о том, что даётся типа лицензия на то, чтобы нарушать закон направо и налево, употреблять всевозможные наркотики, может быть, даже убивать людей – что угодно, ради того, чтобы оставаться под прикрытием, пока сам не станешь преступником и наркоманом. Всё это неправда. Нельзя делать ничего противозаконного. Включая приём наркотиков. Это нелегко в окружении наркоманов, ожидающих, что ты будешь делать то же, что и они.

Райли поразило, насколько сложным и опасным было задание.

– Как тебе это удалось? – спросила она.

– Придумала трюки, научилась притворяться. Я экспериментировала с благовониями и одеколоном, пока не воссоздала запах травки. Я пропитала этим запахом одежду, поэтому люди думали, что я всё время под кайфом. Дошло до того, что никто не обращал особого внимания на то, употребляю я или нет.

Лицо Фрэнки потемнело, когда она продолжила:

– Но однажды появился дилер по прозвищу Полынь. Едва встретив его, я почувствовала, что он видит меня насквозь. Мне стоило догадаться, что не стоит выбирать следующей жертвой. Во-первых, с ним было три здоровенных громилы – кажется, телохранителя.

Фрэнки резко вздохнула и сказала:

– В конце концов я получила от него вмазку – немного героина. Но прежде чем я успела повернуться и уйти, он схватил меня за руку, вытащил шприц и потребовал, чтобы я ширнулась прямо перед ним. Я что-то забормотала, стала искать отмазку, и тогда один из его приспешников вытащил огромный нож и приставил его к моему горлу. Я должна была уколоться на месте, иначе меня убили бы.

Френки вздохнула.

– И я сделала это. Втыкая иглу в вену, я была напугана до полусмерти. Я думала, что Полынь и его головорезы убьют меня, пока я буду под кайфом. Но потом я почувствовала, что наркотик подействовал, и…

К удивлению Райли, Фрэнки смахнула слезу.

– Мне уже было всё равно, жива я или нет, – сказала Фрэнки.

Она подавила всхлип:

– О, Райли, ты понятия не имеешь, что это такое: эйфория, блаженство, как будто всё в этом гнилом мире внезапно стало совершенным и прекрасным. Если бы я умерла тогда, я бы умерла счастливой.

Фрэнки помолчала, чтобы успокоиться.

Затем она продолжила:

– Полынь и его головорезы почему-то не убили меня. Я лежала, как мёртвая, на своей картонке, окружённая бездомными наркоманами, пока действие наркотика не закончилось. Затем я отправилась прямиком в полицейский участок и доложила обо всём. Это стандартная процедура, я не получила выговор. Меня даже похвалили за то, что я перед этим хорошо поработала. Понятно, что каждый агент под прикрытием рано или поздно может попасть в такую ситуацию. Нельзя принимать наркотики, только чтобы обеспечить прикрытие, но это разрешено в вопросах жизни и смерти. А для меня это был вопрос жизни и смерти, это уж точно.

Фрэнки пожала плечами и добавила:

– На этом всё и закончилось. Конечно, меня сняли с работы под прикрытием. Им не нужны там копы, которые когда-либо принимали наркотики вроде героина. После этого ты никогда не сможешь вернуться к такой работе. Это слишком опасно. Можно запросто подсесть на это.

Фрэнки задумчиво прищурилась, а потом продолжила:

– Знаешь, пока это не случилось, я думала, что делаю полезную работу. И как бы страшно мне ни было иногда, я наслаждалась этим. Но после того, как я испытала этот невероятный кайф … Я поняла бессмысленность миссии – всей этой «войны с наркотиками». Эту войну нельзя выиграть. Должен быть какой-то способ справиться со всеми этими болезнями и страданиями. Но сажать людей – не выход. Всё, чего я добилась за эти шесть месяцев на улице, – это ухудшила жизнь и без того несчастным людям. Поэтому я и пришла в Академию. Может быть, здесь у меня будет шанс действительно помогать людям. Это всё, чего я хочу от жизни.

Фрэнки сидела, уставившись в пространство.

Райли была ошеломлена услышанным. Какими бы тяжёлыми ни были её собственные испытания в руках убийц, они не шли ни в какое сравнение с тем, через что прошла Фрэнки.

Наконец, Фрэнки нервно рассмеялась и сказала:

– В следующий раз, когда я начну, просто скажи мне заткнуться.

– Я рада, что ты мне это рассказала, – сказала Райли.

– Ладно, – сказала Фрэнки, поднимаясь на ноги, – пойдем в общую комнату, может, перекусим и посмотрим телик.

Райли и Фрэнки прошли по коридору в общую комнату. Там тусовалось несколько других НАТов, они жевали закуски из торгового автомата и смотрели круглосуточный новостной канал.

Прямо сейчас на экране было видно открытое поле, на котором стоял репортёр. Подпись в нижней части экрана гласила…


ФБР УЧАСТВУЕТ В РАССЛЕДОВАНИИ ВТОРОГО УБИЙСТВА В ЗАПАДНОЙ ВИРДЖИНИИ


Репортер поднёс микрофон к лицу мужчины.

Райли сразу узнала его.

Она ахнула и сказала Фрэнки:

– Это же Джейк Криваро!

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Подъезжая на взятой напрокат полицейской машине к дому мэра Нельсона в пригороде Дайтона, Джейк никак не мог выбросить из головы вчерашнее неловкое происшествие с журналистами. Он морщился при каждом воспоминании об этом.

Нетерпеливая команда журналистов напала на него, когда он осматривал место убийства возле Хайленда. Они окружили его со всем своим оборудованием, и телевизионный репортёр бросился к нему, выкрикивая вопросы. Джейк изо всех сил старался играть по правилам и не говорить ничего такого, что могло бы вызвать панику.

– Пока у нас недостаточно информации, – сказал он, когда его спросили, не орудует ли в этой части штата серийный убийца.

Но пока они с шерифом пытались добраться до машины, репортёр продолжал приставать к Джейку, требуя ответа: «Что вы недоговариваете? Что вы скрываете?»

Джейк застонал себе под нос при этом воспоминании. Он слишком хорошо знал этот тип репортёра: местный халтурщик, который воображал себя кем-то вроде крутого следователя, стремился сделать себе имя, преследуя власти, и рано или поздно оказывался на телешоу «60 минут».

Когда Джейк попытался уйти, репортёр преградил ему путь, так что он невольно врезался в него. Джейк был уверен, что это было сделано намеренно. Репортёр пошатнулся и чуть не упал – в общем, вёл себя так, словно Джейк набросился на него с кулаками.

Позже тем же вечером, когда он устроился в унылом номере мотеля и смотрел новости по телевизору, он увидел репортаж: агент ФБР напал на журналиста, который просто делал свою работу.

И, конечно, специальный агент Эрик Лель уже позвонил Джейку, чтобы отчитать его за это.

Что ж, Джейк знал, что Лелю не нужны оправдания и что бессмысленно объяснять, что это не его вина. Ему пришлось выполнить приказ: сегодня утром он первым делом позвонил на телестанцию и смиренно извинился.

Интересно, прозвучат ли в новостях его извинения?

Это было неудачное начало дня, который и впрямь оказался довольно паршивым.

Была только середина дня, но Джейку казалось, что он уже опросил половину жителей Дайтона. Он расспрашивал их о местной жертве Хоуп Нельсон и её муже, мэре.

И получил самый разнообразный отклик.

Большинство, конечно, были шокированы тем, что случилось с Хоуп – шокированы и напуганы. Женщины упоминали, что боятся выходить из дома после наступления темноты. Как можно мягче Джейк высказал предположение, что пока им действительно лучше оставаться дома.

Некоторые, казалось, были совершенно убиты горем и выражали лишь восхищение Нельсонами. Директор средней школы, например, высоко оценил то, как пара оживила экономику города, запустив выращивание говядины на травяном откорме в этом районе. Сменив традиционные методы на органические, многие близлежащие семейные фермы спаслись от гибели.

Другим не очень нравились перемены. Городской парикмахер был недоволен появлением «проклятых фермеров-хиппи», таких как Гай Дэфо. Джейк понимал нежелание парикмахера, чтобы длинные волосы и лохматые бороды вошли в местную моду.

Работники Хоуп всё ещё были потрясены, и Джейк с трудом мог понять, что они чувствовали к своему боссу при жизни. Хотя он был уверен, что никто из них не желал ей смерти.

Джейк вообще не почувствовал, чтобы кто-то в Дайтоне действительно хотел бы причинить Нельсонам вред. И никто из тех, кого он расспрашивал, даже не слышал имени Элис Гибсон, а потому связь между двумя убитыми женщинами оставалась загадкой.

Он притормозил, проверил направление и свернул на длинную подъездную аллею, ведущую к дому Нельсонов. Он миновал большие пастбища, где по другую сторону заборов из колючей проволоки паслось абердино-ангусское стадо.

Джейк с сухой иронией подумал…

Приятно видеть, что колючая проволока используется здесь по назначению.

Аллея привела к внушительному белому фермерскому дому, окружённому полудюжиной хозяйственных построек. Он остановился перед широким, гостеприимным крыльцом.

На крыльце его ждал стройный, хорошо одетый джентльмен.

– Вы очень пунктуальны, – одобрительно сказал мужчина.

Джейк вылез из машины и пожал руку мэру Нельсону. Джейк не нашёл в нём почти ничего общего с ошеломлённым, потрясённым и измученным человеком, которого он встретил вчера на месте преступления. У сегодняшнего мэра были учтивые, даже чересчур вылощенные манеры политика.

– Извините, что отложил встречу с вами до полудня. Я был занят… Делами смерти, если можно так выразиться. Я и забыл каким бюрократическим испытанием может стать потеря любимого человека. Я также готовился к небольшой поминальной службе, которая состоится завтра.

Пока мэр вёл его через парадную дверь, Джейк думал о том, что мэр не пригласил его на поминальную службу. В этом не было ничего подозрительного. Скорбящие люди, как правило, чувствовали себя неуютно рядом с агентами ФБР. Тем не менее, у Джейка было правило по возможности посещать похороны жертв, просто чтобы понаблюдать за скорбящими и прочувствовать их искренность.

Но не было никакого смысла врываться на завтрашнюю службу. Если его там не ждут, это сделает только хуже.

Шагая по широкому коридору с отполированными деревянными полами, Джейк чувствовал себя так, словно перенёсся назад во времени. Они прошли мимо стола, который, без сомнения, был дорогой антикварной вещью. В золочёной раме над столом висела картина маслом. Джейк понятия не имел, кто автор и насколько он знаменит, но выглядела картина старой и ценной. Вокруг было удивительно тихо, если не считать звука их шагов. Интересно, есть ли ещё кто-нибудь в доме?

Наконец, мэр провёл Джейка в комнату, настолько отличавшуюся от коридора, что он с трудом воздержался от комментариев. Являясь, судя по всему, кабинетом мэра, эта комната была обставлена полукруглыми красными кожаными диванами, стоявшими на коврах, сотканных, как показалось Джейку, в индейском стиле. С потолка свисали современные лампы с шипами. На одной из обшитых панелями стен висел большой белый череп лонгхорна.

На другой стене красовалась группа фотографий – то были портреты суровых с виду мужчин. Самые старые изображения были дагерротипами и наверняка относились к периоду гражданской войны или даже раньше. Джейк понял, что это, должно быть, предки мэра Нельсона, в том числе и основатели Дайтона. Нельсоны явно считались в этом городке «потомственными аристократами».

Нельсон предложил Джейку сесть, затем подошёл к группе стаканов и бутылок на столике неподалёку. Он налил виски в хрустальный стакан и сказал:

– Если хотите, я налью вам хорошего старого бурбона, хотя, полагаю, раз вы на службе…

– Спасибо, я откажусь, – подтвердил Джейк.

Джейк узнал этикетку на бутылке, из которой наливал Нельсон. Это был редкое и дорогое 25-летнее виски, стоимость которого составляла не меньше нескольких сотен долларов.

Неужели Нельсон выпендривается перед ним?

Нет, скорее всего, Нельсон просто умеет ценить прекрасное в жизни.

«Дорогое виски и старые черепа скота», – отметил для себя Джейк.

Когда Нельсон уселся рядом, Джейк сказал:

– Прежде всего позвольте мне выразить свои соболезнования.

– Да, кажется, вчера вы уже пытались это сделать, – вспомнил Нельсон. – Простите, я был не очень… общителен в тот момент.

– Это более чем понятно, – сказал Джейк.

Нельсон глубоко вздохнул и сказал:

– Полагаю, вам интересно, знаю ли я кого-нибудь, кто хотел убить Хоуп. Я так не думаю. Знаете, будучи довольно известными личностями в этом городе, мы с женой не пользовались всеобщей любовью. Провинциальные размолвки, если вы понимаете, о чём я. Но я не знаю никого, кто мог бы питать достаточно ненависти к нам, чтобы сделать что-то вроде…

Его голос затих, и он посмотрел на портреты на стене, словно ища сочувствия у своих предков. Портреты остались безгласными.

Затем он сказал:

– Это я во всем виноват.

Джейк выжидающе сощурился.

– Что вы имеете в виду? – спросил он.

Нельсон уставился на бурбон в своём бокале и произнёс:

– После того, как неделю назад в Хайленде была убита та женщина, я должен был знать… Я должен был убедиться, что город готов к любой опасности, особенно Хоуп.

– Вы никак не могли этого знать, – возразил Джейк. – Даже полиция в Хайленде была уверена, что поймала подозреваемого.

– Может быть, – сказал Нельсон. – Но я очень серьёзно отношусь к своим гражданским обязанностям. Такие вещи… ну, они просто не случаются здесь, в Дайтоне. Такого не было никогда, сколько я себя помню. Несколько лет назад кое-какие подростки украли машину и совершили акт вандализма, просто для острых ощущений, и это всё. Я не припомню ни одного ограбления, ни одного изнасилования или нападения. Был единственный случай непредумышленного убийства – двое пьяниц подрались в баре и один из них погиб, но это просто глупый несчастный случай.

Нельсон пожал плечами и добавил:

– И все же мне следовало быть более бдительным.

Махнув рукой в сторону портретов, он добавил:

– Можно сказать, что чувство долга – моё наследство от предков. Хоуп была такой же. Она придерживалась строгой дисциплины. И вдохновляла других на такой же усердный труд…

Нельсон замолчал. Джейку пришёл в голову целый ряд вопросов. Но по обширному опыту он знал, что Нельсон сам свободно расскажет обо всём, включая и свой брак, который интересовал Джейка.

Тут всё лицо Нельсона напряглось, и он тихо ахнул.

«До него только начало доходить», – понял Джейк.

Джейк видел такую реакцию у многих людей, которых опрашивал за всю свою жизнь. Горе накатывало страшными волнами по мере того, как смерть любимого человека становилась всё более и более реальной.

Сдавленным голосом Нельсон продолжил:

– Я любил её. Конечно же. Но кроме того я восхищался ею. У нее был редкий дух –особенно для такого сонного города, как этот. Мы поженились, когда ей было 18, а мне 35…

Он усмехнулся и добавил:

– Вы скажете, Аппалачский стереотип – пожилой мужчина женится на подростке. Но всё было не так. Около 15 лет назад, когда я только стал мэром, Уоррен Гарднер пошёл на предвыборную кампанию Дайтона на свой первый срок в качестве сенатора США в Западной Вирджинии. Я поддерживал Гарднера, но большинство людей в этом районе поначалу были довольно пассивны. Именно Хоуп превратила его визит в большое местное событие, заручилась для него всевозможной поддержкой. Мы с ней работали бок о бок во время кампании.

Он улыбнулся, покачал головой и сказал:

– Всё это время я думал: «Вот это девчонка!» Я знал её всю жизнь, но именно во время кампании Гарднера я влюбился в неё, а она – в меня. Когда Гарднер выиграл выборы, мы отпраздновали свадьбу. И все эти годы…

Он сделал паузу, как будто не мог найти слов, чтобы описать их счастье.

Затем он посмотрел Джейку в глаза и сказал:

– Она… она была… моим партнёром во всем, и не только в политике. У нас было много дел в городе, много собственности. Я занимался политикой, а она в основном отвечала за деньги и бизнес-вопросы. Такие вещи ей удавались лучше, чем мне. А теперь, когда её нет… не представляю, как я буду справляться сам.

Нельсон глотнул бурбона и указал на фотографию, стоящую перед ними на столе. На ней был изображён красивый улыбающийся мальчик-подросток в школьной форме.

– Это наш сын, Итан. В этом году он поступил в Академию Лиггетта.

Джейк слегка вздрогнул.

Академия Лиггетта!

Это была одна из самых престижных и дорогих подготовительных школ в Вашингтоне. В неё ходили один или два бывших члена Верховного Суда.

– Итан вернётся домой к завтрашней службе, – продолжал Нельсон. – Когда я сообщил ему эту новость, он, конечно, тяжело воспринял её. Но он крепкий и выносливый, как его мама. Он справится. Что же до меня, то всё может обернуться иначе. Я уже не так молод, не так живуч.

Джейк задал Нельсону ещё несколько вопросов, но мэр не сказал ничего полезного. Джейк поблагодарил Нельсона за помощь, сел в машину и уехал.

Подъезжая к открытым воротам на границе владений Нельсона, он увидел грузовик новостной службы, припаркованный прямо перед открытыми воротами. Съёмочная группа была на месте, со всем оборудованием наготове.

Джейк громко застонал. Он прятался от них весь день, но, конечно, они без труда узнали, где он сейчас.

Репортёр, с которым он столкнулся вчера, встал прямо перед его машиной, и Джейк резко остановился.

Джейк посигналил. На мгновение все замерли.

Джейк напомнил себе…

Переехать его – не вариант.

К его облегчению, репортер отошёл в сторону от дороги, всё ещё держа микрофон у рта и бормоча что-то неслышное.

Не глядя в его сторону, Джейк проехал мимо и выехал на просёлочную дорогу. Взглянув в зеркало заднего вида, он увидел, что команда засуетилась, как герои мультфильмов, пытаясь загрузить оборудование обратно в фургон, чтобы броситься за ним в погоню.

Джейк позволил себе улыбнуться. Он вернется в Дайтон к тому времени, когда они соберутся.

Его следующей остановкой был полицейский участок в Дайтоне, где он вернёт позаимствованную машину, встретится со своей бригадой криминалистов и договорится с вертолётом, который доставит их обратно в Квантико. Сегодня команда побывала на месте преступления близ Хайленда, но Джейк знал, что они вряд ли нашли там хоть одну улику, особенно после недели не самой лучшей погоды и одного ливня.

На завтрашнее утро у него назначена встреча со специальным агентом Эриком Лелем.

Не то чтобы мне было о чём доложить.

Джейк знал, что расследование ни к чему не пришло.

«Я что-то пропустил», – думал он.

Но что? Что-то насчёт мэра? Горе этого человека и его любовь к жене выглядели совершенно искренними. Кроме того, какое отношение мог иметь Нельсон к предыдущему убийству?

Джейк тяжело вздохнул. Его обычно надёжные инстинкты просто не включились в этом деле. Он почти жалел, что у него нет партнёра, который мог бы что-то прокомментировать или подбросить идей.

Он снова вспомнил, как репортёры спрашивали его, будут ли ещё убийства, а он отвечал, что у него недостаточно информации для твёрдого ответа.

Но был один человек, который знал ответ на этот вопрос: тот, который любил причинять боль и не собирался бросать такое приятное дело…

Если только я не остановлю его.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Райли боролась с головокружением, которое могло замедлить её. У нее перехватило дыхание, сердце бешено колотилось. Но она рвалась вперёд.

Она была полна решимости завершить это упражнение.

Она мчалась через зал, останавливалась, чтобы присесть на корточки возле пластикового конуса, поднималась на ноги, разворачивалась в противоположную сторону и снова бежала – в общей сложности Райли пробежала порядка 100 метров. Бежать было трудно после изматывающей утренней тренировки, но все эти остановки, старты и вращения ещё сильней затрудняли челночный бег. Добежав последний круг, она наклонилась и упёрлась руками в колени, жадно глотая воздух.

Райли вытерла лоб, очень довольная собой. Перед челночным бегом она без труда преодолела трёхкилометровую дистанцию. В этом не было ничего удивительного. В конце концов, в Вашингтоне она пробежала два километра – вступительный экзамен в Академию. Ещё она много времени проводила в тренажёрном зале в течение лета. Она была уверена, что сдала сегодняшний тест.

Затем она услышала свисток и поспешила встать в ряд с остальными в конце зала. Стажёры вытянулись по стойке «смирно», а инструктор Марти Глик стал расхаживать перед ними взад и вперед.

Он выглядел недовольным.

После нескольких долгих мгновений напряжённого молчания Глик гаркнул:

– Клянусь Богом, вы, ребята, жалкая кучка НАТов, что расшифровывается как «новые агенты-тормоза». Некоторые из вас до сих пор не закончили пробежку, а те, кто закончил, бежали не быстрее черепах. И что, чёрт возьми, мне с вами делать?

Помолчав, он добавил:

– Ну? Кто-нибудь может мне сказать?

Поскольку группа стояла по стойке смирно, никто, конечно, не мог ответить или даже пожать плечами.

Райли задалась вопросом: распространяется ли критика Глика и на неё?

Она думала, что у неё-то всё в порядке.

Неужели она ошиблась?

Была ли она «не быстрее черепахи», по мнению Глика?

Глик покачал головой и посмотрел на планшет.

Он сказал:

– По плану отжимания и пресс. Надеюсь, с этим у вас получше.

Он стал смотреть, как стажёры один за другим отжимались на максимум. К тому времени, как подошла очередь Райли, она начала нервничать и сомневаться в себе.

Она отжималась так часто, как только могла, но сказалась усталость, и она насчитала лишь 14 отжиманий. Когда она закончила и, тяжело дыша, улеглась на пол, Глик зарычал:

– Два раза не в счёт, Суинни. Вы не опускались до параллели полу.

Разочарование Райли усилилось. Когда подошла её очередь пресса, она попыталась собраться с силами.

На этот раз цель состояла в том, чтобы сделать максимум подъёмов туловища за одну минуту, что, как она догадывалась, было легче, чем делать столько, сколько сможешь, как в случае с отжиманиями.

Когда Глик включил секундомер, Райли заложила руки за шею и принялась за дело. С каждым подъёмом ей приходилось садиться, пока её спина не оказывалась перпендикулярной полу, а затем опускаться настолько, чтобы коснуться лопатками пола.

Она двигалась быстро, поднимая туловище как можно чаще. Первые несколько секунд она сама поражалась, сколько она успела сделать.

Но затем секунды удлинились. Ей с трудом верилось, что минута ещё не кончилась.

Может быть, Глик обманывает её?

Райли становилось всё труднее и труднее поднимать уставшее тело.

Наконец, она услышала свист, означавший, что её минута истекла.

Она рухнула на спину и увидела, что инструктор смотрит на неё сверху вниз.

– Всего 32, – проворчал он. – А нужно 35.

Райли подавила вздох отчаяния, когда Глик отвернулся, готовый засечь время следующего НАТа.

После того, как последний из группы закончил приседания, Глик снова призвал их в строй.

– У большинства из вас всё чертовски плохо, – сказал он. – Тех, кто действительно справились, можно пересчитать по пальцам. Вам повезло, что не я устанавливаю здесь правила. Если бы всё было по-моему, тех из вас, кто провалился сегодня, навсегда исключили бы из Академии. Придётся возвращать вас в форму в свободное от остальных занятий время. А я это терпеть не могу.

Он зачитал имена членов группы, сказав, кто прошёл, а кто провалился.

Райли была среди неудачников.

С подавленным настроением и болью во всем теле она ретировалась в раздевалку, чтобы принять горячий душ.

Пока она снимала мокрую от пота спортивную одежду, к ней подошла Фрэнки Доу и сказала:

– Не расстраивайся из-за этого. На пересдаче у тебя всё будет хорошо.

Райли вздохнула и сказала:

– Тебе легко говорить. Я видела, что ты и глазом не моргнула на тесте.

Фрэнки рассмеялась и сказала:

– Может быть, это и выглядело так, но я очень даже моргала. Это была долгая, тяжёлая тренировка.

Райли и Фрэнки сели на скамейку в раздевалке.

Райли с несчастным видом покачала головой:

– Я и не знала, что моя форма так далека от нормы.

Фрэнки похлопала Райли по спине и сказала:

– У тебя отличная форма. Я наблюдала за тобой во время теста, и уверена, что ты в такой же форме, как и я. Ты говорила, что тренировалась всё лето. Но у некоторых из нас было преимущество. Мы специально тренировались, чтобы пройти этот тест.

У Райли отвисла челюсть.

– Ты тренировалась для теста? – переспросила она. – Ты точно знала, чего ожидать?

Фрэнки пожала плечами и сказала:

– Наверное, это не совсем честно. Я знаю людей, которые учились в Академии. Они рассказали мне все хитрости и секреты выживания здесь.

– Включая то, как сдавать пресс? – спросила Райли.

– Точно, – сказала Фрэнки. – И поверь мне, дело здесь не только в силе.

– Так что же я сделала не так? – спросила Райли.

– Ты начала слишком быстро, чтобы попытаться сделать как можно больше подъёмов как можно скорей, – сказала Фрэнки. – С прессом это не прокатит. Ты потратила всю свою энергию за первые несколько секунд и потеряла темп. Вместо того, чтобы бросаться сломя голову, нужно правильно распределять силы. Если делать по одному подъёму каждые полторы секунды или около того, можно продолжать достаточно долго и выполнить упражнение, не устав. Как только войдёшь в ритм, ты сама удивишься, насколько это легко.

– Расскажи про остальное, – попросила Райли.

Но в этот момент в раздевалку вошел Марти Глик и созвал всех на первый урок. Фрэнки пообещала Райли поделиться всем, что она знает, при первой возможности.

*

Остаток дня был одновременно захватывающим и пугающим: они посетили короткие вводные занятия по широкому кругу тем, включая право, этику и поведенческую науку. На семинаре по оперативной подготовке Райли изучила основы работы с наручниками, поиска и разоружения подозреваемых.

Наверное, самым интересным занятием для Райли стало знакомство с огнестрельным оружием. Она лишь несколько раз держала в руках оружие, когда охотилась с отцом возле его хижины в горах Вирджинии. Он позволял ей охотиться на белок и практиковаться в стрельбе, но только с винтовкой 22 калибра.

Весь семинар был посвящён заряду, чистке и уходу за полуавтоматическим пистолетом Глок 40 калибра – совершенно новый опыт для Райли. Первая настоящая стрельба по мишеням должна была состояться через пару дней. Райли гадала, как она справится с этим.

Весь день Райли не отходила от Фрэнки ни на шаг. Как и многие другие НАТы, её соседка по комнате уже имела опыт работы в правоохранительных органах, поэтому кое-что из того, что они изучали, было ей уже знакомо. Когда они вернулись в свою комнату после ужина, Фрэнки долго рассказывала Райли, что можно делать, а что нет, и давала разные советы, которые могли помочь ей в ближайшие 18 недель жизни в Академии. Затем они обе направились в комнату отдыха, чтобы посмотреть вечерние новости по телевизору.

Сегодня о недавних ужасных убийствах в Западной Вирджинии не сообщалось ничего нового. Ведущая сказала лишь, что убийца ещё на свободе и определённо очень опасен.

Затем они прокрутили часть записи, сделанной прошлой ночью.

Во вчерашней новости Криваро несколько раз сказал репортёру: «Пока у нас недостаточно информации».

Этот репортёр показался Райли ужасно назойливым.

В конце концов, Криваро, похоже, надоели его приставания, и он повалил репортёра на землю.

По крайней мере, так всё выглядело со стороны. И, конечно же, местный телеканал проигрывал этот сюжет снова и снова сегодня вечером.

Просмотрев его ещё раз, Райли поняла, что ей трудно определить, насколько всё было плохо на самом деле. Райли знала, что Криваро может быть резким и даже неуравновешенным, но она никогда не видела его физически агрессивным. Она подозревала, что репортёр преувеличил серьёзность своего падения.

Но репортёр и ведущая оба придали этому инциденту большое значение – даже большее, чем самому делу об убийстве.

«Бедный агент Криваро», – подумала Райли.

Поздно вечером, уже лёжа в кровати, Райли никак не могла уснуть. Её мысли возвращались к Криваро. Ей было интересно, как продвигается дело.

Работа с ним над выслеживанием двух злобных убийц иногда пугала и расстраивала, но в то же время захватывала.

Она с удивлением поняла…

Хотела бы я быть там.

Конечно, это было абсолютно исключено.

То, что Райли занималась теми делами, было чистой случайностью. Она приехала в Квантико, чтобы стать агентом, который может законно сотрудничать с кем-то вроде Джейка Криваро.

По крайней мере, она на это надеялась.

Но она знала, что путь к этому будет долгим и трудным.

Провал экзамена по физподготовке стал настоящим ударом по самоуверенности Райли. Остаток дня и занятия заставили её осознать, как много ей ещё предстоит узнать.

И теперь она не могла не гадать…

Готова ли я к этому?

Что, если я провалюсь?

Когда она начала засыпать, перед её мысленным взором возник целый ряд монохромных, серых и белых лиц. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, кому они принадлежат.

То были агенты-мученики, чьи фотографии были выставлены в Зале Почёта.

Она слышала, как они шепчут ей: «Не подведи нас».

Райли хотела ответить…

– Не подведу. Обещаю.

Но как она могла пообещать им это?

А если она потерпит неудачу, как ей жить дальше?

Вскоре эти лица и голоса закружились вокруг неё, и Райли провалилась в ночной кошмар.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Войдя в кабинет Эрика Леля на следующее утро, Джейк сразу понял, что ответственный специальный агент пребывает в мрачном настроении. Высокий, долговязый мужчина мог быть грозным, когда злился.

– Садись, – приказал Лель.

Джейк тревожно повиновался. Он был уверен, что сейчас получит нагоняй от шефа.

Лель мгновение покрутился в кресле, его длинные ноги энергично двигались из стороны в сторону.

Затем он остановился, посмотрел прямо на Джейка и сказал:

– Расскажи, что случилось.

Джейк без объяснений понял, о чём его спрашивает босс. Он хотел узнать о ссоре Джейка с репортёром. Местный телеканал прокручивал этот сюжет снова и снова, делая упор на кадрах, где Джейк как будто сбивал человека с ног. У Леля были все основания ненавидеть такую рекламу.

Джейк подавил разочарованный вздох. Он терпеть не мог оправдываться, даже когда был прав. Может быть, просто проглотить свою гордость, принять вину и покончить с этим?

– Простите, сэр, – сказал Джейк. – Больше этого не повториться.

Лель нахмурился и повторил:

– Расскажи.

Джейк сделал долгий, медленный вдох и задумался…

Поверит ли он в правду?

Наконец, Джейк сказал:

– Сэр, я не нападал на репортёра. Он приставал ко мне с вопросами, и это ничего, я привык к этому, а он просто делал свою работу. Но когда я попытался уйти, он встал у меня на пути, и я врезался в него по инерции. На видео всё выглядит хуже, чем было на самом деле. Я точно не сбивал его с ног. Это была игра с его стороны.

Лель сложил свои длинные пальцы домиком и сказал:

– Понятно… – он помолчал и добавил: – Мне всё равно, кто в этом виноват. Это не должно повториться.

Джейк сглотнул и сказал:

– Так точно, сэр.

Он надеялся, что сможет сдержать слово.

– А теперь о том, что мы обсуждали при нашей последней встрече, – сказал Лель, – не лучше ли тебе поискать партнёра? Кого-то, кто как минимум помог бы тебе избежать неприятностей и как максимум ускорил раскрытие этого дела. Мне не очень нравится, как ты пока справляешься в одиночку.

Джейк пробормотал:

– Я … я серьезно подумаю об этом, прежде чем уеду из Квантико.

– Подумать мало, – сказал Лель.

Джейк знал, что Лель прав. Он топтался на месте, один среди горстки криминалистов. Но кто захочет работать с ним так резко и без предупреждения? Кто свободен среди агентов?

Джейк внутренне съёжился, вспомнив, что Лель сказал ему позавчера.

Тебе пора научиться играть в команде с другими.

Джейку не хотелось признаваться в этом, но это была правда.

Лель сказал:

– А теперь расскажи мне, как продвигается дело.

Джейк рассказал Лелю, что успел сделать. Он описал свои посещения двух мест преступления и результаты вскрытия тел жертв, которые не открыли ничего нового. Окружной судмедэксперт обнаружил следы хлороформа в их лёгких, так что, похоже, они потеряли сознание, но ненадолго. После этого они умирали медленно и, без сомнения, мучительно.

Он также описал, как опрашивал всех в Дайтоне и Хайленде, в том числе Филиппа Кардина в тюремной камере и мэра Нельсона в его дорогом доме. Он рассказал и о пропавшем брате Филиппа Кардина, Харви, и о том, что специалисты Квантико его до сих пор ищут.

Лель спросил:

– Так ты думаешь, что Харви Кардина можно подозревать?

– Хотел бы я знать, – вздохнул Джейк.

Джейк не удивился, что Лель снова нахмурился.

Это было последнее, что он хотел услышать.

Несколько долгих мгновений Лель молчал.

Затем он проговорил:

– Расскажи о колючей проволоке.

– Криминалисты проанализировали всё, что смогли, – ответил Джейк. – Она немного заржавела, так что они уверены, что ею пользовались, вероятно, на открытом заборе в течении минимум лет десяти или около того, и…

Лель перебил его:

– Какой это тип колючей проволоки?

Джейка удивила конкретность вопроса. Он ответил:

– Это оцинкованная стальная проволока. Цинк слез, что объясняет ржавчину и дает криминалистам представление о том, сколько ему лет.

– Какой это класс: 1, 2 или 3?

Удивление Джейка несколько возросло.

– Первый класс, кажется, – сказал он.

Лель кивнул и сказал:

– Стандартная низкоуглеродистая проволока. Это объясняет износ. Я думаю, ваши ребята правы насчёт её возраста. Я хорошо знаю этот тип проволоки.

– Сэр? – недоумённо спросил Джейк.

Лель снова покрутился в кресле и сказал:

– Ты, наверное, не знал, что я вырос на ферме в Небраске. Я как-то провёл целое лето с отцом, огораживая нашу территорию, копая ямы и наматывая на столбы километры колючей проволоки. Тяжелая работёнка, особенно когда дело касается угловых столбов. Проволока должна быть натянута туже, чем барабан.

Лель сделал длинный, медленный вдох и добавил:

– Боже, я ненавижу колючую проволоку.

Теперь Джейк действительно был поражён. Лель впервые выражал свои личные чувства по поводу чего бы то ни было.

– И все же, – добавил Лель, – я был одержим ею с тех пор, как поцарапался, помогая отцу тем летом. Я изучал историю проволоки – и это чертовски мерзкая история. До того, как её изобрели, никто не думал, что сможет обрабатывать западные равнины.

Джейк подумал, что, может быть, это и к лучшему.

Лель, казалось, думал так же:

– Ограда из колючей проволоки поделила равнины на аккуратные квадратики. Это приводило к разного рода неприятностям между скотоводами и фермерами, даже к откровенному насилию. И это был ад для коренных американцев, которые жили охотой на большие стада бизонов.

Он задумчиво прищурился и продолжил:

– Большинство людей думают, что стада бизонов исчезли из-за чрезмерной охоты. В принципе, это верно. Но колючая проволока сыграла свою роль, разбив пастбища бизонов, из-за чего они погибли от голода.

Лицо Леля потемнело, когда он сказал:

– А потом началась Первая Мировая война, когда колючая проволока принесла много ужасов в окопную войну. А потом Вторая Мировая война, где её использовали в концлагерях…

Лель слегка ухмыльнулся.

– Там, откуда я родом, колючую проволоку иногда называют «дьявольской верёвкой». Подходящее название, как по мне. Да уж, колючая проволока выводит меня из себя. Я никогда не слышал об убийстве, связанном с нею. Но теперь, когда оно случилось, я не удивлён. Колючая проволока жестока и беспощадна по своей сути. Это отвратительная вещь.

Лель помолчал, потом повторил:

– Дьявольская верёвка.

Джейк сглотнул и сказал:

– Понимаю, сэр.

Но, по правде говоря, он не был уверен, что понимает, и уж точно не полностью.

Хотя бы потому, что чувствовал, что Лель не сказал чего-то важного.

Джейк собрался с духом и спросил:

– Сэр, вам что-то известно об этом деле, о чём вы не говорите мне? Что-то, что я должен знать?

Несколько долгих секунд Лель молчал.

Потом посмотрел Джейку прямо в глаза и сказал:

– Криваро, ты должен раскрыть это дело быстро и деликатно.

Джейк посмотрел на него в ответ, ожидая объяснений.

«Деликатно?» – недоумевал он.

– На меня давят сверху, – пояснил Лель. – Я бы не хотел вдаваться в подробности…

– Сэр, я думаю, мне нужно знать.

– Хорошо же, – неохотно пробормотал Лель. – Но то, что я скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты.

Джейк терялся в догадках.

Почему людей «сверху» могут волновать два убийства в маленьком городке в сельской местности Западной Вирджинии?

Затаив дыхание, Джейк начал слушать рассказ Леля.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Смутно знакомые лица крутились вокруг Райли. Их губы двигались, они взывали к ней. Она изо всех сил пыталась разглядеть, кто они, и разобрать, что они говорят.

Потом она поняла, что это лица агентов ФБР, убитых при исполнении служебных обязанностей.

Теперь она могла расслышать, о чем они говорили:

– Не подведи нас…

Снова и снова Райли открывала рот, чтобы ответить, но не могла произнести ни слова. Она поняла, что просто не знает, что сказать.

Затем лица начали удаляться от неё, но она всё ещё слышала их шепот:

– Не подведи нас…

Когда лица исчезли в темноте, Райли почувствовала, как уменьшается и молодеет.

Вскоре она снова стала маленькой девочкой, которая очутилась в знакомом месте.

Это был магазин сладостей, и мама, балуя её, покупала ей много-много конфет.

Маленькая Райли радостно рассмеялась.

Было чудесно снова увидеть маму.

Где же она была все эти годы?

Хотя какое это имеет значение?

Так замечательно, что мама снова вернулась в её жизнь – и радует её таким количеством конфет!

Но тут к ним подошёл мужчина со странным, ничего не выражающим лицом, похожим на манекен в магазине одежды.

Через мгновение маленькая Райли поняла:

У него на голове чулок.

А в руке пистолет!

Она почувствовала, как похолодела от страха.

Мужчина наставил пистолет на её маму и заорал ей:

– Кошелёк! Отдавай мне свой кошелёк!

Райли посмотрела на маму, которая побледнела и дрожала всем телом.

Почему мама не делает то, что он говорит?

Неужели она не понимает, какая им грозит опасность?

Райли хотела предупредить её, но снова не смогла произнести ни слова.

Мужчина и сам выглядел ужасно испуганным.

Мама слегка пошатнулась, как будто хотела убежать, но не могла пошевелить ногами.

Потом раздался громкий хлопок, из оружия вырвалась вспышка, и мама упала на землю, а из её груди хлынула тёмно-красная жидкость. Она пропитала блузку и растеклась лужицей по полу.

Райли испустила дикий вопль горя и ужаса.

Она кричала и кричала, пока не сорвала голос.

Затем она услышала громкий хруст позади себя.

Она обернулась и увидела папу.

В руке у него был топор, он рубил дрова.

На нём была форма офицера морской пехоты.

Она указала на тело мамы и сказала:

– Папа, скорее, сделай что-нибудь! Помоги маме!

Папа нахмурился и расколол ещё одно полено.

– Слишком поздно, девочка. Она мертва. Ты подвела её. Ты позволила ей умереть.

Райли охнула от ужаса, услышав его слова.

Затем вокруг неё снова раздались голоса…

– Не подведи нас… не подведи нас… не подведи нас…

Райли крикнула папе и мёртвым агентам ФБР:

– Что я могу сделать?! Я всего лишь маленькая девочка.

Папа разрубил ещё одно полено и сказал:

– Нет. Ты не девочка. Ты уже взрослая. И веди себя соответствующе.

И тут Райли поняла, что это правда. Она больше не была маленькой девочкой. Она была женщиной лет двадцати с небольшим.

Но что она может сделать, даже сейчас?

Она не может вернуть маму к жизни.

Когда глубокая и ужасная тьма сомкнулась вокруг неё, Райли закричала:

– Что мне делать?


Райли резко села на кровати, обливаясь потом и задыхаясь.

«Это был сон», – поняла она. Это был всего лишь сон.

В окно спальни лился солнечный свет.

Она увидела, что Фрэнки нет в постели. Она знала, что её соседка по комнате бегает перед занятиями. Но обычно к тому времени, как она уходила, Райли уже просыпалась.

– Боже мой! – громко охнула Райли. – Сколько сейчас времени?

Она поискала на столике будильник, но его там не оказалось. Она вскочила с кровати и увидела на полу разбитые часы. Должно быть, она сбросила их со стола, когда металась в ночных кошмарах.

Она метнулась через комнату, чтобы посмотреть на часы Фрэнки.

Чёрт!

Она опоздала!

Первое занятие уже должно было начаться. Все её одногруппники уже там.

Райли быстро оделась, выбежала в коридор и спустилась на три лестничных пролёта. Выйдя на улицу, она на мгновение заколебалась, вспоминая дорогу в аудиторию.

Потом побежала.

Наконец, она приблизилась к табличке, на которой было написано:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ПЕРЕУЛОК ХОГАНА!

ГРАНИЦА ГОРОДА

Внизу было слово «ВНИМАНИЕ» и другие слова, напечатанные мелким шрифтом.

Ниже большими буквами было написано:

ХОРОШЕГО ДНЯ

Райли осторожно зашла в переулок Хогана. Во время вчерашней ознакомительной экскурсии её поразило, как странно выглядит маленький городок с парикмахерской, аптекой, бильярдной, кинотеатром под названием «Биография», отелем «Хижина Догвуд», рядами магазинов и машинами, припаркованными вдоль тротуаров. На углу даже стояла телефонная будка – зрелище, ставшее редкостью в наши дни.

Вчера по улицам бродило довольно много людей, но сегодня она никого не увидела. Утреннее солнце светило прямо в лицо, и ей потребовалось несколько мгновений, чтобы глаза привыкли.

Потом она заметила, что она не одна.

Чуть дальше по улице стояла полицейская машина. Сама Фрэнки стояла рядом с машиной вместе с парой других НАТов из группы Райли, все они были одеты в жилеты ФБР. Фрэнки держала электрический мегафон, а у остальных в руках были пистолеты. Еще несколько НАТов прятались за машинами, другие затаились на крышах. Некоторые были вооружены снайперским оружием.

Всё оружие, казалось, было направлено на неё.

Райли ахнула, подумав:

Во что я вляпалась?

Потом Фрэнки крикнула в мегафон:

– Айвор, вы окружены. Мы не хотим, чтобы всё кончилось плохо. Просто выходите с поднятыми руками.

Райли посмотрела налево, чтобы увидеть, к кому обращается Фрэнки. Она поняла, что стоит на углу улицы рядом с городским банком.

На её глазах из банка вышли двое. Одним из них, мужчина, держал за руку испуганную женщину. Он приставил пистолет к голове женщины.

– У меня заложник! – заорал он Фрэнки.

Теперь Райли поняла: оружие было направлено не на неё, а на входную дверь банка.

Фрэнки на мгновение заколебалась, потом крикнула в мегафон:

– Я вижу, Айвор. Я скажу вам, что делать. Мы пришлём агента и обсудим освобождение заложника, и…

Человек по имени Айвор прервал её испуганным хихиканьем:

– Ни за что! Я здесь решаю! Я спокойно уйду отсюда, и ты не будешь мне препятствовать, или мой заложник умрёт! Ты поняла?

Воцарилось молчание.

Никто, казалось, не знал, что делать, в том числе и человек, нерешительно застывший со своей испуганной заложницей.

Интересно, заметил ли кто-нибудь её появление?

«Наверное, нет», – подумала она.

Она была в сторонке, к тому же все здесь были заняты совсем другими делами. Она до сих пор не была уверена, заметил ли её кто-нибудь из одногруппников. Но она была уверена, что захватчик понятия не имел о её присутствии.

Тут её осенила мысль.

Поскольку захватчик понятия не имеет, что я здесь…

Но нет, это безумная идея…

Даже не думай.

В конце концов, она только что попала в эту ситуацию. Что здесь происходит – не её дело. Она появилась слишком поздно, чтобы участвовать в этом.

С другой стороны…

Она вспомнила, что слышала о переулке Хогана…

Что угодно.

Никаких правил.

Никаких рамок.

Извлечение максимума из неудач.

И, пожалуй, самое важное…

Есть идея – просто делай.

А у Райли была идея.

И может быть – только может быть – она сможет извлечь пользу из своего опоздания.

Пока Райли обдумывала своё решение, заложница повернула голову и встретилась взглядом с Райли.

Девушка, казалось, молча умоляла Райли: «Помоги мне! Пожалуйста!»

Неожиданно для себя самой Райли уже бежала по тротуару к преступнику и его заложнице. Она выставила вперёд кулак и ударила преступника по запястью, отчего его пистолет отлетел в сторону.

Она схватила преступника обеими руками и оттащила от заложницы, а затем повалила мужчину на землю.

Тут что-то больно ударило её в бок.

Её одежда окрасилась жёлтым.

«Пейнтбольный шарик», – поняла она.

Она услышала ещё один хлопок, затем подняла глаза и увидела фонтан голубой жидкости на груди заложницы.

Но откуда взялись эти выстрелы?

Райли обернулась и увидела, что из дверей банка вышел ещё один вооруженный человек с пистолетом в руке.

Он только что застрелил Райли и заложницу.

Внезапно оба преступника оказались рядом, перестреливаясь с НАТами. Через несколько секунд с них капала красная, синяя и жёлтая краска. Но до того, как в них попали, они умудрились забрызгать нескольких НАТов шариками из собственного оружия.

Райли услышала женский голос:

– Красный код!

Райли знала, что это сигнал к прекращению тренировки, которая уже привела к довольно мрачному исходу.

Агент Обри Роджерс, инструктор по тактике, с которой Райли познакомилась вчера, подошла к ней.

– Хочешь попробовать ещё раз, Суинни? Ещё не всех убили из-за тебя.

Райли смущённо опустила голову. НАТы, направляющиеся к Райли и Роджерс, нервно посмеивались.

– На вашем месте я бы не смеялась, – строго сказала Роджерс. – Суинни застала вас врасплох. В реальной жизни такое случается слишком часто. И то была ошибка не только Суинни. Кто-нибудь здесь вообще рассматривал возможность, что у преступника может быть сообщник, всё ещё находящийся в банке?

Большинство НАТов покачали головами

– Вот, а если бы вы подумали об этом, – сказала Роджерс, – возможно, дело не закончилось бы кровавой баней. Есть дюжина отличных способов выйти из этой ситуации. И никто о них не подумал. На сегодня всё. Но когда вы вернётесь на следующее занятие, я хочу, чтобы каждый из вас мог рассказать мне, что можно было сделать лучше – даже учитывая Суинни, ворвавшуюся как слон в посудную лавку.

Когда НАТы стали расходиться, Райли увидела Фрэнки, которая шла к ней, качая головой и улыбаясь. Райли смущённо улыбнулась и пошла ей навстречу.

Но агент Роджерс резко сказала:

– Суинни, нам с вами надо поговорить.

Фрэнки посмотрела на Райли с жалостью, а Райли пошла вслед за агентом Роджерс дальше по улице. Они прошли мимо трёх актеров, участвовавших в учениях, – двух преступников и заложницы. Они смеялись и весело стирали краску с одежды друг друга.

Пока они с Роджерс шли, Райли оглядывала переулок Хогана, который, конечно же, был очень детальным макетом маленького городка, как на съёмочной площадке. Однако одно здание было не просто фасадом. В нём находилась настоящая аудитория, где обучали тактике. Райли последовала за Роджерс в класс.

Она села за стол, а Роджерс принялась расхаживать перед ней взад-вперед, несколько напряжённых мгновений ничего не говоря.

– Я слышала, у вас вчера были проблемы с тестом по физподготовке.

Райли с трудом сглотнула.

Она и не подозревала, что среди инструкторов ходят слухи о её плохой работе.

– В следующий раз я сдам лучше, – сказала она.

Губы Роджерс слегка искривились, и она сказала:

– Следующий раз.

Райли охватил ужас.

О, нет.

Неужели следующего раза не будет?

Неужели её вышвырнут из Академии прямо сейчас?

Роджерс придвинула стул и села напротив Райли. Она сказала напряжённым от гнева голосом:

– Суинни, клянусь Богом, то, что ты сделала, было так глупо, что почти хорошо. Но, как говорится, чуть-чуть не считается. Так что это не было хорошо. До хорошего ещё очень далеко. Ты облажалась, причём очень сильно.

– Простите, – почти шёпотом сказала Райли.

– Простите в Академии не прокатывает, – сказала Роджерс.

Она снова помолчала, а потом сказала:

– Может показаться, что переулок Хогана – это игра, но это не так.

– Я знаю, – пробормотала Райли.

Роджерс наклонилась к Райли и уставилась на неё.

– Нет, я не уверена, что вы знаете. Позвольте мне повторить: переулок Хогана – это не игра.

Райли молча уставилась на неё в ответ.

Роджерс продолжала:

– В 1986 году в Майами произошла кровавая четырёхминутная перестрелка. Два агента ФБР были убиты и пять ранены. Бюро понимало, что агентам нужна лучшая тактическая подготовка, что-то реалистичное и практическое, где они могли бы научиться действовать в ситуациях жизни и смерти. Вот почему был построен переулок Хогана. Вот почему ты и другие НАТы приходите сюда учиться.

Райли казалось, что она вот-вот провалится сквозь землю.

И снова ей показалось, что она слышит голоса мёртвых агентов ФБР.

Не подведи нас.

И теперь, на второй день тренировок, Райли чувствовала, что уже подвела их.

– Мне придётся доложить о вашем трюке, – сказала Роджерс. – А пока…

Роджерс прервал звук открывающейся за спиной Райли двери. Райли увидела, что глаза Роджерс широко раскрылись от удивления.

– О Боже, – пробормотала Роджерс. – Агент Криваро!

Райли обернулась и увидела в дверях своего наставника.

– Я не ожидала… – пробормотала Роджерс. – Это такая честь…

Криваро перебил её:

– Мне нужно поговорить с Райли Суинни наедине.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Изумлённая Райли еле сдерживала смех. Несколько долгих секунд агент Роджерс молча смотрела на Джейка Криваро в благоговейном страхе. Суровая инструктор, так строго отчитавшая Райли, теперь, казалось, не могла найти слов.

Наконец, Криваро произнёс:

– Вы меня услышали? Мне нужно поговорить с Райли Суинни наедине.

– Д-да, сэр, – пробормотала Роджерс. – Конечно, сэр.

Наблюдая, как её инструктор, нервно спотыкаясь, выходит из класса, Райли вспомнила, что позавчера вечером сказала Фрэнки…

Ты ведь знаешь, что Джейк Криваро – живая легенда в правоохранительных органах, верно?

Райли тогда подумала, что Фрэнки преувеличивает.

Но, судя по реакции агента Роджерс на неожиданное появление Криваро, Фрэнки говорила правду.

Криваро стоял и смотрел на Райли, словно пытаясь подобрать слова.

Немного неохотно он сказал:

– Итак. Переулок Хогана. Во времена моей учёбы ничего подобного не было и в помине. Как тебе тут понравилось?

Райли вздохнула.

– Сейчас это не самое моё любимое место в мире, – сказала она.

Криваро усмехнулся и покачал головой.

– Да, я наблюдал всё из-за угла. Господи, это был поступок сумасшедшего. Разве я не говорил, что нужно учиться контролировать свои импульсы?

– Похоже, я не слишком продвинулась в этом, – сказала Райли.

– Да, похоже на то, – подтвердил Криваро.

Снова наступило молчание.

Райли задумалась…

Он пришёл сюда только для того, чтобы пожурить меня?

Если так, то нет особого смысла торчать здесь.

– Мне надо идти, а то я опоздаю на следующий урок.

Криваро шагнул к Райли.

– Ты не пойдёшь на следующий урок, – сказал он.

От удивления Райли выпучила глаза.

– Прошу прощения? – спросила она, снова чувствуя нарастающую панику. Неужели Криваро явился, чтобы окончательно исключить её?

Криваро сказал:

– Я поговорил с Марти Гликом, инструктором вашей группы. Я сказал ему, что заберу тебя на денёк-другой.

Райли не могла поверить собственным ушам.

– Что? – переспросила она.

Криваро глубоко вздохнул и сказал:

– Возможно, ты слышала о двух недавних убийствах в Западной Вирджинии. Жертвы, обернутые колючей проволокой.

Райли снова начала нормально дышать.

– Я видела это по телевизору в новостях.

Криваро смущённо усмехнулся.

– Да, ты, наверное, и меня там видела. По словам СМИ, у меня тоже проблемы с контролем импульсов. Но эта история со мной и репортёром – знаешь, на самом деле там всё было не так.

Криваро сунул руки в карманы и посмотрел в окно на фальшивую улицу. Он сказал:

– В общем, мне нужна твоя помощь. Обычно на данном этапе расследования мои инстинкты включаются, и я получаю какое-то представление об убийце. Но в этот раз они молчат, что чертовски меня беспокоит. На свободе серийный убийца, и единственное, что я чувствую, это то, что он может убить снова, прежде чем я поймаю его. Но если ты отправишься со мной на место преступления, попытаешься проникнуть в голову убийцы… В общем, с твоими врождёнными инстинктами, держу пари, ты сразу что-нибудь поймёшь.

Райли была ошеломлена каскадом противоречивых чувств. Отчасти она была польщена и горда тем, что Криваро обратился за помощью к ней, а не к бесчисленным опытным агентам. Но с другой стороны она чувствовала злость и обиду.

Кем он себя возомнил? Почему он считает, что у него есть право врываться сюда и утаскивать меня?

Это неправильно.

– Я не могу, – сказала Райли. – Я приехала сюда позавчера и у меня уже ничего не выходит. Мне нужно сосредоточиться на учёбе, взять себя в руки, показать лучшие результаты. Если я этого не сделаю, меня выгонят.

– Тебя не выгонят, – сказал Криваро. – Глик рассказал мне о твоей проблеме с экзаменом на физподготовку. В следующий раз ты всех обставишь. И если ты просто прекратишь делать глупости, например, врываться на имитации мест преступлений, у тебя всё будет хорошо. Ты умная девочка.

Райли рассердили его слова.

«Умная девочка»?

Она поняла, что Криваро хотел сделать ей комплимент, но он прозвучал снисходительно. В любом случае, она не была так уверена, что скоро её дела в Академии наладятся. А вот выгнать её вполне могут.

И, кроме того…

– Есть ещё кое-что, – сказала Райли. – Я получила повестку из окружного суда, мне нужно присутствовать на заседании на следующей неделе.

– Да, мне тоже, – сказал Криваро. – Мы оба должны давать показания на суде по делу об убийстве Брента Хеймана. Не волнуйся, к тому времени мы закончим с этим делом. Если повезёт, ты вернёшься завтра или послезавтра.

Криваро посмотрел на часы и сказал:

– Так или иначе, нам пора. Зайди в свою комнату в общежитии и собери всё, что может тебе понадобиться на случай, если придётся переночевать в Западной Вирджинии. Давай, пошли.

Криваро вышел из класса.

Райли несколько секунд смотрела ему вслед.

«Я не обязана следовать за ним», – подумала она.

Я не должна позволять ему указывать, что мне делать.

Тут Криваро повернулся и окликнул её:

– Давай, дружище. Пора спасать жизни.

Эти слова зажгли в ней искру…

«…спасать жизни…»

В её голове снова раздались слова, которые она слышала во сне прошлой ночью – слова тех погибших агентов ФБР: «Не подведи нас».

Пропущенные занятия в Академии внезапно перестали казаться чем-то важным.

Следующее, что помнила Райли, это как она бежала вдогонку за Криваро.

*

Вскоре Райли уже ехала с Криваро в машине ФБР, направляясь в Западную Вирджинию. Пока Криваро вёл машину и рассказывал Райли об этом деле, она просматривала папку с отчётами и фотографиями с места преступления.

Содержимое папки и слова Криваро привели её в ужас.

Казалось, только вчера они с Криваро выследили так называемого «Клоуна-убийцу» – извращенца, который наряжал своих жертв в клоунов и чуть не убил Райли.

Райли и представить себе не могла, что когда-нибудь снова столкнется с таким злом, даже если проведёт всю жизнь в правоохранительных органах.

Но новые убийства оказались невообразимо более жестокими.

Он заворачивает жертв в колючую проволоку и оставляет истекать кровью.

Райли вздрогнула при одной мысли об этом.

Когда Криваро закончил свой мрачный рассказ, он тихо сказал:

– Дьявольская верёвка.

– Простите? – переспросила Райли.

– Эрик Лель сказал, что иногда колючую проволоку называют верёвкой дьявола.

– Название что надо, – сказала Райли, закрывая папку.

Некоторое время они ехали молча.

Потом Райли заметила, что Криваро смотрит на её левую руку.

– Я вижу, ты до сих пор помолвлена, – сказал он.

Райли почти захотелось спрятать руку с кольцом.

Она вспомнила, как Фрэнки советовала ей снять его…

Оно будет отвлекать тебя, а тебе потребуется полная концентрация.

Она невольно задумалась…

Может, мне действительно стоило его снять.

– Вы, кажется, удивлены, – обратилась она к Криваро.

– Просто констатирую факт, – ответил Криваро. – Это тот парень, с которым ты встречалась в Вашингтоне? Может, я смогу познакомиться с ним, когда мы вернёмся из Западной Вирджинии.

Райли сказала:

– Райан не живет в Квантико. Он всё ещё работает в юридической фирме в Вашингтоне. У нас… у него там квартира.

– Оу, – сказал Криваро.

Этот единственный слог прозвучал очень многозначительно, как будто Криваро заподозрил, что между ними с Райаном не всё в порядке.

Тем не менее, казалось, он не собирается развивать эту тему.

Райли это порадовало.

Но она поймала себя на размышлениях, что на самом деле у них с Райаном. После двух дней молчания Райли получила от него письмо по электронной почте. Это был сухой, но вежливый ответ на её письма, в основном о работе, которую он выполнял в Парсонс и Риттенхаус.

Он подписал письмо: «с любовью, Райан», но она не почувствовала большой любви в его сообщении. И она просто не знала, что написать в ответ. Она думала позвонить ему на работу или домой, но знала, что в итоге получится лишь оставить голосовое сообщение, а Райан, скорее всего, не перезвонит.

И если даже перезвонит, готовы ли они обсудить свои разногласия?

Она вспомнила, что сказал Райан, когда они поссорились: «Райли, с тех пор как мы познакомились, тебя дважды чуть не убили».

Не является ли её выбор карьеры фатальным препятствием для их совместного будущего?

Она вспомнила слова Криваро…

Поверь мне, одержимость самыми тёмными сторонами человеческой натуры разрушает отношения.

В такие моменты Криваро казался Райли почти отцом – даже больше, чем её настоящий отец. Она чувствовала, что может обсудить с ним то, что никто другой не поймёт.

Наконец, Райли глубоко вздохнула и сказала:

– По правде говоря, я не знаю, что происходит между нами с Райаном. Мы поссорились перед моим отъездом в Квантико, и до сих пор не помирились.

– Мне жаль это слышать, – сказал Криваро. – Жить порознь, как вы, нелегко, особенно когда всё только начинается. Я думаю, ваше будущее зависит от того, насколько вы желаете друг другу счастья, сколько усилий вложите в отношения.

Райли вздохнула, глядя на проплывающий за окном пейзаж Вирджинии.

– Наверное, единственное, что я могу сделать, чтобы Райан был счастлив, – это отказаться от всей этой затеи с ФБР, устроиться на какую-нибудь работу с девяти до пяти, которую не нужно брать домой, и как можно скорее завести детей.

Криваро неодобрительно хмыкнул.

– Звучит так себе, – сказал он. – Жизнь агента ФБР… мягко говоря, совсем не такая. Она безумная и непредсказуемая, и не мне тебе говорить, что ещё и опасная. Что же касается детей…

Криваро помолчал.

– Не думаю, что могу тебе что-либо посоветовать. У меня у самого отношения никогда не складываются хорошо – даже с партнёрами.

Потом он усмехнулся и добавил:

– Знаешь, шеф Лель говорит, что мне нужно научиться «играть в команде».

Райли рассмеялась и сказала:

– Странные слова от начальника.

Криваро покачал головой.

– Не такие уж и странные, – сказал он. – Мне неприятны люди, я отталкиваю их, жду от них слишком многого и теряю терпение. Интересно, может быть…

Он помолчал, словно подыскивая нужные слова.

– Может быть, я не могу общаться с людьми, которые не так страстны, как я, не так преданы делу. Работа значит для меня всё. Моя жена была совсем другой, как и мой сын. Они не смогли понять, что со мной не так. И это не их вина. В этом вообще нет ничьей вины. Они совершенно нормальные, как все люди. Она вступила в счастливый брак, а он занимается недвижимостью. Они живут стабильной, нормальной жизнью.

Он снова рассмеялся и сказал:

– Может быть, это я просто не могу быть нормальным.

Райли улыбнулась, когда между ними воцарилось уютное молчание. Она была рада такому открытому разговору. И она ощущала, что агент Криваро чувствует то же самое. Он был не из тех, кто часто теряет бдительность и говорит о своих чувствах.

«Может быть, мы сможем принести друг другу пользу», – подумала она.

Она уже была по-настоящему рада, что Криваро увез её из Квантико, хоть и на пару дней, и чувствовала себя очень особенной.

Вскоре они въехали в район гор Аппалачи и миновали знак города Милладор.

Она сказала Криваро:

– Мой отец живёт в хижине в горах неподалёку от этого города.

– Хижина в горах, – повторил Криваро. – Круто. Звучит здорово. Я ему завидую. Может, когда-нибудь я с ним познакомлюсь.

Райли нахмурилась и промолчала.

Она не могла припомнить, чтобы ей когда-нибудь хотелось кому-то представить отца.

Если агенту Криваро не удаётся «играть в команде», то у её отца всё намного хуже. Он вообще ни с кем не ладил, включая Райли. Жизнь отшельника на природе вполне устраивала его.

Интересно, что будет, если она на самом деле познакомит Криваро с отцом? Это были два сварливых человека. Её отец так же страстно служил в морской пехоте, как Криваро – работал в ФБР. Может, они действительно поладят.

Но Райли не была готова выяснять это.

«Возможно, когда-нибудь», – подумала она.

*

Вскоре после пересечения границы штата Западная Вирджиния они въехали в маленький сонный Дайтон, где жила Хоуп Нельсон. Он был ещё меньше Лантона, городка в Западной Вирджинии, где Райли училась в колледже. Дайтон скорее походил на Слиппери Рок – город, в котором она жила, когда была маленькой.

Трудно было представить, что где-то поблизости произошли два жестоких убийства.

Агент Криваро проехал через город без остановки и выехал в сельскую местность. Наконец, он остановил машину у пастбища, где паслись несколько абердино-ангусских коров.

Они вышли из машины и направились к забору на краю пастбища.

Райли оглядывала забор, пока её взгляд не остановился на одном из столбов.

Вспомнив фотографии, виденные ею во время поездки, она поняла…

Это было здесь.

Именно здесь нашли тело Хоуп Нельсон.

Райли заколебалась.

Действительно ли она хочет почувствовать что-то о безжалостном убийце, который убивал своих жертв с помощью колючей проволоки?

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Стоя у изгороди из колючей проволоки, Райли почувствовала, как вокруг неё сгущается непроглядная тьма. Хотя день был в полном разгаре, она без труда представила, как всё выглядело ночью, когда убийца принёс тело Хоуп Нельсон в это уединённое место. Она слегка вздрогнула от образа, формирующегося у неё в голове.

Криваро коснулся её плеча и сказал:

– Ты знаешь, что делать.

Райли кивнула. Она точно знала, что делать дальше.

Когда они работали вместе, Криваро обнаружил, что у них обоих есть необычная способность. Иногда они могли установить связь с более ранними событиями и даже узнать, что чувствовал и делал убийца. Это было внутреннее ощущение, некое сочетание проницательности, интуиции и воображения. Он научил её пользоваться этим талантом.

Она вспомнила, что в первый раз помогло просто закрыть глаза.

Но на этот раз она решила держать их открытыми, чтобы проследить движения убийцы.

Она вернулась на дорогу и сказала Криваро:

– Он остановил машину здесь – возможно, пикап или внедорожник.

Она представила, как он открывает дверцу багажника.

Внутри лежало тело бедной Хоуп, туго обмотанное скотчем и колючей проволокой.

Что-нибудь ещё?

Он не мог обхватить руками колючий свёрток, не поранившись.

Она опустила взгляд на землю между собой и забором.

Трава там была примята, будто по ней что-то волокли. Но изрытостей видно не было.

Она сказала Криваро:

– Думаю, тело было завёрнуто в одеяло. Он взялся за концы одеяла, чтобы вытащить его из машины и протащить по земле.

Она прошла по дорожке из примятой травы к столбу ограды, представляя, будто тащит за собой тяжелую ношу, то и дело дёргая её. «Он сильный мужчина, – подумала она, – но не обязательно очень высокий или крупный».

Добравшись до столба ограды, она заметила большой дешёвый гвоздь, вбитый в стену. Вспомнив фотографии, она продолжила:

– Он отпустил одеяло и забил вот этот гвоздь. Он привязал к узлу тонкую веревку, возможно, бельевую. Накинул верёвку на гвоздь, чтобы поднять жертву с земли. Потом крепко завязал. Он стоял и смотрел на свою работу, и…

Райли помолчала, размышляя…

И что?

На неё начало накатывать странное чувство, или, вернее, отсутствие чувства.

Это было похоже на эмоциональное оцепенение.

Она пробормотала:

– Я думаю… он почувствовал себя опустошённым. Радость или возбуждение, которые он испытывал, мучая её, иссякли к тому времени, как он привез её сюда. Теперь она мертва, и трепет кончился. Он просто довёл дело до конца. Или… – она снова замолчала.

Криваро спросил:

– Или что?

Райли глубоко вздохнула и сказала:

– Или, может быть, онемение только во мне. Может, я просто не почувствовала его.

Криваро снова похлопал её по плечу.

– Всё в порядке, – сказал он. – Давай попробуем ещё раз.

Райли снова проделала упражнение, на этот раз с Криваро, который давал ей словесные подсказки. Но всё закончилось таким же странным чувством пустоты, когда она представляла, как мог чувствовать себя убийца, глядя на свою ужасную работу.

Никакой гордости, вины, триумфа, позора…

– Я просто ничего не чувствую, – сказала она, уставившись на столб ограды.

– Может, всё верно, – сказал Криваро. – Может, он тоже ничего не почувствовал. Как ты и сказала, самое интересное для него закончилось. То, что он сделал здесь, могло быть обратной стороной, просто тяжёлой работой, с которой нужно было покончить. Или…

Криваро пожал плечами и добавил:

– Или, может быть, ты права, и ты просто не установила связь. Не будь слишком строга к себе. Я тоже здесь ничего не нашёл. Не пытайся творить чудеса. В этом нет ничего волшебного. Все дело в интуиции, а интуиция не всегда приходит, когда мы этого хотим.

Райли задумчиво прищурилась.

– Что действительно важно, так это то, что он чувствовал в процессе работы с жертвой, когда она была ещё жива. Была ли это просто жестокость и садизм, как в случае с Клоуном-убийцей? Или же… что-то другое? Хотела бы я прийти туда, где была похищена Хоуп или где он заворачивал её проволокой и мучил до смерти.

Криваро разочарованно вздохнул.

– К сожалению, мы понятия не имеем, где эти две вещи произошли. Но не волнуйся, у нас ещё есть другое место преступления. Там может быть поудачней. А пока надо съездить в город, связаться с шефом Мессенджером и узнать, не нашли ли его люди чего-нибудь нового.

Криваро отвёз их обратно в Дайтон. Когда они вошли в маленький полицейский участок, двое копов подняли головы от своих столов. Криваро спросил, где они с Райли могут найти шефа, и получили ответ, что он в своём кабинете.

Когда Райли и Криваро подошли к двери, она была приоткрыта.

Райли услышала внутри мужской голос:

– Я ожидал, что сенатор Гарднер будет вчера на поминальной службе Хоуп.

В ответ раздался мужской голос:

– Почему это?

Первый мужчина сказал взволнованно:

– Ну, я просто подумал…

– Ладно, не думай об этом, – строго перебил его второй. – И молчи. Ты сам знаешь, что так будет лучше.

Криваро легонько постучал в дверь и осторожно толкнул её. Внутри стояли двое мужчин с испуганным и расстроенным видом.

Тот, что пониже ростом, был в полицейской форме. Райли подумала, что он немного похож на агента Криваро. Тот, что повыше, был одет в дорогой костюм.

Криваро представил их как шефа полиции Мессенджера Грэма и мэра Мэйсона Нельсона, мужа Хоуп Нельсон.

Когда Криваро поинтересовался новостями по этому делу, Райли ощутила явную неловкость между мэром и шефом полиции, а также некоторое беспокойство.

Инстинкты Райли не сработали на месте преступления, но сейчас её инстинкты были очень чёткими. Только что шеф полиции говорил что-то такое, что не понравилось мэру, и теперь они оба беспокоились, что их подслушали.

Мы на что-то наткнулись.

Мы услышали то, чего не должны были услышать.

Новостей по делу не было, поэтому Райли и Криваро направились к машине. Когда Криваро тронул с места, Райли сказала:

– Там что-то не так.

– Не понимаю, о чём ты, – сказал Криваро.

Райли на мгновение задумалась, вспоминая слова шефа…

Я ожидал, что сенатор Гарднер будет вчера на поминальной службе Хоуп.

– Уоррен Гарднер, – сказала Райли, – кажется, один из американских сенаторов в Западной Вирджинии? Точно, у него вечно какие-то религиозные проекты – школьные молитвы, размещение десяти заповедей в правительственных зданиях и всё такое.

– Я не особенно в курсе, – сказал Криваро. – Не интересуюсь политикой.

Райли сказала:

– Как раз когда мы входили, шеф Мессенджер сказал что-то о том, что сенатор не пришёл на похороны Хоуп Нельсон.

– Я не слышал, – сказал Криваро.

– А я точно слышала, – сказала Райли. – И мэр расстроился, что Мессенджер просто упомянул об этом. Они оба смутились, когда мы вошли в тот момент.

– Ты выдумываешь, – сказал Криваро.

Райли удивило напряжение в голосе Криваро.

– Нет, не выдумываю, – ответила она. – Нам нужно вернуться туда. Нужно расспросить их…

Криваро резко перебил её:

– Нет, не нужно. О чем бы они ни говорили, это не наше дело.

– Но у меня такое чувство… – начала Райли.

Криваро снова прервал её, его голос стал громче:

– Твои чувства сегодня не в порядке. Ты сам признала это. О чём бы ни говорили шеф и мэр, это не наше дело.

– Но…

– Оставь это, Райли. Детектив должен игнорировать глупости, которые не имеют значения, даже если интуиция подсказывает обратное. Тебе нужно научиться этому. Тебе ещё многому надо научиться.

Затем он ворчливо добавил:

– Может быть, слишком многому.

Долгое молчание повисло между ними. Райли поразила внезапная холодность Криваро. Через некоторое время Криваро свернул на шоссе, ведущее на восток, в сторону Вирджинии.

Райли спросила:

– Разве мы не едем на другое место преступления возле Хайленда?

– Нет, – ответил Криваро. – На сегодня хватит. Я отвезу тебя обратно в Квантико.

Райли почувствовала холодок в его голосе. Она очень хотела понять, почему он был так резок с ней. Но она чувствовала, что бесполезно пытаться заставить его объясниться.

Он и так достаточно зол.

Пока они ехали молча, Райли вспомнила, что сказал мэр шефу полиции…

Ладно, не думай об этом. И молчи. Ты сам знаешь, что так будет лучше.

Несмотря на возражения Криваро, Райли была уверена, что обмен репликами очень важен.

Хотела бы она знать почему.

*

Всю дорогу до Квантико Райли и Криваро почти не разговаривали. Она не могла понять, что так резко изменилось между ними в течение одного дня. По дороге в Западную Вирджинию их беседа была лёгкой, непринуждённой и более чем дружеской. Райли открыто говорила о том, что тревожило её лично, и думала, что Криваро тоже открылся ей.

Он вёл себя как отец, которого она всегда хотела.

Но теперь…

Райли глубоко вздохнула.

Теперь он почти не отличался от её настоящего отца: такой же холодный, озлобленный и молчаливый.

Когда Криваро высадил её у общежития, Райли стояла и смотрела на здание, перекинув сумку через плечо. Было еще не очень поздно, и она решила, что Фрэнки занимается в их комнате. Райли казалось, что они с Фрэнки удивительно сблизились за то короткое время, что знали друг друга.

«Я могу обсудить с ней сегодняшний день», – подумала Райли.

Но потом она вспомнила унизительный эпизод в переулке Хогана – Фрэнки вела себя с профессиональной невозмутимостью, крича в мегафон захватчику заложников.

Райли же, напротив, ворвалась туда, где ей не полагалось быть, и учения закончились катастрофой. Даже Фрэнки была «убита» в результате схватки.

У неё нет причин сочувствовать мне.

Райли села на крыльцо с сумкой наперевес. По правде говоря, сейчас она сама не испытывала к себе особой симпатии. Вчера она провалила экзамен по физподготовке, сегодня выставила себя на посмешище в переулке Хогана…

Она действительно не понимала, что она сделала не так в Западной Вирджинии, раз так разозлила Криваро. Но, возможно, в этом и проблема…

Я совершаю ошибки, даже не подозревая об этом.

Она поняла, что не может заставить себя войти внутрь и встретиться с Фрэнки.

Она не была уверена, сможет ли завтра утром встретиться с кем-нибудь в Квантико.

Райли приняла, как ей показалось, роковое решение, достав мобильный телефон и вызвав такси.

Теперь она знала, куда поедет сегодня вечером.

Она не знала лишь…

Вернусь ли я когда-нибудь?

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

К тому времени, как Джейк Криваро пересёк границу штата и въехал в Западную Вирджинию, уже стемнело. Всю дорогу он размышлял о Райли Суинни. Ему было не по себе из-за того, что был так холоден с ней по дороге в Квантико, и ему очень хотелось объяснить ей, почему.

Но это было невозможно.

Он вспомнил суровый приказ Эрика Леля во время их последней встречи.

То, что я скажу, не должно выйти за пределы этой комнаты.

И как только Лель рассказал ему всё, Джейк понял, почему это должно оставаться в тайне.

К сожалению, Райли подслушала напряжённый разговор между мэром и шефом полиции. Мессенджер сказал:

Я ожидал, что сенатор Гарднер будет вчера на поминальной службе Хоуп.

И мэр Нельсон разозлился из-за этого.

Не думай об этом. И молчи. Ты сам знаешь, что так будет лучше.

Джейк вздохнул и пробурчал себе под нос:

– И почему эта девчонка так хороша?

Любой другой новичок не обратил бы внимания на услышанное. Но Джейк слишком хорошо знал, что Райли Суинни не просто новичок.

Её не проведёшь.

Он был почти уверен, что её природные инстинкты не хуже его собственных. Вот почему он и отправил её на летнюю стажировку, а потом в Академию ФБР.

Но что с ней делать теперь?

«Она – негранёный алмаз», – подумал он.

Однако она гораздо шершавей большинства необработанных алмазов, склонна к опрометчивым решениям, а иногда слишком чувствительна и наблюдательна, что не шло ей на пользу. Достаточно ли хорош Джейк как ювелир, чтобы придать алмазу его лучшую форму?

Может, и нет…

Может, с ней мне не справиться.

Он заметил, что приближается к съезду с автострады, ведущей в город Милладор. Райли указала на этот город по дороге из Квантико…

Мой отец живёт в хижине в горах неподалёку от этого города.

Джейку пришло в голову, что на самом деле он очень мало знает о Райли Суинни: где и как она выросла, какой опыт сделал её такой, какая она есть сейчас. И он ничего не знает о её отце.

Сам не зная почему, Джейк свернул на выездную полосу и продолжил путь к Милладору. Миновав городскую границу, он сразу увидел, что это сонный городок в Вирджинии, похожий на те, в Западной Вирджинии, где он расследовал убийства. Милладор был больше Хайленда, но, наверное, меньше Дайтона.

Не то чтобы это действительно имело значение.

Что я вообще здесь делаю?

Ему пришло в голову, что он едет уже несколько часов, и, возможно, пришло время сделать короткую остановку. Он припарковался перед небольшим баром под названием «Таверна Роя» и вошёл в задымлённое помещение, где в самом разгаре был вялый вечер. Пара мужчин средних лет играли в бильярд, ещё один сидел у стойки и разговаривал с барменом. Больше тут, похоже, никого не было.

Джейк сел за грязную деревянную барную стойку и заказал пиво. Пока бармен наполнял кружку из бочки, Джейк заметил, что сидящий рядом с ним мужчина разглядывает его пистолет.

Клиент с некоторым подозрением сказал:

– Я так понимаю, вы работаете в органах.

Джейк кивнул и достал свой значок.

– Специальный агент Джейк Криваро, ФБР, – представился он. – Но вы не волнуйтесь. Я здесь не по работе.

Бармен и клиент усмехнулись.

– Что ж, думаю, нам есть чему радоваться, – сказал бармен.

Мужчина спросил:

– Если вы не возражаете, я спрошу, что привело вас в Милладор? Люди не часто заезжают в нашу дыру без веской причины.

Джейк усмехнулся и поднял кружку.

– Просто хотел пива. Это достаточно веская причина?

Бармен сказал:

– Что ж, полагаю, вы пришли по адресу.

Несколько минут Джейк сидел молча, потягивая пиво. В нём росло любопытство.

Он спросил:

– Кто-нибудь из вас знает человека по имени Суинни?

Бармен и посетитель удивленно переглянулись.

– Суинни? – переспросил бармен.

– Вы имеете в виду Оливера Суинни? – спросил клиент.

Джейк пожал плечами и сказал:

– Наверное. Суинни, о котором я говорю, живёт в хижине неподалёку отсюда.

Бармен рассмеялся и сказал:

– Да, это точно Оливер Суинни.

Клиент покосился на Джейка и спросил:

– Вы уверены, что приехали сюда не по работе? Потому что на моей памяти ещё никто не проезжал через Милладор, спрашивая об Оливере Суинни. Может, он сделал что-то, чего не должен был?

Это ещё сильнее заинтересовало Джейка.

– Вроде нет, – сказал он. – Что вы можете о нём рассказать?

Натирая стаканы, бармен сказал:

– Немногое. Мы не часто видим Суинни в городе. Он спускается купить газету и время от времени появляется в местном клубе ветеранов. Не то, чтобы ему там были особенно рады. У него непростой характер, у этого парня. Склонен ввязываться в драки.

Теперь Джейк был заинтригован.

Отец Райли – скандалист?

Он спросил:

– Как с ним можно связаться?

Покупатель покачал головой.

– Не думаю, что у вас получится это сделать, – сказал он. – И я не думаю, что вам это нужно. Он отшельник и у него нет телефона. Вам придётся подняться в горы и вытащить его из хижины.

Затем со смешком клиент добавил:

– Чего я вам совершенно не рекомендую.

Глаза Джейка расширились от любопытства.

– Вообще-то, я бы хотел к нему съездить, – сказал он. – Вы можете указать мне направление?

Клиент не проявил особенного желания.

– О, я не знаю, мистер, – сказал он.

Но бармен был более любезен.

Он показал на дорогу и сказал:

– Выезжайте из города в ту сторону, и очень скоро вы окажетесь на Элк-Хилл-роуд. Поверните направо и поднимитесь на холмы ещё на пару миль. В конце концов, вы увидите почтовый ящик слева с инициалами О.С. и кое-какими цифрами. Это дорога, которая ведёт к хижине Суинни.

Джейк допил пиво и оставил чаевые.

– Спасибо, – сказал он. – Я пойду. Приятного вечера, ребята.

Бармен окликнул Джейка, когда тот отошёл от стойки.

– Подождите минутку, мистер. Вы же не собираетесь ехать туда прямо сейчас?

– Почему нет? – спросил Джейк.

Клиент пожал плечами и сказал:

– Уже ночь, вот почему нет.

Джейк очень удивился.

Это было похоже на начало какого-то фильма о Дракуле.

Суинни что, вампир?

– Почему бы вам не подождать до утра? – предложил бармен. – На окраине города есть небольшой мотель. Там всегда есть свободные места. Оставайтесь там на ночь.

Джейк улыбнулся и сказал:

– Так и сделаю. Спасибо ещё раз.

Конечно, выйдя из бара и сев в машину, Джейк и не подумал искать ночлег здесь, в Милладоре. Ему нужно вернуться в Дайтон до утра. Он выехал из города, доехал до Элк-Хилл-драйв и свернул налево. Это была гравийка, которая вела по крутому склону холма.

Ночь была пасмурная и очень тёмная. По ощущениям Джейк проехал намного больше двух миль, о которых упоминал бармен, и оказался в полной глуши.

«Неужели я заблудился?» – задумался он.

Наконец, он заметил то, что искал: почтовый ящик слева с буквами и цифрами. Дорога за почтовым ящиком была тёмной.

Он проехал мимо него и двинулся дальше по извилистой грунтовой дороге. В какой-то момент он подумал, что парни в баре послали его по ложному следу.

Наконец, фары высветили маленькую хижину на поляне. Свет внутри не горел. Джейк снова подумал, что его послали сюда в шутку. Но Райли упоминала, что её отец живет в лесной хижине, и именно на неё и был похож дом.

Он припарковался, заглушил двигатель и вышел из машины.

В темноте он услышал, как открылась дверь хижины и кто-то прорычал:

– Кто ты, чёрт подери? Чего тебе?

Джейк приятным голосом отозвался:

– Я здесь с дружеским визитом.

– Я так не думаю, – ответил голос.

В этот момент Джейк увидел вспышку от входной двери и услышал громкий выстрел дробовика.

«Он стреляет в меня!» – подумал Джейк.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Было уже довольно поздно, и Райли быстро шагала по тротуару. Все, кого она видела на улице, не выглядели особенно дружелюбными, но улицы в этом районе были знакомыми и не более опасными, чем…

«Чем раньше», – подумала она.

Чем летом, когда я жила здесь.

С Райаном.

Приближаясь к месту назначения, она задумалась…

Что я здесь делаю?

С того момента как Криваро высадил её перед общежитием, у неё было ощущение, что ею движет какой-то бессмысленный импульс. Вместо того чтобы вернуться к себе в комнату, она поймала такси до станции «Квантико Амтрак», села на первый же поезд до Вашингтона, а потом приехала сюда на метро.

Она обнаружила, что у неё нет ответа на собственный вопрос о том, что она здесь делает. Единственное, в чём она была уверена, это что она хочет хоть что-то прояснить после такого ужасного дня: сначала неудачное выступление в переулке Хогана утром, а затем неспособность почувствовать что-либо на месте преступления в Западной Вирджинии.

Хуже того, она не знала точно, почему агент Криваро так разозлился на неё, и он, кажется, ничего не собирался ей объяснять.

Она подумала, что, возможно, Райан был прав с самого начала.

Может, мне не место в ФБР. А поступление в Академию было большой ошибкой.

В глубине души она всё ещё не верила в это, но ощущала непреодолимую потребность хоть что-то сделать правильно. И, похоже, единственное, на что она могла надеяться сегодня, – это наладить отношения с Райаном.

Она понятия не имела, что значит «наладить отношения».

Всё, что она знала, это что его запоздалый ответ на письмо, которое она послала ему в первый вечер в Квантико, был настолько холодным, насколько это вообще возможно. Пришло время выяснить, что между ними на самом деле.

Подойдя к дому, она увидела, что в подвале горит свет.

Она на мгновение остановилась.

«Он дома», – подумала она.

В глубине души она надеялась, что Райан будет допоздна работать в адвокатской конторе. Тогда у неё было бы время побыть одной в квартире и понять, что именно она хочет сказать ему.

Потому что сейчас я не знаю.

Райли достала ключи и открыла входную дверь. Потом спустилась по лестнице в подвальный коридор и остановилась перед дверью их квартиры.

Внутри играл джаз. Она подумала, что Райан, должно быть, сидит за кухонным столом и работает над тем, что принёс домой.

Она снова заколебалась и спросила себя:

Что я скажу ему?

Она покрутила обручальное кольцо на пальце и решила, что начнёт с ходу.

Она просто снимет кольцо, протянет его Райану и скажет: «Хочешь его вернуть? Пришло время решать».

Она вздохнула, осознав, что у неё просто не хватает мужества сделать это – и, кроме того, это может привести к катастрофическим последствиям.

Впрочем, как и всё остальное, что она делает или говорит.

Буду действовать по ситуации.

Райли сделала глубокий вдох, чтобы собраться с духом.

Постучать?

Конечно, нет, это же и моя квартира тоже.

Она вставила ключ в замок, повернула его и открыла дверь.

Когда дверь распахнулась, от увиденного Райли отступила на шаг.

Её сумка упала на пол.

Райан сидел на диване, а рядом с ним сидела девушка.

Они выглядели такими же удивлёнными, как и Райли.

Райан воскликнул:

– Райли! Я не ждал, что ты приедешь!

«Заметно», – подумала Райли.

Но она не знала, что сказать, поэтому просто стояла и смотрела.

На кофейном столике были разложены бумаги и блокноты, исписанные от руки.

Райан вскочил с дивана, бросился к Райли и попытался обнять её.

Она не обняла его в ответ.

Женщина тоже встала и одарила Райли обезоруживающе тёплой улыбкой. Как и Райан, она была одета в джинсы и футболку. У неё были короткие волосы, по-мальчишески привлекательное лицо и очки для чтения.

– Рада познакомиться с вами, Райли, – сказала девушка. – Меня зовут Брижит Карр, я тоже работаю юристом начального уровня в «Парсонс и Риттенхаус». Мы с Райаном много работаем вместе.

Райан покраснел и явно смутился, а Райли, конечно же, была сильно взволнована. Брижит, напротив, казалась удивительно спокойной и собранной.

Не успела Райли опомниться, как она уже пожимала женщине руку.

– Э-э… рад тебя видеть, Райли, – сказал Райан. – Что привело тебя домой?

Райли почувствовала, что все её надежды на выяснение отношений с Райаном рушатся.

Сейчас это невозможно.

Райли пробормотала:

– Я… я поняла… что я забыла взять с собой кое-что. Я вернулась за вещами.

Она бросилась в спальню и закрыла за собой дверь. Она поняла, что задыхается, и попыталась взять себя в руки.

«Что здесь происходит?» – задумалась она.

Она оглядела комнату в поисках признаков того, что Райан и Брижит спят вместе. Кровать была не застелена, что неудивительно: Райан редко заправлял постель. Она не заметила никаких подозрительных предметов одежды…

Могла ли Брижит действительно приехать сюда, чтобы поработать с Райаном?

Она пробормотала вслух:

– Какая разница, почему она здесь?

Райли чувствовала, что присутствие этой женщины не может быть к добру, даже если её визит был совершенно невинным.

Дверь спальни открылась, вошёл Райан.

Взволнованным голосом он спросил:

– Райли, что происходит?

– Это я тебя хочу спросить, – сказала Райли.

– Это не то, о чём ты думаешь, – сказал Райан. – Мы с Брижит плотно работаем вместе, и сейчас у нас огромная нагрузка. Нужно было работать допоздна, поэтому мы решили сделать это здесь. Вот и всё. Я не вру.

Райли посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, говорит ли он правду.

Она почувствовала странную дрожь, осознав…

Я не понимаю.

Не в первый раз за сегодняшний день инстинкты отказывали ей. Но это было хуже, чем неспособность установить связь с убийцей на месте преступления в Западной Вирджинии. Если она не может сказать даже, лжёт ли её собственный жених, каким агентом ФБР она надеется стать?

– Послушай, я приехала, чтобы поговорить и выяснить, что между нами происходит. Очевидно, сейчас неподходящее время.

– Думаю, нет, – ответил Райан. – Ты права, нам нужно поговорить, но…

Он пожал плечами и замолчал.

Она почти слышала, как он говорит: «Не сейчас».

– Я думала… – начала Райли.

Но она поняла, что не знает точно, о чём думала. Неужели она верила, что между ними всё когда-нибудь вернется в нормальное русло?

Райан сказал:

– Просто дай нам немного времени закончить. Потом мы с тобой сядем и поговорим.

От бури смешанных эмоций у Райли закружилась голова. Она не могла понять, почему так расстроена, но знала, что не может больше оставаться здесь ни минуты.

– Я уезжаю, – сказала она со всем достоинством, на которое была способна. – Поговорим как-нибудь потом.

Она выскочила из спальни через гостиную к двери.

Брижит всё ещё сидела там, склонившись над бумагами. Она взглянула на Райли поверх очков.

– Вы так скоро уезжаете? – спросила Брижит.

– Да, мне пора, – задыхаясь, сказал Райли.

– Приятно было познакомиться, – весело сказала Брижит.

Райли схватила сумку и выбежала из квартиры.

Чувствуя себя потерянной и ошеломлённой, она направилась к станции метро и села на первый поезд до «Юнион Стейшн». Садясь, Райли пыталась разобраться, что только что произошло, что она только что видела.

И главное, почему она так расстроилась?

Райан и та женщина спят вместе, или…?

– Прекрати, – пробормотала она себе под нос.

Наконец, до неё дошла печальная правда.

На самом деле не имело значения, был ли у Райана роман. В каком-то смысле было бы даже лучше, если бы был.

Важно то, что он делил вечер с кем-то, кто разделял его интересы и цели.

В нашей квартире.

Они говорили о вещах, о которых Райли не имела представления.

И Райан, конечно, ничего не знал да и не хотел знать о жизни Райли.

Урок последних дней вдруг показался вдруг совершенно ясным.

У нас нет ничего общего.

Нам даже не о чем поговорить.

Когда поезд тронулся, Райли снова посмотрела на кольцо на своём пальце и подумала:

Надо было вернуть его.

Но она уже не могла остановить поезд и вернуться в квартиру, чтобы сделать это.

Может, я отправлю его по почте или что-то в этом роде.

Или она может вернуть его, когда придёт в квартиру, чтобы забрать свои вещи, когда бы это ни случилось.

Сейчас всё будущее Райли казалось чёрной дырой, ведущей в никуда.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Джейк почувствовал прилив адреналина, он заполз за машину и вытащил свой пистолет. Из хижины раздался выстрел.

Теперь мощный луч фонарика включился в дверном проёме, луч стал шарить по земле.

«Во что я вляпался?» – задумался он.

Он подумал, что попал не в то место, хотя и следовал указаниям. Или, может быть, парни в баре специально послали его на опасную территорию. Может, это убежище наркоторговца или другого преступника?

Ведь если бы это был отец Райли, с чего ему быть таким враждебным?

Грубый голос из кабины прокричал…

– Спрашиваю последний раз, прежде чем снесу тебе голову: кто ты?

– Меня зовут Джейк Криваро, – сказал он.

Поколебавшись, он добавил:

– Я специальный агент ФБР.

Человек переспросил:

– ФБР? Ну, тогда вы точно не по адресу.

– Я здесь не для того, чтобы арестовывать вас! – крикнул Джейк. – Я здесь вовсе не по делам ФБР. Вы Оливер Суинни?

Джейк услышал в дверях громкий смешок.

– Для тебя капитан Оливер Суинни, отставной офицер морской пехоты США, ветеран боевых действий, и если ты поспрашиваешь в этих краях, то узнаешь, что я крайне необщителен. А теперь убирайся отсюда. Я сделал первый выстрел в воздух. Это дробовик Браунинга Ситори, и у меня заряжен еще один патрон, а мой палец так и чешется на этом красивом позолоченном спусковом крючке. В следующий раз я не промахнусь.

Джейк крикнул:

– Я же сказал, это просто дружеский визит.

– Развлекать гостей не в моих правилах, – отозвался мужчина.

Блуждающий луч фонарика упал на ноги Джейка. Хотя Джейк стоял за машиной, он знал, что Суинни его видит. Если он выйдет на открытое место, то станет для него лёгкой мишенью.

«Это была плохая идея», – подумал он.

Лучше попытаться ускользнуть, пока всё не вышло из-под контроля.

– Ладно, как хотите, я здесь не для того, чтобы создавать проблемы, – сказал Джейк, убирая пистолет в кобуру. – Я медленно встану, держа руки на виду, так что не стреляйте.

Джейк встал, высоко подняв руки, и направился к дверце машины. Он добавил:

– Я просто сяду в машину и уеду отсюда. Приятного вечера, хорошо? Извините за неудобства.

Когда Джейк взялся за ручку дверцы, Суинни сказал:

– Погоди-ка. Ты не сказал, зачем ты здесь.

Прищурившись в свете фонарика, Джейк увидел, что Суинни опустил дробовик.

– Я подумал, что мы могли бы поговорить о вашей дочери Райли.

Суинни хрипло рассмеялся.

– О чём? – сказал он. – Ты хочешь просить её руки? Ты выглядишь немного старым для неё, хотя мне, конечно, наплевать. Она может выйти замуж за кого захочет.

Всё ещё держа руки поднятыми, Джейк осторожно направился к хижине.

– Всё не так, – сказал он. – Я, можно сказать, её наставник. Она готовится стать агентом ФБР, если вы не в курсе.

– Нет, я не был в курсе, – ответил Суинни. – Последнее, что я о ней слышал, это что она в колледже в Лантоне. Парочку её друзей убил какой-то псих-убийца. Она приехала сюда и рассказала мне об этом, а я научил её технике крав-мага, чтобы она могла защититься. Я слышал, что убийцу в конце концов поймали.

– Поимка убийцы – по большей части её рук дело, – сказал Криваро.

Джейк уже стоял прямо перед Суинни. Он увидел, что отставной капитан морской пехоты был крупным, мускулистым мужчиной, который не потерял военной выправки. Джейку показалось, что на его обветренном лице промелькнула гордость.

– Не может быть, – сказал Суинни. – Заходи, присядь и отдохни минутку.

Джейк последовал за Суинни в маленькую хижину, освещённую парой газовых фонарей. Джейк сел в довольно неудобное кресло с прямой спинкой. Суинни достал из шкафа бутылку и пару стаканов.

– Из напитков могу предложить лишь свежеприготовленный сидр. Я набираю яблоки в старом саду выше на горе.

– Это было бы прекрасно, – сказал Джейк, беря стакан, который протянул ему Суинни.

Он сделал глоток сидра и поразился его терпкости.

Крепкий сидр.

Джейк решил, что, если он хочет спуститься с горы целым и невредимым, лучше не налегать.

Суинни придвинул ещё один стул и сел напротив него. В мерцающем свете лампы Джейк заметил поразительное сходство с Райли.

Суинни спросил:

– Так и что, она всё-таки бросила школу? Если так, то я рад этому. Диплом по психологии – что в этом хорошего?

Джейк почти начал объяснять, что Райли не бросила Лантон, а закончила школу этим летом, но потом вспомнил…

Его не было на её выпускном.

Насколько Джейк знал, Райли даже не пригласила его.

Он сказал:

– У вашей дочери впечатляющий врождённый дар. Я заметил это, когда она помогла мне поймать убийцу. У неё редкий инстинкт, и я хочу помочь ей развить его. Понимаете…

Джейк уже собирался объяснить, как Райли может проникать в сознание убийцы, когда Суинни прервал его:

– Я знаю. Она охотник. Как я. Я её так воспитал.

Джейк замолчал. Он не знал, что сказать.

Суинни сделал глоток сидра и сказал:

– Скажи мне, Криваро. У тебя есть дети?

Джейк неловко заёрзал на стуле.

– Да, сын по имени Тайсон, примерно одного возраста с Райли.

– Какие у тебя отношения с Тайсоном? – спросил Суинни.

Джейку стало ещё некомфортней. Суинни задел его за живое. Джейк не был близок с сыном и уже несколько месяцев не получал от него ни весточки.

– У нас хорошие отношения, – сказал Джейк.

Суинни слегка ухмыльнулся, и Джейк заметил в его глазах огонёк, напомнивший ему Райли.

– Никогда не пытайся лгать охотнику, – сказал Суинни. – У нас есть инстинкты, о которых ты говорил, и мы видим тебя насквозь. Ладно тебе, расскажи мне правду о себе и твоём мальчике.

Чувствуя себя неловко, Джейк медленно произнёс:

– По правде говоря, мы с Тайсоном… не очень-то ладим.

Суинни усмехнулся.

– Рад это слышать. Я не стал бы доверять человеку, чьи дети не ненавидят его.

Джейк слегка поморщился. Тайсон не ненавидел его, это точно. Но Джейк не хотел вдаваться в подробности и уж точно не собирался ввязываться в спор.

Суинни сказал:

– У меня две дочери, которые ненавидят меня до глубины души. Я не заставлял их ненавидеть меня – по крайней мере, старшую, Венди. Но ненависть ко мне была для неё так естественна, что я не видел причин не дать ей повода для этого. Когда же родилась Райли…

Голос Суинни оборвался, а в глазах появилось отсутствующее выражение.

Джейку показалось, что Суинни забыл о его присутствии.

В наступившей тишине Джейк поймал себя на размышлениях о том, что узнал о Райли, исследуя её прошлое, о чём сама Райли, вероятно, не догадывалась.

Джейк сказал:

– Мать Райли убили, когда она была маленькой, да?

Суинни поморщился.

Джейк понял, что теперь сам попал в его больное место.

– Карен застрелили в кондитерской, – прошептал Суинни. – Какой-то тупой головорез, который бесследно исчез и, возможно, до сих пор жив. Вот как работает правосудие в этом мире, с вашего позволения.

– И Райли была там, когда это случилось, не так ли? Она видела, как это произошло.

Суинни молча кивнул.

Джейк сказал:

– Такой опыт… он может преследовать всю жизнь. Оставить шрамы.

Суинни почти прорычал:

– Да, но она не получает от меня сочувствия.

Джейка потрясла суровость его слов.

– Ей было всего шесть лет! – воскликнул он. – Вы хотите сказать, что вините её в случившемся?

Суинни внезапно резко рявкнул:

– Конечно, я виню её. Я виню всех. Я виню человека, который стрелял. Я виню продавца, который стоял и смотрел. Я виню копов в том, что они не нашли ублюдка, который это сделал. И я виню себя.

Джейк медленно проговорил:

– Но… ведь вас там даже не было, когда это случилось.

Суинни заглянул Джейку в глаза, с каждой секундой становясь всё больше похожим на Райли.

– Что именно вам не понятно, агент Криваро? Я виню себя и за то, что случилось во Вьетнаме, потому что кто-то должен взять на себя эту вину. Мы все виноваты – в чём-то, во всём. И если мы не можем принять это и жить с этим, мы не достойны жизни вообще. Мне ни черта не нужен тот, кто ни в чем себя не винит. И если Райли всё ещё винит себя в том, что случилось с её матерью…

Суинни глубоко вздохнул и кивнул.

– Тем лучше для неё. Это делает её лучшим охотником.

У Джейка отпала челюсть. Теперь он был совершенно ошеломлён.

Суинни глотнул ещё сидра и сказал:

– Скажи мне, так как она под твоей… опекой?

Криваро понял, что не знает, как ответить на этот вопрос.

Когда он высадил Райли Суинни у её общежития несколько часов назад, казалось, что их разрыв окончателен.

Но так ли это на самом деле?

Вместо ответа Джейк поставил стакан и сказал:

– Я, пожалуй, пойду.

Когда он поднялся со стула, Суинни мрачно усмехнулся и сказал:

– Она так плоха, да?

Криваро остановился на мгновение, глядя на крупного, язвительного человека.

Потом он честно сказал о Райли:

– Она – негранёный алмаз.

Улыбнувшись, Суинни сказал:

– Тогда старайся не сильно её полировать. Не сглаживай все эти шероховатости. Они ей пригодятся.

– Спасибо за сидр, – сказал Джейк.

Когда Джейк выходил за дверь, Суинни окликнул его:

– Криваро, я кое-что о тебе знаю. Что-то, чего ты сам можешь не знать.

Джейк обернулся и посмотрел на него.

– Ты хороший человек, – сказал Суинни.

От полнейшего недоумения у Джейка по коже пробежал мороз. Он чувствовал, что должен ответить на комплимент или, по крайней мере, поблагодарить Суинни.

Но в данный момент ни один из этих вариантов не казался возможным.

Суинни добавил напряжённым голосом:

– Поддерживай мою дочь. Ты нужен ей. Ты можешь принести ей много хорошего. С тобой ей гораздо лучше, чем когда-либо было со мной.

Джейк кивнул, сел в машину и завёл мотор. Возвращаясь по извилистой подъездной дорожке к гравийной дороге в Милладор, он понял, что глубоко потрясён только что состоявшимся разговором.

Он вспомнил прощальные слова Суинни:

Ты хороший человек.

Джейк вздрогнул от мысли: что могут означать эти слова из уст такого человека, как Оливер Суинни?

Он прокрутил в голове слова Суинни.

Мне ни черта не нужен тот, кто ни в чём себя не винит.

Джейк вдруг понял…

Это я.

Он видел меня насквозь.

Как бы он ни старался отрицать это даже перед самим собой, Джейка преследовали неудачи: как отца, мужа, коллегу и друга. Он понимал, что не сумел преуспеть ни в одной из этих ролей. Что касается его достижений в качестве агента ФБР, то да, он привлёк к ответственности многих убийц, но многих так и не смог поймать. Каждый раз, когда невинный человек погибал от рук жестокого убийцы, он не мог не винить себя.

Он содрогнулся при мысли, что они с Суинни действительно очень похожи.

Но разве Суинни не чудовище?

«Может быть», – подумал Джейк.

Тем не менее, благодаря ему Райли Суинни стала той, кто она есть теперь.

И это не так уж плохо.

Он также вспомнил слова Суинни:

Поддерживай мою дочь. Ты нужен ей. Ты можешь принести ей много хорошего. С тобой ей гораздо лучше, чем когда-либо было со мной.

Это прозвучало как приказ. Из уст военного эти слова звучали очень убедительно.

И отказаться от Райли Суинни внезапно показалось Джейку невозможным.

Кроме того, Джейк понимал, что до сих пор недооценивал Райли. Она пережила детство с этим жестоким, озлобленным человеком, и извлекла из него самое лучшее. Чтобы победить её, нужно постараться, если это вообще возможно. А такой человек заслуживает любой помощи, какую только может получить.

Джейк улыбнулся, вспомнив, что он сам только что сказал о Райли…

Она – негранёный алмаз.

Он подумал…

Может, не такой уж и шероховатый.

Она обладала способностями, выносливостью и характером, далеко превосходящими её возраст.

Тем временем Джейк вернулся к мыслями к делу. В Западной Вирджинии есть нераскрытое убийство.

Убийца всё ещё где-то там и может убить снова в любую минуту.

Если уже этого не сделал.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Мужчина притаился в кустах на краю городского парка. Был вечер, и ни один случайный наблюдатель не мог его здесь заметить. Отличное место, чтобы наблюдать и ждать.

Из укрытия ему открывался отличный вид на общественный колледж Винвуда через дорогу. В окно он видел женщину, которая вела занятия воодушевлённым на вид студентам.

«Она будет следующей», – подумал он.

Судьба ничего не подозревавшей учительницы была определена несколько часов назад. Когда она вышла из машины и пересекла улицу с охапкой книг в руках, то чуть не столкнулась с ним.

Она застыла на месте при виде его покрытого шрамами лица и на мгновение уставилась на него.

Она покраснела от смущения и выпалила:

– О, прошу прощения.

Затем она бросилась к школьному зданию, где группа студентов ждала её у входа. Когда она присоединилась к ним, студенты посмотрели в его сторону, очевидно, комментируя возможное столкновение. Учительница покачала головой и ничего не сказала, словно делая вид, что ничего не произошло. Затем она повела группу в здание.

«Я знаю такой тип», – подумал он.

Она считала себя исключительно чувствительной и отзывчивой. Ей не нравилось думать о себе как о человеке, который судит о других по внешнему виду. Вот почему она покраснела от стыда, поймав себя на том, что уставилась на него. Его появление ужаснуло её – иррационально, но вполне естественно. И она невольно почувствовала себя виноватой.

«Глупая женщина», – подумал он.

Разве она не знает, что все судят друг друга и в первую очередь по внешнему виду?

Такова человеческая природа.

Его не особенно волновало, что дети показывали на него пальцами, смеялись и иногда открыто обзывали его: «Луноликий! Луноликий!»

Конечно, они жестоки, но верны своей природе.

Однако с возрастом они учились лицемерию и лжи.

Они пытались проглотить свою подлость, притворялись лучшими людьми, чем были на самом деле, лгали себе…

«Они перестают быть детьми», – думал он.

Это его злило. А эта женщина разозлила его так, как ни одна другая. Не то чтобы гнев имел какое-то отношение к тому, что он собирался сделать с ней сегодня вечером. Всё дело в удовольствии, а не в гневе. Это будет освобождение от боли, которую он носит в себе столько лет.

Солнце давно село, а она была в здании школы уже очень давно и ни разу не выходила на улицу.

«Предана своей работе», – подумал он.

Несмотря на гнев он восхищался ею.

Он наблюдал за ней уже третий урок и до сих пор не имел ни малейшего представления, что именно она преподаёт. Он был слишком далеко, чтобы разглядеть, что она пишет на доске.

Но окно в классе было открыто, и теперь, когда в Винвуде было особенно тихо, он мог расслышать женский голос, слабо доносящийся через газон и улицу до его укрытия.

Он не мог разобрать ни слова из того, что она говорила, но её голос был мягким, мелодичным, весёлым. Одного его было достаточно, чтобы студенты улыбались ей.

Интересно, как будет звучать её голос, когда это случится?

Он не заметил особых изменений в голосе Элис. Он был пронзительным и жалобным, когда он похищал её, и остался таким же, когда она проснулась после дозы хлороформа и поняла, что он обматывает её колючей проволокой.

Но следующая женщина была другой. Её голос стал робким, детским и как будто сладким, когда она очнулась от хлороформного оцепенения и поняла, что происходит.

Останется ли голос этой женщины таким же приятным чуть позже, когда начнутся её настоящие мучения?

Он надеялся на это.

Он будет разочарован, если музыка, которую он слышит в её голосе сейчас, в итоге уступит место более резким тонам.

Конечно, всё зависит от того, как пройдет сегодняшний вечер. По правде говоря, он не знал, как осуществить похищение на этот раз. Как ему застать её одну по окончании занятий, прежде чем она доберётся до машины?

«Может быть, сегодня не та ночь», – подумал он.

Возможно, ему придётся провести ещё день или два, выслеживая её, выискивая в её перемещениях закономерность, которая натолкнёт его на лучшую возможность.

Он посмотрел на часы и понял, что её урок должен уже закончиться. Но и она, и её ученики оживлённо обсуждали какую-то явно увлекательную тему.

Как долго это будет тянуться?

Он велел себе быть терпеливым…

Как паук.

Он долгими часами наблюдал, как пауки ловят и пожирают свою добычу. Его поражало, как паук чувствует свою паутину, как будто она является продолжением его нервной системы, как он чует момент, когда насекомое застревает в шелковистой липкости, а затем приближается и впрыскивает яд онемения…

Как мой хлороформ.

…и, наконец, нежно обматывает извивающееся существо ниткой шёлка, круг за кругом, чтобы съесть на досуге.

Он улыбнулся при этом воспоминании.

Как мудра природа.

Он изо всех сил старался быть как паук.

И всё же…

Две предыдущие попытки закончились как-то не так. После нежного акта обёртывания женщин колючей проволокой, вкусив их восхитительный ужас и боль, он уходил на некоторое время. А когда он возвращался и обнаруживал их мёртвыми, обескровленными, что он чувствовал?

Ничего.

Лишь пустоту и оцепенение.

С таким же успехом это могли быть мешки с бельём. Вот почему он не хотел оставлять их себе. Каждый раз он собирал колючий кокон в одеяло, относил его к своему грузовику, отвозил к столбу и вешал там, чтобы его нашёл кто-нибудь другой.

Онемение.

Конечно, ни один паук не чувствовал себя так, закутав собственную добычу в такой славный кокон. Иногда, наблюдая за тем, как паук заканчивает свою работу, он физически ощущал удовлетворение и блаженство, исходящее от этой нервной системы размером с паутину.

Он и сам испытал такое же удовлетворение, когда давным-давно забрал свою первую жертву. Более того, это давнее удовлетворение длилось много лет, и он хранил тот свёрток как трофей, нет, больше, чем трофей, скорее как алтарь, где он мог оживить прочувствованную тогда эйфорию, насладиться её непреходящим блаженством.

Но в конце концов алтарь утратил свою магию. Сам не зная, почему, он перестал испытывать этот душевный подъём. Вот почему он забрал своих недавних жертв: в надежде создать новый, такой важный для него алтарь.

Жаль, что этого еще не случилось…

Но, может быть, на этот раз всё будет иначе.

Если так, то эта женщина станет его последней жертвой, возможно, навсегда.

Сидя на корточках и размышляя, он увидел, что ученики, наконец, встали из-за парт, а учительница начала складывать книги и бумаги в портфель.

Он выдохнул с облегчением.

Урок закончился.

Ученики один за другим вышли из аудитории, учительница выключила свет и исчезла вслед за ними. На несколько мгновений всё здание погрузилось в темноту. Затем открылась входная дверь, и ученики высыпали наружу, всё ещё толпясь вокруг учительницы и оживлённо обсуждая с ней сегодняшнее занятие.

Его настроение упало, когда он понял…

Я не смогу застать её одну.

Студенты не оставят её до самой машины.

Сколько дней ему придется выслеживать её, пока не выдастся возможность?

Она села в машину, и студенты помахали ей на прощание. Затем они развернулись и пошли прочь, вероятно, направляясь в местный бар. Тем временем учительница медленно поехала в его направлении.

Он почувствовал волну возбуждения, когда до него дошло…

Я могу остановить её!

Но нельзя было терять ни минуты.

Он достал из кожаной сумки флакон самодельного хлороформа и намочил им тряпку.

Когда машина завернула за угол, он встал прямо перед ней.

Шины завизжали, когда женщина ударила по тормозам, но избежать столкновения она не успела.

«Идеально», – подумал он.

Он ничуть не пострадал, но она-то этого не знала.

Она выскочила из машины с криком тревоги:

– Боже мой! Простите меня! Я вас не увидела! С вами всё в порядке?

Он слегка покачал ногой и сказал:

– Не знаю. Наверное.

Когда она подошла к нему, он увидел, как она виновато съёжилась, узнав его покрытое шрамами лицо. Она снова быстро подавила отвращение.

– Я отвезу вас в больницу, – сказала она.

– Нет, не думаю, что в этом есть необходимость, – сказал он, слегка прихрамывая. – Но, может быть, вы проводите меня до моего грузовика, просто на всякий случай.

– Конечно, с удовольствием! – ответила она.

Сжимая тряпку в одной руке, он положил другую ей на плечо, притворяясь, что нуждается в поддержке.

«Прекрасно», – снова подумал он.

В этот раз всё получится намного лучше, чем раньше.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Райли услышала женский голос, но не смогла разобрать слов, которые отражались эхом вокруг неё.

«Кто это? – гадала она. – Чего она хочет?»

Кто бы то ни был, она как будто хотела сказать Райли что-то очень важное.

Райли чуть не спросила вслух: «Говорите яснее. Я вас не понимаю».

Но она была слишком слаба, чтобы говорить, и слишком напряжена, чтобы двигаться. Всё её тело болело, голова была откинута назад и лежала на чём-то твердом.

Она открыла глаза и увидела потолок с изысканным орнаментом, который изгибался высоко над её головой.

«Вокзал», – поняла она.

Она сидела на скамейке на Юнион-Стейшн в Вашингтоне, держа на коленях небольшой чемодан и сумочку. А женский голос, как оказалось, зачитывал время отправления и прибытия поездов.

Но Райли не могла вспомнить, что она здесь делает.

«Может, это просто сон», – подумала она.

Тут в её памяти всплыли события прошлого вечера. По возвращении домой она обнаружила Райана с какой-то странной женщиной – подругой, коллегой или любовницей, она до сих пор не знала.

«Может быть, всё вместе», – подумала она. По крайней мере, с виду им было хорошо друг с другом.

Она быстро сбежала из квартиры и добралась на метро до Юнион-Стейшн, но опоздала на поезд до Квантико и заснула на этой скамейке в неудобной позе.

Она взглянула на часы и увидела, что уже утро.

«Ну, можно считать, что я выспалась», – подумала она.

Огромный зал, похожий на пещеру, постепенно оживал от шумных объявлений и людей, спешащих во всех направлениях. Райли огляделась и увидела экран с расписанием поездов. У неё оставалось ещё около 25 минут до следующего поезда в Квантико.

Но какой смысл возвращаться в Академию? Несмотря на вчерашнее отсутствие она пропустила лишь день занятий. Тем не менее дела шли так плохо, что она чувствовала себя безнадёжно отставшей.

«Куда мне ещё пойти?» – задумалась она.

Она посмотрела на телефон и увидела, что Райан даже не пытался ей позвонить. Возвращение в квартиру явно невозможно. С таким же успехом она может сесть на поезд до Квантико, и будь что будет. Если она потерпит полную неудачу, то будет решать, что делать со своей жизнью дальше.

А пока надо перекусить. Она с трудом поднялась на затёкшие ноги и направилась в общепит, где купила кофе и датскую выпечку. На большом экране телевизора показывали новости.

Она увидела, как несколько репортёров окружили седовласого джентльмена. Один из репортёров говорил в камеру:

– Мы встречаемся с сенатором Западной Вирджинии Уорреном Гарднером здесь, в Вашингтоне, у Церкви семьи Грейс…

Это имя привлекло внимание Райли…

Где я слышала его совсем недавно?

Потом она вспомнила: это было в полицейском участке в Дайтоне.

Она стала внимательно слушать репортёра, который протягивал микрофон сенатору Гарднеру.

– Сенатор, это правда, что вы собираетесь объявить прямо здесь, в этой церкви, что спонсируете новый законопроект?

Сенатор усмехнулся и сказал:

– А вы не знаете, да? Просто подождите и всё увидите. Осталось недолго.

Не обращая внимания на хор вопросов, сенатор и несколько одетых в штатское телохранителей вошли в церковь в сопровождении нескольких репортёров с телекамерами.

Репортёр снова заговорил в камеру:

– Ходят слухи, что сенатор собирается объявить о спонсорстве законопроекта, предусматривающего преподавание Десяти Заповедей в государственных школах по всей территории США.

Ведущий новостей спросил:

– Но разве этот законопроект не потерпит неудачи? Он, конечно, никогда не выберется за пределы Комитета и уж точно не пройдёт общее голосование в Сенате.

– Так утверждают мои источники, – сказал репортёр. – Похоже, сенатор делает это только для того, чтобы понравиться своим избирателям.

Во время беседы ведущего и репортёра Райли вспомнила подслушанный в полицейском участке разговор. Подойдя с агентом Криваро к офису, они услышали, как шеф обратился к мэру: «Я ожидал, что сенатор Гарднер будет вчера на поминальной службе Хоуп».

И мэр раздражённо ответил: «Не думай об этом. И молчи. Ты сам знаешь, что так будет лучше».

Она помнила встревоженные лица мэра и шефа полиции, когда они поняли, что их подслушали. Их поведение казалось крайне подозрительным.

Она снова подумала, что должна быть какая-то особая причина, по которой сенатора США могли ждать на похоронах в маленьком городке в Западной Вирджинии. Связано ли это с делом?

Похоже, Криваро так не думал.

И почему-то разозлился на Райли за то, что она завела об этом речь.

Оставь это, Райли.

Но как она может оставить это?

Теперь, когда ей напомнили об этом деле, она поняла, как расстроена тем, что Криваро прогнал её.

«Может быть, мне всё-таки удастся что-нибудь сделать», – подумала она.

Но она знала, что должна торопиться. Она бросила остатки слойки и кофе и выбежала из здания. Выйдя на улицу, она поймала первое попавшееся такси.

*

Через несколько минут такси высадило Райли перед Церковью семьи Грейс. Главный вход по-прежнему был окружен репортёрами и зеваками.

Похоже, она приехала как раз вовремя. Входная дверь открылась, и сенатор вышел наружу в сопровождении своих охранников. Репортёры бросились к нему, задавая десятки вопросов одновременно.

С самодовольной улыбкой на лице сенатор отмахнулся от репортёров.

– Я думаю, что все меня услышали. Пора вернуть Бога в школу. И я позабочусь о том, чтобы Конгресс довёл дело до конца. А сейчас я еду в Капитолий, чтобы официально представить свой законопроект в Сенате. Если не возражаете, мне пора.

Репортёры и зрители не выказывали ни малейшего желания расходиться. Они столпились вокруг него с расспросами о том, действительно ли он считает свой законопроект конституционным, сможет ли он пройти обе палаты Конгресса, или это просто трюк, чтобы угодить избирателям.

Райли понимала, что должна подобраться к нему поближе, если хочет выяснить, почему услышала его имя в полицейском участке.

Как заставить этого человека ответить на её вопросы?

«Смешаться с толпой», – решила она.

Она достала блокнот и карандаш и стала проталкиваться сквозь толпу, пока не оказалась совсем рядом с сенатором.

Подняв блокнот, она крикнула:

– Сенатор, не могли бы вы прокомментировать недавнее убийство Хоуп Нельсон в Дайтоне, Западная Вирджиния?

Сенатор застыл как вкопанный.

Он удивлённо уставился на Райли.

– Что вы только что сказали? – спросил он.

У Райли по коже пробежали мурашки. Она поняла, что попала в точку. Она сказала:

– В субботу была убита ваша избирательница по имени Хоуп Нельсон. У вас есть что сказать по этому поводу?

На мгновение Райли показалось, что в глазах сенатора мелькнула паника.

Затем он, казалось, собрался с мыслями.

– Конечно, это трагедия. Преступность в нашей стране полностью вышла из-под контроля. Мы слишком мягко относимся к преступлениям.

Райли протиснулась прямо перед сенатором Гарднером и сказала:

– А как насчёт убийства Элис Гибсон неделей раньше в Хайленде?

Теперь в глазах Гарднера появился гнев.

– Ещё одна трагедия.

Теперь Райли нутром чуяла, что напала на след. Она была полна решимости не сдаваться.

– У вас была личная связь с кем-либо из жертв?

Репортёры, окружавшие Райли и сенатора, внезапно тоже заинтересовались этим вопросом. Они уже знали о двух убийствах в Западной Вирджинии, но, очевидно, впервые услышали о предполагаемой связи между Гарднером и какой-либо из жертв. Защитная реакция Гарднера привлекла их внимание.

Было ясно, что Райли возбудила их любопытство.

– Ответьте на вопрос женщины, – потребовал один из репортёров.

– Что вам известно об убийствах? – крикнул другой.

– Что вы недоговариваете? – сказал ещё один.

Осаждённый сенатор на мгновение наклонился к своим телохранителям.

Затем один из них подошёл к Райли.

– Сенатор будет рад поговорить с вами, – сказал крупный мужчина.

Прежде чем Райли осознала, что произошло, он взял её за руку и вывел из толпы репортёров.

Другой телохранитель поспешил к ней и схватил за другую руку. Они почти оторвали её от земли и потащили прочь от толпы.

Райли была слишком шокирована, чтобы протестовать. Она слышала, как сенатор говорил репортёрам, что обещал ей интервью и собирается выполнить это обещание сейчас. Он сказал, что проведёт пресс-конференцию для всех позже в тот же день.

Двое мужчин решительно втолкнули Райли на заднее сиденье лимузина.

Они тоже забрались внутрь и сели по обе стороны от неё.

Сенатор и другие охранники вскоре присоединились к ним в просторном автомобиле.

Через несколько секунд она оказалась лицом к лицу с хмурым сенатором.

Лимузин отъехал от толпы и поехал дальше по улице.

Голова Райли кружилась от удивления и тревоги.

«Во что я ввязалась?» – думала она.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Лимузин продолжал движение, а Райли боролась с ужасом, который грозил захлестнуть её. Она пыталась убедить себя, что её жизнь вне опасности, что всё совсем не так, как тогда, когда она была связана в логове Клоуна-убийцы, который собирался ввести ей смертельную дозу амфетамина.

«Это совсем другое», – думала она.

Ни сенатор, ни телохранители не собирались её убивать.

Сама идея была абсурдная. В конце концов…

Он сенатор США, а не какой-то преступник.

Но почему тогда её схватили? Что им от неё нужно?

Усугубляло дело то, что сенатор Гарднер, сидевший напротив, хмурился со злобной яростью. Он прорычал:

– На кого ты работаешь?

В смущении и страхе Райли пробормотала:

– Я… я ни на кого не работаю.

– Так ты не репортёр? – быстро спросил Гарднер.

Райли сглотнула, осознав свою ошибку. Надо было солгать. Надо было попытаться сблефовать, придумать какое-нибудь информационное агентство, на которое она якобы работает. Но уже поздно. С её стороны было глупо не подготовить подобную уловку ещё до того, как она подошла к нему…

Вообще-то, всё это было глупо с самого начала.

Указывая на сумочку Райли, сенатор Гарднер переглянулся с телохранителями, сидевшими по бокам от неё.

Повинуясь его молчаливой команде, один из телохранителей схватил её сумку и стал рыться в ней в поисках бумажника. Он быстро нашёл удостоверение Райли из Академии ФБР и показал его Гарднеру.

Гарднер покосился на карточку и перепросил:

– ФБР?

– Согласно этому удостоверению, её зовут Райли Суинни. Она лишь агент на тренинге, сэр. В Академии в Квантико.

Гарднер выпучив глаза посмотрел на Райли.

– Чушь какая-то, – пробормотал он.

Райли съёжилась.

«Это не к добру», – подумала она.

– Это правда, сэр, – сказала она дрожащим голосом. – Я только на этой неделе поступила в Академию.

Гарднер молча смотрел на неё, казалось, очень долго.

– Расскажи мне всё, что знаешь.

Райли была совершенно сбита с толку.

Она хотела спросить…

Всё, что я знаю о чём?

На самом деле она вообще ничего не знала, кроме того, что слышала имя сенатора в полицейском участке в Дайтоне. Сказать ему хотя бы это? Нет, почему-то она подозревала, что это доставит ей еще больше неприятностей.

– Простите, сэр, но я ничего не знаю.

Гарднер обвиняюще ткнул в неё пальцем и сказал:

– Ты врёшь. Зачем ты задавала мне эти вопросы?

Мозг Райли щёлкнул, она пыталась придумать какое-нибудь правдоподобное оправдание.

– Наверное, мне просто было любопытно. Я слышала о двух убийствах, и так как вы сенатор от Западной Вирджинии, я просто хотела узнать… что вы думаете обо всём этом.

– Я тебе не верю, – сказал Гарднер.

Райли подавила стон отчаяния…

Конечно, он мне не поверит.

Я бы тоже не поверила.

Но, учитывая обстоятельства, она не осмеливалась задавать вопросы, на которые действительно хотела получить ответы – например, имеет ли сенатор какое-либо отношение к двум убийствам.

Она знала, что лучше держать рот на замке…

Если я хочу выбраться отсюда целой и невредимой.

Лицо Гарднера дрогнуло, когда он сказал:

– Эрик Лель втянул тебя в это, да?

Райли попыталась вспомнить, где она слышала это имя?

Кажется, она слышала, как агент Криваро упоминал об Эрике Леле.

Вроде бы он босс Криваро.

Она сказала:

– Я не знаю никого по имени Эрик Лель.

«По крайней мере, это правда», – подумала она.

Гарднер повернул голову и велел водителю лимузина остановиться у обочины. Когда машина остановилась, он приказал одному из охранников открыть дверь.

– Убирайся, – сказал он Райли. – Отныне держи свои вопросы при себе. Но тебе это с рук не сойдёт.

Райли выдохнула с облегчением, выпрыгнув из лимузина и глядя, как он уезжает по оживлённой улице.

Весь мир потерял стабильность, когда она стояла на углу улицы, пытаясь понять, что только что произошло. Всё, что она знала, это что она наткнулась на что-то страшное и опасное, во что ей лучше не ввязываться в одиночку.

Позвонить Джейку Криваро и рассказать, что случилось?

Почему-то это не казалось хорошей идеей.

Возможно, это только навлечёт на него неприятности.

Она огляделась, чтобы сориентироваться, и поняла, что лимузин высадил её в нескольких минутах ходьбы от Юнион Стейшн. Она подумала, что, может быть, лучше всего сесть на поезд до Квантико, посмотреть, получится ли вернуться к программе, и попытаться забыть об этом странном и ужасном инциденте.

Однако пока она шла к станции, слова сенатора звенели у неё в голове…

Но тебе это с рук не сойдёт.

*

Джейк завтракал в ресторане в Дайтоне со своей командой криминалистов, обсуждая, как мало они продвинулись. Вдруг у него зазвонил мобильный. Он почувствовал беспокойство, когда увидел, что звонит специальный агент Эрик Лель.

«Это вряд ли что-то хорошее», – подумал он.

Когда он взял трубку, Лель сказал:

– Криваро, какого чёрта ты натворил?

Джейка поразил гнев в голосе обычно сдержанного мужчины.

– Сэр, я… я не понимаю.

– Я думал, что ясно выразился во время разговора в моём кабинете. То, что я сказал вам о сенаторе Гарднере, не должно было покинуть мой кабинет.

Джейк был действительно сбит с толку.

– Клянусь, сэр, я ни с кем об этом не говорил.

– Гарднер говорит совсем другое. Он мне только что звонил. Он говорит, что твоя протеже, Райли Суинни, прилюдно приставала к нему с расспросами сегодня утром в Вашингтоне. Потом я связался с Академией ФБР и выяснил, что она не была там со вчерашнего утра. Мне сказали, что вы забрали её с занятий, и что она работала с вами в Западной Вирджинии. Вы, должно быть, сказали ей. Как ещё она могла узнать?

Джейк вздохнул.

Он начал понимать по крайней мере частично, что произошло.

– Сэр, позвольте мне объяснить…

Лель перебил его:

– Ах, ты хочешь объяснить, хорошо же. Но не по телефону. Я хочу услышать это от тебя лично. Вертолёт уже летит за тобой. Я жду тебя в моём офисе как можно скорее, и прихвати эту девушку с собой. С ней я тоже хочу поговорить.

Лель кратко дал Криваро данные вертолёта, который уже был в пути, и повесил трубку.

Джейк посмотрел на остатки завтрака. Времени доедать не было, к тому же он потерял аппетит. Он попросил одного из криминалистов отвезти его туда, где должен был приземлиться вертолёт. По дороге Джейк позвонил Райли на мобильный.

Услышав её испуганный голос, он спросил:

– Райли, где тебя черти носят? Что ты только что натворила?

Райли сказала:

– Я… я выезжаю из Вашингтона. Я не совсем понимаю, что произошло. Но как вы узнали?

Джейк застонал от отчаяния.

– Я узнал об этом самым худшим способом, – сказал он. – Специальный агент Эрик Лель позвонил мне, чтобы отчитать. Теперь у нас обоих проблемы. И мне нужно знать, что всё это значит.

Он услышал, как Райли вздохнула.

– Я говорила с сенатором Гарднером.

– Где? Когда?!

– В Вашингтоне. Перед церковью, где он делал политическое заявление. Я притворилась репортёром и…

– Кем ты притворилась? – выпалил Джейк.

– Я просто хотела выяснить, вот и всё. Помните, что мы подслушали в полицейском участке в Дайтоне? Ну, когда мэр спросил шефа о том, что сенатор не придет на похороны. Это сводило меня с ума. Я знала, что это что-то значит. Поэтому я спросила сенатора Гарднера, может ли он прокомментировать убийства в Западной Вирджинии, и…

Её голос оборвался.

– И что? – поторопил её Джейк.

– Ну, была ли у него личная связь с жертвами.

Джейк почувствовал, как у него отвисла челюсть.

«Ну и дела!» – подумал он.

Все оказалось хуже, чем он мог себе представить.

Райли продолжала:

– Двое его телохранителей схватили меня и потащили к машине. Он задавал мне вопросы. Он был очень зол. Потом он отпустил меня. И сказал, что это не сойдёт мне с рук. Я не знаю, что всё это значит. Но агент Криваро, это что-то важное. Я в этом уверена.

Джейк печально покачал головой.

«Это что-то важное», – повторил он про себя.

Важное, не то слово. А теперь их ждёт настоящий ад.

– Райли, – сказал он, – я же велел тебе оставить всё как есть.

– Я знаю, но…

Джейк снова перебил её:

– Надо было так и сделать. У меня были веские причины так говорить. Ты должна научиться выполнять приказы.

Райли замолчала. Потом она сказала:

– Мне жаль.

– О, скоро тебе будет ещё более жаль, – сказал Джейк. – Как и мне, если уж на то пошло. Что ты вообще делала в Вашингтоне?

– Хм, я ездила к Райану, но… не спрашивайте.

Джейк и без того не хотел ничего знать о Райане. Вместо этого он спросил:

– Где именно ты сейчас?

– Я еду на поезде в Квантико.

– Оставайся на станции, когда приедешь. Я пошлю кого-нибудь за тобой.

Он услышал, как Райли ахнула.

– Меня арестуют? – спросила она.

Джейк прорычал:

– Пока нет. Но день ещё только начался.

Он повесил трубку и приготовился к звонку агентам, которые должны были встретить Райли на вокзале Квантико. Джейк знал, что их с Райли ждёт допрос специального агента Эрика Леля…

И пощады там ждать нечего.

Интересно, он вообще сможет сегодня поработать?

*

Когда Райли сошла с поезда в Квантико, она сразу же заметила их: двух мужчин в деловых костюмах и тёмных очках, слишком жёстких и роботоподобных, чтобы быть обычными гражданами. И действительно, они подошли к ней, сверкнули значками ФБР и спросили, не она ли Райли Суинни.

Когда она подтвердила это, они увели её в машину, припаркованную перед вокзалом.

Райли снова показалось, что ей это всё снится.

Уже второй раз за день её хватали мужчины с отнюдь не дружелюбным видом.

«Но эти ребята хотя бы из ФБР», – подумала она.

Конечно, она будет в безопасности под их охраной, по крайней мере, пока.

Они отвезли её в комплекс ОПА, провели через широкий вестибюль, поднялись на лифте и прошли через лабиринт коридоров. Наконец: они вошли в маленькую комнату со столом, тремя стульями и большим прямоугольным окном, которое, как поняла Райли, было двусторонним зеркалом.

Интересно, есть ли кто-нибудь по ту сторону?

Один из агентов спросил её:

– У тебя есть мобильник?

Райли кивнула.

Другой агент протянул руку:

– Мы заберём его, если вы не возражаете.

Райли сглотнула.

«Это не похоже на просьбу», – подумала она.

Она достала мобильный телефон и протянула его агенту. Затем мужчины оставили её в комнате одну.

Райли сидел, ошеломлённая внезапной тишиной. Но одна ли она или же кто-то следит за каждым её движением через зеркало?

«Во что я ввязалась?» – подумала она снова.

Она помнила, что задавала себе этот вопрос и раньше, но всё ещё не знала на него ответа.

Она вспомнила слова Криваро:

Теперь у нас обоих будут проблемы.

Может, он сам в такой же ситуации в этот самый момент: сидит в другой комнате для допросов в этом же здании, ожидая, что что-то произойдёт?

Маловероятно.

Ведь Криваро ещё в Западной Вирджинии.

Хотя, по правде говоря, она не знала наверняка, откуда он звонил ей.

Минуты тянулись как часы. Райли особенно скучала по мобильнику. У неё не было никакой связи с внешним миром, и это действовало ей на нервы.

Но кому бы она позвонила, если бы у неё и был телефон?

Звонить Криваро нет особого смысла.

«Может быть, Райану?» – подумала она.

При этой мысли её охватила тоска. Она не могла думать: как было бы замечательно позвонить Райану прямо сейчас, сказать ему, что вся эта история с Академией ФБР была глупой ошибкой, что теперь она всё поняла и вернётся домой, и что с этого момента она будет именно такой женой, какой он хочет её видеть…

«Что за глупая идея», – подумала она.

В конце концов, как однажды сказал ей отец…

Ты просто не создана для обычной жизни. Это не в твоей природе.

Кроме того, как же та женщина, которая была с Райаном в их квартире?

Чем больше Райли думала об этом, тем больше убеждалась, что Райан решил вычеркнуть её из своей жизни. Если так, то что ей делать со своей собственной жизнью? Похоже, её пребывание в Академии ФБР закончилось почти так же быстро, как и началось. А ничто другое не вызывало у Райли даже малую толику такой страсти.

Но, возможно, страсть переоценена.

В конце концов, Криваро сказал ей, что его собственная страсть к работе разрушила все его отношения.

Мне неприятны люди, я отталкиваю их, жду от них слишком многого и теряю терпение.

Конечно, Криваро потребовались годы, чтобы оттолкнуть всех людей, которых он любил и о которых заботился.

Райли уже сделала это, а ведь ей всего 22.

Через некоторое время Райли начала ёрзать на стуле. После целой ночи, проведённой на скамейке на Юнион-Стейшн, она чувствовала себя ужасно разбитой. Ей хотелось встать и побродить по комнате, но она боялась даже пошевелиться.

Ей всё ещё было интересно, наблюдают ли за ней через двустороннее зеркало. Если да, то нужно ли ей разрешение на то, чтобы встать и потянуться? Она бы, наверное, спросила вслух, есть ли там кто-нибудь, если бы ей не было так страшно.

Она не знала, как долго просидела в одиночестве, когда дверь наконец распахнулась.

Вошёл Джейк Криваро, озабоченный и злой одновременно.

Как он сел за стол рядом с ней, она выпалила:

– Агент Криваро, клянусь Богом, я понятия не имею…

– Оставь это, – перебил её Криваро. – У тебя будет возможность рассказать свою версию. И надеюсь, что она достаточно убедительна.

Прошло несколько секунд, и дверь снова открылась. Вошёл ещё один человек – высокий, долговязый, с суровым выражением лица. Стул показался слишком маленьким для него, когда он сел за стол напротив Райли и Криваро.

Мужчина пристально посмотрел на Райли, потом сказал:

– По-моему, мы не знакомы. Я специальный агент Эрик Лель. А ты, я полагаю, Райли Суинни, НАТ из Академии, которая взялась за то, что тебе далеко не по силам.

Лель сложил руки на столе, переводя взгляд с Райли на Криваро и обратно, и сказал:

– Ну-с, кто из вас хочет начать?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Пока Лель ждал, когда кто-то из них заговорит, Райли подумала, что агент Криваро выглядит испуганным, а это совсем не в его стиле. Но она точно не хотела начинать первой.

Наконец, Джейк заговорил:

– Это я во всём виноват, сэр. Я почувствовал, что мне нужна помощь по делу об убийствах в Западной Вирджинии. Как вы знаете, Райли Суинни работала со мной в двух расследованиях. Она… что ж, она очень талантлива, не смотря на все свои недостатки.

Лель кивнул и сказал:

– Продолжай.

Криваро поёрзал на стуле и продолжил:

– Вчера я забрал её с занятий и взял с собой в Западную Вирджинию. Пока она была там, она проявила… хм, любопытство к разговору, который случайно услышала, касающегося сенатора Гарднера. Кажется, он чересчур заинтересовал её. Поэтому я отвёз её обратно в Академию в Квантико тем же вечером.

Райли вздрогнула от неожиданности.

Она только сейчас поняла, что Криваро притащил её в Квантико из-за вопросов о сенаторе Гарднере.

Лель забарабанил пальцами по столу.

– Давай начнём с того момента, как агент Криваро оставил тебя в Академии. Почему ты не осталась там? Как ты оказалась в Вашингтоне на следующий день?

Райли ответила:

– Мой жених живёт в Вашингтоне. Ну и я… вроде как тоже. Мы вместе снимаем там квартиру. Но накануне моего приезда в Академию мы с Райаном – моим женихом – поссорились. Так что после того, как агент Криваро высадил меня, я решила вернуться поездом в Вашингтон и попытаться уладить всё с Райаном и…

Она замолчала и задумалась…

Нужно ли вдаваться во всё, что произошло потом?

Нужно ли объяснять, что она обнаружила Райана с другой женщиной?

Конечно, сейчас такие детали не имеют никакого значения.

Вместо этого она сказала:

– Ну, когда я приехала туда, с Райаном всё прошло не очень. Поэтому я вернулась на вокзал и проспала там всю ночь, рассчитывая утром сесть на поезд до Квантико. Проснувшись и позавтракав на вокзале, я увидела по телевизору, что сенатор Гарднер выступает в церкви, и… мне стало любопытно.

Лель прищурился и переспросил:

– Любопытно?

Райли с трудом сглотнула и сказала:

– Послушайте, как и сказал агент Криваро, мы кое-что подслушали. Когда мы вошли в полицейский участок в Дайтоне, мы услышали, как мэр Нельсон и шеф полиции говорили о сенаторе. Шеф Мессенджер был удивлён, что сенатор не пришёл на похороны Хоуп Нельсон. Мэра расстроило, что он вообще упомянул об этом. И оба смутились, поняв, что их подслушали.

Райли нервно пожала плечами и добавила:

– Ну, мне это показалось странным, вот и всё. Мне показалось, что это может быть как-то связано с делом. Агент Криваро сказал мне забыть об этом. Наверное, мне стоило так и сделать, но…

Лель перебил её:

– Да, определённо стоило.

– Теперь я понимаю это, и мне очень жаль, – сказала Райли.

Лель наклонился к ней через стол, на его лице было написано любопытство.

– Значит, агент Криваро ничего не говорил тебе о сенаторе Гарднере? Он не сказал тебе, почему это не твоё дело?

Вопрос удивил Райли.

– Нет, – недоумённо ответила она. – Он мне ничего не сказал. И я до сих пор ничего не знаю.

Лель снова откинулся назад, внимательно изучая лицо Райли.

– Значит, когда ты подошла к сенатору Гарднеру и задала ему эти вопросы, ты следовала какому-то внутреннему импульсу.

Райли почувствовала облегчение от того, что он, кажется, всё понял.

– Да, всё верно, – подтвердила она. – Я действовала… чисто инстинктивно.

Губы Леля слегка искривились в улыбке.

– У тебя интересные инстинкты, Райли Суинни. Жаль только, что ты не знаешь, как их лучше использовать.

Настроение Райли снова упало. Она знала, что ей не понравится то, что он скажет дальше.

Лель сказал:

– Я узнал, как у тебя дела в Академии. Боюсь, отчёты, которые я получил, не особенно говорят в твою пользу.

Райли подавила вздох.

Куда там.

– Отправляясь в Западную Вирджинию вчера, ты покинула Академию с разрешения агента Криваро. Но это разрешение перестало действовать в тот момент, когда он высадил тебя в Квантико. Ты должна была явиться на занятия на следующее утро. Вместо этого ты ушла в самоволку. Хуже того, ты стала брать показания, не потрудившись получить официальное одобрение.

Райли пришлось прикусить язык, чтобы не сказать в который раз, как ей жаль.

Сейчас это ничем не поможет.

Лель скрестил руки на груди и сказал:

– Ты исключена из Академии.

Райли почувствовала, как её сердце провалилось сквозь пол.

Она заметила, что Криваро тоже расстроен, но не удивлён.

Лель повернулся к Криваро и сказал:

– Какие у тебя планы на остаток дня?

Криваро слегка пожал плечами:

– Раз уж я здесь, в Квантико, я мог бы связаться со своей технической командой. Они пытались выследить Харви Кардина, брата человека, который был задержан в Хайленде по подозрению в убийстве Элис Гибсон. Харви покинул город при подозрительных обстоятельствах. Если техники до сих пор не нашли его, может, я смогу подтолкнуть их, заставить пошевелиться.

– Займитесь этим, агент Криваро. Я буду держать вертолёт наготове, когда вы захотите вернуться в Западную Вирджинию.

Не сказав больше ни слова и даже не взглянув на Райли, специальный агент Эрик Лель вышел из комнаты.

Райли и Криваро некоторое время молча сидели за столом.

Наконец, Райли начала:

– Агент Криваро…

Криваро перебил:

– Я знаю. Тебе жаль. Мне тоже.

Затем он тоже встал и вышел из комнаты.

Несколько долгих мгновений Райли сидела в одиночестве, потерянная, опустошённая и на грани слез.

«Что мне теперь делать?» – думала она.

Ясно было одно: она должна навсегда покинуть Академию.

Она вышла из комнаты и направилась к выходу.

*

Позже тем же вечером, когда Райли вернулась в свою комнату в общежитии и собирала вещи, вошла Фрэнки.

– Как дела в Западной Вирджинии? – спросила Фрэнки.

Райли вздохнула, укладывая одежду в чемодан.

– Ты, наверное, не в курсе, – сказала она. – Меня исключили.

Фрэнки выпучила глаза.

– Да ну? – воскликнула она. – Только из-за того трюка в переулке Хогана? Это жестоко.

– Нет, дело не только в этом, – сказала Райли. – Я облажалась, Фрэнки. Знатно облажалась.

Закрыв чемодан, Райли рассказала Фрэнки о своей мрачной встрече с Криваро и Лелем.

– Бедняжка, – сказала Фрэнки, когда Райли закончила. – Похоже, с сенатором что-то серьёзное. Интересно, что же?

– Да, но мне уже всё равно, – сказала Райли, снова вздохнув. – Агент Криваро и агент Лель явно знают то, чего никто не должен знать, включая меня. И если бы я не была такой дурой, я бы просто забыла об этом.

Райли некоторое время стояла, уставившись на свой чемодан.

Затем, к собственному удивлению, она разрыдалась.

Фрэнки обняла Райли и села на кровать рядом с ней.

– Малыш, в чем дело? – спросила Фрэнки с тревогой в голосе.

Задыхаясь от рыданий, Райли сказала:

– О, Фрэнки… Я даже не знаю, куда мне пойти.

– Как это не знаешь? – спросила Фрэнки, протягивая ей платок. – Просто возвращайся домой, в свою квартиру в Вашингтоне.

– Всё не так просто, – всхлипнула Райли.

Затем она объяснила, что произошло, когда она вернулась туда прошлой ночью.

Фрэнки покачала головой и сказала:

– Вот он негодяй.

– Фрэнки, – сказала Райли, – я же не знаю наверняка, что он… что у него связь с этой женщиной.

Фрэнки усмехнулась.

– О, у него с ней связь, это уж точно. У меня больше опыта общения с мужчинами, чем у тебя, так что поверь мне, я знаю, о чём говорю. Тебе повезло, что ты узнала об этом так рано.

Фрэнки похлопала Райли по спине и продолжила:

– Вот что ты сделаешь. Возьми свой чемодан и отправляйся в какое-нибудь новое место. Не беспокойся о своих вещах в той квартире. Заберёшь всё позже. Просто выбери какое-нибудь местечко и начни всё сначала. Может, Ричмонд? Это хороший город.

– Но что я там буду делать? – спросила Райли.

Фрэнки пожала плечами и сказала:

– Всё, что захочешь. Ты теперь свободна. Но я готова поспорить на что угодно, что твоя карьера в правоохранительных органах ещё не окончена. Может, ты слишком взбалмошна для ФБР, но из тебя всё равно получится отличный полицейский. У тебя точно есть талант. Даже твои ошибки доказывают это.

Райли рассмеялась. Но прежде чем она успела спросить совета у Фрэнки, в дверь постучали.

Фрэнки подошла к двери, открыла её и громко ахнула.

Райли подняла глаза и увидела, что в дверях стоит Джейк Криваро.

Он строго посмотрел на Райли и сказал:

– Приготовь свою дорожную сумку. Мы возвращаемся в Западную Вирджинию.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Когда Криваро вошёл в спальню, Райли вскочила с кровати. Она выглядела ужасно и знала это. Она вытерла глаза салфеткой, смущённая тем, что он видел её слёзы. Но было уже поздно.

Фрэнки стояла с открытым ртом и смотрела на легендарного Джейка Криваро.

Промакивая глаза, Райли пыталась понять, что только что сказал Криваро.

Неужели он действительно сказал, что они куда-то едут?

Криваро нетерпеливо рявкнул:

– Ты меня слышала? В Западной Вирджинии произошло ещё одно убийство. Хватай сумку. Нам пора.

Райли не могла поверить своим ушам.

Она пробормотала:

– Но… я думала… я думала…

Криваро едва заметно улыбнулся.

– Ты думала, что тебя только что выгнали из Академии, верно?

Райли кивнула.

– И что, у тебя есть чем заняться прямо сейчас?

– Нет, я… вроде, нет, – сказала Райли.

– Хорошо. Потому что на взлётной полосе нас ждет вертолёт.

Как в тумане, Райли послушно взяла свою сумку и последовала за Криваро в коридор. Она обернулась и увидела Фрэнки, стоявшую возле их комнаты и гордо улыбавшуюся ей вслед. Райли вспомнила слова Фрэнки перед приходом Криваро…

Но я готова поспорить на что угодно, что твоя карьера в правоохранительных органах ещё не закончена.

Возможно, Фрэнки права.

И всё же трудно было представить, как она может вернуться к такой карьере теперь, когда её выпнули из Академии. Нужно воспользоваться этой новой и совершенно неожиданной возможностью.

Нельзя всё снова испортить.

Пока они ехали к взлётной полосе, Криваро сказал:

– Не пойми меня неправильно. Ты натворила делов, и пройдёт немало времени, прежде чем об этом забудут.

Райли удивлённо посмотрела на него.

– Я натворила делов? – переспросила она. – Но каких?

Криваро фыркнул.

– Я так понимаю, ты не смотрела вечерние новости, – сказал он.

– Нет, а что там?

– Когда ты стала задавать сенатору эти вопросы сегодня утром, ты возбудила любопытство настоящих репортёров, которые слонялись вокруг церкви по долгу службы. Они начали копать, и очень скоро узнали всю правду.

– Правду о чём? – спросила Райли.

– О том самом, что специальный агент Лель пытался скрыть. Пятнадцать лет назад Уоррен Гарднер путешествовал по Западной Вирджинии, проводя предвыборную кампанию для своего первого срока в качестве сенатора США. Во время остановки в Дайтоне от него забеременела 18-летняя волонтёр кампании. Догадываешься, кто был тем подростком?

Райли уже знала ответ. Охнув, она сказала:

– Хоуп Нельсон.

Криваро кивнул:

– В те дни её звали Хоуп Джентри. Для неё все сложилось не так уж плохо. Мэр Дайтона знал всё о романе и беременности, но всё равно влюбился в неё. Он женился на ней и воспитал её сына как своего собственного. Гарднер продолжал поддерживать ребенка финансово, он позаботился о том, чтобы тот посещал лучшие школы и всё такое.

Криваро помолчал, потом сказал:

– Если бы дело было только в этом, не думаю, что разразился бы скандал. Но в шкафу Гарднера полно скелетов – очевидно, одним внебрачным ребёнком в его родном штате дело не ограничилось. По крайней мере одна из девочек была несовершеннолетней, когда он сделал ей ребёнка.

Криваро усмехнулся и добавил:

– Не забывай, что мы говорим о том самом сенаторе Гарднере, который хочет, чтобы Десять заповедей преподавали в государственных школах США. Так что, естественно, он много лет пытался сохранить всё это в тайне. И когда он услышал об убийстве Хоуп, он испугался, что ФБР может случайно пронюхать об их отношениях. Поэтому он лично позвонил шефу Лелю и попросил проследить, чтобы его агенты смотрели под ноги.

Глаза Райли расширились, когда всё в её голове встало на свои места.

– Так вот о чём говорили мэр и шеф полиции, когда мы подслушали их разговор! Шеф, должно быть, всё знал о романе и ребёнке. Поэтому он подумал, что сенатор может появиться на похоронах Хоуп. Но он, конечно, этого не сделал.

Криваро кивнул.

– Ты права, – сказал он.

Теперь Райли терзал новый вопрос.

– Но почему шеф Лель пошёл на поводу у сенатора? Почему он согласился держать всё в тайне?

– Старое доброе политическое запугивание, – сказал Криваро. – Гарднер – высокопоставленный сенатор в некоторых престижных комитетах, он имеет большое влияние на кошелёк ОПА. У Леля была веская причина не злить его, особенно из-за того, что, строго говоря, не касалось ОПА.

– Но этот поезд ушёл, – проворчал Криваро. – После того трюка, который ты выкинула у церкви, репортёры набросились на историю, как стая пираний. В течение часа они выяснили, по крайней мере, часть правды, и это уже сейчас во всех СМИ. Но то, что попало в новости, – лишь верхушка айсберга. Можешь не сомневаться, в ближайшие несколько дней всплывёт гораздо больше всего.

Райли почувствовала лёгкое головокружение от чудовищности своего поступка.

– О Боже, – пробормотала она. – ОПА потеряет финансирование из-за меня?

Криваро покачал головой и сказал:

– О, я сомневаюсь, что теперь, когда всё стало достоянием общественности, будет такая угроза. Более вероятно, что дни сенатора Гарднера на политической арене подходят к концу. Это, вероятно, конечная остановка в его карьере в Сенате.

Криваро усмехнулся и добавил:

– По-моему, с хорошим парнем такого не могло случиться. А ублюдок типа Гарднера заслуживает провала. И я уверен, что шеф Лель согласился бы с этим.

Въезжая на стоянку, Криваро погрозил Райли пальцем и сказал:

– Но всё это не имеет никакого отношения к убийствам в Западной Вирджинии. Пусть это послужит тебе уроком. Приказ есть приказ. Когда я говорю тебе оставить что-то, просто сделай это.

– Обещаю, – сказала Райли. – И спасибо, что дали мне ещё один шанс.

– Не за что, – сказал Криваро. – Кроме того, это была идея шефа Леля.

– Что? – удивлённо охнула Райли.

– Он предложил это, связавшись со мной по поводу нового убийства, – сказал Криваро. – Кажется, он не был этому особенно рад, но ты произвела на него сильное впечатление. И веришь или нет, он считает, что ты можешь оказать на меня хорошее влияние. «Может быть, она научит тебя играть в команде», – так он мне сказал.

Криваро снова хмыкнул и добавил:

– На твоём месте я бы особо не рассчитывал. Многие пытались и терпели неудачу. Я чертовски неисправим.

Криваро припарковал машину, и они с Райли бросились к вертолёту. Через несколько секунд они уже были в воздухе на пути в Западную Вирджинию.

*

Вертолёт снижался к странному и тревожному источнику света посреди глубокой ночной темноты. Затем включились мощные огни вертолёта, и Райли увидела, что они приземляются на лугу. Она знала, что место преступления находится недалеко от города Винвуд в Западной Вирджинии.

Когда вертолёт опустился и двигатель заглушили, Райли и Криваро выбрались наружу.

С одного конца луг был освещён галогенными лампами.

Поначалу в пронзительном белом свете всё выглядело плоским и выцветшим, как на плохо проявленной фотографии. Но когда глаза Райли привыкли к темноте, она увидела пару припаркованных полицейских машин и фургон судмедэксперта.

Потом она заметила то, ради чего они сюда пришли.

Свет падал на зловещий узел, свисающий с забора.

«Ещё одна жертва», – с содроганием поняла Райли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Внутри у Райли похолодело. Ноги её ослабели и подкашивались. Вид связанной жертвы, висящей на столбе ограды, произвел на неё неожиданно мощное впечатление.

«Спокойно», – сказала она себе, пытаясь удержаться на ногах.

Ты уже видела мёртвых людей.

Да, она видела и более кровавые места убийств. Видела она и фотографии двух других жертв в точно таком же состоянии. Так почему же зрелище настолько шокировало её?

«Несомненно, – подумала она, – дело в том, как именно погибла жертва».

И в абсолютной аморальности того, кто сделал это с ней.

Она услышала, как Криваро сказал ей:

– Пойдем, нам надо поговорить с людьми.

Райли и Криваро перешагнули через забор в месте, где ржавую колючую проволоку придавили к земле. К Криваро подошёл седой мужчина с густыми усами.

– Мы снова встретились, агент Криваро, – сказал мужчина. – Жаль, я надеялся, что мы больше никогда не увидимся. И уж точно не при таких обстоятельствах.

– Да, я тоже, – сказал Криваро.

Криваро представил Райли человеку, который оказался окружным судмедэкспертом Хэмишем Кроссом. Криваро сказал Кроссу, что Райли «агент на тренинге».

«Что бы это ни значило», – подумала она.

И всё же, эти слова её немного обнадёжили. Похоже, её ещё не полностью исключили из ФБР.

Потом Хэмиш Кросс представил их начальнику полиции Винвуда Вэчелу МакНерланду – серьёзному на вид мужчине с острым подбородком и большими выпученными глазами.

– Я рад, что вы здесь, – сказал МакНерланд Джейку и Райли. – С тех пор как были убиты те женщины, я надеялся и молился, чтобы в следующий раз это не случилось в Винвуде. Но мне не повезло.

– Жертва – кто-то из местных? – спросил Джейк.

– Ее звали Анна Парк, – сказал МакНерланд. – Она переехала сюда пару лет назад из Хантингтона. Она жила в Винвуде одна, у неё не было здесь семьи. Она преподавала английский в нашем колледже и была одной из самых популярных учительниц, студенты её просто обожали.

МакНерланд повернулся и посмотрел на стоящую рядом женщину.

– Познакомьтесь с Кларой Джаррет, – сказал он. – Это её земля.

Он подвёл их к женщине в круглых очках и простом клетчатом платье, делавшем её похожей на крестьянку из прошлого. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на тело с выражением какого-то горького отвращения, как будто кто-то испортил стену её дома граффити.

После того, как шеф представил агентов, она сказала, качая головой:

– Никогда не думала, что увижу такое.

Шеф МакНерланд объяснил:

– Клара – одна из многочисленных органических фермеров, живущих в этих краях.

Клара указала на пару небольших строений на другой стороне пастбища.

– Я выращиваю в основном цыплят, вон там, – сказала она.

И впрямь, прислушавшись, Райли услышала кудахтанье.

– Они обеспокоены всей этой суматохой, – сказала она. – Я выпущу их, когда рассветёт и всё уберут. Тогда они успокоятся.

– Меня разбудил скот, – добавила Клара. – Я держу на этом пастбище буквально пару коров. Я поняла, что что-то не так, когда услышала, как они ревут во всю глотку. Я спустилась из дома и увидела, что они носятся туда-сюда по лугу, напуганные до полусмерти.

Указывая на труп, она сказала:

– А потом я нашла это. Естественно, я сразу же позвонила шефу МакНерланду. И отвела коров в сарай.

Она снова покачала головой и сухо добавила, констатируя факт:

– Скот пугается запаха крови. Что уж, тут любой напугается. Я слышала о тех двух женщинах неподалёку от Дайтона и Хайленда. Но я никогда я подумать не могла, что найду что-то подобное на своей собственной территории.

Райли снова уставилась на опутанный проволокой труп.

«Выглядит как не настоящий», – подумала она.

Жертва была плотно связана в позе эмбриона. Её голова была повернута так, что мёртвые, испуганные глаза смотрели прямо на Райли.

Райли подошла к трупу и присела рядом.

Она протянула руку, чтобы дотронуться до него, но потом поняла…

Это место преступления.

Ничего нельзя трогать.

Тут она услышала голос Криваро рядом:

– Можно к ней прикоснуться, только чуть-чуть. Это может пробудить твои инстинкты. Для этого ты здесь.

Когда Райли дотронулась до лица тела, она почувствовала что-то похожее на электрический разряд, затем уколы боли по всему телу.

Она съёжилась от боли, а Криваро сказал мягким, ободряющим голосом:

– То чувство, которое ты сейчас испытываешь… ты сопереживаешь жертве, а не убийце. Это естественно. Я и сам сейчас это чувствую. Но так ты вряд ли получишь много информации. Тебе нужно сделать следующий шаг – проникнуть в голову убийцы. Сделай несколько глубоких вдохов. Закрой глаза. Постарайся расслабиться. Представь его действия. Попробуй увидеть всё его глазами. Задействуй все свои органы чувств.

Райли стала дышать медленно и глубоко, но расслабиться было не так-то просто.

В конце концов, теперь её задачей было объяснить необъяснимое, уловить неуловимое.

Не открывая глаз, она попыталась представить себе, как убийца проделывает последние шаги: тащит свёрток через обочину дороги к этому месту, вбивает большой гвоздь наверху столба, разворачивает одеяло, потом поднимает узел и привязывает, и, наконец…

Она остановилась, продолжая ощущать холодную плоть кончиками пальцев.

Может, он касался её, как я сейчас.

Тело уже было мёртвым и обескровленным, а значит таким же холодным, как сейчас.

Каково ему было касаться плода своих жутких трудов?

Она чувствовала, как энергия покидает её тело.

Она глубоко вздохнула и сказала вслух:

– Я чувствую себя так же, как в прошлый раз. Полное изнеможение. Оцепенение. Может быть, даже… разочарование.

Её глаза всё ещё были закрыты. Она услышала, как Криваро сказал:

– Хорошо. Я думаю, что ты, скорей всего, права. Попробуй вернуться назад, когда жертва была ещё жива и он мучал её.

Райли вздрогнула и пробормотала:

– О, агент Криваро, я не знаю, смогу ли я…

Криваро так же мягко произнёс:

– Ты сможешь, Райли. Попробуй открыть глаза.

Райли открыла глаза и обнаружила, что снова смотрит на свёрток.

Она почувствовала новый толчок при виде мёртвого, уставившегося на неё лица, бледного в свете галогенных ламп.

Всё было совсем не так, как на месте преступления с телом Хоуп Нельсон.

Яркий свет и её пальцы на плоти делали всё слишком, слишком реальным.

Она медленно заговорила:

– Я думаю… он, должно быть, убил её в каком-то месте, которое считал безопасным, где-то в стороне, в логове, о котором знает только он сам.

С минуту она изучала свёрток, отмечая, что тело было сначала туго обмотано скотчем, а потом обёрнуто колючей проволокой.

Она вспомнила, что читала в отчетах о предыдущих убийствах.

– Он использовал хлороформ, чтобы усмирить предыдущих жертвы, верно? – спросила она у Криваро.

– Да, всё так, – сказал Криваро. – Можно предположить, что и на этот раз тоже.

Райли чуть сдвинула руку и коснулась пальцами клейкой ленты.

– Он не мог связать её после того, как она проснулась. Он сделал это, когда она была ещё без сознания. Но он уже приготовил колючую проволоку и разложил её под телом, когда связывал её. И когда она начала приходить в сознание…

Райли вздрогнула всем телом.

– Тогда-то он и начал обвязывать её колючей проволокой. И он отчётливо ощущал её ужас и боль. И этот ужас и боль… вот ради чего он всё это делал. Он получал огромное удовлетворение от страданий женщины. И всё же…

Она помолчала, потом сказала:

– Это был не из чистого садизма… Не из чистой жестокости. Конечно, это было в своём роде жестокостью, но это не было… подлостью или злодейством. Я знаю, что это похоже на бред…

– Продолжай, – сказал Криваро.

– Всё дело в его боли, а не в боли жертв. Я…

Ей казалось, что она вот-вот поймёт что-то действительно страшное про убийцу.

Но тут ощущение пошло на спад, и она почувствовала, как всё её тело обмякло.

– Я теряю нить, – сказала она Криваро. – Больше я ничего не узнаю.

Криваро тронул её за плечо и сказал:

– Всё нормально. Ты молодец. Это хорошее начало. Мы можем работать с этими впечатлениями. Можем опираться на них. Пойдем, поговорим с шефом полиции.

Она неуверенно поднялась на ноги. Когда они с Криваро подошли к шефу полиции, Райли оглянулась на свёрток и вспомнила, как, по словам Криваро, иногда называют колючую проволоку…

«Дьявольская верёвка».

Слова подходили идеально.

Что-то осенило её, когда она вспомнила ту пустоту и оцепенение, которое, она была уверена, испытал убийца, оставляя здесь свою жертву…

Он ещё не закончил.

Убийца не прекратит убивать, пока процесс не удовлетворит его от начала до конца…

А этого никогда не случится.

Никогда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Райли заметила, что шеф МакНерланд таращится на неё, когда они с агентом Криваро направились к нему.

Она поняла…

То, что я сейчас делала, должно быть, выглядело довольно странно.

Но, с другой стороны, это не могло выглядеть страннее, чем было на самом деле. По ощущениям это было даже хуже, чем странно. Это было просто ужасно.

Интересно, сможет ли она когда-нибудь привыкнуть к попыткам проникнуть в сознание кровожадного монстра?

И хочет ли она привыкнуть к этому? Как глубоко ей придётся погрузиться в эту тьму из-за своего странного таланта?

Криваро спросил шефа МакНерланда:

– Что вам известно о похищении Анны Парк?

– У нас есть лишь общее представление, – сказал МакНерланд. – Вчера вечером она вела занятия в местном колледже. Вскоре после окончания занятий местный мужчина наткнулся на машину Анны, брошенную рядом со школой. Водительская дверь была открыта, мотор работал, фары горели. Очевидно, её похитили, когда она вышла с последнего урока и собиралась поехать домой. Тот, кто её похитил, должно быть, заставил её остановить машину и выйти. Парень, который нашёл машину, тут же позвонил нам.

МакНерланд покачал головой и добавил:

– Я сразу понял, что её дела плохи. Я лишь надеялся, что это не… это.

– Были ли свидетели самого похищения? – спросил Криваро.

– Нет, – ответил МакНерланд. – Но несколько учеников Анны вышли из здания вместе с ней. Они проводили её до машины и отправились в другую сторону. Мы уже собрали студентов и опрашиваем их в участке.

– Я бы тоже хотел поговорить с ними, – сказал Криваро.

– Пожалуйста, – сказал МакНерланд. – Некоторые из них уже ушли домой, но, по-моему, трое или четверо ещё в отделении. Я отвезу вас туда.

Пока МакНерланд вёз их в город, Райли увидела, что Винвуд больше Дайтона. Он скорей походил на Лантон, городок в Вирджинии, где она училась в колледже. Тем не менее, Винвуд был типичным Аппалачским городком, и его улицы до жути мирными и тихими в это время вечера.

Но Райли была уверена, что город не так спокоен, каким кажется. Слух об исчезновении Анны Парк, а потом и об её убийстве, уже должен был разлететься. Граждане Винвуда за закрытыми дверями сейчас дрожали от страха.

Когда они добрались до полицейского участка, шеф МакНерланд провёл их в небольшой конференц-зал. Четверо студентов, которые ещё не ушли домой, сидели за столом и беседовали с полицейским, который что-то записывал.

Райли и Криваро сели за стол, и МакНерланд представил их студентам. Райли немного удивил их возраст и происхождение, она напомнила себе, что это общественный колледж. Людей разных типов и возрастов шли туда по разным причинам и с разными ожиданиями.

Самая младшая из всех, Джейн Хантер, год назад окончила местную среднюю школу. Она хотела получить зачёты, чтобы продолжить обучение в колледже где-нибудь ещё, может быть, в Гленвилле.

Потом были Руди и Ларк Честерфилд, пара лет пятидесяти. Они вышли на пенсию, а их дети уже разъехались. Им нравилось вместе заниматься разными вещами, от игры в бридж до бальных танцев. Анна вела занятия по романтической поэзии, и они решили, что будет забавно вместе пройти курс.

– И мы оказались правы, – добавила Ларк. – Анна была такой замечательной учительницей.

Руди печально покачал головой и сказал:

– Она столькому могла научить. То, что случилось с ней… просто ужасно.

Последним студентом был тридцатилетний менеджер магазина по имени Фред Комбс. Он казался особенно расстроенным.

– Это всё моя вина, – сказал он. – Мне следовало настоять, чтобы она присоединилась к нам после занятий. Или хотя бы дождаться, пока она уедет.

Джейн мягко коснулась руки Фреда и сказала:

– Как ты можешь так говорить? Это не твоя вина. Никто из нас ни в чём не виноват

Затем, повернувшись к Райли и Криваро, Джейн объяснила:

– После занятий мы позвали Анну с нами в местный бар, чтобы продолжить разговор о поэзии Джона Китса. Она очень интересно рассказывала нам о нём. Она поблагодарила нас за приглашение, но сказала, что хочет поехать домой.

Фред, казалось, вот-вот расплачется. Он сказал:

– Она сказала, что хочет поехать домой и писать. Анна хотела стать писательницей. Она устроилась на работу в колледж Винвуда, чтобы как-то обеспечивать себя, занимаясь писательством. Она говорила, что ей нравится Винвуд своей мирной жизнью и что здесь она действительно может посвятить свободное время своему роману.

Сдавленным голосом он добавил:

– Мне следовало настоять. Я не должен был позволять ей ехать домой одной.

Поначалу Райли поразило непропорциональное чувство вины Фреда. Но пока он говорил, до неё дошло…

Он был влюблён в Анну.

Он посещал занятия только для того, чтобы быть ближе к ней.

А теперь с ней случилось нечто ужасное.

Райли почувствовала к нему острую симпатию.

Затем Ларк Честерфилд тихо забормотала…

– Когда страшусь покинуть мир до срока,

Пока в тома не будет мне дано…

Её муж присоединился к ней, и они продолжали читать в унисон.

– Собрать мои разрозненные строки,

Как в закрома отборное зерно…

Голоса пары затихли, и Фред Комбс одиноко продолжил…

– Когда я жизнью, данной на мгновенье,

С тобой навек проститься обречён…

Этого бедняга Фред уже не мог вынести. Он не выдержал и разрыдался. Джейн обняла его и мягко добавила:

– …стою один на берегу Вселенной

И вижу, что любовь и слава тленны…

Фред продолжал плакать, Ларк с Руди тоже вытерли слёзы.

Райли и Криваро удивлённо переглянулись, не понимая, что произошло.

Всё ещё утешая Фреда, Джейн сказала Райли и Криваро:

– В тот вечер мы с Анной проходили это стихотворение. Это сонет Джона Китса о том, как он боялся умереть молодым, умереть раньше, чем напишет всё, что стремился. У него были причины бояться. Он ушёл очень рано.

Немного успокоившись, Ларк добавила:

– Анна плакала, когда читала нам это стихотворение. Ей недавно исполнилось 25, сказала она, – столько же было Китсу, когда он умер. Она тоже «страшилась покинуть мир до срока», прежде чем сделает всё, что хотела сделать в жизни, прежде чем напишет всё, что хотела написать. Но она чувствовала себя в безопасности здесь, в Винвуде – «на берегу широкого мира», как она выражалась. И она была так, так благодарна за то, что у неё есть такое милое, спокойное место для жизни.

Райли почувствовала комок в горле.

«Не плачь», – скомандовала она себе.

Она знала, что это будет совершенно непрофессионально. Но держать свои эмоции при себе в такой момент было нелегко. Она вспомнила слова шефа МакНерланда об Анне.

Она была одной из наших самых популярных учительниц, студенты её просто обожали.

Теперь Райли поняла, насколько это было правдой. Анна Парк привнесла в свою работу самые личные мысли и чувства. Она так глубоко вдохновила всех четверых студентов, что они выучили наизусть сонет только потому, что он много для неё значил.

Райли задумалась…

Был ли у меня когда-нибудь учитель, который так вдохновлял меня?

Она быстро поняла, что да. Этот учитель был профессором психологии там, в Лантоне: Брент Хейман. Но Хейман оказался кровожадным монстром, который чуть не убил саму Райли. И она должна выступить свидетелем на суде по делу об убийстве послезавтра.

Райли была уверена, что Анна Парк совсем не такая, как Хейман. Она не таила в себе зла, потребности манипулировать и убивать окружающих.

Она была доброй, щедрой и умнейшей женщиной, увы, погибшей слишком молодой.

Горе Райли переросло в гнев.

«Она этого не заслужила», – подумала она.

Никто из этих людей не заслужил этого.

Ужасно несправедливо, что Анну Парк так жестоко вырвали из их жизни. Никто не должен переживать такое. Как маленький ребенок не должен терять родителя, так взрослый не должен терять того, кого ценит.

Райли поймала себя на том, что молча размышляет, пока агент Криваро задаёт вопросы группе, пытаясь определить, видели или слышали ли они что-то, что могло послужить ключом к убийству Анны. Вскоре стало ясно, что нет. Агент Криваро поблагодарил всех четверых, и шеф МакНерланд отпустил их домой.

Затем шеф МакНерланд позвонил в местный мотель и забронировал два номера для Райли и Криваро. Он одолжил им машину, чтобы они могли поехать туда и немного поспать. Скоро уже должно было светать.

По дороге в мотель Райли и Криваро не обменялись ни словом. Они зарегистрировались на стойке регистрации, затем вернулись на улицу и направились в свои номера.

Вдруг Криваро окликнул Райли:

– Погоди. Нам нужно поговорить.

Райли остановилась и посмотрела на него.

– Что такое? – спросила она.

– Ты сердишься, – сказал Криваро, снова подходя к ней.

Райли не осознавала, насколько она проявляет свой гнев. Но какое это имеет значение?

Напряжённым голосом она сказала:

– Да, я чертовски зла. Добрая и заботливая молодая женщина была убита, а хорошие люди горюют из-за этого. Они вряд ли оправятся от своей потери – особенно бедняга Фред, который, очевидно, был влюблен в неё и теперь считает, что это его вина. Конечно, я злюсь из-за этого. И что с того?

Криваро слегка пожал плечами и сказал:

– Возьми себя в руки.

Теперь Райли был по-настоящему удивлена.

– Разве плохо сердиться в такие моменты? Разве злость не является частью нашей работы, частью того, что нами движет?

Криваро понимающе улыбнулся, словно вспоминая давний личный опыт.

– Нет, – сказал он, – поверь мне, это ни черта тебе не даст. Это человеческая черта. Это естественно. В такие моменты, как сейчас, ты будешь злиться. Я злюсь. Но когда мы встанем утром, нам лучше забыть об этом, иначе ни один из нас не будет стоить и ломаного гроша.

– Не понимаю, – сказала Райли.

Криваро покачался на ногах.

– Я отношусь к гневу как к чиханию. Иногда нельзя сдержать чих. Иногда нужно чихнуть и выбросить мысли о нём из головы. Однако глупо думать, что в чихании есть что-то праведное или хорошее. Так же и с гневом. Он просто затуманит твой рассудок, помешает тебе мыслить здраво.

Криваро похлопал Райли по плечу и добавил:

– Так что иди в свою комнату и кричи в подушку или стучи по полу, если придётся. Но выбрось это из головы. Будь выше этого.

Не говоря ни слова, Криваро зашёл в свою комнату.

Райли пошла к себе и поняла, что задыхается и дрожит от ярости.

Она вспомнила, что только что сказал Криваро…

Возьми себя в руки.

Теперь она знала, что он прав. Может, это и естественно, но пользы от этого никакой. Но что с этим делать? Она сомневалась, что крик в подушку и стук по полу принесут хоть какую-то пользу.

Но что-то сделать было необходимо.

Она рухнула на кровать, и не успела опомниться, как поток неконтролируемых эмоций захлестнул её и она разрыдалась.

«Вот оно», – думала она, рыдая.

Вот что мне нужно.

Она плакала и плакала, пока не измучилась настолько, что перестала чувствовать что-либо, кроме онемевшей, усталой грусти. Тогда она приняла душ и собралась лечь спать.

Забравшись под одеяло, она услышала, что на тумбочке зазвонил телефон.

Она взяла мобильник и увидела, что звонит Райан.

Странно, но ей было все равно.

После той ужасной сцены в их квартире прошлой ночью она отчаянно хотела получить от него весточку или позвонить ему, чтобы попытаться уладить отношения между ними.

Но сейчас, в этот самый момент, ей было совершенно всё равно, увидит ли она его снова, услышит ли его голос.

Всё, чего она хотела, это поймать дьявола, который убил тех трёх женщин таким ужасным способом.

Она проигнорировала вибрацию телефона, перевернулась на другой бок и заснула.

*

Утренний свет пробивался сквозь занавески, когда Райли проснулась от резкого стука в дверь её номера.

– Кто там? – устало крикнула она.

– Криваро, – последовал ответ. – Открывай.

Райли выбралась из постели, открыла дверь и увидела стоящего там Криваро.

– Нам пора, – сказал он. – Мне только что звонил шеф Толлхэмер из Хайленда. Кажется, у него что-то есть.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Выезжая со стоянки мотеля, Джейк Криваро стал рассказывать Райли о новостях, которые только что получил. Он был рад видеть, что она взволнована и насторожена, хотя он только что поднял её с постели.

Джейк напомнил ей:

– Ты же слышала, как я говорил о Филиппе Кардине, парне, которого арестовали за убийство Элис Гибсон?

– Я помню, – сказала Райли. – Вам пришлось отпустить Фила, потому что он был в тюрьме, когда убили Хоуп Нельсон. Но его брат Харви недавно покинул Хайленд при подозрительных обстоятельствах.

– Что оставляет пару интересных вариантов, если учесть, что оба брата могут оказаться убийцами, – подхватил Джейк. – Никто не знал, где находился Харви после своего исчезновения. Он мог быть рядом с Дайтоном всё это время. Харви мог убить Хоуп Нельсон. Если уж на то пошло, он мог убить и Хоуп, и Элис. Или они с братом могли быть сообщниками и убивать по очереди. Фил мог убить Элис, а Харви – Хоуп, пока Фил сидел в тюрьме.

Джейк видел, как Райли покачала головой.

– Есть о чём подумать, – сказала она.

– Ага, – сказал Джейк. – Но пока Харви отсутствовал, у нас не было возможности что-либо проверить. Я дал задание команде техников в Квантико найти Харви, но у них ничего не вышло. Тем временем шеф Толлхэмер не спускал глаз с Фила Кардина, следя, чтобы тот не сделал ничего подозрительного и не попытался покинуть город.

– Так что же случилось? – спросила Райли. – Харви вернулся в Хайленд?

– Да, вчера вечером его нашли копы шефа Толлхэмера. Более того, они снова взяли Фила под стражу. По словам шефа, оба брата вели себя довольно подозрительно. Толлхэмер введёт нас в курс дела, как только мы туда доберёмся.

– Ух ты, – тихо сказала Райли. – Так может быть дело было раскроют без особых усилий с нашей стороны?

Джейк услышал нотку разочарования в её голосе. Он, кажется, понял почему. После отчисления из Академии и неудачи с женихом…

Бедняжке нужна победа.

Райли нужно достичь чего-то, и чем больше, тем лучше. Его так и подмывало сказать ей, что он вовсе не уверен, что дело действительно раскрыто. Если братья Кардин всё-таки окажутся невиновными, им с Райли ещё придётся потрудиться. И особый дар Райли пригодится больше, чем когда-либо.

Но лучше не говорить об этом сейчас…

Не хочу её обнадёживать.

Кроме того, Джейк очень надеялся, что это дело будет раскрыто и с ним будет покончено. Завтра они с Райли должны быть в Лантоне, чтобы дать показания на суде над Брентом Хейманом, профессором колледжа, который убил двух подруг Райли и чуть не убил её саму.

Джейк давал показания на множестве судебных процессов по убийствам, но он знал, что для Райли это будет новый опыт, и, возможно, шокирующий. Ей будет нелегко рассказывать о смерти своих подруг и о собственном испытании в руках убийцы Хеймана. Джейк решил, что будет лучше, если дело не будет висеть над Райли.

Пока они ехали молча, Джейка начала одолевать тревога. Было кое-то, чего он ещё не сказал Райли, но должен был сказать. Только как она это воспримет? Разозлится, смутится, почувствует себя преданной или…?

Джейк проглотил беспокойство…

Лучше я просто скажу.

Он прокашлялся и начал:

– Райли, мне нужно тебе кое-что сказать, и я не уверен, что тебе это понравится.

Райли повернулась и выжидающе посмотрела на него.

– После того как позавчера вечером я высадил тебя в Квантико и поехал обратно в Западную Вирджинию, – Джейк сглотнул. – Я заехал к твоему отцу и нанёс ему визит в его хижине.

Райли ахнула и сказала:

– Что вы сделали?

Джейк покачал головой и сказал:

– Знаю, это звучит безумно…

– Да, именно так это, – подтвердила Райли. На её лице был написано непередаваемое потрясение.

Джейк раздосадовано застонал. Он начинал жалеть, что не держал рот на замке. Но теперь он не мог взять свои слова обратно, к тому же рано или поздно она всё равно всё узнала бы.

Райли спросила:

– Как вы вообще нашли это место?

– Я спросил дорогу в баре в Милладоре.

– И вы поднялись на гору посреди ночи? – спросила Райли.

Джейк кивнул.

– И он не прострелил вам голову из своего браунинга «Ситори»?

Джейк усмехнулся, почувствовав странное облегчение от этого вопроса.

– О, он опустошил один ствол выстрелом в воздух. Мне удалось отговорить его убивать меня.

– Вам повезло, – сказала Райли.

Джейк вспомнил, как забрался за машину и вытащил свое оружие…

Да, думаю, мне действительно повезло.

– Зачем вы это сделали? – спросила Райли.

Джейк слегка пожал плечами и сказал:

– Любопытство, только и всего.

– Любопытство о чём? – спросила Райли.

Джейк не ответил. Он не знал, что сказать.

– Любопытство обо мне?

– Ты загадка, Райли Суинни, – слегка улыбнулся Джейк. – Я просто пытался понять тебя.

Джейк искоса взглянул на Райли и увидел, что у неё отвисла челюсть.

– И как же прошёл ваш визит? – спросила Райли через мгновение.

– Нормально, – сказал Джейк. – Твой папа готовит вкусный крепкий сидр.

– Вы выяснили то, что хотели узнать? – спросила Райли.

Джейк помолчал и вспомнил…

Да, я многое узнал.

Он получил некоторое представление о том, как ожидания отца повлияли на Райли. Он вспомнил слова Суинни: «Она охотник. Вроде меня. Я её так воспитал».

После этой встречи Джейк чувствовал, что впечатлён Райли больше, чем когда-либо.

Но он не хотел вдаваться в подробности этой странной встречи. И он надеялся, что Райли не будет задавать много вопросов.

Наконец, Райли со вздохом сказала:

– Наверное, вы всё равно встретились бы рано или поздно. Вы очень похожи с ним.

Джейк поморщился.

Он не был уверен, что ему нравится сравнение с тем диким человеком в горах.

Кроме того, Джейк снова вспомнил слова Суинни…

Я не стал бы доверять человеку, чьи дети не ненавидят его.

Учитывая непростые отношения Джейка с сыном, это было слишком близко к истине.

Неужели у них с Оливером Суинни так много общего?

Затем Райли сказала почти шепотом:

– Агент Криваро… спасибо вам.

Джейк удивлённо посмотрел на неё.

– Спасибо за что? – сказал он.

Райли рассмеялась и сказала:

– Не знаю точно. Просто спасибо.

Оба замолчали. Продолжая вести машину, Джейк ломал голову над тем, почему Райли поблагодарила его. Мало-помалу до него начало доходить. Возможно, Райли была благодарна ему за то, что он сделал всё возможное, чтобы лучше узнать её и понять.

В конце концов, он вёл себя по-отцовски. Он понимал, что, как бы слабы ни были его собственные родительские способности, он всё равно был таким отцом, какого у неё никогда не было.

Джейк почувствовал, как у него сдавило горло.

Он не думал об этом раньше, но он определённо испытывал отеческие эмоции к этой молодой девчонке-стажёру. Может быть, если он направит её на верный путь, то будет испытывать меньше вины насчёт собственного сына.

Но он быстро сказал себе…

Осторожней.

Наставничество и воспитание – две совершенно разные вещи. Они плохо сочетаются между собой. Ему уже приходилось быть Райли скорее боссом, чем отцом, быть с ней настолько жёстким, что они оба думали, что их отношения закончились.

Кроме того, какие у них могут быть отношения? Райли выгнали из Академии, а Джейк не может продолжать сотрудничать с гражданской девчонкой без значка. Рано или поздно ей придется самой найти свой жизненный путь…

И всё же, возможно, я смогу быть частью этого.

Он поймал себя на воспоминании того момента, когда он выходил из хижины и Суинни окликнул его: «Криваро, я кое-что о тебе знаю. Что-то, чего ты сам можешь не знать».

Когда Джейк повернулся к нему, Суинни сказал: «Ты хороший человек».

Джейк улыбнулся про себя и подумал:

Разве не было бы хорошо, если бы это оказалось правдой?

*

Всю дорогу до Хайленда Райли думала о том, что ей только что рассказал Криваро. Мысль о том, что он отважился ночью подняться в горы возле Милладора, чтобы навестить её отца, ошеломляла.

И всё же, она поблагодарила его совершенно искренне.

Сейчас, когда её жизнь пошла наперекосяк, было приятно осознавать, что кто-то не только присматривает за ней, но и искренне интересуется её прошлым.

Как давно никто не обращался с ней подобным образом? В последнее время Райан не проявлял к ней особого внимания и заботы. Казалось странным, что она чувствовала себя ближе к этому сварливому агенту ФБР, чем к собственному жениху.

Но так оно и есть.

Сейчас она была рада, что в её жизни появился Криваро, и ей было грустно осознавать, что вскоре им придётся расстаться.

По крайней мере, они будут вместе завтра, когда им обоим придётся давать показания по делу убийцы Брента Хеймана. Чем ближе подходило время встречи Райли со своим бывшим преподавателем в суде, тем больше её пугала эта перспектива. Она знала, что, чтобы пройти через это, ей потребуется эмоциональная поддержка Криваро.

Когда они добрались до Хайленда, Райли поразилась, увидев, как мал этот город: он был гораздо меньше даже Дайтона, всего с парой сотен жителей.

В таком городе обычно ничего не происходит.

Но Райли знала, что здесь что-то определённо произошло: ужасное убийство, которое, как она предполагала, будет ещё долго преследовать жителей Хайленда.

Криваро припарковался перед небольшим полицейским участком, и они вышли из машины. В поле зрения была лишь горстка пешеходов. Райли услышала, как Криваро вздохнул с облегчением.

– Никаких репортёров, по крайней мере пока. Наверное, они ещё не пронюхали о новых арестах.

При приближении Райли и Криваро из полицейского участка вышел человек –удивительно непривлекательный мужчина с рябым лицом. На нём была белая медицинская куртка.

Человек подошёл к ним с ухмылкой на лице.

– Ну что ж, – сказал он, – опять наш агент из ФБР. И ты привёл с собой маленькую помощницу. Неудивительно, что ты пришёл как раз вовремя, чтобы оказаться бесполезным. Шеф задержал убийц. Как я и говорил, вина всецело на братьях Кардинах. Я ещё не знаю, кто из этих двух ублюдков убил мою бедную Алису, но ещё чуть-чуть и я узнаю – и нет, не благодаря тебе.

Без лишних слов мужчина прошёл мимо Райли и Криваро и продолжил свой путь.

– Кто это был? – спросила Райли у Криваро, пока они смотрели ему вслед.

– Это доктор Эрл Гибсон, муж первой жертвы убийства. Когда я встретил его в прошлый раз, он был полностью уверен, что убийцы – братья Кардины, и пришёл в ярость, когда Фила Кардина выпустили из тюрьмы. Наверное, он всё-таки оказался прав.

Райли и Криваро вошли в полицейский участок, где разговаривали двое мужчин в форме. Тот, что повыше, жевал табачную жвачку – это шеф Толлхэмер, догадалась Райли. Она удивилась, узнав невысокого, коренастого мужчину. Это был Грэм Мессенджер, шеф полиции в Дайтоне.

Криваро снова представил Райли мужчинам как «агента на тренинге». Затем он попросил их рассказать ему, что произошло.

– Боюсь, мой коллега Дэйв напрасно вызвал вас, – сказал Мессенджер, кивнув в сторону Толлхэмера. – Дэйв позвонил и мне, и я сам недавно здесь.

Толлхэмер указал на дверь в задней части участка и добавил:

– Мы с Грэмом посмотрели на братьев в их тюремных камерах и всё серьёзно обсудили. Парни Кардины – наши убийцы, это точно. Я не был уверен, когда звонил вам, но теперь знаю наверняка.

Затем Мессенджер скрестил руки на груди и сказал:

– Так что нам больше не нужна помощь ФБР. Вы можете возвращаться в Квантико.

Райли увидела, как от его слов у Криваро отпала челюсть. Она, конечно, знала, что Криваро и его команда криминалистов прибыли сюда исключительно по просьбе Мессенджера. И именно от него зависело, останутся они или уедут. Но Криваро явно не был готов к такому скорому отъезду.

– Как вы их задержали? – спросил Криваро Толлхэмера.

– Харви Кардин приехал в город вчера поздно вечером и направился прямиком в квартиру брата, – стал объяснять Толлхэмер. – Когда мои люди ворвались к ним, они собирались покинуть город навсегда. Думаю, они знали, что их обязательно поймают, если они задержатся.

Мессенджер усмехнулся и сказал:

– Конечно, со слов братьев всё было совершенно безобидно.

Райли услышала, как другой голос рявкнул:

– Это правда было безобидно. И ты не сможешь доказать обратное.

Райли обернулась и увидела человека с мутными глазами, который, шатаясь, шёл к ним. Криваро прошептал ей:

– Это Оззи Хайнс, адвокат Фила Кардина.

От удивления Райли выпучила глаза.

Его адвокат?

Она чувствовала запах алкоголя в его дыхании даже с расстояния нескольких метров.

Хайнс погрозил пальцем двум начальникам полиции и сказал:

– Вы слышали, что только что сказал Харви. Он покинул город в первую очередь потому, что сыт по горло Хайлендом и тем, как здесь обращались с ним и с его братом. Он вернулся только для того, чтобы уговорить Фила уехать с ним, на этот раз навсегда. Вот почему они собирали вещи. Никто из них никогда никого не убивал.

Толлхэмер и Мессенджер снисходительно улыбнулись Хайнсу.

– Ну же, Оззи, – сказал Толлхэмер. – Звучит неубедительно, и ты это знаешь.

Мессенджер добавил:

– Когда мы спросили Харви, где он был и что делал в течение последней недели или около того, его ответы были путаными. Он даже не может решить, какое у него алиби.

Оззи Хайнс покраснел от гнева.

– Толлхэмер, Мессенджер, – сказал он, – вы допросили моего клиента прежде, чем я успел подойти! Вы знаете, что это не этично. Вы нарушили его права, указанные в Пятой поправке. То же касается его брата, а я представляю и его интересы. Ничего из того, что они сказали, не будет принято в суде.

Толлхэмер и Мессенджер хрипло рассмеялись.

– Что за чушь! – сказал Толлхэмер.

– Фил и Харви знали свои права, когда говорили с нами, – добавил Мессенджер. – Они просто устали ждать, пока ты достаточно протрезвеешь, чтобы найти сюда дорогу.

Райли заметила, что глаза Криваро мечутся между двумя шефами полиции.

– Думаю, нам с Суинни следует самим поговорить с подозреваемыми.

Оззи Хайнс яростно покачал головой.

– Вам нельзя с ними говорить, мистер агент ФБР. Никто не будет с ними говорить и они не будут ни с кем говорить, пока я не разрешу, а я этого, вероятно, никогда не сделаю.

Хайнс повернулся и нетвёрдой, но решительной походкой направился обратно в тюрьму.

Толлхэмер и Мессенджер толкнули друга, от души посмеиваясь.

– Бедный Оззи Хайнс, – сказал Толлхэмер. – Этот бедный пьяница явно не в себе. Он прекрасно знает, что ему не справиться с настоящим делом об убийстве, особенно таким, в котором оба его клиента по уши в дерьме.

Мессенджер добавил:

– Да, он только что говорил жёстко, но все это простое бахвальство. Возможно, он сейчас пытается убедить ребят Кардинов заключить какую-то сделку и начать с признания вины.

Криваро прищурился и сказал:

– Я думаю, что мы с Суинни и командой криминалистов должны еще немного поработать над этим делом.

Мессенджер пожал плечами и спросил:

– Зачем? Мы же сказали, Кардины у нас в руках.

Толлхэмер насмешливо усмехнулся и сказал Мессенджеру:

– Я думаю, агент Криваро немного расстроен тем, что мы, деревенщины, раскрыли дело раньше, чем он и его умная команда федералов смогли продвинуться хоть немного. Это должно быть задевает его гордость.

– Видимо, в этом всё дело, – согласился Мессенджер. – Мне очень жаль, агент Криваро. Но тебе и твоим специалистам на самом деле пора возвращаться в Квантико.

Райли видел, как напрягся Криваро, пытаясь придумать, что ещё сказать. Но он знал, что никакие доводы не заставят этих двоих передумать.

Вместо этого Криваро сказал Мессенджеру:

– Что ж, ладно. Но твоя машина ещё у меня. У нас с Суинни есть кое-какие дела завтра в Лантоне, ничего общего с расследованием. Ничего, если мы одолжим её ещё на денёк?

– При условии, что ты вернёшь её целой и невредимой, – сказал Мессенджер.

Криваро повернулся к Райли и сказал:

– Пойдем, нам пора.

Когда Райли и Криваро вышли из полицейского участка и сели в машину, Райли спросила:

– Дело действительно раскрыто?

Криваро усмехнулся, завёл двигатель и выехал с парковки.

– А ты как думаешь, Райли?. Что тебе подсказывает интуиция в данный момент? Ты действительно думаешь, что эти два шутника поймали двух убийц?

Райли не нужно было долго думать.

– Нет. Я так не думаю.

– Вот и я тоже, – сказал Криваро, проезжая по улице. – Никто не заставит нас никуда уехать. Мои криминалисты еще в Винвуде, и они останутся там ещё на некоторое время. А нам с тобой нужно завтра давать показания в суде в Лантоне. Это не слишком далеко отсюда, буквально за горой. Останемся там на ночь. И сможем быстро вернуться сюда, если понадобится.

Когда они завернули за угол по пути из города, Райли увидела идущего мужчину в белом пиджаке – доктора Эрла Гибсона, как она быстро поняла.

Когда Гибсон увидел, кто сидит в машине, он встретился глазами с Райли. Его взгляд был странным и враждебным.

Райли похолодела до костей, сама не зная почему.

Дело было не только в том, что он поразительно некрасив.

«С этим человеком что-то не так», – подумала она.

Но что бы то ни было, она решила, что это не её дело.

Она пыталась выбросить взгляд доктора из головы, пока Криваро гнал машину прочь из Хайленда.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Пока Райли сидела в зале суда в ожидании своей очереди давать показания, ей приходилось постоянно напоминать себе, что это не очередной кошмар. Было очень странно погружаться в последнюю фазу долгого процесса по делу об убийстве.

Она пожалела, что не присутствовала хотя бы на некоторых слушаниях: отрицании вины Брента Хеймана, допросе других свидетелей, представлении доказательств, показаний экспертов и всего остального.

Без этого она была растеряна и просто напугана. Хватит ли у неё смелости дать показания?

Между тем, она и не подозревала, что процесс об убийстве может быть таким чудным и даже сюрреалистичным. Не то чтобы происходило что-то явно необычное. Напротив, всё было слишком формально и регламентированно.

Сам зал суда был величественным и походил на музей, с высоким потолком, обшитый отполированным тёмным деревом, с жёсткой деревянной мебелью, внушительной судейской скамьей и скамьями в церковном стиле для зрителей.

Райли слишком живо помнила убийства, и эти воспоминания вызывали у неё чувство ужаса, беспомощности и полного замешательства – ничего общего с царившей здесь атмосферой.

Она гадала…

По адресу ли я пришла?

Действительно ли это суд по делу об убийстве?

Или это всё-таки сон?

Прибыв в Лантон вчера, Райли и Криваро хорошо выспались в своих номерах мотеля. Перед приходом в суд этим утром, Криваро сказал ей за завтраком: «У Хеймана нет защиты. Улики против него неопровержимы. Сомневаться в его причастности не приходится. Единственный вопрос: почему он отрицает свою вину? Он мог бы заключить соглашение о признании вины, если бы сотрудничал с прокурорами. Теперь ему почти наверняка грозит смертная казнь».

Если верить тому, что рассказывали Райли, заявив о своей невиновности, Хейман шокировал всех присутствующих в зале суда. Даже его собственный адвокат был потрясён.

Прямо сейчас Мона Брогден, прокурор, допрашивала полицейского на свидетельской трибуне. Полицейский представлял особенно убедительные доказательства. Полиция изъяла записи, которые Хейман писал о каждом из убийств – записи, которые он, должно быть, намеревался уничтожить после завершения извращённого «эксперимента» по общественной травме.

Он писал эти записки до и после убийств, сначала описывая, как именно он собирается убить своих жертв, а затем – как на самом деле разворачивалось каждое убийство, тщательно отмечая любые отклонения от своего первоначального плана.

Показания полицейского немного успокоили Райли.

Несомненно, одни эти записки доказывают вину Хеймана.

Затем адвокат Хеймана Кирби Ларч встал для перекрёстного допроса свидетеля. Он не выказал особой убеждённости, предположив, что записи Хеймана были не более чем академическим упражнением – попыткой представить, что мог испытывать убийца. Это была слабая защита, и Ларч, казалось, понимал это.

Но когда Ларч снова сел, Хейман заговорщицки улыбнулся.

«Что он задумал?» – недоумевала Райли.

Неужели у него есть козырь в рукаве?

До сих пор Хейман, казалось, не замечал её присутствия в зале суда. Она забыла, какой он красивый, очаровательный мужчина, даже сейчас одетый в повседневный вельветовый костюм в академическом стиле.

Он не был похож на человека, жестоко убившего двух молодых студенток, перерезав им горло в общежитии.

Но она с самого начала недооценила его.

Она вспомнила свой первый урок у него. Она тогда была первокурсницей, а он – ещё аспирантом, а не профессором. Она считала его самым волнующим и вдохновляющим учителем из всех, что у неё когда-либо были. Именно благодаря ему она решила специализироваться на психологии.

После того, как полицейского отпустили с трибуны, для дачи показаний вызвали агента Криваро. Криваро предупредил Райли, что его собственные показания могут показаться слишком мягкими. Он сказал, что его задача – просто рассказать о своих действиях как сотрудника правоохранительных органов, а не демонстрировать личное возмущение к обвиняемому.

Пока Криваро отвечал на вопросы прокурора, Райли была впечатлена тем, как чётко и лаконично он рассказал свою историю: как он приехал в Лантон по просьбе местной полиции после второго убийства и как он и его команда изо всех сил старались найти убийцу.

Криваро также рассказал о том, как познакомился с Райли и вскоре почувствовал, что у неё есть потенциал стать профайлером в ОПА. Он описал, как она работала с ним во время расследования – иногда подкидывая ценные идеи, иногда совершая ошибки новичка, но всегда делая всё, что в её силах.

Затем он рассказал, как Райли, сама того не желая, привела его прямо к убийце, и как он еле успел спасти её от того, чтобы она стала его следующей жертвой. Наконец он рассказал, как дрался с Брентом Хейманом и арестовал его.

Прокурор поблагодарила Криваро за его показания. Затем она передала свидетеля адвокату для перекрёстного допроса.

По-прежнему демонстрируя явное отсутствие энтузиазма, Кирби Ларч спросил Криваро:

– Вы уверены, что мой клиент пытался убить Райли Суинни, когда вы ворвались в его офис? Не могло ли всё быть наоборот? Может, мой клиент действовал в целях самозащиты?

Криваро не удержался и громко усмехнулся.

– Я знаю, что видел, – сказал он Ларчу. – Если бы я оказался там мгновением позже, Хейман убил бы её. Именно это он и пытался сделать.

– Спасибо, – сказал Ларч. – У меня больше нет вопросов, ваша честь.

Райли снова удивилась. Почему Ларч не настаивал на перекрёстном допросе Криваро? Неужели он действительно считает, что нет смысла оспаривать показания Криваро?

Криваро сошёл с трибуны, и Райли с трудом сглотнула, осознав, что…

Теперь моя очередь.

Она вспомнила, как Брогден готовила её к этому мгновению, помогая отрепетировать свою речь.

«Просто говори, как есть», – посоветовала Брогден.

Это звучало так просто. Так почему же сейчас это кажется такой сложной задачей?

Судебный пристав вызвал Райли, и она подняла правую руку, чтобы подтвердить правдивость своих показаний. Затем Мона Брогден подошла к свидетельскому месту и мягко сказала:

– Мисс Суинни, как у вас сегодня настроение?

Райли чуть не сказала «хорошо», но тут же напомнила себе…

Я под присягой.

И я не совсем в порядке.

Вместо этого она сказала:

– Я нервничаю и боюсь.

Брогден кивнула и сказала:

– Я вас понимаю. Мне жаль, что вам приходится вспоминать такие неприятные события. Но ваши показания сегодня очень важны.

– Я знаю, – сказала Райли.

Неизменно доброжелательная и участливая, Брогден задавала те же вопросы, которые задавала Райли во время подготовки: о том, как Райли обнаружила тело своей подруги Реи Торсон в её комнате в общежитии, о последующих контактах Райли с местной полицией, а затем об обнаружении тела её лучшей подруги Труди Ланьер в комнате, в которой они жили вместе.

Описывая всё это, Райли представляла, что она покинула своё тело и наблюдает за происходящим издалека, рассказывая о событиях, произошедших как будто с кем-то другим. Она была рада, что Хейман по-прежнему не смотрит ей в глаза. Казалось, он намеренно игнорирует её присутствие. Райли не могла понять, зачем.

Она рассказала о прибытии Криваро в Лантон и о том, как они пытались работать в команде. В конце она объяснила, как пришла к ошибочному подозрению, что убийца – добрый пожилой профессор психологии, и отправилась в кабинет Брента Хеймана, чтобы поделиться с ним своими умозаключениями.

Именно тогда Хейман раскрыл свою истинную природу.

Он жестоко напал на Райли и, как только обездвижил её, рассказал ей о своей страшной цели. Он проводил научное исследование массового горя и ужаса, используя кампус Лантона в качестве лаборатории. Он сам совершал убийства, чтобы спровоцировать реакцию, которую хотел изучить.

План, как он сказал ей, шёл гладко, пока не появилась она.

Вот почему, по его словам, он должен был убить и её.

Она сделала всё возможное, чтобы защитить себя, но он был сильней. Он начал душить её собственным галстуком, и она уже теряла сознание, когда агент Криваро ворвался в помещение, чтобы спасти её.

Наконец, Брогден спросила:

– Мисс Суинни, возможно ли, чтобы вы неверно истолковали ситуацию? Вы сказали, что пытались защитить себя. Но уверены ли вы, что профессор Хейман действительно пытался навредить вам? Может быть, он чувствовал, что должен защищаться от вас?

– О нет, – сказала Райли. – Я знаю, что произошло. Он действительно пытался убить меня. И он открыто признался в убийстве двух моих подруг.

Брогден повернулась к судье и сказала:

– У меня больше нет вопросов, Ваша честь. Защита может устроить перекрёстный допрос.

К удивлению Райли, Кирби Ларч встал рядом со своим клиентом и сказал:

– У защиты нет вопросов к свидетелю, Ваша честь.

И снова Райли почувствовала, что Ларч считает дело своего клиента безнадёжным.

И всё же…

Разве он не должен хотя бы попытаться защитить его?

Несколько минут Ларч шептался с Хейманом.

Затем адвокат встал и обратился к судье:

– Ваша честь, если суд не возражает, я хотел бы вызвать профессора Брента Хеймана для дачи показаний.

Воздух наполнился смущёнными и испуганными перешёптываниями.

Райли это тоже застигло врасплох.

С какой стати Хейману желать давать показания?

Что он мог сказать такого, что не уличило бы его самого?

Хотя Райли и не была адвокатом, это казалось безумной тактикой.

Судья стукнул молотком и призвал суд к порядку. Он сказал:

– Я разрешаю.

Хейман встал из-за стола и подошёл к свидетельскому месту, где подтвердил, что его показания будут правдивыми.

Когда он сел туда, то впервые посмотрел прямо на Райли.

И он улыбнулся с выражением глубокого удовлетворения, как будто наслаждаясь мыслью о том, что произойдёт дальше.

Райли вздрогнула всем телом.

До сих пор она ничего не понимала в этом процессе, включая отрицание вины подсудимым.

Но теперь…

Райли почувствовала себя зажатой под его взглядом, как насекомое на булавке.

Она была абсолютно уверена, что Брент Хейман собирается сделать или сказать что-то, чего никто не ожидает.

И это как-то связано со мной.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Райли смущал пристальный взгляд Хеймана, но она почему-то не могла отвести от него взгляд. Она поймала себя на том, что вспоминает, каким пленительным было его присутствие в классе, как летело время на его уроках. Другие студенты говорили ей, что чувствовали то же самое.

Тогда она наслаждалась странными чарами, которые он наводил на группу студентов.

Это было очень приятно и волнующе.

Даже сидя на свидетельской трибуне, обвиняемый в убийстве, этот человек обладал таким же магнетизмом.

Но теперь это казалось страшным и даже опасным.

Через несколько секунд Кирби Ларч спросил своего клиента:

– Профессор Хейман, мисс Суинни точно описала вашу встречу в кабинете?

Всё ещё глядя прямо на Райли, Хейман улыбнулся и сказал:

– Ни в коей мере. Это она напала на меня, а не наоборот. Хотя, справедливости ради, она считала, что у неё есть на то веская причина. Она думала, что я убил двух её подруг, и была очень зла, а я не мог заставить её прислушаться к голосу разума. Она на удивление сильная молодая женщина, и…

Он помолчал, пожал плечами и сказал:

– В общем, я сделал то, что должен был, чтобы защитить себя. Когда агент Криваро ворвался в мой офис, со стороны всё выглядело так, будто агрессором был я. Но, по правде говоря, я был рад его появлению. Я серьёзно опасался за свою жизнь.

Кирби Ларч почесал подбородок и сказал:

– Значит, разговора, который, по словам мисс Суинни, произошёл между вами, когда вы якобы признались в убийстве её подруг в рамках эксперимента, вообще не состоялось?

Хейман посмотрел на своего адвоката и сказал:

– Нет, я никогда не говорил ничего подобного.

– Тогда почему, по-вашему, она это выдумала? – спросил Ларч.

Прокурор вскочила на ноги и закричала:

– Протестую! Обвиняемого просят высказать предположения о мотивах мисс Суинни. Он не умеет читать мысли.

– Нет, но ведь он профессор психологии, – возразил Ларч. – Ваша честь, вопрос касается доверия к предыдущему свидетелю. В свою защиту скажу, что мой клиент имеет право высказаться.

Судья на мгновение нахмурился. Затем он сказал:

– Разрешаю.

Хейман снова перевёл тяжёлый взгляд на Райли.

– Как ни странно, я не думаю, что молодая леди лгала. Ее история – исключительный случай конфабуляции, то есть веры в сфабрикованные воображаемые переживания. Она долго строила и развивала эту историю в уме. Я замечал в ней эту тенденцию, когда она была моей студенткой. У неё замечательное воображение – и прискорбная склонность принимать собственные фантазии за факт.

Райли ощетинилась от гнева.

«Он выставляет меня сумасшедшей», – поняла она.

Поверит ли ему кто-нибудь из присутствующих в суде?

Это пугало её.

Его голос, манеры и внешность были неотразимыми, он казался искренним и властным.

Она и сама поверила бы ему, если бы была кем-то другим.

Хейман продолжал:

– По правде говоря, боюсь, что наши отношения вышли из-под контроля. Думаю, я стал для неё больше, чем просто учителем. Я стал своего рода наставником.

Райли почувствовала озноб, когда поняла…

Это правда.

Его влияние на неё как на первокурсницу было огромным.

Она поморщилась, вспомнив, как однажды призналась ему в этом…

Мне всегда хотелось сказать вам… это вы вдохновили меня на то, чтобы специализироваться на психологии.

– Не то чтобы я видел в этом что-то плохое, – добавил Хейман, – по крайней мере, на тот момент. Райли Суинни произвела на меня впечатление талантливой девушки. Мне льстило, что она так высоко меня ценит. Но я не понимал… ну, что у неё личные проблемы. Я предполагаю, что у неё были или есть проблемные отношения с отцом. Она уже давно ищет замену отцу.

Райли похолодела от унижения.

Как он может быть таким проницательным по отношению к ней?

Ей хотелось зажать уши руками.

Если я буду продолжать слушать, то могу решить, что я сошла с ума.

Хейман посмотрел на Райли, потом на Криваро и сказал:

– Я наблюдая за жизнью Райли с тех пор… С тех пор, как произошли все эти ужасы. Я держал руку на пульсе даже будучи в заключении. Я слышал, что она учится на агента ФБР. И она нашла другого наставника – свидетеля, который говорил до неё, специального агента Джейка Криваро. Я думаю, что он оказывает на неё более подходящее влияние, чем я, будучи несколько старше.

Райли увидела, что у Криваро лицо покраснело от ярости.

Все присутствующие в зале суда, включая прокурора, выглядели совершенно ошеломлёнными.

Хейман снова встретился взглядом с Райли, словно говорил с ней и только с ней.

– Скажи мне, Райли, как продвигается твоё новое расследование? Что-то связанное с «дьявольской веревкой», как я слышал.

Райли вздрогнула.

Он действительно следил за моей жизнью.

Хейман продолжал:

– Вчера арестовали двух человек, не так ли? Двух братьев. Но у тебя есть сомнения, что они действительно виновны, верно? Тебе следует обратить внимание на эти сомнения. Следуй своим инстинктам. Но будь бесстрашной. Рано или поздно эти инстинкты приведут тебя в мир твоих самых тёмных кошмаров. Если ещё не привели.

Словно выйдя из транса, прокурор вскочила на ноги.

– Протестую! Ваша честь, это зашло слишком далеко!

– Согласен, – проворчал судья, стуча молотком. – Обвиняемый, он же свидетель, свободен.

Но Хейман не сдвинулся с места.

Всё ещё глядя на Райли, он улыбнулся и сказал:

– Подумай, Райли, о боли, стыде, ненависти к себе. И особенно об уродстве.

Райли почувствовала, что готова взорваться.

Она просто не могла больше это выносить.

Она вскочила со своего места и бросилась из зала суда. Она остановилась в коридоре, задыхаясь и тяжело дыша. Через несколько секунд из двери выскочил Криваро и схватил её за плечи.

– Райли, сядь. Сделай глубокий вдох. Всё будет хорошо.

Райли села рядом с Криваро на деревянную скамью.

Стараясь сдержать слёзы, она проговорила:

– Не будет всё в порядке. Его отпустят. Его признают невиновным.

Криваро сжал её руку и твёрдо сказал:

– Нет, его не отпустят. Обещаю.

– Откуда вы знаете? – спросила Райли.

– Подумай об этом, Райли. Он даже не пытается защищаться. Если бы это было так, он бы рассказал о тех записках, которые написал, попытался бы объяснить их. Но он знает, что это невозможно. Его судьба решена. Думаю, приговор будет вынесен к завтрашнему дню.

Райли была ошеломлена и сбита с толку.

– Тогда что он пытался сейчас сделать?

Криваро уставился в пространство, словно пытаясь сам ответить на этот вопрос.

Наконец, он пробормотал:

– Райли, тебе это не понравится.

– Расскажите, – попросила Райли.

Криваро покачал головой и сказал:

– Это из-за тебя. Всё это. Отрицание вины, суд – всё. Всё, чего он хотел, – это посмотреть тебе в глаза и заставить усомниться в собственном здравомыслии.

– Но зачем? – недоумевала Райли.

Криваро пожал плечами.

– Это же очевидно, – сказал он. – Райли, ты привела меня прямо к нему. Это из-за тебя его привлекли к ответственности. Тебя и твоих замечательных инстинктов. Всё время, пока он сидел в тюрьме, мысль, что он позволил студентке разрушить свои блестящие планы, грызла его изнутри. Он никогда не сможет отомстить тебе, никогда по-настоящему не сравняет счёт между вами. Но…

Райли почувствовала, что начинает понимать.

– Но он решил, что если пойдет в суд и встретится со мной лицом к лицу в зале суда, то сможет в последний раз запудрить мне мозги.

Она вздохнула и добавила:

– И ему это удалось.

– Не совсем, – усмехнулся Джейк. – Это была отчаянная попытка. У него больше нет никакой власти над тобой. Он воспользовался своей единственной возможностью и сделал всё, что мог, а ты всё ещё кажешься мне вполне нормальной.

Райли на мгновение замолчала.

Она крепко задумалась над словами Криваро.

Она была уверена, что это правда…

Насколько это возможно.

Но она чувствовала, что Криваро чего-то не договаривает.

Должно быть, у Хеймана была какая-то цель, а не просто желание заставить её почувствовать, что она сходит с ума.

Но какая?

Она вспомнила его слова о ней…

Мне льстило, что она так высоко меня ценит.

Она пробормотала вслух:

– Он хотел закончить наставничество.

Криваро бросил на неё удивлённый взгляд.

– Что? – переспросил он.

Всё ещё пытаясь разобраться, Райли вспомнила последние слова Хеймана…

Подумай, Райли, о боли, стыде, ненависти к себе. И особенно об уродстве.

Эти слова звенели у неё в голове, смешиваясь с образами последних дней.

Райли ахнула и сказала Криваро:

– Нам нужно вернуться в Хайленд. Прямо сейчас.

– Зачем? – спросил Криваро.

– Я знаю, кто убил тех женщин, – сказала Райли. – И это не братья Кардины.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Пока Джейк вёл машину обратно в Хайленд, он жадно слушал новую теорию Райли. Она была уверена, что Брент Хейман дал ей подсказку за секунду до того, как она выбежала из зала суда. И теперь ей казалось, что она поняла, к чему он клонит.

– Эти слова Хеймана: боль, стыд, ненависть к себе и уродство – это характеристики самого убийцы. Он жил с ними всю свою жизнь. И теперь он пытается избежать всех этих чувств, навязывая их другим. Жертвы умирают невероятно мучительной смертью, но помимо этого они унижены, изуродованы, даже опозорены.

Джейк скептически поднял бровь.

– Интересная мысль, – сказал он. – Но как Хейман до этого додумался?

Райли горько вздохнула.

– Он очень умён, – сказала она. – Я знаю, неприятно слышать такое о хладнокровном убийце, но его познания в области преступной патологии просто невероятны. И он получил удовольствие от того, что поделился со мной последним откровением перед тем, как отправиться в камеру смертников. Как будто преподал мне последний урок.

Джейк покачал головой и сказал:

– Не знаю, Райли, я…

Райли настойчиво перебила его:

– Подумайте об этом, агент Криваро. Помните, когда мы осматривали тело Анны Парк на месте преступления? У меня возникло сильное предчувствие насчет убийцы, что всё, что он делал, было связано с болью. Но дело было не только в боли его жертв. Речь шла и о его собственной боли.

Джейк почувствовал, что в словах Райли есть рациональное зерно.

– И убийца страдает, потому что…

– Он уродлив, – закончила Райли. – Он всю жизнь жил в унижении, стыде и ненависти к себе.

Внезапно в голове Джейка словно вспыхнул свет.

Он вспомнил фразу, которой Фил Кардин описывал нового мужа своей бывшей жены.

…та жаба, с которой она связалась.

Джейк помнил и собственную реакцию, когда впервые увидел лицо этого человека…

– Боже мой, – пробормотал он, взглянув на Райли. – Вы думаете, убийца – доктор Гибсон?!

Райли энергично закивала.

– Я почти уверена в этом. Вчера, когда мы выезжали из Хайленда, я видела, как он шёл по улице. Увидев меня, он остановился и уставился на меня. Это был очень странный взгляд, в тот момент я сочла его враждебным. Но теперь я понимаю, что в нём была и вина.

Мозг Джейка щёлкнул, пока он всё обдумывал.

«В этом есть смысл», – подумал он.

И он должен был признать, что в последнее время инстинкты Райли работали лучше, чем его собственные.

– Райли, мне нужно, чтобы ты позвонила шефу Толлхэмеру.

– Сказать ему, чтобы он отпустил братьев Кардинов? – спросила Райли.

– Нет, для этого ещё рано, – сказал Джейк. – Спроси у него адрес доктора Гибсона. Мы нанесём ему визит.

*

В таком маленьком городке, как Хайленд, найти адрес, который дал им Толлхэмер, было нетрудно. Кабинет доктора Гибсона представлял собой крыло его скромного, но симпатичного дома на окраине города. Место было довольно уединённым, окружённым холмами и рощами.

Джейк свернул на подъездную дорожку, потом они с Райли вышли из машины и направились к двери, ведущей в кабинет Гибсона. Они вошли в небольшое фойе, где за столом сидела одетая в белое женщина – медсестра Гибсона, догадался Джейк.

Прежде чем секретарша успела сказать хоть слово, дверь кабинета открылась, и на пороге появился доктор Гибсон с пациенткой средних лет. Он вручил ей рецепт и давал дружеские диетические советы, как бороться с высоким уровнем холестерина. Женщина бросила на них любопытный взгляд, поблагодарила доктора и ушла.

Доктор Гибсон уставился на Джейка и Райли.

Джейк вспомнил, каким колючим и озлобленным выглядел Гибсон, когда он столкнулся с ними перед полицейским участком, и как сказал: «Неудивительно, что ты пришёл как раз вовремя, чтобы оказаться бесполезным».

Но теперь его рябое лицо озарилось почти неестественно приятной улыбкой.

– Опять люди из ФБР, я смотрю, – сказал он. – Простите, я, может, и слышал ваши имена, но забыл их.

Джейк достал значок и представил себя и Райли.

Гибсон загадочно улыбнулся и сказал им:

– Я очень рад, что вы заглянули.

Затем Гибсон повернулся к женщине за столом и спросил:

– Джулия, полагаю, миссис Норрис была моей последней пациенткой на сегодня?

– Совершенно верно, доктор, – сказала женщина.

Гибсон кивнул ей и сказал:

– Я сомневаюсь, что кто-то придёт без записи. Почему бы нам не закрыться на сегодня, Джулия? Возьми отгул на остаток дня.

Джулия улыбнулась и сказала:

– Спасибо, доктор. Я с удовольствием.

Пока Джулия суетилась, собираясь уходить, Гибсон сказал Джейку и Райли:

– Одно из преимуществ работы врачом в маленьком городке – много непредвиденного свободного времени. Это не очень прибыльный бизнес, но и давление не такое, как у врачей в крупных городах. Пройдёмте в дом, расскажете, чем я обязан вашему визиту.

Они прошли через дверь, которая вела прямиком в гостиную основного дома, и оказались в большой, приятно обставленной и безупречно опрятной комнате с плюшевой мебелью и причудливыми занавесками на окнах.

Доктор Гибсон пригласил их присесть на мягкий диван, а сам утонул в большом кресле.

– Полагаю, я должен извиниться перед вами за своё вчерашнее поведение. Горе пробуждает худшее в людях – я не раз замечал это среди людей, особенно тех, кто потерял любимого человека. Мне стыдно, что я сам стал его жертвой. В конце концов, вы здесь только для того, чтобы делать свою работу, а расследование убийств приятным делом не назовёшь. Я уверен, мы все можем выдохнуть с облегчением, что убийцы моей жены наконец под стражей. Не хотите ли чего-нибудь выпить, может быть чаю со льдом?

Что-то в гостеприимстве Гибсона показалось Джейку вынужденным и неискренним. Но, конечно, если Райли права, Гибсон просто притворяется дружелюбным.

– Нет, спасибо, – ответил Джейк. – Мы здесь только для того, чтобы закончить кое-какие дела.

– Конечно, – ответил Гибсон. – Чем я могу помочь?

Джейк заколебался. Он не знал, что делать дальше. Как вывести этого человека на чистую воду, выяснить, действительно ли он убийца? Какие вопросы задать, не выдав себя?

Джейк и Гибсон некоторое время молча смотрели друг на друга.

Затем, криво усмехнувшись, Гибсон сказал:

– Кажется, у вас есть вопросы обо мне, не так ли агент Криваро?

Джейк почувствовал лёгкий озноб, когда понял, что…

Он знает, зачем мы здесь.

Не собирается ли этот человек сыграть с ними в какую-то игру? Джейк решил промолчать и выяснить, как поведёт себя доктор.

Гибсон скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула.

– Я полагаю, вы хотели бы осмотреть мой дом. У вас есть ордер?

Джейк покачал головой.

– Ну, это не имеет значения, – сказал Гибсон, сделав широкий жест. – Что до меня, так вы можете смотреть, что хотите.

Гибсон поднялся со стула и добавил:

– Пойдёмте. Я покажу вам кое-что интересное.

Джейк и Райли обменялись настороженными взглядами, затем встали и последовали за Гибсоном к двум дверям в другом конце комнаты. Гибсон распахнул обе двери, за которыми обнаружилась ещё одна комната почти такая же большая, как та, в которой они находились.

«Официальная столовая», – подумал Джейк. Но он не увидел ничего похожего на обычную для столовой мебель.

Доктор отступил назад и жестом пригласил Джейка и Райли войти.

Вслед за Джейком в комнату вошла Райли.

Сначала странный беспорядок, который он увидел, смутил его.

Это что, гимнастический зал?

Но почему здесь так много кожи и почему так много предметов с шипами?

Джейк открыл рот, когда понял, на что смотрит.

Комната была забита стеллажами и полками, заполненными чудовищными сексуальными принадлежностями: хлыстами, ремнями, наручниками, кляпами, зажимами и всевозможными приспособлениями, предназначения которых он даже не мог себе представить.

Но подозрительней всего выглядели эти бухты, которыми был усыпан пол…

Колючая проволока!

Внезапно Джейк услышал позади себя громкий стон.

Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть злую ухмылку на лице Гибсона, когда он схватил Райли со спины и натянул кусок колючей проволоки вокруг её горла.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Райли почувствовала, как её дёрнули назад за тугую петлю вокруг горла.

«Колючая проволока», – поняла она, когда нападавший прижал к себе всё её тело.

За долю секунды до этого она увидела разбросанные по полу мотки колючей проволоки, а теперь в шею ей впились два острых шипа.

Она стояла неподвижно в ожидании действий Криваро.

Он вытащил оружие, но Райли знала, что доктор Гибсон использует её как щит. Она не сомневалась, что Криваро достаточно меток, чтобы прострелить человеку голову, если захочет. Судя по выражению его лица, он оценивал риск, но решил не стрелять.

Она сама не очень-то этого хотела.

Пытаясь понять, что происходит и что с этим делать, Райли с удивлением поняла, что испытывает странное спокойствие.

В данный момент главный вопрос был…

Чего он хочет?

В сущности, он только что взял её в заложники. Но с какой целью? Чего он требует в обмен на её освобождение? Прошло уже несколько секунд, а Гибсон даже не намекнул, что у него на уме.

Наконец, он сказал Криваро сдавленным, отчаянным голосом:

– Как ты думаешь, что случится, если я натяну эту проволоку на её горле так, что колючка прорвёт его? Какой ущерб это причинит? Достаточно ли глубока будет рана, чтобы дойти до трахеи? Или сонной артерии? Или их обоих? Может, да, может, нет. Но я достаточно любопытен, чтобы попытаться, если вы меня не остановите.

«О чём он просит Криваро?» – недоумевала Райли.

Затем она почувствовала, как он подвинулся и они оказались в другом положении. Через мгновение тело Райли уже никак не защищало доктора. Теперь Криваро видел его целиком.

Райли пытался понять…

Неужели он не понимает, что даёт Криваро шанс выстрелить?

И тут её осенило…

Именно этого он и хочет!

Доктор Гибсон пытается совершить «полицейское самоубийство».

Райли решила, что не может этого допустить.

Она встретилась взглядом с Криваро, который по-прежнему целился в доктора из «глока». Одним движением глаз она дала Криваро понять, что стрелять не надо. Криваро вроде понял и слегка кивнул.

«Теперь всё зависит от меня», – подумала Райли.

Ей стало ещё спокойней, как будто время замедлилось и у неё не было причин спешить. К ней вернулось воспоминание: урок борьбы, который отец не так давно преподал ей в своей хижине.

Это была боевая система под названием крав-мага, и методы, которым он её обучил, были жестокими и беспощадными.

Он говорил ей…

Главное в этом – чистая агрессия.

Во время урока отец сделал Райли такой же захват.

Она точно помнила, как выйти из него.

Нужно лишь сделать то же самое прямо сейчас.

Не колеблясь ни секунды, она ударила Гибсона кулаком в пах. Когда он застонал от боли, она повернулась и схватила его за волосы одной рукой. Сжав другую руку в кулак, она ударила его по лицу.

Когда нападавший рухнул на пол, она вспомнила слова отца:

Не останавливайся, пока он не будет без сил или мёртв.

Чувствуя прилив адреналина, Райли схватила ближайший предмет – хлыст с твёрдой деревянной ручкой. Она присела рядом с Гибсоном и подняла хлыст, чтобы ударить его рукояткой в лицо, когда услышала крик Криваро:

– Райли! Ты же убьёшь его, чёрт возьми!

Голос Криваро вывел её из оцепенения.

Агрессия покинула её, и она увидела у своих ног дрожащего доктора Гибсона с окровавленным носом. Она отступила в сторону, и Криваро поднял Гибсона на ноги.

Надевая на доктора наручники, Криваро спросил Райли:

– Где ты научилась так драться?

Райли слегка пожала плечами и сказала:

– Меня папа научил.

Криваро рассмеялся.

– Можно было догадаться. Он интересный человек, этот твой отец.

*

Немного погодя Райли и Криваро ко всеобщему удивлению затащили закованного в наручники врача в полицейский участок.

– Какого чёрта! – воскликнул Толлхэмер.

– У вас есть комната для допросов? – спросил Криваро.

Разинув рот, Толлхэмер отрицательно покачал головой.

– Тогда нам понадобится пустая тюремная камера, – сказал Джейк.

Толлхэмер последовал за Райли и Криваро, которые проводили Гибсона вглубь тюрьмы. Единственные две камеры были заняты братьями Кардинами. По указанию Криваро Толлхэмер перевёл Харви в камеру к Филу. Затем Криваро втолкнул Гибсона в пустую камеру и усадил на койку.

Райли присоединилась к Криваро в тюремной камере, а Толлхэмер остался стоять в коридоре.

Криваро резко сказал Гибсону:

– Тебе лучше рассказать обо всём прямо сейчас. Или тебе нужен адвокат?

Гибсон мрачно рассмеялся и сказал:

– Оззи Хайнс? Он единственный адвокат в городе, и он более чем бесполезен. Нет, мне не нужен адвокат. Я готов говорить. Я даже рад этому. Наконец-то я облегчу свою душу.

Гибсон переводил взгляд с Райли на Криваро и обратно. И снова Райли поразило, насколько уродлив этот человек, особенно теперь, когда из носа у него текла кровь.

– Скажите мне кое-что, – попросил он. – Вы хоть представляете, каково это, когда тебя презирают даже те, кого ты больше всего любишь, даже ты сам? Ощущение… примерно такое.

Он поднял руки в наручниках перед белой медицинской курткой и разорвал её, насколько смог, частично обнажив грудь.

У Райли перехватило дыхание, когда она увидела, что его плоть покрыта струпьями.

«Он сделал это с собой», – поняла она.

Он мучал себя.

Гибсон продолжал:

– Неудивительно, что Элис пожалела, что вышла за меня замуж. Она никогда не признавалась в этом, даже отрицала, настаивала, что действительно любит меня. И я думаю, она любила меня по-своему. От чего мне было только хуже.

Он кивнул в сторону другой камеры, где стояли два брата Кардина, зачарованно наблюдая и слушая, и сказал Криваро:

– Она должна была остаться замужем за Филом Кардином, каким бы неудачником он ни был. Вместо этого она отдала предпочтение мне. В таком захолустном городишке, как этот, недостаточно мужчин, чтобы она выбрала достойного себя. Сначала я думал, что мне повезло жениться на такой женщине, как она. Но мало-помалу мне стало ясно, что она на самом деле чувствует ко мне. Она с трудом заставляла себя смотреть на меня.

Гибсон затрясло, потом он сказал:

– Это сводило меня с ума. Я хотел показать ей, каково это. Вот почему я заставлял её играть во все эти извращённые сексуальные игры, со всеми этими игрушками, которые вы видели в той комнате. Я хотел, чтобы она почувствовала себя такой же уродливой и униженной, как я. Она соглашалась, даже притворялась, что ей это нравится – наверное, просто из жалости. Её жалость – вот что, в конце концов, стало последней каплей. Вот что заставило меня убить её.

Взгляд Гибсона, казалось, обратился внутрь, словно он заново переживал убийство.

– Мы использовали все виды игрушек. Какие-то дорогие штуковины, заказанные по почте. Но в конце концов я понял, что за идеальным инструментом боли не нужно ходить далеко: повсюду есть колючая проволока. Я думаю, когда это началось, она подумала, что это очередная больная игра. Вскоре она поняла правду. То, как она кричала и умоляла, то, как жизнь покидала её тело…

Его голос на мгновение затих.

– Я и представить себе не мог, каково это – причинять столько боли и ужаса. До тех пор, пока не сделал это сам. Трепет, пьянящая радость. Вот почему я отыскал тех женщин и убил их точно так же. О, я ненавидел себя за это. Но это становится зависимостью. Если бы вы не поймали меня, я бы продолжал делать это снова и снова.

Он снова замолчал.

Но Райли знала, что он сказал более чем достаточно.

«Мы поймали его, – думала она. – Наконец-то мы его поймали».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Последовавший за этим хаос Райли был совершенно не по душе. В полицейском участке Хайленда поднялся шум и гам из-за признания доктора Гибсона, а в фойе уже появилась кучка репортёров. Райли не хотела говорить с ними, и Криваро, очевидно, тоже.

К счастью, репортёры столпились вокруг братьев Кардинов, как только их освободили. Райли и Криваро воспользовались возможностью незаметно выскользнуть через чёрный ход полицейского участка. Она вздохнула с облегчением, когда они с Криваро, никем не замеченные, направились прямиком к одолженной машине.

Криваро забрался на водительское сиденье, Райли – на пассажирское.

Какое-то время Криваро просто сидел, уставившись в пространство и не включая зажигания.

Райли задумалась…

Что у него на уме?

Стараясь, чтобы её голос прозвучал бодро, она сказала:

– Мы его действительно прижали, а?

Криваро слегка наклонил голову и сказал:

– Похоже на то.

Потом завёл мотор и тронул с места.

Райли не могла не чувствовать обиды из-за того, что Криваро не проявил большого энтузиазма по поводу их достижений, особенно учитывая, что она сыграла немаловажную роль в аресте доктора Гибсона.

«Может, он просто устал», – подумала она.

Или же есть что-то ещё?

– Куда теперь? – спросила она.

Прищурившись на улицу перед собой, Криваро сказал:

– Мы должны вернуть эту машину шефу Мессенджеру в Дайтон. Но день был долгий. Сначала я хочу остановиться где-нибудь поесть и проветрить голову. Потом позвоню Лелю и попрошу его выслать для нас вертолёт в Квантико.

Что-то в тоне Криваро обеспокоило Райли.

«Что с ним?» – задумалась она.

Джейк припарковался в конце короткой центральной улицы Хайленда рядом с Закусочной Мика. Райли вспомнила, что Фил Кардин работал там, пока его не уволили. Когда они вошли в хорошо освещённую, отделанную хромом закусочную, Райли удивилась, не увидев других посетителей. Она решила, что все, кто хотел, уже поужинали, да и бизнес в таком маленьком городке, как Хайленд, идёт вяло. Может быть, в такое место приходят позже вечером или по выходным.

Они сели за столик в углу и заказали пиво и гамбургеры у равнодушной официантки. Пока они ждали еды, Криваро несколько минут молчал.

Наконец, Райли осмелилась спросить:

– Что вы думаете? О раскрытии дела, я имею в виду?

Криваро покачал головой и сказал почти шёпотом:

– Не знаю, Райли. Боюсь, что мы взяли не того человека.

Райли почувствовала лёгкое замешательство.

Она не могла поверить собственным ушам.

– Я не понимаю… – сказала она.

– Я тоже не уверен, – пожал плечами Криваро. – Я всё ещё пытаюсь всё обдумать. Но в этом докторе Гибсоне что-то не так. Во-первых, когда он сознался, он ошибся по меньшей мере в одной детали. Ты помнишь, что он сказал о самом убийстве, о том, как он обмотал свою жену колючей проволокой?

Райли стала вспоминать, пока до неё не дошло.

– Он сказал, что она подумала, что это очередная больная игра, – сказала она.

– Да, и это не вяжется, – сказал Криваро. – Мы точно знаем, что Элис Гибсон вдохнула хлороформ. Патологоанатом нашёл его в её крови. Вот как убийце удалось усмирить её на самом деле. Но Гибсон и словом не обмолвился о хлороформе. Он, кажется, думает, что Алиса была в сознании всё это время.

Райли начала раздражаться.

– Это просто придирки! Может, он действительно заставил её играть с колючей проволокой, перед тем как убил. Или он просто забыл упомянуть хлороформ.

– Может быть, но я так не думаю, – упорствовал Криваро. – На своём веку я слышал немало ложных признаний. Нутром чую, что это ещё одно.

Подошла официантка с их пивом и гамбургерами. Райли подождала, пока женщина уйдет, а потом сказала:

– Агент Криваро, в ваших словах нет никакого смысла. Я нутром чую, что убийца одержим болью, я говорила это всё это время. А доктор Гибсон определённо помешан на боли. Вы видели, что у него в комнате. Вы видели, что он сделал с собой, все те раны, которые он сам себе нанёс.

Криваро наклонился к ней и сказал:

– Он одержим собственной болью, Райли. Он явный мазохист, но не садист. Он сказал ещё кое-что, во что мне трудно поверить, – что он заставил свою жену играть в эти игры, чтобы показать ей, каково ему. Не думаю, что ему приходилось её заставлять. В их отношениях она была госпожой. И именно их извращённые игры не давали браку распасться. Потеря всего этого свела его с ума. Но это не превратило его в убийцу.

Райли изо всех сил пыталась понять.

– А как же колючая проволока? – спросила она. – Разве это не совпадение, что его сексуальные игры включали в себя тот же материал, который был использован для убийства его жены и двух других женщин?

Снова покачав головой, Криваро сказал:

– Это вовсе не совпадение. Это что-то новое для него. Он стал одержим колючей проволокой после смерти жены. Именно тогда он купил её и начал использовать для самоистязания.

– Но зачем? – спросила Райли.

Криваро начал терять терпение.

– Райли, сколько раз я должен повторять? Он мазохист. Всё заставляет его испытывать стыд и вину. И особенно убийство жены. Оно обрушило его в бездну чувств, с которыми он не смог справиться. Он попробовал самоистязание колючей проволокой. Но, в конце концов, единственным способом справиться со своими мучениями стало признание в трёх убийствах, которых он не совершал.

Райли не понравилось то, что она услышала.

Теперь она поняла идею Криваро, но очень хотела бы, чтобы это было не так.

– Это только теория, – сказала она, удивляясь мрачности в собственном голосе.

Лицо Криваро искривилось от злобы.

– Ладно, не верь мне на слово, – сказал он. – Я всего лишь криминальный психолог, а не какой-то всезнайка-профессор психологии. Может, тебе стоит вернуться в Лантон и поговорить с экспертом? Возможно, он уже услышал свой смертный приговор. Ему будет приятно подумать о чём-то другом, отвлечься от проблем.

Райли почувствовала себя глубоко уязвлённой. По выражению лица Криваро она поняла, что он тут же пожалел о своих словах.

– Прости,– тихо проговорил Криваро. – Это был удар ниже пояса.

– Это уж точно.

Они оба замолчали на пару минут. Никто из них не притронулся ни к пиву, ни к гамбургерам.

Потом Райли сказала:

– Если вы действительно думаете, что Гибсон невиновен, почему позволяете ему сидеть в тюрьме?

– Ну, кое в чём он виноват, – сказал Криваро. – Он напал на тебя. И если он лжёт об убийствах, то он также виновен в препятствии следствию. Тюрьма – подходящее для него место. А может быть, и самое безопасное. Он может причинить себе серьёзный вред, если его отпустят домой.

Снова наступило молчание.

– Я должен связаться с Лелем, – наконец сказал Криваро. – Наверное, до него уже дошли всякие сумасшедшие слухи об аресте. Нужно рассказать ему, как обстоят дела на самом деле.

Криваро достал мобильник и набрал номер.

Потом прислушался и проворчал:

– Чёрт побери, здесь нет связи. Я пойду к машине, попробую позвонить оттуда. Сейчас вернусь.

Криваро встал из-за стола и направился к двери.

Райли наблюдала через окна закусочной, как он шёл к стоянке у здания.

Гнев и смущение уступили место разочарованию.

«Мы вернулись к самому началу», – подумала она.

Придётся начать всё с чистого листа.

Но потом она подумала…

«Мы»?

Почему она решила, что будет участвовать в этом деле? Почему она вообще думает о них как о команде? Ведь Криваро обладает точно такой же способностью читать мысли убийцы, как и она. Он поощрял её развивать свой талант, но в последнее время она чаще ошибается, чем оказывается права. Если она не права во всём, то Криваро, вероятно, предпочтёт работать без неё.

И что мне делать тогда?

Наконец, она откусила от бургера, по-прежнему безо всякого аппетита.

*

Пока мужчина сидел в одиночестве в своём припаркованном пикапе, слова отца эхом отдавались в его голове.

«Видишь, каково это».

Его отец повторял эти слова снова и снова, наказывая его в детстве, причиняя ему столько боли и ужаса.

«Видишь, каково это».

Но его боль и ужас не закончились после того долгого, жестокого, раздирающего плоть наказания в ту ужасную тёмную ночь.

Они продолжались и после смерти отца.

Они продолжались все эти годы, вплоть до сегодняшнего дня.

Даже смерть трёх женщин не избавила его от боли и ужаса.

И теперь…

Всё шло не так.

Он вернулся в Хайленд, потому что услышал о двух братьях, задержанных за совершенные им преступления. Он весь день бродил по городу, пытаясь решить, что делать.

«Я не могу оставить все как есть», – думал он.

Его удовлетворение от убийств было таким мимолётным, таким скоротечным. И он точно не хотел, чтобы кто-то другой нёс ответственность за его поступки. Это добавило бы обиды к ране.

Но что с этим делать?

Не так давно он стоял перед полицейским участком в тот момент, когда мужчина и девушка затащили кого-то в тюрьму. Вскоре после этого он подслушал репортёров, собравшихся вокруг станции.

«Ещё один подозреваемый», – сказали они.

«У них доктор Гибсон».

Новость наполнила его яростью.

Доктор Гибсон!

Муж первой убитой им женщины.

«Я не могу оставить все как есть», – снова и снова думал он.

И единственный способ всё исправить – убить снова, как можно быстрей, гораздо раньше, чем он планировал.

Он видел, как мужчина и женщина выскользнули из задней части участка, очевидно, пытаясь скрыться от репортёров.

«Но от меня им не уйти», – мрачно подумал он.

Он поехал за их машиной на своём пикапе. Когда они припарковались рядом с закусочной Мика, он остановился в пятидесяти футах и увидел, как они вдвоём заходят внутрь перекусить.

Он припарковался неподалёку, вопреки всему надеясь застать девушку одну.

А теперь мужчина выходил из закусочной!

Женщина, должно быть, всё ещё там, сидит совсем одна.

Всё, что ему нужно, это выманить её наружу и затащить в кузов.

И он был уверен, что это будет легко.

Заводя двигатель и подъезжая к закусочной, он громко прошептал:

– Видишь, каково это.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Райли решила извиниться перед агентом Криваро, когда он вернётся. Она сидела в одиночестве в закусочной, ковыряла гамбургер и размышляла над их недавним спором.

Она не могла не признать, что не должна была подвергать сомнению его соображения. И уж конечно, ей не следовало так раздражаться.

«Я была не права», – подумала она. Ей не очень нравилось чувство, которое вызывали у неё эти слова, но она знала, что так это и есть.

Ведь слова Криваро очень разумны. И ему явно не доставляет удовольствия быть правым в том, что доктор Гибсон не убийца. Он наверняка очень расстроился из-за этого.

Она сделала глоток пива и задумалась…

Тогда ему придётся решить, оставить меня в деле или нет.

Понравится ей его решение или нет, она примет его со всем изяществом, на какое только способна.

Подняв кружку с пивом, она краем глаза уловила какое-то движение. Она повернулась к окну ресторана и увидела, что рядом остановился старый пикап.

«Странно», – подумала она, услышав, как заглох мотор.

Она видела перед рестораном табличку «Парковка запрещена». Почему же водитель не поехал дальше, на парковку закусочной?

Затем открылось окно водителя. Мужчина повернул голову и посмотрел прямо на неё.

Райли ахнула.

При виде лица мужчины она ощутила внутреннюю боль – такую же, какую испытала, увидев тело Анны Парк. Но она знала, что эта агония не относится к жертве убийства. Это боль самого убийцы.

Лицо мужчины было изрезано рытвинами и шрамами, гораздо более глубокими, чем на лице доктора Гибсона.

Хотя она догадывалась, что лицо доктора покрыто шрамами от прыщей или какой-то детской болезни, лицо, на которое она смотрела сейчас, должно быть, было обезображено какой-то ужасной физической травмой.

Боль!

У неё не было никаких сомнений…

Это он.

Он убийца.

Мужчина некоторое время смотрел на неё, потом отвернулся и завёл мотор, словно собираясь уехать.

Райли захлестнуло адреналином. Она сомневалась, что выбежит достаточно быстро, чтобы остановить его, но, возможно, успеет хотя бы записать номер его машины. Она достала из сумочки блокнот, выскочила из-за стола и направилась к главному входу.

Выйдя на улицу и спустившись по ступенькам, она с удивлением обнаружила, что грузовик стоит на том же месте, что и раньше, а двигатель снова заглушён.

За рулём пусто.

Она огляделась.

Водителя нигде не было видно.

Райли бросилась к задней части грузовика, чтобы записать номер машины. Открывая блокнот, она услышала за спиной торопливые шаги.

Прежде чем она успела обернуться, кто-то схватил её из-за спины.

Она почувствовала у рта влажную ткань.

«Резкий удар в пах, – скомандовала она себе. – Потом хватай его за волосы».

Но её руки почему-то безвольно упали.

Тряпка на лице пахла тошнотворно сладко, голова кружилась.

«Хлороформ!» – с ужасом поняла она.

Она уже поддавалась его наркотическому действию.

«Не дыши», – приказала себе Райли.

Но она уже успела вдохнуть.

Она попыталась задержать дыхание, но мир начал погружаться во тьму.

*

Во время телефонного разговора Джейка с Эриком Лелем они договорились, что Джейк должен остаться в Хайленде. Лель доверял чутью Джейка, что доктор Гибсон невиновен, и считал, что Джейку необходимо продолжить работу.

Лель предоставил Джейку решать, оставит ли он Райли в деле.

Сидя в машине и думая о своей юной протеже, Криваро чувствовал себя неловко из-за резких слов, которые сказал Райли несколько минут назад.

Может, тебе стоит вернуться в Лантон и поговорить со своим экспертом.

Он тихо застонал от мысли…

Она этого не заслужила.

Девушку разочаровали слова Джейка, потому что она неопытна и нетерпелива. Неудивительно, что она выразила несогласие. Нельзя отрицать, что у неё отличные инстинкты. И её теория о том, что доктор Гибсон – убийца, была отнюдь не плоха.

В конце концов, он по собственному опыту знал, что даже хорошие теории иногда оказываются ошибочными. Неплохая возможность для Райли усвоить этот ценный урок.

А пока он всё ещё нуждался в её помощи, возможно, сейчас больше, чем когда-либо.

«Мы поговорим об этом в закусочной», – подумал он, вылезая из машины.

Когда Джейк шёл обратно к ресторану, серый пикап с рёвом отъехал от главного входа, едва не сбив его с ног.

Джейк почувствовал раздражение.

«Этому парню следовало бы смотреть, куда он едет», – подумал он.

Джейк вошёл в закусочную и слегка удивился, что Райли нет за их столиком. Сначала ему показалось, что она ушла в туалет. Её сумочка всё ещё лежала на диванчике.

Но когда он снова сел, его охватило беспокойство.

Он крикнул скучающей официантке:

– Вы случайно не заметили, куда ушла девушка, которая была со мной?

Официантка прищурилась и сказала:

– Забавно, что вы спросили. Пару минут назад она в спешке выскочила на улицу. Я не знаю, куда она собралась.

Джейк почувствовал нарастающую панику.

– Вы видели, куда она пошла?

– Извините, я ничего не видела, – сказала официантка. – Мне пришлось вернуться на кухню.

Джейк бросил на стол мелочь за еду, схватил сумочку Райли и выбежал на улицу. Тут он увидел, что на земле что-то лежит. Это были блокнот и ручка Райли.

Она уехала на грузовике.

И отнюдь не добровольно.

Джейк бросился к машине и на полной скорости вылетел со стоянки в направлении, куда уехал грузовик.

Вскоре он показался впереди. Решать нужно было быстро. Одолженная машина была оснащена сиреной и мигалкой, которую он мог бы выставить на крышу.

Но осмелюсь ли я использовать их?

Воображение Джейка разыгралось, когда он попытался угадать, что угрожает Райли.

Водитель оставил её без сознания или же обездвижил? Он держит её под прицелом?

Погоня может привести к захвату заложников.

Или же Райли могут попросту убить.

Сгущались сумерки. Джейк выключил фары и отстал от грузовика, надеясь проследить за ним незамеченным. Вскоре он понял, что это будет нелегко. Дорога петляла и изгибалась, проходя через местные фермерские угодья выше, в горные районы.

*

Райли очнулась в полной темноте. Она поняла, что связана по рукам и ногам и лежит на твёрдой вибрирующей поверхности. Под ней было что-то металлическое и болезненно острое.

«Колючая проволока», – поняла она.

Туман в голове начал рассеиваться, и она вспомнила, как её схватили со спины и усыпили хлороформом. Задержав дыхание, она вдохнула недостаточно, чтобы пролежать в отключке слишком долго. Она определённо пришла в себя гораздо быстрее предыдущих жертв убийцы.

Нападавший, вероятно, понятия не имел, что она приходит в сознание.

Машина наехала на кочку, и Райли подпрыгнула, больно приземлившись на колючки. В этот момент она поняла, что лежит в неглубоком крытом кузове пикапа. Её руки были связаны за спиной чем-то вроде клейкой ленты.

Она вывернула руки и поняла, что связана непрочно и небрежно. Её похититель, должно быть, торопился, что было неудивительно, учитывая, что он схватил её прямо перед закусочной в маленьком городке.

Она без труда сорвала ленту с рук, а затем нагнулась и развязала верёвки на ногах. Тем временем грузовик подпрыгивал и кренился то в одну, то в другую сторону на всё более ухабистой дороге.

Когда грузовик начал замедляться, Райли поняла…

Нужно отсюда выбираться.

Прямо сейчас.

Она ударила твёрдое покрытие над головой, но оно не сдвинулось с места.

Тогда она резко пнула ногой и почувствовала, как металлическая поверхность задребезжала, сдвинулась и чуть-чуть подалась. Это была задняя дверь, и она, по-видимому, была не совсем плотно закрыта. Она стала пинать её снова и снова, и задняя дверь распахнулась как раз в тот момент, когда грузовик полностью остановился. Тогда она выкатилась из кузова и упала на твёрдую поверхность.

Ошеломлённая падением, со всё ещё кружащейся от хлороформа головой, Райли огляделась. В сгущающихся сумерках она увидела, что лежит на голой земле. Перед ней был лишь густой лес.

Потом она услышала, как открылась дверь грузовика.

Не раздумывая ни секунды, она с трудом поднялась на ноги и бросилась бежать, спасая свою жизнь.

*

Когда небо потемнело, Джейку стало труднее ехать по неровной и сузившейся горной дороге с выключенными фарами. Но он всё ещё не хотел выдавать себя тому, кто вёл грузовик впереди него.

Если он ещё впереди.

Джейк всё больше боялся, что водитель незаметно для него свернул куда-то.

Наконец, он включил фары и поехал быстрее, пытаясь догнать грузовик.

Вскоре это стало ясно.

Я его потерял.

Джейк остановил машину и развернулся на узкой дороге. Не выключая фар, он поехал обратно тем же путем, каким приехал.

Примерно через четверть мили он наткнулся на поворот, который пропустил раньше, – гравийную дорогу, похожую на ту, что вела к хижине отца Райли. Грузовик, должно быть, свернул здесь и не мог уехать далеко.

Джейк снова выключил фары и медленно поехал по заросшей дороге. Когда, наконец, показался припаркованный грузовик, Джейк остановил машину и выпрыгнул из неё.

Он увидел закрытый кузов грузовика и открытую заднюю дверцу. Водительская дверь тоже была распахнута, но ни Райли, ни водителя в поле зрения не оказалось. Сбоку виднелся странный ветхий фермерский дом. Основная часть дома была построена из брёвен, и Джейк предположил, что ей не меньше ста лет. Другие комнаты, кажется, небрежно пристраивались к дому на протяжении многих лет. Не заброшен ли дом? Свет внутри не горел.

Видно было лишь деревья на другой стороне парковки. Он по-прежнему не замечал никаких признаков людей, но знал, что убийца может наблюдать или даже целиться в него откуда угодно.

Оставив пистолет в кобуре, Джейк заглянул в открытый багажник.

Он в шоке увидел, что в кузове грузовика лежат кольца колючей проволоки, а на колючках остались клочья одежды.

«Здесь была Райли», – понял Джейк.

Но где она сейчас?

И как её найти?

*

Райли, пошатываясь, бежала по лесной тропинке, стараясь как можно быстрее уйти от грузовика. Ветви хлестали её, когда она неслась вперёд, не обращая внимания на жгучую боль, которую они причиняли ей.

«Я должна спрятаться», – думала она.

Но где?

Куда ведёт эта тропа? Свет был очень тусклым, а местность совершенно незнакомой.

Сможет ли она добраться до шоссе или дома, где окажется в безопасности?

Она резко остановилась, едва не столкнувшись с большим предметом, который, казалось, висел в воздухе прямо перед ней. Что бы это ни было, оно было густо обвито вьющимися растениями.

Когда она попыталась обойти его, то увидела, что предмет висит на ветке дерева. Сквозь листья проглядывал проржавевший металл.

Это был не природный объект. Кто-то принёс его сюда.

Она стояла неподвижно, но не слышала, чтобы кто-то следовал за ней.

Она потянула за растения, срывая широкие листья, пока не почувствовала, как что-то острое порезало её пальцы.

«Колючая проволока», – поняла она.

Ей стало любопытней, и она сорвала ещё несколько листьев.

Под упрямой растительностью что-то забелело.

Пучок листьев упал ей в руки.

В нескольких дюймах от её лица из-за колючей проволоки на неё насмешливо смотрел человеческий череп.

Райли вскрикнула от ужаса и неуклюже попятилась.

Тут она получила сильный удар под колени и рухнула на спину.

Она подняла голову и увидела, что её похититель смотрит на неё сверху вниз.

Его жуткая ухмылка напоминала оскал черепа.

– Вижу, ты нашла отца, – сказал он.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Джейк достал фонарик и осмотрел припаркованный грузовик. Там не было ни малейшего намека на то, куда могли пойти Райли или человек, который её похитил. Он уже собирался направиться к безмолвному ветхому фермерскому дому, чтобы посмотреть, нет ли кого внутри, когда услышал вдалеке леденящий кровь крик.

Крик донёсся из леса. Он развернулся и побежал в том направлении.

– Райли! – закричал он что есть сил, но ответа не последовало.

Включив фонарик, Джейк быстро нашёл утоптанную тропинку. Должно быть, она пошла этим путем. Он бежал по тропинке, пока луч фонарика не упал на две фигуры на земле в нескольких метрах впереди.

То была Райли и какой-то мужчина. Пока Джейк подбегал к ним, Райли вырвалась из рук мужчины, отвела кулак и нанесла мощный удар ему в живот.

Мужчина резко вдохнул, застонал и откатился от неё. Потом он увидел Джейка, вскочил на ноги и исчез в кустах.

Райли тоже подскочила и уже собиралась броситься за ним, когда Джейк крикнул:

– Райли, подожди!

Райли повернулась и посмотрела в направлении источника света.

– Джейк? – неуверенно спросила она, словно не понимая, драться ей или бежать.

– Это я, – ответил он, подходя к ней. Ему показалось, что она едва держится на ногах, но, по крайней мере, с виду она не пострадала.

Джейк поднял фонарик, и луч упал на бесформенный предмет, свисавший с ветки дерева. В нём находился человеческий скелет, кожа на котором давным-давно истлела, оставив одни кости и череп, который теперь смотрел прямо на него. Жуткий призрак заставил Джейка застыть на месте на долю секунды.

Однако сейчас не было времени разбираться в этом новом ужасе.

Он вытащил оружие.

– Я иду за ним! – крикнул Джейк.

Райли кивнула.

Сжимая в одной руке пистолет, а в другой фонарик, Джейк бросился в кусты, только что примятые бросившимся сюда человеком.

*

Райли бежала сразу за Джейком, пока они не оказались на поляне, обращённой к холму. Она наблюдала, как луч фонаря, обшаривая окрестности, упал на что-то: дверной проём в склоне холма с широко открытой деревянной дверью.

Вспомнив собственное детство в деревне, Райли поняла, что это.

Погреб.

– Он наверняка там, – прошептал Джейк, оглядываясь на Райли.

Райли подошла и встала рядом с ним.

– Вероятно, это единственный вход, – сказала она. – Мы можем запереть его там.

Джейк попытался осветить помещение фонариком, но с такого расстояния свет не пробивался сквозь густую тьму.

Джейк крикнул:

– Выходите с поднятыми руками!

Ответом Джейку стала яркая вспышка и оглушительный грохот в погребе. Райли услышала свист воздуха от едва не задевшего их выстрела. Они инстинктивно нырнули обратно под защиту деревьев.

– Чёрт, – прорычал Джейк себе под нос. – Он поставил нас в невыгодное положение.

Райли поняла, что Джейк прав. Если они выйдут на открытое место, человек увидит их в лунном свете, а они не могли заметить его отсюда.

Пока они с Джейком припали к земле, звук выстрела эхом отозвался в голове Райли.

Она хорошо знала этот звук со времён охоты с отцом.

Это был выстрел из дробовика, возможно, такого же, как у её отца.

Если она права, то у мужчины остался только один выстрел.

Она огляделась вокруг, пока не заметила сухую ветку дерева на земле.

Она подняла её и выбросила на открытое место, где только что стояли они с Джейком.

Ветка упала на землю с громким хрустом, и, действительно, воздух мгновенно разорвал ещё один выстрел из дробовика, расколов поверхность дерева.

Схватив Криваро за руку, Райли крикнула ему:

– Пойдёмте. Сейчас же.

Криваро кивнул. Всё ещё сжимая фонарик в одной руке, а пистолет в другой, он бросился к открытой двери.

Райли последовала за ним, но поначалу погреб казался тёмным и пустым.

Дрожащий луч фонарика Криваро обшаривал маленькую комнату. Внезапно из тени появился человек и ударил Криваро по руке, в которой он держал револьвер.

Оружие вылетело из руки агента.

Райли услышала знакомый резкий металлический щелчок.

Луч фонарика Криваро метнулся в том направлении и снова упал на человека. Райли поняла, что он перезарядил ружье и взвёл курок, направив его прямо на Криваро.

Райли физически ощутила выброс адреналин в кровь.

Она снова вспомнила отцовский урок крав-маги…

Хватай первый попавшийся предмет.

Она вслепую вцепилась в полку рядом с собой и схватила первое, чего коснулись её пальцы – то была гладкая поверхность стеклянной бутылки. Без дальнейших раздумий она швырнула её в убийцу, попав ему прямо в лоб.

Человек вскрикнул и зашатался, бутылка разбилась об пол.

Едкий, сладковатый запах наполнил воздух.

Криваро схватил Райли за руку и бросил:

– Хлороформ!

Райли мгновенно всё поняла. Им нужно выбираться оттуда.

Выбегая из погреба на свежий воздух, Райли оглянулась и увидела, что нападавший падает.

*

Человек вцепился в земляной пол, который дико раскачивался под ним. Во время изготовления хлороформа он чуть не потерял сознание от испарений, а теперь всё его лицо было липким от сиропа, который щипал глаза, и тошнотворно сладкий вкус и запах проникал в нос и рот.

Несмотря на все усилия оставаться в сознании, он чувствовал, что поддаётся сильному воздействию наркотика.

Всё вокруг стало туманным и расплывчатым…


Ему снова было 10 лет, и он пытался освободить жалобно мычащего телёнка от колючей проволоки, опутывающей его ноги. Бедняга наткнулся на пучок проволоки, оторвавшийся от столба ограды.

Его отец стоял рядом и кричал своим резким, скрипучим голосом:

– Это ты во всём виноват, Финеас! Я говорил тебе починить забор.

Финеас плакал, пытаясь высвободить лодыжку телёнка из проволоки.

– Папа, помоги мне, пожалуйста, – рыдал он.

– Справляйся сам, – сказал отец. – Я пойду в дом за бинтами.

Финеас освободил животное как раз в тот момент, когда отец вернулся из дома с аптечкой в одной руке и мотком колючей проволоки в другой.

Финеас задумался…

Что он собирается делать с колючей проволокой?

Его отец продезинфицировал и перевязал ноги телёнку, затем взял Финеаса за руку и потащил через луг в погреб. Он втолкнул мальчика в дверь, швырнул на грязный пол и заорал:

– Оставайся на месте, пока я не покажу тебе, каково это.

Финеас был тощим мальчиком, недостаточно сильным, чтобы бороться с отцом, который стал обматывать проволоку вокруг его тела, скручивая её во всех направлениях, так что она вонзалась в его плоть. Финеас пытался сопротивляться, но вынужден был сдаться, потому что это причиняло ему только боль.

– Видишь, каково это, – повторял отец снова и снова.

Наконец, отец связал его и лишил возможности двигаться, лицо и руки мальчика пронзали бесчисленные острые шипы.

– Видишь, каково это, – повторил отец.

Затем он вышел и закрыл за собой дверь, оставив Финеаса в полной темноте.

Беспомощный и истекающий кровью, Финеас пробормотал сквозь слёзы:

– Когда-нибудь, отец. Когда-нибудь…

Тьма зажала его в огромный зловещий кулак, и вскоре он уже ничего не ощущал и ни о чём не думал.


Райли и Криваро стояли на безопасном расстоянии от открытой двери, ведущей в погреб. Криваро направил луч фонарика на человека, лежащего без сознания на полу. Райли чувствовала запах хлороформа даже с того места, где они стояли.

– Давай останемся здесь, пока помещение не проверится, – предложил Криваро. – Теперь он никуда не денется.

Прошло минут десять. Человек начал извиваться и стонать, а воздух стал свежее.

– Теперь там безопасно, – решил Криваро. – Но всё равно закрой нос и рот носовым платком.

Райли так и сделала и вслед за Криваро спустилась в погреб. Когда Криваро надел на него наручники, человек, казалось, начал приходить в сознание, он бормотал:

– Теперь ты увидишь, каково это, отец. Теперь ты увидишь, каково это…

Райли встретилась взглядом с Криваро и поняла, что они думают об одном и том же.

Обмотанный проволокой скелет в конце тропинки был отцом этого человека.

Его первой жертвой.

Судя по отполированности костей, это случилось много лет назад.

Криваро положил фонарик на пол, чтобы надеть на мужчину наручники, и Райли подняла его и стала оглядывать сырую, мрачную комнату со стенами из шлакоблоков, деревянными полками и тяжёлыми балками, поддерживающими деревянный потолок.

Затем луч фонарика упал на грубо сколоченный деревянный стол, на котором лежала колючая проволока. Райли увидела, что столешница покрыта засохшей кровью.

Она глубоко вздрогнула, осознав…

Вот где он это сделал.

Здесь он убивал их.

И она сама едва не стала его следующей жертвой.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ

Райли сидела тихо, оставив все разговоры агенту Криваро. Специальный агент Эрик Лель расспрашивал их о деле, которое они только что раскрыли, так что агент Криваро мог лучше объяснить, что произошло. Он гораздо яснее её представлял, что ожидает услышать Лель.

Кроме того, Лель адресовал все вопросы Криваро, как будто Райли вообще не было в его кабинете.

Это было не очень приятно.

Райли всё ещё находила шефа ОПА грозным и пугающим. Ей пришло в голову, что этот долговязый мужчина мог бы заработать больше, играя в баскетбол. Она, конечно, восхищалась тем, что он выбрал карьеру в ФБР и поднялся по служебной лестнице, чтобы возглавить новый Отдел поведенческого анализа ФБР.

Пока эти мысли проносились в голове Райли, она краем уха слушала рассказ Криваро о том, что они теперь знали об убийце, Финеасе Хатсоне.

Люди в той части Западной Вирджинии знали, что Финеас жил на одинокой, запущенной ферме, которая принадлежала его семье с конца XIX века. Но местные жители редко видели его, он нечасто выбирался в Дайтон, Хайленд и Винвуд за сельскохозяйственными товарами. И никто ничего о нём не знал.

Райли была уверена, что никто даже не пытался лучше узнать этого человека со шрамами. Но теперь, когда Финеас сидел в тюрьме, он сам рассказал странную и запутанную историю о том, как его отец, Исаак Хатсон, однажды пытал его колючей проволокой, изуродовав раз и навсегда. Несколько лет спустя подросший и набравшийся сил Финеас бросился на отца и в отместку замучил его колючей проволокой до смерти.

Потом Финеас повесил труп на ветке дерева. Он сказал, что этот похожий на кокон свёрток много лет служил ему чем-то вроде алтаря, места, где он находил утешение от ужасной боли, которую всё ещё носил в себе.

Но со временем святилище, казалось, утратило для него свою магию. Когда душевная боль стала невыносимой, он стал убивать невинных женщин.

Это была ужасная история, и теперь, когда Райли столько узнала о нём, она испытывала к Финеасу Хатсону скорее жалость, чем гнев. Жизнь не оставила этому человеку ни шанса. Конечно, ранняя травма не оправдывала его чудовищные действия.

Но Райли спрашивала себя…

Трудно ли столкнуть такого человека с обрыва?

Узнает ли она когда-нибудь?

Когда Криваро закончил рассказ, Лель сердечно поздравил его с тем, что дело раскрыто. Он также поздравил Криваро с обвинительным приговором, вынесенным присяжными по делу Брента Хеймана.

Затем, наконец, он перевёл взгляд на Райли и сказал устрашающим тоном:

– А теперь, юная леди, что нам с вами делать?

Райли едва не задрожала от ужаса.

«Что он имеет в виду?» – задумалась она.

В их последнюю встречу он был ею очень недоволен.

И, кажется, отнюдь не рад ей и теперь.

– Я… я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сэр.

– Не понимаете? – сказал он, свирепо глядя на неё.

Затем Лель повернулся к Криваро и спросил:

– Как бы вы оценили работу мисс Суинни в Западной Вирджинии?

Криваро слегка пожал плечами и сказал:

– Она сработала превосходно, а её присутствие было жизненно необходимо. Если бы не она, подозреваю, дело так и осталось бы нераскрытым.

– Я так и думал, – проворчал Лель.

Он снова посмотрел на Райли и спросил:

– Ты хочешь вернуться в Академию?

От предвкушения у Райли вспотели ладони.

– Да, сэр, – ответила она. – Очень, сэр.

С едва заметным намёком на улыбку Лель сказал:

– Рад это слышать. Потому что я уже поговорил с директором Академии и убедил его принять тебя обратно. Было бы жаль, если бы это было тебе больше не интересно.

Райли почувствовала, как её лицо вспыхнуло, а дыхание участилось.

Она еле сдержалась, чтобы не вскочить со стула и не закричать от радости.

– Спасибо, сэр, – сказала она, надеясь, что её голос не дрожит. – Большое спасибо!

Шеф издал ещё раз хмыкнул и сказал Райли:

– Нам нужно обсудить ещё кое-что. Эта мерзкая история с сенатором Гарднером… Правда о его хищническом поведении продолжает выходить наружу, джинна уже не загнать обратно в бутылку. Его деятельность тщательно изучат и, надеюсь, он предстанет перед судом. Но ты должна помнить, что Гарднер – сильный, злобный человек. И он знает, что ты виновата в его падении. Сомневаюсь, что он оставит это так. Он может попытаться отомстить.

Райли содрогнулась от этой мысли.

– Понимаю, сэр, – сказала она.

– Хорошо, – сказал Лель. – Я хочу, чтобы вы немедленно связались со мной, если он каким-либо образом выйдет с вами на связь.

– Я так и сделаю, – сказала Райли.

Лель кивнул и сказал:

– Ну вот и всё. Вы оба можете идти.

Когда они шли через здание к главному входу, Криваро сказал Райли:

– Я правда так думаю. Ты отлично поработала.

Райли поблагодарила его, и её сердце наполнилось гордостью. Она знала, что Криваро – один из первых профайлеров в недавно основанном ОПА. Похвала от него дорогого стоит.

Потом Джейк сказал:

– Только не забивай себе этим голову. Тебе предстоит выжить в Академии. И для этого придётся работать ещё усердней. Но у меня есть чувство, что ты справишься. И когда ты закончишь…

Он замолчал, они продолжали идти.

Наконец, он добавил:

– Как говорит Лель… мне пора научиться играть в команде.

Райли не сразу поняла, что имеет в виду Криваро.

Потом до неё дошло: он намекает, что когда-нибудь они могут стать партнёрами.

Райли почувствовала комок в горле, но твёрдо сказала себе…

Не плачь, чёрт возьми!

Дрогнувшим от эмоций голосом Джейк проговорил:

– Райли, может, я не упоминал этого раньше, но ты очень напоминаешь мне меня самого в твоём возрасте. Что там, ты напоминаешь мне меня сегодняшнего. У нас действительно много общего.

Затем, усмехнувшись, он добавил:

– Имей в виду, это не обязательно в хорошем смысле.

Райли рассмеялась и сказала:

– Это ничего. Я переживу.

Пока они шли в тишине, Райли была счастлива тому, что она возвращается в Академию. Будет здорово снова разделить комнату с Франсин. И, возможно, ей удастся чаще видеться с Джоном Уэлчем, хотя он и в другой группе.

Когда они с Джейком вышли из здания, Райли поразилась, увидев, кто стоит рядом с дверью с встревоженным видом, явно ожидая её.

– Райан! – воскликнула она.

Потом она сказала Криваро:

– Это мой жених.

Криваро хмыкнул и сказал:

– Да, я понял. Мне пора. Увидимся позже.

Райли была рада, что Криваро уходит и они с Райаном могут поговорить наедине. Но что они скажут друг другу?

И почему он здесь?

Ещё больше она удивилась, когда Райан подбежал к ней и обнял.

– Райли, я искал тебя повсюду. Я, конечно, проверил в Академии. Но они сказали, что ты там больше не учишься. Похоже, тебя исключили.

Райли улыбнулась ему и сказала:

– Ну, они ошиблись. Меня только что восстановили.

– Рад это слышать, – сказал Райан.

Райли посмотрела ему в глаза и задумалась…

Он действительно так думает?

Она не могла понять.

Они сели рядом на скамейку, и Райан взял её за руку.

– Райли, я перейду сразу к делу. В последнее время я вёл себя как придурок.

Райли усмехнулась и сказала:

– С этим не поспоришь.

Потом улыбка стёрлась с её лица.

– Но и я была не на высоте.

– Ты была как обычно хороша, – сказал Райан.

Райан сжал её руки и добавил:

– Знаешь, я понял, что буду идиотом, если потеряю тебя.

Райли застенчиво пожала плечами и сказала:

– С этим тоже не поспоришь. Но…

– Но что?

– А как насчёт той женщины? Брижит, верно?

Райли слегка покраснел и сказал:

– Послушай, когда я сказал, что между нами ничего нет, я говорил правду. Мы с Брижит просто друзья и коллеги. Не то чтобы мне не нравилось, что ты сходишь с ума от ревности, но…

– Я рада, что тебе это кажется таким забавным, – беззлобно сказала Райли.

На мгновение они замолчали.

Потом Райли покачала головой и сказала:

– Не знаю, Райан. У нас такие разные жизни. По крайней мере, они будут такими пока я учусь в Академии.

– Это не навсегда, – сказал Райан. – А что нам по-твоему делать пока?

Райли посмотрела на свою левую руку, внезапно обрадовавшись, что не сняла обручальное кольцо.

– Думаю, нам следует пожениться, Райан Пейдж.

Райан улыбнулся глуповатой улыбкой, которую она всегда очень любила.

– Отличная идея, Райли Суинни.

Они долго целовались.

Потом Райан спросил:

– Итак, чем ты занималась в последнее время?

У Райли закипел мозг от мысли о том, чтобы рассказать ему всё: как она в одиночку разрушила политическую карьеру сенатора Уоррена Гарднера, и о том, что её бывший профессор колледжа теперь находится в камере смертников, и…

Всё остальное.

– Хм… у меня были небольшие приключения, – сказала Райли.

– Расскажи мне о них, – попросил Райан.

Райли заколебалась. Как отреагирует Райан, услышав о её участии в таком странном и опасном деле?

Потом она решила…

Что ж, ему придётся с этим смириться.

В конце концов, похоже, её будущее связано с ОПА.

Она начала свой долгий рассказ.

УЖЕ ДОСТУПНО ДЛЯ ПРЕДЗАКАЗА!

Соблазняя

ОБРЕТАЯ

(Становление Райли Пейдж – книга №4)

Шедевральный триллер и детектив. Пирс проделал потрясающую работу, проработав психологию персонажей, описывая их так хорошо, что мы можем ярко их представить, разделяем их страхи и вместе с ними надеемся на успех. Сюжет тщательно продуман, ваш интерес не стихнет во время всего чтения. Полная неожиданных поворотов, эта книга заставит вас не спать ночами, пока вы не дочитаете до последней страницы».

– Отзывы о книгах и фильмах, Роберто Маттос (про «Когда она ушла»)


ОБРЕТАЯ (Становление Райли Пейдж – книга №4) – это четвёртая книга в новой серии психологических триллеров от популярнейшего автора Блейка Пирса, чей доступный для свободного скачивания бестселлер «Когда она ушла» (книга №1) получил свыше 1000 отзывов с наивысшей оценкой.


Серийный убийца, живущий в доме на колёсах, соблазняет и убивает женщин по всей стране, и ФБР вызывает самую молодую и многообещающую девушку-агента: 22-летнюю Райли Пейдж.


Райли удалось закончить Академию ФБР, и она полна решимости стать агентом ФБР. Однако, получив самое первое официальное дело со своим партнёром Джейком, она невольно гадает, окажется ли оно ей по зубам.


Райли и Джейк погружаются в субкультуру жителей домов на колёсах – а заодно и в глубины разума убийцы – и вскоре понимают, что всё не то, чем кажется. На свободе маньяк-убийца, который ставит их в тупик на каждом шагу и не собирается останавливаться ни перед чем, пока не убьёт как можно больше жертв.


На кону будущее Райли, и ей не остается ничего другого, кроме как выяснить, кто умней: она или убийца?


Остросюжетный триллер с интригой и накалом страстей ОБРЕТАЯ – это четвёртая книга в новой захватывающей серии, от которой невозможно оторваться. Книга переносит читателей на 20 лет назад, туда, где Райли только начинает свою карьеру, и является превосходным дополнением к серии КОГДА ОНА УШЛА (Загадки Райли Пейдж), на текущий момент состоящей из 14 книг.


Книга №5 в серии СТАНОВЛЕНИЕ РАЙЛИ ПЕЙДЖ будет доступна совсем скоро!


Соблазняя

ОБРЕТАЯ

(Становление Райли Пейдж – книга №4)

А вы знали, что я написал множество романов в жанре детектива? Если вы прочли ещё не все, нажмите на изображение снизу, чтобы скачать первые книги из каждой серии!


Соблазняя

Блейк Пирс

Блейк Пирс – автор серии-бестселлера «Загадки Райли Пейдж», включающей в себя тринадцать захватывающих книг (серия продолжается). Помимо этого он является создателем «Загадок Макензи Уайт», состоящей из девяти книг (серия продолжается); «Загадок Эйвери Блэк», также содержащей шесть книг, серии под названием «Загадки Кери Локи», включающей пять книг, серии «Становление Райли Пейдж», состоящей из трех книг (серия продолжается), серии «Загадки Кейт Уайз», содержащей две книги (серия продолжается), «Загадок Хлои Файн», психологического триллера, включающего три книги (серия продолжается), а также психологического триллера о Джесси Хант, состоящего из трех книг (серия продолжается).


Книголюб и большой поклонник триллеров и детективов, Блейк будет рад услышать ваше мнение, поэтому заходите на www.blakepierceauthor.com, чтобы узнать больше и оставаться в курсе новинок!

КНИГИ БЛЕЙКА ПИРСА


ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ТРИЛЛЕР О ДЖЕССИ ХАНТ

ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНА (Книга №1)

ИДЕАЛЬНЫЙ КВАРТАЛ (Книга №2)

ИДЕАЛЬНЫЙ ДОМ (Книга №3)


ЗАГАДКИ ХЛОИ ФАЙН – ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ДЕТЕКТИВ

ПО СОСЕДСТВУ (Книга №1)

СОСЕДСКАЯ ЛОЖЬ (Книга №2)

БЕЗЫСХОДНОСТЬ (Книга № 3)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЕЙТ УАЙЗ»

ЕСЛИ БЫ ОНА ЗНАЛА (Книга №1)

ЕСЛИ БЫ ОНА УВИДЕЛА (Книга №2)

ЕСЛИ БЫ ОНА УБЕЖАЛА (Книга № 3)


СЕРИЯ «СТАНОВЛЕНИЕ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

НАБЛЮДАЯ (Книга №1)

ВЫЖИДАЯ (Книга №2)

СОБЛАЗНЯЯ (книга №3)

ОБРЕТАЯ (Книга №4)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ РАЙЛИ ПЕЙДЖ»

КОГДА ОНА УШЛА (Книга №1)

КОГДА КРУГОМ ОБМАН (Книга №2)

КОГДА РАЗБИВАЮТСЯ МЕЧТЫ (Книга №3)

КОГДА ПРИМАНКА СРАБОТАЛА (Книга №4)

КОГДА ОХОТА НАЧАЛАСЬ (Книга №5)

КОГДА СТРАСТЬ СИЛЬНА (Книга №6)

КОГДА ПОРА ОТСТУПИТЬСЯ (Книга №7)

КОГДА ОСТЫЛИ СЛЕДЫ (Книга №8)

КОГДА ПОГОНЯ БЛИЗКА (Книга №9)

КОГДА РАСПЛАТА НЕ ЗА ГОРАМИ (Книга №10)

КОГДА ВРЕМЯ НЕ ЖДЁТ (Книга №11)

КОГДА СВЯЗЬ КРЕПКА (Книга №12)

КОГДА ЛОВУШКА ЗАХЛОПНУЛАСЬ (Книга №13)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ МАКЕНЗИ УАЙТ»

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УБЬЁТ (Книга №1)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН УВИДИТ (Книга №2)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН НАЧНЁТ ОХОТУ (Книга №3)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОХИТИТ (Книга №4)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАХОЧЕТ (Книга №5)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН КОСНЁТСЯ (Книга №6)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН СОГРЕШИТ (Книга №7)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ПОЙМАЕТ (Книга №8)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ВЫСЛЕДИТ (Книга №9)

ПРЕЖДЕ ЧЕМ ОН ЗАГРУСТИТ (Книга №10)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ ЭЙВЕРИ БЛЭК»

МОТИВ ДЛЯ УБИЙСТВА (Книга №1)

МОТИВ ДЛЯ ПОБЕГА (Книга №2)

МОТИВ ДЛЯ ИСЧЕЗНОВЕНИЯ (Книга №3)

МОТИВ ДЛЯ ОПАСЕНИЙ (Книга №4)

МОТИВ ДЛЯ СПАСЕНИЯ (Книга №5)

МОТИВ ДЛЯ ИСПУГА (Книга №6)


СЕРИЯ «ЗАГАДКИ КЕРИ ЛОКИ»

СЛЕД СМЕРТИ (Книга №1)

СЛЕД УБИЙСТВА (Книга №2)

СЛЕД ПОРОКА (Книга №3)

СЛЕД ПРЕСТУПЛЕНИЯ (Книга №4)

СЛЕД НАДЕЖДЫ (Книга №5)


home | my bookshelf | | Соблазняя |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу