Book: Связующая магия



Ольга Баумгертнер

Связующая магия

Купить книгу "Связующая магия" Баумгертнер Ольга

Пролог

Вокруг падали невесомые снежинки. Земля, сосны, оставшиеся за спиной и почти смыкающие кроны над дорогой, и сама дорога, выходящая на бескрайнюю равнину и в ней теряющаяся – все было занесено снегом. Я застыл среди этого холодного и белого безмолвия и задумался. Передо мной словно развернулся огромный нетронутый книжный лист. Хотя нет же… я вместе со своим верным спутником – вороным оборотнем Шэдом – казался черной кляксой посреди пергамента, ну или в лучшем случае – малоприятным словом. Самым близким к моему теперешнему положению было бы слово «изгнанник»…

Много событий произошло за последние годы моей жизни. Кое-какие я переосмыслил. Но над другими я буду еще не раз задумываться.

Когда я был вовлечен в совершенно нерадостный хоровод событий? Пожалуй, с самого моего рождения, когда Мерлинда, колдунья и лучшая врачевательница среди магов, решилась произвести меня на свет… Пройдя жестокое воспитание в школе темной магии, в итоге я оказался не тем, кем себя считал. Моим отцом оказался не Бэйзел, повелитель темной обители, глава колдовского Совета, а фигура куда более мрачная и судьбоносная для всего нашего колдовского рода – Ментепер, старый безжалостный маг, обладающий таким могуществом, что никто не смел перечить ему, и который пытался уничтожить меня… Спас меня верный Шэд, чьи клыки оказались куда стремительнее черных помыслов… Однако смерть старого колдуна не стала избавлением, наоборот, открывшееся мое происхождение продолжило уничтожающую миссию, и в темной обители меня стали боялись ничуть не меньше, чем погибшего колдуна. Проклятье крови, возможно доставшееся по наследству – вот что больше всего пугало их. И если это коснулось меня, то через три года, когда мне исполниться двадцать пять, я стану одним из тех несчастных, кому довелось уродиться сыном Ментепера, обезумевшим, желающим уничтожать все живое на своем пути… Других убивали, но мне пока повезло. Меня боялись, боялись моей силы, моих редких магических способностей, боялись того, что я оказался тем единственным, кого самый могущественный колдун не смог одолеть…

Четыре года странствий – вот цена моего возвращения назад. Туда, где остались так немного близких, которые, несмотря на открывшееся, сохранили любовь и доверие ко мне… И я надеялся, что смогу вернуть доверие Авориэн, моей любимой, отвернувшейся от меня, забравшей нашего маленького сына и запретившей видеть его… Я очень надеялся… Утешало лишь то, что рядом с малышом остался мой лучший друг и брат Авориэн, Гаст.

Сейчас же впереди меня ждало множество неизведанных земель и миров…

Шэд тряхнул гривой, из его ноздрей вырывались облачка пара в стылый воздух. Я потрепал вороного по шее, и мы тронулись вперед – где-то далеко в опускающихся ранних сумерках забрезжил золотистый огонек в окнах постоялого двора…

Часть 1. Неизведанный путь

Глава 1. В кольце сомнений

– Гипномагия даст тебе то, о чем ты даже не догадываешься. Она даст такую власть, что остальные, если бы только узнали, пришли от этого в ужас. Все они пешки, всего лишь пешки, мой мальчик. Чего ты боишься? Неужели власти? – Ментепер рассмеялся.

Я сидел перед ним на стуле, связанный магическими путами, как не так давно сидел Бэйзел. Черный пол, с вкраплениями золота, разрастался вокруг нас, словно вставала сияющая звездами ночь, а мы проваливались в эту сияющую бездну.

– Знаю, чего ты боишься, – прошипел Ментепер, склоняясь ко мне. – Оно настигнет тебя, и тебе никуда от этого не деться, Тэрсел. Я твое проклятие на всю твою оставшуюся жизнь!


Я встрепенулся, пробудившись. На лбу выступили капельки пота, и я, еще не очнувшийся полностью от видения, машинально утер их рукой. Весь месяц, с того самого времени, как я покинул Бинаин, меня мучили подобные кошмары. Я огляделся. Полутемный трактир давно опустел. Трактирщик, облокотившись на стойку, тихо переговаривался со своей служанкой, иногда умолкая и посматривая на меня, устроившегося за самым дальним столом. И гораздо чаще его настороженный взгляд скользил по Шэду, спавшему у моих ног. В углу, между камином и трактирщиком расположился другой припозднившийся постоялец – менестрель задумчиво перебирал струны лютни, и мелодия складывалась грустная и безнадежная. За окошком в ночи ей вторили завывания ветра, швырявшего в стекло пригоршни сухого мелкого снега. Язычки пламени горящих на люстре свечей под струйками сквозняка давали дрожащий свет и порождали целый хоровод теней, кружащих по стенам трапезного зала. Такие же беспокойные отсветы давал угасающий огонь в большом камине. Я допил вино в бокале и вернулся к раскрытой передо мной книге в потрепанной синей обложке. В который уже раз рассеянно пролистал ее и, решившись, поднялся. Трактирщик не сводил с меня глаз. Я же подошел к камину и бросил книгу в пламя. Менестрель от удивления даже перестал пощипывать струны. Огонь окрасился черным, на миг приобрел ядовито-зеленый цвет, с шипеньем охватив книгу подобно разозленной змее, но сразу же отступил, приняв прежний рыжий оттенок. А я выругался. Книга сгорать не желала. Я протянул за ней руку. Пламя почти угасло, позволив взять книгу и погрузив трактир в еще большую темень, но потом вновь разгорелось. Трактирщик прокашлялся.

– Не хотелось бы досаждать, господин, но не опасна ли для моих посетителей ваша магия?

– Если учесть, что я тут один, то нет, – буркнул я в ответ.

– Но… – трактирщик растерянно глянул на менестреля и служанку.

– Не суй нос не в свое дело! – огрызнулся я раздраженно.

Не обращая больше на него внимания, я положил книгу на стол, и остался стоять над ней. Охранная магия, защищавшая ее, была превосходна, почти неразрушима. Почти…

«А что насчет?..» – подумал я и сделал легкий пас рукой. Последовал резкий хлопок, книжку чуть подбросило в воздух, она странно истончилась, став прозрачной, а затем и вовсе исчезла.

– Хм, – я в сомнении пялился в то место, где только что висела книжка. – Надо еще как-нибудь попробовать… Пойдем, Шэд.

Шэд с зевком встал, и мы, поднявшись по лестнице, удалились в свою комнату. Давным-давно стояла глухая ночь. Я еще некоторое время лежал, глядя в потолок, и думал о дематериализации.

В библиотеке Ментепера я взял несколько заинтересовавших меня книг. Одну из них, тоненькую книжечку по дематериализации я прочел несколько дней назад. Это был даже не учебник, а рукопись, описывающая, где применялась эта магия. Прочитав книгу, я некоторое время обдумывал, как это могло работать, пока, наконец, не опробовал сегодняшним вечером. С одной стороны, все, кто владел материализацией, могли с такой же легкостью и уничтожить созданный магией предмет. Однако совершенно по-другому обстояло дело с вещами реальными… Книга отсылала к связующей магии. Только связующему магу было под силу использовать дематериализацию на реальных вещах. Но я мало об этом слышал, а связующую магию применял только для рисования.

Проснулся я поздним утром и спустился в трапезный зал. Менестрель распевал развеселую песенку, вокруг него оживленно болтали и смеялись постояльцы и завсегдатаи трактира. Прислушавшись к словам, я понял, что в песенке рассказывалось про юного мага, получившего от учителей задание уничтожить книжку. Воображение менестреля дало множество способов уничтожения от забавных до попросту нелепых. Без сомнения, вдохновением ему послужила вчерашняя сцена с моим участием. Но я лишь улыбнулся и прошел к стойке, чтобы заказать себе завтрак. Меня поначалу даже не заметили. Только трактирщик побледнел, когда я возник перед ним. Я, жмурясь от утреннего солнца, щедро лившего лучи сквозь маленькие окошки, поинтересовался:

– Вьюга, похоже, закончилась, а, хозяин?

– Похоже на то, господин, – он отчаянно делал знаки служанке, чтобы та прервала иронические пассажи юноши.

– Не стоит, – остановил я его. – Верно, к вам не так часто заходят маги, если вы не можете отличить мага от ученика. Позаботься лучше о моем завтраке.

– Не часто, но… их визиты обычно очень хорошо запоминаются, господин.

Я хмыкнул и уселся за стол.

– Спой еще, Донован! – крикнул кто-то.

Менестрель, заулыбавшись, кивнул и тут заметил меня. На лице его промелькнул испуг, улыбка стерлась, а толпу вокруг юноши словно сдуло ветром. Трактирщик вытаращился на менестреля и изобразил страшную гримасу. Донован растерянно вскочил. Подошел ко мне.

– Я должен…

– Ты мне ничего не должен, – перебил я его. – Но вот тем, кто просит тебя, ты должен.

– Но…

Я вскинул на него насмешливый взгляд.

– Ты действительно принял меня за ученика колдуна? – я рассмеялся.

Во взоре его промелькнуло изумление, а лицо юноши тронула бледность.

– На тебе нет колдовского амулета…

– Да, действительно… – я нахмурился. – Тогда это обстоятельство тем более извиняет тебя.

– Прости меня, я ошибся.

Я кивнул.

– Не стоит портить чудесное утро ненужными разговорами, – заметил я.

Он вернулся на свое место, взял лютню, глубоко вздохнул и запел песенку. А я добавил немного магии. Светящаяся в солнечных лучах пыль уплотнилась, и перед восхищенными зрителями развернулась иллюзия по мотивам песенки менестреля. Когда мелодия затихла, иллюзия разлетелась по залу солнечными зайчиками, добавив света, озарив каждый темный уголок трактира. Я как раз закончил завтракать. Оставив монету, я направился к выходу. На пороге меня догнал менестрель.

– Я всегда думал, что такие прекрасные иллюзии способны создавать только светлые маги, – взволновано произнес он.

Я посмотрел на него.

– Надо полагать, твои слова стоит расценивать как похвалу?

Он смутился.

– Я хотел сказать…

– Не суди о том, в чем ты не разбираешься, Донован, – я раскрыл портал и Шэд скользнул туда первым.

А я немного помедлил – Донован с детским изумлением взирал на это окно в лето посреди заснеженного зимнего царства, окружающего трактир. Из портала на нас дохнуло теплым воздухом, густым запахом свежескошенной травы, а на плечо менестреля из зарослей выпрыгнул кузнечик. Юноша замер, уставившись на зеленого прыгуна, будто на какое-то чудо. Затем, осторожно тронул его пальцем, и кузнечик исчез среди травы. После этого я шагнул в портал, и он закрылся за мной.


– Куда пойдем, Шэд? – поинтересовался я.

Шэд, резвясь, бегал вокруг меня, то вдруг останавливался и отщипывал какую-то приглянувшуюся ему траву, жевал ее, то гнался за своим хвостом, подобно шаловливому котенку. Хорош котенок с меня ростом! Зверюга, крупнее медведя, с жуткими когтями и зубами. Хотя телосложением он скорее напоминал ирбиса, за исключением длинных ног. Я заметил, что все чаще он остается в этом облике, обращаясь в жеребца лишь тогда, когда мне необходимо было ехать верхом. Однако мое вороное чудовище с седой гривой и серыми пястями на лапах, по-прежнему поедало в большом количестве траву на лугах и овес на постоялых дворах. Да и имел Шэд по-прежнему безобидный конский запах, так что обычные лошади от него не шарахались даже в таком облике. Но вот таскать на себе седло с упряжью, помимо дорожной сумы мне порядком надоело.

– Шэд! – я остановился и побренчал уздечкой.

Он недовольно заворчал и попятился от меня.

– Куда?!

Он игриво подпрыгнул и помчался прочь.

– Шэд, вернись! – закричал я ему вслед. – Мерзавец!

Бросив поклажу, я раскрыл портал и переместился как раз перед ним. Шэд, издав удивленный звук, резко остановился и совершил новую попытку сбежать от меня. Переместившись повторно, мне пришлось прыгнуть за ним, чтобы успеть схватить бестию за хвост. Шэд сразу сдался, плюхнувшись на землю, а я добрался до загривка и устроил зверю легкую трепку. Он перекатился на спину, подсекая, и я свалился прямо на него. Передние лапы зверя охватили меня.

– Ну и что это такое? – поинтересовался я, изучая его клыкастую пасть прямо перед моим лицом.

И в следующий миг его зеленый язык прошелся по моим щекам. Я отпрянул, выпустив его, и он легко ускользнул.

– Нечестно, Шэд, – я вытирал с лица тягучую слюну. – Нам надо ехать.

Он встряхнулся, но облик не поменял.

– Шэд, будь хорошим мальчиком, – я ласково потрепал зверя по голове, похлопал по шее.

Безрезультатно. Вместо этого он опустился подле меня, словно предлагая забраться на спину.

– Не лучшая идея, – заметил я. – Хотя таскать седло я устал.

Шэд, покосившись, выгнул шею и поддел ладони носом, приглашая. Я с сомнением схватился руками за жесткую седую шерсть на загривке и перекинул через зверя ногу.

– Если я выдеру тебе все гриву, сам будешь виноват, – предупредил я.

Он фыркнул и поднялся. А я едва не свалился. Шэд на миг обернулся и осторожно двинулся к тому месту, где я бросил сумку и упряжь. И постепенно ускорил шаг. Я же чувствовал, как движется подо мной каждый его мускул. Он перешел на рысь, а следом на галоп. И если на рыси он шел довольно ровно, то на галопе мне пришлось сжать бока коленями и охватить руками шею, закрепил. Домчавшись до поклажи, Шэд остановился. Я скользнул с его спины, посмотрел на него, и он чуть виновато прижал уши, поняв, что я вряд ли остался доволен поездкой.

– Нет уж, – заявил я ему. – Но если тебе так хочется избавиться от упряжи…

Я достал кинжал и взялся за упряжь. Отрезав уздечку, из поводьев я сделал ошейник. Шэд недовольно заворчал, когда кожаное кольцо охватило его шею. Следом пару ремешков я пустил у него под мышками. Держась за эти ремни теперь можно не опасаться упасть с Шэда на галопе в любом его облике. К ним же я мог приторочить дорожную сумку.

Бросив седло и остатки упряжи, мы зашагали дальше. Вокруг расстилались луга, местами зелеными шатрами вздымались купы каких-то необычайно высоких деревьев. Немного парило. Шэд принюхивался к травам; уши его то и дело поворачивались в сторону выпархивающих у нас из под ног птах, с тревожным щебетаньем уносившихся прочь и опять скрывающихся в зарослях. Далеко за полдень мы остановились на берегу ручья. Шэд долго лакал прозрачную журчащую воду. А я наполнил флягу, напился и умыл лицо. Потом легко перекусил сыром, вяленым мясом и хлебом, взятыми в трактире.

Шэд заснул, а я задумался. Минул месяц, как я покинул Бинаин. Все это время я несколько бесцельно перемещался в мирах, пытаясь разобраться в себе и определиться, что делать дальше и куда направиться. Но ничего путного в голову не приходило. Да и слишком часто мысли возвращались к одному и тому же. Я тосковал по месту, в которое раньше не желал возвращаться. Другую тоску я душил в себе и не позволял даже думать о ней. Впереди у меня четыре года. Четыре года мне нужно чем-то заниматься. Ничего более лучшего, чем путь вперед и осмотр новых миров, я не придумал. Кроме того, мне необходимо было прочесть имевшиеся у меня книги…

Одну из них я и достал из сумки – книгу по гипномагии. Взятая в библиотеке Ментепера, она была им же и написана, причем на первоначальном языке. Я сомневался, что чтение этой книги доставит мне удовольствие, однако надеялся, что она ответит на кое-какие мои вопросы. С трудом преодолев отвращение, я прочел несколько глав, посвященных пыткам при помощи гипномагии, а также тому, как, внушив людям или магам определенные мысли, следовать своим целям. Прочел я и о том, как можно противостоять другому, более сильному гипномагу. Это меня поначалу заинтересовало, пока я не узнал, что для этого нужно было использовать несколько чужих умов, связав их в единый. Тогда удар враждебного мага распределялся по всем участникам, утратив изначальную силу. Ментепер назвал этот способ – гипнощит. Однако, как упоминалось далее в книге, этот способ часто приводило к гибели используемых магов, да и был, по словам Ментепера, неудобен – магу приходилось контролировать волю живого щита и одновременно отражать удары врага. После этого я уже хотел отбросить книгу, но тут увидел название следующей главы – «управление животными». Поморщившись, я продолжил чтение. Здесь Ментепер писал, что гипномагию возможно применять, чтобы мысленно управлять специально обученными животными, а так же улавливать их настроение. Однако в этой главе не упоминалось, что он пользовался этим. Я захлопнул книгу, решив, что на сегодня с меня хватит, и принялся изучать спящего зверя.

«Шэд! – мысленно позвал я. – Нам пора».

Он пробудился, поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.

«Шэд», – позвал я.

Зверь встал, сделал неуверенный шаг и замер.

«Шэд, иди ко мне» – повторил я.

Морда его выражала некоторое недоумение, но он все же подошел.

– Молодец, – похвалил я его вслух. – «А теперь принеси сюда сумку».

Шэд смотрел на мои губы, но слова, которые он слышал, с них не срывались. Он потоптался, сомневаясь, но все же взял в зубы сумку и опустил у моих ног. На этот раз я похвалил его про себя, но также одобряюще потрепал по голове. После этого я опробовал еще несколько команд, также произнесенных мысленно. И Шэд беспрекословно их выполнил.

– Отлично, в гипномагии нашлось хоть что-то полезное, – сказал я сам себе, а Шэд, довольный, заворчал, когда я приласкал его.



Я забросил книгу в сумку и раскрыл портал. Похлопал Шэда по шее, и он, встряхнувшись, обернулся жеребцом.

В мировом окне вечернюю зарю застилала пелена дождя. На нас повеяло влажной прохладой. Прежде чем пуститься в путь по неизвестным мирам, я хотел посетить один знакомый. С ним меня связывали малоприятные воспоминания, но я хотел получить ответ на давно не дававший покоя моему любопытству вопрос.


В городе дождь усилился. Он приглушал свет фонарей, делал его размытым. Высокие дома нависали над улицами темными громадами скал – в окнах только начали зажигаться огни. Шэд легкой рысью бежал по лужам пешеходной дорожки, недовольно пофыркивая, когда вода попадала ему в нос. Редкие припозднившиеся прохожие уступали нам дорогу.

Когда мы подъехали к знакомому зданию, я спешился и зашел внутрь. Шэд не отставал, приняв облик зверя. И первым нам попался Фартап. Меня эта встреча совершенно не обрадовала, но ему она понравилась еще меньше – колдун сделался бледным, как мраморные плиты под его ногами.

– Доброго вечера, Фартап, – произнес я.

Он нервно сглотнул, бросая опасливые взгляды то на меня, то на Шэда.

– Что с Игниферосом? – наконец вымолвил он вместо приветствия.

– Ничего. Разве он не сказал вам, что вернется в светлую обитель?

– Да, но…

– Что ж он вас-то не взял с собой? – в моем голосе прозвучала издевка.

– Ты знаешь почему. Мы утратили дар магии и… кто-то же должен следить за городом.

– Неплохое утешение.

– А тебе что здесь понадобилось, темный маг? – настороженно спросил Фартап.

– Наверное, я бы не приехал сюда, если бы не любопытство, – заметил я. – Хочу видеть того, кто излечил Игнифероса.

На физиономии Фартапа отразилась растерянность.

– Не уверен, что я должен… – запротивился он.

– Боюсь, тебе придется проводить меня к этому человеку. Тебе или кому-то другому. Впрочем, за врачевателя не опасайся. Я побеседую с ним и уеду. Даю слово.

Фартап сомневался, но все же сделал знак следовать за ним. Мы вышли на улицу, и мой провожатый кивнул на соседнее здание.

– Здесь… И ты должен знать – Игнифероса спасали сразу несколько человек. Одному подобное оказалось бы не под силу. Я отведу к главному из них. И тебе придется самому извиняться за поздний визит и объяснять, почему убийца Игнифероса интересуется медициной…

Я криво усмехнулся.

– Я считал, что мне понадобится переводчик.

– Нет, большинство людей знакомы со светлым наречием. И доктор Вилен прекрасно владеет им.

– Что ж, меня это устраивает не меньше, чем тебя. Доктор?

– Лекарь.

Мы вошли в здание, не такое высокое, как предыдущее, пересекли пустынный холл, поднялись на подъемнике на пару этажей. Дальше Фартап совсем немного прошел по длинному коридору, остановился у одной из дверей и нажал на какую-то кнопку. Из-за двери послышался звук, похожий на перезвон колокольчиков, затем шаги, и дверь распахнулась.

– Фартап? – на пороге стоял мужчина, лет сорока, в домашней одежде.

– Здравствуй, Вилен, – Фартап явно почувствовал себя неловко. – Тут к тебе гость…

Вилен заметил меня, а когда обнаружил за моей спиной Шэда, то открыл рот от изумления.

– Когда-то он поранил Игнифероса… – добавил шепотом Фартап.

– Что ты хочешь от меня? – встревожено спросил Вилен.

– Побеседовать, – я шагнул к человеку, Фартап отступил.

– Сейчас? – Вилену все же пришлось посторониться, потому что первым в дверь решил зайти Шэд.

Я воспользовался этим, прошел в жилище врачевателя и, сделав Фартапу знак, что он может уходить, захлопнул дверь.

– Похоже, сейчас, – пробормотал растерявшийся хозяин.

– Мое имя Тэрсел, – представился я. – И Игниферос приходится мне дядей… То, что произошло, можно считать недоразумением.

– Смерть – недоразумением? – он покачал головой.

– Тебе не понять. Магия иногда проявляется весьма непредсказуемым образом.

– Может, поэтому Игниферос когда-то и запретил применять ее здесь, потому что она опасна? Так что же, выходит, ты убил его непреднамеренно?

Я кивнул.

– А как?

– Он тебе не рассказывал? – с недоумением спросил я.

– Нет. Рана оказалась необычной, и я, испытывая профессиональный интерес, пытался выяснить, каким образом вообще возможно нанести… порез… Ни рваных краев, ни раздробленных костей в позвоночнике. Удивительно гладкий срез плоти. Именно благодаря этому мы и смогли спасти его. Что же это за орудие?

– Хм, вот уж не думал, что у моего меча обнаружится недостаток, – я, нахмурившись, обнажил клинок, и, обозрев лезвие, задумчиво провел по нему пальцем.

– Ты сделал это мечом? Невозможно…

– Почему?

– Есть превосходная сталь, и все наши инструменты изготавливаются из нее. Но как бы тщательно мы их не затачивали, ни один из них не способен приобрести ту остроту. Но… ты провел пальцем по клинку, а на коже не осталось и царапины!

– Меч не может причинить вред тому, кто его изготовил.

– Значит, дело в магии?

– Да. Если ты дашь мне какую-нибудь ненужную вещь, я покажу.

– Занимательно… Пойдем в гостиную.

Мы зашли в просторный гостиный зал, и Вилен предложил присесть на диван. Сам исчез в соседнем помещении. Шэд улегся у моих ног, а я изучил комнату. Кроме дивана, низкого столика и пары кресел здесь имелся буфет и книжный шкаф. А большие чуть ли не во всю стену окна, занавешенные полупрозрачной светло-оливковой, под цвет мебельной обивки, материей, выводили на мокрую от дождя террасу, заполненную растениями в кадках.

Вилен вернулся и поставил передо мной на столик какую-то статуэтку. Я так и не понял, что за существо запечатлели в камне.

– Неудачный подарок, сделанный моими коллегами по работе, – чуть смутился врач. – Но хоть на что-то он пригодится. Если ударить по нему – во все стороны брызнет крошево. Если же твой меч не простой, значит, ничего этого не последует.

– Конечно, – я взмахнул клинком, и статуэтка осталась стоять, как стояла.

На челе врачевателя собрались морщины.

– Хочешь сказать, что уже сделал это?

– Проверь.

Он взял статуэтку, и она в его руках развалилась на две половинки. Вилен воззрился на зеркально гладкий срез.

– Немыслимо! – он провел пальцем по срезу, и в его голосе проскользнуло невольное восхищение. – Идеально гладкая поверхность!

Вилен поставил статуэтку на стол.

– А можно еще раз, только медленнее?

Я фыркнул.

– А потом ты расскажешь, что меня интересует, доктор.

Я исполнил его просьбу, и статуэтка развалилась на четыре сегмента. Вилен снова исследовал срезы фигурки.

– Собственно, я почти все сказал. У Игнифероса оказалась идеально гладкая рана. Нам осталось пригнать половинки органов друг к другу и сшить их. Тебе ведь наверняка известно, чем менее рваные края раны, тем быстрее она заживает.

– Но он был мертв, – заметил я. – Как ты оживил его?

– Боюсь, мой ответ не уляжется в пару предложений, – отозвался Вилен. – Для того чтобы понять, тебе потребуется изучить анатомию и прочие врачебные науки. Люди тратят на их изучение годы.

Я обратил на него недоуменный взгляд.

– Ты не можешь объяснить мне? Это так сложно?

– Если сказать в нескольких словах… При наступлении смерти, мозг остается жив еще некоторое время. И если предпринять попытки вернуть тело к жизни, то человека возможно оживить. Ты, верно, полагал, что если сердце не бьется, человека оживить невозможно?

Я нахмурился.

– У нас после подобного уже никто не оживал. Правда, есть снадобья, почти останавливающие сердце и погружающие в сон, похожий на смерть. Но никто не умирал при этом. Я все-таки не понимаю…

– Тогда тебе придется потратить достаточно много времени, чтобы разобраться в тонкостях, – заметил Вилен. – Но я не вижу особо смысла. Зачем?

– Когда я впервые попал в ваш мир, его устройство мне показалось понятным – механика, использование электричества… Но я всегда считал, что если кто-то умирает, он умирает навсегда. И, пожалуй, меня раздражает, когда я чего-то не понимаю. Если ты сможешь заполнить этот пробел, я готов заплатить названную тобой цену.

Ему не пришлось думать долго.

– Сможешь сделать наши инструменты такими же острыми, как твой меч? – спросил он. – Наши больные смогли бы гораздо быстрее поправляться.

– Пожалуй, да.

– Я так понимаю, ты нигде не остановился? Можешь пожить здесь – у меня имеется комната для гостей. Хотя… ты ведь знатного рода, и вероятно обстановка слишком скромна.

– Я не привык к роскоши, – заметил я с легкой насмешкой. – В отличие от моего дядюшки.

– Он вполне заслужил это, – отозвался Вилен. – Сделал для нас многое.

– Например?

– Он управлял погодой – у нас с ней большие проблемы, а его маги восстанавливали природу, которая в нашем мире почти зачахла.

– А он сказал, что виной тому ваши механизмы? – поинтересовался я.

– Да, но мы не можем позволить себе отказаться от них. Для нас это то же самое, что вам отказаться от магии.

– Ну да, – я фыркнул, – Фартап и остальные отказались от магии, когда привыкли, что здешние машины делают все за них.

– Им это понравилось. Тебе нет?

– Нет. Если честно, мне ваш мир совсем не нравиться. Но месяц я его потерплю.

– В еде ты тоже, надо полагать, непривередлив? – поинтересовался он. – А что ест твое животное?

– Что обычные лошади. А я, пожалуй, в еде все же привередлив.

– Ну что ж, – он развел руками. – Постараюсь прокормить вас обоих…

– А золото здесь в ходу? – спросил я, бросив ему монету.

Он поймал ее.

– Сгодится. Однажды Игниферос рассказывал, что оно, как ни странно, в ходу во всех мирах, как, впрочем, и серебро. Удивительно, не правда ли? Такие разные миры, разные люди, народности. Но расплачиваться приходится одним и тем же.

– Вот как? Дядя рассказывал про миры?

– Да. Мы часто с ним беседовали, пока он поправлялся после операции. Он тогда еще посмеялся над собой, вспомнив, что всегда считал лекарей в светлой обители самыми бесполезными ее обитателями. Говорил, что маги редко болеют.

– Это правда.

– Но ведь у вас часто случались войны. Неужели врачеватели не пригодились раненым?

Я отвел взгляд на мокрое от дождя окно.

– Тебе случай с Игниферосом ни о чем не говорит?

Вилен сник.

– Да, да, я понял – ваша магия смертельна, и цель ваших воинов – вовсе не ранить противника…

– Как и со стороны светлой обители, – добавил я. – Наша общая история темна. Но возможно, она когда-нибудь изменится.

Вилен задумчиво кивнул и сделал знак следовать за ним. Он показал мне довольно просторную комнату для гостей. Кроме кровати и письменного стола здесь имелся диван с низеньким столиком и отдельная ванная. Затем Вилен принес миску овса для Шэда и пригласил меня поужинать. Поели мы молча. Врач, похоже, о чем-то сильно, задумался. Я поблагодарил его за ужин и вернулся в свою комнату. Шэд тоже успел поесть – теперь он дремал, разлегшись на ковре во весь рост и положив голову на лапы. Я потрепал его косматую голову, наскоро принял ванну, опрокинулся на постель и провалился в темный сон.

А утром за завтраком Вилен устроил мне неприятный сюрприз.

– Я подумал – все оказывается гораздо сложнее, – сообщил он. – Все книги по медицине, которые я мог предложить тебе для чтения – на языке людей. Как и все лекции во врачебной школе. К тому же, чтобы прослушать их понадобится не один год…

– Я думал, что ты мне сам объяснишь, – заметил я хмуро.

– Исключено! – возразил он. – У меня есть работа, и я должен находиться в больнице и лечить людей. Я жизненно необходим для них.

Я долго и раздумчиво смотрел на него, что он, занервничав, поднялся со своего места.

– Фартап сказал мне, что ты обещал не причинять мне вред.

– Было бы крайне глупо с моей стороны.

– Ты опасаешься Игнифероса?

– Скорее наоборот. Но я не хочу с ним ссориться, тем более из-за тебя. У меня есть другое предложение…

Я рассказал Вилену о гипномагии.

– Хочешь сказать, что можешь проникнуть в мой разум и почерпнуть необходимые знания так же легко, как если бы прочел книгу? – поразился он.

– Да. Таким же образом можно попробовать изучить ваш язык… И тогда, скорее всего, читать принесенные вами книги не понадобится.

– Я не уверен… Ты сможешь увидеть слишком личное…

– Я не собираюсь полностью просматривать твой разум – только то, что меня интересует…

– Это возможно? Ты уже пробовал избирательно прочитывать мысли?

Я кивнул. Вилен задумался.

– И что я буду ощущать? И сколько займет времени?

– Не думаю, что больше трех часов. Ощущать – ничего. В худшем случае, если противиться гипномагии, заработаешь головную боль.

Вилен, размышляя, прошелся по кухне.

– Хорошо, я согласен. Можно попробовать сегодня – у меня как раз выходной день.

За три часа я, конечно же, не управился. Информации оказалось больше, чем я думал, к тому же мы часто прерывались, чтобы немного отдохнуть и отвлечься. Однако к вечеру мы все же закончили, заплатив за свое усердие головной болью. Вилен глотал какие-то таблетки, похоже, нисколько ему не помогавшие. А я достал специальную смесь трав, изготовленную Мерлиндой. Я заварил ее и, вдыхая аромат, не спеша пил по глотку горьковатый напиток. Я знал, что она собирала некоторые из этих трав в предгорьях, недалеко от Брингольда. Из-за знакомого запаха мне на миг померещилось, что я вернулся домой. Головная боль отступила, но вернулась боль другого рода. Пробужденные воспоминания так сдавили душу, что у меня едва не навернулись слезы. «Прошел месяц, а мне так плохо, – подумал я с горечью. – Как я вынесу эти четыре года?» Я разозлился на эту свою слабость, но тут меня отвлек Вилен.

– Что ты пьешь? – полюбопытствовал он, морщась. – Помогает от головной боли?

– Мне да. Хочешь попробовать?

– Если можно. Не слишком приятный процесс эта ваша гипномагия.

– Это точно, – я отлил из своей кружки в его стакан и предупредил: – Осторожно, оно горькое. Все лекарства моей матери жутко горькие.

– Твоя мать занимается медициной? – Вилен с изумлением взирал на содержание стакана.

– Она готовит лучшие снадобья в обители.

Он опасливо попробовал темно-золотистый отвар, скривился, но выпил. Через пару минут морщины на его лбу разгладились.

– Удивительно, как быстро помогло. Ты не знаешь случайно состав?

– Знаю, но у вас эти травы не растут. Они и в Бинаине встречаются только в предгорьях.

– Если здесь объявится Игниферос, я попрошу его об одолжении.

Я пожал плечами и заговорил на языке Вилена. Он вытаращил глаза.

– Когда ты хочешь получить инструменты? – спросил я.

– Неплохо у тебя получается, – заметил он. – Инструменты… Необходимо изготовить новые или ты улучшишь старые?

Я пожал плечами.

– Можно и старые – никакой разницы.

– Мне понадобится день-два, чтобы собрать их со всех больниц.

– Мне торопиться особо некуда, – заметил я.

Весь следующий день Вилен пропадал в больнице. А я дочитал книгу по гипномагии. Последняя глава потрясла меня, и книга, выскользнув из рук, упала на пол. Я некоторое время смотрел бездумно в окно. Потом все же поднял книгу и, уже не прерываясь, прочел последние страницы.

В последней главе Ментепер писал о связующей магии. Я всегда считал, что основное использование связующей магии – именно в рисовании. Правда, в темной обители иногда можно было услышать, что использование ее с другими видами магии имеет разрушительные последствия. Впрочем, говорили об этом мало – книг по связующей магии в обители не имелось, а остальные сведения об этом являлись обрывочными. При этом, однако, считалось, что связующая магия одна из самых опасных. Подтверждение этому я нашел в книге Ментепера, хотя здесь говорилось только об использовании связующей магии и гипномагии. Это позволяло проникать в разум врага и пользоваться незнакомой магией. При этом связующая магия усиливала ее мощь. Я ощутил, как по спине у меня побежали мурашки. Оглянувшись на кое-какие давние события, я понял, что все было не так, как мне казалось…

– Тэрсел? – вернул меня к действительности оклик Вилена. – С тобой все в порядке?

– Что? – голос мой прозвучал глухо, я понял, что в горле пересохло и мне жутко хочется пить.

– Ты выглядишь неважно. Я несколько раз звал, но ты словно не слышал.

– Я задумался, извини, – я захлопнул книгу и положил рядом с собой на диван.

– Ужин, наверное, остыл, – заметил Вилен.

– Спасибо, я не хочу есть.

Вилен немного помялся.

– Я собрал инструмент, – наконец решился он. – Ты можешь заняться этим завтра?

Я кивнул. Вилен ушел, унеся пустую миску – Шэд, в отличие от меня, от еды не отказался. Зверь подошел ко мне, его язык прошелся по моим ладоням. Устроившись у моих ног, он примостил голову на коленях. Я, задумавшись, рассеяно зарыл пальцы в его жесткой черно-серебристой гриве.

– Завтра уже уедем отсюда, Шэд, – прошептал я. – По тебе уже пора пройтись щеткой…

Он шумно вздохнул, словно соглашаясь, опустил голову на лапы и задремал. А я раскрыл портал в Темную обитель.

– Ретч, – позвал я.

Он дремал в кресле в своей комнате.

– Тэрсел? – он встрепенулся и посмотрел на меня через раскрытый портал.

– Ты все еще живешь здесь? – поинтересовался я.

– Да, ты же помнишь – мне тоже по душе здешний вид из окна, – он улыбнулся. – Судя по тому, что ты задаешь подобные вопросы, у тебя все в порядке.



– Пока да, – согласился я.

– Пока? – Ретч чуть нахмурился. – Кстати, любимый мой племянник, ты не попрощался ни со мной, ни с матерью, ни с Бэйзелом. Если в этом виноват твой приятель – огненный маг, с которым вы ранним утором исчезли отсюда, ему придется плохо…

– Гаст тут ни при чем. А длительные прощания ни к чему.

– Ты так считаешь? – на лице его отразилось неудовольствие. – А мы думаем по-другому.

Я опустил взгляд.

– Понимаю, тебе это опять причинило бы боль, – тихо продолжил Ретч. – Но мне казалось, что все же мы смогли поддержать тебя. Ты сильный, я знаю, но все же…

– Ты прав, я не уверен до конца в своей правоте, – отозвался я. – И мне…

У меня не хватило духу закончить. Ретч поднялся, добавил магии в портал, расширив его, шагнул ко мне. И, ничего не говоря, притянул к себе, прижав.

– Ты все-таки расклеился, мой повелитель, – ласково произнес он.

– Ретч! – упрекнул я.

– Даже если Бэйзел вернулся, истинным повелителем темной обители я считаю тебя. И Нордек, кстати, тоже.

– И вы оба знаете, почему это невозможно. Да я и сам этого не хочу. И…

– И?

– Не хочу, чтобы об этом знал кто-то еще – я побеседовал с Игниферосом.

– Когда и где? – удивился Ретч.

– В библиотеке Ментепера. Я искал в его доме все, что связано с гипномагией. Игниферос, наверное, тоже проявлял любопытство к определенным книгам своего брата. Он нашел кое-какие записи, где Ментепер описывал, как собирается восстанавливать первую обитель и переселять туда темных колдунов.

– Как-то с трудом верится, – заметил Ретч.

– Мне тоже, однако, Игниферос решил, что эта идея не такая уж недостижимая. Только, в отличие от брата, он собирается переселять туда всех.

– Всех? То есть?! – Ретч смотрел на меня с непониманием.

– Он хочет, чтобы мы вновь стали единым народом.

– Это невозможно!

– Это возможно, – ответил я. – Кроме того, его шею сейчас украшает обе половинки Дерева власти.

– Что?! Как он посмел?! – Ретч неожиданно рассердился. – Серебренная часть Дерева по праву принадлежит тебе!

Увидев выражение моего лица, он опомнился.

– Прости, я не хотел…

– Так лучше для всех нас, – тихо произнес я. – А многовековая война, наконец, закончится.

– Закончится, если только все согласятся, – возразил Ретч. – Сомневаюсь, что не найдется противников объединения. Тот же Нордек, например, или Балахир и его свора. Да и сам Бэйзел.

– Он согласится. Если нет, ты передашь ему этот наш разговор. Только ему, Ретч, и никому больше.

– Конечно. Но откуда у Игнифероса серебренное Дерево? Оно находилось на Ментепере, когда его погребли… Знаешь, я так боялся, что все повториться, что даже посмел проверить гробницу через несколько недель. Не смотри на меня так!

Я слабо улыбнулся.

– Шэд – не морок, его зубы – тоже. Игниферос мог точно так же вскрыть гробницу, как и ты, или попросить Бэйзела.

– Ты думаешь, Бэйзел отдал бы ему? – Ретч нахмурился.

Я пожал плечами.

– Так ты действительно согласен, чтобы Игниферос правил нами? – продолжил спрашивать Ретч. – Но почему?

– Есть другая перспектива. Темные колдуны остаются в Бинаине, а светлые переселяются в первую обитель. Что, по-твоему, лучше?

– Даже не знаю, – признался он. – Мы тогда не успели изучить тот мир, да и потом как-то стало не до этого. Это сложный вопрос, но и еще более сложное решение – перебираться в полуразрушенный мир.

– Я заглядывал туда еще раз. Он того стоит.

Ретч бросил на меня чуть удивленный взгляд.

– Почему?

– Ну хотя бы потому, что он последний в цепи миров.

– Как?! – опешил Ретч.

– Из него есть только один путь.

– Я даже не подозревал, что такое возможно, – Ретч подошел к окну, обозрел лежащий перед ним город и присвистнул. – Куда тебя занесло, Тэрсел?

– Мир, где долгое время находился Игниферос. Любопытствую у местных врачевателей, как они вернули его к жизни. Вдруг когда-нибудь пригодится.

Ретч рассмеялся.

– Они раскрыли свои секреты?

– Им ничего другого не оставалось, – я улыбнулся.

– Ты надолго здесь задержишься?

– Нет, завтра двинусь дальше. Чувствую себя здесь не уютно.

Я поморщился, а Ретч кивнул.

– Да, воздух тут дрянной… Надеюсь, ты со мной будешь поддерживать связь? – в голосе Ретча послышалась тревога.

Я покачал головой.

– Я могу открывать не больше полусотни дверей, так что если я забреду дальше…

– Может, не стоит так далеко забираться? – Ретч нахмурился. – Где мне придется искать тебя, если вдруг в скором времени Игниферос заявит о своем решении, а в нашей обители все поднимутся на дыбы?

– На этот и прочие случаи я сделал такую вот вещицу…

Я протянул ему небольшую книгу в коричневом кожаном переплете, с ремешком, не позволяющем книге раскрываться. Ретч взял ее, раскрыл и с недоумением воззрился на чистые листы. Я показал ему вторую такую же.

– Эта останется у меня. Когда я сделаю запись в своей книге, она появится в твоей, и наоборот.

– А когда страницы кончатся? – едко поинтересовался Ретч.

– Я не собираюсь писать тебе многостраничные послания, – заметил я. – Ты, надеюсь, тоже. А уж если вдруг такое случиться, старые записи можно стереть заклинанием.

– Сгодятся любые чернила? – я кивнул, а Ретч с некоторым сомнением изучал книжку. – Хм, неплохая идея, но думаешь, что эта штука будет действовать там, откуда ты не сможешь до нас дотянуться? В чем разница?

– В магии.

– Вот как? – Ретч хмыкнул. – И в какой же? Мне в голову ничего не приходит кроме магии связующей, но…

Он с неверием воззрился на меня.

– Ты – связующий маг?! – выдохнул он.

– Как ни прискорбно, но только недавно я понял, что во всех моих неприятностей виновата не гипномагия, а связующая магия, – заметил я.

– Как такое возможно, ведь… Это гипномагия без сомнения!

– Что такое связующая магия, Ретч?

– Работа с магической энергией на самом тонком уровне, которая позволяет использовать одновременно несколько видов магии или же соединяет их.

– Вот именно – одновременно. Когда-то гипномагия, магия ветра, визуальная, материализация, перемещения и даже… – я издал истерический смешок. – то-то бы все удивились – огненная! – все это превращалось в смертельную смесь в моих снах.

– Огненная?!

– Помнишь того мага, погибшего от молнии?

– Она вполне могла оказаться настоящей, – заметил Ретч. – Ты что же пробовал заниматься огненной магией?

– Я всегда мог зажечь свечку, но… дело не в этом…

Я смолк. Ретч, внезапно помрачнев, следил за мной.

– Что-то не слишком приятное?

– Гипномагия позволяет читать мысли, выуживать знания, но… со связующей получается несколько иной эффект… Мне не обязательно понимать, как работает та или иная неизвестная мне магия – связующая магия отразит ее, усилив мощь…

– И ты теперь умеешь этим пользоваться?

– Я не пробовал. Прочел об этом только сегодня в книге Ментепера, – я кивнул на оставленный на столе том.

– Представляю, как не поздоровилось бы Игниферосу, реши он метать в тебя молнии сейчас, – Ретч криво усмехнулся. – Можешь попробовать?

– Что именно?

– Устроить там молнию, – Ретч скрестил руки на груди и кивнул в сторону окна.

– Ты предлагаешь…

– Да, мне интересно было на это взглянуть. Я понимаю, что тебе придется для этого сделать, но хочу, чтобы ты попробовал.

Я нахмурился, но потом все же согласился. Осторожно я коснулся разума Ретча, а потом… С треском, ослепив нас короткой вспышкой, всего в трех футах от окна пронеслась молния и со страшным грохотом ударила в землю, что пол под нами дрогнул. Ретч испуганно отшатнулся от окна, а Шэд, проснувшись, подскочил на месте. Недовольно заворчав, он подошел к Ретчу, принюхался.

– Впечатляюще, – Ретч против воли побледнел, но все же выдавил из себя улыбку, а потом нервно потер запястье правой руки, которой коснулся носом Шэд. – Как себя ведет твой оборотень?

– По-прежнему ест овес.

– Даже когда он в таком облике?

– Как ни странно. Да, и пахнет от него по-прежнему конем.

– И, пожалуй, к лучшему… А Бэйзел знает об этой твоей способности?

– Нет.

– А кто-нибудь еще?

– Только Гаст, но он не осознает, что такое связующая магия. Полагает, что ее можно использовать в рисовании для слежки… И я действительно применял связующую магию только в рисовании…

– Я сверну ему шею! – не сдержался Ретч. – А скажи-ка мне – как давно ты узнал, что он бастард Лайтфела? Тогда на арене, когда он оказался у нас в руках, – ты знал?

– Ретч, – в голосе моем послышалась жесткость, и Ретч весь поник. – Пять минут назад мы говорили об объединении обители.

– Я просто хочу знать.

– Да я знал. Точнее Визониан успел поведать перед смертью, – я не сводил глаз с Ретча. – Я хочу, чтобы ты запомнил – Гаст мой друг. И я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось.

– Да, милорд.

– Более того, – продолжил я. – Если вдруг скоро начнется объединение, я хочу, чтобы ты приглядел за ним.

Ретч фыркнул.

– Он, уверен, сам за себя постоять сможет.

– И еще. Я хочу, чтобы ты последил за Эрслайтом. А поскольку Гаст неожиданно пришелся ему близким родственником…

Ретч улыбнулся, сверкнув зубами.

– Понимаю, что тебя беспокоит. А ты не забываешь, что я тоже в последнее время занимаюсь огненной магией?

– Ретч, пожалуйста!

– Нелегкая задача, – заметил он посерьезнев. – Ты сам отдал малыша в светлую обитель. Но я постараюсь.

– Спасибо.

– Так когда ты понял, что владеешь связующей магией? – спросил он.

– Если ты про рисунки, то давно.

Ретч посмотрел на меня с недоумением.

– Насколько давно?

– С тех пор как попал в магическую школу. Бэйзел всегда считал, что в моих рисунках присутствует визуальная магия.

– Но почему ты молчал об этом?

– Я слышал мельком, какой разрушительной силой обладает связующая магия. Но никогда не стремился узнать об этом больше, и тем более, овладеть этой ее особенностью. Мне хватило неприятностей из-за гипномагии. Поверь, к лучшему, что я умолчал об этом.

– Может и так. Но когда твое изгнание закончится, ты скажешь остальным? – Ретч повертел в руках книжку. – Как проверим, появятся ли записи?

– Еще не знаю. Но тебе придется пока помолчать об этом… Когда вернешься к себе, напиши что-нибудь. Я тебе отвечу.

– Что ж, давай попробуем, – он шагнул к порталу. – И все-таки не забредай слишком далеко в мирах. А если вдруг понадобится помощь – позови меня!

– Ты говоришь, совсем как моя мать.

– Она любит тебя, как и я, – Ретч улыбнулся. – Надеюсь, ты в этом никогда не сомневался?

– Один раз. Нет, два раза, – поправился я.

Ретч нахмурился.

– Когда это? Ну допустим в библиотеке я вел себя не совсем разумно… А еще, вероятно, когда Бэйзела посчитали погибшим… Но тогда все не знали что думать, и кому верить.

Я улыбнулся.

– Вот видишь, ты об этом сам знаешь.

– Но я больше никогда…

– Не зарекайся, Ретч. Я и сам себе иногда не верю.

– Ну, тогда хоть я тебе буду верить, – он обнял меня на прощанье. – Не пропадай. Мы все ждем твоего возращения.

Ретч шагнул в портал. Я раскрыл книгу. Не прошло и минуты, как в ней появилась запись, сделанная рукой Ретча.

«Не забредай далеко, мой повелитель. И если по пути тебе попадется что-нибудь необычное, надеюсь, ты сообщишь об этом?»

«Что ты считаешь необычным, Ретч?» – в ответ написал я.

«Тебе лучше знать. По мирам ты побродил побольше моего. И возвращайся скорее».


На следующий день я направился с Виленом в его больницу. В кабинете, куда он привел меня, несколько столов оказались завалены горами инструментов. Я открыл рот от изумления.

– Так много?

– Ты, наверное, даже не подозревашь, сколько людей живет в нашем мире и сколько нуждается в помощи, – заметил Вилен.

– Послушай, – произнес я. – Давай я сделаю сейчас всего несколько. А ты опробуешь его в деле. Вдруг моя магия испортит инструмент?

– Хорошо. Мы проверим.

Он отобрал несколько хирургических ножей. Я подумал и решил немного изменить заклятие на них.

– Я не стал делать их всережущими, – пояснил я. – Только для человеческой плоти. Тебе же не надо, чтобы ножи прорезали стены? Точить их не понадобится.

Вилен кивнул, осторожно взял инструмент и куда-то унес. Я остался в кабинете, ожидать результатов. Вернулся Вилен через два часа, но зато весьма довольный.

– Все прошло успешно.

Я кивнул и приступил к изменению остальных инструментов. На это у меня ушло часа четыре. Вечером на радостях Вилен приготовил отличный ужин и достал бутылку вина.

– Почему ты живешь один? – спросил я. – Где семья?

– Ты видел фотографию в гостиной? – Вилен погрустнел. – Жена ушла от меня лет восемь назад, забрав обоих детей.

– Почему?

– Из-за моей работы. Я почти не бываю дома. Но… если я не смог сделать счастливой ее, то подарил счастье многим другим, вернув им здоровье.

Я опустил глаза.

– Я уезжаю, – произнес я.

– Сейчас? Куда?

– Не знаю. Дальше. Я нашел один конец миров. Может, где-то существует другой.

Глава 2. Путь

Итак, я покинул мир Вилена, решив продвигаться дальше, изучая миры и делая зарисовки в альбоме, сопровождая рисунки краткими записями. Ни один мир, кроме Бинаина, не имел названия, поэтому мне пришлось просто нумеровать их. Отсчет я вел от мира первой обители. Бинаин выходил шестнадцатым, а технически развитый мир, в которой жил Вилен, сорок шестым. Все миры, лежащие между ними, немного походили на Бинаин, но являлись безлюдными или малозаселенными. Технический мир неожиданно выделялся среди них. И я подумывал, что возможно дальше меня ожидает нечто подобное. Однако я ошибся. Вновь потянулись однообразные мирки с мелкими городками или, еще чаще, безлюдными степными землями. В одних мирах не было ни морей, ни океанов, в других – ничего, кроме песка бесконечных пустынь. Впрочем, попадались и заросшие невероятно дремучими лесами миры. В эти дебри мне лезть не хотелось.

В каждом из миров я раскрывал портал, изучал окрестности с высоты птичьего полета и, если находил что-то интересное, делал зарисовки. Так я минул около пятнадцати миров, безлюдных, с нетронутой природой. Мой альбом в итоге украсили несколько рисунков. Я нарисовал величественный водопад, срывающийся тонкой струей разбившегося и сверкающего под солнцем хрусталя с невероятной высоты в бирюзовую чашу озера. Нарисовал желтые скалы, пронзенные золотыми лучами рассвета, слегка тонувшие в утреннем тумане и похожие из-за многовекового сурового ветра на дырявый окаменевший сыр. Нарисовал странную хищную птицу – огромную, с кроваво-красным оперением, ухватившую мощным клювом в бледно-изумрудной чаще крупную змею, такую же зеленую, что ее чешуя казалась плотно вросшими в ее гибкое тело мелкими листьями.

Потом я пропустил несколько миров представлявших собой сплошные болота. В одном из них заметил, как водоплавающую птицу атаковала целая армия мелких червей, вынырнувших из склизкого топкого берега. От бедной пташки даже перышка не осталось. Я только присвистнул и, перелистнув портал, как великую книгу бытия, раскрыл следующий. Увиденное на болоте невольно вызвало воспоминания нашего знакомства с Гастом. Когда он узнал, что я умею отворять порталы, то удивился и спросил, неужели мне не хотелось побывать там. Тогда я ему ответил, что во многих мирах достаточно опасно. Даже слишком опасно. Я знал, о чем говорил. И болотные черви, способные сожрать любого за несколько мгновений, – не самое худшее, что могло произойти с невнимательным путником. Впрочем, таких опасных миров не так много, если судить по древним книгам, которые я просматривал и в темной обители, и в библиотеке Игнифероса в техническом мире. Путешественники, кто бы они ни были – маги или люди, рассказывали не меньше чем о сотне миров. И я постепенно приближался к этой границе. Что лежало дальше, мне предстояло выяснять уже на свой страх и риск.

Каждый раз, делая записи и зарисовки, я размышлял, как далеко простирается эта бесконечная цепь. Приведет ли меня путь когда-нибудь в тупик, как это произошло с первой обителью? Окажется ли вселенная миров не такой уж бесконечной, и найдутся ли у нее свои рамки?

Ретч иногда кратко писал мне в связующую книгу о событиях в Темной обители, впрочем, малозначительных. Скорее, он это делал, чтобы получить от меня ответное послание. В ответ же я обычно переносил из альбома в книгу какой-нибудь рисунок, в котором недавно побывал. Так почти незаметно прошло полгода, и, наконец, от Ретча появилась первая важная запись, которую я обнаружил на привале после скромного ужина.

«Игниферос, – сообщал он, – созвал Большой совет, где объявил о своих намерениях насчет первой обители. В темной обители все весьма озадаченны таким поворотом событий. Нордека и вовсе вне себя от ярости. Впрочем, недовольных и кроме него хватает. Однако для Бэйзела предложение об объединении и переселении, похоже, не явилось неожиданностью. Вероятно, Игниферос успел побеседовать с ним до совета. Я почти уверен, что Бэйзел не откажется от задумки старика. Наш совет состоится через неделю, а следом – еще один Большой, где темная обитель должна дать ответ».

Я прервал чтение, на миг задумавшись, и затем прочел последние строки.

«На совете спросил Гаста как малыш. Твой приятель уверил, что с ним все в порядке, и он приглядывает за ним. Кроме того, позволил себе едкое замечание, что если меня так интересует малыш и я пожелаю его видеть, мне придется поддержать идею воссоединения нашего народа. Еще он спрашивал, есть ли у меня связь с тобой».

Я взял перо и написал короткий ответ: «Жду подробностей о следующем Большом совете». Я положил книгу и, улегшись на спину, заложил руки за голову. Вокруг простиралась открытая степь. Прохладный ветерок стих перед закатом и последние лучи солнца показались мне необыкновенно теплыми. Я же смотрел в небо, на которое темно-синим пологом уже была наброшена ночь. Шэд бродил неподалеку, охотясь на светляков. Они улетали прямо у него из под носа в густые заросли низкорослых кустарничков, прятались среди узких, как у ивы, листьев, а потом снова зажигали свои огоньки, стоило Шэду отойти на пару шагов. Шэд недовольным фырканьем нарушал мирную вечернюю тишину, впрочем, как и костер, потрескивающий догорающим сушняком. А темнеющее небо заполнялось звездами. Мелькнула она падающая звезда, другая, и я, изумленный, вскочил на ноги, когда на нас с Шэдом обрушился настоящий звездный дождь. Золотистые искры небесного огня, казалось, падали прямо на нас, оставляя за собой такой же золотистый быстро исчезающий след. Но все они сгорали высоко над нами, так и не долетев до земли. Дождь продолжался почти два часа. Солнце успело зайти, и золото теперь вспарывало черный бархат ночи. Я заворожено смотрел на звездопад, а Шэд, сидевший подле меня, все также настороженно потягивал носом и косился в сторону живых звездочек светляков, по-прежнему крутившихся в кустарнике, и, вероятно, подумывал, имеют ли они отношение к тем, что падали на нас сверху. Когда светопреставление кончилось, я поплотнее закутался в одеяло и, прижавшись к теплому боку Шэда, который теперь с подозрением поглядывал на вполне обычные звезды, висевшие высоко в небе, уснул.

Я минул еще три мира, таких же степных и безлюдных, когда в книге появилось новое послание от Ретча.

«Решение об объединении принято, хотя Бэйзелу пришлось надавить и на Нордека, и на Балахира, да пожалуй, на большую часть темного совета. В обители царит смятение – Игниферос не стал долго ждать и потребовал признания его власти, и присягу верности ему принесли. Бэйзел и Лайтфел с этого момента становятся его советниками, а Совет – объединенным. На новый Совет Игниферос обрушил целый поток приказаний. Маги из обеих обителей займутся восстановлением крепости, точнее, сперва жилых комнат, чтобы туда могли перебраться все колдуны. Основные хлопоты, похоже, выпадут на долю природных магов. А вот совету предстоит не менее сложная задача – составить новый свод законов. Игниферос, разумеется, настаивает, чтобы за основы взяли законы светлой обители. Как ты понимаешь, для этого нашей части совета придется выучить светлую речь. Не удивлюсь, если старик обяжет обучиться ей всех темных колдунов, а темное наречие и вовсе запретит. По крайней мере, ему точно не нравится, когда кто-нибудь из нас начинает переговариваться шепотком на темном наречии.

Где ты сейчас, мой повелитель? Какие земли расстилаются вокруг тебя?»

Я улыбнулся последним словам Ретча. Чувствовал, что он беспокоится обо мне и боится показать это, нарвавшись однажды на раздражение с моей стороны. Я взялся за перо и кратко описал, куда меня успел занести путь. Ниже я нарисовал недавний звездный ливень, добавив в рисунок немного визуальной магии, чтобы он ожил и завораживал своей сияющей золотом чернотой бездонного небесного колодца, роняющего на землю звездные капли. Под рисунком я написал: «Знаешь, Ретч, если увидишь малыша, приласкай его от меня».

Ретч ответил на следующий день: «С этим не должно возникнуть проблем, в связи с объединением. К тому же Мерлинда куда проворнее меня – она успела расположить к себе Авориэн настолько, чтобы она доверяла ей малыша. Думаю, ты не против».

Дальше время потянулось медленно. Может, еще и потому, что теперь я ждал сообщений Ретча, в каждом из которых он рассказывал что-то новое о восстановлении обители. А через два года Ретч писал, что оно завершилось.

«Восстановление обители оказалось долгим делом, – сообщал Ретч. – Но теперь она словно заново отстроена. Башню библиотеки и несколько других зданий венчают стеклянные купола и крыши, пропускающие свет в залы. Внешние стены очищены и покрыты тонким слоем серой мраморной штукатурки. Теперь обитель похожа на серую жемчужину среди разбитых вокруг нее садов. Деревца молоды и цветут пока пустоцветом. Но зато вся обитель пропитана их нежным ароматом. Это радует и успокаивает нас, поскольку мы все пытаемся прижиться друг с другом. Произошло много конфликтов, но они пока мирно разрешались, и их становится меньше. Всем нам пришлось учиться сдержанности. Я все время думаю о тебе и ломаю голову, как ты умудрился прожить со светлыми магами целых два года». Тут я ощутил явную насмешку Ретча и невольно улыбнулся. «Пожалуй, потолкую насчет этого с Гастом. Все-таки он большой зануда, когда дело касается морали. Забавно слушать его, когда он начинает ставить в пример тебя. Когда, можно подумать, я не знаю своего родного племянника лучше его».

Здесь уж я не выдержал и рассмеялся. И мне так страстно захотелось увидеть ухмылку Ретча, которая без сомнения образовалась на его лице, когда он писал эти строки… увидеть Гаста и ощутить его крепкое рукопожатие… увидеть малыша, прижать его к себе и… Мой смех резко оборвался, и я, стиснув зубы, упал на Шэда, зарывшись лицом в его густой гриве. Связующая книжка выпала из рук, а разбуженный Шэд удивленно заворчал, умудрился вывернуть шею и добраться языком до моего лица. Я выпустил его и, дрожа, закричал в утренние бездушно-белые облака на бледном небе.

– Ненавижу тебя! Ненавижу!

Я опрокинулся навзничь на мокрую от росы траву, ощущая под ладонями ее острые жесткие края и холодную влагу. Я и сам не знал, кому предназначался мой крик – то ли Игниферосу, то ли его мертвому брату. То ли им обоим. Но ту боль, которую я испытывал, я никогда бы не забыл и никогда не простил бы… Шэд, испуганно приникнув к земле, прижимая уши, подполз ко мне, осторожно прошелся языком по моей руке, а потом опять добрался до щеки.

– Все хорошо, Шэд, – прошептал я, охватив его за шею одной рукой и трепля другой косматую голову.

Я поднялся и, разведя костер, взялся за приготовление завтрака. Заварил травяной чай из найденных неподалеку душистых трав, съел немного зачерствевшую булку и несколько кусочков мяса, засоленного, таявшего на языке, с жемчужными прожилками сала. Шэд пасся неподалеку. Солнце между тем, наконец показавшееся из-за холма, разогнало утренние сумерки и тени. Роса понемногу испарялась, заструившись тонкими ручейками тумана с пригорка, на котором мы остановились на ночлег. Где-то в покрытых высокими травами холмах звонко запели птицы, переливчато перекликаясь друг с другом. Я достал щетку, подозвал Шэда. На ухо ему уселась стрекоза, поблескивающая сапфировым хитином. Он мотнул головой, отгоняя ее, и замер, зажмурившись в золотых, чуть затуманенных утром лучах. Я вытянул руку, и синяя нитка уселась на бугорок ладони, вращая огромными сине-зелеными глазами и блестя чуть подрагивающими от ветерка хрупкими прозрачными крылышками.

– Похожа на тех, что водятся на заливных лугах неподалеку от Мидла, – пробормотал я.

Шэд потянул к стрекозе свой любопытный нос, и она легко ускользнула в такой же чистый и полный солнца, как ее крылья, воздух. Я вычистил Шэда, подобрал книжку и бросил в дорожную суму. Следом отправилась кружка. Я затушил костер. А потом утащил прямо из губ Шэда стебелек дикого овса.

Все это мне казалось немного странным. Я минул множество миров, в которых мне не попадалось ни одного знакомого растеньица, ни животного, ни птицы, ни насекомых. Шэд в таких мирах даже к траве не притрагивался – подозрительно обнюхивал и не решался попробовать на вкус. То вдруг, наоборот, нам попадались миры, где все вокруг казалось до боли знакомым. Эту загадку я понять не мог.

Число миров между тем временем перевалило за сотню. Череда степных и пустынных кончилась, и шли миры с буйной растительностью, заросшими лесами холмами и предгорьями. Здесь часто попадались реки и озера. И опять все было безлюдно. В прошлых мирах мне приходилось запасаться едой в тавернах, а иногда и попросту возвращаться назад, когда еда у меня заканчивалась. Употреблять в пищу незнакомых животных я не желал, также как Шэд не решался попробовать красивые, ароматные, но совершенно незнакомые цветы и травы. Неделю назад мне пришлось скакнуть обратно на десяток миров, чтобы купить в таверне хлеба и мяса. Теперь еда опять заканчивалась, но я надеялся, что, либо мне попадется какое-нибудь животное, на которое можно поохотиться, либо посчастливится больше и попадется населенный людьми мир.

Мы прошлись по пологим холмам, утопая в высоких травах, наслаждаясь их свежими бодрящими ароматами, сладким запахом зацветающих летников. Шэд не уставал набивать брюхо сочной травой и беззаботно гонялся за яркими бабочками. Меня здесь тоже наполняло энергией и одновременно несколько расслабляло, но вместе с тем, эта сила уходящей весны дурманила мне голову. А сны снились такие, что я от них задыхался, просыпаясь среди ночи в жарком поту, стаскивал рубашку и ложился на росистую траву, пока она не охлаждала ни мое разгоряченное тело, ни мой распаленный ум. Измученный видениями я просыпал до самого полудня.

Луга на холмах стали сменяться редкими светлыми лесками. Тонкие осинки чуть шелестели бледно-зеленой листвой. Ручейки, неизвестно откуда катившие свои прозрачные воды, с журчащим звоном сбегали со склонов и впадали в единый поток в ложбине. Я последовал за этой располневшей от вливающихся в нее струй речушкой и на следующий день вышел к большой полноводной реке. Казалось, что река, чья зеркальная гладь отражала синее небо, лениво катилась среди холмов. Но, посмотрев на стремнину в ее середине, я понял, что течение весьма сильно. Я пошел вдоль реки, вниз по течению. Шэд, напившись, побежал вперед. И вдруг впереди раздался испуганный крик. Я оторвался от созерцания крутящихся у берега мелких водоворотов, меж которых ловко сновали водомерки, и поспешил туда, где за пригорком скрылся Шэд. Шэда я обнаружил, замершего перед испуганной девушкой, вцепившейся от ужаса в повод пегой лошадки. Лошадка, груженная охапками свежескошенной травы, никак на Шэда не реагировала, только пряла ушами, отгоняя надоедливую мушку.

– Шэд, иди сюда, – позвал я.

И мое вороное чудовище игриво запрыгало ко мне. На лице девушки отразилось удивление.

– Не бойся, – доброжелательным тоном заговорил я, хотя полагал, что она не понимает ни слова, схватил Шэда за шкирку и потрепал как нашкодившего щенка.

Я улыбнулся, чуть заговорчески подмигнул и похлопал Шэда по шее. Он недовольно зафыркал и, встряхнувшись, оборотился жеребчиком. У девушки вырвался изумленный возглас. А я закинул на Шэда седельную сумку. Он прошелся своими мягкими губами по моей щеке, фыркнул прямо в ухо и опять потянулся за сочными стеблями. А я поднял котомку, оброненную в девушкой, и протянул ей. Она приняла суму, что-то сказала. Я развел руками, показывая, что не понимаю, а она улыбнулась и сделала знак следовать за ней.

– Пойдем, Шэд, – позвал я. – Может, здесь найдется городок, где можно пополнить запас снеди.

Девушка между тем принялась оживленно болтать, словно позабыв, что я не понимаю ее, поглядывала на меня и коротко смеялась, и снова начинала о чем-то увлеченно рассказывать. Мне оставалось только с улыбкой ее слушать. Через минут пять тропинка вынырнула из леска, и перед нами раскинулась обширная поляна, окруженная все тем же осинником и выходящая на берег реки. Посреди поляны стоял небольшой, но добротный дом из теса, судя по ширине доски явно не из этого леса. Крыша, однако, заросла травой, а небольшой сад пребывал в запустении. Справа от домика стоял сарай, куда более давнего вида. Доски его потемнели, зелеными пятнами на них рос мох.

Спускаясь с пригорка на поляну, я понял, что поблизости больше жилья нет, и почувствовал разочарование. Надо все-таки раскрыть портал и найти город – брать еду из этого одинокого дома мне не хотелось. Благодаря магии присутствия я понял, что девушка жила здесь одна – за деревянными стенами не ощущалось больше ни живой души, если не считать десяток кур в сарае. Девушка между тем дошла до крыльца, привязала к перилам лошадку и принялась снимать с нее охапки сена.

– Постой, – я указал пальцем на траву, она сама слетела с лошадки и разложилась во дворе сушиться.

Девушка восторженно засмеялась и поманила меня за собой в дом. Я и Шэд последовали за ней. Обстановка оказалась простая, но в комнатах было чисто и, пожалуй, даже уютно. Хозяйка стала хлопотать на стол, а я в очередной раз удивил ее, когда разжег заклинанием огонь в очаге. Это простенькое волшебство снова привело ее в восторг, и она опять принялась что-то возбужденно мне говорить. Я с трудом удержался от желания применить гипномагию, чтобы начать понимать ее. Задерживаться здесь я не собирался и забивать голову еще одним языком особой нужды не видел. Пожалуй, я приведу в порядок крышу дома, получу в награду свой обед, в предвкушении которого у меня уже чуть урчало в животе, и найду город и таверну, где смогу выспаться в постели и насладиться горячей едой и ванной. Мне нравилось путешествовать в безлюдных мирах, среди нетронутой людьми природы, но иногда верх брали вполне обыденные желания. Я наколдовал несколько свечек, наполнивших полутемный дом светом. А затем из баловства создал звездное небо, скрывшее темные балки потолка, и обрушил звездный дождик. Хозяйка от восхищения едва не позабыла об обеде, но взглянув на мою голодную физиономию, рассмеялась и вернулась к приготовлению еды. Она поставила котелок на огонь, побросала туда ароматные травки, недадолго куда-то ушла и вернулась уже с болтающейся в руках обезглавленной и ощипанной тушкой курицы. Нанзила на металлический прут и тоже разместила этот импровизированный вертел над огнем. Вскоре на столе появилась овощная похлебка, зажаренная курица, немного подсохший, но ароматный хлеб. Ко всему этому девушка добавила два глиняных стакана и темно-зеленую бутыль вина, почти полную, и пригласила меня к трапезе. Я, разумеется, не отказался. Мы с ней выпили по стаканчику сладкого белого вина и принялись за еду. После еды я показал вполне привычный, но восхитивший ее прием бытовой магии, когда по моему хлопку посуда подпрыгивала в воздухе и возвращалась на стол совершенно чистая.

– Что тебе еще сделать в благодарность за обед? – полюбопытствовал я.

По тону она поняла, о чем я спрашивал, и с улыбкой покачала головой. А потом, спохватившись, она подскочила к окну и указала куда-то пальцем. Подойдя к ней, я увидел несколько больших камней, лежащих в саду, наверное, с очень давнего времени, до того как построили этот дом.

Мы вышли во двор. Шэд разлегся на солнышке и задремал. Я же чуть повел рукой, и все камни просто растаяли у нас на глазах. Затем я привел в порядок крышу, избавив от травы и защитив от протекания и сильного ветра, и напоследок сделал полезную в хозяйстве вещь – прямо от реки образовался небольшой арычек, по которому вода из реки попадала во что-то вроде маленького бассейна рядом с садовыми деревьями. Теперь девушке не пришлось бы таскать воду из реки.

– Будь я магом природы, мог бы заставить расти твои деревья в саду и обильнее плодоносить, но я не умею, – я чуть улыбнулся и раскрыл портал.

Девушка с изумлением следила за происходящим. Я управлял порталом, и вид унесся ввысь, показывая нас и домик. Передвигая портал дальше, я обнаружил несколько одиноких, раскиданных по холмистым берегам реки домиков, а ниже по течению – довольной большой город.

– Шэд, – позвал я.

И тут она, поняв, что я собираюсь уходить, схватила меня за руку и расстроено покачала головой. А потом вновь торопливо заговорила. Видя, что я не понимаю, она схватила меня за руку и потянула за собой в дом.

– Не стоит… – заметил я.

Но она обратила меня такой расстроенный взгляд, показала на спящего Шэда, потом на меня и попыталась объясниться со мной при помощи жестов. Их я понял гораздо лучше остального – она хотела в благодарность, чтобы я погостил у нее хотя бы один день. Шэд никак не прореагировал на мой зов и даже не проснулся, так что я поразмыслил, посмотрел на девушку и кивнул. В ответ она улыбнулась. Видя, что я не собираюсь уходить, она занялась делами, а я обошел дом и заметил под сенью леса какие-то камни. Мое подозрение подтвердилось, когда я подошел ближе. Передо мной оказалась не такая уж давняя двойная могила. Девушка тихонько подошла ко мне, чуть тронула плечо, горестно заговорила о чем-то и увела меня оттуда. Похоже, что недавно она лишилась сразу обоих родителей. Мы вернулись в дом, я дал ей полистать свой альбом с рисунками. Она с интересом изучала картинки. После этого я раскрывал порталы и показывал ей другие миры. Солнце между тем заглянуло в комнаты, окрасив все рыже-красным светом. Шэд, хрустя найденной где-то морковкой, скользнул в дом и устроился у моих ног. Мы поужинали, доев остатки обеда. После этого я ушел в свою комнату. Давно не спавший в постели, я мгновенно отключился, едва коснувшись головой подушки. Однако среди ночи я пробудился. Задыхаясь от привидевшегося и чувствуя, как пылает лицо, я вдруг понял, что меня кто-то трясет за плечо. Девушка беспокойно заговорила со мной. Ее пальцы скользнули по моему лбу, на котором слиплись от пота волосы. Я вдруг понял, что из ее глаз капают слезы, голос ее неожиданно переполнился виной. Не успел я удивиться и понять, что случилось, как она склонилась и прильнула к моим пересохшим губам. Не соображая, я прижал ее к себе, мои руки заскользили по оказавшемуся неожиданно податливым телу, и мне показалось, что мое сновидение продолжается. Только перед самым рассветом я ненадолго провалился в темный сон. А потом словно тут же проснулся. Девушка спала, и я осторожно выскользнул из постели, чтобы не разбудить ее, оделся и вышел во двор. Шэд следовал за мной.

– Пойдем, – прошептал я, закидывая на плечо сумку.

Я не хотел прощаться, не хотел, чтобы она вновь делала попытки удержать меня у нее. Мы поспешили дальше вдоль реки вниз по течению, где миль через семь находился город.

Туда мы добрались через пару часов, и я поразился царящей за городской стеной тишине. Мы минули ворота, никем не охраняемые. Шэд настороженно втягивал воздух, но, похоже, и он пока не понимал, что произошло. Следуя по пустынным улицам, мы, наконец, отыскали постоялый двор. Тут мне почудилось, что внутри есть кто-то живой. Я вошел внутрь и застыл на месте. В трех шагах от порога лежал мертвый мужчина. Еще двое лежали в неестественных позах на лавках перед столами. Я склонился к первому. Лицо его, словно восковое, застыло и потемнело. Однако никакого запаха тлена я не ощущал. С остальными двумя было то же самое. Я обошел всю гостиницу и только в одной из комнат обнаружил живого. Щупленький юноша стоял на коленях подле кровати, на которой лежала женщина, похоже его мать, и дрожал всем телом – с него градом катился пот, а лицо раскраснелось от жара. Он глянул на меня совсем уж помутневшим взором и опрокинулся исказившимся от судороги лицом на мертвое тело. Сам он тоже уже не дышал. Я попятился прочь и поспешил вон из гостиницы.

На улице до меня дошло, что, вероятно, весь город погиб из-за неизвестной болезни. Потом я вспомнил девушку, оставленную мной, вспомнил ее слезы. И вдруг понял, что ночью она решила, что я смертельно болен. Более того, родители ее, похоже, погибли от той же болезни. Возможно, она знала и об умирающем городе и о том, что возможно и она обречена… Я раскрыл портал, и мы с Шэдом мигом перенеслись к ее домику. Я нашел ее на постели. Одело она скинула, когда ее охватил жар, обнаженное тело раскраснелось и покрылось бисеринками пота. Я попытался привести ее в себя, но безрезультатно. Я раскопал в сумке какое-то лекарство своей матери, растворил порошок в воде и влил с сухие потрескавшиеся губы девушки. Через полчаса мне почудилось, что жар немного спал. Но я по-прежнему не знал, чем она больна и как помочь ей. Бросить ее умирать или дожидаться ее смерти мне не хотелось. Тогда я вспомнил Вилена. Я завернул девушку в одеяло и раскрыл портал. Я совершил несколько переходов и в самом конце шагнул прямо в гостиную доктора. Вилен, пьющий в одиночестве чай, подскочил от неожиданности.

– Тэрсел! – воскликнул он.

– Добрый… – я глянул в окно, и там оказалось темно. – Вечер.

– Утро, – поправил он.

– Почему темно?

– Потому что у нас сейчас зима, – он посмотрел на портал, из которого несло теплом и светом летнего дня.

– Вы можете спасти ее? – поинтересовался я, затворив за собой мировую дверь, и уложил девушку на диван.

– А что с ней?

– Не знаю, но весь город полон мертвыми людьми…

– Что?! – Вилен воззрился на меня пораженный. – У нее заразная болезнь, а ты притащил ее сюда?!

– Что? – спросил я.

– Ты, кажется, копался в моей голове? – Вилен достал из шкафчика повязку и спешно надел на лицо. – Я говорю о вирусах.

– Уверен, ты справишься с ними.

Вилен крайне неодобрительно покачал головой, взялся за телефонный аппарат и спешно с кем-то заговорил. Не прошло и пяти минут, как прибыли его коллеги, подхватили девушку и увезли в больницу. Вилен обернулся ко мне и нахмурился.

– Ты знаешь, что у тебя лихорадка?

– Я чувствую себя вполне сносно, – возразил я.

– Поедешь со мной в больницу! – безоговорочным тоном произнес он. – Шэда можешь оставить здесь, если он не съест комнатные цветы.

Я глянул на горшки, которые раньше находились на террасе, но ввиду зимы перекочевали на подоконник гостиной.

– Не думаю, что они покажутся ему съедобными.

– Тогда пошли.

Мы приехали в больницу. Вилен взял у меня кровь и, оставив в кабинете, куда-то ушел. Спустя час он вернулся с результатами.

– Девушка в реанимации и по-прежнему без сознания. Нам надо изучить, что за дрянь она подхватила. И ты, кстати, тоже.

– Я?!

– У тебя в крови та же болезнь, что и у нее, только вот… – он, задумавшись, смолк. – Твоя кровь убивает болезнь. А у девушки наоборот – болезнь ее потихоньку одолевает.

– Что ты думаешь?

– Ничего хорошего, – он нахмурился. – Если бы ты был человеком, мы бы смогли использовать твой организм как средство против болезни. Но ты не человек, и помочь ничем не сможешь.

– Мне жаль, Вилен. Я надеялся…

– Не стоит. Либо мы вылечим ее, либо нет. Это наша работа. Как ее зовут? Мне надо написать в отчете.

– Не знаю.

Он вздернул на меня удивленный взгляд.

– Она приютила меня на денек и… еще вчера она казалась мне совершенно здоровой.

– Хм. Ладно, подробности мне не нужны, – и добавил в ответ на мое удивление: – Полгода назад здесь побывал Игниферос – забирал книги из своей библиотеки. Я с ним достаточно долго общался.

– Понятно, – протянул я.

– Выходит, ты с ней едва знаком, – заметил Вилен. – Если мы вылечим ее, она останется с нами, и мы о ней позаботимся – я так понимаю, возвращаться ей не к кому. Ну, а если нет… То тем более тебе не стоит дожидаться.

– Что ж, все равно спасибо.

Он сдержанно кивнул. Я вернулся за Шэдом, нагло пополнил запасы съестного на кухне Вилена, и мы продолжили путь. Я решил, что в мире, пораженном неизвестной болезнью, делать нечего, и мы переместились в следующий. Он походил на предыдущий, но был безлюден. В нем я провел несколько дней. Легкий жар держался у меня несколько дней, а после исчез. Несколько раз возникли мысли вновь посетить Вилена и все-таки узнать, об исходе лечения. Но я отогнал от себя эти мысли, понимая, что если Вилен не справился, я стану досадовать на него и на всех его врачей.

Глава 3. Приграничье

Подходил к концу третий год странствий, когда число миров, в которых я побывал, перевалило за середину второй сотни. И тут очередной мир неожиданно поразил меня своей непохожестью на предыдущие. Вокруг раскинулись живописные взгорья. Отвесные скалы зубами древних чудовищ торчали из земли. Небольшие, но глубокие, озера лежали во впадинах гор и казались множеством зеленых глаз, устремленных в желто-зеленое небо. Мы с Шэдом долго не могли привыкнуть к этому небу, постоянно обращая наши взоры ввысь. Местное солнце, впрочем, выглядело вполне обычным, разве что более бледным и тусклым, а вот облака приобретали тот же странный небесный зелено-желтоватый оттенок, на закатах то превращающийся в охру, то приобретающий изумрудную зелень. Конечно, я не упустил случай, достал альбом и сделал несколько рисунков. Один я поместил в связующей книге с соответствующими комментариями. Ретч мне на это ответил: «Такое мне и во сне бы не привиделось. Хотя вот на две луны в первой обители тебе бы не помешало взглянуть. Уверен, тебе бы понравились здешние ночи. Кстати, малыш сейчас со мной. Не удержался и показал твои рисунки. Не беспокойся, он мне дал слово, что никому не скажет. Такой же настырный и любознательный как и ты – совсем замучил меня вопросами. Больше всего спрашивает, когда ты, наконец, вернешься. Я говорю, что уже совсем скоро. Прости, наверное, я травлю тебе душу, но… малыш тебе сам скажет…»

А дальше в книге возникло несколько слов на светлом наречии, написанных несколько корявеньким, неумелым подчерком. И обведенная чернилами детская ладошка.

– Я тоже люблю тебя, Эрси, – прошептал я, прижавшись губами к рисунку.

И написал несколько слов сыну. После этого вновь появилась надпись, сделанная рукой Ретча. «Он не знает темного наречия. Один раз я попытался взяться обучать его, но Авориэн меня чуть не убила». «Сам потом займусь этим, – написал я в ответ. – Спасибо, Ретч».

Я развел костер, на прутиках подвесил поджариваться над огнем пойманных мной перепелок. Откинувшись спиной на скалу, я еще долго смотрел на нарисованную ладошку Эрслайта, вспоминал, как Авориэн взяла с меня слово отказаться от него. Каким нелепым мне все это теперь казалось. Я очнулся от размышлений, когда Шэд настороженно поднял голову, вглядываясь во тьму и потягивая носом. А сам я почувствовал, как к нам кто-то медленно приближается в гуще ночного леса, что кто-то следит за нами. Шэд поднялся на ноги и оскалил пасть, издав такой угрожающий рык, что у меня от него побежали мурашки. Я подскочил, а из тьмы леса к нам выскользнули огромные тени. Свет костра отразился в их хищных глазах, а языки в оскаленных пастях оказались такими же яркими как языки пламени. Шерсть на Шэде встала дыбом, и он попятился ко мне. Чудовища шагнули следом, но их почти тут же остановили натянувшиеся поводки. Вслед за зверьми в круг костра шагнули их хозяева, одинаково одетые в плотные кожаные штаны и куртки, а на пястях у них имелись металлические накладки с шипами. В руках каждого находилась огненная плеть. И я тут же вспомнил, что видел такую у Ментепера, когда он пытался приказывать Шэду. Неужели я встретил магов, занимавшихся приручением оборотней?

Минуту мы молча изучали друг друга. От незнакомцев веяло магией. Они наверняка тоже ощутили, что и я маг. Наконец, один из них, несомненно, глава отряда, заговорил на наречии, некогда использующемся в первой обители.

– Ты заблудился, маг? – произнес незнакомец насмешливо, а его черные глаза зло поблескивали багровыми угольками, отражая пламя костра. – Или же ты надумал вернуть нам нашу зверушку?

– Ни то, ни другое, – отозвался я. – Шэд принадлежит мне.

В ответ он рассмеялся.

– Когда-то давно один колдун украл его у нас. Кажется, этого мага звали Ментепер.

Та небрежность, с которой отозвался о Ментепере, мне не понравилась и насторожила.

– Вот как? Никогда бы не подумал, что он опустился бы до воровства. Почему он просто не купил Шэда у вас?

– Потому что мы не продаем их. Он что же продал Шэдоу тебе?

– Нет, Шэд сам выбрал себе хозяина.

Они недоуменно переглянулись.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Шэд убил Ментепера, когда решил слушать меня.

– Не хочешь ли ты сказать… У тебя ведь нет огненной плети!

– Разве она необходима? – отозвался я.

Лица их тронуло неверие.

– Ни один оборотень не станет слушать хозяина без плети.

– Меня он слушает, – сквозь зубы произнес я, ощущая исходящую от них угрозу, и произнес мысленно команду. – «Ко мне, Шэд, лежать, спокойно».

Шэд обернулся ко мне, но попятился, вытянулся у моих ног и застыл. А потом я также мысленно опробовал эту команду на остальных оборотнях. Они издали удивленное скуление, встревожено перемялись с лапы на лапу. Я повторил жестче, и они все, как один, улеглись у ног своих хозяев. На лицах незнакомцев отразилась злоба.

– Как ты это делаешь? – спросил главный.

– Как ты, вероятно, заметил – без плети. А теперь отвечай на мои вопросы. Кто вы такие и как вас занесло сюда?

Он, с исказившимся от ярости лицом, шагнул ко мне, махнул плетью в сторону Шэда и выкрикнул ему приказ. Но Шэд оскалил зубы и подобрался для прыжка, следя за каждым движением врага. Лицо главного нервно дрогнуло, когда его попытка не удалась.

– Назовись прежде сам, маг, – процедил он сквозь зубы, едва справившись со своей яростью.

– Мое имя Тэрсел.

– Ты ведь из темной обители? – на его лице обозначилось презрение. – Должно быть, ты считал Ментепера величайшим магом, но должен разочаровать тебя – он едва унес отсюда ноги. Так что остерегись говорить дерзости, мальчишка!

– Если вы не из темной обители, то откуда же? – пропустив мимо ушей оскорбление, спросил я.

– Из Закатной, – на моем лице отразилось непонимание, поэтому он с еще большим презрением добавил: – Мы ушли оттуда задолго до того как Ментепер со своим братом разрушили ее.

– О! – только и выдохнул я. – Я не знал, что она так называется. Но почему же вы покинули ее?

– Наш род – род охранников. Уже несколько тысяч лет мы охраняем границы Закатных миров. В этом мире у нас главный охранный пост.

Я с изумлением взирал на него, услышав что-то уж совсем удивительное.

– Закатных миров?! Охраняете границы? От кого?

Посмотрев на меня, он позволил себе рассмеяться.

– Вы уничтожили Закатную обители, вы почти уничтожили сами себя. Какое тебе дело до того, кого и что мы охраняем? – в тоне вновь скользнула злоба.

– Почему же, если вы печетесь об охране, вы не предотвратили падение обители? – спросил я.

– Внутренние распри – не наше дело.

– Значит, вы никому не подчинялись в Закатной обители?

– Те времена давно прошли… и с тех пор там не было достойных властителей.

Я промолчал, задумавшись. Он, видимо, ощутил, что я колеблюсь, и спросил:

– Тебе что-то известно о Закатной обители?

– Игниферос восстановил ее. Теперь он правит там.

– Вот как? – он усмехнулся. – Он решил таким образом попытаться исправить свою прошлую ошибку? И если тебя это интересует, он тоже не дождется от нас признания его правителем. Его вина слишком велика. Впрочем, мы никогда не покинем свой пост, разве что до тех времен, когда не останется в живых ни одного колдуна.

Он подошел ко мне вплотную, оставив своего зверя на месте. Шэд глухо предостерегающе зарычал.

– Знаешь, – прошипел он мне в лицо, и его пальцы тронули ворот моей рубашки. – Нам есть за что ненавидеть Ментепера и его ублюдков. Впрочем, как и Игнифероса. Ты, верно, владеешь гипномагией, но на нас она не подействует. И если бы мы знали, что возможно применять ее на животных, мы бы защитили охранными амулетами и их.

Он тронул амулет, висящий у него на шее. Когда-то похожие на этот обереги от магии я видел в мире Вилена на магах.

– Я не только гипномаг, – произнес я спокойно.

– Ты, похоже, владеешь магией присутствия, как и мы все. Необходимое условие, чтобы стать здесь охранником, – он оскалился в усмешке. – Чем еще?

– Зачем тебе знать?

– Хочу отобрать у тебя Шэдоу, – не стал скрывать он.

– Тебе придется отказаться от этой затеи, если хочешь, чтобы здесь по-прежнему оставался охранный пост.

Коротко сверкнул нож, но колдун тут же с криком боли выронил его и упал на колени, схватившись руками за голову.

– Такие артефакты имеют нехорошее свойство терять свою силу, – произнес я негромко. – Судя по всему, им не одна сотня лет. Их надо подпитывать магией. Но у вас, похоже, нет ни одного гипномага, кто бы подправил их.

Я подобрал нож, схватил мага за волосы и грубо вздернул на ноги. Лезвие ножа чуть пощекотало его шею.

– А вы сами чем владеете, кроме магии присутствия, Гейнир? – полюбопытствовал я, вложив нож в его ножны и выпустив мага.

Он пришел в себя, и бледность залила его лицо.

– Это ясно – все мы охранные маги.

– Так ты мне расскажешь, от кого вы охраняете Закатные миры? Я предпочитаю гипномагии живой разговор…

– Хорошо. Пойдем.

Он сделал знак остальным. Двое из них затоптали мой костер, бросив давно успевших не только поджариться, но и подгореть куропаток в пепел.

– Считай, что ужин я тебе должен, – произнес Гейнир, скользнув в лес на едва заметную в темноте тропу – кто-то из впереди идущих магов зажег несколько волшебных огоньков над нашими головами. – Что тебе понадобилось здесь и куда ты направляешься?

– Кратко рассказать или тебя все же интересует, что происходило последнее время в темной и светлой обителях? – полюбопытствовал я.

Он на ходу обернулся.

– А ты привык приказывать, – заметил он. – Уж не повелитель ли ты темной обители?

– Довелось править пару лет, – отозвался я.

– Мне следовало бы раньше догадаться.

– Ничего бы не изменилось, а ты бы не стал более вежливым, – заметил я, и в ответ во мраке сверкнула его белозубая усмешка. – Ты ведь тоже главный среди охранников, Гейнир…

– Пожалуй, предпочту более длинный вариант истории.

Пока мы шли темной тропой, я рассказал о последних событиях в обители, об Игниферосе и его решении объединить народ, о том немногом, что мне было известно о восстановлении обители. Кроме того, я не счел нужным скрывать, из-за чего я отправился в столь дальнее странствие.

К концу моего повествования мы вышли из зарослей на берег зеленоводного и круглого, как блюдце, озера, прошли по бледно-красному песку в промоину в желтых, дырчатых скалах и поднялись по крутой горной тропе на вершину скалы, увенчанной пышной шапкой растительности. С берега озера эта скала напоминала голову сморщившегося, словно собравшегося чихать человека, все лицо которого было изъедено оспинами. На другой стороне скалы, в уютной долине среди зеленых взгорий светился золотыми огоньками город. Гейрин посмотрел на него сверху, обернулся ко мне.

– Они не зря опасались тебя, – обронил он.

– Ты… видел? – спросил я.

– Мне рассказывали те, кто видел… как казнили одного из них. Скверное зрелище, – он сплюнул и начал спуск.

– Но ты сказал… что вам есть за что ненавидеть Ментепера и…

– Ментепер украл Шэда и доставил еще несколько неприятностей. Однажды он притащил одного из своих безумных отпрысков сюда… Прежде чем его успели остановить, погибло множество охранников, еще несколько обезумели сами… Случилось около 500 лет назад.

После сказанного мы долгое время шли молча, пока не ступили на ночные улицы города.

– Этот город… неужели здесь живут одни маги? – спросил я.

– Около половины. И все они занимаются охраной Закатных миров. Остальные жители – люди. Мой рассказ тоже достаточно долог…

– Как давно вы покинули Закатную обитель? Игниферос рассказывал, что раскол произошел, когда открыли способы перемещаться в миры.

– Гораздо раньше, – заметил Гейнир. – Мы ушли оттуда три тысячи лет назад, когда обитель стала понемногу приходить в упадок, как любая цивилизация достигшая своего совершенства. Нет хуже мага, считающего, что он могущественнее всех, и будто ничто не может встать у него на пути и помешать его планам.

Он посмотрел на меня.

– Ты считаешь…

– Ты стал бы точно таким, если бы над тобой не витало предсказание безумия. У тебя нет цели. Впрочем, ты еще молод.

– Игниферос рассказывал, что раньше маги обладали куда большим могуществом, – возразил я.

– Может быть. Знали они точно больше. Но в Закатной обители им стало скучно и тесно и, несмотря на наши предупреждения, они перешли границу Закатных миров. Больше их здесь никто не видел.

– Что лежит за этими границами?

– Другие миры, путь в которые нам заказан, как и их обитателям – в наши миры.

– Почему?

– Они пытаются уничтожить нас.

Мы прошли по освещенной улице до центра города и зашли в дом. Засуетились слуги, собирая на стол. Я и Гейнир уселись друг против друга. Своего зверя он привязал на улице, но Шэд неотступно следовал за мной.

– У тебя действительно очень сильная воля, – он кивнул на Шэда. – Ни один из них не послушает хозяина без кнута. Даже если ты постараешься приручить его лаской, – добавил он, заметив, что я собираюсь ему возразить. – Зверь признал тебя сильнее его, и только поэтому он слушается и подчиняется тебе.

– Не такой сильный, – все же возразил я. – И Шэд действительно… он понимает мое хорошее отношение к нему.

Он задумчиво глянул Шэда и, промолчав, принялся за еду. После ужина Гейнир взял из книжного шкафа какую-то огромную книгу, положил передо мной на очистившийся стол. Раскрыл ее, и нам предстал альбом с видами Закатной обители. Я замер от восхищения, узрев великолепно выполненные рисунки, наполненные визуальной магией, что каждая, даже самая маленькая деталь, казалось, оживала. Я просмотрел фолиант до конца и на последнем рисунке застыл. Не веря, провел пальцами по рисунку.

– Связующая магия! – вырвалось у меня, и я обратил взгляд на Гейнира.

Он же нахмурился.

– Как ты узнал?

– Но ведь… – я вновь изучил рисунок.

Сейчас в Закатной обители занималось ранее утро, тени укорачивались и таяли, солнце освещало серые башни и чуть золотило листву молодых деревьев, росших перед крепостью, а море вздыхало и выкидывало на песчаный берег ленивые вспененные волны.

– Ты слышал о связующей магии?

– Конечно, я слышал о связующей магии.

– Этот дар редко проявлялся даже в давние времена… И не всегда удавалось развить его. Рисование – безобидное применение этой магии.

– Понятия не имею, как ее еще можно применять, – произнес я. – А в нашей обители ни в одной книге нет даже упоминания о ней… Но кто сделал эти рисунки?

– Этой книге больше четырех тысяч лет. Рисунки выполнил один из правителей Закатной обители и связующий маг Сорнер, – Гейнир глянул на меня, и мое искреннее восхищение рисунками в книге заставило его улыбнуться. – Ты просто любознателен или тебе интересует исключительно связующая магия?

– Меня интересует все. У нас не осталось книг по истории Закатной обители. Почти не осталось. Жалкая пара книг, в которых описывалось всего лишь несколько лет жизни в обители, причем ничем не примечательных лет!

– Как же – год, когда разрушили обитель, вышел весьма примечательным!

– Я имел ввиду не это! – воскликнул я.

– Тебе лучше знать, – он захлопнул книгу, поставил ее обратно в шкаф, извлек из шкафа конверт и положил передо мной. – Можешь сказать, что там?

Я, удивленный, воззрился на него.

– Ты шутишь? Конверт можно вскрыть…

– Я не могу его вскрыть до тех пор, пока кто-либо не назовет, что сокрыто в нем.

– Ты лукавишь, – заметил я. – Ты знаешь, что там.

– Возможно. Но хочу, чтобы все было честно – тебе не следует копаться в моей памяти.

– Если тебя утешит, мне не нравится этим заниматься, – заметил я и принялся изучать конверт со всех сторон.

Пальцы ощущали старую немного грубоватую бумагу и магию. На другой стороне конверта я обнаружил сургучную печать в виде Дерева власти.

– Ого… – произнес я. – Конверт защищен охранной магией. Обычное дело. И…

Внутри конверта скрывался лист еще более плотной бумаги. Что же, Гейнир предлагал узнать, что там написано? Наверняка имелось заклинание, позволяющее читать даже закрытые книги, но я его не знал, и мне даже в голову не приходило, что такое мне когда-нибудь понадобится. Но, может, дело совсем в другом. Я вновь положил ладонь на бумагу конверта и осторожно потянулся к листку, пытаясь обнаружить на нем вовсе не следы букв, а следы магии. Магия там действительно ощущалась, но я пока не мог понять, какая именно. Может, там находился рисунок, ведь неспроста мне Гейнир подсунул конверт после просмотра альбома. Рисунок с визуальной или связующей магией… Но даже если это и так, я бы все равно не мог узнать, что там изображено. Я повертел конверт в руках и рассмеялся.

– Что такое? – полюбопытствовал Гейнир, с пристальным вниманием следивший за мной.

– Вспомнил твои слова про могущественных магов, – ответил я и положил конверт на стол. – Наверное, это легко, но я не могу этого сделать.

– Как знаешь, – Гейнир уселся в свое кресло, оставив конверт подле меня.

– Ты обещал мне долгий рассказ, – напомнил я.

Он кивнул и подлил нам обоим вина.

– Наш пост здесь тоже около четырех тысяч лет, – заговорил он. – Именно тогда, когда Закатную обитель впервые попытались уничтожить, Сорнер приказал создать отряд, занявшийся охраной внешних рубежей. Сначала нас было около пятисот. Теперь – около пяти тысяч.

Я открыл рот от изумления.

– Так сколько же вас осталось, повелитель темной обители, после того как вы поуничтожали друг друга? – поинтересовался он зло.

– Нас было восемь сотен, светлых чуть больше.

– Даже двух тысяч не наберется, – Гейнир неодобрительно покачал головой. – И стоило столько лет воевать ради власти над жалкой горсткой.

– Я не имею к этому никакого отношения, – разозлился я. – Я не собирался устраивать войну, пока находился у власти.

– Значит, ты редкое исключение… Этот город не единственный здесь. Есть еще три, но они весьма мелкие – в каждом нас всего около сотни. Кроме того, до Рубежа от этого мира лежит около двадцати миров, но все они пустынные. Нам удобно было расположиться здесь, хотя в следующих мирах до Рубежа у нас есть посты. Начиная с нашего мира, на протяжении всех двадцати мы отслеживаем любое открытие портала. Именно поэтому мы и наши тебя. Раньше мы отражали атаки именно в этих двадцати мирах. Но сюда давно никто не совался с тех пор, как обитель была разрушена…

– Что ты хочешь этим сказать? Что врагам стало об этом известно? – поразился я.

– Вполне возможно. Как я уже упоминал многие колдуны покинули Закатную обитель и Закатные миры… Кто знает, может, кое-кто из них стал предателем. Учитывая, до чего дошла Закатная обитель в последние годы своего существования, я бы этому не удивился.

– Но кто они? Кто эти враги? – спросил я.

– Я не могу тебе этого сказать, – ответил он. – Они… похожи на магов.

– Похожи на магов? – я смотрел на него. – Ты шутишь? Ты ведь знаешь наверняка, к чему предположения?

– Я не могу тебе сказать.

– Ну да, конечно, – я разозлился. – Я повелитель жалкой кучки темных магов, к тому же бывший. Зачем тебе снисходить на меня, главный охранник. Храни свои секреты.

Я взял в руки конверт, что бы швырнуть к нему, но в этот момент у меня под пальцами словно пробежал легкий ток. Я взглянул на конверт, коротко вскрикнул от удивления, неожиданно увидев то, что он скрывал в себе, и потерял сознание.


Перед взором еще кружилась тьма, но я уже слышал голос Гейнира, тихое угрожающее рычание Шэда, и чувствовал его мокрый язык, скользивший по моему лицу и старающийся привести меня в себя.

– Не могу поверить – мальчишка связующий маг… – повторял Гейнир.

– Что с ним делать? – спрашивал кто-то из его отряда.

– Посмотри на зверя! Его хозяин в отключке, а он защищает его! Если бы я отрубился, мой Грейн тут же загрыз меня, как и вас ваши звери…

– Что с ним делать? – повторил кто-то настойчивее.

– Я не знаю. Если враги узнают, что в Закатных мирах появился связующий маг, начнутся новые нападения… Хотя, Закатная обитель, заново отстроенная, тоже может послужить предлогом…

– Вы хотите меня убить? – хрипло поинтересовался я, распахивая глаза и садясь на полу.

Шэд одобрительно заворчал, но комната все еще плыла перед глазами, заваливаясь куда-то вниз и влево вместе с удивленными неестественно вытянувшимися и расплывшимися лицами. Я чуть потряс головой, и комната престала кружиться, все вокруг обрело четкость. А я сосредоточил свое внимание на Гейнире.

– Так что же это? – я кивнул на валяющийся подле меня конверт.

Брать его в руки еще раз не хотелось.

– Ты сам знаешь.

– Нет… я не понимаю…

– Что ты увидел?

– Рисунок головы какого-то мага, и он говорил…

– Он прошептал заклятие, лишившее тебя ненадолго сознания. Это заклятие могло подействовать лишь на того, кто увидит, что спрятано в конверте. А увидеть содержимое мог исключительно связующий маг, тот который балуется не только подобными картинками, – Гейнир показал мне мой собственный альбом.

У ног охранника стояла распахнутая моя дорожная сумка. Однако связующую книгу он раскрыть не смог.

– Отличная ловушка. И чем вам досадили связующие маги? – спросил я. – Своей живописью?

Гейнир фыркнул.

– Не нам. Враги жаждут добраться до них.

– Тогда для меня это самая величайшая загадка, – я, вцепившись в гриву Шэда, поднялся на ноги. После заклинания на меня накатила такая жуткая слабость, что коленки тряслись и подгибались. Я плюхнулся в кресло и сделал глоток вина. – Ты не закончил свой рассказ.

– Ты солгал, что ты не связующий маг.

Я глянул удивленно.

– Но ты не спрашивал. Я всего лишь умолчал. Ты и сам, впрочем, не отличаешься откровенностью.

Гейнир криво улыбнулся.

– Что ж. Я скажу, для чего предназначается этот конверт. Он указывает на связующего мага и… охранники признают своим повелителем того, кто владеет этой магией, но за одним исключением – он не может являться одновременно и гипномагом.

– Значит, мне жутко повезло, – я сделал очередной один глоток вина. – Я недавно отказался от ответственности, не хватало еще одной… Дай угадаю, если связующий маг оказывается не гипномагом, вы извиняетесь за потерю сознания, если наоборот, то… ну в общем, извиняться уже не перед кем…

– Ты ошибаешься, этим конвертом не пользовались ни разу по назначению.

– Все эти тысячи лет? – спросил я недоверчиво, уставившись на Гейнира. – Но ведь наверняка…

– Да в Закатной обители были связующие маги. Но ни один из них не добрался до нашего мира. Кроме того, их магия была весьма слаба.

– Откуда знаешь, что были?

– До нас доходили другие маги…

– Как мне сегодня ужасно повезло, – буркнул я. – Согласен, я не слышал этого запыленного, тысячелетней выдержки закона.

– Согласен с чем? – нахмурился Гейнир.

– Не быть вашим повелителем и не возмущаться насчет того, почему такая несправедливость допущена к магам, которые владеют одновременно и связующей магией и гипномагией. Проклятье, ты не понимаешь?! Мне этого даром не надо!

– Хорошо, – согласился Гейнир и отпустил остальных магов. – Что ты собираешься делать дальше?

– Раз уж выплыло то, о чем я не знал, я хотел бы взглянуть.

– На что?

– Ты рассказывал о Рубеже. Я посмотрю на него, потом поверну обратно и вернусь в Закатную обитель.

– К Игниферосу? Признаешь его правление?

– У меня нет других вариантов.

– Он ведь не связующий маг?

– Зато тоже владеет гипномагией.

Гейнир поморщился.

– Гипномагов никогда не жаловали в Закатной обители. Всегда считалось, что они страшные интриганы и делают все, чтобы добиться власти. Что в итоге и произошло…

– Да, действительно, – я фыркнул. – Трудно себе представить другое применение подобной магии.

– Ты сказал, что она не нравится тебе. Почему?

Я посмотрел на него с недоумением.

– Да, ты рассказал мне о проклятии совершеннолетия, но… мне почему-то кажется, что у тебя и до этого были проблемы.

– А кто вам сделал талисманы против гипномагии? – полюбопытствовал я. – Вы так боитесь гипномагов, потому что они интриганы? С кем-то из нас вы все-таки смогли столковаться…

Гейнир с кривой усмешкой откинулся на спинку кресла.

– Я позову слуг, они проводят тебя в комнаты, где ты можешь переночевать. Завтра ты можешь уехать.

– Постой, мне казалось, ты обещал мне долгий рассказ. К тому же, кого вы опасаетесь? На те неполные две тысячи колдунов остались только два гипномага – я и Игниферос. Конечно, если не считать тех, кто давным-давно покинул Закатную обитель.

– Завтра ты должен уехать, Тэрсел, – отрезал Гейнир.

– Меня не устраивает, что я не получил ответов, – заметил я.

У меня был большой соблазн узнать все без ведома охранника, и он видимо это понял.

– Моя голова – не орех, чтобы вскрывать его и добывать содержимое, – процедил он сквозь зубы.

– Но запретить ты мне не можешь.

Гейнир в ярости вцепился в ручки кресла. Я с трудом удержался от того, чтобы сказать ему, что он бы даже ничего не почувствовал и не вспомнил. Стоило мне перейти эту черту, и я нажил бы еще одного смертельного врага.

– Но я не сделаю этого. Ты не прав – гипномагия мне не просто не нравится. Я ее ненавижу…

Я поднялся. Следом, размяв лапы, поднялся Шэд. Гейнир позвал слуг.

– Ваши оборотни тоже едят траву? – спросил я на последок.

– Не все. Если конь превращен нами в хищного зверя, в нем преобладает его лошадиная сущность. Если наоборот, то сущность хищника. Однако все они одинаково агрессивны, так что не думай, что если Шэдоу изначально являлся конем, поэтому он так покладисто себя ведет.

Я миг переваривал услышанное.

– Вы превращаете их в оборотней? Я думал…

Гейрин рассмеялся.

– Высшая материальная магия.

– Проклятье, мне хотелось бы здесь задержаться…

– Нет.

– Ладно, загляну к тебе на обратном пути. Может, ты станешь немного разговорчивее.

– Ты все-таки хочешь посетить Рубеж? – Гейнир нахмурился. – Он того не стоит – всего лишь портал в следующий мир, который уже не принадлежит нам. Запомни, если ты пересечешь границу, ты не сможешь вернуться.

– Почему?

– Мы уничтожаем тех, кто проникает оттуда.

– Даже если бы вернулись маги Закатной обители?

– Я уже упоминал причину. Нам незачем рисковать.

– Я учту это.

Слуги проводили меня в комнату для гостей. Я принял ванну и, добравшись до постели, тут же уснул, поручив Шэду охранять меня. Всю ночь он просидел подле кровати, не смыкая глаз, и все следующее утро широко зевал, показывая свои внушительные клыки.

Гейнир составил мне молчаливую компанию за завтраком. После трапезы мы вышли из дома. И в этот миг у нас заходила земля под ногами, а откуда-то донесся отдаленный грохот. Мы подняли взоры, и где-то за зелеными холмами и желтыми скалами увидели высившийся черный конус вулкана. Вверх из его жерла выбрасывался ввысь красно-рыжий огонь, потоки лавы прочертили кровавые морщинки на его темном теле. А тучи пепла перемешивались с зелеными облаками в желтом с красными отсветами небе. Вырвавшиеся из пепельных туч сети молний добавили к этой невообразимой палитре лиловые и голубые краски. От представшего зрелища я едва не позабыл о Гейнире – мне захотелось достать альбом и карандаши и запечатлеть эту захватывающую дух картину. В себя меня привело прикосновение к плечу.

– Тебе пора, – оторвал меня от созерцания мощи стихии охранник.

– И часто у вас такое бывает?

– Мы привыкли, – темные глаза Гейнира вдруг засветились насмешкой. – Я понял, почему ты отказался от огненной плети – ты сам боишься огня!

– Просто не люблю, – я передернул плечами.

Гейнир раскрыл портал. За ним раскинулась степная равнина.

– Как я уж говорил, дальше лежат одни пустыни. Люди там есть, живут в редких оазисах. Я предупредил наших охранников о тебе. Они тебя не побеспокоят. Но те, что находятся на Рубеже, проследят, чтобы ты не переступил запретной черты.

– Спасибо, я и сам умею считать.

Я с Шэдом шагнул в портал, и он тут же закрылся за нами. Я с досады пнул песок. Если бы я смог перешагнуть через себя, то узнал бы очень многое.

– Ладно, успею, – прошептал я и обратил взор на раскинувшиеся вокруг земли.

Глава 4. Заточенный в башне

Шэд потянул носом сухой, еще полный тепла воздух. Вокруг нас лежала залитая маревом уходящего дня вечерняя степь, на белесую, растрескавшуюся землю которой охряными волнами барханов наступала пустыня. Стелились по земле кустики ломких засохших растений, пожухлые травы, а ветер поднимал пыльные облачка. Солнце валилось за горизонт прямо перед нами, как раз на границе степи и барханов. Где-то впереди, чуть левее светила вырисовывался темный силуэт поселения.

– Шэд, – я потрепал зверя.

Он потянулся, встряхнулся, и я вскочил на него. Мы неспешно направились к поселению. Это оказался небольшой городок, окруженный облепленной глиной изгородью. У ворот стоял полусонный пожилой охранник. Увидев нас, он встрепенулся и направил в мою сторону копье. Шэд чуть напрягся, но я успокаивающе похлопал его по шее. Охранник что-то произнес. Наречие, к моему удивлению, походило на язык Бинаина, и я смог ему ответить.

– Я путешественник, – заверил я его. – У вас можно остановиться на ночлег?

Он внимательно оглядел меня.

– У тебя есть, чем платить? Одет ты неплохо, но странно, что на твоем скакуне нет ни упряжи, ни седла.

Я бросил ему мелкую серебренную монету, которую он очень проворно поймал.

– Оставь себе.

Он посторонился, и я въехал в городок. Дома выглядели ничуть не лучше городской стены – глинобитные, низкие, с узкими крошечными темными окошками; вместо черепицы крыши домов покрывала солома. По пыльным, пустынным улицам ветер гонял сбившиеся в кучку сухие травинки и мелкий мусор. Улица привела прямиком к небольшому постоялому двору, похоже, единственному в городе. Я минул дверь с низкой притолокой, зайдя в полутемный трапезный зал, освещаемый четырьмя маслеными фонарями, расставленными по углам. За столом сидело двое мужчин, похожих на купцов, – других постояльцев не было, – а ко мне шагнул хозяин – высокий, крупный, с грубыми чертами лица. Однако в глазах у него светилось простодушие.

– У вас есть свободные комнаты? – спросил я.

– Сколько угодно, господин, – отозвался хозяин. – Только вряд ли вы пожелаете оставаться тут.

Он с особым удовольствием раздавил неспешно шествующего перед носком его сапога огромного таракана.

– И вполне кто-нибудь из них может оказаться в вашей тарелке. Также у нас нет конюшни, где вы могли бы оставить своего коня.

– С чего ты взял, что у меня есть конь? – я всучил ему монету. – А ужин принеси мне в комнату. Шэд!

Хозяин отдал мне ключ и попятился, когда черной тенью в трактир скользнул Шэд.

Я поднялся по скрипучим деревянным ступеням на второй этаж и, распахнув дверь, зашел в небольшую комнату – здесь с трудом умещались постель, крохотный низкий столик, да циновка. Я зажег свечу, стоявшую на столике, и заметил несколько темных пятнышек спрятавшихся под кроватью.

– Да уж, лучше бы ночевать в степи со скорпионами, – проворчал я и прошептал заклятие.

Думаю, надоедливые насекомые исчезли не только из моей комнаты, и даже не из гостиницы, а во всем городке. Я применил еще несколько заклинаний бытовой магии, сделавших комнату чище и освеживших постельное белье. Затем бросил торбу под столик и сел на постель. Наколдовал пару свечек, достал связующую книгу и принялся писать Ретчу длинное послание про Гейнира и мир охранников.

Шэд улегся на циновке. За окошком между тем исчезли последние лучи, и оно сделалось непроглядно черным. Через несколько минут в дверь постучали, и вошел хозяин. Он с легким недоумением обозрел комнату, не понимая, что не так, и поставил на столик пару горшочков с едой и тарелку, на которой лежало несколько кусочков хлеба.

– И что-нибудь для моего коня, – произнес я. – Он предпочитает овес, но вполне может полакомиться нерасторопным трактирщиком…

Хозяин опасливо покосился на Шэда.

– Ты колдун? – спросил он.

– Да. Надеюсь, еда вполне съедобна?

– Я принес лучшее, – тихо отозвался он. – Что тебе понадобилось в наших краях?

– Ничего, я просто путешествую.

– Значит, ты не знаешь о башне?

– О какой башне?

Трактирщик чуть нахмурился.

– За городом к востоку начинается пустыня. В двух часах пути отсюда находится башня, где заключено жуткое чудовище…

– Неужели? Оно до сих пор не сдохло от голода? – саркастически заметил я, приоткрыл крышку над горшочком. Запахло довольно аппетитно, и я взялся за еду.

– Нет, конечно, – отозвался мрачно трактирщик. – Мы сами ходим кормить его каждые два дня…

Я перестал жевать и с непониманием уставился на него.

– Зачем?

– Нам поручил это один колдун… Мы думаем, что чудовище охраняет какие-то секреты, а может, и сокровища, спрятанные в башне.

– А чем вы недовольны – маг, уверен, платит вам за ваши труды. Разве нет?

– Не так много… Точнее, его денег едва хватает на еду для чудовища… Но с тех пор, как оно появилось здесь, нас обходят стороной торговые караваны, скот перестал плодиться, на нас наступает пустыня, а половина людей города просто бросила дома и ушла… А колдун давно не появлялся…

– Неужели он не говорил вам, что скрывается в башне?

– Нет. Хозяин башни был не особо разговорчив. Хотя, если тебя это заинтересовало, то лучше переговорить с нашим пекарем – он больше всех общался с тем колдуном и именно он ходит кормить чудовище…

– Любопытно, – протянул я, вернувшись к трапезе.

– Я постараюсь найти овес, – сказал трактирщик.

Через несколько минут он уже поставил большую миску овса перед Шэдом. Тот подозрительно понюхал, а потом принялся за еду. Трактирщик топтался на пороге, собираясь с духом.

– Возможно, тот колдун давно мертв, – выдал наконец он. – Тебе может достаться клад, скрытый в башне, а мы избавимся от чудовища…

– Я подумаю. – За трактирщиком закрылась дверь, а я посмотрел на Шэда – есть мы с ним закончили одновременно. – Что думаешь, Шэд? Звучит странно, не так ли?

Шэд одобрительно заворчал; я потрепал его напоследок, разделся, забрался в постель и уснул.

Утром едва я спустился вниз в трапезный зал рядом оказался тавернщик, подталкивая перед собой низенького, немного пухлого человека. Несомненно, пекаря.

– Дирф как раз сегодня идет в пустыню, – произнес трактирщик. – Он тебя проводит и все расскажет.

Я усмехнулся – этот малый уже все решил без меня. Впрочем, история с башней показалась необычной, и я подумал, что с ней стоило бы разобраться.

– Хорошо, – согласился я.

Трактирщик принес завтрак, я неспешно поел, а пекарь терпеливо и молча дожидался. Наконец, мы тронулись в путь. Шэд принял облик жеребца, и я поехал верхом. Люди в городке по-прежнему не показывались, и оттого он казался еще более заброшенным и безжизненным. Мой проводник, поглядывая по сторонам, скользил хмурым взглядом по темным окнам. Однако как только мы минули городские ворота, моего попутчика будто прорвало.

– Ты ведь темный колдун, господин, не так ли? – затараторил он. – Не слишком хорошая идея просить тебя о помощи, тем более, что если Дорстар жив, то он рассердится.

– Дорстар – ваш колдун?

– Да, к тому же он светлый маг, и ему, разумеется, не понравится, что кто-то попросил помощи у мага темного. Но существование этой башни и этого чудовища делают жизнь города невыносимой. Здесь и раньше было тяжело, а сейчас так и вовсе невмоготу. Оставшихся людей можно пересчитать по пальцам, а приезжих и того по пальцам одной руки. А ведь когда-то здесь лежал один из главных торговых путей в южные страны.

– Ты действительно считаешь, что все дело в башне и чудовище? Как давно она появилась?

– Башня здесь давно. Когда-то в ней находился дозорный пост. Много веков пустовала, а лет сорок назад маг занял ее и поселил там чудовище.

– Вы могли бы не согласиться.

– Мы не знали, какое она принесет всем нам зло. К тому же Дорстар был одно время очень добр к нам – лечил больных, помогал магией в мелочах. Но потом он вдруг сделался шибко занятым, стал очень редко здесь появляться, да еще в итоге поручил нам приглядывать за его чудовищем…

– И ты его видел?

– Чудовище? Конечно, нет. Башня защищена магией. Однажды мы попытались взломать деревянную дверь – так от нее и щепки не отвалилось. А бросаем еду чудовищу через оставленное открытым маленькое окошко – через него ничего не рассмотреть.

– Так может, и нет никакого чудовища?

– Оно воет… И производит другие ужасные звуки, от которых кровь стынет в жилах. Лишь когда оно ест, оно ненадолго замолкает…

– Самое странное в этой истории, – заметил я, – то, что ваш Дорстар – светлый маг. Не припомню, чтобы хоть один из них заводил у себя в жилище какого-либо опасного зверя…

Дирф покосился на Шэда.

– Твое, господин, ведет себя вполне мирно.

Я хмыкнул.

– Ты сказал – Дорстару не понравится, что ваш тавернщик обратился к темному магу. Ты встречал еще кого-нибудь?

– Нет, но Дорстар упоминал, что если вдруг объявится темный маг, мы держались от него подальше…

– Заметно, как вы следуете совету, – я засмеялся.

– Да нет же, – махнул рукой Дирф. – Он имел ввиду только одного из вас. Какого-то очень старого мага…

Улыбка исчезла с моего лица.

– И он назвал имя этого колдуна?

– Нет. Ты его знаешь?

– Если ваш Дорстар имел ввиду того, о ком я думаю, то вам больше нечего опасаться, – заметил я хмуро. – Тот колдун мертв.

– Когда Дорстар узнает, эта новость, несомненно, его обрадует, – Дирф улыбнулся и, придя совсем уж в хорошее расположение духа, замурлыкал какую-то песенку.

Я же в задумчивости глядел на расстилающиеся впереди земли. Если светлый маг опасался Ментепера, то я должен узнать почему, а также что именно скрывалось в башне.

Дорога между тем оборвалась. Глинистая сухая земля уступила место песку. Мы ступили в начинающуюся пустыню. Дирф уверенным шагом потопал наверх дюны, а мне пришлось спешиться, потому что тонкие ноги Шэда увязли в песке. Сам он недовольно зафыркал, сделал еще несколько шагов и, перекинувшись в зверя, резво взлетел на гребень дюны. Дирф шарахнулся от него, но Шэд, не обратив на пекаря внимания, кубарем скатился вниз. Я же добрался до вершины и застыл. Впереди милях в четырех от нас среди дюн торчала башня. Даже отсюда было видно, что она сложена из кирпича, круглая с темными щелями бойниц и узких окошек. Дверь башни почти полностью поглотил песок, а несколько зубцов на вершине рассыпалось – скорее от времени, чем от того, что кто-то когда-то нападал на укрепление. На вид ничего необычного – дозорное сооружение, давно заброшенное. И магии я пока никакой не чувствовал, как не слышал никаких звуков, издаваемых заточенным в башню чудовищем. Дирф пытливо глянул на меня.

– Тихо, – констатировал я.

– Оно обычно воет по ночам. Или когда кто-то окажется рядом. Подойдем поближе – оно даст о себе знать, – он помрачнел, хорошее его настроение улетучилось. – Столько лет хожу и каждый раз мурашки по коже…

Минуло, наверное, гораздо больше часа, прежде чем мы, наконец, достигли башни. Шэд добрался первым. Он осторожно обошел ее, принюхиваясь, и я увидел его глаза, расширившиеся от возбуждения, и подрагивающие ноздри. Сам же я ощутил охранную магию. Кто-то наложил на башню весьма основательное охранное заклинание.

– И защита от гипномагии? – в недоумении прошептал я, когда разобрал, от чего защищена башня.

– Оно молчит, – вслед за мной принялся говорить шепотом Дирф. – Может, наконец, сдохло?

Он нашел деревянную лестницу, валявшуюся рядом и слегка присыпанную песком, поднял ее и приставил к стене… И потом услышали как там, за кирпичной кладкой весьма отчетливо с недовольством заворчал какой-то зверь. И тут же воздух неожиданно пронзил вопль. Я содрогнулся. Шэд оскалил зубы, а Дирф застыл у лестницы, занеся ногу над первой ступенькой. Из глубин башни между тем продолжали доноситься странные звуки. Невозможно было определить, на что они походили, потому что и злобный рев, и разраженное завывание, и яростный скулеж – все смешалось в жуткой какофонии.

– Вот так оно всегда и происходит, – сказал Дирф, вздохнул и полез наверх.

Я же в жарком воздухе чувствовал, как по спине течет холодный пот. Потому что никакой зверь не может издавать такие звуки…

Все еще пораженный своей догадкой, я следил за Дирфом. Пекарь, тяжело дыша и что-то бормоча под нос, забрался наверх лестницы, оканчивающейся у маленькой щели бойницы, развязал заплечный мешок, вынул оттуда несколько булок черствого хлеба, кусок заплесневелого сыра и обрезки сыровяленого мяса. Все объедки он зашвырнул в щель. Затем сунул туда бурдюк с водой и просто вылил внутрь башни его содержимое. Звуки из башни стали глуше, но не исчезли. Сделав свое дело, пекарь, морщась, резво спустился вниз.

– Ну и вонь, – он высморкался на песок, а потом принялся утирать пот со лба. – Здесь хоть не чувствуется. Представляю, как там все загажено за столько-то лет. И хозяину башни придется долго убираться, прежде чем он сможет добраться до сокровищ… – и он чуть хитро зыркнул на меня. – Но может оно того стоит, маг?

Однако его усмешка исчезла, когда я обратил на него тяжелый взгляд.

– С чего вы взяли, что там находится какой-то зверь? – спросил я мрачно.

– А кто еще может издавать такие звуки, господин? – он опасливо попятился от меня.

– Человек, – ответил я. – И это светлый маг распорядился, чтобы вы кормили его дрянной едой?

Дирф побелел.

– Человек? – он замотал головой. – Невозможно! Дорстар никогда бы не стал запирать человека – он слишком добрый. Я говорю тебе, господин, там чудовище.

– И из того окошка точно ничего невозможно рассмотреть?

– Там темнее безлунной ночи.

– Я все же попробую.

Я поднялся по лестнице к узкому и длинному – в толщину стены и чуть короче длины руки – отверстию. Едва приблизившись, я тут же отшатнулся. Лестница угрожающе дрогнула, на дюйм оторвалась от стены и вновь со стуком опустилась на кирпичи.

– Я предупреждал, господин, – заметил снизу Дирф.

Из щели разило такой вонью, что меня затошнило. Я отдышался. Потом глянул на солнце, неизбежно взбирающееся в зенит, создал несколько зеркал. Одно отражало солнечный свет и направляло его в щель башни. Я задержал дыхание и сунул руку в щель с двумя зеркалами – первое отражало свет внутрь башни, второе показывало, что там творится. Не очень действенный способ, но пока снимать охранные заклятья и применять магию, чтобы узнать, что там происходит, не хотелось. Внутри башня оказалась полой – перекрытия этажей снесены, с потолка болтался остов винтовой лестницы. Окна изнутри заложены кладкой, а внизу вообще трудно было что-либо различить, разве только то, что весь пол завален всяческим хламом. Из того, что высветил солнечный зайчик, я опознал сломанный, сваленный на бок стол, несколько искореженных стульев, какую-то другую мебель, кучи тряпья. И в какой-то миг в свете промелькнуло запертое в башне существо. Я выдернул руку оттуда, словно испугался подцепить заразу, спешно спустился вниз и лишь тогда вдохнул воздух.

– Ты бледен, маг, – Дорф протянул мне фляжку.

– Я бы выпил чего-нибудь другого.

– Ну что ты видел? – с нетерпением спросил пекарь.

– Подтверждение своих слов, – произнес я хмуро.

– Хочешь сказать, что там человек?! – пораженно воскликнул Дирф. – Но… Если это так, то такие ужасные звуки может производить только безумец!

– Будь я проклят, – прошептал я, и меня слегка пошатнуло.

Имя Ментепера, выкрик Дирфа «безумец» и причины, послужившие моим изгнанием, сложились в единое целое, а мои предчувствия оправдались. И все же, я не мог поверить, что там, за стенами находится один из нас и, более того, тот, в ком течет та же кровь, что и у меня. Ведь на Большом Совете говорили, что все обезумевшие отпрыски старого колдуна мертвы. Неужели кто-то из них остался жив? Я с трудом удержал дрожь, охватывающую меня.

– Как давно ваш Дорстар тут не объявлялся? – спросил я, немного придя в себя от потрясения.

– Больше года, наверное, – Дирф смочил ладонь водой из фляжки и умыл шею. – А до того, он года три не показывался.

– То есть дождаться его и разузнать обо всем этом, шансов у меня никаких, – я криво усмехнулся.

Я, хмурясь, изучал башню. Можно сделать только одно, чтобы узнать правду. Не снимая защиты от гипномагии, обойти ее и постараться обнаружить в памяти несчастного хоть что-то, что пролило бы свет на причину его безумства. Я осторожно коснулся магией охранных заклятий. Они не разрушились, но пропустили меня во тьму за непроницаемыми стенами и в такой же мрак больного разума.

Мне было мерзко – я никогда не сталкивался с безумными и тем более никогда не пытался проникнуть при помощи гипномагии в их мысли. Но почему-то не сомневался, что Ментепер делал это неоднократно. Я ощутил, что чувствовал несчастный – его раздражало все: окружающие стены, еда, темнота и слишком яркая полоска света, льющегося через единственное окошко, откуда сыпалась к нему отвратительная еда и капала вода, тут же впитывающаяся в мусор, если он не успевал подставить рот. И еще его постоянно донимали голоса и мысли людей – он слышал всех до единого жителей деревни, из которой мы прибыли. Защита от гипномагии уберегала их от него, но не его от них. Сам он уже давно ничего не осознавал, а воспринимал все как загнанный в крошечную клетку зверь, окруженный гомонящей толпой. И бездумно и яростно реагировал на любой раздражитель.

От всех этих полуживотных ощущений у меня жутко разболелась голова, но я решил, что надо попытаться проверить его память, хотя она вряд ли сохранилась бы. Но я ошибся – память оказалась не испорчена безумием. Однако на мое прикосновение к воспоминаниям безумец отозвался болезненным воем. Дирф шарахнулся от башни.

– Что ты делаешь, господин? – спросил пекарь, но я сделал ему знак не мешать.

Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы узнать все, что меня интересовало.

– Господин, – Дирф с испугом посмотрел куда-то за мою спину. – Это Дорстар.

– Эй, ты! – крикнул мне кто-то.

Я обернулся. С гребня дюны к нам спускался колдун. Судя по белому одеянию – огненный маг. Я процедил сквозь зубы проклятие – похоже, мне всю жизнь будет везти с огненными магами. Он подошел ближе и остановился как вкопанный, когда разглядел меня повнимательнее. И его рука угрожающе поднялась для атаки.

– Ты из рода Ментепера? – спросил он, несомненно опознав меня по серой рубашке.

– Тебе-то что? – огрызнулся я. – Ты знаешь, кто у тебя в башне?

– Я не позволю ни Ментеперу, ни кому-либо другому из его рода освободить чудовище…

Я глухо рассмеялся.

– Оставь свои сказки для крестьян. Там не чудовище!

– Кто бы там ни находился – у него жажда убивать всех без разбора, а это делает его даже хуже любого чудовища.

– Что же ты не уничтожил его? Зачем запер здесь? Вряд ли такая участь лучше смерти.

Колдун хмуро глядел на меня.

– У меня имелись на то причины. Но что тебе здесь понадобилось? И зачем ты хочешь вызволить его?

– Я вовсе не желаю его освободить – всего лишь узнать, кто он и как оказался в таком состоянии.

– Тебе лучше не знать этого, – мрачно обронил маг.

– Но я уже узнал.

В его взоре промелькнуло изумление.

– Тебе знакома гипномагия? – поразился он.

– Как и тебе, – заметил я. – А теперь ответь на мои вопросы!

– Кто ты такой, чтобы что-то требовать от меня?

– Ты сам сказал – я из рода Ментепера.

– Этого мало.

– Я его сын, а здесь, – я указал на башню, – заключен мой сводный брат.

Дирф охнул и решил отойти от нас подальше, а огненный маг сделался еще более хмурым.

– Значит, ты действительно не собирался выпускать безумца?

– Конечно, нет! – я разозлился. – Для чего? Чтобы он перебил всех вокруг?

Дорстар опустил руку и подошел ко мне.

– Хорошо, я отвечу на твои вопросы, но не здесь.

Он отворил портал.

– Возвращайся в деревню – все остается в силе, – бросил он Дирфу и посмотрел на меня. – Пойдем.

– Шэд! – позвал я и сказал насторожившемуся магу, когда Шэд вынырнул из тени башни: – Не бойся, он тебя не тронет.

Мы первые шагнули в проход, Дорстар не отставал. Переместились мы в большой город к куда более приличной таверне, чем в пустынном городке. Несмотря на разгар дня посетителей не было – мы оказались единственными, заняв стол у окна. Шэд расположился рядом. Слуга принес вина, осторожно обходя зверя, разлил его. Мы молча опустошили кубки.

– Так почему ты запер его в башне?

– Убийство мне противно само по своей природе. Даже убийство врага, даже убийство чудовища. Я просто не смог его убить, когда встретил, хотя он попытался меня уничтожить, как сделал это с несколькими людьми. Я… пожалел его. И пленив, привел в тот мир, защитил охранным заклинанием башню и поручил людям заботиться о нем.

– Я бы предпочел смерть такой заботе, – я налил себе еще вина.

Дорстар проницательно глянул на меня.

– Сколько тебе лет? – негромко произнес он.

– Мне исполнится 25 через неделю. Но эта участь меня не затронет.

– Поэтому ты пьешь уже третий кубок? – заметил Дорстар. – С чего ты взял, что избежишь ее?

– Ментепер мертв.

– Это что-то меняет?

– Ты смотрел воспоминания безумного? – произнес я.

– Да. Неплохой вроде был парень, хоть и вашей волчьей крови…

Я криво усмехнулся.

– Тогда ты должен знать, почему с ним случилось несчастье.

– Он с ужасом ждал наступления своего 25-летия – знал, чем оно закончилось для всех остальных.

– В этот день его посвятили в колдуны, и Ментепер устроил ему испытание. Испытание гипномагией. Он раскрыл для него разум всех окружающих его магов. И он не смог избавиться от их мыслей, от их голосов. И это свело его с ума.

– Ты считаешь, что из-за этого? – Дорстар покачал головой. – А мне кажется, Ментепер всего лишь усилил это.

Я хрипло рассмеялся.

– А ты тоже думаешь, что все происходит из-за плохой наследственности? Чушь! История с наследственностью являлась оправданием для Ментепера. Немного странно, потому что ему и не надо было оправдываться – то, что он делал со своими детьми далеко не худшее, что он вообще делал.

– Почему «тоже»? – спросил Дорстар.

– Так же считает Игниферос… Скажи, из-за чего ты оставил светлую обитель? Ты ведь из тех, кто ушел оттуда давно?

– Да. Я покинул ее вместе с Игниферосом, но не стал задерживаться там, где решили остаться остальные. Если честно, я ни с кем не поддерживаю связи.

– Почему? – его слова меня удивили.

– Я устал от войны и распрей, меня интересовало дальнейшее изучение миров…

– И сколько таких, как ты, не осталось с Игниферосом?

– Не так много. Может, двадцать. Но каждый из нас занимался исключительно своими делами.

Я с непониманием смотрел на него.

– Ты – огненный маг.

– Маги природы, а их было большинство среди нас, интересовались новыми растениями и животными, еще трое – мастера открытия порталов – занимались составлением карт. А я… я отправился с ними как гипномаг.

– И что нового нашел гипномаг в остальных мирах, что отсутствовало в нашем? – с усмешкой заметил я и вновь пригубил из кубка – вино успокоило меня и расслабило, сгладив нервное потрясение.

– Я искал смысл жизни.

Я уставился на него и рассмеялся.

– Каким образом? – вырвалось у меня, хотя я и так уже понял.

– Я проникал в разум разных людей, сравнивал, – отозвался он задумчиво.

– Так ты искал смысл человеческой жизни? – фыркнул я.

– Ты считаешь, что у нас он иной? То есть мне следовало бы читать мысли магов?

– Мы похожи, но мы другие.

Я расслабился от вина, но не настолько, чтобы не почувствовать легкое знакомое давление. Меня это мгновенно вывело из себя. Я так ответил на эту его попытку, что Дорстар отпрянул, опрокидываясь навзничь вместе со скамьей. Я склонился к нему. Маг бледный, не в силах шевельнуть ни пальцем, лежал на полу, а на лице его застыла гримаса боли.

– Еще раз попробуешь, никогда не вспомнишь, кто ты, – зло посулил я. – А теперь вставай. Будем считать, что ты неудачно пошутил…

Я протянул ему руку. Дорстар поднялся, тяжело дыша – лоб его покрылся испариной.

– Ты можешь стереть память? – произнес он тихо.

– И стереть, и изменить – что тебе больше нравиться?

– Я… не знал, что ты в совершенстве владеешь гипномагией.

– Теперь знаешь. Не трудно запомнить, если учитывать, что нас таких всего трое.

– А Игниферос, он пытался? – осторожно спросил он.

– Он понял, что не стоит. Он учил тебя?

– Да, азам…

– Насколько я понимаю, гипномагией могли владеть только представители нашего рода. Ты не родственник Игниферосу? Он, правда, говорил, что у него не было сыновей…

– Дальний, – он нахмурился. – У него были две дочери, но они погибли в одну из войн вместе со своими уже взрослыми детьми. Кажется, сам Ментепер тому виной…

– Какой у нас милый семейный шкаф со скелетами, – заметил я. – Теперь можно не задаваться вопросом, почему дядя меня на дух не выносит. Так ты все-таки из его рода?

– Я десятый в колене.

Я кивнул и продолжил:

– Думаю, тогда тебе следует знать – со смертью своего брата Игниферос решил вернуться в первую обитель и вновь объединить разрозненных колдунов. Может, тебе стоит поискать смысл жизни на нашей древней родине?

На лицо огненного мага легло удивление.

– Игниферос решил объединить светлых и темных колдунов? – он, не веря, покачал головой. – Но первая обитель… Там же все безжизненно!

– Уже нет. Прошло много лет, и тот мир восстановил сам себя, – я умолчал о некоторых деталях.

– Не думаю, что все изменится, даже если объединение состоится, – он пытливо посмотрел на меня. – Почему ты уехал оттуда? Со смертью твоего отца тебе передается право наследования.

– Чем? Руинами?

– А если обитель восстановят? Ты мог бы разделить власть…

– Я уже правил темной обителью два года – мне этого хватило, – я поморщился. – Кроме того, все они опасаются моего 25-летия еще больше меня самого…

– Значит, ты все же боишься?

– Утро сегодня выдалось тяжелым, – буркнул я.

– Следовательно, ты все же решил подстраховаться и покинуть Бинаин, чтобы переждать в другом мире?

– Что-то вроде того.

– Думаю, тогда тебе и здесь не стоит оставаться, – заметил Дорстар. – Я изучил много миров – впереди как раз лежит целая цепь безлюдных и пустынных. Пережди в одном из них. Через неделю, я проверю, как ты и… если вдруг с тобой случится несчастье, я могу сообщить Игниферосу…

Я опустил взгляд в опустевший кубок.

– Добрый ты, Дорстар, – я криво улыбнулся.

Он вздрогнул.

– Ты знаешь мое имя? Прочел…?

– Нет. Я редко пользуюсь гипномагией… Дирф все уши мне прожужжал о тебе.

– Он разговорчив, это точно, – согласился Дорстар. – Но я до сих пор не знаю твоего имени.

– Тэрсел.

– Я не вижу на тебе амулета. Неужели они отобрали его у тебя?

– Хотел бы я взглянуть на того, кто посмел бы это сделать, – я нахмурился. – Я забыл его у своего сына.

От воспоминаний в душе расползлась боль, и я вновь потянулся за вином.

– И знаешь, что, – произнес я, глядя на примолкшего мага огня. – Нравится тебе это или нет, но я должен уничтожить башню.

– Но…!

– Сохранять ему жизнь – еще более жестоко! – я поднялся. – Ты пойдешь со мной?

Он еще некоторое время колебался, но потом кивнул. Мы вернулись в мир пустыни. Время здесь давно перевалило за полдень. Горячий ветер сдувал песок с гребней барханов. Стояли мы на вершине одной из дюн футах в пятидесяти от башни. От выпитого вина и жары у меня слегка кружилась голова.

– Так странно, – прошептал я и прикрыл глаза. – В Бинаине сейчас зима, а Брингольд, верно, засыпан снегом…

– Ты так и не ответил, – вернул меня к действительности голос Дорстара. – Какой ты маг?

– Я – маг ветра, – ответил я.

Дорстар вздрогнул, а Шэд глухо заворчал, когда откуда-то словно издалека послышался раскат грома. В ясном бирюзовом небе над башней скользнул завиток темного тумана. Раскручиваясь черной спиралью, он превратился в воронку, с протяжным стоном опустившуюся на башню и поглотившую ее. В теле смерча пробежали золотистые змейки молний, башня дрогнула, и смерч скрутил ее с основания с легкостью, как если бы он выдернул из земли сорняк. Башня закружилась в воздухе, кирпичная кладка разлетелась на полфута, словно ее не связывал раствор, а потом со страшной скоростью понеслась обратно, сжимаясь. Нас осветила яркая вспышка, донесся глухой хлопок, и все исчезло. Дорстар стоял, вытаращив глаза.

– Это магия ветра? – произнес он недоверчиво.

– В основном, да.

Мы подошли к тому месту, где раньше стояла башня. Теперь здесь была большая круглая яма в песке. Дорстар хмуро оглядел углубление, перевел взор на меня.

– Не смотри на меня так, – произнес я. – По крайней мере, жители деревни обрадуются, и страшные звуки не будут пугать их по ночам. А он больше не будет испытывать мучений.

– Может, ты и прав… Так ты согласен с моим предложением?

– Более лучшего варианта не вижу, – признался я.

– Тогда возвращайся пока в таверну. Я ненадолго отлучусь в деревню и предупрежу жителей насчет башни. А после присоединюсь к тебе.

– Хорошо.

Я с Шэдом вернулся в таверну и заказал себе ужин – здесь за окном уже смеркалось, небо затянуло тучами, и моросил холодный дождь.

– Что-то мне в нем не нравится, Шэд, – прошептал я, трепля зверя за загривок. – Но копаться в его голове нет никакого желания. Должно быть, там целые списки различных человеческих смыслов жизней.

Шэд одобрительно заворчал, когда я взялся чесать ему за ушами. Я как раз заканчивал ужин, когда Дорстар вернулся.

– Ты оказался прав – их чрезвычайно обрадовало исчезновение башни, – произнес он хмуро и уселся напротив.

– А ты каждого человека проверяешь? – полюбопытствовал я.

Он миг соображал, о чем я спрашиваю.

– Почти.

– И в чем смысл существования такого болтуна как Дирф, например? Или того трактирщика, который с радостью сообщает каждому только что прибывшему постояльцу о наличии в комнатах номера и похлебке насекомых? Кстати, от этих насекомых я его избавил. Как думаешь, смысл его жизни изменился?

– По-моему, ты перебрал с вином, Тэрсел.

– Сегодня я могу себе это позволить.

Служанка унесла тарелки и пустой кувшин. Я прикрыл глаза, меня стала окутывать дрема.

– Ты слышал о связующей магии? – спросил меня Дорстар.

– О чем, о чем? – в мой голос помимо воли закралась насмешка.

– О связующей магии, – повторил маг.

– Что-то смутно вспоминаю, – отозвался я. – Спроси меня об этом лучше завтра утром. Доброй ночи. Пошли, Шэд.

Следующим утром я успел позавтракать, когда в трапезную вошел Дорстар. Судя по его чуть удивленному виду, застать меня здесь он не ожидал.

– Думал, ты еще спишь, – произнес он, присаживаясь напротив.

– Скажи-ка, – начал я. – Ты вчера говорил, что много путешествовал. Стало быть, ты доходил до Рубежа.

– Ты слышал о нем?

– Думаю, о нем слышал любой маг, кто забредает в эти миры, минув Приграничье. Ты ведь знаком с Гейниром?

Дорстар скривился.

– На амулетах охранников – защита от гипномагии. Твоя работа? – продолжил любопытствовать я.

– Нет.

Я с изумлении воззрился на него.

– Тогда чья же?

– Наверное, тех, кто посмел все-таки перейти Рубеж. Я не встречал гипномагов с тех пор, как оставил Игнифероса.

– Считаешь, что они не послушали предупреждения охранника и ушли?

– Похоже на то. Иногда жажда знаний оказывается сильнее довольно-таки туманных предупреждений, – Дорстар нахмурился и вдруг неожиданно улыбнулся. – Хотя вот смысл жизни Гейнира и тех, кто его окружает, предельно ясен.

– Почему туманных предупреждений?

– Со мной Гейнир не очень откровеничал. С тобой, думаю, тоже. Или ты действительно склонен считать, что за Рубежом находятся какие-то наши враги? С таким же успехом мы можем считать врагами друг друга… Это я к тому, что тот, кого принято считать врагом, за, например, то же инакомыслие, может оказаться союзником…

– Союзником в чем? – спросил я.

Дорстар пожал плечами, но ход его мыслей мне не понравился.

– Так ты видел Рубеж? – спросил он в ответ.

– Нет. Думаю повременить с этим удовольствием.

Я сделал в трактире запас съестного для себя и Шэда.

– Уже собираешься?

– Хочу побыть один, – заметил я.

– Как пожелаешь, – Дорстар развел руками. – Но я бы хотел знать, где точно ты собираешься пережидать…

Я раскрыл портал.

– Этот мир не жилой? – уточнил я.

Дорстар кивнул. А я поглядел на пустыню.

– Все равно, ничего лучше не найдешь, – заметил он. – От Приграничья до Рубежа они все такие. Только в трех из них живут люди.

Я шагнул в портал. Бросил сумку на песок и принялся сооружать костер из редких пучков сухой травы и серых от времени веточек, принесенных откуда-то ветром.

– Я запомню это место, – уверил меня Дорстар. – Что ж, удачи тебе.

Я лишь молча кивнул и затворил портал. Пару дней я почти ничего не делал, делал зарисовки в альбоме. А на третий день я решил убраться из этого мира, на всякий случай. Дорстар при всем желании не смог бы меня найти. Хотя оставался я все также в пределах Приграничья.

Последний день тянулся невыносимо долго. Мысли мои стали рассеянны, да и думать особо о чем-либо не хотелось. Лишь когда опустился вечер, я решил сделать кое-что напоследок. Достал из сумки книгу, сделал набросок башни в пустыне и принялся под ним писать послание Ретчу.

«Я мог минуть этот мир, Ретч, но этого не случилось. В который раз уже убеждаюсь, как случай способен изменить судьбу. Как бы там ни было, этой башни больше не существует. От нее не осталось и камня. В башне находился пленник, сорок лет назад обезумевший маг. Стоит ли говорить, кем он оказался? Его вид, его участь – они едва не сломили меня. Но я более чем уверен, что со мной подобного не случится. Некогда Ментепер подвергал своих сыновей испытанию гипномагией – открывал разум всех находящихся на многие мили вокруг людей и магов. Чужие голоса заполняли разум несчастных и сводили с ума. И если только старый маг не проклял свою собственную кровь, со мной не должна приключиться беда. Поцелуй от меня малыша. Больше всего сейчас мне хотелось прижать его к себе».

Я захлопнул книгу и потом еще долго сидел у костра. В дюнах протяжно выл ветер, шуршал песок. Солнце такое же темно-рыжее, как пламя костра, погружалось в зыбучие пески пустыни. Шэд давно спал, уткнувшись носом мне в бедро, а рука моя задумчиво теребила зверю гриву. Над головой разливалась тьма почти безвездного неба – лишь где-то к юго-востоку слабо сверкали несколько точек, словно кто-то невзначай пролил несколько капель небесных светил, предназначенных для другого мира. Непроглядная чернота наступающей ночи поглощала пустыню, и если бы я не видел этот мир утром, то мог бы решить, что здесь утро уже не наступит. Не слишком приятное место для встречи дня моего 25-летия. Я поежился, но скорее не от мыслей о завтрашнем дне, а от опускающегося на пустыню холода. Я выдохнул облачко пара в освещенный последними лучами воздух, и огненный шар закатился за дюны. А спустя несколько мгновений потухло и марево там, где исчезло за песками солнце. Даже костер, казалось, едва не угас вслед за ним. На него уже летели мелкие насекомые, и некоторые, не особо осторожные опаляли себе крылья и падали в пламя. Я подбросил в огонь сушняка и улегся на одеяле. Шэд приоткрыл глаза и придвинулся поближе. Я, потрепав его, глянул в последний раз на звезды и смежил веки.

Часть 2. Край миров

Глава 5. Закатная обитель

Побережье золотил полуденный свет. Океан чуть шумел, а поверхность его в мелкой ряби вся искрилась солнцем. Впереди, там, где дикие дюны светло-желтого песка, заросшие жесткой травой, уступали место низкорослым кустарникам тамариска, а затем яблоневому саду, над темно-синими водами протянулась пристань. На приколе стоял парусник с убранными бледно-лазурными парусами. А напротив пристани на полого вздымающемся берегу, в кольце зелени сада высились башни Закатной обители.

– Как красиво! – произнесла Нэиль.

Соскользнув с Шэда и подхватив несколько бледных соцветий, сорванных ветром, она прижала лепестки к лицу. Я невольно улыбнулся – девушка была также хрупка и нежна как яблоневый цвет. Она неожиданно рассмеялась, и смех ее прозвучал светло и радостно, словно озвучив царящую на побережье атмосферу.

– Как же здесь хорошо! – воскликнула она. – Я никогда бы не подумала, что в Закатной обители можно почувствовать себя счастливой.

После ее слов башни крепости вновь притянули мой взгляд. Улыбка Нэиль стала чуть грустной.

– Ты думаешь, они не ждут тебя?

– Из нас двоих ты обладаешь провидческим даром, – заметил я с улыбкой.

– Ты знаешь, я не могу тебе сказать.

– Тогда зачем спрашиваешь?

– Хочу знать, что ты чувствуешь. К тому же… твой дар позволяет узнавать правду, а мой – всего лишь предвидит возможности. Так что же?

– Да, – коротко ответил я и спешился. – Пойдем.

Шэд, не обремененный больше седоками, перекинулся зверем, побежал по мокрому песку, принюхиваясь к накатывающим легким волнам, оставленным ими на бархатистом берегу раковинам, пучкам водорослей.

Мы дошли до пристани и свернули на выложенную известняковой брусчаткой дорогу. Легкий ветерок чуть раскачивал ветви, касающиеся нас мягкой листвой и нежными соцветиями, источающими легкий аромат. Откуда-то слышались голоса, беззаботные, счастливые, иногда перебиваемые смехом. Но мы так никого и не встретили, пока не зашли в обитель. Нэиль чуть приотстала, разглядывая дворец.

Колдуны, встречавшиеся в коридорах, в изумлении останавливались и смотрели на меня и следовавшего рядом Шэда. Ни одно лицо не показалось мне знакомым, пока я не добрался до библиотеки. Здесь на входе я столкнулся с Ретчем. Книги посыпались у него из рук. Он, не веря, не сводил с меня пораженного взгляда.

– Давно не виделись, Ретч? – произнес я и улыбнулся.

– Тэрсел! – он, очнувшись, обнял меня. – Проклятье, я считал, что мы уже никогда не увидим тебя! – Ретч чуть отстранился, заглянул глубоко-глубоко в глаза и добавил: – Почему так долго?

– Я слишком далеко забрел… В общем, долгая история, Ретч.

– Но почему ты не отвечал мне в дневнике? Магия все же не сработала?

– Нет. Я потерял его.

Ретч кивнул и посмотрел за мою спину.

– Эта девушка с тобой? – с некоторым недоумением спросил он.

Я обернулся к Нэиль. На лице ее отражался интерес, но было заметно, что она утомлена долгой дорогой.

– Это Нэиль, – произнес я. – Можешь ее где-нибудь устроить для отдыха? Сейчас мне надо увидеть Бэйзела.

Ретч понимающе кивнул.

– Да, конечно. Найдешь его в конце третьего яруса – там есть небольшой уютный кабинет, где он любит читать. Если хочешь, я разыщу Мерлинду – видел недавно в саду. И, если ты не против, я хотел бы присоединиться к вам.

– Конечно. Спасибо, Ретч.

Я поднялся по лестнице, прошел мимо показавшихся бесконечными полок. Теперь их заполняли книги. В конце яруса перед лестницей, ведущей выше, я обнаружил вход в кабинет. Бэйзел сидел в глубоком кресле, спиной к окну, за которым открывался вид на бухту. Перед ним на столе была разложена внушительных размеров карта. Бэйзел, задумчиво покусывая кончик пера и поглядывая на карту, время от времени делал пометки в пухлой тетради. Наконец, что-то почувствовав, он поднял голову, и наши взгляды встретились. В немом изумлении некоторое время Бэйзел смотрел на меня.

– Не может быть! – прошептал он, поднимаясь.

Я с улыбкой шагнул внутрь.

– Тэрсел! – Бэйзел оказался рядом, смотря так, словно все еще сомневался в том, что видит меня, а потом прижал к себе и прошептал. – Я думал, что потерял тебя. Твоя мать чуть сума не сошла от переживаний… Почему столько времени не возвращался? Вместо четырех лет – десять?

– Обстоятельства.

– Обстоятельства? – Бэйзел встревожился.

– Расскажу чуть позже – хотелось бы узнать сначала, как у вас здесь дела?

– У нас все замечательно. Два года назад мы закончили восстанавливать обитель… Хотя и сейчас кое-что делаем. В первый год мы приводили в порядок жилые помещения и переправляли вещи сюда. Затем перебрались сами и, уже живя здесь, принялись за восстановление и обустройство остального. Кто-то занялся самой обителью, кто-то прилегающими землями, кто-то упорядочивал книги в этой библиотеке…

– А Игниферос? – поинтересовался я. – Что делал он?

– Все, – рука Бэйзела скользнула по карте по зеленым пятнышкам лесов. – Как и я с Лайтфелом. Сейчас мы занимаемся западным лесом… Погоди, ты имел в виду то, что он правит нами? Он сказал, что ты не против…

В голосе Бэйзела послышалась тревога.

– Это так. А Совет существует? Неплохая карта… Этот материк такой удивительной формы?

Я провел пальцем по линии побережья, изогнутого, как подкова. В центре юго-восточного побережья была обозначена обитель. Россыпь островов в море. На северо-западе сразу за обителью тянулся широкий пояс лесов. Далее высились горы, идущие к западному побережью.

– Да. В новый Совет входят двадцать пять колдунов – по двенадцать с каждой стороны. Я и Лайтфел теперь советники Игнифероса… – Бэйзел улыбнулся тому, как я с интересом изучал карту. – Я знаю, ты бы сделал более подробную. Эту, кстати, изготовил Эрслайт. У тебя совсем уже взрослый сын… Знаешь, когда я увидел тебя, сперва даже принял тебя за Эрслайта, если бы не твои светлые волосы и… У тебя другой взгляд.

– Вряд ли он ждет меня, – тихо произнес я.

– Ты ошибаешься…

– Тэрсел! – на пороге возник Гаст, подошел к нам, стиснул мне руку в крепком пожатии – его янтарные очи прожгли бы любого, и я едва не отвел глаза. – Я просто не поверил Ретчу! А ты совсем не изменился…

– Ты тоже особо не изменился, Гаст.

Гаст рассмеялся. Он заметно возмужал и слегка поправился, что, впрочем, нисколько не портило его.

– Достаточно лет прошло, чтобы все мы изменились, – заметил он, посерьезнев. – Даже если этого внешне особо и не видно. Почему так долго не возвращался?

– Ты третий, кто задает этот вопрос.

– Ни я, ни, похоже, Ретч, не получили ответа на него, – заметил Бэйзел.

– Но я не хочу стать третьим, кто не услышит ответа, – Гаст притворился недовольным.

Пришла моя очередь смеяться.

– Это займет много времени. А мне хотелось бы сначала узнать о том, что здесь происходит.

– А если в двух словах, – настаивал Гаст.

Я посмотрел на него.

– Не трудно догадаться, – негромко произнес я тоже серьезно. – У меня были неприятности.

В глазах Гаста запрыгала тревога. Он переглянулся с Бэйзелом.

– Это связано…

– Это не связано с наследственностью, – спешно прервал я.

– Выходит, Игниферос зря опасался.

– Зря, раз я вернулся.

Гаст снова оглядел меня.

– Ты не изменил своему цвету… – заметил он.

– А должен был? – полюбопытствовал я.

Гаст пожал плечами.

– Здесь многое стало по-другому, – проговорил Бэйзел. – С тех пор, как мы объединились. Не все согласились, но у них не осталось выбора – большинство признало Игнифероса нашим повелителем. А он издал новые законы обители. Теперь колдуны носят одежды, отвечающие виду магии или цвету рода, но никто не носит черных одежд.

На Бэйзеле действительно оказались светло-серые одежды.

– Почти никто… – заметил Гаст. – Ты должен знать – среди колдунов остались те, кто тайно носит черную одежду. Они собираются вместе и занимаются темной магией.

– Тайно? Хочешь сказать, что это запрещено? – я искренне удивился.

– Да. Игниферос определили черный цвет, как цвет несущий зло… – Бэйзел пожал плечами.

– Очень мило с его стороны, – я поморщился. – Он верно и не думал, что я вернусь… То-то я думал, что здесь на меня все так пялятся. А какую магию теперь относят к темной?

– Ту, которая причиняет вред.

– В таком случае, к ней можно отнести что угодно. Даже огненную.

– Никакая охранная магия к ней не относиться… – пояснил Гаст. – К темной магии отнесли также магию присутствия и гипномагию…

– Ну конечно же…

– Ты не согласен с этим?

– Гаст, я лучше, чем кто-либо другой знаю, насколько опасна гипномагия, – я не сводил с него взгляда.

– Прости…

– Я думал, что ты действительно обрадуешься моему возвращению, а ты читаешь мне ненужную мораль.

– Я действительно рад, – Гаст чуть нервно теребил в пальцах книжку. – Просто я предупредил тебя.

– Спасибо.

– Есть еще кое-что, что ты должен знать… – Гаст посмотрел на Бэйзела. – Ты извинишь меня?

– Только не долго, – Бэйзел сжал мне плечо и оставил нас одних.

Гаст рассказал мне об Авориэн.

– Она все-таки ждала тебя. Три года. Год, когда тебе исполнялось двадцать пять, оказался очень трудным для нее. Но ты не возвращался. Еще через три года стала встречаться со Скитом… Их дочери два года.

Гаст смотрел на меня и ничего не видел. Ни в моем лице, ни в глазах. А я молчал.

– Эрслайт рос, – продолжил Гаст. – И чем больше он походил на тебя, тем больше отдалялась от него Авориэн. Она признавалась, что при каждом взгляде на него, вспоминала тебя, и это причиняло ей боль. Я ее в чем-то понимал, но мальчишка совсем извелся. Даже Скит не понимал ее, и они из-за этого несколько раз ссорились. Но Авориэн по-прежнему все свое внимание уделяла второму ребенку…

Гаст смолк, пробежал глазами карту, разложенную на Бэйзеловом столе, и вновь посмотрел на меня.

– Тебе не понравится, но я не мог все так оставить. Я занялся мальчиком, в чем мне очень помог Ретч…

Он неожиданно засмеялся.

– Наконец-то!

– Наконец-то что? – я разозлился.

– Хоть какое-то проявление эмоций.

– Знаешь, Гаст, после услышанного я всю жизнь буду жалеть, что отдал малыша Авориэн, а не забрал с собой. Дай угадаю, он ведь стал огненным магом?

– Еще не стал, но станет – он усердный ученик. Прости, Тэрсел. Но у меня не осталось выбора. Твой сын оказался никому ненужным. Никто не хотел с ним заниматься, зная, кто его отец, и полагая, что и у него плохая наследственность. Ты сам знаешь – у него есть талант и сила, но они бы пропали зря, поэтому я стал учить его тому, что знал сам. Ретч, кстати, занимается с ним магией ветра. Да и Бэйзел с Мерлиндой тоже приложили руку к его обучению. Но что, в конце концов, плохого в огненной магии?

Он положил мне руку на плечо и утешающе потрепал.

– Эрслайт, кстати, жаждет увидеть тебя, – заметил Гаст. – Едва не помчался сюда, когда Ретч сообщил о твоем возращении.

– Я не готов, – едва слышно выдавил я.

– Что?! – Гаст уставился на меня. – Мальчишка практически лишился матери, а теперь и ты хочешь отвернуться от него!

– Я бросил его давно, решившись отдать Авориэн, Гаст, – я закусил губы. – Я оставил его крохой, а теперь…

– Ты просто струсил, – пальцы Гаста больно сжали мне плечо. – Он здесь, поблизости и ждет этой встречи.

Я глубоко вздохнул.

– Эрслайт! – громко позвал Гаст.

Эрслайт ступил в комнату и замедлил шаг, встретившись со мной взглядом, смешавшись и заробев. Гаст, нахмурившись, даже подтолкнул его ко мне. Сейчас ему было лет двенадцать, ниже меня на голову, черноволосый, да и черты лица все же помягче, чем у меня.

– Здравствуй, Эрслайт, – произнес я и протянул ему руку.

У Гаста брови взлетели вверх – наверное, он ожидал, что я все-таки обниму мальчишку. Но мы обменялись рукопожатием.

– Ладно, пока оставлю вас, – Гаст глянул на меня с упреком и ушел.

Несколько минут мы молчали, и тут я понял, что его смущает моя одежда. Сам Эрслайт был одет в молочного цвета легкую рубашку и светло-коричневые штаны. Я невольно задался вопросом, а как меня теперь будет воспринимать сам Игниферос.

– Гаст сказал, что занимался твоим обучением, – заметил я, чтобы с чего-нибудь начать разговор. – Но, конечно, мало успел рассказать.

Я чуть улыбнулся.

– Он до сих пор занимается, – произнес Эрслайт.

Голос у него оказался хрипловатый, ломающийся.

– Я еще ученик, хотя… – его рука скользнула за пазуху, – и ношу это.

Он показал данный ему когда-то мой талисман – фигурку ястреба из черненого серебра, инкрустированную темным кварцем.

– Гаст сказал, что ты так расстроился – да я и сам помню, – что даже забыл его забрать, – сказал он и стянул с шеи. – Я сохранил его для тебя.

Он протянул амулет. Я, потрясенный, смотрел на него. Глаза влажные, рука, протягивающая мне на тонкой черненной серебряной цепочке талисман, чуть дрожит.

– Мальчишка, – прошептал я, притянул его к себе, обнял. – Не смей плакать.

– Ты больше не бросишь меня? – его плечи дрожали – он все же не сдержался.

– Нет.

– Ты обещаешь?

– Да.

Он обратил ко мне лицо, и сквозь слезы в его глазах сияло счастье.

– Ты простишь меня? – спросил я. – Я чувствую себя виноватым.

– Да, – с готовностью отозвался он. – Но мать я никогда не прощу!

– Эрслайт!

– Не прощу! Неужели ты простишь ей? Она отвернулась и от тебя, и от меня!

– Она – твоя мать, – моя рука скользнула по его волосам, приласкав. – И она – единственная женщина, которую я любил.

– Но она не любит ни тебя, ни меня! – голос его переполнился возмущением и обидой.

– Это не так. Иначе она бы не принудила меня отдать тебя ей.

В локоть мне ткнулся неслышно подошедший Шэд и вопросительно посмотрел на Эрслайта. Мальчишка испугался и попятился.

– Не бойся, он не тронет тебя, – я погладил зверя. – Это друг, Шэд.

Шэд подошел к Эрслайту и лизнул его ладонь.

– Ты говоришь с ним на наречии темных колдунов!

– О, готов поспорить, что Игниферос запретил общаться на нем.

Эрслайт кивнул.

– Значит, тебя не научили ему.

– Нет. Игниферос даже приказал переписать многие книги по магии на светлый язык.

– Тебя это смущает, как и… – я подергал себя за ворот черной куртки.

Эрслайт потупил взгляд.

– Гаст рассказал тебе о черных?

– Черных? Так вы их называете? – я неодобрительно покачал головой.

– Гаст учил опасаться их, – серьезно сказал Эрслайт. – Они хотели воспользоваться моим талантом, думая, что я такой же, как ты.

Я нахмурился. Надеялся, что вернусь в обитель, где царят мир и согласие, но, похоже, ошибся. Кто-то продолжал заниматься излюбленным делом и интригами.

– Думаю, я все улажу.

– Хотелось бы, – Эрслайт кивнул, осторожно погладил Шэда и сразу же отпрянул – зверь лизнул ему щеку.

Я улыбнулся и тут почувствовал чей-то знакомый пристальный взгляд. В дверях стоял Игниферос.

– Ну, здравствуй, – Игниферос шагнул в зал. – Нам предстоит серьезный разговор, Тэрсел.

– Похоже, что так, – согласился я. – Но…

– Тэрсел! – в кабинет вбежала Мерлинда.

Встретившись со мной взглядом, она замерла, словно наткнулась на стену, но тут же, преодолев себя, бросилась ко мне, обняла, а из глаз ее потекли слезы.

– Не надо, пожалуйста, – прошептал я, чувствуя, как краска заливает мои щеки, и высвободился.

Она же бросила встревоженный взгляд на Игнифероса.

– Тэрсел не нуждается больше в твоей защите, – заметил Игниферос и сделал приглашающий жест.

Мы расположились во второй части кабинета, по соседству с книжными шкафами – я и Эрслайт сели рядом на небольшом диванчике, Игниферос и Мерлинда заняли кресла. Шэд вытянулся у моих ног. Старик долго глядел мне в глаза, как делал каждый, кто встречал меня в обители.

– Ищешь следы безумия? – поинтересовался я. – Ты их не найдешь.

– Почему же твое путешествие затянулось?

– Безумие не проходит, – заметил я, задумчиво вертя в руке амулет, отданный мне Эрслайтом, притянул сына к себе, и он доверительно приник ко мне. – Попался один из сыновей Ментепера, запертый охранным заклинаньем в заброшенной башне.

– Что?! – изумилась Мерлинда. – Неужели…

Она запнулась.

– Кто же запер его туда? – спросил Игниферос.

– Один из колдунов. Ты ведь сам говорил, что не все остались с тобой, а отправились дальше. Имя Дорстар тебе что-нибудь говорит?

Игниферос нахмурился.

– Да, я знаю его, но он не оправдал возложенных на него надежд – он не остался со мной и продолжил изучение миров. Ты разговаривал с ним?

– Да. Дорстар сказал, что пожалел несчастного и запер в башне. Но мне показалось, что смерть в этом случае более милосердна…

Я почувствовал, как содрогнулся Эрслайт. Лицо Игнифероса сделалось мрачным.

– Не скажу, что ты не прав, – наконец произнес он. – Что же ты успел узнать?

В этот момент в кабинет вошли Бэйзел, Лайтфел, Гаст и Ретч. Игниферос кивнул им, разрешив им присоединиться к разговору. Лайтфел материализовал для всех четверых кресла. После этого я кратко рассказал об испытании гипномагией.

– Вот как, значит, из-за чего все случалось, – задумчиво произнес Лайтфел.

– Иначе я бы не сидел сейчас здесь.

– Почему же ты тогда задержался? – спросил Лайтфел. – Если не наследственность, то что помешало вернуться?

Я посмотрел на Игнифероса.

– Что ты знаешь о Приграничье и Рубеже? – спросил я.

– Мало. Слышал, что когда-то давно, задолго до раскола, несколько сотен охранников отправились в один из миров охранять границы…

– Границы? – удивленно перебил Гаст. – Какие границы и от кого охранять?

– Тэрсел, похоже, хочет нам о них поведать, – Игниферос вопросительно смотрел на меня.

– Значит, ты никогда не добирался до них? – спросил я.

– Меня они не слишком интересовали…

– Зато твоего брата они интересовали больше, – заметил я. – До Приграничья он добирался… Впрочем, речь не о нем. Должно быть, вас всех это удивит, но в Приграничье сейчас живет больше магов, чем здесь в обители. Пять тысяч, Игниферос!

– Так много?! – изумился Бэйзел.

– И все они охранники, а также владеют магией присутствия.

– Но от кого же они оберегают миры?

– От срединных магов. Как оказалось, у нас есть страшно давние враги…

– Что за срединные маги? – спросил Гаст.

– Те, которые живут в Срединных мирах. Мы с вами находимся в Закатных, а эта обитель также носит имя Закатной. Игниферос, об этом-то ты не можешь не знать…

– Поговорим об этом после, Тэрсел, – я заметил, что его тронула бледность. – Сейчас нам нужно получить ответ, что произошло в день твоего двадцатипятилетия, и почему ты так долго не появлялся.

– Как пожелаешь, – я пожал плечами. – Так уж вышло, что я столкнулся с одним из срединных магов, и он… Ему удалось затащить меня на свою территорию. Если бы я знал о Срединных мирах, то не позволил бы этому произойти, но что толку жалеть о случившемся… Устройство Срединных миров отличается от нашего. Затрагивая мировую ткань можно открывать любые из возможных десяти порталов.

– Десяти порталов?! – воскликнул пораженно Ретч.

– Да и никакой системы, чтобы понять, как пройти на пять порталов вперед, а потом попытаться найти дорогу назад. Меня протащили через пять порталов за одно мгновенье, а дорогу назад я искал десять лет…

Я тронул темные волосы Эрслайта и прижался к ним губами. В ответ он сжал мне ладонь. В кабинете повисла тишина. Я посмотрел на их ошеломленные лица и понял, что они осознали, из какого немыслимого лабиринта я смог выбраться.

– А твое двадцатипятилетие? – напомнил Игниферос.

Я усмехнулся.

– Денек выдался еще тот, – заметил я. – Никогда прежде я не спасал глупцов от смерти, а меня никогда не пытались столько раз убить за один день… Не слишком приятная история, но из-за нее все и пошло не так…


Я пробудился от того, что язык Шэда прошелся по моей щеке. Солнце давно поднялось из-за дюн, заливая пески тусклым бледно-желтым светом – над пустыней вовсю занимался день. День моего 25-летия. Я встал, потянувшись. Шэд последовал моему примеру и, встряхнувшись, обернулся жеребцом. Я прислушался к самому себе, к Шэду. Ничего не изменилось. Но я не спешил вздыхать с облегчением. Взялся за мировую ткань, и она с легкостью поддалась, как обычно. Я открыл портал в следующий мир. Там так же лежала пустыня, и тоже занималось утро, но зато вдалеке, за песками виднелись очертания города. Я легко перекусил, Шэд сжевал немного овса, и мы прошли портал. Песок здесь оказался плотен, так что я вскочил на коня, и он зарысил к городу. Солнце припекало, в спину дул горячий ветер, но размяться нам было нелишним даже в такой жаре. К тому же торопиться нужды не было. Я подумал, где теперь меня ищет Дорстар, да и ищет ли. Надо все-таки на обратном пути поинтересоваться насчет него у Гейнира, да и самого Гейнира расспросить поподробнее о Приграничье.

Вывело меня из задумчивости то, что Шэд неожиданно остановился. Жеребец вытянул морду в сторону грязного шара, оказавшегося на нашем пути, и насторожено втянул воздух. А я понял, что это не шар, а голова закопанного в песок по самую шею человека. Он распахнул воспаленные глаза и воззрился на меня. На лице его отразились испуг и отчаяние. И он что-то закричал на незнакомом языке.

– Я ничего не понимаю! – произнес я и развел руками.

Жест этот он понял лучше, чем мои слова, и смолк. Страх на его лице сменился недоумением. Я сомневался недолго – от самого себя не убежишь, – и применил гипномагию, чтобы понимать чужой язык.

– Ты кто такой? – спросил я, еще неуверенно, с трудом произнося несколько корявые и гортанные слова.

– Ты все понимаешь? – на лице его вновь мелькнула отчаянная ярость. – Тебя послал Гент издеваться надо мной?

– Нет, я маг и могу быстро учить незнакомые языки, – пояснил я. – Как ты оказался с столь незавидном положении?

Он смотрел на меня недоверчиво.

– Маг? То есть фокусник?

– Маг, колдун, – я чуть повел рукой и вихрь, закрутившийся вокруг него, за минуту высвободил его от объятий пустыни.

Он, вытаращив глаза от изумления, спешно выбрался из ямы, в которую снова стал скатываться песок. Одежда его превратилась в лохмотья, но можно еще было заметить, что некогда она являлась богатой.

– Ты освободил меня? – спросил он. – Но зачем?

– Если желаешь, могу опять погрузить тебя в песок, – заметил я, позволив себе насмешливую улыбку. – Тебе не мешало бы умыться – сдается, ты не привык ходить чумазым.

Я материализовал немного воды, которая омыла его голову и лицо. Он вскрикнул от неожиданности, но тут же вытер влагу изнанкой своей куртки. Под грязью оказалось лицо юноши. Он вскинул на меня удивленный и заинтересованный взгляд.

– Я никогда не видел ни одного колдуна, – произнес он. – Всегда считал, что все это сказки! Но, ты меня спас и будешь вознагражден.

– Мне ничего от тебя не надо, – возразил я и тронул Шэда.

– Постой! – воскликнул он и бросился следом. – Ты даже не знаешь, кого ты сейчас спас!

– Мне безразлично.

– Я Сирдаиль, наследный принц Власанской империи! – произнес он с гордостью.

Видя, что на меня его слова не произвели никакого впечатления, он нахмурился, но любопытство все же затерло на лице недовольство.

– Ты не слышал о нашей империи? – спросил он. – Невозможно! Из какой ты прибыл страны?

– Не из страны, из другого мира. Я здесь первый день. Впрочем, задерживаться не собираюсь – передохну до завтра и продолжу путь.

– Воистину сегодня оживают старые предания о колдунах-путниках, странствующих по мирам, – произнес он. – Или я сам умер?

– Что-то не похож ты на мертвеца, – заметил я, немного озададаченный известием, что в этом мире магов давно не встречали. – И что наследник империи делает посреди пустыни?

– Виноват Гент, мой военачальник. Предатель! Его люди выкрали меня из дворца, привезли сюда и бросили умирать. Убить меня у этих трусливых псов просто духу не хватило. Теперь ты должен доставить меня обратно во дворец, чтобы я смог разделаться с предателями.

Теперь пришла моя очередь удивляться.

– Думаю, ты вполне сам способен добраться дотуда.

Юноша побелел от ярости.

– Я – наследный принц!

– А я маг. Тебя не учили, что с колдунами надо быть повежливее? Я ведь могу рассердиться и превратить тебя, скажем, в пустынную мышь, – слова мои были полны сарказма – я, конечно, шутил, но он воспринял их всерьез, побелев на этот раз от страха.

– Ты так могущественен? – спросил он куда более робко. – Тогда я прошу простить меня и помочь добраться до дворца. Люди Гента везде, и если меня увидят входящим в ворота города… Ты ведь все равно направляешься туда. И я действительно награжу тебя по заслугам.

Я подернул плечами, а Шэд продолжил путь.

– Ты не уступишь мне коня?

– Нет.

Юноша нахмурился, но пошел рядом.

– Так из-за чего военачальник пошел против тебя?

– Он давно плетет интриги против трона. Боюсь, что с отцом он поступил не лучше, чем со мной. Гент давно настаивает, чтобы империя прекратила великую войну. Но это невозможно – она развалится на куски, если мы уменьшим военную мощь и прекратим наступление.

– Постой-постой, – перебил я его. – Хочешь сказать, что твой военачальник выступил против войны и расширения империи?

– Сказал, что воины истощены бесконечными битвами, что им не хватает одежды и продовольствия. Чушь! Мой отец выделял огромные средства из казны. И если кому не хватает продовольствия, то из-за самого Гента – он, похоже, не только предатель, но и вор. Что одно и то же.

– Что же ты собираешься делать дальше?

– У меня остались верные люди во дворце. Когда они узнают по чьей вине я очутился в пустыне, Генту и его приспешникам придется ответить за предательство.

Мы неспешно приблизились к городу.

– Я сделаю тебя невидимым, и ты пройдешь в город незамеченным, – сказал я. – И не потеряйся, иначе останешься невидимым до конца жизни.

Мы миновали ворота. Стража глянула на меня, но я их ничем не заинтересовал. Улицы было полны народа. Я заметил таверну и, пробравшись сквозь толчею, спешился.

– Слишком уж много народа. Больше похоже, что они толкутся на каком-то празднике, – заметил я.

– Они, верно, даже не знают, что произошло со мной, – принц мрачно оглядывался. – Но ты прав, сегодня праздник – большая ярмарка.

Лицо его неожиданно просияло. Он схватил меня за локоть и потащил за собой в сторону большого шатра.

– Пойдем туда! У нас тоже есть маги!

Я не успел возмутиться, что не время сейчас предаваться увеселениям, как мы оказались в внутри в полутьме. На небольшой арене люди показывали всякие несложные фокусы – глотали шпаги, заставляли исчезать цветные платки, перепархивали в их ловких руках колоды карт. В последний момент я вспомнил о Шэде, но за нами уже слышались испуганные возгласы.

– Он со мной, не бойтесь, – я схватил Шэда за шкирку, и он плюхнулся у моих ног.

Рядом с нами, тем не менее, образовалось пустое пространство. Принц в ужасе попятился.

– Тебя сделать видимым или еще рано? – спросил я и этим привел его в чувство.

– Твой конь?..

– Он оборотень. Что тебе тут понадобилось?

– Посмотри на них, – принц оживился. – Скажи, они ведь тоже маги?

– Вовсе нет. Всего лишь люди с ловкими руками и знающие как обманывать толпу.

Однако лицо его по-прежнему выражало недоверие.

– Ты сможешь лучше?

– Я, в отличие от них, настоящий маг. Тебя действительно забавляют эти вещи?

Совсем недавно его волновало, что власть захватили враги, и что, возможно, стряслась беда с его отцом. Но, едва увидев трюкачей, он тут же легкомысленно позабыл обо всем.

– Смотри, – прошептал я.

Один из трюкачей сделал целую серию таинственных жестов над коробкой, и стянул с нее платок. Однако вместо голубя, который должен был оттуда вылететь, оттуда вырвался тонкий зеленый стебель. Трюкач замер с открытым ртом. А стебель тем временем достиг потолка, разветвляясь. На ветвях его распустились листки, а следом белые, светящиеся цветы. По залу пронесся вздох восхищения. Откуда-то в воздухе появились огненные мотыльки, искорки опадали с их трепещущих крыльев, освещая зал волшебным мерцающим светом. Трюкачи давно бросили свои фокусы. Дерево вспыхнуло и осыпалось искрами на пол, и тут же из этого золотистого праха соткался замок.

– Мой дворец?! – выдохнул пораженно принц.

Маленькая копия королевского дворца сияла посреди арены, а над ней так же ярко засверкали звезды. И вдруг снова все обратилось в пыль. По залу пронесся взволнованный вдох – на месте дворца возникла пустыня, и люди засыпали фигуру, облаченную в королевские одежды.

– Это же принц! – послышались возгласы.

Я показал иллюзию до конца. Все кончилось тем, что мы зашли в этот шатер. Вспыхнули свечи, осветив шатер. Все вокруг преклонили колени – Сирдаиль снова стал видим.

Так, окруженные гомонящей толпой, которая разрослась до необыкновенных размеров, благодаря передаваемой из уст в уста истории об увиденном в шатре, мы добрались до дворца. Воины принца схватили Гента и его людей. Когда же принц ворвался в покои короля, то нашел его там мертвым.

– Его отравили, – произнес я в повисшем молчании.

– Откуда тебе знать?! – зло ощерился военачальник. – Король стар и умер своей смертью! А я не имею ничего общего с похищением наследника трона…

Я усмехнулся и рассказал все о его заговоре. Лицо Гента сделалось бескровным, и он с ужасом слушал мой рассказа.

– Откуда ты знаешь?! – сорвалось с его пересохших губ.

– Он маг! Настоящий колдун! И он прочел это в твоей глупой башке! – зло выкрикнул принц. – Я не пощажу тебя, Гент. Уведите его и немедленно казните.

Военачальника увели, а Шэд, неотступно следующий за мной, чуть раздраженно заворчал.

– Уже уходим, Шэд, – произнес я.

– Пожалуйста, не торопись, – принц остановил меня. – Побудь моим гостем. Мы ведь так и не подкрепились днем!

– Слишком шумный город, – я чуть поморщился. – Слишком…

– Обещаю, тебя никто не побеспокоит, – он обернулся к слугам. – Эй вы, отведите его в лучшие комнаты для гостей и принесите лучшее на обед!

Предоставленные мне покои оказались излишне богаты и вычурны. Я осмотрел огромный зал, кровать под балдахином, в туалетной комнате вместо ванной обнаружился бассейн футов в восемнадцать длинной. Окна выходили в сад, полный всяких диковинных растений. Шэд разлегся на роскошном огромном ковре. А вокруг, опасливо обходя зверя, суетились слуги, накрывая обеденный стол. В дверях появился Сирдаиль.

– Поешь и отдохни с дороги – вечером я устраиваю пир.

– Разве это уместно?

На его лице отразилось непонимание.

– У тебя умер отец…

– Но теперь императором становлюсь я, – возразил он. – И я смог вернуть власть. Это надо отметить.

Я покачал головой.

– После обеда я уеду.

– Но… – он нахмурился. – Могу я попросить тебя об одном одолжении?

– О каком?

– Помоги мне выиграть войну.

– Я не имею обыкновения вмешиваться в людские дела… – его идея мне определенно не понравилась.


– Но ты обладаешь магической силой и властью! – воскликнул горячо принц. – Зачем она дана тебе, если ты ее не используешь?!

– Ты даже не представляешь, насколько она разрушительна, – заметил я. – А использовать ее бездумно – непозволительно. Я должен знать, что именно ты от меня ждешь и против кого ты решил направить эту силу.

– Я расскажу тебе. После трапезы.

Слуги пододвинули нам кресла. Мы в молчании поели. Затем стол быстро освободили. Принесли карту, и Сирдаиль расстелил ее на столе. Он показал мне границы империи.

– Вот здесь осели те, кто сопротивляется империи, – он провел пальцем по большой долине, окруженной кольцом гор. – Очень трудно к ним пробиться – есть пять проходов через горы, но лишь один годится для переправки войск.

– И зачем тебе я?

– Мы несколько раз пытались взять перевал. Но он в одном месте невероятно узок. И мы никак не могли сдвинуться дальше этого места. Кроме того…

Он неожиданно замолчал, уставившись на карту, а в застывших глазах отразились ненависть и страх.

– Кроме того?

– Они угрожали нам. Прислали с гонцом письмо, в котором говорилось, что они заручились поддержкой могущественной ведьмы, и с ее помощью империю разрушат.

Я снова посмотрел на карту – империя действительно была огромна, а клочок земель в горной долине казался ничтожным.

– Тебе так нужна эта земля?

– Эта угроза империи! – принц мрачно со злобой глянул на крошечный кружок на карте.

– Ведьма, – прошептал я задумчиво. – Такая же, как те «чародеи» в шатре?

– Нет. Она может насылать проклятья и всевозможные напасти. Она угрожала наводнением на западе и страшной бурей на юге. Все это произошло – в этих бедствиях погибло несколько городов.

Я задумался. Только магов мне и не хватало. Я повел ладонью над картой. Перед нами раскрылся портал, вид в нем унесся высоко под облака, и мы смотрели уже не карту, а на то, что представляла империя в действительности. Принц раскрыл рот от изумления. Я переместил портал и чуть снизил. Под нами лежала как на ладони горная долина мятежной страны. Они готовились к битве. К перевалу двигались войска. А крепости были такие же непреступные, как окружающие их скалы. А некоторые скалы сами являлись крепостными стенами замков.

– А они хорошо подготовлены и людей у них хватает, но никакой магии пока не чувствую, – заметил я.

– Так ты поможешь мне? – спросил Сирдаиль.

– Хочу подумать до завтра, – если бы не упоминание о «ведьме», я бы сразу отказался.

Вечером принц действительно закатил пир. Однако большинство взглядов поданных устремлялись не на своего нового правителя, которого на следующий день ждала коронация, а на меня. Я не успевал отводить взор, как встречался снова с кем-то из любопытствующих. По залу пошел шепоток, что теперь-то войну выиграют, поскольку принц заручился поддержкой могущественного колдуна. А утром об этом говорил весь город. Сирдаиль заявился ко мне, едва я успел позавтракать.

– Ты принял решение?

– Я помогу тебе, но при условии, что там действительно есть колдунья, – сказал я. – С обычными воинами, ты вполне способен управиться сам.

Он было нахмурился, но тут же улыбнулся.

– Вот увидишь, у них есть эта ведьма! Пойдем, я покажу тебе столицу. А затем надо спешить на церемонию.

Мы вышли из дворца. Утреннее солнце уже пекло вовсю, разливая свет по улицам города. Однако жаркий ветер, дувший с пустыни, утих, в воздухе даже повеяло легкой прохладой из тени цветущих садов и фонтанов на многочисленных площадях. Шерстка перекинувшегося жеребцом Шэда заблестела от пота, а сам он недовольно встряхнул головой. Да я и сам предпочел бы прогулке по городу пребывание где-нибудь в тени. Но принц решительно вскочил на своего скакуна, а за нами потянулся приличный хвост из придворных и охраны. Мы двинулись по широким улицам в центре.

Мимо нас скользили солнечные площади и тенистые сады. Показывая на богатые резьбой и лепниной фасады домов, Сирдаиль рассказывал мне о могуществе и процветании империи. Но я его не слушал. Жара погружала меня в леность, и, несмотря на то, что время даже не добралось до полудня, мне захотелось спать. Однако угрозу я ощутил моментально, и болты, выпущенные из арбалета, обратились в прах на самом излете. Стрелявших оказалось много, и с разных точек. Кто-то целился мне прямо в грудь, кто-то в голову, а остальные – в спину. Сирдаиль что-то закричал охранникам, но в них уже не было нужды – все пятеро стрелявших лежали оглушенные – двое в переулке, а трое на крышах домов, окружающих маленькую площадь, на которую мы выехали. Страже осталось схватить и связать. Страх и ярость на лице принца сменились восхищением.

– Ты смог их одолеть, даже не видя их!

К нам подтащили плененных – пять крепких мужчин. Без сомнений все они были знакомы с воинским искусством – стража отобрала у них арбалеты, короткие мечи и множество дротиков. Лица их исказили ненависть и злоба от неудачи.

– Мы все равно доберемся до тебя, колдун! – выкрикнул один из них. – Нас таких много – всех ты не обезвредишь!

– Глупец! – с презрением выплюнул принц. – Он прочтет имена всех предателей империи в твоей бараньей голове! Не пройдет часа, как мы схватим их всех. Я жду, маг!

Похоже, наследник империи решил мною покомандовать. Я нахмурился. Я действительно прочел мысли пленного и понял, что противников империи слишком много. Так много, что в городе вполне могла начаться война. Однако меня занимало другое.

«И зачем вы стреляли в меня? – спросил я мысленно пленника, и он вытаращил глаза, сморщившись – у некоторых гипномагия вызывала головную боль, и ему, похоже, не посчастливилось. – Вы могли использовать этот случай, чтобы избавиться от неугодного монарха, но потратили свои стрелы зазря».

«Разве ты не защитил бы его?» – изумился в ответ пленный.

«Я спас Сирдаиля вчера – не могу же я теперь все время вытаскивать его из передряг – для этого у него куча охранников».

«Убьешь одного монарха, придет другой, – ответил пленник. – А вот ты действительно подлинная угроза».

«С чего вы взяли? – удивился я, но тут вспомнил кое-что. – Сирдаиль утверждает, что у вас есть колдунья? Это так?»

«Я не…»

«Значит, есть», – я нахмурился.

– Я не могу прочесть его мысли, – солгал я принцу. – Он сопротивляется. Я могу проникать только в расслабленный разум.

Пленный спешно скрыл свое изумление моим словам. А Сирдаиль разгневался.

– Ничего, палачи ему развяжут язык! Уведите их.

Я смотрел на Сирдаиля и думал о том, а не зря ли не проехал в пустыне мимо? Вчера он был один человек, а сегодня совершенно другой. Словно власть, которая уже принадлежала ему, окончательно завладела его помыслами.

После случившего, наша процессия развернулась, и мы отправились ко дворцу на церемонию коронации. По пути на меня покушались еще несколько раз, но я отразил эти атаки, на этот раз незаметно. Осознав тщетность попыток, они решили подобраться поближе. И во дворце на меня напали сразу семеро с ножами. Здесь, в окружении ликующей толпы оказалось труднее заметить их, и они напали почти внезапно. Однако ни один клинок не успел коснуться меня – всех нападавших отшвырнуло от меня. А Шэд, который чувствовал угрозу почти так же хорошо, как и я, повалил самого ближнего ко мне врага на пол, и, прежде чем я успел вмешаться, сомкнул зубы на его шее. На короткое время ликование прекратилось. Стража схватила нападавших, кто-то спешно подтер кровавую лужу на паркете. Сирдаиля взбесила дерзость врагов; стражи в зале прибавилось, смеха и улыбок гостей наоборот поубавилось, но церемония продолжилась. Затем последовал пир еще пышнее вчерашнего. А они, ненадолго отступив, продолжили попытки. На этот раз действовали издалека, отравив напиток, преподнесенный мне ничего не подозревающим слугой. Я даже не притронулся к бокалу. Шэд лежал у моих ног, с подозрением поглядывая на толпу и чуть потягивая носом. Я же думал, что никогда меня не пытались убить столько раз, да еще за один день. И я разозлился.

– Я помогу, – произнес я, склонившись к Сирдаилю и вылив вино из бокала на пол. – Они ненавидят тебя, но убить почему-то пытаются меня.

В глазах нового императора разгорелось торжество.

– Тогда завтра мы выступим, – сказал он мне. – А через месяц доберемся до перевала…

– Месяца не потребуется, – оборвал я его. – Я проведу вас – в течение пары часов все твое войско переправится туда.

– Как?! – в удивлении выдохнул Сирдаиль.

– Через магический портал, – пояснил я и добавил: – Если ты готов к этому, конечно.

– Я готов уничтожить их змеиное гнездо!

На следующее утро войско империи выступило. Я раскрыл широкий портал, через который могло проходить сразу человек тридцать в ряд. И осадные орудия.

Сирдаиль последним ступил в портал и воззрился на вопящих в ликовании своих воинов. Ему даже в голову не пришло, что я переправлю их сразу за перевал к вражеской крепости. Однако радость быстро схлынула – штурм давался тяжело, а со стороны перевала подошли войска крепости. Таким образом, Сирдаиль оказался в кольце.

– Ты сказал, что поможешь мне, если им помогает колдунья, – сказал он. – Верно, ее магия направляет воинов.

– Я не чувствую никакой магии, – ответил я. – Возможно, она слаба или все это выдумка, чтобы запугать тебя.

Я изучал крепость. Осадные орудия почти не причиняли вреда ее стенам, казалось, сросшимся с еще более неузвимыми скалами. Взятие вражьего оплота могло продлиться достаточно долго. Но я не желал ждать. Крепость содрогнулась так, что отдалось мощным толчком под нашими ногами. Башни по обеим сторонам ворот с грохотом рухнули, как и сами ворота. Земля продолжала сотрясаться. Люди застыли в замешательстве. Но Сирдаиль понял, что это дело моих рук, и бросил торжествующий воинственный клич, подхваченный воинами, ринувшимися в образовавшуюся брешь. Поздней ночью все было кончено. Сирдаиль на какое-то время исчез из разбитого неподалеку от вражеской крепости лагеря, приказав стражам под страхом смерти охранять меня. Приказание показалось мне нелепым, потому как стража, после всего произошедшего опасалась меня ничуть не меньше, чем их враги. Тем не менее, я позволил себе немного подремать, положившись на Шэда, и проснулся только тогда, когда в шатер вернулся Сирдаиль.

– Вы нашли ее? – спросил я его.

– Ведьму? Да, но мне сообщили, что она лишилась своей магической силы.

– В любом случае, я хотел бы увидеть ее, – произнес я.

– Я бы тоже с ней побеседовал, – глаза Сирдаиля недобро сверкнули.

Он дал воинам небольшую передышку. А на рассвете я открыл портал, и войско стало переправляться обратно. Сирдаиль вступил в столицу в солнечных лучах. Народ высыпал на улицы, встречая своего правителя и победителя…


Я рассказывал им про незадачливого принца. Приближаясь к развязке, я вдруг почувствовал, что кто-то наблюдает за мной. Я поднял взгляд и смолк. В дверях стояла смертельно бледная Авориэн, опираясь на стену, и я понял, что она вот-вот потеряет сознание. За ней виднелось такое же белое лицо Скита, который, едва встретился со мной взглядом, медленно попятился.

– Здравствуй, Эви…

Я оказался рядом в тот самый миг, чтобы успеть подхватить ее, бесчувственную, на руки.

– Привет, Скит, – произнес я.

Колдун молчал, окаменев. Он стоял всего в двух шагах от Авориэн и мог бы первый удержать ее. Но он испугался, в глазах мага расползлась тревога и растерянность. Я бережно уложил ее на диванчик и присел рядом. Авориэн ничуть не изменилась. Длинные черные кудри обрамляли бледное лицо. Я осторожно провел чуть дрожащим пальцами по ее щеке. От этого прикосновение громко стукнуло сердце и, казалось, остановилось, а я понял, что действительно еще люблю ее.

– Что же ты наделала, Эви, – прошептал я, а потом применил гипномагию, чтобы привести ее в чувство.

– Тэрсел?! – воскликнула она, с неверием смотря на меня. – Ты и в самом деле вернулся?

– Похоже на то.

Она растеряно села на диване и огляделась, словно желая услышать подтверждение еще от кого-то.

– Где же все?

Я глянул по сторонам, но мы с ней остались одни.

– Тэрсел, я…

– Знаю, – я склонился к самому лицу Авориэн, что ощутил ее легкое дыхание.

Она смотрела на меня, и в ее синих глазах смешались ужас, боль, вина, сожаление и… Ее рука охватила меня за шею, и губы прижались к моим. Я почувствовал соленый вкус.

– Ну же, глупышка, ты опять плачешь, – я с нежностью прижал Авориэн к себе, почувствовав почти забытое тепло, и как часто бьется в волнении ее сердце. – Не надо…

– Я не дождалась тебя, – в отчаянии прошептала она. – Я поверила, что случилась ужасное и непоправимое! Я…

– Все можно исправить, – так же тихо ответил я, видя, как от моих прикосновений ее бледные щеки расцвечивает румянец.

– Но я…

– Ты знаешь, что и я вовсе не идеален… но… я никогда никого не любил кроме тебя.

– Подожди, пожалуйста, подожди… – она попыталась отстраниться, но я не позволил.

– Не беспокойся, они все ушли, – я вновь прижал ее к себе, поцеловал ее волосы, пахнущие цветом шиповника.

Впрочем, вся ее кожа имела легкий, едва уловимый аромат диких роз. Моя рука скользнула по ее бархатистой, чуть влажной от слез щеке, затем по нежному плечу, по предплечью, потом я подхватил ее тонкие, чуть дрожащие пальцы и, прижав к губам, встретился с синими и глубокими, такими же, как вода у пристани, глазами – в них точно так же отражались золотые искорки солнца. Авориэн не вынесла моего взгляда и, приникнув ко мне, спрятала лицо у меня на плече.

– Но почему так долго? Почему?! – выдохнула она, а меня обожгло от ее дыхания.

– Я сделал глупость, – прошептал я, тронув шелковые пряди волос. – Ступил туда, куда ступать было запрещено. И был наказан за свою беспечность. Я потерялся, Эви…

Я наскоро рассказал ей о том подвохе, который ожидал меня в Срединных мирах. Ее руки обвили мою шею, и она вновь заглянула мне в глаза.

– Но ты смог вернуться…

– Я сам почти потерял веру и отчаялся, – прошептал я, целуя ее губы. – Но поверить в то, что я больше не увижу ни тебя, ни малыша, мне оказалось еще сложнее.

Авориэн всхлипнула.

– Я и нашего сына предала! – с болью воскликнула она. – Он… так похож на тебя, что смотреть на него и не думать о тебе и твоей участи было невозможно. Я оказалась слабой, Тэрсел, слабой и…

– Не надо. Все наладится. Обещаю тебе.

Авориэн обратила на меня свой взор и губы ее, наконец, тронула улыбка. Слабая, но улыбка. Я мягко провел пальцами по ее нежному плечу, потом они скользнули по складкам платья, тронули застежку на груди и тут застыли.

– Твое платье! – изумился я.

Только сейчас я осознал, что на Авориэн было шелковое светло-серое платье, украшенное легким и изящным серебряным шитьем, – цвета моего рода. Я был так ошарашен этим открытием, что едва не выпустил ее. Но ладонь Авориэн накрыла мою руку, прижав к себе, и я ощущал участившиеся удары.

– Единственная, кто не сомневалась в твоем возвращении, Мерлинда, – с еще больше оживающей улыбкой произнесла она. – Едва произошло объединение, как она поставила Лайтфела перед фактом – раз у нас есть сын… мы стали мужем и женой, и, как твоя мать, она признает меня и берет в свой род, как и Бэйзел.

– О! Так нас поженили в мое отсутствие?

– Почти. По закону темной обители требовалось твое слово.

Она пытливо посмотрела на меня, а я рассмеялся так, как не смеялся давно.

– Как ты можешь сомневаться? – я притянул ее к себе, вгляделся. – А по новому закону?

– Нам осталось получить благословление Игнифероса…

Я коснулся губами ее нежной кожи, чуть позолоченной лучами вечернего солнца, проникавшими в кабинет. И Авориэн вслед за мной рассмеялась так же счастливо, словно те ужасные годы, проведенные в разлуке, разжали свои безжалостные когти и отпустили нас.

Глава 6. Разделенный амулет

Я проснулся от того, что что-то легкое упало мне на щеку. Вздрогнув, я провел ладонью по лицу, и пальцы подхватили яблоневый лепесток. Еще несколько ветер бросил в распахнутое окно, и они белыми пятнами легли на оставленной на столе Бэйзелом карте. Легкий бриз продолжал колыхать неплотно задернутые шторы, то показывая, то скрывая полоску чистого утреннего неба. Я потянулся. Авориэн ушла, когда рассвет только занимался. Спина у меня чуть затекла, да и ноги тоже – диванчик оказался немного маловат для спанья. Правда, несколько часов назад мы умудрились лежать на нем вдвоем – тогда нам было слишком хорошо, чтобы замечать такие мелочи. Я улыбнулся. На коже, где меня касалась Авориэн, остался аромат ее духов. Шэд, разбуженный мною, разминал лапы. Я оделся и вышел из кабинета. Недалеко от входа меня поджидали Бэйзел и Ретч.

– Не хотели будить, – улыбнулся Бэйзел. – Пойдем, позавтракаем. А потом тебя хочет видеть Игниферос.

– В такую рань?

– Собирается Совет, – добавил он уже серьезнее.

– Я догадывался, что это неминуемо… Ретч, нам надо захватить Нэиль.

Ретч миг с недоумением смотрел на меня, а потом смутился.

– Совсем о ней забыл. Сейчас приведу.

– Нэиль? – удивился Бэйзел.

– Расскажу на Совете, – ответил я.

Когда Ретч вернулся с девушкой. Бэйзел вопросительно глянул на меня.

– Это не то, о чем ты думаешь.

– Авориэн входит в Совет, – заметил он. – Предупреждаю на всякий случай.

– Я знаю, она мне рассказала.

Нэиль устремила любознательный взор на Бэйзела, потом перевела его наменя, улыбнулась и чмокнула в щеку.

– Доброе утро, – сказала она на наречии, которое никто, кроме меня, не понимал. – Я думала, что ты совсем позабыл обо мне.

– Почти, – я мягко улыбнулся в ответ. – После завтрака мы идем на Совет.

Она чуть встревожилась.

– Они могут захотеть, чтобы я ушла…

– Ты знаешь, тебе нечего опасаться.

Мы спустились вниз, миновали несколько коридоров и вошли в один из трапезных залов. Слуги принесли нам еду. Я с аппетитом поел. Но не потому, что вчера остался и без обеда и без ужина, а скорее пища показалась вдруг донельзя родной. Я посмотрел на светлые стены, которые нас окружали. И хотя я не видел обитель восстановленной и не жил здесь никогда, все равно меня не покидало ощущение, что я вернулся домой. Наверное, потому, что меня окружали родные, и каждый из них вложил часть себя в восстановление древней крепости. Бэйзел, словно почувствовав мое настроение, положил на плечо руку и сжал.

– Тебе стоит показать обитель, – заметил он.

– Хотелось бы, чтобы это сделал Эрслайт.

Бэйзел с улыбкой кивнул.

– Малыш у тебя смышленый, – произнес он. – Но больше всех из нас с ним возился Ретч.

Ретч склонился ко мне и шепнул.

– Даже не потому, что я обещал тебе. Он толковый. Хотя вот с магией ветра у него ладится не так, как хотелось бы мне.

– Можно взглянуть?

– Конечно – твое присутствие его обрадует. Сегодня мы должны с ним заниматься во второй половине дня.

После завтрака мы сразу направились на Совет. Располагался он в центральном здании обители на самом верхнем этаже, в просторном, круглом зале. Стен как таковых здесь не было – зал окружал парапет, сложенный из тех же каменных блоков, как и вся обитель. Только тут была сделана более тонкая, легкая кладка. Выше парапета вздымался стеклянный купол, открывающий из зала Совета вид на крыши обители и на прилегающие земли. Купол свободно пропускал солнечный свет, а несколько открытых створок – свежий ветерок. Посередине зала расположился длинный стол, имеющий овальную мраморно-белую с серебристыми прожилками столешницу, вокруг него стояли кресла, изготовленные из ореха, а спинки и подлокотники их украшала резьба. Большинство магов уже заняли свои места. Игниферос, стоявший у одной из распахнутых створок и наблюдавший за морем, обернулся, подошел к столу и занял место во главе. Бэйзел, сжав на миг мне плечо, сел рядом с Мерлиндой по левую руку от Игнифероса, по правую руку которого находился Лайтфел. Из бывшего темного совета здесь были также Лич – лекарь, Тиквит – маг изучения миров, Глиб – маг земли, Фотивир и Вард – маги архитектурной материализации, Окьюл – маг визуализации. Старый светлый совет я знал, но сейчас от него, к моему удивлению, мало что осталось. Кроме Авориэн, Гаста и Файрила никого знакомых не оказалось. Сидели все вперемешку и пустовало еще три кресла. Судя по соотношению, не хватало кого-то, кто прежде входил в темный совет. Игниферос сделал мне знак присесть в пустующее на противоположном от него конце стола кресло. Нэиль же осталась стоять радом со мной.

– Повтори, пожалуйста, для Совета вчерашнюю историю, – произнес Игниферос. – О своем двадцатипятилетии и почему ты не смог вернуться. И кто эта девушка?

Я согласно кивнул и встретился с глазами Авориэн, в которых застыли вопрос, ревность и испуг. Я едва заметно улыбнулся ей и отрицательно покачал головой. В ответ на ее лице расцвела легкая улыбка. Потом я поведал Совету историю о дне своего двадцатипятилетия, и о том, что попал в Срединные миры и почему не смог выбраться оттуда быстро.

– Если бы не Нэиль, я бы никогда не отыскал дорогу назад, – произнес я.

– А она принадлежит к роду магов? – кто-то оборвал меня. – По закону обители здесь запрещено находиться людям!

Я смерил прервавшего меня помрачневшим взглядом, но сдержался.

– Она колдунья. Но не из нашего рода. Нэиль из Срединных миров. Случайность занесла ее в ту империю, и она едва не погибла от рук императора…

– Постой. Ты ведь говорил, что люди колдуньи, то есть выходит – Нэиль, пытались убить тебя?! – воскликнула Мерлинда.

Моя мать как всегда отличалась проницательностью.

– Я действовал согласно древнему обычаю темной обители, – заметил я. – Человеку нельзя позволить причинить вред магу, даже если этот маг является твоим врагом.

– Никогда не слышал об этом законе, – удивился Гаст.

– Это так, – подтвердил Бэйзел. – Но неужели она не смогла защититься от императора?

– Тогда она не слишком хорошо владела магией, – я поглядел на Нэиль, но она вполне спокойно переносила вспыхнувший вокруг нее интерес. – А потом мы столкнулись с одним из срединных магов, и он нас обоих затащил в Срединные миры. Я успел его оглушить, но дорога назад закрылась.

– Но в мирах остается след от прохода! – в голосе Лайтфел прозвучало непонимание.

– Не в этом случае, – я полез в карман, извлек оттуда каменное кольцо на шнурке и положил на стол на всеобщее обозрение. – Это магический артефакт, которым пользуются в Срединных мирах. Он позволяет открывать до пяти мировых дверей, а еще он не оставляет следов, поэтому невозможно обнаружить открытие портала…

– И даже для тебя оказалось трудным найти путь? – спросил Лайтфел.

– Я семь лет пытался найти дорогу домой.

Миг царило молчание.

– Неужели Срединные миры так огромны? – спросил пораженно кто-то из светлой части совета. – Сколько же из них ты прошел?

– Если считать, что в день я мог совершать от одного до 50 переходов, то в итоге получается гораздо больше сотни тысяч. Уверен, что в одном и том же мире я не побывал дважды.

– Даже трудно себе представить такое, – произнесла задумчиво Мерлинда. – До Рубежа, ты говорил, всего сто шестьдесят девять миров.

Лайтфел прокашлялся.

– Значит ли это, что ты назвал истинную причину своего отсутствия, Тэрсел? То, чего мы все так опасались на последнем совете с твоим участием десять лет назад – не случилось?

– Ты же видишь меня перед собой, Лайтфел, – и я посмотрел на Игнифероса. – Полагаю, вопрос о моем возвращении исчерпан?

Он кивнул, и я поднялся.

– Погоди, Тэрсел, – остановил меня Игниферос, и я вновь опустился в кресло. – У нас есть еще один чрезвычайно важный вопрос.

– Какой?

Игниферос окинул взглядом Совет, встал, не спеша подошел ко мне, а у меня отчего-то по спине пробежал холодок. Передо мной Игниферос остановился, снял с шеи Дерево власти, разделил пополам и протянул мне серебренную его часть. Я уставился на него в изумлении. Эту половинку носил когда-то Ментепер.

– Что это значит? – спросил я.

– Ты вправе носить знак власти, – ответил Игниферос.

– Разомкнутый амулет – знак раскола, – произнес я, осторожно взял половинку знака власти, разглядывая его. – Ты только недавно объединил народ… А теперь решил разделить правление? Много лет назад, ты услышал мое мнение по поводу власти. Оно не изменилось.

И протянул амулет назад.

– Я знаю. И тем не менее… Помнишь, когда ты появился в моем мире, я сказал, что мне нужен тот, кто помогал мне.

– Лайтфел с Бэйзелом, думаю, справляются с этим неплохо. Да и если тебе нужна моя помощь, я окажу ее и без этого.

– Может быть, но не совсем. У нас проблемы с темной стороной…

– Какие проблемы? – с недоумением спросил я.

– Кое-кто был против объединения, – произнес Игниферос. – Они продолжали пользоваться запрещенной магией и испытывали ее на людях. Знакомо, не так ли?

– Более чем.

– А еще они очень ждали твоего возвращения, в надежде, что в нашем народе вновь произойдет раскол. Они не поверили, что ты согласился на объединение и с тем, чтобы я правил ими. Через какое-то время, они попытались навязать твоему сыну свои идеи, чтобы использовать его, на тот случай, если ты все же не объявишься. Его едва уберег Гаст.

– Боюсь, я их тоже разочарую, – заметил я. – Не ошибусь, назвав Нордека?

– И Балахир. Натаскивает молодежь… Бэйзел не в силах с этим совладать. Это, – он кивнул на знак в моих руках, – твоя свобода, надев его, ты не обязан мне подчиняться.

Заметив легкую насмешку в моих глазах, он вымучено улыбнулся.

– Я знаю, что ты и так можешь мне не подчиняться, – прошептал он, склонившись ко мне. – Но теперь об этом объявят официально.

– Зачем?

– Амулет освободит тебя от соблюдения законов обители, одним из которых является запрет на убийство сородича.

Я уставился на него, не веря своим ушам. Но спустя миг до меня дошло.

– Вот как? Совладать с народом одним пряником у тебя не выходит, ты решил добавить сюда еще и кнут? И что? Мне действительно будет позволено или только для вида?

– Действительно.

– Значит ли это, что ты действительно стал доверять мне?

– Доверяю и рассчитываю на твою помощь и поддержку. Слишком много усилий приложено для объединения, для восстановления всего этого, – он указал за купол на раскинувшуюся перед нами обитель, – чтобы позволить разрушить.

Я опустил взгляд в пол.

– Не знаю, – произнес я с сомнением. – Эрслайт с опаской смотрел на мою черную одежду. Этот знак… Я не хочу потерять сына!

– Ты ведь не изменился за эти годы, Тэрсел, – заметил Игниферос. – И уверен, ты до сих пор считаешь себя темным магом.

– Ну, уж не светлым точно! – я фыркнул. – Ну а присутствующие здесь к кому себя теперь относят? А остальные в обители? Не смеши меня, Игниферос.

В совете начались тревожные переглядывания.

– Это сложный вопрос, но мы стараемся стать единым народом, – Игниферос вернулся на свое место.

– Ты только что сделал это! – я показал ему разомкнутый амулет. – Вот из-за твоего «официально» объединение еще больше застопорится.

– Нет, если ты приложишь к этому определенные усилия.

– Любопытная теория, – заметил я. – И что я должен буду делать?

– Тебе виднее.

Я в недоумении нахмурился.

– Бэйзел воспитал тебя по древнему закону, хотя подобного многие века до него никто не делал – общее обучение, жестокое наказание, – Игниферос смотрел на меня. – Он хотел получить сильного, безжалостного и властного наследника. И он добился своего. Кроме того, ты сын моего брата, мальчик. Хочется тебе этого или нет. Что бы ты ни говорил, как бы ни отговаривался, я нахожу между вами внутреннее сходство…

– Не надо напоминать мне об этом! – резко оборвал я его.

– …но в отличие от него, ты научился сдерживать себя… – закончил Игниферос. – Я знаю, что делаю, когда доверяю эту часть амулета тебе.

Я нервно крутил в руках кусочек власти. Мне вдруг почудилось, что я нисколько и не отсутствовал. Я так надеялся, что время сгладит кое-какие события, что кое-что подзабудется. Потому что сам я все помнил слишком хорошо. Я отбросил от себя амулет. Он скользнул с тихим звяканьем по мраморной крышке стола и замер на самом краю около руки старика.

– Я не возьму его, Игниферос, – произнес я.

– Даже если так решит Совет? – спросил он. – Точнее, решение уже принято – мы все обсудили еще вчера. Совету только остается объявить о своем решении тебе…

– Хочешь сказать, все согласились с твоей затеей? – поразился я.

– Да.

Я оглядел присутствующих и понял, что они сомневались, но в то же время верили, что решение Игнифероса правильно. Я на миг обернулся к Нэиль. С первого взгляда могло показаться, что она безучастна к происходящему, но в глазах ее и на губах затаилась ласковая и чуть грустная улыбка. Что видела она? И сбывалось ли оно сейчас? И что произойдет, если я пойду против решения Совета?

– Ты знаешь не всех в Совете, Тэрсел, я представлю тебе остальных… – и Игниферос назвал имена колдунов: – Клерис и Вудав – маги природы, Хил – лекарь, Пэгин – маг открытия порталов, Дойр – маг материализации, Логд и Милрес – маги воды, Армар – маг охранной магии.

– Я знаю, что тебе не нравится предложение Игнифероса, – заговорил Бэйзел. – Но когда-то ты показал себя неплохим и, надо заметить, справедливым правителем. Ты не можешь этого отрицать…

– Сейчас мне предлагается нечто иное. Я не понимаю вашего стремления…

– Я объяснил тебе, – произнес Игниферос. – И все согласились со мной.

– Кроме двух отсутствующих, – заметил я. – Кого не хватает в Совете? Не тех ли, от кого вы хотите защитить остальных?

– Да, здесь нет Нордека и Балахира, – ответил Игниферос. – Однако по новым законам обители решение считается принятым, если согласны две трети Совета. Поверь, Тэрсел, положение куда более серьезнее, чем ты полагаешь. Довольно много колдунов сплотилось вокруг Нордека, а Балахиру вняли около сотни учеников. Ты прав – большинство еще не чувствуют себя единым народом, но это только вопрос времени. Но вот новому поколению проще чувствовать себя едиными. Балахир же и это ставит под угрозу.

Я глянул на Бэйзела и Ретча, и они смущенные потупили взгляды. Они могли бы пойти на крайние меры, но не захотели.

Игниферос взял амулет.

– Ты действительно достоин носить его, – произнес он. – Пожалуйста, Тэрсел, прими его.

Он передал амулет Авориэн, она подошла, и у меня все ухнуло вниз.

– Эви, пожалуйста, – прошептал я.

– Так лучше для всех, – едва слышно произнесла она.

– Ты действительно так считаешь?

Она кивнула и надела амулет мне на шею. Совет поднялся, все склонили головы, затем вновь заняли свои места.

– Чуть позже я представлю тебя всей обители, – сказал Игниферос. – На сегодня, пожалуй, хватит. Или тебе есть еще что нам рассказать?

– Есть, пожалуй. Но это может подождать.

– Хорошо. Тогда до всеобщего совета – через три часа.

Колдуны разошлись. Остались только Авориэн, Ретч, Гаст и Нэиль. Я подошел к распахнутому окну. Меня окатило волной соленого ветра; на море отчаливший корабль уходил на юг.

– Что ты собираешься сейчас делать? – спросила Авориэн.

– Мне нужно поговорить об этом с Эрслайтом, – ответил я, и она опустила взор. – Все наладится…

– Но он… меня презирает, – в ее словах прозвучала боль.

– Все наладится, поверь, – повторил я и заметил: – Мы не успели толком поговорить, но…

Она чуть улыбнулась, потянулась ко мне и зашептала на ухо.

– Кто эта девушка, Тэрсел? Она… она все эти семь лет была рядом с тобой?

Я увидел, что она чуть дрожит от волнения.

– Глупая, – прошептал я в ответ. – Нэиль мне как сестра…

Авориэн недоверчиво на меня посмотрела.

– Я слишком хорошо тебя знаю…

– Эви, – я понял, что против воли кровь прилила к щекам. – Поговорим об этом позже, но даю тебе слово…

Ее пальцы тронули мои губы, не дав договорить, а потом она поцеловала меня. Раздалось недовольное покашливании Гаста. Авориэн отпрянула от меня, но лишь затем, чтобы глянуть на Нэиль. Встретив ее теплую улыбку, она смутилась и, шепнув мне «да, поговорим позже», поспешно ускользнула из зала.

Я же посмотрел на Ретча.

– Нужно найти Эрслайта, – я спрятал пока амулет власти под рубашкой. – Сдается мне, решение Игнифероса будет для мальчишки ударом.

– Мы должны заниматься с ним через полчаса вон той рощицей, – сказал Ретч и показал мне из окна.

– К вам можно присоединиться? – поинтересовался Гаст.

– Конечно, нет! – возразил Ретч. – В твоем присутствии мальчишка сбивается и начинает мыслить как огненный маг.

– Что ж он на моих занятиях не сбивается, когда ты присутствуешь? – отпарировал Гаст.

– Огненная магия проще – чего там сбиваться? – не остался в долгу Ретч, с улыбкой хлопнув Гаста по плечу, и шепнул ему. – Ты вот лучше за девушкой пригляди, а то все разбежались.

– Это еще зачем? – не понял Гаст. – Она здесь в безопасности.

– Чтобы ее твоя сестрица не придушила случаем, – пояснил Ретч. – Так что это очень ответственное задание.

– Да, а с чего ты стал раздавать задания? – Гаст сощурился совсем точно так же как Ретч.

– Хватит, я, между прочим, все слышу, – оборвал я их. – Гаст, считай это моей просьбой.

– Ты действительно считаешь…

– Нэиль здесь ничего не знает. Будь другом – составь ей компанию и покажи обитель.

– Ты сам тоже не видел обитель! – возразил Гаст. – Может быть…

– Позже, Гаст, – оборвал я его.

– Куда вы идете? – спросила, встревожившись, Нэиль.

– Мне надо найти Эрслайта и поговорить с ним. Гаст пока побудет с тобой.

Она кивнула. А мы с Ретчем спустились вниз, вышли из обители и, минув сад, направились через луг к рощице.

– А ты все-таки подружился с ним, – заметил я с улыбкой.

– Да, да, – откликнулся Ретч. – Я помню, как предлагал свернуть ему шею. Когда он начинает читать мораль, мне по-прежнему иногда хочется это сделать… Как ты собираешься поступить с Нордеком и Балахиром?

– Пока никак – надо с обоими побеседовать. Кстати, я так и не понял, а в чем выражается противостояние?

– Они мало что делают для обители, можно сказать, практически ничего. Хотя Нордек все же приложил руку к переводу книг по истории и законам обители. Некоторые из магов вместе с ним частенько пропадают в Бинаине в темной обители.

– И чем они там занимаются?

Ретч пожал плечами. Я поглядел на него с неверием.

– Ты не знаешь?

– Может, кое-что, но эти сведения недостоверные.

– А мне сдается, что ты просто прикрываешь Нордека. Раньше ты его не особо жаловал.

– Думаю, ты знаешь, кому я обязан пересмотру некоторых своих взглядов.

– Тогда нечего скрывать от меня эти самые недостоверные сведения, – заметил я. – Я же не Игниферос.

– В том то все и дело. Старик и мухи не обидит. Тогда с тобой он обошелся, наверное, нарушив все свои принципы… В обители действительно нужна более твердая рука. Но самое главное не перестараться.

Я фыркнул.

– Не могу поверить, что вы с Бэйзелом не смогли ничего сделать с этими двумя. Балахиру можно было свернуть шею без малейших раздумий. Нордек бы, думаю, понял, что стоит делать, а что нет. А у меня теперь есть ограничитель, благодаря стараниям Гаста…

– Эрслайт сообразительный, он все поймет.

– Посмотрим.

– К тому же он свыкся с мыслью… – Ретч смолк.

– Какой?

– От него не стали скрывали правду.

– Хоть за это спасибо, – буркнул я.

– Так что вполне можешь оставаться самим собой, дорогой мой племянник! – Ретч широко улыбнулся.


Луг кончился, и мы ступили под сень деревьев – молодых вязов, густо разросшихся и пока не сильно высоких, но уже образовавших плотный полог. Между стволами шла утоптанная тропинка. И вдруг впереди послышались голоса. Я разобрал далеко не добрые интонации. Мы переглянулись с Ретчем и осторожно, чтобы не обнаружить себя, двинулись дальше.

– Как это ты не передумал? – спрашивал кто-то с издевкой. – Твой отец вернулся, а ты, дурачок, все держишься за юбку огненного мага.

– Он – мой учитель, – я узнал голос Эрслайта.

– Учитель! – презрительно фыркнул кто-то еще. – Я бы все бросил и бежал бы к такому отцу. А этот дурак боится его!

– Что ты знаешь! – выкрикнул Эрслайт. – Все, что говорил вам Балахир – ложь!

Они загоготали. Мы с Ретчем между тем подошли к краю рощи. И вот через заросли трав и кустарника на маленькой полянке, я увидел десять подростков в черных рубашках, окруживших моего сына в светлых одеждах. Замечательно…

– Балахир не может лгать, – со злобой и угрозой произнес самый взрослый из них. – Запомни! Он знает, что твой отец никогда не смирится с объединением и сделает все, чтобы наш темный род обрел свободу.

– Неправда…

Старший замахнулся кулаком.

– В чем дело, ребятки? – спросил я, шагнув к ним.

Они оторопели.

– Любопытные у вас разговоры, – продолжил я. – Что еще говорил Балахир? Чтобы вы избили моего сына? Он так уверен, что мне это понравится? Или вы сами пришли к такому выводу?

– Милорд, – старший зачинщик набрался храбрости и посмотрел на меня. – Мы же для вас старались, хотели заставить его одуматься. Позорно заниматься вашему сыну огненной магией…

– Не тебе решать…

– Но Балахир…

– Что еще говорил ваш наставник? – я медленно подходил к ним, и они попятились от меня.

Когда Эрслайт остался за моей спиной, я притянул к себе главного, и лезвие меча легло ему на шею. Они испуганно охнули.

– Наверное, он забыл рассказать, что я едва не убил его когда-то. Что этот меч лежал точно также на его шее. Рассказывал он вам? Нет? А теперь убирайтесь. Если я опять увижу вас близко со своим сыном, я убью вас.

Я оттолкнул подростка от себя, и спрятанный амулет власти открыто лег поверх рубашки. В другой раз они, верно, обрадовались бы, но не сейчас.

– Пошли вон! – рявкнул я на темном наречии, и это подействовало как нельзя лучше, чтобы вывести их из ступора.

Спустя миг поляна опустела. А к нам подошел Ретч.

– Я бы сам справился, – Эрслайт насупился. – Да и не послушают они тебя. Что им пустые угрозы…

– Не пустые.

Я обернулся к нему, а он, не веря глазам, воззрился на амулет, и тут же сделался бледным.

– Мне эта штука тоже не понравилась, – заметил я, смягчаясь. – Но Игниферос настоял, чтобы я носил ее, чтобы уладить дела с твоими «приятелями».

– Как Игниферос? – ошарашено проговорил он и перевел изумленный взгляд на Ретча.

– Решение принимал Совет, – подтвердил он.

Я ласково рассмеялся, положил Эрслайту руку на плечи и увлек за собой. Мы опять ступили под сень вязов.

– Ты что же думал, я пришел к нему сам и потребовал поделиться властью? Мне этого даром не надо. Политика – неблагодарное занятие.

– Но, почему ты тогда согласился?

Я остановился, развернул его к себе.

– Почему ты опасаешься меня? – я пытливо поглядел на него. – Впрочем, знаю… Гаст воспитал тебя, как светлого мага. Двадцать лет назад я и сам трясся от ужаса об одном упоминании об огненном маге… Но все мы когда-нибудь преодолеваем свои страхи, тем более… Мы стали единым народом, теперь нет ни плохих, ни хороших, и эти мальчики скоро все поймут.

– Но этот амулет четко указывает, к чему принадлежишь ты, – возразил Эрслайт.

– Ох, умница, что же мне с тобой делать? – я чуть взъерошил ему волосы.

– Быть со мной честным, – отозвался он.

– Хорошо. Посмотрим, сможет ли быть честным Игниферос, – я вновь приобнял его и продолжили путь. – Часа через три он собирает всех, чтобы объявить об этом.

– Нам как раз хватит времени для занятий и проверки, как ты усвоил прошлый урок, – заметил Ретч. – Ты готов?

Эрслайт кивнул. Рощица закончилась, и мы вышли на открытое пространство. Неподалеку тек довольно широкий ручей, а мы оказались на песчаной косе. Дальше за ручьем начинались холмы, а следом за ним шли невысокие взгорья. Ретч не зря выбрал это местечко. Для занятий магией ветра оно подходило гораздо больше. Чем обычная аудитория в магической школе. Здесь было и естественное окружение и необходимый простор.

– Заметно волнуется в твоем присутствии, – шепнул мне Ретч. – Надо заметить, с огненной магией он больше ладит.

Это было упражнение с песком. Вихрь поднимал песчинки в воздух, а затем ученик направлял поток в нужную сторону, огибая различные препятствия, постепенно разбивая его на несколько потоков и управляя ими всеми. Верхом исполнения упражнения считалось создание независимых друг от друга потоков, которые бы не повторяли траекторию друг друга. Песчаный вихрь Эрслайта поднялся в воздух и заструился над землей среди торчащих на косе редких кустарничков и травинок, разделился на два, но оба потока двигались синхронно.

– Вот последствия огненной магии, – пожаловался Ретч. – Монопоток энергии и все… Один прямой удар…

Эрслайт расстроенный понурился. Песчаное облачко осыпалось на землю.

– Покажи ему, как надо, – Ретч, недовольный своим учеником, скрестил руки на груди.

– Может, обойдемся, – я ласково потрепал мальчишку.

– Ты ведь тоже был когда-то моим учеником, – заметил Ретч. – Пусть знает, чему можно научиться!

Я глянул на Эрслайта.

– Пожалуйста, – попросил он.

Несколько лепестков облетающего яблоневого цвета скользнули в воздухе, словно стайка бабочек и, когда порыв ветерка иссяк, упали на песок.

– Ну ладно.

Ничего не происходило.

– Чего ты медлишь.

– Жду, пока они долетят сюда.

– Кто? – не понял Ретч.

– Не кто, а что.

На Ретча вдруг обрушился дождь из опавших лепестков яблочного цвета. Закрутился спиралью вокруг него, затем поток понес их дальше, перед нами вырисовался сначала белый контур, и вскоре в воздухе чуть трепетало яблоневое дерево.

– Нечестно, – заметил Ретч. – Это левитация!

– Это не левитация, – заметил я и заложил руки за голову, любуясь невесомым деревцем. – Просто здесь около сотни вихревых потоков… А вот это уже левитация.

Ретч с протестующим воплем полетел прямиком в дерево. С проклятьем шлепнулся на песок, и дерево с шелестом обрушилось белым потоком на него. Эрслайт звонко рассмеялся – Ретч поднялся весь облепленный лепестками и выплевывая их.

– Ну и чему ты учишь своего сына?! – возмутился он. – Он потеряет ко мне всякое уважение!

– Не, думаю. Я всегда уважал тебя, даже…

– Даже? – глаза Ретча подозрительно сузились, и синева их отдавала льдом.

– Даже после того инцидента с пожаром в библиотеке.

– Хм, что ж, это утешает…

– Что за пожар?

– Как-нибудь потом, – одновременно произнесли мы.

– Ну, пожалуйста! – взмолился Эрслайт.

– Будем считать, что Ретч когда-то не слишком удачно позанимался огненной магией, – едко отозвался я, бросив на колдуна насмешливый взгляд. – Ладно, продолжайте занятие.

Эрслайт взялся за песок. Но получалось у него так же. Я молча наблюдал. Ретч тоже, с весьма недовольной миной. Он сделал Эрслайту несколько замечаний, а потом едва сдержался, чтобы не дать ему подзатыльник, но, опомнился и настороженно глянул на меня.

– Помогает? – поинтересовался я на темном наречии, чтобы Эрслайт не понял.

Ретч смешался.

– Прости… Вообще-то не особо. Хотя иногда заставляет его задуматься. Но сейчас… Согласись, что это ведь довольно несложное упражнение.

С последним я согласился. Эрслайт еще некоторое время промучился, потом обратил на меня несчастный взгляд. А до меня дошло, почему у него такие трудности.

– Иди-ка сюда, – поманил я его к себе и усадил рядом. – Смежь веки. Что ты видишь?

– Ничего.

– Открой глаза – что ты видишь?

– Поляну…

– А если поподробнее?

– Траву, деревья, песчаную косу… Ретча.

– Ретч нам не нужен.

– Почему же? – с недовольством произнес Ретч.

– Закрой глаза, – произнес я, проигнорировав его слова. – А теперь представь все то же самое и что каждая песчинка превращается в мотылька. Теперь вспомни, как летают мотыльки. Представил?

– Да, – не совсем уверенно отозвался Эрслайт.

– Попробуй теперь в действительности.

– Но я не могу превращать песок в мотыльков.

– Тебе этого и не надо – только представить, что песчинки превращаются в них.

Песчинки дрогнули, поднялись от земли и несколько хаотично разлетелись во все стороны.

– Гм, – задумчиво протянул Ретч. – Не совсем то, но уже куда лучше, чем было.

– А ты умеешь превращать песчинки в бабочек? – спросил, заинтересовавшись Эрслайт.

Я с недоумением посмотрел на него.

– Нет, но это умеет делать твоя мать, разве ты не знаешь? – и тут же прижал его к себе, когда увидел выражение его лица.

Он попытался вырваться, но потом сдался и, не сдержавшись, разрыдался, словно вся накопившаяся боль, наконец, прорвалась наружу. Ретч неодобрительно покачал головой.

– Все позади, малыш, – прошептал я Эрслайту. – Ты должен простить ее…

– Я не могу… Почему ты простил?

– Я не смог разлюбить ее за эти годы, точно также как и тебя.

– Она предала тебя!

– Она всегда нравилась Скиту, – заметил я. – По крайней мере, они не стали мужем и женой.

– Едва не стали, – прошептал Эрслайт. – Они собирались, и если бы не Мерлинда…

Я в изумлении уставился на него.

– Ретч, оставь нас на пару минут.

– Хорошо, но я считаю, что Эрслайт сорвал занятие, – заметил он. – А значит, в следующий раз его будет ждать двойная нагрузка.

Эрслайт после этого строгого обещания совсем притих.

– Моя мать расстроила их свадьбу?

– Я, наверное, не должен говорить тебе, – произнес он едва слышно. – Я не хочу тебя расстраивать.

– Ну уж если проговорился, рассказывай до конца.

– Я не слышал всего, хотя говорили они долго. Но понял точно, что Мерлинда была уверена, что ты вернешься. В доказательство она показала ей кровный амулет.

– Хм, – я в сомнении нахмурился. – Неужели она все-таки сохранила один…

– После этого они отказались от этой идеи.

Когда вернулся Ретч, мы направились в обитель. В зал общего совета потоком вливались колдуны.

– Идите, я догоню вас, – я заметил кое-кого в толпе.

Два колдуна не спешили заходить в зал, стоя в сторонке и чуть беспокойно переговариваясь.

– Нордек, Балахир, – я подошел к ним.

– Милорд, – оба поклонились.

На лице Нордека написан только один вопрос. А во взгляде Балахира явно читалась досада вперемешку со страхом.

– Хочу, чтобы вы узнали об этом первыми, – я открыл перед ними серебренное Дерево.

Нордек охнул и в смятении воззрился на меня, не зная, что думать. Балахир же не сводил ошарашенного взгляда со знака власти.

– Его мне передал Игниферос. Думаю, не нужны комментарии, зачем он это сделал. Я предупредил вас.

– Милорд… – Нордек все еще растеряно смотрел меня.

– Мы обсудили с тобой этот вопрос много лет назад, – жестко заметил я и перевел взгляд на Балахира. – На вашем месте я бы пошел сейчас на Совет и внимательно бы послушал, что скажет Игниферос. Сколько вас? Если не считать тех милых детишек, которые сегодня утром угрожали Эрслайту.

Балахир побледнел и отступил.

– И я бы не стал на вашем месте пытаться убежать, – процедил я сквозь зубы. – Достану, где угодно.

– Что с нами будет? – Нордек задрожал.

– Ничего. После еще поговорим.

Я развернулся и направился в зал. Он был огромен, раскинувшийся полукругом под стеклянным куполом, так же как и малый зал Совета. В дальнем конце располагалось возвышение, где в линию стояли кресла – места для членов колдовского Совета. Все население обители уже собралось, до последнего ребенка. Я прошел к возвышению и остановился напротив Игнифероса. Он кивнул мне, поднялся с кресла, и в зале установилась тишина.

– Половина из вас его не знает, но все вы о нем слышали, – произнес он. – Я говорю о Тэрселе, сыне моего брата. И он достойный колдун, чтобы занимать место рядом со мной.

От такого пафосного начала я едва не провалился сквозь землю. Но Игниферос сделал приглашающий жест, и, выдохнув, я поднялся к нему. В тот же миг вздох прокатился по рядам колдунов, и поднялся ропот, когда они увидели разделенный амулет власти.

– Сдается, многим твое решение не по душе, – шепнул я.

Игниферос поднял руку, чтобы призвать к тишине.

– Это что? Раскол? – выкрикнул кто-то, и снова поднялся ропот.

– Не раскол и не разделение, – Игниферос дождался, пока все смолкнут. – Тэрсел, как любой из нас, займется дальнейшим восстановлением земель. Особая же его обязанность – забота о безопасности в обители.

И после последней фразы надолго воцарилась тишина. Я лишь надеялся, что на моем лице не отразилось то же изумление, застывшее на лицах сотней колдунов. Очень подходящее слово – безопасность!

– А право на убийство?!

– Надеемся, оно не сохраняется за ним?

– От кого нас защищать?!

Выкрикивали со всех сторон, и вскоре отдельные реплики потонули в общем шуме.

– За этим знаком сохраняются все привилегии, – Игниферос словно поставил точку.

На этот раз – недоуменное молчание. Но вновь зашуршал говор. Он не смог убедить их.

– Балахир, подойди сюда! – я сам изумился, когда произнес это, произнес громко, жестко и властно.

Тишина разлилась такая, словно все задержали дыхание. Мне не пришлось повторять. Одинокая фигура пробралась сквозь толпу. Балахир замер передо мной.

– Сними куртку.

Он вздрогнул, но подчинился. Под светло-зеленой курткой обнаружилась черная рубашка. По залу пронесся вздох.

– Вы все знаете, что это значит, – заговорил я, и все слушали. – Так же всем известно, что написано в новом законе обители. Больше нет темных и светлых магов. Вы не для того объединялись, чтобы поддерживать разделение. По решению Игнифероса в этой обители остался только один темный колдун. И любой, кто захочет оспорить это право, будет иметь дело со мной.

Я поглядел на Игнифероса.

– Не смотри на меня так, я все же правил ими два года, – шепнул я.

– Заметно…

– Лучше, чтобы я промолчал? – я соскочил с возвышения и направился к дверям, сделав Балахиру знак следовать за мной. Толпа раздалась предо мной.

Пожалуй, я немного перестарался, и моя речь привнесла частичку страха в их души. Но Игниферос сам того желал… Мы вышли из обители. Время между тем шло к вечеру. Я остановился и обернулся к Балахиру.

– Когда сядет солнце, чтобы ты и Нордек были у меня.

– Да, милорд, – он склонил голову. – А где вы остановились?

– Пока не знаю. Найдете.

Глава 7. Свет и тень

Я отправился к побережью. Скинул куртку, лег на горячем песке, закрыл глаза от жарких лучей. Воздух, пропитанный теплом и солью, наполнял шум набегающих на берег волн, да клекот чаек. «Ты сам не знаешь, чего хочешь…» Кто сказал мне это когда-то? Зато я знал точно, что опять сделал то, чего не желал… Рядом зашуршал песок. Меня накрыла тень, и шершавый язык прошелся по щеке.

– Шэд… – не размежая век, я потащил его от себя за гриву.

Зверь, недовольно заворчав, шлепнулся рядом.

– Тэрсел.

Я открыл глаза и увидел над собой Гаста.

– Что с Балахиром? – спросил подошедший Ретч.

Тут уж я не выдержал и прыснул.

– И вы – тоже? Тоже поверили, что я пошел чинить над ним суд?

– Мерзавец, – констатировал Гаст и, обернувшись к стоявшему за его спиной Эрслайту, самым серьезным тоном произнес. – Забудь все то хорошее, что я говорил о нем. Твой отец – мерзавец.

Эрслайт распахнул глаза, растерявшись и по очереди смотря на нас. Я лишь развел руками, а спустя миг мы уже втроем смеялись. Эрслайт жалобно глянул на меня.

– Ладно, Гаст, ты совсем заморочил мальчику голову. Ты не забыл ему сказать, что мы с тобой друзья?

– Разумеется, нет. В этом вся привилегия друга называть так того, у кого теперь другая привилегия, – он кивнул на знак власти.

Я фыркнул, набрал горсть песка и развеял по ветру.

– Никто, кстати, не хочет рассказать мне про обитель? Что, где… и вообще было бы неплохо заиметь свою комнату.

– Где же ты ночевал? – вырвалось у Эрслайта.

Ретч и Гаст сконфузились. А Эрслайт, опомнившись, покраснел. Я хмыкнул.

– Ночевал там, где вы меня так неожиданно оставили вчера – в библиотечном кабинете Бэйзела, – я поднялся, отряхнул песок, притянул сына к себе, поцеловал в лоб.

– Вообще-то, – заметил Ретч. – У тебя есть жилье. Мы перевезли туда твои вещи… Вчера не успели сказать.

– И где же?

Ретч показал мне куда-то наверх. На одну из башен.

– Вид на море тебе, думаю, придется по душе. Это мы тебе тоже запамятовали отдать, – он достал из-за пазухи ключ. – Хороши же мы…

– Да, действительно, – я взял ключик. – На том крошечном диванчике оказалось не особо удобно… спать. Пойдем, малыш.

– Обойдетесь без нас? – поинтересовался Гаст. – Можно к тебе вечерком заглянуть?

– Не сегодня. Вечером мне предстоит читать мораль Балахиру с Нордеком. Ретч, зайдешь тоже.

– Я вроде в морали не нуждаюсь, – он покривился.

– Почитаешь ее Нордеку. Он порадуется.

Ретч засмеялся.

– Кстати, Гаст, а где Нэиль?

Гаст смутился.

– Я приглядывал за ней, но… в общем… с ней решила пообщаться твоя мать.

Я нахмурился.

– Надеюсь, Мерлинда не пожалеет…

– Почему?

– У Нэиль провидческий дар, и то будущее, которое она предскажет, может оказаться малоприятным…

– Ты серьезно?! – поразился Ретч. – Такое возможно? Она что же, тебе что-то сказала?

– Нет. Я попросил ее этого не делать. Не забудь про вечер, Ретч.

Мы с Эрслайтом направились в обитель. За нами, ненамного отстав, следовал Шэд.

– Я знаю про связующую книгу, – произнес Эрслайт. – Но мне не известно, сколько об обители тебе успел написать Ретч.

– Совсем немного. Вчера я видел карту материка у Бэйзела. Хорошая работа.

Эрслайт улыбнулся.

– Ей уже год. Надо нарисовать новую, потому что на материке все понемногу меняется. Но у тебя получается лучше… Гаст мне однажды показывал карту Мидла в Перекрестке.

– Вот как?

– Связующая магия – она сложная? Я смогу научиться?

Слова Эрслайта поставили меня в тупик, но я заметил, как разгорелись его глаза, и улыбнулся.

– Использовать ее для рисования не так сложно. Но тебе не следует торопиться. Есть кое-что поважнее.

Эрслайт понурился.

– Ретч жаловался на меня? – осторожно спросил он.

– Нет, но… Кое-какой магии я сам тебя обучу.

Во взгляде его промелькнула благодарность, он тронул и сжал мне руку. Мы остановились, дойдя до входа в обитель. А Эрслайт, вспомнив, для чего мы отправились в эту прогулку, принялся рассказывать об обители.

Строение Закатной обители в какой-то мере повторяло форму материка. Крепость подковой лежала на скальной площадке, и концы этой подковы, заканчивающиеся двумя главными башнями, были обращены на юг и выходили на бухту. Между этих башен высилось огромное цилиндрическое здание библиотеки, увенчанное шапкой стеклянного купола, через который в библиотеку поступало достаточно света, что большую часть времени там обходились без светильников. Еще одно, гораздо больше библиотеки, здание располагалось внутри «подковы». Его тоже венчал стеклянный купол. Под ним находились оба зала совета, а так же три самые вместительные в обители аудитории магической школы. Ниже располагались более мелкие аудитории, магические лаборатории, а первые два этажа занимали склады.

– Мы многое до сих пор покупаем в Бинаине – еду, ткани и некоторые предметы быта, – пояснил Эрслайт. – Да и материалы тоже – здесь нет деревьев, годных для строительства.

– Значит, материализацией никто не пользовался?

– Нет. Игниферос сказал, что пока в этом нет нужды. А торговые отношения с Бинаином полезны не только нам, но и людям.

– Он по-прежнему приглядывает за ними?

– Немного, – Эрслайт улыбнулся. – Когда мы ушли, они поначалу даже обрадовались – больше конечно тому, что ушли темные колдуны, что война между магами прекратится, а в итоге люди сами едва не начали войну за разделение земель. Но Игниферос быстро привел все в порядок.

Мы вошли в обитель. Со стороны моря в ней находилось два входа: ворота главных башен – Юго-западной и Юго-восточной. Кроме этих башен в «подкове» имелось еще шесть – по три в западном крыле и восточном крыле, – также имевших ворота. И еще три входа находились с северной стороны. В западном и восточном крыльях обители располагались жилые помещения. Большинство из них пустовало. Но Эрслайт затруднился сказать, на какое количество колдунов рассчитана обитель. Северное крыло – или центральная дуга «подковы» – имело, так же как и центральное здание, и библиотека, стеклянную полукруглую крышу. Весь верхний ярус занимала оранжерея, ниже располагались кухни с трапезными залами, потом шли помещения еще ни подо что не приспособленные. А в самом низу – конюшня.

– Вчера Шэд увязался за мной, – произнес Эрслайт, обернувшись и столкнувшись со зверем почти нос к носу. – Я отвел его в конюшню, где он поел и… он стал жеребчиком и позволил вычистить себя. Но мне рассказывали, что он никого к себе не подпускает и не позволяет касаться себя.

– Это так, – подтвердил я. – Но насчет тебя я ему шепнул, что ты друг.

Эрслайт, рассеяно гладивший зверя, удивленно посмотрел на меня.

– А остальные?

– Нет.

– Но почему? – изумился он. – Да и вчера, когда все мы собрались у Бэйзела в кабинете, он показался мне миролюбивым.

– Шэд никогда не станет нападать без причины.

– Но неужели ты не доверяешь остальным? – почти испугался Эрслайт.

– Дело не в этом. Шэд должен иметь только одного хозяина. Не я это придумал, Эрси. И не я обучил его тем командам, о которых тебе лучше пока не знать. Но ты не должен его бояться и беспокоиться о других – Шэд никогда меня не ослушается.

Он кивнул. Я ласково потрепал его.

– А где ты живешь?

– В Юго-западной башне. Пойдем дальше.

Мы вошли в обитель через Юго-восточную башню. Эрслайт провел меня через библиотеку во внутренний двор. Через него от стен «подковы» к центральному зданию на разных уровнях протянулось множество переходов – настоящие мостики, разве что изготовленные из стекла. На них в большом количестве стояли кадки с растениями, вьющимися и висячими, так бурно разросшимися, словно мы находимся в диком ущелье. Иногда по мосткам проходили маги. Между мостками носились стайки стрижей, устроивших гнезда в щелях каменных стен. Кое-где по стенам стекали искусственные водопады. Внизу, в каменном ложе было прорублено русло, где собиралась вся стекающая вода.

– Все это сделали природные и водные маги, – пояснил Эрслайт. – Раньше русло проходило немного в стороне. Но когда мы переселились сюда, его изменили, чтобы оно пересекало обитель от восточного до западного крыла. За обителью, через полмили река уже впадает в море.

– Игниферос установил в обители защиту от открытия порталов, – заметил я. – До объединения в Бинаине это уберегало от врагов, зачем теперь…

– Он сказал, что защита охраняла обитель еще до того, как ее разрушили.

– Чтобы обойти ее понадобится примерно час. Не очень удобно, если есть срочные новости.

– Для этого и предусмотрены мостки, – Эрслайт указал рукой. – Да и других переходов хватает. Кроме того, для Совета он сделал исключение.

Внутренний двор закончился, и мы зашли в Юго-западную башню.

– Игниферос хотел, чтобы все жили без разделения, – пояснил Эрслайт, поднимаясь по ступеням. – Но ему пришлось отказаться от этого. Западное крыло занимают те, кто жил в темной обители, восточное – в светлой.

– Если вы переселились сюда почти сразу после объединения, другого и не следовало ожидать, – заметил я.

– В башнях находятся кабинеты для чтения, а также живут члены Совета, – продолжил Эрслайт. – Твои комнаты на самом верху. Ниже живут Ретч, Мерлинда, Бэйзел, я… ну и остальные.

– А Игниферос – на самом верху соседней башни? То есть если я захочу зайти к нему, мне придется спускаться вниз, а потом…

– Нет, – Эрслайт рассмеялся. – Я же говорил, что переходов здесь хватает. Каждый уровень башни соединен с библиотечным. Так что ты сможешь пройти к нему через библиотеку.

– Мне надо заглянуть к нему на минутку. Проводишь?

– Конечно.

Мы поднялись по лестнице почти до самого верха башни, потом Эрслайт толкнул дверь на площадке, мы прошли два сквозных кабинета, распахнули еще одну дверь и очутились на ярусе в библиотеке. Пройдя по ярусу, мы точно также прошли в соседней башне на лестницу, поднялись еще на пару этажей. Эрслайт постучал в дверь, которая тут же распахнулась. Нашим взорам предстала просторная светлая комната. Сам Игниферос сидел в глубоком кресле за чтением.

– Подожди меня здесь, – шепнул я Эрслайту и, пройдя внутрь, закрыл за собой дверь. – Мне надо поговорить с тобой.

– Насчет чего? – поинтересовался Игниферос.

Я усмехнулся.

– Ты что же, считаешь, что я все рассказал на Совете?

Игниферос обратил на меня встревоженный взгляд.

– О чем-то важном?

– Очень важном. Может быть, ты даже захочешь забрать у меня это, – я тронул пальцами амулет. – Я все-таки полагал, что ты сперва захочешь переговорить со мной с глазу на глаз, а не попытаешься заставить меня откровенничать Совету.

– Что произошло, Тэрсел? – Игниферос нахмурился.

– Долгий разговор. Зайду к тебе позже. Сейчас мне надо разобраться с Нордеком и Балахиром.

– Полагаешь, для этого понадобится меньше времени?

– Гораздо меньше, чем ты себе представляешь, – я тронул ручку двери.

– Постой. Я знаю, знак власти дает тебе определенные привилегии, но… я прошу – не убивай Балахира.

– Почему? – удивился я.

– Уверен, ты сможешь обойтись без этого.

– Этот ублюдок не стоит твоей защиты, – заметил я. – Но если ты так хочешь…

– Спасибо.

– Только не забудь сказать, когда передумаешь насчет него.

Я вышел на лестницу к Эрслайту. Мы вернулись в Юго-западную башню, дошли до самого верха и остановились перед запертой дверью.

– Твое жилье, – улыбнулся Эрслайт. – Дверь заперта, но мы тут поддерживаем порядок.

– «Мы»?

– Я, Бэйзел, Ретч. Иногда, когда видит, что мы идем сюда, здесь бывает Гаст.

– Хм, – у меня не нашлось слов, хотя сказанное тронуло меня, и я повернул ключик в замке.

Мы ступили в полутемную комнату. Эрслайт что-то прошептал, и шторы на окнах отдернулись. В комнату хлынул золотистый вечерний свет.

Передо мной оказалась просторная комната. Похожая немного на Игниферосовскую гостиную – уютный диван и кресла, камин, столик. Только книжные стеллажи были пусты. Пол закрывал толстый ковер. Сотканный из белой овечьей шерсти, он имел голубой с коричневым геометрический узор.

– Ковер из Орле! – произнес я, присев и проведя по нему рукой.

– Здесь много вещей из Бинаина, – согласился Эрслайт. – Орле, это где?

– Город на Южном море. Помню, что для комнат Перекрестка Перл покупал ковры оттуда. А давно вы с Гастом ездили в Мидл?

– Года три назад. Дела у Перла шли лучше некуда.

Я улыбнулся.

– Еще не все, – спохватился Эрслайт и показал на винтовую лесенку в углу. – Наверху спальня, ванная и кабинет, а здесь, – он распахнул дверь, – небольшой зимний садик.

Перед нами оказался удлиненный зал со стеклянной крышей. Низенькие деревца, кустики, какая-то зелень. Вдоль дорожки кустики пионов. Я знал, чьи это любимые цветы, присмотрелся к траве за пионами повнимательнее.

– Могу поклясться – дело рук моей матери, – я глянул на Эрслайта.

– Мерлинда просила не говорить, что это она тут посадила, – смутился он.

– Ну да, как же, я такой болван, что не замечу, – проворчал я. – Нет, ну это-то мне зачем?

Я нагнулся, выщипнул из земли росток и скривился.

– Что это? – сын изучал растеньице.

– Это никогда не надо брать в рот – из него делают сильнейший яд, – я растер листочек между пальцев. – Понюхай. Его всегда выдает запах и вкус.

Эрслайт осторожно потянул носом. На его лице отразилось легкое удивление.

– Пахнет приятно и сладко.

– И так же сладок на вкус и так же смертелен, – я выбросил помятые листья, положил руки на плечи сына и посмотрел ему в глаза. – Будь, пожалуйста, осторожен. В свое время у меня хватало врагов, и то, что я твой отец, может принести тебе проблемы.

– У меня они уже были, – Эрслайт подернул плечами.

– Если ты о тех мальчишках, то это не самое страшное, что могло произойти.

Он нахмурился.

– Ладно, не станем загадывать заранее, – я потрепал его по волосам. – Ну, показывай дальше.

Мы вернулись в гостиную. Поднялись по лестнице наверх. В кабинете обнаружились все те вещи, которые когда-то находились в моей комнате в темной обители и в Брингольде.

– Неужели Ретч их оттуда притащил?

– Он сказал, что это место и все, что связано с ним, тебе дорого.

– Я там родился. Хочешь взглянуть? – я достал из сумки картинку Брингольда.

Эрслайт взял ее в руки и с восхищением стал рассматривать.

– Действительно, очень красивое место – величественные горы, крепость примостившаяся у самой пропасти… У меня не получается рисовать так, как это можешь ты, – вздохнул он. – С визуальной магией, как и с магией ветра, у меня не особо ладится.

– Я почти не пользовался в рисовании визуальной магией, – заметил я.

Эрслайт обратил на меня изумленный взгляд.

– Тогда это тоже связующая магия?

– Да. Можешь сравнить с оригиналом, – я улыбнулся. – Ты ведь умеешь открывать проходы. Сможешь найти Брингольд?

– Попробую, но на обители защита от открытия порталов…

– Считай, что ее уже нет, – произнес я.

– Значит, ты можешь изменить защиту Игнифероса? – Эрслайт немного помедлил, потом осторожно отворил проход в несколько дверей, и перед нами открылся вид на знакомые крепостные стены.

– Ух ты, попал прямиком в Мидл. Нам надо северо-восточнее.

Эрслайт осторожно перемещал проход. Я не мешал ему, лишь наблюдал.

– Медленно, да? – он на миг отвлекся, глянул на меня.

– Поднимись выше, – посоветовал я. – Так быстрее.

– Выше? – и покраснел, но тут же улыбнулся. – Тебе не зря дали такое имя – ты, наверное, так же легко перемещаешься, как летает птица.

Он поднял проход выше. Я указал ему направление. Скоро перед нами открылся вид на Брингольд. Эрслайт перевел взгляд на картинку.

– Там действительно очень красиво, – произнес он.

– Никогда там не был? – полюбопытствовал я.

– Нет, Гаст только один раз возил меня в Бинаин – в Мидл. Как раз из-за твоей волшебной картинки.

Мы спустились вниз в гостиную. Здесь обнаружилась открытая терраса. С нее открывался очень живописный вид. Далеко внизу белел яблоневый сад, который разделяли две дорожки, ведущие от башен к пристани. Дальше расстилалось море. Слева и справа шли песчаные пляжи и полоса дюн, за ними начинались зеленые рощицы, взбиравшиеся далее на холмы, чуть синеватые от вечерней дымки, за которыми уже темнели горы. Справа на западе рощи пересекала извилистая линия реки, впадающей в море. Морская вода там приобретала зеленоватый речной оттенок.

– Тэрсел? – незапертая дверь отворилась, и в комнату шагнула Авориэн.

Эрслайт скис – Авориэн пришла не одна.

– Я пойду, – сделав вид, что не замечает мать и сводную сестру, он поспешил прочь.

Я хотел остановить Эрслайта, но решил, что лучше поговорить об его отношениях с Авориэн наедине.

– Будь вечером у меня.

Он изумился.

– Но вечером…

– Будь вечером у меня, – повторил я чуть жестче.

Он кивнул и ушел. Авориэн растеряно посмотрела на Эрслайта, но так ничего и не сказала.

– Мы не успели поговорить, – напомнила она.

– Твоя малышка? – я присел рядом и протянул девчушке руку. – Изумительно похожа на тебя.

– Только глаза достались от Скита, – сказала она и тут же смешалась.

– Даже не знаю, – произнес я, смотря на Авориэн. – Что я должен – чувствовать себя виноватым или сердиться на него. Как тебя зовут?

– Майла, – выпалила кроха и отважилась подать мне ладошку. – А ты не страшный!

– Страшный? – деланно изумился я.

– Да. Мама говорила, когда я не слушалась, что придет страшный темный колдун и накажет меня.

Я рассмеялся, взглянул на совершенно сконфузившуюся от слов дочери Авориэн и развеселился еще больше.

– Тэрсел, прости, – прошептала она.

– Забавные методы воспитания, – заметил я. – Эви, тебя в детстве так же пугали? Темными колдунами?

Девочка, совершенно потерявшая робость, обвила руками мою шею и улыбалась вместе со мной.

– Чем теперь станешь пугать ее?

Я взял ребенка на руки и приласкал. Она доверительно прижалась ко мне, положила голову на плечо и задремала. Авориэн улыбнулась, но в глазах таилась неясная тревога.

– Тэрсел, я…

– Я не собираюсь за что-либо упрекать тебя, – опередил я ее. – Слишком много лет прошло… Я и сам не знал, смогу ли вернуться. О малышке не беспокойся – думаю, мы нашли с ней общий язык. Единственное, что меня волнует – это ваши отношения с Эрслайтом.

– И это все?

Я встревожено посмотрел на нее. Сердце словно куда-то провалилось.

– Эви, пожалуйста, – прошептал я. – Мне казалось… Если ты оставишь меня, на этот раз я не смогу этого вынести.

Она подошла, обняла меня.

– Эви, пожалуйста, – я нашел ее губы и почувствовал соленый вкус.

По ее щеке скатилась несколько слезинок.

– Это из-за этого? – я показал на амулет власти.

Она спешно покачала головой.

– Только скажи, и я отдам его Игниферосу обратно.

– Нет, я не оставлю тебя. Только… глупо… у меня нет сил поговорить со Скитом…

– Постараюсь все уладить, – я с нежностью обнял ее.


Близился вечер. Солнце садилось медленно, и я не спешил зажигать камин. Первым объявился Эрслайт.

– Никто не пришел? – удивился он.

– Еще рано.

– Рано? – он сел рядом и едва сдержал зевок. – Боюсь, я засну, пока твои злыдни придут.

– Что ж, можешь подремать… – я засмеялся, обнял его за плечи и серьезно добавил: – Нордека можешь не опасаться. А вот Балахир вызывает у меня беспокойство.

– Ты уверен, что они тебя послушают?

– У них просто нет другого выбора. Если Балахир заартачится – ему же хуже.

Эрслайт хотел еще что-то спросить, но я приложил палец к губам. В дверь тихонько постучали, и в комнату зашел Ретч.

– Ну что, осмотрелся? – спросил он и поставил на столик бутылку и пару бокалов.

– Немного.

– Обогнал твоих «гостей», – заметил Ретч и налил нам вина. – Сейчас будут здесь.

Мы успели сделать по глотку, когда в оставленную открытой дверь вошли Нордек и Балахир. Я указал им на кресла. Они кивнули в приветствии и расселись. Нордек сел ко мне поближе, Балахир, наоборот, подальше. К двери скользнул Шэд и вытянулся во весь рост. Эрслайт закрыл глаза и устроился на моем плече. И только чуть вздрогнул, когда я заговорил на темном наречии.

– Ну что, Нордек, я тебя первого послушаю.

Нордек прокашлялся. Ретч хмыкнул, наколдовал третий бокал и налил вина и ему.

– Столько событий нахлынуло, что до твоего отъезда, что после. Даже не знаю с чего начать… – он посмотрел на меня. – Больше всего меня, конечно, поразила новость о переселении сюда, и что Игниферос решил объединить народ. Бэйзел слишком легко и быстро согласился…

– Слишком легко? – я удивился. – А что он, по-твоему, должен был делать?

– По крайней мере, отстаивать интересы темной стороны. Ты же, верно, в курсе о запрещенной магии, о цветах одежды… Получилось, что мы уступили светлым. Новые законы этой обители не затронули их, но для нас законы ощутимо изменились.

Тут Нордек, несомненно, был в чем-то прав. Я не стал возражать ему, и он продолжил.

– На одном из общих советов я сказал об этом различии Игниферосу. И поинтересовался, почему именно он достоин занимать место нашего повелителя, если имеет место быть такое сильное различие между нами. Почему он забрал себе темную половинку амулета власти, когда мог бы передать ее Бэйзелу. Чтобы нами правили два правителя. Это было бы справедливо. Тогда он ответил, что только ты мог претендовать на эту часть амулета. Но по известным причинам, подобного произойти не может. Кроме того, он сказал, что ты согласился чтобы Игниферос правил нами один… Вот этому я, как и многие из нас, отказался верить.

– Я действительно согласился, – заметил я. – Он ничем вас не обманул.

– Почему? – в его голосе послышалось некоторое разочарование.

– Наверное, это лучший вариант. В другом случае, в первую обитель переселились бы только светлые колдуны, а вы, не приняв условий, остались бы в Бинаине. Или же началась война за право находиться в обители. Ни к чему хорошему это бы не привело… Да и многое ли изменилось в законах? О чем ты жалеешь, Нордек, чего из старого тебе не хватает?

Нордек нахмурился, но сказать ему оказалось нечего.

– Наверняка, каких-то мелочей. А ведь именно мелочи и задевают нас больше всего. Или вам всего-навсего стало недоставать врагов? – я перевел взгляд на Балахира.

– Мне нечего добавить…

– Неужели? У тебя особый случай, Балахир.

Он насторожился. Однако при этом не смог скрыть ненависть.

– О чем ты, не понимаю, – хрипло отозвался он.

– Однажды давно я попросил Дейру рассказать о тебе – как ты помогал ей устроить заговор. Она назвала тебя безродным выскочкой. Но она ошибалась…

Я сделал паузу, Балахир же заметно побледнел.

– Эрслайт приходится тебе двоюродным братом, а Ментепер – вам обоим дед…

Изумленные взгляды Ретча и Нордека переместились с меня на Балахира.

– Вот почему ты отправился когда-то учеником к Ментеперу, снискал его внимание и участвовал в его забавах. Вот почему ты так усердно помогал Дейре устранить Бэйзела, чтобы потом уже без труда расправиться с ней и Бихестом. Чтобы занять место, как ты считал, достойное только тебя. Я же спутал тебе карты. Но затем, когда я уехал, ты взялся за старое, решив противостоять Игниферосу. Выждал несколько лет, чтобы убедиться, что я не вернусь, и решив, что пусть обитель восстановят силами светлых, и уже после этого собирался перейти к более решительным действиям.

Балахир вцепился в подлокотники кресла, так что костяшки на пальцах побелели, и затравлено смотрел на меня.

– Что ты собираешься делать дальше? – спросил я.

– Я?! Ты смеешься надо мной?!

– Я спрашиваю, что ты собираешься делать дальше? – жестко повторил я. – Не хотелось бы в первый день использовать особые привилегии этой безделушки…

Я чуть тронул амулет.

– Тогда ты совершишь ошибку, сохранив мне жизнь, – процедил Балахир, и в его голосе прозвучал вызов.

Его ответ мне не понравился.

– Я даю тебе неделю, – отозвался я. – Может быть, ты все-таки что-нибудь надумаешь.

Он поднялся и шагнул к двери. Шэд потянулся, выпустив здоровенные когти и показав в зевке зубы, словно тоже в предупреждение. Балахир замер в растерянности – блеск в глазах чудовища ему мало понравился.

– Это также касается всех, кто с тобой заодно, – как бы невзначай обронил я. – Пропусти его, Шэд.

Балахир, пораженный, обернулся ко мне.

– Что?! Ты хоть знаешь сколько их?! И кто это?!

– У тебя неделя, Балахир, – повторил я.

Шэд поднялся, открыв путь к двери. Балахир скрылся на лестнице. Ретч подошел к двери и плотно притворил ее.

– Как ты узнал, чья кровь в нем течет? – спросил Нордек.

– Давно подозревал, что с ним что-то неладно. А потом мне попался его отец…

– Тот колдун, заключенный в башню? – изумился Ретч, вернувшись на свое место.

– Да. Как я уже говорил, он обезумел, но это не отразилось на его памяти.

– Что за колдун? – спросил Нордек, и Ретч кратко посвятил его в историю.

Мы немного помолчали, пока Нордек переваривал услышанное.

– Знаешь, – заметил Нордек. – На твоем месте я бы не стал ждать неделю. Он может выкинуть что угодно… Даром, что я много лет достаточно близко его знаю. Хотя, нас связывало исключительно несогласие насчет правления Игнифероса. Ему вняли около сотни молодых колдунов. Многим из них столько же лет, сколько твоему сыну. А если Балахир решится на какой-нибудь опрометчивый шаг…

– Посмотрим. Но прослежу за ним, – ответил я. – Так чем занимался ты, Нордек?

– Запрещенной Игниферосом магией, – отозвался он. – Мало кому хотелось забывать свои умения. Мы часто уединялись в темной обители, где давали себе волю…

– Хм… и это все, чего опасался Игниферос? «Незаконных» занятий магией?

Нордек нахмурил лоб, помолчал.

– Нет… Мы подумывали о том, чтобы вынудить Игнифероса пересмотреть некоторые его взгляды, а если он будет противиться, то… заставить.

– Очень интересно. И каким образом вы собирались это сделать?

– Малоприятным, – Нордек скривился. – Но, как ты верно заметил, мы ждали момента… Когда обитель восстановят полностью, когда «детишки» Балахира подрастут… Так что-нибудь изменится, милорд? И что происходило на последнем совете, кроме передачи половины амулета власти?

– Изменится, Нордек. Но я не собираюсь ссориться со стариком. Мне с ним тоже необходимо переговорить. И, скорее всего, сейчас. О совете тебе Ретч расскажет.

Нордек кивнул. Они Ретчем поднялись и, попрощавшись, ушли. А я осторожно уложил на диван заснувшего Эрслайта, убрал темные прядки со лба.

– Шэд, останься здесь, – прошептал я и, прихватив с собой наполовину опустошенную бутылку вина и бокал, направился в покои Игнифероса.


Дверь передо мной распахнулась, прежде чем я успел в нее постучать. Но теперь ее открыл сам хозяин.

– В следующий раз можешь воспользоваться другим путем, – произнес он и поманил за собой.

– Каким? – удивился я. – Кстати, добрый вечер, дядя…

Игниферос посмотрел на меня с подозрением.

– Ты не в духе?

– Можно и так сказать.

Я на миг задержался, чтобы поставить бутылку и бокал на столик, затем вернулся к нему.

– Как думаешь, в чем смысл нашего существования? – поинтересовался я.

– Ты решил пофилософствовать?

Я пожал плечами.

– Для чего нам дана такая сила, Игниферос? Что с ней делать?

Мои слова заставили его нахмуриться.

– Без магии мы бы не смогли восстановить этот мир…

– Ну, допустим, магам сейчас есть чем заняться… Но что они будут делать потом? Когда восстановление завершится? Раньше в светлой обители была благородная цель – помогать людям, оказавшим некогда помощь магам во время бегства из разрушенного мира… У темных тоже было что-то вроде цели – противостоять светлым. Но что было до раскола? Какая цель была у магов, у твоего отца, Игниферос?

– К чему ты ведешь, Тэрсел?

– Ни к чему. Просто любопытствую. И, кроме того, мне кажется немного странным иметь могущество и ничего с ним не делать.

– Не забывай, что далеко не все обладают силой, хоть сколько-нибудь сравнимой с твоей… Ты не знаешь, что делать с властью, Тэрсел?

– Я спрашиваю не о себе… А вопрос насчет власти, мы выяснили с тобой давно.

– В твоем случае могущество и власть приравнены, – заметил Игниферос. – Ты считал, что власть над собой не затрагивает других? Ты заблуждался. Только имея власть над другими и окружением, ты можешь рассчитывать на какое-то подобие свободы. За эту свою ошибку ты поплатился семью годами странствий. Обстоятельства оказались сильнее тебя, и ты НИЧЕГО не мог с этим поделать!

Я прикусил губы, а Игниферос указал мне на потайную дверь рядом с камином, толкнул ее, и мы с ним вышли прямо на самый последний ярус библиотеки.

– Это закрытый ярус, только мы оба можем ступать на него.

Я облокотился на перила и посмотрел вниз. В столь поздний час библиотека уже опустела.

– А если кто-то захочет слевитировать книгу отсюда? О, так тут охранное заклятье…

– Этот ярус надежно защищен. Здесь имеются книги, с которыми бы тебе стоило ознакомиться.

– Неужели история? А к ним Совет имеет доступ?

– Пока нет.

И этот ответ меня удивил, а потом я омрачился.

– У меня у самого имеется история, которую… Я не хочу, чтобы ее знал кто-нибудь кроме тебя. Ты пообещаешь мне, Игниферос, что никто ее не узнает.

– Обещаю, если только разглашение узнанного не поможет безопасности обители.

– Насчет безопасности – спорный вопрос… А где вход ко мне?

Игниферос указал на панель, толкнул ее и отворил потайную дверь в мою гостиную. Шэд чуть приподнял голову, поглядев на нас, а затем снова задремал подле спящего Эрслайта.

Игниферос, задумавшись, рассеянно изучал мою комнату. Взгляд его задержался на картинке Брингольда, стоящей на книжной полке. Он взял ее в руки. Замок стоял мокрый – моросил мелкий дождь, – ветер трепал почти облетевшие ветви деревьев на скалах и швырял опавшую листву над пропастью, мостом, крышами.

– Там, наверное, действительно осень…

– Разумеется.

Он обратил на меня полный изумления взгляд.

– Так это не визуальная магия? И давно ты применяешь связующую магию в рисовании?

– Давно.

– И что же, даже Бэйзел не знал, что ты связующий маг?

– Конечно, нет.

– Конечно, нет, – повторил он. – Я старый глупец…

– Вовсе нет. Никогда не хотел, чтобы меня использовали…

– Если бы Бэйзел узнал, даже при всей его лояльности, имея связующего мага, он бы стер в порошок светлую обитель.

Я пожал плечами.

– Не уверен, что он действительно бы так поступил, но я решил подстраховаться и умолчать об этом.

Мы вышли обратно на библиотечный ярус.

– Жаль, что ты не добирался хотя бы до Приграничья, – заметил я.

– Почему?

– Возможно, ты смог бы столковаться с Гейниром – главным охранником. Возможно, это что-нибудь изменило…

– А если ты перестанешь говорить загадками?

– Получится длинная история на пол ночи.

– Ты знаешь, я готов ее выслушать.

– Вчера я рассказал, как помог принцу. Но не успел поведать, чем все кончилось.

Мы вернулись в гостиную, расселись в креслах, а я глотнул из бокала. Игниферос тоже налил себе вина и приготовился слушать.

Глава 8. Рубеж

Мы остановились в зале. Правитель сел на трон. Я стоял рядом, ожидая, когда приведут пленницу. И спустя несколько минут два стражника бросили ее к ногам Сирдаиля. Это оказалась совсем юная хрупкая девушка, чуть ли не девочка, от силы лет шестнадцати. Лицо было испуганное, глаза широко раскрыты и слезы прочерчивали светлые линии по грязным щекам. Платье тоже было перепачкано – на нем лежали охряные пятна от пыли пустыни, черные – от гари и чужой крови. Похоже, ее защищали до последнего. Сама она вряд ли была способна защититься – я не чувствовал, что она обладала магической силой. Из недоумения меня вывел голос Сирдаиля.

– Ну что, ведьма, ты не смогла помочь предателям? – он засмеялся.

– Я не успела, – ответила она дрожащим голосом. – И я не ожидала, что у тебя появится нежданный помощник…

– Теперь тебя накажут за дерзость!

– Погоди, – прервал я его. – Она лжет. В ней нет колдовской силы.

Сирдаиль, не веря, смотрел на меня.

– Но…

– Думаешь, имея колдовскую власть, она бы так легко далась твоим стражникам? – я фыркнул, подошел к ней и, вздернув подбородок, заставил смотреть на себя.

– Но она только что сама сказала… Ты уверен?

Я же застыл потрясенный. В девушке ощущалась магическая сила, впрочем, довольно слабенькая, что я смог почувствовать лишь через прикосновение. Она же испугалась, и даже грязь на лице не скрыла ее бледность.

– Ты?! – сдавлено прошептала она. – Ты – связующий маг?

– Что? – изумился я.

– Значит, она ответит за свою ложь, – провозгласил Сирдаиль, не заметивший нашего замешательства. – Хотя… Не ожидал, что ты так юна, ведьма. Пожалуй, я смилуюсь над тобой и окажу честь стать моей наложницей.

Я обернулся к нему, а девушка в ужасе вскочила, но стражники схватили ее за руки.

– Отведите ее в мои покои! – Сирдаиль поднялся с трона.

– Постой, мне надо поговорить с ней, – произнес я.

– Зачем? Ты сказал, что у нее нет силы.

– Возможно, у нее есть знакомые колдуны.

– Она расскажет тебе об этом завтра, маг, – Сирдаиль зло улыбнулся.

– Сейчас, – жестко произнес я. – Никто никогда не посмеет выдавать себя за мага. Поверь, она сделала это не безосновательно.

– Те фокусники в шатре тоже выдавали себя за волшебников!

– Я не ошибаюсь. Остерегись причинить ей вред. Иначе тебе придется дорого платить за свое решение.

Сирдаиль зло уставился на меня.

– Ты угрожаешь мне маг? Не захотел ли ты сам заполучить ее?

– Самым благоразумным твоим решением – не трогать девушку, – заметил я.

– Ты забываешься, маг!

– Ты, похоже, сам забыл, император, о том, что кое-кому обязан жизнью.

– Я тебе ничем не обязан! Можешь убираться – ты мне больше не нужен.

– Как коротка твоя память… – я засмеялся. – Мне надо было проехать мимо в пустыне. Никогда я еще не помогал глупцам! Я прокляну тебя и твою империю вместо нее.

– Ты не сможешь! – закричал Сирдаиль.

– Ты знаешь, что я могу сделать. И еще большего не знаешь, что мне подвластно, – произнес я. – Не передумаешь?

– Взять его! – закричал Сирдаиль.

Стражники растерянно выпустили девушку, но ко мне шагнуть не посмели. На лицах их отразилась растерянность.

– Твои слуги куда более благоразумны, – заметил я.

– Предатели! – взвизгнул Сирдаиль и выхвати из ножен меч.

Однако тут же выронил его. Под нашими ногами задрожала земля. Со стен начала осыпаться штукатурка, затем сорвались несколько светильников и разбились о пол. Следом стали рушиться стены.

– Я сотру твою империю в порошок, – заметил я. – И ничто не спасет ни ее, ни тебя.

Вокруг нас разрастался гул. Стены рухнули, крыша над нашими головами просто исчезла. А Сирдаиль взирал на то, как разваливается его великолепный дворец. В городе царила паника. Он видел, как мечутся в ужасе люди, как рассыпаются в прах городские дома, как за мгновение засыхают сады, и ветер пустыни несет их пожелтевшую листву, обращая в охряный песок. И этот песок засыпает город, а пустыня, вздыбившись волнами барханов, поглощает остатки города, словно какой-то падальщик – труп давно убитого животного. Всего несколько минут и вокруг нас остался только песок, да бледное небо над головой.

– Ты больше никогда ничего не узришь, кроме пустыни, – произнес я. – Душа и жизнь твоя такие же пустые, поэтому ты не заслуживаешь ничего другого. Прощай, Сирдаиль.

– Нет! – закричал он, шагнул ко мне, но споткнулся и упал.

Когда он поднял голову, меня он уже не увидел.

– Вернись! Маг, вернись! – закричал он.

На миг в его отчаянном крике мне послышался голос того мальчишки, которого я спас. Но я ничего не вернул, потому что власть испортила его безвозвратно.

– Император? – стражники шагнули к отчаянно озиравшемуся Сирдаилю, но он не чувствовал ни их прикосновений к себе, и не видел никого и ничего кроме песка.

– Что ты сделал с ним? – девушка подошла ко мне. – И что ты собираешься делать со мной?

– С тобой – ничего. Его же я наказал. Жестоко, – я нахмурился. – Все могло бы быть по-другому…

– Не могло, – твердо возразила она. – Целый год император пытался ворваться в долину – так он боялся колдуньи, предсказавшей падение империи, и проклятия, которое ляжет на его наследника…

Я с неверием уставился на нее.

– Не хочешь ли ты сказать…?

– Мое предсказание сбылось, – подтвердила она. – Хотя я не видела, как именно это произойдет. Но я знала точно, что империю разрушат, императора убьют, а его сын окажется проклятым. Их род прервался. Теперь трон займет достойный человек.

Я, пораженный, взирал на девушку. Она давно взяла себя в руки, теперь на ее лице лежала легкая улыбка, словно, наконец, произошло то, чего она хотела.

– Пойдем отсюда, – предложил я.

Мы вышли из дворца, спустились на придворцовую площадь и остановились в тени раскидистой орешины. Из расположенного рядом сада тянуло прохладой и свежестью от фонтанов. В городе же царила вполне мирная обыденная суета, и никто из его жителей еще не знал, что они в очередной раз лишились правителя.

– И все же я не понимаю…

– Я не из Закатной обители, как ты, – пояснила она.

– Но ты обладаешь магическим даром! Хотя и слабым.

– Ты прав.

– То есть, ты хочешь сказать, что ты…

– Я из Срединных миров.

– Но как? Как ты прошла Рубеж?! – поразился я. – Тысячи охранников оберегают границы Закатных миров!

– Трудно минуть сам Рубеж и почти невозможно мир Приграничья. Но здесь в этих, последних перед Срединными, мирах не так тщательно все охраняется.

– С такой магической силой ты не сможешь даже раскрыть портал, – возразил я.

– Ты прав. Но меня провели сюда.

– Кто? Этот маг отсюда или тоже из Срединных миров?

– Он отсюда, но нашел способ, как обходить охрану Пограничья.

На это у меня слов не нашлось. Это что же – Гейнир пребывал в уверенности, что Рубеж надежно охраняется, а в действительности его вполне смогли преодолеть? В какой-то момент я подумал, что должен сообщить ему об этом, но потом засомневался. У меня нет доказательств, и ему пришлось бы просто поверить мне наслово. Однако, в свете того, что охранник знал обо мне, вряд ли он стал доверять мне. Предъявлять же в качестве свидетельства жительницу Срединных миров, только что мною спасенную… И я решил отложить визит к Гейниру, решив, что прежде сам все разузнаю.

– Гейнир, главный охранник, заверил меня, что в Закатные миры не проскользнет и мышь, – заметил я. – Он так же уверял меня, что маги Срединных миров желают разрушить Закатную обитель. Это так?

Она рассмеялась.

– Да, но вы… это вас всегда боялись…

– При том, что большинство из нас маги светлые? – фыркнул я.

Девушка покачала головой.

– Раньше ведь не существовало разделения, не так ли? И срединные маги боялись вашей силы и вашей мощи. Но вы сами себя уничтожили и сокрушили. Сами уничтожили свою силу. Теперь могущественный маг в вашем народе – довольно большая редкость…

Ее слова еще больше удивили меня. Она была слишком юна, чтобы говорить о таких серьезных вещах, чтобы знать так много. Знать то, что мы сами о себе не помнили. Кроме того, она, сама того не ведая, почти повторила слова Гейнира.

– Но откуда тебе известно?

– Ты так мало знаешь о своем народе, и тем более ничего о нас, – парировала она. – Мы же более тщательно следим за временем и всеми событиями, что происходят в мире. Иногда даже вмешиваемся в них.

– Не хочешь ли ты сказать, что вы следили за нами и в закатных мирах тоже пытались изменить ход событий?

– Знаю, что есть те, кто следит за этим. Но я очутилась здесь случайно. Встретила одного мага из вашего рода и увязалась за ним через порталы. Потом осталась в той маленькой долине – мне действительно очень хотелось помочь жителям избежать порабощения тираном, – а маг поспешил по своим делам.

– Ты что же – не умея отворять порталы, решилась остаться? – поразился я ее беспечности. – Как ты собиралась возвращаться назад?

– Меня все равно со временем бы нашли, – она пожала плечами. – Я не могу потеряться. Мой наставник давно ищет меня. Но его-то я как раз видеть не желаю…

Я сомнительно хмыкнул.

– И давно ты здесь?

– Почти год.

– И у вас все могут предвидеть будущее? – осторожно спросил я.

Она посмотрела на меня внимательно.

– Ты чего-то боишься?

– Самого себя, – ответил я. – Ответь мне.

– Не все, только колдуньи из моего рода.

– А чем владеют остальные?

Она на нахмурилась, пристально меня изучая. Потом неожиданно вскрикнула, побледнев, и схватила меня за руку.

– Немедленно уходим отсюда!

– Мы и так ушли из дворца…

– Открывай портал! – испуганно вскрикнул она, посмотрев мне за спину.

Я, не понимая ее опасений, подчинился и оглянулся. Там на самом верху дворцовой лестницы тоже отворился портал. Шэд глухо зарычал, но скользнул в портал.

– Быстрее! – она утащила меня за собой, а я так и не успел увидеть, от кого мы бежим. – Закрывай его, и отворяй следующий! Он попытается разыскать нас!

– Да кто он-то?!

– Все, что ты должен знать – он хочет твоей смерти.

– Боюсь, этим меня вряд ли удивишь…

– Но он… он может убить тебя в отличие от других.

Уверенность в ее голосе на некоторое время отбила у меня охоту задавать вопросы. Мы шагнули в следующий портал.

Мы несколько раз перемещались по мирам. Наконец я остановился.

– Думаю, хватит? – спросил я. – Что ты собираешься делать дальше?

– Мне надо доучиться магии… Вернемся в мир империи, в разрушенную крепость – там остались мои вещи.

– Ну уж нет, если за нами погоня. Хотя маленькое окошко вряд ли кто заметит.

Я осторожно раскрыл небольшой портал, переместил его в разрушенную крепость. Девушка дала мне указание, в какую именно комнату. Затем она просто вытянула руку и забрала дорожную сумку и книгу со стола, не тронутые захватчиками. Я затворил портал. На всякий случай мы еще несколько раз переместились по мирам. Я разыскал опять-таки посредством портала населенный мир, и мы переместились в какой-то городок в трактир.

Здесь мы пообедали. После чего девушка взяла у трактирщика ключи от комнаты. «Нам с братом и нашей кошечке», – пропищала ему пигалица. «Нашла брата, – фыркнул я про себя. – И кошечку». Шэд в это время безразлично широко зевал. Время, наверное, было уже ночное. Но мы сменили столько миров, что сейчас я затруднялся утверждать, какое время являлось истинным. Здесь, похоже, оно шло только к полудню. Мы поднялись наверх. Я стащил с ног ботинки и опрокинулся на постель. Чувствовал я себя совершенно разбитым. Пигалица зато довольно бодро, после всего-то что с ней произошло (и чуть не произошло), покрутилась у зеркала, умылась, приводя себя в порядок, расчесала длинные соломенные волосы. Вычистила прямо на себе платье, затем села на свою постель и принялась перебирать вещи в суме – одежду, книгу, какие-то мелочи. После этого глаза мои закрылись, и я провалился в сон.

– Тэрсел, – разбудил меня ее голос.

– Я, кажется, не называл своего имени, «сестренка», как и ты мне своего, – с насмешкой отозвался я.

– Я увидела твое имя в будущем, – прошептала она. – А мое имя Нэиль.

– И что там в моем будущем? – я нахмурился и сел в постели.

– Не могу сказать, иначе ты не сможешь его изменить, – так же тихо отозвалась она.

– Там все так плохо?

Она кивнула. Я почувствовал, как кончики пальцев у меня дрожат, и вцепился в одеяло.

– И что, я смогу изменить это в лучшую сторону?

– Возможно.

– Но если я узнаю, то смогу изменить наверняка.

– Нет. Тогда ты можешь сдаться, а не пойти против уготованного.

– Я и так примерно представляю, что там меня может ожидать, – возразил я мрачно.

– Но ты ведь давно думаешь, как избежать этого, – парировала она.

Последним ее словам я возражать не стал.

– Если ты видишь будущее, то можешь ли ты видеть прошлое? – спросил я.

– Нет, если только в грядущем прошлое не напоминает о себе, – ответила она. – Но ты… ты и сейчас живешь прошлым…

– Я должен вернуться домой, – произнес я едва слышно. – Но не ранее чем через год.

– Но твой дар опасен, – произнесла она.

– Ты о гипомагии? – спросил я хрипло.

– Тот дар, о котором никто из них не знает. Но он же – твое спасение, – продолжила она. – Я говорю о связующей магии…

Я схватил ее за руку и больно сжал запястье.

– Там во дворце ты назвала меня связующим магом. Откуда ты узнала?

– Тоже благодаря дару предвиденья. Иногда, стоит лишь посмотреть на мага или человека, я могу узнать о нем очень многое. Ты ведь и сам можешь…

– С помощью гипномагии, да, но только никак не будущее… Ты ведь испугалась тогда? Почему?

– В Срединных мирах больше всего опасаются тех, кто обладает даром связующей магии.

– Поскольку я невежда и ничего не знаю о Срединных мирах, для меня это вдвойне загадка, – заметил я.

– В Срединных мирах знают, какая это разрушительная сила.

– С этим трудно спорить, – мрачно обронил я. – Хотя не проще ли подписать мирный договор?

– Вы сами его когда-то нарушили. Теперь никто не будет вам верить.

– Чудесно…

Я выпустил ее руку и задумался. Ситуация складывалась не лучшая. Гейнир знал об опасности для Закатных миров, которую спровоцирует появление связующего мага. Теперь одна из жительниц Срединных миров знала об этом. В голове скользнула мысль, что я, похоже, во второй раз спасаю того, кого не следует. Я глянул на девушку и тут же устыдился своей мысли. Посмотрел на ее хрупкие плечи, на светлое, приведенное в порядок милое личико, на котором неожиданно обнаружилось выражение доверия.

– Расскажи о себе, – попросил я.

– Я принадлежу к роду предсказательниц… К нам всегда относились с презрением и страхом. И всех, кто обладает даром предвиденья, продавали как рабов… В десять лет меня продали одному магу, и пять лет я обучалась у него и одновременно оставалась его рабыней. Я почти смирилась, учеба казалась мне интересной, да и наставник относился не так сурово, как другие маги с остальными провидицами… Но однажды он… пожелал меня, и я едва смогла избежать позора…

– У нас подобное не считается позором, – заметил я. – Но трогать женщину никто не станет без ее согласия. В Бинаине даже существовал закон, грозящий смертью любому отступнику, будь то человек или маг. Но он никогда не применялся.

– Как и у нас, но только нашего рода это не касается… – в глазах Нэиль промелькнула боль. – А на следующий день мне представился случай – на рынке я встретила закатного мага, и он не отказал мне в просьбе забрать меня в Закатные миры.

– Закатного мага? Как ты узнала? Опять благодаря предвидению?

– Да.

– Почему он согласился?

– Я сказала ему, что башню, которая принадлежит ему, разрушат. Он испугался. А я сказала, что назову точно, когда это случится, если он окажет мне небольшую услугу.

Я открыл рот от изумления.

– Не может быть, – прошептал я. – Ты встретила Дорстара?!

– Да.

– И ты видела, кто разрушил башню?

– Смутно, но вероятно, это сделал ты? Видения иногда лишены полноты происходящего.

– И чем занимался Дорстар в Срединных мирах? Ты знаешь?

– Все, что он сказал мне, что он изучает миры.

– Но он не настолько хороший маг, чтобы обмануть Гейнира и обойти его охрану. Как вы минули Рубеж?

– Ты прав. Дорстар не сам открывал портал. Он использовал для этого специальный магический артефакт, с помощью которого охранники ничего не узнают об открытии прохода.

– Артефакт, который открывает портал?!

– Никто из срединных магов не умеет открывать порталы. Для этого когда-то давным-давно народ Восходных миров изготовил артефакты.

– Есть еще и Восходные? – я не переставал удивляться расширяющимся своим познаниям в космогонии. – Поистине мы многое забыли…

– Да. Миры не бесконечны. Есть Закатные, Срединные и Восходные миры… Точнее, Восходных миров уже нет – их разрушили. Кто-то из восходных магов попал в плен, кого-то просто уничтожили.

– О?!

– Это сделали вы, – ответила Нэиль, предугадав мой следующий вопрос.

– Что?! Каким образом?

– Мы считаем, что те маги, которых вы зовете светлыми, – это потомки восходных магов. Когда-то именно они открыли способы перемещения по мирам. Вступив со срединными магами в союзные отношения, они изготовили для них артефакты. Пройдя по Срединным мирам, они обнаружили Закатные миры. Но для магов, живущих там, артефакты не пришлось изготавливать – вы у них легко научились открывать порталы. Благодаря новому знанию, вы расселились почти по всем Закатным мирам, поддерживая мирные отношения как со Срединными, так и Восходными мирами. Но потом вам стало тесно. И вы решили расширить свое влияние…

– Куда уж дальше… – пробурчал я.

– Колдуны Закатной обители слишком агрессивны и алчны. Проникнув в Срединные миры, они сочли, что их миры слишком малы. Однако от нападения на Срединные миры их сдерживала наша магия. Поэтому пострадали Восходные миры. В Срединных мирах вовсю пользуются магическими приспособлениями, изготовленными как закатными, так и восходными колдунами. Уничтожив Восходные миры, вы лишили возможности изготовления для срединных миров артефактов, позволяющих перемещаться по мирам. С тех пор срединные перестали доверять закатным и разорвали с ними отношения, к тому же срединные уже получили от закатных все, что они хотели. И закрыли закатным доступ в Срединные миры. Однако закатные считали, что слишком много они сделали для срединных. И попытались прорвать заслон. На это срединные осуществили ответную атаку, дойдя до самой Закатной обители. И только здесь они отступили. После этого долгое время закатные маги оставались пленниками всего одного мира – доступ в свои же Закатные миры им был заказан. Однако после появились достаточно могущественные маги – охранники и управляющие порталами, которые смогли вернуться в закатные территории. Тогда же создали Приграничье и Рубеж.

– Никогда бы не смог представить, что все окажется именно так, – заметил я. – И хотелось бы мне взглянуть на лица Большого совета, которому поведали бы эту историю…

– Ты думаешь, никому не известно? Даже старейшим из вас?

– Сомневаюсь, что даже Игниферос знал обо всем этом, – я покачал головой. – Если вы считаете, что светлые маги – потомки восходных… Значит, в действительности два народа давно перемешались между собой. Потому что разделение на светлых и темных произошло относительно недавно, да и то благодаря ссоре двух родных братьев. Можно, конечно, допустить, что некоторые вспомнили о своих корнях, но тогда история была бы известна. Скорее уж передалось по наследству. Тебе ведь известно об Игниферосе и Ментепере?

– Немного. После падения Закатной обители, ваша история не так интересна…

– По сравнению, с рассказанным тобой, да, – я посмотрел на нее. – Ты говорила, что срединные маги, пользовались магическими артефактами, изготовленными нами. Но какой магией они обладают сами? Ты так и не упомянула.

Нэиль улыбнулась.

– Какая жалость, что я не доучилась – я смогла бы показать тебе. Спустя месяц я бы смогла сама одержать победу над Сирдаилем. Мне не хватило времени. Да, все дело во времени…

– Через месяц? – переспросил я. – Я мог бы поверить, но не с твоими возможностями…

– Да, – ответила она. – Не удивляйся – этой магии не нужна сила самого мага – только его умение пользоваться ею. Я говорю о магии времени.

– О магии времени?!

– Все срединные маги умеют управлять временем. Его можно замедлить, ускорить, или же вернуть в прежнее русло. За пять лет я выучила теорию и видела на практике, как это делают другие. Практика необходима, чтобы знать, как ведут себя различные вещества при разном течении времени. Например, насколько можно замедлить время, чтобы воздух не стал слишком густым, и ты бы не задохнулся. Ускорением никто не занимается, потому что это подобно самоубийству. Мы в основном только замедляем время и возвращаем его в прежнее русло.

– Как такое возможно? – прошептал я.

– А как возможно раздвигать мировые границы и проходить через порталы? – она рассмеялась. – Мне это тоже непонятно.

– И ты смогла бы его замедлить? – спросил я.

– Да. Мне чуть-чуть оставалось до окончания обучения, когда я сбежала от наставника, – она нахмурилась. – Но я прихватила с собой последнюю книгу и занималась по ней. И если бы не ты, я бы замедлила время, когда Сирдаиль в очередной раз пришел атаковать нас. Для него и его воинов время бы замерло, но не для меня и воинов той маленькой долины…

– Представляю, на что это было бы похоже… – я помрачнел.

– На то же самое, что устроил с ними Сирдаиль – на истребление!

– Они хотя бы могли умереть защищаясь, – возразил я. – Лучше расскажи мне о Срединных мирах.

– Они огромны, – Нэиль задумалась на миг. – Похожи на Закатные, но другие…

– Насколько другие?

– Если тебя интересует устройство, то там живут совершенно по другим законам, нежели у вас. Закатная обитель расположена в самом конце Закатных миров. В Срединных наоборот, но это и понятно: Срединные миры, как сеть, натянутая меж двух оснований – Закатных миров и Восходных.

– А Восходные миры… Что там сейчас?

– Ничего. Там все безжизненно. Так же, как было в Закатной обители. Но Закатная обитель оправилась, а Восходные миры – нет. Потому что к этому приложил руку связующий маг.

Я нахмурился.

– Но Срединным мирам нечего опасаться. Я применяю связующую магию только в рисовании, потому что все равно не знаю, как ее можно использовать по-иному. У нас даже книг по связующей магии не осталось…

– Зато они есть в срединной Цитадели. И маги знают, для чего можно ее использовать…

Я открыл рот, а Нэиль спешно прижала ладошку к своим губам, а глаза ее испуганно распахнулись.

– Нет, забудь, что я тебе сказала!

– Откуда у них книги по связующей магии? Если в Срединных мирах не владеют ею, значит, их могли взять только в нашей обители! Нэиль!

Девушка, казалось, крайне огорчилась, что поведала мне о связующей магии.

– Я ничего не могу с этим поделать, – поведала она грустно. – Слова часто срываются с моих уст, прежде чем я подумаю, – она взглянула на меня. – Эти слова могут изменить судьбу. Не слушай, меня, Тэрсел, пожалуйста!

– Чью судьбу? – спросил я.

– Ты не простой маг – с тобой связаны слишком многие. Изменится твоя судьба, и повлечет за собой изменения других. Я могу только предостеречь тебя, но выбирать свой путь ты будешь сам.

– Изменит судьбу остальных? Всех, кого я знаю?

– Да, даже моя судьба уже зависит от тебя.

Я фыркнул.

– Нэиль, по-моему, ты придаешь этому слишком большое значение.

– Как-нибудь ты сам убедишься, что я права.

Я пожал плечами и задумался. За окном опускался вечер, но я выспался, да и после узнанного спать совершенно не хотелось.

– Так что же выходит, в Срединных мирах известна только магия времени? – спросил я после размышлений. – Вся остальная магия становилась подвластна только благодаря использованию артефактов?

– Да.

– Но… за какие такие заслуги наши маги вдруг одарили срединных такой властью?

– Это мне, к сожалению, не известно.

– А мне бы очень хотелось узнать, – заметил я. – Ведь не научили же нас в ответ управлять временем?

– Нет, – согласилась Нэиль.

– Интересно… Кстати, наверняка многие артефакты пришли в негодность.

– Но не те, которые изготовили лучшие маги.

– Вероятно, их все же не так много осталось?

– Что ты хочешь этим сказать? – Нэиль разволновалась.

– Не беспокойся, – я ласково провел пальцами по щеке девушки. – Я всего лишь любопытствую. И еще мне хотелось бы быть уверенным, что моему народу ничего не грозит. Как, вероятно, и тебе.

Ее лицо побледнело, а потом на него тут же нахлынул румянец.

– Я не знаю… Там мой род презирают, я…

– Здесь бы ты обрела свободу, – заметил я. – Каким образом твой наставник может найти тебя? Его, конечно, Гейнир тоже не заметил?

– Да, из-за магического артефакта.

– Так как же он разыскивает тебя?

– Когда он купил меня, то привел меня в Цитадель и… Нас связали магией. Опять с помощью артефакта, наделенного магией присутствия и связи. Когда наставник оказывается в мире, где нахожусь я, он с легкостью может найти меня. И только передвижение по мирам спасет меня.

– Тем не менее ты рискнула и осталась в маленькой долине.

– Да, чтобы хотя бы им подарить свободу, которой у меня нет, – в глазах Нэиль сверкнули слезы, и она отвернулась.

– Прости… Но твой дар не показал тебе, что ничего этого не выйдет?

Она покачала головой.

– Видения очень избирательны… они появляются не всегда, и не всегда полностью показывают, что случится.

Я поднялся и материализовал несколько свечей на столе. Золотые огоньки разогнали синий вечерний сумрак.

– Могу я попросить тебя об одолжении? – спросил я. – Я должен рассказать Гейниру об артефактах, которые позволяют незамеченными перемещаться по мирам. Ты подтвердишь мои слова.

– Мне известно, как они поступают с теми, кто пересек Рубеж, – прошептала Нэиль.

– Я дам тебе слово, что уберегу тебя от Гейнира.

– Неужели он не поверит тебе, и мое подтверждение обязательно?

Я криво усмехнулся.

– Я сейчас нахожусь в крайне невыгодном положении. Даже не знаю… Возможно, ты уже видела это в будущем?

– Ты об участи гипномагии, которой все страшатся?

– Да. Значит, видела…

– Не спрашивай меня, пожалуйста… Я должна подумать над твоим предложением. И ты расскажешь мне о гипномагии поподробнее. Как я уже упоминала, видения могут быть обманчивы или содержать в себе не всю правду.

– Этот разговор окажется малоприятным, – заметил я. – Может, поужинаем сперва?

Нэиль с улыбкой кивнула.

– Сейчас вернусь, – произнес я и мысленно приказал зверю. – «Стереги ее, Шэд».

Шэд встрепенулся, посмотрел на меня и потом вновь положил голову на лапы, уже не отрывая взгляда от девушки. Вскоре я вернулся в сопровождении слуги, который поставил поднос с едой на стол и ушел. Мы с Нэиль молча поели. После ужина я вкратце поведал о своих злоключениях, видя, что девушку стало клонить в сон.

– Почему ты должен вернуться через год после двадцатипятилетия? – спросила она. – Разве не в первый день становиться ясно?

– Игниферос решил перестраховаться, – я пожал плечами.

– Знаешь, я согласна пойти с тобой в Приграничье, – заметила Нэиль. – Но я тоже подстрахуюсь. Дай мне месяц. Я смогу управлять магией времени и постоять за себя, если Гейнир решит тебя не слушать.

– Я и сам смогу защитить тебя, – возразил я. – А как твоя магия подействует на него? Как она вообще работает?

– Если ты не против, я бы рассказала завтра, – Нэиль закрыла ладонью рот, подавив зевок.

– Ты права, день выдался тяжелым.

Перед тем как уснуть, я снова приказал Шэду присмотреть за ней. На всякий случай. Даром, что заметил, как она легла спать не раздеваясь, завернувшись в одеяло. Хотя сбегать ей смысла не было, да и некуда. Засыпая, я вдруг вспомнил о Дорстаре. Что делал маг в Срединных мирах? Ведь толковал же он что-то путанное про врагов и союзников. И я подумал, что и мне, и Гейниру не помешало бы поподробнее «расспросить» его об этом.

Утром я поднялся в смятенном состоянии духа. Сон, привидевшийся мне, показался странным. Кроме того, он был так ярок, что я почти уверился, что гипномагия в очередной раз зло подшутила надо мной, если бы только в этом сне не присутствовал совершенно незнакомый мне персонаж.

Мне приснилось, что мы с Нэиль идем по пустыне, и вдруг перед нами в шагах десяти раскрывается портал, и оттуда к нам шагает какой-то маг. Не старый, но в зрелом возрасте, полноватый колдун в бардовой робе. Вокруг наступила звенящая тишина. Воздух загустел, и я с трудом вдыхал его. Где-то чуть выше застыла в полете стайка стрижей. И Шэд у моих ног превратился в темное изваяние. А потом застыло все остальное. Мне почудилось, что у меня остановилось сердце, и легкие не смогли больше вобрать в себя спасительный воздух. И тут же я словно очнулся от морока. Однако вокруг расстилался совершенно другой мир, над нами высились заросшие лесом скалы, а сам я висел в воздухе, ничем не удерживаемый, над пропастью. Дышать мне было так же тяжело. Напротив, на краю обрыва стояли тот самый маг в бардовой робе и испуганная и заплаканная Нэиль. «Очухался?» – спросил маг, а губы его растянулись в усмешке. «Я бы предпочел разговаривать стоя ногами на земле», – ответил я ему. «Ну уж нет, – маг развел руками. – Это невозможно. Любой связующий маг – наш кровный враг и тебе придется умереть». «С чего ты взял…» «Мне Нэиль рассказала. Не хотела, но ей пришлось… Она не может лгать своему господину». «Тогда ей следовало бы сказать, что я очень неважный связующий маг. Я ничего вам не смогу сделать, даже если бы вдруг захотел. Только вот о вас я ничего не знаю, да и знать не хочу». «Да, упадок в Закатной обители заметен, иначе ты бы не говорил так». «Закатная обитель – давно разрушена!» «А вот Нэиль видела, что ее вскорости восстановят». «Послушай, маг…» «Варгох, – представился он. – Только не трать время на угрозы – бесполезно. Время такое, стоит мне отпустить его, и ты полетишь в пропасть». «Жду-недождусь, – буркнул я и осторожно потянулся к его разуму. – А теперь освободи меня!» «Нет, Тэрсел! – вскрикнула в ужасе Нэиль. – Ты разобьешься!» Но Варгох не мог не подчиниться. Он вернул времени прежнее течение. Но я не упал, потому что мощный поток воздуха выкинул меня на край обрыва к ним. «Теперь слушай внимательно, – произнес я, остановившись перед ним. – Мне нет до тебя никакого дела, и до подобных тебе. Мир слишком велик, чтобы мы встретились с тобой еще раз. Надеюсь, ты понял мое пожелание?» Я глянул на девушку. «Я не могла не рассказать, – она слабо и виновато улыбнулась. – Но я… я не могу оставаться с ним! Ты знаешь, что он пожелал. Но я знаю, ты не причинишь мне вреда». «Вам далеко не уйти от меня, – прошептал Варгох. – Я найду вас даже в Закатной обители!» «Ты пожелал моей смерти, но и я могу уничтожить тебя!» – произнес я. «Нет, не можешь, – хрипло рассмеялся он. – Девчонка тогда тоже умрет». Я с непониманием воззрился на Нэиль. «Время связало нас, – прошептала она. – Когда оно кончится для одного, то закончиться и для другого». «Но что я тогда могу сделать?» – с недоумением спросил я ее. «Только убежать и скрыться от него, – прошептала она. – Он не оставит поиск. Здесь в Закатных мирах ему ничего не стоит найти нас, но не в Срединных». Варгох хрипло рассмеялся. «Сунешься туда маг и потеряешь себя навсегда!»

И на этом мой сон прервался. Я несколько минут лежал, глядя в потолок и обдумывая увиденное. Затем поднялся, умылся, сходил вниз и заказал завтрак в комнату. Нэиль пробудилась от звуков, которые производил слуга, гремя посудой и расставляя ее на столе. О своем сне я пока решил ей не рассказывать.

– Отдохнула? – полюбопытствовал я.

Она кивнула, умылась, выглянула в окно и радостно улыбнулась, жмурясь в солнечных лучах. А я перевел дух, решив все же, что это просто сон, и гипномагия тут ни при чем. Мы позавтракали.

– Ты видел Рубеж? – неожиданно спросила Нэиль.

– Нет. А ты?

– Тоже нет, мы с Дорстаром как-то проскочили этот мир.

– Значит, с помощью артефакта можно открывать по нескольку дверей?

– Не больше пяти. Когда их изготавливали вряд ли кто задумывался, что может пригодиться большее число прохождение порталов. Это число взяли за основу, так как только в одном месте встречается пять миров, в которых останавливаться нежелательно. По крайней мере, так было, когда изготавливали артефакты.

– Любопытно, – протянул я. – Послушай, ты вчера говорила, что ты и твой наставник связаны магией. Я тут подумал… Освободить тебя от нее я не смогу – хоть я и связующий маг, но колдовство, связывающее вас слишком тонко, и я не могу даже почувствовать его. Но если твой наставник умрет…

Нэиль тихо вскрикнула и побледнела.

– Разве это не освободит тебя? – спросил я, пристально вглядываясь в нее.

– Нет, нас так связали, что если умрет один, умрет и другой…

Где-то внутри меня расползся лед. Но я сдержал себя.

– Почему ты решил, что его смерть поможет? – спросила она настороженно.

– Размышлял утром, пока ты спала. Но как ты намерена делать дальше? Ты собираешься всю жизнь бегать от него?

– Я не знаю… Я не могу вернуться в Срединные миры.

– А если отобрать его артефакт и оставить его в каком-нибудь из миров?

– Ты не сможешь этого сделать.

– Ты обещала рассказать мне о магии времени, – напомнил я. – Заодно, можем взглянуть на Рубеж. Наверное, это лучше, чем сидеть здесь.

Я подхватил свою сумку, раскрыл портал, и мы переместились на несколько миров вперед. Мир, который отказался перед нами, поражал воображение. Вокруг расстилалась плоская как блин равнина, покрытая серой потрескавшейся коркой, без единого зеленого стебелька, словно мы очутились на дне давным-давно пересохшего озера. Несмотря на висящее прямо в центре неба голубоватое солнце, ощущалась прохлада, и даже холод. Но самое удивительное было то, что границы равнины резко обрывались где-то в трех милях, в черное ночное небо. Лишь центральная часть неба привычно голубела, становясь почти белой вокруг солнца. Посередине же равнины возвышались каменные стены крепости. Мы с Нэиль, удивленные, переглянулись и направились в сторону входа в замок. Не успели мы сделать несколько шагов, как перед нами раскрылся портал и перед нами оказался один из охранников, державший на поводке оборотня. Шэд зарычал на них, особенно увидев огненный хлыст в руках охранника.

– Ты Тэрсел? – спросил охранник, оказавшийся довольно-таки молодым колдуном.

– Гейнир предупредил вас? – я вцепился в гриву занервничавшего Шэда, сказав ему мысленно несколько успокаивающих слов.

– Да, – кивнул охранник и перевел взгляд на девушку. – Но он полагал, что ты появишься тут один.

– Нашел себе компаньона для бесед. Не беспокойся, она не умеет перемещаться по мирам, и здесь я ее тоже не оставлю. Мы можем взглянуть на крепость?

– Если вам интересно… Гейнир сказал, что ты связующий маг. Это правда?

– И что гипномаг – тоже сказал?

Он кивнул.

– Воспользуетесь порталом? – спросил он.

– Нет, прогуляемся. Довольно странное местечко этот Рубеж, – заметил я, и мы втроем направились к крепости.

– Это точно, – согласился охранник, а я вдруг понял, что он с трудом сдерживает любопытство.

– Как твое имя?

– Сейн.

– Давно тут?

– С самого дня посвящения. Четыре года… Еще через год вернусь в Приграничье, а здесь меня сменит другой охранник.

– Что там на границе? – я указал туда, где равнина врезалась в тьму ночи.

– Там пропасть. Пропасть в никуда. Рубеж – очень маленький мир. Но это очень удобно с точки зрения охраны. Мы без труда отследим любого, кто откроет здесь портал.

– Если только кто-то не решит махнуть через несколько миров, минуя этот.

– Это уже не наша забота. Все равно мимо Приграничья никто не пройдет.

– Почему? – полюбопытствовал я.

– Отсюда до Приграничья двадцать миров. Никто из Срединных миров не может открывать сразу столько порталов.

– Не больше пяти, если я не ошибаюсь. Но они могут совершить сразу несколько переходов.

– В Приграничье поймут, даже если кто-то попытается проскочить мимо них. Гейнир может открывать сразу двадцать.

В его голосе проскользнула гордость за своего военачальника. Сейн посмотрел на меня.

– Тебя это не удивляет?

– Нет.

– Почему? Неужели можешь открывать столько же?

Я невольно улыбнулся.

– Допустим, но видимо, каким-то образом, я все равно не проскочу мимо Приграничья. И, похоже, не узнаю почему, поскольку хочу заглянуть к Гейниру на обратном пути и побеседовать с ним.

– О связующей магии?!

– С чего ты взял? – удивился я, а маг покраснел.

– Прости, но с тех пор как в Приграничье стало известно о тебе, стало ходить множество слухов.

– И каких же?

– Что охранники готовы признать тебя своим повелителем независимо от того, что ты гипномаг… – пояснил он довольно-таки робко.

– А чем их не устраивает Гейнир, – прямо поинтересовался я.

– Всем устраивает, но многие из нас… некоторые из нас, – спешно поправился он. – Считают, что зря мы тут все охраняем, что война осталась далеко в прошлом…

– Не зря охраняете, – оборвал я его. – В этом я согласен с Гейниром.

Сейн поник.

– Охранники готовы признать тебя своим повелителем? – изумилась Нэиль, а я в удивлении уставился на нее.

– Я надеюсь, этот разговор… – заметил омрачившийся Сейн.

– Останется между нами, – подтвердил я и, склонившись в Нэиль, зашептал ей: – Откуда тебе известно наше наречие?

– До этого мы говорили на языке империи.

– Хочешь сказать, что в Срединных мирах используется то же наречие, что и у нас?

– Да.

– Очень интересно. Я бы не догадался.

Тем временем мы подошли к крепости. Сейн провел нас через ворота, затем указал путь на дозорную башню. Здесь он нас оставил, сказав, что вернется позже. Задумчиво опершись на камни зубцов, таких же серых, как вся равнина, я смотрел туда, где чернела пропасть. Ощущения были странные, словно мы находились на вершине плато, выраставшего из темной мглы. Солнце же не сдвинулось ни на дюйм.

– Сдается, тут никогда не наступает ночь, хотя и на день это не слишком похоже… – я перешел на наречие империи. – Расскажи мне о магии времени, Нэиль.

Она встала рядом со мной и тоже посмотрела на темную безграничную пропасть. Отсюда, с высоты, равнина казалась еще более крошечной и совершенно ничтожной, по сравнению с той тьмой, расползавшейся за ней.

– Магию времени можно сравнить со светом от свечи, – произнесла она. – Чем ближе к источнику, тем она сильнее. Почти как у этого солнца – его света хватает только на этот клочок земли.

– Вот как? И на какое расстояние можно безопасно приблизиться к магу времени?

– Если маг один, то не ближе чем триста футов. Но если их окажется несколько, мощь магии взрастет. Но даже попав под слабое воздействие нет никаких шансов высвободиться…

– Почему?

– Это все равно, что паутина, просто ближе к центру она гуще. Как только она коснется тебя, время пойдет по-другому. Ты медленно пытаешься высвободиться и уйти, но маг времени приближается к тебе гораздо быстрее. И чем ближе он будет подходить, тем больше время будет замедляться для пленника.

– Действительно, сравнение с паутиной, тут больше уместно, – меня передернуло.

– Магию времени применяют по-разному, – продолжила Нэиль. – Можно замедлить все вокруг, или же что-то отдельно.

– Например?

– Если понадобиться прейти через реку, не имеющую мостов, я замедлю течение времени для воды, она станет твердой как земля и я смогу прейти на другой берег. Ускорив время для садов и полей, мы можем получать несколько урожаев в год.

– При условии, что земля не обеднеет, – заметил я.

– Это тоже легко исправить… Для вредных жуков время наоборот можно замедлить, и они никогда не попортят урожай, а новые никогда не родятся.

– В таком случае, хорошо, что мы не жуки, – мрачно пошутил я.

– Странно слышать такое от тебя. Твоя магия куда более разрушительна.

– Никогда не замечал.

– Или скорее не придавала значения?

Я повернулся к ней.

– Мне показалось, или ты сейчас защищаешь Срединные миры?

– Защищаю? Разве есть от чего?

Я рассмеялся.

– Давай начистоту. Срединным мирам, если ты вдруг за них беспокоишься, ничего не грозит. Во-первых, ни мне, ни моему народу не нужна очередная бессмысленная война. Во-вторых, памятуя о рассказанном тобою, я полагаю, что если уж давным-давно закатных магов сломили и загнали в Закатную обитель, то магов нынешних, которых ничтожно мало, да и в магии они гораздо хуже, теперь просто сотрут в порошок.

– Ты не прав. Я не беспокоюсь о Срединных мирах. Наоборот, я была бы рада, если бы… если бы вторглись в них. Вся моя семья, весь мой род смог бы обрести свободу.

Губы ее дрогнули, но она сдержала слезы.

– Прости, но ты знаешь, почему я не могу помочь тебе.

– Ты помог бы мне? – удивилась она. – Если ты действительно честен, скажи, почему ты избавил меня от Сирдаиля? Люди, которые подчинялись мне, много раз пытались тебя убить.

– И все они заплатили за это.

– Почему не я?

– Ни одному человеку я не позволю причинить зло магу, даже если этот колдун – мой враг.

– Почему?

– Нас слишком мало. Не знаю, как с этим обстоит в Срединных мирах, но… по закону темной обители, жизнь человека не стоила и ногтя мага. Теперь, когда Игниферос взял правление в свои руки, все наверняка изменилось.

– Но если маг повинен в человеческой смерти?

– Такой закон действовал лишь в одном городе – Мидле, но даже там, если маг признавался виновным, наказание он нес только от своих соплеменников. Но поверь мне, даже темные маги не делали что-либо без причины… А тот, кто мог позволить себе делать что угодно, мертв.

Я достал альбом и зарисовал серую, проваливающуюся во тьму равнину, крепость и странное небо над нашими головами. Потом услышал, как к нам поднимается Сейн. Я добавил визуальной магии в картинку.

– Это связующая магия? – тихо произнес маг, увидев рисунок.

– Нет. Связующие рисунки создавать опасно, особенно рисунок этого места. Ты, думаю, сам понимаешь почему.

Сейн кивнул, но на его лице я обнаружил некоторое разочарование.

– Могу показать тебе один, – заметил я.

– Мне очень хотелось бы! – с неожиданной горячностью воскликнул маг.

Я удивленно глянул на него и, вытащив из сумки картинку с Брингольдом, протянул ему. Нэиль, тоже заинтересованная, склонилась над картинкой.

– Этот мир называется Бинаин, – пояснил я. – Когда-то, после гибели Закатной обители он стал нам новой родиной.

– Темная обитель? – с интересом спросил Сейн.

– Нет, это Брингольд, замок, некогда принадлежавший нам, и в котором я родился.

– Его отвоевали светлые маги?

– Скорее наоборот. Раньше он принадлежал людям и находился под протекцией светлых магов.

– Кому же он принадлежит теперь?

– Я отдал его обратно людям.

Сейн воззрился на меня.

– Что тебя удивляет? – полюбопытствовал я.

– Ты хочешь сказать… ты повелитель темной обители?!

– Был им, пока не всплыла правда о моем происхождении, и я не отправился в четырехлетнее изгнание. Гейнир что же, не сказал вам?

– Он умолчал о деталях, мы все думали, что ты… прости, я обращался с тобой как с обычным магом!

Он склонил голову.

– Не стоит, Сейн.

– Мне стоило раньше догадаться, чей ты сын – историю о том, как Ментепер похитил у нас оборотня, знают все, – произнес он. – Но этот факт ничего не меняет…

Он повторно поклонился мне.

– Гейниру не понравится, – заметил я. – Я не хочу ссориться с ним, а у нас и так отношения хуже некуда.

– Такие настроения среди нас уж давно, – возразил Сейн. – И не твое появление тому виной. Но… могу я просить тебя? Оставь мне эту картину.

Просьба удивила меня, но у мага горели глаза, а руки, держащие рисунок, чуть дрожали от волнения.

– Ты ведь сможешь нарисовать новую, – едва слышно заметил он. – Я понимаю, что она дорога тебе, и буду беречь ее.

– Раз ты так просишь…

– Спасибо!

Я невольно улыбнулся.

– Что ж, мы, пожалуй, пойдем, – произнес я. – А у вас тут никогда не наступает ночь?

– Да, солнце всегда стоит высоко в небе и не заходит, – подтвердил он и спохватился. – Сейчас же время обеда, я как раз хотел пригласить к нам на трапезу.

– Спасибо, но как-нибудь в другой раз. Пойдем, Нэиль. Шэд… Да кстати, я загляну к тебе как-нибудь – расскажешь мне историю про его похищение.

Сейн кивнул. Я открыл портал, и мы вновь переместились в гостиницу, которую утром оставили. Здесь время перевалило за полдень.

– Почему ты не остался там?

– Ты слышала.

– А если они признают тебя? – спросила она.

– Не хочу и думать об этом. Всю свою жизнь я бегу от этой власти.

– Почему? – но я не ответил, и тогда она повторила. – Но если они признают, как ты поступишь?

Я вгляделся в нее.

– Ты что-то видела? – встревожился я.

– Нет, но мне просто интересно.

– Я не знаю ответа. А ты, провидица, займись лучше магией времени. Мне не хочется откладывать визит к Гейниру.

Нэиль засмеялась.

– Я успею, не беспокойся.

Но, тем не менее, достала свою книгу и углубилась в изучение.

Незаметно пролетали дни. Каждый день мы меняли мир, чтобы наставник не нашел Нэиль. Иногда останавливались в городках, иногда под открытым небом. Девушка усердно погрузилась в свою науку.

Наконец через неделю на одном из привалов она заявила, что может показать мне кое-что. Она подбросила в воздух вылезшее из подушки гусиное перо, и то застыло в воздухе.

– И что? – спросил я.

– Я остановила для него время.

– Могу сделать то же самое без магии времени, – я подбросил ее книгу, и та застыла в воздухе. – Это называется левитация.

– Мое перо не сдвинется с места никакой силой.

– Попробуй сдвинуть книгу, – пригласил я жестом.

Нэиль схватила ее, но книга даже не дрогнула, когда изо всех сил потянула на себя. В итоге Нэиль повисла на ней, болтая ногами в воздухе. А потом девушка со смехом шлепнулась на землю, поглядев наверх на все еще висевший над ней том. Я прыснул следом, и тут же книга свалилась ей на голову.

– Ох, извини! – я подскочил, подхватывая книгу и помогая девушке подняться.

– Ничего, совсем не больно, – она со смехом терла лоб. – Но вот мое перо так и осталось на месте.

– Книжка бы тоже осталась, если бы я закрепил ее, – парировал я. – Тебе придется проявить изобретательность, чтобы удивить меня.

– Это я уже поняла, – она чуть недовольно надула губы, а потом не сдержавшись снова залилась смехом.

Смех ее прозвучал легко и беззаботно. И я, не отдавая себе отчета, мягко обнял и притянул ее к себе. Но ладонь Нэиль легла на мои губы.

– Не делай того, о чем потом можешь пожалеть, – произнесла она.

– Я не… – я заглянул в ее глаза, и странный холодок пробежал по моей спине.

– И я действительно хотела бы, чтобы ты был мне как брат, – прошептала она, доверительно прижавшись ко мне и устроив голову на моем плече.

Я, растерявшийся, продолжал обнимать ее, зная, что желаю ее, но слова девушки меня испугали. Вместе с этим, я осознал, что едва не влюбился, отдавшись нежданному порыву. Слишком уж долго я был один, а Нэиль казалась мне такой светлой, хрупкой и беззащитной. Глядя на ее улыбчивое личико, я тоже невольно улыбался. Она двигалась с той легкостью и беззаботностью, и жизнелюбием, каким обладают только пташки, радующиеся наступлению дня. И лишь иногда она становилась задумчива и отстранена, словно на нее давило бремя ее провидческого дара.

– Я не хочу становиться игрушкой, – произнесла она, внезапно отпрянув. – Даже величайшего мага Закатной обители.

– Но, ведь ты говорила, что не скажешь мне ничего о моем будущем!

– Ты сам знаешь, что уже давно нет тебе равных, Тэрсел, – произнесла она.

– Но не Закатной обители…

Она задумчиво посмотрела на меня.

– Ты знаешь, что вернешься туда. И я знаю. Только вот когда и каким…

– Нэиль, пожалуйста! – у меня вдруг закружилась голова, когда я заглянул в ее расширившиеся, потемневшие глаза.

– Я, я… – она отвернулась. – Мой дар пугает меня саму. Иногда я вижу такое, что кровь стынет в жилах, и никто не знает, сбудется оно или нет…

– Ты действительно не можешь определить?

– Я вижу несколько исходов… Один очень редко… и это значит, что ничего исправить уже нельзя. Но у тебя такого нет…

– Значит, не все так плохо.

Она успокоилась и вернулась к своей книге. А я достал альбом и на память стал восстанавливать рисунок Брингольда. Однако сделать его связующим я смог бы только в мире Бинаина или раскрыв портал. Но сейчас мы находились от него далековато.

Два дня подряд Нэиль сидела, уткнувшись в свою книгу, но потом хорошее настроение вернулось к ней. Однако у меня наоборот настроение сделалось хуже некуда. После ужина, я устроился на ночлег и смежил веки.

– Тэрсел, с тобой все в порядке? – в ее голосе явно слышалось беспокойство. – Ты почти не разговариваешь последние дни…

– Прости, просто… я, наверное, все время думаю, как выбраться из этой передряги.

Я даже не раскрыл век, отвечая ей. Она миг постояла, а затем устроилась рядом. И минут пять молча смотрела на меня. Я не видел, но прекрасно чувствовал ее взгляд.

– Передряги?

– Твой наставник преследует тебя. Сейчас ты спасаешься бегством, но… я не могу вечно бегать…

– Знаю, я обуза для тебя…

Я посмотрел на нее.

– Должен найтись какой-то выход… Если бы твой дар… Мне ничего не приходит в голову.

– Нет, мой дар плохой советчик…

Я вздохнул и закрыл глаза. Она немного помолчала, а потом едва коснулась губами моей щеки.

– Хороших тебе снов.

Я же еще несколько минут лежал, размышляя, о том, что меня ждет в будущем. Затем уснул, но эти мысли не оставили меня и во сне. И мне приснилось совсем уж что-то запутанное, несуразное и тревожное. Я увидел Закатную обитель, восстановленную, какой она была в книге у Гейнира. Вокруг нее раскинулись живые земли. А потом неожиданно с моря пришел огромный смерч, поглотил ее и исчез. На месте обители осталась торчать одинокая башня, и вокруг расстилалась пустыня, а океан испарялся, превращался в туман, взмывал закручивающимися спиралями к потемневшему небу и становился там черными грозовыми тучами. И из этих туч на пустыню обрушился целый дождь молний. Они били в песок, обращая его в стекло, а следующие молнии разносили стекло в мелкие осколки. После чего все эти осколки понеслись на меня, ослепляя своим сверканием и болезненно раня. Я проснулся, как мне показалось именно от охватившей все тело режущей боли. Надо мной склонилась встревоженная Нэиль. Рука ее скользнула по моему лицу, вытирая пот смоченным в воде платком. На горизонте солнце вышло только наполовину.

– Ты вскрикнул во сне, – заметила Нэиль. – Что тебе снилось?

– Осколки стекла… – произнес я хрипло и прикрыл веки.

Боль с пробуждением не ушла – она осталась. Но болела у меня голова. Хотя болела она так, что утренний мир темнел в глазах.

– Тебе плохо?

– Нет, голова болит, – я поднялся и отвернулся от солнца – от лучей у меня резало глаза. – Мне кажется или в этом мире слишком яркое солнце?

– Оно куда более тусклое, чем в предыдущем, – Нэиль не на шутку встревожилась.

– Значит, это мне кажется из-за головной боли, – я глянул на Шэда, который разбуженный нашими голосами потягивался.

Он встретился со мной взглядом и мигом вскочил на лапы, а шерсть на нем встала дыбом.

– Шэд, ты чего? – я протянул руку, прошелся пальцами по его морде и жесткой гриве.

Его язык скользнул по моей ладони, но я ощутил его страх и напряжение.

– Тэрсел, с тобой точно все в порядке? – вновь спросила Нэиль.

– Бывало хуже, – отрезал я и поморщился.

Я подкинул сушняка в кострище, развел огонь и вскипятил воду. Мы заварили травяной чай. После этого боль отпустила меня, но до конца не ушла. Я посмотрел на тени под глазами Нэиль.

– Плохо спала? – спросил я. – Или тоже снилось что-то неприятное?

– Не знаю… мне кажется это не сон, а видение… Хотя… слишком короткое и неясное, – она нахмурилась.

– Тебя видения посещают и во сне?

– Да.

– И что там было?

– Какая-то огромная крепость, которую смел смерч…

Я едва не выронил свою кружку.

– Что еще?

– Этот смерч пришел с океана, прошел через остров и ушел в море. На суше осталась от него серьезная рана – выдранные с корнем деревья, травы, даже пояс скал был разрушен.

– В этой башне находились маги?

– Нет, я не видела никого, и она была словно давно заброшена…

Я достал тетрадь и показал Нэиль.

– Эта?

– Да… Это что же – Закатная обитель?

– Да.

– Но… Нет, я не должна рассказывать тебе, Тэрсел!

– Я видел то же самое, что и ты. Или наоборот…

– Но как такое может быть? Неужели из-за гипномагии?

– Только она объясняет одинаковые сны…

– Но что же нам делать? Ты можешь случайно подсмотреть мои видения, а это не принесет ничего хорошего…

– Это пройдет, Нэиль. Просто я немного устал.

Однако следующие три дня обернулись повторяющимся кошмаром. Мне привиделся мир Рубежа. Я, Нэиль и Шэд стояли на самом краю равнины, а за нами расстилалась непроглядная тьма. Мы старались не оборачиваться и не смотреть в бездну. Где-то там внизу обнаружились звезды, что придавало пропасти невероятнейшую глубину. Далеко под нами в черноте медленно плыла комета, таща за собой невесомый белый шлейф. К нам же приближались двое, хотя и на приличном расстоянии друг от друга. Первым шел наставник Нэиль. А от крепости к нам спешил Гейнир. И я, понимая, что загнан в ловушку раскрыл портал. «Вам некуда бежать, кроме как в Срединные миры! – засмеялся Варгох. – Один всего лишь шаг – что тебе стоит?» «Не подпускай его близко! – в голос Нэиль закралось отчаяние. – Если он подойдет ближе, я не смогу сдерживать его магию!» «Тэрсел! – крикнул Гейнир. – Я предупреждал тебя!» Варгох приближался. Ледяной ветер дул мне в лицо, и я чувствовал, как застывал он, как замирало в воздухе облачко пара от моего дыхания. Откуда-то с безоблачного неба на нас стали падать снежинки. За спиной из портала несло еще большим холодом. «Я должен вернуться домой, Варгох! – крикнул я и притянул к себе Нэиль, а моя рука с кинжалом оказалась у ее горла. – И мне ничто не помешает!» Я чувствовал, как дрожала Нэиль, как из ее рта вырвалось всхлипыванье. «Я – темный маг, Варгох. Ты думаешь, что-то остановит меня? – я хрипло рассмеялся». Варгох остановился. «Тебе не уйти далеко…» «Ты не понял? Я помню – вас связало время. Значит, умрет один, умрет и другой! Я не буду больше бежать!» Мой клинок полосонул шею девушки, и Нэиль как тряпичная кукла упала на снег. Варгох с искаженным от боли лицом упал следом.

Я с криком проснулся. Нэиль сидела, сжавшись в комок по другую сторону костра, и не сводила меня напряженного взгляда.

– Как часто тебе снится этот сон? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Это всего лишь сон…

– Может, и нет…

– Хочешь сказать, что снова твое видение?

– Да, но это всего лишь вариант будущего, который, я надеюсь, никогда не произойдет.

Я мрачно молчал.

– Я вижу его третий день подряд, – произнесла она негромко. – Ты, наверное, тоже. Тэрсел, ты должен кое-что сделать для меня. Ты должен защитить меня от гипномагии… Если это, конечно, возможно…

– Зачем?

– Чтобы обезопасить, прежде всего, самого себя, – пояснила она. – Ты можешь ненароком подсмотреть мои видения, а их, как я уже сказала, не стоит тебе видеть. Сейчас во сне это произошло снова…

Я поднялся, нашел фляжку, сделал несколько глотков воды и умыл лицо.

– Хорошо.

– Дашь мне какой-то магический артефакт?

– Нет. Я защищу тебя напрямую, – я склонился к девушке и осторожно провел пальцами по ее бледной щеке. – Это всего лишь сон, Нэиль.

Я взялся за приготовление завтрака. Нэиль некоторое время недоуменно молчала.

– Хочешь сказать, что ты уже защитил меня?! – воскликнула она.

– Это недолго, – я протянул ей хлеба и сыра.

– Спасибо!

Мы молча поели. Я достал нож и принялся рассеянно вырезать из подобранной сухой ветки фигурку колдуна из моего сна. Нэиль уткнулась в книжку.

– Сколько тебе осталось? – полюбопытствовал я. – И как продвигается твое обучение? Хотелось бы что-нибудь увидеть помимо того перышка.

– Из обещанного мной месяца осталось два дня, – ответила она. – После этого я покажу тебе. Пожалуй, я все-таки смогу удивить тебя.

– Хотелось бы, – я на миг оторвался от своего занятия, взглянул на ее сосредоточенное лицо и фыркнул, и тут же поплатился за свой скептицизм, порезав указательный палец на левой руке.

Однако слова ругательства замерли на моих губах. Из раны на землю закапала черная кровь, а я почувствовал подкатывающуюся к горлу дурноту.

– Тэрсел, что случилось? – Нэиль бросила книгу и, опустившись подле меня, осторожно прикоснулась к раненой руке.

И тут же издала сдавленный стон, а по ее, ставшему мертвенно-бледным, лицу покатились слезы.

– Прости, Тэрсел, – прошептала она. – Я не знала… Я…

– Скажи мне!

– Я не могу! – с ее губ сорвалось отчаянное рыдание.

– Ты видела это?! – воскликнул я. – Что это значит? Пожалуйста!

Нэиль закрыла лицо руками.

– Твоя кровь почернела, его проклятие все-таки настигло тебя, – прошептала она едва слышно. – Что произойдет дальше, тебе известно…

– Это невозможно…

– Сколько времени прошло со дня твоего совершеннолетия?

– Чуть больше месяца…

– А если… я скажу тебе, что оно наступило сегодня, ты поверишь мне?

– Что?! Но с чего ты взяла?

– Ты мог бы сам догадаться, но… твоя мать скрыла ото всех истинный день твоего рождения…

– Но почему она мне не сказала?! – воскликнул я в отчаянии.

– Чтобы дать тебе шанс, чтобы ты поверил в себя, – прошептала Нэиль. – Это была хорошая попытка…

Я вскочил на ноги и попытался раскрыть портал. И не смог. И меня охватил такой панический ужас, что меня затрясло, а по спине ручьем покатился холодный пот. Силы вдруг оставили меня, и я опустился на землю.

– Мы ловушке, Нэя, – прошептал я. – А это обитаемый мир… Скажи честно, ты знала об этом исходе. Или ты попросила защитить тебя от гипномагии случайно?

– Я знала, – прошептала она. – Но надеялась, что ты избежишь его. И попросила защитить от гипномагии именно для того, чтобы ты не узнал о моих видениях.

Я кивнул. Шэд, давно пробудившийся, насторожено наблюдал за нами, но даже не шелохнулся и не потянулся за травой. Над нами между тем разгоралось утро. А на меня нахлынула слабость. Я улегся на землю, смотря, как над нами плывут редкие легкие облачка. Однако от небесной глубины у меня вскоре закружилась голова, и я закрыл глаза.

– Тэрсел! – робко позвал меня голос Нэиль.

– Ты лучше дочитывай свою книжку – может хоть от нее тебе будет какая-то польза.

– Как ты себя чувствуешь? – она придвинулась ко мне.

– Пока вполне сносно, – я приоткрыл глаза, и небо предо мной закружилось бело-голубым волчком, снова подкатилась дурнота, а я решил, что пока глаза мне лучше не открывать.

Нэиль смолкла, а я несколько раз проваливался в пустой без сновидений сон. Привели меня в себя несколько пощечин. Я распахнул глаза, и тут же пожалел об этом. Небо продолжало кружиться, на этот раз черным с золотым, к этому же примешивался рыжий отсвет костра, а потом все закрыло лицо Нэиль.

– У тебя лихорадка, – прошептала она.

Мне действительно было жутко холодно, и меня всего трясло.

– Голова, – едва смог выговорить я. – Кружится.

– Посмотри на меня, пожалуйста, посмотри на меня!

– Я не могу, – я закрыл глаза, снова ускользая в небытие, но боль в очередной раз вернула меня в сознание.

– Тэрсел! – в отчаянии выкрикнула Нэиль. – Ты не должен сдаваться! Слышишь?!

– Я не могу, – выдохнул я.

– Если ты уснешь, то никогда больше не проснешься! – она склонилась, в упор глядя на меня, и я ощутил как на щеки падают ее горячие слезы. – Пожалуйста, смотри на меня.

– Нэиль…

– Я не знаю, правильно ли я сделаю… Но я… не вижу другого выхода. Мой дар нисколько не помогает мне принять правильное решение. Мне тоже приходиться выбирать самой. Он только может подсказать мне. Я надеюсь, что эта подсказка будет верна.

– О чем ты? – слабо произнес я.

– То, что погубит тебя – это чужие ненависть, страх и боль. Но я не позволю этим чувствам захватить тебя.

Ее губы коснулись моих.

Часть 3. Темные тайны

Глава 9. Временная магия

Я даже не понял, как именно воспринял мою историю Игниферос. Он сидел в кресле, прикрыв глаза ладонью. В другой руке рассеяно вертел пустой кубок. За окнами светлело. История заняла куда больше времени, чем я предполагал, а рассказал я только половину.

– Что произошло дальше? – спросил Игниферос, отведя ладонь и пристально смотря на меня.

– Прости, но я жутко устал… Последнюю неделю мне почти не довелось спать.

– Что произошло, Тэрсел? – он сжал подлокотники кресла.

– Я был бы благодарен, если ты позволишь мне поспать хотя бы пару часов, – я поднялся.

– Тэрсел, о магах времени Совет должен знать! – с нажимом произнес Игниферос, подойдя ко мне.

– Против этого я как раз ничего не имею, – отозвался я.

– Тогда я созову его в полдень. С этими новостями тянуть не стоит. После этого ты расскажешь мне остальное, – его рука сжала мне плечо, а я почувствовал, как он потянулся ко мне гипномагией.

Но ничего, кроме того, что я готов отключиться и моим единственным желанием было добраться до постели, он не обнаружил.

– Тебе не стоит этого делать, – предупредил я.

Он отступил.

– А где Нэиль? Она должна присутствовать на Совете.

– Ретч устроил ее где-то.

Я толкнул потайную дверь, прошел библиотеку, и, открыв дверь между книжных полок, оказался в своей гостиной. Здесь я в удивлении воззрился на Авориэн.

– Тэрсел?! – она подскочила в кресле от неожиданности.

– А где Эрслайт?

– Сбежал, когда я пришла, – она чуть виновато посмотрела на меня. – Где ты пропадал?

– Беседовал с Игниферосом…

– Значит, здесь действительно есть потайной проход в его покои? Мне Мерлинда рассказывала…

– Значит, уже не потайной, – я улыбнулся и обнял ее. – Извини, но разговор со стариком меня совершенно измотал.

Она потянулась ко мне, и ее губы коснулись моих век.

– Я вижу, – прошептала она. – Не буду мешать, но хочу всего лишь побыть с тобой рядом.

Мы поднялись наверх. Я быстро умылся, потом опрокинулся на ложе. Авориэн задернула на окнах шторы.

– Можешь разбудить меня… часа через четыре?

– Зачем? – удивилась она. – Ты должен выспаться.

– Игниферос в полдень собирает очередной Совет.

– Из-за чего? – встревожилась Авориэн.

– Нэиль расскажет кое-что, касающееся Срединных миров.

Мой ответ не удовлетворил Авориэн, но я мягко притянул ее к себе. Она тихо засмеялась, поняв, что таким образом я решил не продолжать разговор, обняла и прильнула ко мне.

– Спи, – шепнула она, прижавшись губами к моей щеке.

Я улыбнулся и закрыл глаза.

Авориэн разбудила меня незадолго до полудня.

– Я дала тебе поспать лишний час. Ты как?

– Гораздо лучше.

Я умылся, а Авориэн несколькими бытовыми заклинаниями привела мою одежду в порядок.

– Спасибо, – я поцеловал ее ладонь. – Пойдем?

Когда мы вошли в зал Совета, Игниферос поприветствовал нас. Больше в зале пока еще никого не было.

– Я отправил за Нэиль Ретча, – произнес он. – Авориэн?

Она заняла место за столом Совета рядом со мной. А спустя миг по правую руку от меня опустился Ретч.

– Небольшие перестановки Совету не повредят, Игниферос, – заметил ему с улыбкой Ретч.

– Как твое поручение, Ретч? – на лице Игнифероса промелькнуло легкое недовольство.

– Нэиль у Мерлинды… А вот и они.

Мерлинда глянула на нас, улыбнулась Ретчу и заняла свое прежнее место. А я едва успел облегченно вздохнуть, поняв, что если бы и она последовала примеру Ретча, рядом со мной скоро сидел весь бывший темный совет.

– Доброе утро, Тэрсел! – Нэиль со своей непосредственностью склонилась ко мне и чмокнула в щеку, а потом бросила на Авориэн такой светлый взгляд, что та смутилась еще больше меня.

– Нэя, тебе придется рассказать о Срединных мирах и временной магии, – произнес я, обернувшись к ней. – Игниферос специально для этого созвал Совет.

– Что мне рассказать? – чуть удивилась она.

А я мысленно выругался и перешел на наречие, понятное только ей.

– То, что когда-то ты рассказывала мне…

– Но ведь ты теперь тоже знаешь достаточно, – с недоумением произнесла она.

– Я, возможно, дополню твой рассказ… А чем вы занимались с Мерлиндой?

Но она покачала головой, вдруг посерьезнев. И мне стало немного не по себе.

– А потом, я думаю, мы переместимся, к примеру, в Бинаин и ты покажешь как действует магия времени, – произнес я, вернувшись в нашему наречию. – Как думаешь, Игниферос?

– Почему в Бинаин? – заинтересовался Ретч.

– Магия времени не действует в Закатной обители.

– Что за магия времени?

– Дождемся остальных, – осадил его Игниферос.

Следующим появился Нордек, глянул вокруг и, недолго думая, опустился рядом с Авориэн.

– Тебя давно не было видно, Нордек, – заметил Игниферос.

– А зачем мне присутствовать, если мое слово ни на что не влияет, – ворчливо отозвался он, за что заработал мой неодобрительный взгляд и понурил голову.

Еще через несколько минут Совет собрался.

– Балахир так и не объявился, – констатировал Игниферос. – Похоже, вчерашний разговор мало повлиял на него.

Нордек бросил на меня чуть удивленный взгляд, но я сделал ему знак помолчать.

– Я думаю, присутствующие должны знать, Игниферос… Ты дал ему свою защиту и время, чтобы одуматься. Но этого не произойдет.

– Да, я дал ему время. Будем судить, когда оно истечет.

– Однако такому как он в Совете делать нечего, – жестко произнес я. – Отец Балахира – сын Ментепера. Зная, какой ужасной участи подвергся его родитель из-за Ментепера, Балахир ради власти стал верным слугой твоего брата, Игниферос.

По залу Совета пробежал ропот. Судя по тому, с каким взглядом обращались колдуны к Игниферосу, мое предложение импонировало им.

– По закону, лишить места в Совете мы можем, только если он будет здесь присутствовать, – обронил Лайтфел. – А тебе есть, кого предложить вместо него?

– Нет. С этим, думаю, прекрасно справиться Бэйзел.

– Ладно, вернемся к тому, ради чего мы сегодня собрались, – Игниферос поманил к себе Нэиль. – Подойди. Вчера вы узнали, что Нэиль из Срединных миров. Однако они владеют таким видом магии, которая нам недоступна. Это магия времени.

– Что это такое? – удивился Гаст и перевел взгляд на меня.

– Они замедляют течение времени, оставляя его для временного мага неизменным. По сравнению с оказавшимся в измененном течении врагом, а это практически паралич, временные маги могут двигаться быстро и невидимо. В Закатной обители нам нечего опасаться – здесь магия времени не действует. Но пусть Нэиль сама об этом расскажет… Она может и показать, но для этого Совету придется переместиться в другой мир.

Нэиль, немного смущенная вниманием, взялась за повествование. Немного она рассказала и об устройстве Срединных миров. А мне пришлось дополнить ее историю о мирах Приграничья и Рубежа.

– Гейнир пребывает в уверенности, что может отразить удар и что мимо него никому не проскользнуть, – подытожил я. – Но он заблуждается. Вчера я показывал вам артефакт, которым пользуются в Срединных мирах. При желании с помощью таких артефактов можно незаметно миновать и Рубеж, и Приграничье.

– Даже если это и так, до нас они все равно не доберутся, – подал голос Нордек. – От Бинаина до сюда лежит пятнадцать безжизненных миров. Во всех них нет воздуха, а в десяти из них плоть разрывает с той же легкостью, как рука разрывает клочок бумаги.

– Вся беда в том, Нордек, что Гейнир считает, будто многие из магов, отправившихся в Срединные миры, стали предателями. Когда-то с Игниферосом ушли лучшие, и они вполне смогут минуть эти пятнадцать миров.

Взгляды Совета устремились к Игниферосу.

– Я все-таки склонен считать, что Гейнир ошибается, – произнес он и помрачнел.

– Но нам лучше готовиться к худшему, – заметила Мерлинда. – Однако выходит, что Закатная обитель – единственный безопасный мир для нас?

Я кивнул.

– Но почему срединные маги стремятся нас уничтожить? – спросил Бэйзел. – И как их много?

– Все, что я знаю – они сами нас боятся, – произнес я задумчиво. – Остальная их магия слаба, но… Если мы окажемся в мирах подвластных изменениям течения времени, нам не выстоять. Сколько их – мне неизвестно.

Нэиль кивнула.

– Но если вы считаете, что они опасны для нас, то почему она нам помогает? – Армар, маг-охранник указал на Нэиль.

– Девочка сама сбежала оттуда, – за Нэиль вступилась Мерлинда. – Поверь, я уже выяснила – она не представляет для нас никакой опасности.

Мне срочно захотелось переговорить с Мерлиндой, чтобы узнать чего она еще выпытала у Нэиль, но мать даже не взглянула в мою сторону, а я в досаде нервно потарабанил пальцами по столу.

– Тэрсел, – прошептала Авориэн, незаметно склонившись ко мне, и в ее глазах я заметил ревнивые искорки.

– Эви? – у меня было ощущение, что меня застали на месте преступления.

Обезоруженный этим взглядом, я подхватил ее пальцы и прижал к губам. Авориэн первая поняла, что вокруг повисла тишина, глянула в сторону Совета и, вспыхнув, опустила взор. Ее рука спешно ускользнула из моих ладоней. Я встретился с насмешливым взглядом Игнифероса и чуть не провалился сквозь землю.

– Может, нам пора переместиться в Бинаин? – спросил я.

– Пожалуй, – согласился Игниферос.

Старик отворил портал и Совет минул мировую дверь. Мы с Игниферосом последние ступили в другой мир.

– То, что Авориэн заняла место подле тебя показывает, что ты не против, чтобы вы стали супругами.

– Считай, что уже стали, – проворчал я.

– Об этом надо объявить официально, – возразил он.

– Опять официально… – я скривился.

– Так лучше и для Эрслайта.

– Все это условности, но если так необходимо… – я оглядывался, пытаясь понять, куда мы переместились. – А почему ты защитил обитель от открытия порталов? Эрслайт сказал, что якобы она была защищена до своего разрушения.

– Это так. Но, наверное, нелишне, если ты обнаружил пять тысяч магов…

– Гейнир – не враг Закатной обители.

– Ты так уверен в этом? Что ж, тогда считай, что это защита от срединных магов и от тех пресловутых предателей, – его рука сжала мне плечо. – Не вертись – мы недалеко от Мидла, между Вудлэндом и Ли. Все-таки, ты мне иногда кажешься легкомысленным, Тэрсел…

– Разумеется. Я предупреждал, что мне не следует отдавать знак власти.

– Но только кажешься, – уточнил Игниферос. – Ты должен рассказать мне историю до конца.

– И чем хорошо это место? – пропустив его слова мимо ушей, поинтересовался я – вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись луга. – Нас, кстати, заждались.

– Это место символично – именно сюда мы ступили, бежав из поверженной Закатной обители…

Действительно, глядя на раскинувшееся разнотравье, слегка тронутое золотом осени, вдыхая ароматный воздух после того ужаса, который они пережили, эту землю можно было назвать благословенной.

Мы подошли к ожидающим нас магам.

– Сейчас нам не мешало бы взглянуть на магию времени, – произнес Игниферос. – Нэиль!

Нэиль кивнула. Сначала она замедлила вокруг нас время. Стих ветер, больше не шевелились под его напором травы, а над нашими головами застыл в воздухе жаворонок. Дыхание слегка затруднилось и возникло легкое ощущение, что вокруг нас все стало вязким, словно воздух по густоте уподобился воде. Потом Нэиль вернула все, как было. После этого она попросила Ретча попасть под течение времени. Когда это произошло, весь Совет с изумлением взирал на мага, ставшего неподвижным подобно статуе. Они по нескольку раз обошли вокруг него. Мерлинда даже тронула своего брата за руку, а затем приникла ухом к его груди. Сердцебиения она не услышала и испуганно посмотрела на Нэиль.

– С ним все в порядке, не тревожься, – Нэиль улыбнулась, и в тот же миг Ретч, освобожденный, огляделся.

– Даже не заметил ничего, – он задумчиво потер подбородок. – И сколько прошло времени?

– Минуты три, – ответил я.

После Ретча остальные тоже захотели испытать магию на себе. Только Авориэн и Мерлинда решили, что им достаточно посмотреть со стороны.

Авориэн спустя несколько минут подошла ко мне.

– Необыкновенно обаятельная девушка, – заметила она. – Вчера ты дал своей матери правдивый ответ? Ты спас ее согласно закону темной обители или из-за чего-то другого?

– Из-за своей, глупости, конечно, – отозвался я. – Сначала я спас этого ублюдка императора, потом ее. У меня день был такой – совершать ошибки.

Она взяла меня за руку и заглянула в глаза.

– Тэрсел я тебя спрашиваю серьезно.

– Она считает меня своим братом, если тебе это о чем-то говорит… Прости.

– А ты? Не хочешь ли ты сказать, что ты не смотришь на нее как на привлекательную девушку?

– Иногда, – не стал скрывать я. – Эви, ты знаешь, я не идеален… но…

– Да, я знаю. Но мне нужна правда, какой бы она не была.

Я вздохнул.

– Мы слишком много пережили вместе за эти семь лет. И все это время мы спали бок о бок… Если ты так хочешь знать, у меня были другие женщины, но Нэиль среди них не было… – я увидел как дрогнули ее губы и притянул ее к себе. – Эви, ты же знаешь, я никогда никого не любил кроме тебя…

– Тэрсел, – в голосе Игнифероса послышался упрек.

– Что, я не могу обнимать собственную жену? – поинтересовался я с недовольством, так и не выпустив зардевшуюся Авориэн.

– Пока еще нет, – возразил Игниферос. – Церемония вам не повредит.

– Какая еще церемония? – я мгновенно выпустил Авориэн.

От воспоминания, с какого торжества я однажды похитил Авориэн, мне стало не по себе. Игниферос строго посмотрел на меня.

– Это событие могло бы стать праздником для всей обители…

– Ты так собрался загладить вот это? – я тронул амулет власти. – Ни за что! И в темной обители подобное не было принято.

– Я тоже против, – неожиданно поддержала меня Авориэн. – Только для самых близких и членов Совета.

– Ну что я могу сказать, – ворчливо отозвался Игниферос. – Вы достойны друг друга…

Он раскрыл портал, и мы вернулись обратно в зал Совета.

– Тэрсел, а ты не пробовал овладеть этой магией? – спросил Бэйзел.

– Объяснения Нэиль ничего мне не дали.

– А если воспользоваться гипномагией? – поинтересовался Игниферос.

– Я не могу.

– Почему?

На меня смотрели с непониманием. Я же глянул на Нэиль.

– У Нэиль есть еще один дар – она провидица. У меня нет желания узнавать о своем будущем.

Игниферос смотрел на меня с недоумение, потом нахмурился.

– Ты мог бы оградить часть ее разума, – возразил он.

– Попробуй как-нибудь сам… – заметил тихо я.

– Что ж… Нам есть над чем подумать, – произнес Игниферос. – А пока на сегодня хватит.

И он отпустил всех, многозначительно взглянув на меня. Я задержался.

– На ней защита от гипномагии, Тэрсел, – заметил он тихо. – И очень хорошая защита.

– Что ты хотел узнать у нее? – поинтересовался я.

– Даже если ты доверяешь ей – она срединный маг!

– Мы скитались вместе семь лет, – упрекнул я Игнифероса. – Нэиль не желает зла никому в Закатной обители. Я могу поручиться за это, если ты сомневаешься.

– Но зачем ты защитил ее от гипномагии?

– Ее видения… прорывались в мои сны…

– Ты сказал, что совладал со своими снами, Тэрсел. Что гипномагия больше не проявляется в сновиденьях. Или же… все снова изменилось?

– Нет, но… Мне кажется, что дар провиденья имеет… некую схожесть с гипномагией, совсем легкое воздействие… – Игниферос в удивлении воззрился на меня и нахмурился, и я небрежно добавил: – На особо впечатлительных.

– Очень интересно. Но я хочу побеседовать с Нэиль.

– Если ты считаешь необходимым…

– Возможно, это даст понимание временной магии. Ты не задумывался об этом?

– Задумывался, но… Я не смог почувствовать магию времени, когда Нэиль показала мне. Ты ведь сейчас тоже ничего не ощутил?

– Нет.

Я поглядел на ждавшую меня Авориэн.

– Ты куда-то спешишь? – Игниферос посмотрел на меня с неодобрением.

– Я обещал Эрслайту быть на его уроке.

– Твоя история менее важна?

– Она может немного подождать. Не беспокойся, я не передумал ее тебе досказывать.

Игниферос кивнул. Мы с Авориэн вышли из зала Совета. Через пару минут я остановил ее. Нежно провел по ее щеке.

– Где мне найти Скита?

– На ярусе лабораторий, обычно в предпоследней из них – ты увидишь, там небольшой бассейн, из которого во внутренний двор течет водопад, – она, заволновавшись, обняла меня. – Тэрсел, он… он вполне может наговорить тебе глупостей…

– Я догадываюсь…

– Встретимся в трапезном зале, – она прижалась ко мне губами.


– Привет, Скит, – произнес я.

Он что-то записывал в тетрадь на столе. Рядом с ним стояло несколько прозрачных кувшинчиков, наполненных разной по цвету водой. Скит, побледнев, поднялся. А мне жутко захотелось, чтобы этого разговора не состоялось. Я заметил, как у него начали подрагивать руки, а в глазах отражается боль и ненависть. Когда-то мы с ним были приятелями, но те времена, похоже, миновали.

– Ты, верно, хочешь поговорить, но нам не о чем разговаривать! Все равно ничего не изменится!

– Ты мог бы отнестись с пониманием, – заметил я спокойно.

– И что я должен понять? Ты просто вернулся и забрал то, что, как ты считаешь, принадлежит тебе!

– Авориэн не вещь, чтобы так говорить о ней.

– Не цепляйся к словам.

– Скит, если бы она не хотела, она бы не вернулась ко мне.

– Да разве ты позволил бы? Впрочем, Авориэн, благодаря стараниям твоей матери превратилась в мудрую женщину, если ты не заметил. Она сделает скорее то, что выгодно политически, чем то, чего она в действительности хочет.

– И чего она в действительности желает? – у меня появилось определенное желание поговорить с Мерлиндой поподробнее.

– Быть со мной и малышкой. А ты разрушил нашу семью!

Я смотрел на него и понимал, что спорить бесполезно. Боль застлала ему разум.

– Если ты думаешь, что я разрушил твое с ней счастье, – продолжил Скит, – то ты глубоко ошибаешься. Это ты испортил ей жизнь. А я за время твоего отсутствия хоть немного вернул ей радость. Ты причинял ей настолько сильную боль, что она даже не могла смотреть на Эрслайта.

– Тебе он тоже, похоже, не был нужен.

– У него нашлись другие более заботливые родственнички. Гаст, например. Хотя ничего лучше как обучить Эрслайта огненной магии он не придумал.

– Ты и на Гаста из-за чего-то сердит, – заметил я.

– А это уже не твое дело.

– Как знаешь.

– Не радуйся раньше времени, возможно, Авориэн передумает – я не отдам ни ей, ни тебе малышку. Она очень сильно привязана к Майле.

– У тебя нет выбора, Скит, – сказал я.

– Ну да, ты теперь получил знак власти и волен делать, что угодно. Тебе придется убить меня Тэрсел, чтобы вернуть Авориэн.

Я сделал к нему резкий шаг, и Скит с ужасом вжался в стену.

– Мне не придется ничего делать, – произнес я. – Но вот тебе придется подчиниться Совету. Что бы ты ни вбил себе в голову – Авориэн никогда не была твоей. Думай, что хочешь Скит, но я не собираюсь спорить с тобой.

Я развернулся и ушел. Разговор раздражил меня, но я все-таки сдержался.


В трапезном зале я встретил Гаста, Ретча и Нэиль. А из-за стола рядом с окнами нам махнула Мерлинда.

– Нам бы побеседовать, – заметил я тихо, усевшись рядом с матерью.

Остальные уселись напротив нас.

– Если ты беспокоишься о своей белокурой девочке, то я нахожу ее довольно милой… Правда, временами она сущий ребенок.

– Да, пока не начнет предсказывать будущее, – поправил я. – Так о чем вы говорили с ней?

– Ни о чем. А вот и твой малыш.

– Отец, – Эрслайт обнял меня, а потом, смущенный, уселся рядом. – Ты придешь сегодня на мое занятие? Из-за Совета мы с Ретчем перенесли занятие на время после обеда.

– Конечно, – я ласково потрепал ему волосы. – А с Гастом ты когда занимаешься?

– Сразу после Ретча, – ответил Эрслайт. – Ты тоже хочешь посмотреть?

– Если ты не против.

Эрслайт обрадовано кивнул.

– Вот видишь, – заметил Ретч на темном наречии. – Огненная магия ему нравится больше.

Эрслайт глянул на меня чуть растеряно, не зная, пожаловался ли на него Ретч. Но я улыбнулся.

– Вот посмотрим, – продолжил Ретч уже на обычном наречии. – Игниферос подкинет тебе несколько учеников, как ты начнешь улыбаться.

– Мне учеников? Ты шутишь?! – я рассмеялся.

– То, что ты «единственный» темный маг, вряд ли освободит тебя от исполнения некоторых законов.

– Что за законы?

– Любой ученик вправе сам выбрать учителя, – вставил Гаст. – И ты никому не сможешь отказать.

– Да? А если мне некогда или желания нет?

Гаст развел руками.

– Закон говорит, что если ты превосходно владеешь какой-либо магией, а особенно редкой, то обязан иметь учеников, будь ты даже членом Совета.

– А что насчет Игнифероса? Не хотите ли сказать…

– Ну, он периодически обучает кого-то из совета, до остальных он не опускается, считает, что не доросли, – ответила Мерлинда.

– Ну и ну! – протянул я. – И кого он обучал?

Ретч немного сконфузился, глянул на распахнувшего в удивлении глаза Эрслайта, и показал на себя.

– Неужели? – засмеялся Гаст. – Готов поклясться… ты ругаешь огненную магию, но занимался у Игнифероса именно ею!

– Знал, что ты это оценишь, Гаст, – Ретч скривился.

– Мне казалось, ты достаточно хорошо знаешь ее, – заметил я.

– В действительности мы, так сказать, немного усовершенствовали мою магию ветра в плане отражения другого вида магии. Той ж огненной. Если Гаст не заартачится, мы можем показать.

– Ого! Что ж посмотрим! – Гаст хлопнул Ретча по плечу, а тот воткнул свой сине-ледяной взгляд в янтарные очи мага огня.

– Обожаю наблюдать за ними, – шепнула мне Мерлинда. – Если кто и может вывести Ретча из равновесия, так это твой приятель.

Я уже открыл было рот, чтобы возобновить наш с Мерлиндой разговор, но тут в зал вошла Авориэн с Майлой. Мерлинда показала им на свободные места рядом с Нэиль, и Авориэн, миг поколебавшись, села. Мы с интересом воззрились на контраст волос девушек.

– С ума сойти, – заметила Мерлинда на темном наречии. – Можно считать это семейным обедом, если посчитать и твою названную сестренку.

– Прикуси язык, мамочка, – в тон ответил я, послав ей очаровательную улыбку.

– Едва ты вернулся, Тэрсел, все вдруг вспомнили темное наречие, – заметил Гаст и, почти скопировав мою улыбку, сказал Мерлинде. – Ты помнишь, что по закону это запрещено?

– Не смеши меня, Гаст. Как только Игниферос отдал половину знака власти, он создал прецедент для изменения этих законов.

На лице Гаста вырисовалось удивление.

– Так, – оборвал я начинающийся спор. – Давайте не будем за обедом о политике.

– Нет, у меня от таких заявлений пропадает аппетит.

– Ты не знал, что у моей матери тонкое чувство юмора, Гаст? Не бери в голову.

Я бросил уже испепеляющий взгляд на Мерлинду и теперь сам поймал ее очаровательную улыбку.

– Как скажешь, мой дорогой, – ответила она мне опять на темном наречии и принялась за еду.

Я же обратился к Гасту.

– Так ты не против – мы с Ретчем хотим присутствовать на занятии.

– Конечно, нет, – Гаст улыбнулся.

– Я ни разу не видела огненной магии, – воскликнула Нэиль. – Можно мне тоже посмотреть?

Гаст чуть смутился от проскользнувших в ее голосе ноток восхищения.

– Я бы тоже хотела, – произнесла Авориэн.

Эрслайт вскинулся, но я сжал ему руку.

– Ты обещал мне, – тихо напомнил я.

– Ты думаешь, ее интересует моя учеба? Она же просто… – возмущенно зашептал он в ответ.

– Эрси, не надо… – мягко прервал я его.

– Прости, – он покраснел.


После обеда мы направились на ту же полянку. Пока Ретч обучал Эрслайта, мы с Гастом присели на нагревшихся на солнце камнях. Я поглядывал в сторону Авориэн и Нэиль, уединившихся в тени деревьев.

– Почему ты сам не займешься с Эрслайтом магией ветра? – спросил Гаст.

– Даже если Ретч строит недовольные физиономии, ему нравится возиться с мальчишкой, – ответил я. – Не волнуйся, Гаст я научу его тому, чему надо.

– Так ты действительно не против, чтобы он продолжил изучение огненной магии? – полюбопытствовал Гаст. – А то я стал подумывать, будто Ретч затеял этот показательный поединок, чтобы показать малышу, что магия ветра лучше.

– Эрслайт сам выберет, что ему больше по душе, – отозвался я. – Я не против, если он выберет огонь. Мне не особо нравится, но я уважаю его выбор.

– Гм, – задумчиво протянул Гаст. – Годы отсутствия сделали тебя подозрительно честным, Тэрсел. Если только…

– Только что?

– …За всем этим потоком честности не скрывается одна маленькая, но очень важная для тебя ложь.

Я воззрился на Гаста.

– Что ты хочешь сказать, Гаст? – с раздражением спросил я.

– Я не знаю, что ты можешь скрывать, но мне почему-то так кажется… Мы друзья, Тэрсел, и если ты не доверяешь мне, то что говорить об остальных.

– Нет, Гаст, – отрезал я.

Он некоторое время молчал.

– Значит, что-то есть? Ты должен понимать, что если в этом есть какая-то угроза обители…

– Если ты так беспокоишься, то об этом все известно Игниферосу. Остальные никогда не узнают.

– Тэрсел, ты должен понимать, что мне ничего в голову не приходит, кроме как…

Я фыркнул.

– Если ты про наследственность… я так похож на безумца?

Гаст смешался.

– Нет, Тэрсел. Но что же…

Я невольно глянул в сторону девушек.

– Это связано с Нэиль?

– Нет. Это связано со Срединными мирами.

Глаза Гаста округлились. Мои слова его окончательно запутали. Но, судя по всему, меня ждал очередной поток вопросов. Спас меня Ретч, подошедший к нам и объявивший, что он закончил занятие.

– Ну что, Гаст? Как насчет небольшого показательного поединка?

– Как пожелаешь, – Гаст поднялся, а на его место сел Эрслайт.

Оба удалились на некоторое расстояние друг от друга. Гаст принялся метать в Ретча огненные шары, и тот вполне успешно отражал их воздушной волной.

– Если он ударит молнией, Ретч не сможет ничего сделать, – прокомментировал Эрслайт. – Магия огня побеждает.

– Не уверен – однажды Ретч спас меня, отразив молнию. Ему обожгло ладони, но он смог это сделать.

– Наверное, она была слабенькой, – заметил Эрслайт. – Да и сам он использовал тоже огненную магию.

– Молния Игнифероса? – я фыркнул, а он воззрился на меня ошарашенный.

– Игниферос… Хотел тебя убить молнией?! – ужаснулся он.

Я понял, что попал в глупое положение.

– Постой, тебе никто не рассказывал?

– Нет… Мне говорили, что вы сильно с ним поссорились… но…

– В общем-то, это было недоразумение, если оглядываться на прошлое…

– Но сейчас?

– Мы помирились с Игниферосом давно, еще до моего изгнания.

Это успокоило мальчика, и он прижался ко мне.

– А почему Ретч не атакует?

– Видимо, сейчас его цель именно отражение огненной магии.

– А ты бы смог?

Я улыбнулся и потрепал его.

– Не знаю, я давно ничем подобным не занимался.

Спустя пару минут к нам подошел Ретч, а Эрслайт направился к Гасту.

– Ну что? – спросил Ретч.

Я передал ему предположение Эрслайта насчет молний, и он омрачился.

– Нет, ветром молнию не отразишь…

Гаст занялся уроком по усмирению пламени. Сначала он создавал пламя высотой в рост Эрслайта, а потом заставлял его угасать. Затем тем же самым занялся Эрслайт. И у него почти сразу получилось.

– Вот видишь, – шепнул мне Ретч.

– А что он еще умеет из огненной магии? Ты-то сам не перестал заниматься?

– Нет, не перестал. Даже кое-чему меня Игниферос соизволил обучить.

– Все-таки и огненной тоже?

Ретч кивнул.

– Малыш умеет метать огненные шары и слабенькие молнии, если тебя именно это интересует. Гаст занялся подозрительно мирным уроком…

– Хм, – задумчиво протянул я и поглядел на Нэиль.

Когда начался урок Гаста, она подошла ближе, уселась прямо на песке и теперь с восхищением наблюдала на опадающее и вновь вздымающееся пламя. Авориэн тоже подошла ближе, сев рядом с нами на валун, следила за уроком и все-таки хмуро поглядывала на Нэиль.

– Это что такое? – возмутился Гаст.

Один язык пламени оторвался и остался висеть в воздухе. Эрслайт заклинанием пробовал вернуть его обратно. Но вместо этого от пламени оторвался еще один язычок, и еще, и еще. Гаст обратил строгий взгляд на нас.

– Ну и кто из вас чудит? – потребовал он.

– Гаст, ты не забыл, что у меня плохо с огненной магией? – спросил я.

– Но шуточки вполне в твоем духе.

– Это Ретч, наверное, – заявил я, а Ретч возмущенно глянул на меня от подобного обвинения.

– Я ничего не делаю, Гаст! – он нахмурился.

Гаст с недоумением перевел взгляд на девушек.

– Сестра?

– Я тоже не в ладах с огненной магией, – заметила Авориэн.

Он посмотрел на Нэиль. И она покраснела.

– Они так красивы, когда замирают… – смущенно пробормотала она.

– Что?! – я сорвался с места и, оказавшись рядом, схватил ее за плечи и развернул к себе. – Как такое возможно, если магия времени здесь не действует?!

– Да, но почему-то она может действовать на пламя. Только на него! – оправдываясь, произнесла она. – Прости, Тэрсел, я действительно не знала.

Я посмотрел на Гаста.

– Направь один язык пламени, скажем на тот камень, – попросил я. – А ты Нэиль, ускорь его.

– Ускорить?

– Да.

– Уже, – Гаст осторожно создал еще один огненный лепесток, который легко и медленно скользнул в сторону указанно камня, а через миг неожиданно пропал, а камень разлетелся расплавившимся крошевом.

– Проклятье – выругался Ретч. – Это то, о чем я думаю?

– Да, – мрачно подтвердил я. – Нэиль, они знают, что в Закатной обители можно управлять временем для пламени?

– Нет, – она помотала головой. – У меня… это случайно вышло.

– У них тоже может случайно получиться. Ты должна попробовать магию времени, на всем, что находиться здесь – воде, воздухе, океане, песчинках в дюнах, заканчивая материалом, из которого построена обитель.

– Я… – виновато начала она.

– Хорошо, что так вышло. Иначе мы бы не узнали, – я глянул на Гаста. – Извини, мы не хотели срывать урок.

Гаст помотал головой.

– Думаю, мы почти закончили занятие, – он потрепал Эрслайта. – Знаешь, а Нэиль права, это красиво, когда пламя замирает. Я бы тоже хотел научиться этому. Ввиду открывшегося, думаю, это даже окажется полезно. Если, конечно, возможно.

– Игниферос должен выяснить, – я обернулся к Авориэн, склонился к ней и шепнул несколько слов.

– Ты шутишь? – изумилась она.

– Нет, уверен, у тебя получится. Пожалуйста… Эрслайт, смотри.

Язычки пламени, освобожденные Нэиль от магии времени, затрепетали, оборачиваясь огненными мотыльками; с их крылышек посыпались искорки.

– Тэрсел! – выдохнула Авориэн, а я мягко притянул ее к себе за талию.

Еще миг спустя мотыльки превратились в настоящих бабочек, которые покружились над восхищенным Эрслайтом, а потом разлетелась по воздуху. Большинство из них направилось к яблоневому саду.

– Так! – громко сказал Гаст, проводив их взглядом и оборачиваясь к нам. – И кто все-таки из вас двоих знает огненную магию?

Мы с Авориэн переглянулись и, воззрившись на рассерженного Гаста, одновременно пожали плечами.

– Вы издеваетесь надо мной?!

– Ты знаешь, я всегда недолюбливал огненную магию – я никогда бы не стал…

– А я никогда ею и не занималась, – подхватила Авориэн.

– Но ведь бабочки, твоя слабость, Эви, – заметил я.

Гаст, опустил взгляд и словно только сейчас заметил, что я обнимаю Авориэн.

– Да вы совсем спелись, как я погляжу! – уже тихо возмутился он.

– Может, на этот раз все-таки Ретч? – продолжил развивать теорию я.

– Хм, – Ретч, приняв игру, задумчиво потер подбородок. – Меня больше занимает вопрос, а может ли так же Игниферос?

Я глянул на Нэиль, в глазах и уголках губ которой крылись смешинки, на Эрслайта с нетерпеливым любопытством слушающего нас. Едва он встретился со мной, глаза его широко распахнулись.

– Это сделал ты! – воскликнул он, и я не смог на его радостный восторженный возглас сказать «нет».

– Только наполовину, – я кивнул на Авориэн. – Оживлять фантазии я еще не научился.

Эрслайт взглянул на мать, и на лице его отразились противоречивые чувства. Обида его была глубока, но желание обрести потерянное было все же чуть сильнее. Я выпустил Авориэн и даже чуть-чуть незаметно подтолкнул ее. Она шагнула к немного растерявшемуся Эрслайту, миг колебалась, но тут же обняла и прижала к себе, спрятав лицо в его таких же темных, как у нее, волосах. Плечи ее чуть дрожали.

– Ты мог бы сам попробовать обучить Эрслайта огненной магии, – тихо произнес Гаст.

– Я не владею ею, – произнес я таким серьезным тоном, что Гаст в изумлении уставился на меня.

– И что это было тогда, по-твоему, если не огненная магия?

– Не более чем баловство.

– Баловство высокого уровня, – заметил Гаст, а я пожал плечами.

– Гаст пойдем, – Ретч взял Гаста и Нэиль под руки и увел прочь.

А Авориэн еще долго говорила с сыном. Затем мы втроем вышли на побережье и побрели по песку. Над нами алел закат, и солнце садилось справа за горами. А навстречу из моря поднимались две луны, точнее два узеньких серпика месяцев. Авориэн шла в середине, обнимая нас обоих, и иногда из ее глаз скатывалась слезинка, когда она смотрела на Эрслайта.

А потом мы шли назад, уже в темноте. И я пустил целый флот крошечных огненных корабликов, который плыл впереди нас, покачиваясь в слабых, полусонных прибрежных волнах и указывая нам путь. Две слабые лунные дорожки чуть серебрили черную воду. Мы дошли до пристани. Я остановился, обняв сына и свою любимую.

– Теперь у меня действительно чувство, что я вернулся домой, – прошептал я и поцеловал обоих.

От пристани мы прошли по дорожке к обители. Мы зашли в комнаты Эрслайта. Он сказал, что живет рядом с Ретчем, показав мне его дверь. Потом принялся показывать нам свои рисунки и в конце разложил только начатую новую карту материка.

– Мы можем сделать ее вместе, – шепнул он мне. – Мне очень этого хотелось бы.

Я засмеялся.

– Эрси, ты уже засыпаешь.

Он улыбнулся мне полусонной счастливой улыбкой. Авориэн обняла его на прощанье и поцеловала, а через несколько минут он уже спал.

Мы поднялись наверх в мои комнаты.

– Я так счастлива, что мы помирились, – прошептала Авориэн и прижалась ко мне. – Но… я также хотела, чтобы он принял Майлу, как это сделал ты…

– Не торопи его… А где малышка?

– За ней приглядывает Мерлинда… – она встревожено посмотрела на меня. – Ты ведь поговорил со Скитом? Он заявился к ней и…

– Полагаю, она была с ним более груба, чем я… – я с горечью улыбнулся.

Авориэн взяла мою ладонь и прижалась к ней лицом.

– Только одна я виновата в этом, – прошептала она. – Я позволила отчаянью овладеть мной и вместо того, чтобы продолжить бороться с этим, я приняла его поддержку… Когда-то, в те два года, когда родился Эрслайт, Скит, как Гаст и Инведнис стали также и моими друзьями… Я не должна была позволять нарушать дружбу…

– Шш, – мои пальцы скользнули по ее волосам. – Все в прошлом…


– Ну и что ты наделал, Игниферос? – в голосе Балахира слышалось крайнее презрение. – Впрочем, знаю, почему ты это сделал. Да ты просто трясешься от страха!

– Ты несешь чушь, – Игниферос сел в кресло.

– Нет, ты боишься его, – Балахир набрался такой наглости, что склонился к магу, и на того даже попали капельки слюны.

Старик медленно утер лицо.

– Ты переходишь все границы, Балахир.

Тот, чуть пошатываясь, отступил и рассмеялся истерическим смехом.

– Ты отдал ему знак власти, чтобы задобрить его, не так ли? И ты думаешь, это поможет, это сдержит его?

– Если ты так уверен, что он не в себе, что ж он до сих пор не свернул тебе шею?

Балахир хохотнул.

– Да ты совсем потерял память, старик. Забыл, как забавлялся твой братец? Он придумал кое-что интересное. Он решил, что если я что-то сделаю не так, за это придется отвечать моим ученикам. Ты ведь знаешь сколько их. Сотня молодых магов, к тому же темных. Тебе ведь все равно, что он погубит их. Они – испорченный материал!

– Мне жаль тебя… Ты сильно заблуждаешься. А теперь убирайся вон. Иначе я сам не сдержусь.

– Да, конечно, – Балахир отвесил шутовской поклон. – И напоминай ему почаще, чей он сын, как ты великолепно проделал на Совете. Он просто бесится от этого. Раздражай его больше, Игниферос, и он полюбит тебя еще сильнее!

– Вон!


Я раскрыл глаза, когда лица нежно коснулись пальцы.

– Тебе снилось что-то неприятное? – Авориэн склонилась и коснулась меня губами. – Ты хмурился во сне.

– Пожалуй. Мне редко снятся хорошие сны, – поглядев на нее, мне пришлось улыбнуться как можно беззаботнее. – Всего лишь сны, Эви.

– Я рада, что твои кошмары прекратились, – она прижалась ко мне и посмотрела в распахнутое окно – ветерок чуть шевелил занавеси, пропуская лучи только-только занимающегося рассвета и свежий морской бриз.

– Я тоже, – я зарылся лицом в ее волосах.

Еще через пару часов я зашел к Игниферосу.

– Судя по всему, ты пришел рассказать окончание истории?

– После завтрака.

– Завтрак я прикажу принести сюда, – заметил Игниферос и улыбнулся. – Эрслайт от тебя не отходит – иначе опять не отпустит.

Игниферос позвал слугу и, отдав ему распоряжения, устроился в кресле.

– Присаживайся, – он разжег камин. – Погода портится. Приближается гроза.

В открытые двери балкона врывался прохладный ветер. На улице стоял утренний сумрак, а небо затянуло тучами.

– Кроме истории мне надо тебе сообщить не очень хорошую новость…

– Как ни странно, но мне тоже, – Игниферос невесело рассмеялся. – Когда же мы будем приходить и сообщать друг другу хорошие новости?

– Наверное, хорошие новости и так разлетелись бы, – заметил я. – Так что у тебя?

– С утра ко мне приходил Балахир.

– Жаловался? – полюбопытствовал я.

– А ты не знал?

– Откуда? – удивился я.

– Тэрсел, – старик с упреком на меня посмотрел. – Если ты решил быть откровенным со мной, то будь уж откровенным до конца.

– Я спал… Правда, конец беседы меня разбудил.

– Он дурак, – произнес Игниферос. – Он думает, что что-то знает и что-то понимает. Но он глубоко заблуждается. Но в одном Балахир прав. Тех, кто внял ему, слишком много. И многие из них совсем дети. Он забил их юные умы своей ложью.

– У меня есть одна идея насчет этого. Тебе она мало понравится, но все же, думаю, окажется действенной. И мне бы хотелось, чтобы о ней знали в Совете.

– Хочешь, чтобы я созвал Совет? Но Балахир и Нордек…

– Мне не нужно одобрение Совета. Можешь их поставить в известность… даже после. За Нордека не беспокойся – он будет молчать. Но об этом чуть позже.

– Так какие у нас еще неприятности, Тэрсел?

– Вчера, когда я присутствовал на уроке Гаста и Эрслайта, Нэиль случайно обнаружила, что может изменять время для пламени. Ты не должен откладывать попытку обучиться у нее магии времени. И если у тебя получится, попробуй потом обучить еще нескольких.

Игниферос сделался таким же мрачным, как нависшее над башней грозовое небо.

– Значит, Закатная обитель все же уязвима…

– Я попросил Нэиль проверить на других веществах, но пока больше ничего из материй не поддается временным изменениям.

– Это обнадеживает.

– Но есть маги, которые теперь с ними, – заметил я.

Нам принесли завтрак. Мы быстро поели, и я вернулся к истории.

Глава 10. Срединные миры

Утром я проснулся с ощущением, что мне в очередной раз приснился дурной сон и увидел перед собой Нэиль. Под глазами ее пролегли тени; она, похоже, давно наблюдала за мной. А потом я вдруг понял, что обнимаю ее, и на нас обоих нет одежды.

– Я думал, что это сон, – прошептал я хрипло.

– Что ты помнишь?

– Все… – я не сводил с нее ошеломленного взгляда, еще до конца не осознав, что произошло. – Нэя, ты спасла меня… Но почему?

– Не спрашивай меня, пожалуйста, – она высвободилась и спешно, стыдливо оделась. – Я надеюсь, что спасла тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Жутко разбитым, но…

– Думаю, мне больше не придется этого делать.

Я встал, оделся. Слабость вроде больше не ощущалась, но в голове гудело, словно меня кто-то недавно оглушил. Нэиль тем временем приготовила завтрак. Ко мне осторожно подошел Шэд, я притянул к себе его косматую голову, зарылся лицом в гриве и приласкал зверя. В ответ я услышал довольное ворчание. Нэиль протянула мне кружку травяного чая. И я осушил ее залпом.

– Ты все еще слышишь голоса? – спросила Нэиль.

– Да, – прошептал я и ужаснулся, потому что понял, что странный гул в голове не что иное, как целый хор слов на непонятном мне языке.

И едва я прислушался, шум возрос, словно я оказался на базарной площади, со всех сторон окруженный гомонящей толпой. Только рядом никого не было. Ноги у меня дрогнули, и я ошалело шлепнулся на землю. Нэиль тут же присела рядом, взяла ладонями мое лицо, заставила смотреть на нее.

– Ты должен бороться с этим, я знаю, ты можешь. Ты уже доказал это.

– Ночью я даже не осознавал, что слышу их, – прошептал я. – Нэя…

По лицу ее скользнула слабая улыбка.

– Тебе повезло, что ты так отзывчив на светлые чувства, что даже готов не обращать внимания на боль и страх…

– Как ты узнала? Ты что-то видела?

– Ты должен благодарить свою мать… Я видела ее и слышала, что она говорила о тебе Игниферосу.

– Ты упоминала, что это не обязательно сбудется.

– Этот разговор состоится, так как других вариантов нет, – Нэиль отстранилась. – Они совершили ошибку, изгнав тебя и разлучив…

– Авориэн не сделала бы того, что сделала ты… – произнес я едва слышно. – Она сама испытывала страх…

Нэиль нахмурилась.

– Ты видела и такой исход, не так ли? – спросил я, и она кивнула. – Значит, этот все же лучше… Даже для тебя, Нэя.

Мы поели. Гул голосов в моей голове стих, но как только я, забывшись, стал прислушиваться, он снова набрал громкость. «Что ж такое, – я поморщился. – А если бы я понимал их?» В ответ на эту мысль я получил порцию головной боли и головокружение, которое, впрочем, через пару минут исчезло. Зажмурился, потряс головой и вдруг понял, что все, что я слышу, понимаю.

– Что случилось, Тэрсел? – встревожилась Нэиль.

– Ничего, но теперь я понимаю весь этот бред. Даже не представляю, как это произошло… – я пытливо посмотрел на Нэиль. – Скажи, мне теперь всю жизнь так жить?

– Если ты уже способен шутить, то это и вовсе замечательно.

Я фыркнул и осторожно, боясь, что не получится, попробовал раскрыть портал. Он с привычной легкостью распахнулся. Я вскочил на ноги, ощущая как волна счастья захлестнула меня. Потом на радостях притянул Нэиль к себе.

– Мы свободны! – я заметил, что радость передалась и ей. – Как я могу отблагодарить тебя?

Но она с улыбкой покачала головой.

– Это не в твоих силах. Ни ты, ни я ничего не сможем поделать с моим наставником.

– Если бы ты не видела выхода, разве ты пошла бы со мной? – спросил я.

– Я боюсь гадать.

– Значит, выход найдется, – я на миг призадумался. – Ты должна доучиться магии времени. Затем мы посетим Гейнира. Вдруг, он все-таки сможет помочь. Неужели ты не знаешь, как можно противостоять магии времени?

– Если бы мне была известна иная магия, наверняка, я знала…

– Значит, действительно стоит порасспросить Гейнира…

Мы переместились в безлюдный мир. Здесь я мог отдохнуть от непрекращающегося гомона, а Нэиль спокойно занялась последними страницами своей книги. Еще через два дня она, наконец, смогла показать, чему выучилась.

– Смотри, – сказала Нэиль.

Мы склонились над крошечным ростком, прошло всего несколько мгновений, а перед нами разросся целый куст.

– Про «жуков» забыла, – заметил я, указав на гусениц, которые поедали последние листочки с куста.

Нэиль покраснела.

– Не заметила личинок. Попробую другой.

Перед нами вырос второй кустик. И этот шелестел густой листвой.

– Хм, – высказался я. – Я так понимаю, нам теперь надо пойти поискать реку?

– Тэрсел! – возмущенно воскликнула Нэиль, а я засмеялся.

– Покажи что-нибудь серьезное. То-то Гейнир удивится, когда перед ним вдруг вырастет дерево.

– Можно я попробую на Шэде?

– Нет. И на мне тоже не надо.

Она с упреком взглянула на меня.

– Если тебе нужно живое существо, то в овраге по соседству живет лиса…

– Это магия присутствия?

– Да.

Мы обошли холм, на котором остановились на привал, и спустились в небольшой овражек.

– А ты сможешь выманить ее с помощью гипномагии? – спросила Нэиль, когда мы увидели исчезнувший в норе кончик рыжего хвоста.

– Она дикая… Шэд понимает меня, потому что знает команды. Но я попробую.

Я понимал, что никакие слова тут не помогут, и мне пришлось действовать на уровне чувств. И это сработало. Я передал лисе ощущение, что мы не причиним ей вреда, что мы такие же безобидные как стволы окружающих овраг вязов. Она высунула морду, принюхалась и неспешно выскользнула из норы. И в тот же миг застыла с поднятой передней лапой, так и не успев сделать шаг. Я опустился подле замершего зверька, но все мои попытки прощупать магию успехом не увенчались.

– Все-таки я не могу ощутить эту магию, – я обернулся к Нэиль. – Интересно, ты бы смогла освоить нашу?

Нэиль улыбнулась.

– Я очень хотела бы… Но вряд ли это возможно.

– Вот как?

– Некоторая ваша магия восхищает меня.

– Могу поклясться, что светлая, – заметил я с улыбкой, поднялся и отряхнул с колен пыль и налипшие травинки.

– И еще, конечно же, магия открытия порталов.

– Если судить по твоей истории, эта магия тоже принадлежит к светлой. Освобождай зверюшку.

Лисица как ни в чем не бывало продолжила свой путь и вскоре скрылась среди леса.

– Что ж, пожалуй, пора проведать Гейнира, – заметил я. – Ты готова?

Нэиль кивнула.


Мы переместились в Приграничье, и уже через пять минут пребывания там я заработал головную боль.

– Ты как? – спросила Нэиль, заметив, что я тру лоб.

– Несколько тысяч голосов – сплошной шум, кстати, весьма малоприятный.

Мы переместились почти к самому дому, в котором я останавливался у Гейнира. Когда мы подошли, нас ожидал один из охранников.

– Ты вернулся? – спросил он, окинув нас внимательным взглядом.

– Мне надо поговорить с Гейниром.

– Его сейчас нет в Приграничье. Три часа назад он отправился к Рубежу. Нам сообщили, что в Закатные миры проник кто-то из Срединных миров. Какой-то маг.

Мы с Нэиль переглянулись.

– Что ж, поищем его там, – заметил я, и мы направились прочь. – Если они обнаружили твоего наставника, Нэиль…

Она испугалась.

– Я не хочу перемещаться к Рубежу…

– Глупая, я никогда не совершу того, что мы оба видели. И ты знаешь почему.

Я раскрыл портал, и мы переместились прямиком к воротам серой крепости. Колдун, дежуривший на воротах, проводил нас на дозорную башню. Гейнир, задумчиво обозревающий окрестности, обернулся к нам. Здесь, в этом крошечном мире, где находилось всего две сотни магов, мысли неожиданно четко улавливались мной. И прежде чем он заговорил, я успел узнать несколько новостей, которые так и не сорвались с его языка.

– Значит, ты все-таки пережил проклятье, – произнес охранник.

– Мне повезло. Если ты не занят, я хотел бы переговорить с тобой.

– Я тоже, – Гейнир показал мне знакомую картинку. – Что это?

– Я подарил ее одному твоему охраннику – слишком уж она ему приглянулась.

– Красиво, – согласился Гейнир. – Но Сейн решил поделиться ее красотой с остальными…

– Я не предполагал, что так выйдет.

– Все они теперь только и говорят о связующем маге и своем возможном повелителе…

– Ты сам знаешь, что это невозможно. Я слышал от Сейна, что они ожидают от нового повелителя распоряжения об отмене охраны. Но я согласен с тобой – Рубеж необходим Закатным мирам.

– Вот как? – на лице Гейнира отразилось легкое удивление.

– И именно поэтому я и хочу переговорить с тобой. Мне стало известно, что срединные маги могут проникнуть сюда незаметно для вас.

Гейнир нахмурился.

– Каким образом? И откуда тебе стало известно?

Я вкратце рассказал об артефактах, не позволяющих обнаруживать открытие порталов. Потом я сделал паузу.

– Об этом мне рассказала Нэиль. Она из Срединных миров, – я кивнул на девушку, которая под хмурым взглядом Гейнира спешно спряталась за мою спину.

– И как же она проникла сюда? У нее есть артефакт, чтобы мы могли посмотреть на него?

– Нет. Но сюда ее провел маг по имени Дорстар, маг, некогда покинувший светлую обитель, побывавший в Срединных мирах, а затем вновь вернувшийся сюда.

– Дорстар… знакомое имя. Ты встречал его?

– Да, всего месяц назад.

Гейнир на миг отвернулся от нас, посмотрев на равнину, потом вновь обратил взгляд ко мне.

– Это очень плохие новости, Тэрсел.

– Я посчитал, что тебе лучше их знать.

– Спасибо. Девчонка – она маг времени? – спросил Гейнир, глянув мне за спину.

– Нет, но ее наставник – да. Он преследует ее. Мне в Приграничье сказали, что ты здесь, потому что кто-то проник в Закатные миры. Вероятно, ты видел его?

Я спрашивал, однако уже знал, что Гейниру сообщили именно о Варгохе.

– Нет, но его заметили другие… Однако он так же быстро исчез, как и появился. Я посчитал, что охрана оказалась нерасторопной, а тут оказывается виновны артефакты…

Я почувствовал, как пальцы Нэиль вцепились мне в плечо.

– Вы хотели убить его? Или каким-то образом пленить?

– Убить. Временного мага можно только успеть убить. Запомни, вдруг тебе пригодится, – Гейнир усмехнулся. – Раз уж ты прознал про это… Они применяют магию времени к различным предметам, веществам, живым существам. Самое простое им – дотянуться до тебя и нейтрализовать. На наше счастье эта магия имеет пространственные ограничения. Если временной маг далеко, ты можешь достать его тем, что он не может учитывать. Лучше всего применять стальные иглы, по крайней мере, об этом известно аж с последней войны – они их даже увидеть не успевают. Но вот если они применят магию времени ко всему своему окружению, тогда тебе ничто не поможет.

И он метнул несколько таких иголок в Нэиль. Однако все они замерли на полпути.

– Успокойся, это я их остановил, – я повел рукой, и все они испарились. – Нашел рядом с кем проверять ее.

– Ты хорошо владеешь охранной магией. Но девчонка не должна уйти отсюда. Ты сказал, что тот маг ее наставник, значит она будущий временной маг…

– Я обязан ей жизнью, – заметил я.

На лице Гейнира отразилось недоумение.

– Девчонке, которая даже не умеет управлять магией времени? – однако появившаяся было усмешка исчезла с его лица.

Он пристально посмотрел на меня.

«Значит, тебе не удалось миновать этого, гипномаг?» – спросил он мысленно, не спуская с меня взгляда.

Я скривился.

– Ты и твои охранники как открытая книга, – заметил я. – Ты не хотел, чтобы я знал твои мысли. Но сейчас я ничего не могу с этим поделать…

«И как же девчонка спасла тебя от безумства?»

«Развлекала меня в это время беседой, – огрызнулся я мысленно. – Мы не о том говорим, Гейнир».

– Что ты хочешь?

– Я надеялся узнать у тебя способ, как можно пленить временного мага…

– Ты слышал – это невозможно. Для чего тебе?

– Нэиль и наставник связаны магией.

– Связующая магия? – Гейнир нахмурился. – Но ведь ты связующий маг!

– Не слишком хороший, можешь так и рассказать своим охранникам. Эта магия слишком тонка, чтобы я почувствовал ее. Если, конечно, у вас в Приграничье не осталось книг по ней.

– Ничего, кроме той книги с рисунком обители и того конверта…

– Нэиль рассказала, что такие книги сохранились в Срединных мирах в главной Цитадели.

– Тэрсел, ты все-таки не в себе, – Гейнир хмуро на меня посмотрел. – Забраться в Срединные миры сродни самоубийству. Ты не сможешь противостоять магам времени.

– Кто-то из нас, похоже, чувствует себя там вполне комфортно, – заметил я.

– Дорстар, несомненно, предатель.

– Почему ты так уверен? Может, им до нас давно уже нет дела?

– Особенно до связующего мага, – осадил меня Гейнир.

– Значит, тогда все дело в связующей магии? Не зря же они ее опасаются – не только ведь из-за Восходных миров.

– Тебе уже и об этом поведали, – Гейнир криво усмехнулся. – Я полагаю, что именно из-за Восходных.

– А я нет.

– Тэрсел, – прошептала Нэиль. – Уйдем отсюда, пожалуйста!

– Знаешь, любопытная мысль, но ты можешь и ошибаться… – заметил Гейнир. – И если вдруг ты решишь проверить, что находится по ту сторону, дорога назад тебе заказана!

– Ты полагаешь, что я способен стать предателем?

– Я боюсь этого больше всего! Если ты оступишься, мы убьем тебя!

Я опустил глаза. Но тут вскрикнула Нэиль. Рядом с ней за нашими спинами открылся портал, и Варгох, схватив девушку за руку, потащил ее к себе.

– Поостерегись, охранник! – крикнул он Гейниру. – Я на своей территории. Да и забираю то, что принадлежит мне.

Однако я успел схватить Нэиль за другую руку. И она застыла прямо посреди портала, меж двух миров.

– С дороги, щенок! – рявкнул Варгох, наши глаза встретились, и я успел опередить его на какой-то ничтожный миг, оглушив гипномагией.

Маг, потеряв сознание, начал падать на землю, с его шеи скользнул артефакт, а портал вдруг схлопнулся, затягивая Нэиль в Срединные миры, с силой сравнимой только с силой смерча.

– Нэиль! – я вцепился в нее изо всех сил.

– Брось ее! – заорал позади меня Гейнир.

Но я вслед за Нэиль шлепнулся на землю Срединного мира рядом с девушкой, упавшей прямиком на мага. На меня же сверху свалился, мягко спружинив и смягчив столкновение, Шэд. И после этого портал с хлопком закрылся за нами. Нэиль оправилась гораздо быстрее меня – вскочила и схватила меня за руку.

– Бежим!

– Лучше всего нам немедленно вернуться назад!

– Мы не сможем.

– Почему?

– Тэрсел, не медли, прошу тебя! – в ее голос закрался страх.

Но я потянулся к мировой ткани, и то, что открылось, едва не ввело меня в полный ступор. Вместо двух порталов, один из которых я смог бы открыть, передо мной вырисовались десять. И ни один из них не вел в мир Рубежа.

– Он открыл пять порталов! – Нэиль тащила меня прочь. – У тебя уйдет не один день на поиск обратного пути.

– Что?! – я отказывался верить. – Это невозможно!

– Ты видел собственными глазами! Это – Срединные миры! Они почти бесконечны!

– Нэя! Куда ты идешь?

– Подальше отсюда. Он скоро очнется?

– Через полчаса. Если никто ему не поможет…

Нэиль неожиданно остановилась.

– Открывай портал, нам надо бежать отсюда. В Срединных мирах тоже есть охранные посты.

– Но если мы переместимся, я вовсе запутаюсь! – в отчаянии воскликнул я.

– Если мы не уйдем отсюда… – она указала мне куда-то.

Я посмотрел в ту сторону и обнаружил верховой отряд из магов тридцати. Нас еще не заметили, но ехали они в нашу сторону, и расстояние между нами сокращалось. Шэд глухо зарычал.

– Проклятье, – прошептал я.

– Только не забывай, что ты можешь спровоцировать войну! – вернул меня к действительности голос Нэиль.

Я открыл первый попавшийся портал, и мы переместились туда, и так несколько раз. Я пытался запомнить миры, но понимал, насколько все это в итоге окажется бесполезно. Наконец мы остановились в каком-то светлом леске. Нэиль собрала ягод. Я задумчиво сжевал несколько высыпанных мне горсток. Шэд как ни в чем ни бывало жевал траву. Я привычно потянулся за фляжкой и подскочил на месте.

– Мои вещи! – воскликнул я. – Сумку сорвало, когда я пытался высвободить тебя… Я дурак…

Я сел на землю и закрыл лицо руками.

– Прости, – голос Нэиль наполнился тревогой и виной.

– Нет, я сам виноват. Я отдал то, что не должен отдавать, – я посмотрел на нее. – Я говорю о картинке Брингольда. Любой связующий рисунок, как далеко бы не находился от оригинала, всегда имеет слабенькую, но связь с ним. И я… я бы нашел путь назад даже здесь, если бы у меня была эта картинка или же любая другая из моего альбома… Но на брингольдской – самая сильная связь…

– Я ничего не слышала об этой особенности…

– Конечно, слышала. Как, по-твоему, наставник находил тебя? Суть одна, только вместо рисунка, ты живая…

– Как быстро он найдет нас? – спросила она дрогнувшим голосом.

– Судя по всему, он не слишком хорошо управляется с этим. У нас есть несколько часов для отдыха и решения, что делать дальше. И еще, я хочу, чтобы ты рассказала мне все, что тебе известно о Срединных мирах. Как они пользуются порталами и не запутываются в этом? Может, существуют какие-то карты?

– Я лишь знаю, что артефакты открывают до пяти порталов, больше мне ничего не известно.

– А твой дар провиденья? Неужели с помощью его нельзя узнать, что лежит дальше?

– Он показывает судьбу живого существа, но никак не то, что скрывается за соседним холмом.

На меня нахлынуло отчаяние. Но я отмел его. У меня есть целый год до того момента, как я мог вернуться в Закатную обитель. За это время я должен найти дорогу назад.

Однако я заблуждался. Я пытался найти систему сообщения между мирами, но безрезультатно. Мы перемещались по ним, умудрившись попасть в совершенно глухие места, где не было даже человеческого жилья, не говоря о магах. Только три года спустя мы набрели на мир, в котором находились человеческие деревушки. Найдя плохонький постоялый двор, я три дня не вылезал из постели, отсыпаясь, и избавляясь от своей загнанности. Немного придя в себя, я прислушался к деревенским разговорам. Лишенный на три года общения, кроме как с Нэиль, я сейчас чуть ли не радовался дару гипномагии, раскрывшей для меня разум каждого жителя и вырисовавшей всю жизнь деревеньки. Однако радость моя скоро прошла, когда я понял, что этот мирок такой же глухой, как и те, которые мы минули. Маги сюда забредали крайне редко, а жители понятия не имели о месте их мира в бесконечной череде Срединных миров. Но я на всякий случай, боясь, что впереди нас ожидают безлюдные места, раздобыл бумагу, изготовил краски и кисти и сделал связующий рисунок этой деревни. Через пару недель, отдохнув и набравшись сил, мы пустились в путь. Я опробовал, как работает связующая магия, и рисунок действительно сумел привести нас обратно. Запасшись снедью, мы отправились дальше. Но нас ждало долгое безлюдное странствие. И лишь крайне редко попадались людские поселения, а обнаружить магов у нас не выходило.

Вновь подступило Отчаяние и завладело моими мыслями. Прошло семь лет, а выхода по-прежнему не находилось. Я думал о Закатной обители, о близких и о том, что, верно, они тоже потеряли надежду когда-либо увидеть меня. Я сел на землю закрыл лицо руками, а из глаз потекли слезы. Я плакал с такой болью, какую не испытывал даже в детстве от обид и побоев. Нэиль опустилась рядом, отвела одну мою руку от лица и прижалась губами к щеке.

– Не надо, Тэрсел, – прошептала она, на ее ресницах тоже застыли прозрачные капельки. – Я знаю, ты вернешься, ты найдешь путь…

– Когда? – выдохнул я с горечью. – Когда, Нэя…

– Я не знаю, но ты… обязательно вернешься.

Она обняла меня за шею, а я прижал ее к себе, ощущая, как хрупка и слаба девушка, и мне стало стыдно, что она держалась куда мужественнее меня. Только одно оправдывало мою слабость – в отличие от Нэиль мне было что терять и куда возвращаться.

– Нам надо найти хотя бы одного мага, – прошептал я. – Хотя бы одного.

Мы вновь пустились в путь. Я на всякий случай сделал несколько связующих рисунков тех миров, показавшихся мне хоть немного значимыми.

А потом произошло то, чего я так долго ждал.

– Тэрсел, стой! – закричала Нэиль, когда я стал раскрывать один из порталов. – Не этот, другой!

– Почему?

– Он знаком мне, – заверила она.

Я захлопнул раскрывшийся портал и заново слегка приоткрыл все десять.

– Который из них?

– Вот этот! – Нэиль указала на равнинный мир, усеянный камнями. – Я помню – мы проходили его, когда меня вели в Цитадель, чтобы связать магией.

– В Цитадель? Хочешь сказать, что мы забрались в самый центр Срединных миров? – вопреки ожиданиям Нэиль я испытывал совершенно не радостные чувства.

– Да нет же! Наоборот хорошо! Если я вспомню путь, мы сможем добраться до Цитадели… Там есть Портал!

– Что там есть? – ее радость так и не вселила в меня уверенность.

– Портал, ведущий прямо к границе Срединных и Закатных миров.

Я застыл, с трудом осознавая ее слова.

– Прямой портал к Рубежу? – выдохнул я, почти не веря в удачу.

– Да. Самое главное, чтобы он работал. Его, как и все остальные магические артефакты, изготовили в давние времена, когда между тремя народами еще существовал мир.

– Нэя… я надеюсь, что ты найдешь путь! – я прижал ее к себе и поцеловал.

Нэиль смущенная вырвалась.

– Тэрсел, ты обещал.

– Прости… – я открыл нужный портал, и мы переместились в него.

После я приоткрыл снова десять. Нэиль задумалась, а ее лицо тронула бледность.

– Я совсем позабыла… наверное, Варгох открывал по пять порталов… Но… мы переместились отсюда прямо в мир Цитадели.

– Это уже что-то. Нам придется поискать…

– Да, я готова, – она кивнула. – Но, может, от этого мира до Цитадели не пять переходов, а меньше.

– Что ж, тогда начнем искать по уровням – сначала проверим первые сто миров, потом тысячу, может, нам повезет…

Я открывал каждый из десяти порталов, затем в каждом из них следующие десять. Нэиль внимательно разглядывала каждый мир и качала головой. Просмотрев сто миров, мы сделали перерыв на обед.

– В худшем случае нам предстоит просмотреть сто тысяч миров, – заметил я задумчиво. – Но время у нас сейчас есть.

Но нам повезло на следующий день, когда число осмотренных миров перевалило за тысячу.

– Вот он! – воскликнула Нэиль.

Перед нами лежала холмистая равнина с редкими светлыми, позолоченными осенью рощицами, а впереди на одном из пологих склонов холма раскинула стены огромная крепость. Мы прошли портал и зашагали в направлении Цитадели.


На нашем пути шумел лесок, и скрытые его сенью, мы достигли нашей цели через три часа. Когда мы выбрались из леса на открытое пространство, я застыл, в изумлении изучая Цитадель. Это была действительно огромная крепость, имевшая несколько ярусов крепостных стен. Однако вряд ли бы ей понадобилась такая защита – вся Цитадель и близлежащие земли находились под колпаком времени, практически невидимым, если бы не одно обстоятельство. Приглядевшись можно было обнаружить стайку птиц, не заметивших преграды и влетевших в прослойку иного времени. Теперь они, навечно застыли в полете. Впрочем, в куполе застревали и другие существа – насекомые, летучие мыши, несколько сов, а на другой стороне высоко над городом неподвижно висел дракон, извергнувший пламя. Везде царила осень, мы успели немного продрогнуть, даром, что небо затянуло тучами и пошел мелкий снежок. Однако в круге, где остановилось время, властвовало иное время года. Стояли высокие зеленые травы, и деревья замерли в весеннем цветении.

– Здесь магия времени действительно напоминает незримую паутину, – заметил я. – Или прозрачный кусок янтаря.

– Это Временной купол. Цитадель окружают несколько поясов течения времени. И такую защиту способен обойти только искусный временной маг. Я не смогла бы…

– Почему снег не застревает? – спросил я. – Купол отталкивает его…

– Купол теперь все отталкивает, а этих оставили в назидание врагам.

– Хорошо, что не самих врагов.

– Их участь не лучше. Говорят, они пленники в Цитадели…

Огибая купол шла круговая дорога. А дальше стояло сооружение, похожее на ворота. Точнее, четыре каменных столба, на которых лежали такие же каменные балки и плиты крыши.

– Это…

– Портал, – подтвердила Нэиль. – Он ведет прямо к границе Срединных миров.

Мы осторожно двинулись к Порталу. Неподалеку от него у дороги, ведущей от купола, расположились несколько таверен. Дальше Портала находился другой проход, но уже через Временной купол в Цитадель, обозначенный причудливой каменной аркой. Подле нее стояло два стража. Но пока дорога от Цитадели, как и к ней, была пуста. У трактиров наблюдалось то же затишье. Возможно из-за раннего часа. По крайней мере голосов я слышал мало, а стражники у арки и вовсе дремали.

– Ты думаешь, мы сможем воспользоваться Порталом? – спросил я.

– Я надеюсь, что ты сможешь, – Нэиль через силу улыбнулась.

– Я тоже.

И тут мы заметили, что от Цитадели движется целый отряд, и невольно замедлили шаг. Присмотревшись, мы поняли, что ведут пленника – руки сковывали цепи, а окружало его десять стражей. Мы с Нэиль переглянулись.

– Не беспокойся – никто не примет тебя за чужака…

– Не слишком ты уверена, – заметил я и спросил. – Кто этот пленник? И куда они ведут его?

– Один из закатных магов… – едва слышно заметила Нэиль. – Про иных я никогда не слышала.

Процессия тем временем прошла арку и подошла к Порталу. Здесь все остановились. С пленника сняли цепи, а мы находились уже достаточно близко, чтобы расслышать разговор.

– Без глупостей, Марн, – предупредил главный из стражи.

– Самая большая глупость была, когда я пришел сюда, – ворчливо отозвался маг. – Совершить что-либо еще более глупое, я, увы, не способен.

– Ну да, ты тогда чуть пол залы не спалил, – засмеялся страж. – Чини, давай, фонари. А то вчера вечером некоторым особо важным персонам пришлось переправляться впотьмах.

– А у вас даже обыкновенных факелов посветить не нашлось? – изумился маг.

– Фонари не подводили лет двести.

– Ох, значит ли это, что в следующий раз я понадоблюсь тоже через столько лет? – сокрушенно заметил маг.

Между тем к Порталу приставили лестницу. Маг забрался наверх, снял стеклянные колпаки фонарей и принялся колдовать над ними.

– Он ведь огненный маг? – спросила Нэиль.

– Да. Странно, что Дорстару удалось избежать подобной участи. Хотя, ему, наверное, поручили нечто боле важное, чем починку магических светильников.

Внимание стражи было полностью поглощено пленником, мы решили не привлекать к себе особого внимания и проследовали мимо к таверне.

– Постой! – окликнули нас, едва мы успели отойти на несколько шагов от Портала. – Эй, красавица!

Нэиль с удивлением обернулась, а я изобразил недоумение – девушку окликнул пленник.

– Работай давай! – прикрикнул страж с недовольством и обратился к нам. – Не обращайте внимания и простите, что он потревожил вас.

– Ничего страшного, – отозвался я. – А что с фонарями? Магия «кончилась»?

– Точно, – страж кивнул нам.

– Нет, пожалуйста, – вновь подал голос пленник, внимательно оглядев нас.

Его внимание не слишком меня радовало. Но в то же самое время я ощущал, что он не желает нам вреда.

– Пожалуйста, Лейд. Вы упечете меня опять на двести лет, и я за все это время не увижу ни одной хорошенькой девушки!

Ответом ему был взрыв хохота.

– Ты даже не успеешь оглянуться, как промчатся эти двести лет! – смеясь ответил Лейд. – Прошу простить, что пленник пристает к вашей даме, господин.

– Она всего лишь раба, – я пожал плечами.

Стражник вытаращил глаза.

– Провидица? – на лице его отразилось опасение.

– Лейд, пожалуйста, если господин позволит, я хотел бы пообщаться с провидицей! – Марн улыбался стражу, но на меня он бросил взгляд, полный отчаяния, и я понял, что он знает, что я не временной маг.

– Зачем тебе провидица, Марн? – развеселился еще больше страж. – Я тебе не хуже могу предсказать твое будущее. Поверь, оно будет таким же, как твое настоящее!

– Пожалуйста! Она могла бы рассказать о моих близких…

Лейд, судя по всему, являясь вполне добродушным малым, несмотря на свою должность стража, обратил на меня вопросительный взгляд.

– Мы особо не торопимся, – заметил я. – В здешнем трактире я встречаюсь со своим приятелем, но мы пришли раньше назначенного срока.

– Вот как? А зачем тебе провидица, господин?

– Как раз собираюсь продать ее приятелю – мне порядком надоело слушать всякие ужасы о своей судьбе.

Лейд рассмеялся и глянул наверх на Марна.

– Если управишься быстрее, у тебя появятся несколько минут полюбоваться на девушку. Я тоже хочу послушать, что она тебе скажет.

Марн управился за минуты три. И мы все дружно направились к трактиру. Стражники, радуясь перерыву, уселись за один стол, а мы четверо – за другой.

– Все в порядке, Нэя, – незаметно прошептал я занервничавшей девушке.

Нам принесли вина, и я немного подпортил его в кубке Лейда. Капитан стражи захмелел сразу после первого глотка и уже не понимал ничего, что происходит вокруг. Марн глянул на него, а потом обратил пораженный взгляд на меня.

– Ты ведь темный маг? – тихо заговорил он. – Вот уж никогда бы не подумал, что буду так рад видеть хоть одного из вас… Скажи, как ты попал сюда и собираешься ли возвращаться в Закатные миры?

– Пытаюсь вернуться около семи лет, – я нахмурился. – Как попал – лучше не спрашивай… нелепая случайность…

– Я тоже попал сюда из-за собственной глупости, но… Могу попросить тебя передать Игниферосу просьбу, чтобы он попытался освободить нас…

– Каким образом?

– Я не знаю… Может, выкуп, может… силой. Но наша жизнь превращена в сплошной сон.

Я поглядел на него с недоумением.

– Нас держат во временной тюрьме. Для каждого из нас останавливают время. Сотни лет могут пронестись как мгновенье, а мы даже не почувствуем этого. Некоторых будят чаще, некоторых – реже, но всех нас используют, чтобы чинить и поддерживать работу магических артефактов. Наша участь рабов даже хуже, чем у нее, – он кивнул на Нэиль. – Мы как вещи, которые достают с полки только тогда, когда они понадобятся.

– Но вас сюда никто не тащил, – заметил я. – Минуя Рубеж и Приграничье, вы не послушались предупреждений охранников.

Марн горько усмехнулся.

– В чем-то ты прав. Хотя многие из нас, одни по не знанию, другие по наивности, полагали, что распри со срединными магами – дела давно минувших дней. Вот и подались в путь и проникли в Срединные миры. И никто, кроме, как я слышал, предателей, не вернулся. Нас пленяли, едва мы успевали ступить в Срединные миры – там у них хватает охранных постов, – затем доставляли в Цитадель. В ней мы навсегда застревали во временной тюрьме, из которой нас извлекали только тогда, когда необходимо подправить магические артефакты. Нас… очень много – около трех тысяч…

– Так много? – поразился я.

– Нас, кто ушел от Игнифероса, было двадцать. Остальные тут с очень давних времен. Ходят слухи, что пленников было когда-то гораздо больше. Но за ненадобностью их просто уничтожили, оставив лучших…

Я нахмурился и покачал головой.

– Игниферос не станет рисковать. Пытаться освободить вас – значит ставить под угрозу жизни оставшихся. Временной магии противостоять невозможно…

– Если бы в обители появился связующий маг! – на лице Марна отразилось отчаяние.

– И что? Что он смог бы сделать? – спросил я, удивленный таким поворотом дела. – Даже если маг появится, никто его этой магии не обучит – ни в темной, ни в светлой обители нет книг по ней.

– Такие книги когда-то имелись в Закатной обители, но когда она пала, они успели попотрошить нашу библиотеку…

– То есть?! – изумился я.

– С тех самых пор, – понизил Марн голос. – Как нас загнали в Закатную обитель, срединники следили за нами. Они и сейчас следят. Как только стало известно о расколе и о том, что последовало за ним, они, понимая, что имеют шанс заполучить наши знания, просто выкрали книги в тот момент, когда вовсю шла междоусобная битва.

– Откуда ты знаешь, что они и сейчас следят?

– Меня, конечно, не так часто вытаскивают из тюрьмы, но когда это случается, можно много почерпнуть из разговоров тех же стражников. Они настолько уверены, что я никуда не денусь, что позволяют себе вполне откровенные беседы. Для Цитадели следят около двадцати колдунов. Последнее, что мне стало известно, что Закатную обитель восстановили, а Игниферос объединил вновь оба рода. А узнал я это девять лет назад.

Мы с Нэиль переглянулись.

– Выходит, еще до того, как я побеседовал с Дорстаром, – заметил я. – Странно, что он об этом не знал.

– Я слышал о Дорстаре, – оживился Марн. – Он предатель, не сомневайся, только ему поручено приглядывать за мирами около Приграничья.

– Может, ты знаешь и остальных? – спросил я.

– Знаю еще троих. Но они тоже следят за мирами недалеко от Рубежа. Каждый приглядывает примерно за десятком миров.

Марн назвал мне имена, которые мне ничего не говорили.

– Ты думаешь, что кто-то раньше следил за темной и светлой обителью, а теперь и за Закатной? – спросил я.

Марн кивнул. А я очень осторожно коснулся его разума. На этот раз я решил, что сейчас не тот случай, чтобы брезговать гипномагией. Следом точно так же я «прочел» Лейда, узнав куда больше, чем ожидалось. И не позволил изумлению, рвавшемуся наружу, отразиться на своем лице. Марн в это время как ни в чем не бывало рассказывал о Срединных мирах, о тех давних временах, когда между нами еще царил мир.

– В Срединных мирах вовсю пользуются магическими приспособлениями, изготовленными закатными колдунами давным-давно. С тех пор многое пришло в упадок. Раньше у них даже имелись летающие суда, использующие левитацию, и огромные порталы, способные пропускать их. Это был поистине период расцвета и для нас и для них. Торговые караваны этих судов свободно перемещались по мирам от Цитадели до самых краев миров – к Закатной и Восходной обителям. А потом… все рухнуло…

Марн сделался мрачен, ненадолго задумался, затем обратился ко мне:

– Прости, я прошу тебя об услуге, но даже не поинтересовался твоим именем.

– Оно тебе известно, – отозвался я, поднимаясь из-за стола.

Марн обратил на меня удивленный взгляд.

– С чего ты взял?

– Я – гипномаг, Марн. Тебе нет нужды что-либо еще рассказывать мне.

Марн сглотнул.

– Ты – Тэрсел? Я слышал о тебе давно, что ты… сгинул.

– Можно и так сказать. Но теперь я нашел Портал.

Нэиль поднялась вслед за мной, как и Марн.

– Милорд… – голос его внезапно сделался хриплым и едва слышным.

– Не проси меня об этом. Я не смогу взять тебя с собой. Это большой риск… Я передам твою просьбу Игниферосу, но знаю, он не поможет вам.

– Но он не рискует остальными! – в порыве отчаяния воскликнул Марн. – Тебе ведь теперь известно, почему они не уничтожили нас, почему не смогли! Закатная обитель защитила нас – магия времени в ней бессильна! Пусть освободит хотя бы только нас, всего двадцать…

– Закатную обитель уже разрушали! – жестко отрезал я. – Куда деваться магам, если это снова произойдет?

Марн смолк, а кровь отлила от его лица.

– Игниферос никогда не пойдет на это, – повторил я. – Но я над этим подумаю. Хотя нахожу выкраденные книги куда более ценными, чем беспечные светлые маги.

Марн уставился на меня.

– Подпорти светильники на Портале, – я понизил голос. – Пусть снова придут в негодность ровно через три месяца. За это время ты должен узнать, где в Цитадели хранятся книги по связующей магии.

Марн открыл рот от изумления.

– Но ведь меня сейчас упекут во временную тюрьму!

– Делай, что хочешь, но узнай про книги. Пусть у них возникнут еще где-нибудь проблемы с освещением, – я, разозлившись, притянул Марна к себе и прошипел ему в лицо. – У тебя три месяца. Если не управишься – я сотру в порошок Цитадель вместе с вами.

На лице Марна отразился ужас.

– Ты – связующий маг? – едва слышно произнес он.

– Я не слишком хорошо представляю, что такое связующая магия, но начинаю догадываться, почему ее так боятся. Мне нужны знания, Марн. И я надеюсь, у тебя хватит ума не стать предателем.

– Никогда! Но… поклянись мне, что освободишь нас, если найду то, что тебе нужно.

– Я клянусь.

Прежде чем отрезвить стражников, я позаимствовал у двух из них артефакты, служащие для перемещения между мирами. После этого их лица обрели осмысленное выражение, но они ничего не запомнили из произошедшего в трактире. Лейд поднялся из-за стола, увлекая за собой Марна.

– Я забыл кое-что сделать, – спохватился Марн. – А то светильники опять не зажгутся вечером.

– Что?! – возмутился Лейд. – Совсем девушка мозги твои задурила!

– Не сердись, там дел на одну минуту.

Они вернулись к Порталу. Марн забрался наверх, чтобы «подпортить» свою же магию. Потом они двинулись через арку обратно в Цитадель. Мы с Нэиль проследили за ними от дверей таверны.

– Зачем тебе это, Тэрсел? То, что ты затеял – тот же самый риск жизнями остальных колдунов, – произнесла Нэиль, и в голосе ее послышались грусть и тревога.

– Я знаю. Но я так же знаю, что они сметут нас, едва сочтут необходимым. Рубеж и Приграничье падет. Насчет Закатной обители я не уверен. Но пример ее разрушения – более чем показателен.

Нэиль с изумлением воззрилась на меня.

– Ты хочешь сказать, что к этому приложили руку Срединные маги?

– Ты ведь слышала – они не уничтожили нас потому, что в Закатной обители не действует магия времени. А здесь… здесь хорошая защита и от гипномагии… я могу слышать только тех, кто находиться вне Временного купола. Даже рядом с Порталом чужие мысли меня не донимали.

– Значит, в трактире ты узнал, как пользоваться Порталом?

– Да, нам надо поторопиться, пока сюда еще кто-нибудь не пожаловал.

Мы осторожно подошли к Порталу, но стража у арки смотрела вслед удаляющейся процессии с огненным магом. Портал приводился в действие механическим путем, и это казалось довольно непривычным. После поворота нескольких каменных ручек, внутри столбов распахнулась мировая дверь, и мы поспешили в нее шагнуть. Как он работает, я почерпнул от Лейда, от него же я знал, что нас ждет по ту сторону. Поэтому я тут же оглушил стороживших Портал стражей – их оказалось восемь. Затем я сразу потянулся к мировой ткани, и, увидев среди десяти миров Рубеж, раскрыл его и еще несколько до самого Приграничья. Потянул за собой Нэиль.

– Зачем сюда? – испугалась она. – Ты помнишь, что говорил Гейнир?

– У него остались мои вещи. Надеюсь, Гейнир их сохранил.

Мы двинулись по городу к знакомому дому. На нас никто не обращал внимания, но в основном потому, что я воспользовался гипномагией. В доме Гейнира не оказалось. Я беспрепятственно прошел в тот зал, где мы с ним когда-то обедали. В книжном шкафу рядом с книгой о Закатной обители я с удивлением обнаружил свою сумку. Достал ее и, заглянув внутрь, удостоверился, что вещи на месте. Взамен сумки я оставил один из снятых со стражей Лейна артефактов, служащих для перемещения по мирам. Покопавшись в памяти одного из слуг, я узнал, что Гейнир находится в крепости Рубежа.

– Гейнир узнает, что ты побывал здесь, – сказала Нэиль.

– Он понимает, что ничего не сможет мне сделать, – возразил я. – Он не идиот.

Мы переместились на несколько миров, остановились на час в одном из постоялых дворов, чтобы привести себя в порядок. И лишь после этого я раскрыл портал, и мы, сделав пару переходов, оказались в Закатной обители.

Глава 11. Новые ученики

– Это все? – произнес Игниферос – лицо у него было еще более мрачное, чем до начала нашего разговора.

Я кивнул. Он поднялся, подошел к окну и долго безмолвно стоял, всматриваясь в темень. Незаметно прошел день, но мы, пропустив обед, все же сделали небольшой перерыв на ужин. Солнце зашло час назад.

– Насколько ты хороший связующий маг, Тэрсел? – наконец нарушил Игниферос молчание.

– Прости, не с кем сравнить. Но мне кажется, что весьма неважный… Я все делаю по наитию…

Игниферос посмотрел на меня, вернулся обратно и, усевшись в кресле, задумался.

– Значит, когда-то мы сами нарвались на неприятности, – он печально улыбнулся. – Ты осознаешь, какая вырисовывается картина мира?

– Скверная.

– Когда-то связующий маг уничтожил Восходные миры, за это срединные маги закрыли нам путь в свои миры, а потом и вовсе загнали на самый край миров. Если бы не защита от времени Закатной обители, нас бы уничтожили. Здесь кроется какое-то странное противоречие… Закатные маги побоялись нападать на Срединные миры и вместо этого атаковали Восходные. Однако срединные маги, опасаясь связующего мага, первыми нападают на Закатные миры. Значит ли это, что они правильно оценили угрозу и предотвратили ее? Или всего лишь перестраховались?

– Если верен первый вариант, разве Повелитель Закатных миров позволил бы загнать себя в угол? – спросил я.

– То есть ты полагаешь, что они все же сильнее нас? – Игниферос покачал головой. – Все это похоже на головоломку, у которой не хватает весьма важных деталей… Возникает слишком много вопросов. Почему, например, они не смели нас, когда мы стали уязвимы, оказавшись в Бинаине? Неразумно было упускать такой шанс, если они действительно стремились уничтожить нас.

– Я не понимаю этого точно так же как и ты.

– Однако ты, Тэрсел, умудрился дать клятву освободить пленников… Это глупая затея. Ни я, ни ты не можем рисковать Закатной обителью. Ты прав, сказав об этом Марну.

– Я не собираюсь рисковать, – заметил я. – Марн обещал мне узнать про книги. Возможно, они многое объяснят.

– И как ты собрался добыть их? Это ли не риск?

– Пока только узнать, где они находятся. Дальше будет видно.

– Не забудь поставить меня в известность. Заранее.

Он хотел что-то добавить, и я подумал, что верно, опять про мою легкомысленность. Но Игниферос смолчал. А потом вдруг рассмеялся. Я глянул на него с недоумением.

– Извини – вспомнил про те книги по истории. Тебе не надо их читать.

– Я подозревал, что не придется, – я поднялся.

– Тэрсел, погоди, – Игниферос подошел ко мне и посмотрел в глаза. – Значит, если бы не Нэиль… И теперь разум всех магов обители открыт для тебя?

– Я стараюсь не прислушиваться, – я поморщился. – Но ни тебя, ни Нэиль я не слышу.

– Выходит, твоя собственная защита не пропускает тебя?

– Я же не пытаюсь проникнуть… То что происходит… у него легкое скользящее воздействие. И иногда мне удается почти заглушить его.

– Хм, – Игниферос оглядел меня. – Хотелось бы мне знать, как Ментеперу удалось сделать это, потому что… он не был сильнее меня в гипномагии. Наверное, есть что-то еще…

Глаза его в изумлении распахнулись.

– Что такое, Игниферос? – от выражение лица старика мне стало не по себе.

– А тебе не приходило в голову, что способность к связующей магии ты мог унаследовать от него?

– Не думаю, – я покачал головой. – Ты его брат. Уверен, вы обладали одинаковыми способностями.

– Но ты сказал, что он доходил до Приграничья. Несомненно, он узнал, чем грозит владение связующей магией, и вполне мог скрыть дар.

– Звучит довольно сомнительно. Обладай он связующей магией…

– Однако ты так и не выяснил, что делал Ментепер в Приграничье. Я бы посоветовал посетить Гейнира и расспросить его поподробнее. Не затягивай с этим. И знаешь что… Если магия времени действует в остальных мирах, магам опасно там появляться. Я отдам распоряжение, чтобы никто больше не покидал Закатную обитель.

– Не делай этого. Если за нами действительно приглядывают, такие меры покажутся подозрительными. Пусть все останется без изменений.

Игниферос нахмурился, но затем все же согласно кивнул.

– Как ты думаешь, есть ли предатели в самой Закатной обители? Твоя особенность гипномагии не пролила свет на этот вопрос?

– Я специально не прислушивался.

– Возможно, стоит проверить.

– Не все сразу. Сперва я разберусь с Балахиром. Кажется, самое время…

– Поосторожнее с ним, – напутствовал меня на прощание Игниферос.


Я вышел из его покоев, спустился вниз, пересек обитель и, выйдя из северного входа, направился по почти незаметной во тьме тропинке в черневшие на фоне освещаемого всполохами молний неба холмы. Гроза давно прошла и теперь поблескивала где-то вдали. Грома уже не доносилось. В леске на холмах все дышало свежестью, на меня капало сверху, а иногда задетая и спружинившая ветка обдавала веером брызг. Но под ногами было почти сухо – земля успела впитать все, что долетело до нее сквозь плотные кроны.

Спустя двадцать минут я нашел Балахира в уютной, скрытой от глаз лощине, впрочем, достаточно просторной для того, чтобы в ней могла обучаться сотня юных магов. Вокруг царила тьма, но каждый из них зажег по крошечному фонарику. Свет только слегка разгонял тьму и делал все вокруг таинственным и загадочным в плясках колдовских теней. А Балахир, используя в качестве постамента плоский валун, возвышался над ними и добавлял к этой атмосфере свой уверенный, сильный голос. Что ж, он умел убеждать, но сейчас я ощущал волну смущения и недоверия, окутавшую его. Потому что он отвергал свои собственные слова, слова которые твердил им изо дня в день, слова обо мне.

– Я ошибся, и он предал нас. Предал наш народ, наши традиции, нашу магию! Да, он говорил со мной и Нордеком и запретил оказывать какое-либо сопротивление светлым. Вы сами слышали на всеобщем Совете, что он теперь единственный темный маг. А после Совета угрожал, что мне за «своеволие» придется расплачиваться вашими жизнями!

Балахир так увлекся, что не заметил, что они мало верят ему, что они растерялись. Он смолк лишь тогда, когда заметил, что вся сотня медленно попятилась от него. Он какой-то миг с недоумением глядел на них, а потом резко обернулся и чуть не столкнулся со мной нос к носу. Отшатнувшись, он едва не упал со своего ораторского возвышения, но я схватил его за ворот и удержал.

– А ты лжец, Балахир! – заметил я. – Почему бы тебе не рассказать и о своем утреннем визите к Игниферосу?

Я увидел, как он задрожал, а юные маги остановились, внимательно прислушиваясь к моим словам. Балахир сам создал для себя западню. Он, считая, что я никогда не вернусь, создал из меня для них легенду, которой они бы поклонялись. Поскольку он молчал, рассказывать пришлось мне.

– Сегодня утром он явился к Игниферосу и обвинял его в трусости, за то, что он отдал мне знак власти. Он говорил, что этого делать не стоило, а стоило убить меня. Но боится Балахир вовсе не за вас, а за свою лживую шкуру, – я смотрел на них. – Он уже много раз предавал меня. И ему придется заплатить за это.

– Что ты делаешь, Тэрс…? – Балахир захрипел, потому что как только он открыл рот, я сдавил ему горло.

– Что ты сказал, пес?

– Милорд…

Я рассмеялся сквозь сжатые зубы.

– Я прав, ты трусливый подонок, Балахир, – я посмотрел на подростков. – Но за них, я, пожалуй, скажу тебе спасибо… Будете ли вы верны мне?

Несколько мгновений среди них царило смятение, а Балахир пытался выдавить из себя хоть одно слово. Я ослабил хватку, когда понял, что еще чуть-чуть, и он потеряет сознание. Юные маги между тем оживились.

– Что мы должны сделать? – выкрикивали они, а глаза их разгорались. – Как нам показать, что мы верны тебе?

– Если вы так считаете, вы сделаете это. Убейте его! – и я швырнул Балахира в толпу.

Их охватила растерянность. Я ощутил, как волной по ним прокатился страх. Балахир тяжело дыша поднялся на ноги. Недоумение на его лице стерлось, когда наши взгляды встретились. Он понял, что я не шучу, и лицо его исказила злоба.

– Ненавижу тебя! – прошипел он. – Зря ждешь, никто не послушает тебя…

– Ты заблуждаешься. В темной обители всегда слушали того, кто сильнее, – обронил я.

Подростки взирали на нас, не совсем уверенные в своем выборе, но затем кто-то из них нерешительно потянул кинжалы из ножен, потом еще, и еще. И Балахир оказался в кольце своих учеников. Сначала он не поверил, но вскоре уже затравленно озирался. Однако никто не смел нападать первым. Они смотрели на него и переглядывались, а потом неожиданно напали все сразу, что я едва не пропустил момент. В моей руке дергался сжавшийся в комок и задыхающийся от боли маг. Я чуть встряхнул Балахира, возвращая к действительности. Он открыл было рот, но тут же содроганием обернулся и в оцепенелом молчании стал наблюдать, как его ученики продолжают наносить удары.

– От тебя живого места не останется, – прошептал я ему, – потому что каждый из этой сотни ударит тебя хотя бы раз.

– Один не ударит…

– Кто?

– Прит…

Он указал на парня, который стоял чуть в стороне, и я увидел, как он украдкой смахнул слезу, и узнал в нем мальчишку, угрожавшего Эрслайту.

– Неужели твой сын? Повнимательнее, Балахир, – у него в руках окровавленный нож.

– Не может быть, – выдохнул Балахир.

– Он ударил одним из первых, правда в спину, но ведь это ничего не меняет.

– Что ты сделал, как? Гипномагия…

– Гипномагия, – подтвердил я. – Приятные ощущения? Смотри-ка, они все-таки успели тебя чуть оцарапать.

Балахир тронул прореху в рубахе и обнаружил в боку неглубокий порез. Черная рубашка медленно пропитывалась кровью.

– Если Совет узнает, что ты тут учинил…

– А он знает. Но вот твоя проблема в том, что теперь тебя никто не будет замечать, кроме магов Совета. Для остальных ты невидим и не слышим. А точнее попросту мертв, – я указал ему рукой.

Он обернулся к подросткам. Толпа раздалась, и в круге осталась лежать какая-то бесформенная масса, слившаяся с окружающей тьмой.

– Почему ты не убил меня по-настоящему?

– Ты меня спрашиваешь? – изумился я с насмешкой. – Это слишком просто. Я же хочу, чтобы ты помучался, Балахир. Ты ведь только утром твердил об этом Игниферосу. Еще один опрометчивый шаг и тебе, и твоим выкормышам придется плохо в действительности. Не вынуждай меня. А теперь убирайся.

Балахир сглотнул и попятился, но я заметил нехороший блеск в его глазах.

– Это мое последние предупреждение, – добавил я, и он скрылся среди деревьев.

За мной же следили две сотни внимательных глаз.

– Я не знаю всего, что он обо мне говорил вам, но догадываюсь. Кое в чем он прав, а кое в чем ошибался. Что же касается моего отношения к светлым магам… – я сделал паузу, ощутив страх и напряжение в некоторых из них. – Мне известно, что у кое-кого из вас светлые родители. Подойдите ко мне.

Их оказалось около двенадцать. А я задался вопросом, каким образом Балахир смог смутить юный ум детишек светлых магов. Интересно, чтобы на это сказал Гаст.

– Но мы отказались от воззрений родителей, – начал кто-то робко и испуганно, а напряженность вокруг возросла.

Я вдруг понял, что скажи я снова «убей» и этой дюжины бы не стало.

– Только от воззрений? – поинтересовался я и не получил ответа. – Впрочем, дело совсем в другом. Я знаю, Балахир говорил вам, что я против объединения. Но это не так. И я вам сейчас объясню почему.

Я рассказал им о срединных магах и угрозе для Закатной обители.

– Нас слишком мало. Объединившись, мы выигрываем и в количестве и в качестве магии. Если мы не сплотимся, мы проиграем эту войну, а Закатную обитель сотрут с лица мира. Внутренние же ссоры и разногласия лишь подорвут наши силы – вы должны понять и осознать это. Если у вас есть вопросы или кто-то что-то не понял – спрашивайте, я отвечу, мне очень важно ваше понимание.

Некоторое время они молчали.

– Почему тогда и светлые не идут на уступки? Почему они прижимают нас и считают, что они главнее?

На их слова я улыбнулся.

– Нам же лучше, если они будут уверенны в этом, – заметил я. – Зачем нервировать друг друга. К тому же, вам не приходило в голову, почему наша обитель так называется?

Они недолго соображали, и в их глазах зажегся восторг.

– Нашим светлым братьям это труднее принять, – продолжил я. – Но пусть об этом заботиться Игниферос, за них в большей степени отвечает он. А теперь никто из вас никому не должен ни слова не говорить, даже темным магам. Вам ясно?

– Да, милорд! – ответил мне дружный хор голосов.

Я сделал знак, чтобы они расходились.

– Останься! – окликнул я Прита.

Он, настороженный, подошел ко мне.

– Я больше не подходил к вашему сыну, милорд, – торопливо проговорил он.

– Знаю, но хочу спросить о другом. Балахир твой отец, не так ли?

Он вздернул на меня испуганный взгляд.

– Как ты смог? – я провел пальцами по его еще чуть влажной щеке.

– Я не посмел вас ослушаться, милорд. К тому же…

Он смолк.

– Он очень редко вспоминал, что я его сын.

Что-то в его словах было не так. Я всмотрелся в него.

– Повернись спиной.

Когда он подчинился, я задрал ему рубашку и увидел не такие уж давние шрамы на спине, едва успевшие зажить. Я развернул мальчишку к себе.

– Телесные наказания запрещены в обители, – произнес я. – Он еще кого-то бил?

– Всех, кто хоть сколько-нибудь провинился. Он говорил, что вы тоже прошли подобное, что это укрепит наш дух… Но многих это только сломило… У вас есть такие шрамы?

– Все кто коснулся моей спины – мертвы. Я не собираюсь поддерживать традицию Балахира.

Я подошел к темному пятну, и оно вспыхнуло багровым пламенем, а через минуту на этом месте даже пепла не осталось. Пламя являлось всего лишь еще одной иллюзией. Я глянул на мальчишку, но он, похоже, немного успокоился.

– Можешь идти.

– Да, милорд.

Я немного постоял в темноте, прислушиваясь к шелесту деревьев, росших по склонам лощины. Потом вернулся в обитель.


Утром следующего дня я зашел к Игниферосу. Мы вместе позавтракали, а я посвятил его в вечерние события.

– Я не знал, что Балахир применял телесные наказания, – старик нахмурился.

– Я тоже. Знал бы – убил бы его по-настоящему.

– Не торопись. Возможно, он все же одумается.

– Ты все еще веришь в это? – я фыркнул. – Готов поспорить, что он вновь пожалует к тебе с очередными аргументами по поводу твоей глупости в отношении меня.

– Тэрсел, – упрекнул Игниферос.

– Вот увидишь.

– А как они восприняли твою легенду о Закатной обители?

На это я лишь усмехнулся.

– Не такая уж и легенда…

– Только не перестарайся с этим.

– Не беспокойся – причин для гордости нет, и они не возгордятся.

– Что насчет Гейнира?

– Посещу его завтра. А когда ты собираешься попробовать магию времени?

– С этим я тоже немного повременю, – он показал мне старую книгу, с пожелтевшими от времени страницами. – Нашел кое-что. После ее прочтения надо хорошо все обдумать…

Игниферос устремил на меня проницательный взгляд.

– Что за книга? – заинтересовался я.

– Поосторожнее, – предупредил Игниферос, когда я взял ее в руки. – Она разваливалась на части, когда я нашел ее. Сейчас она, конечно, защищена заклятием, но многие страницы не скреплены.

– Книга о Срединных мирах, – произнес я удивленно. – Откуда она у тебя? Там что-нибудь есть по магии времени?

– Как и для чего она применялась. Но самое интересное… я нашел ее у тебя.

– Что?! – изумился я.

– Как-то Бэйзел зашел в твою комнату – они поддерживали там порядок, ну и я из любопытства заглянул. И обнаружил ее среди остальных твоих книг, перевезенных из темной обители.

Я в недоумении опустил взгляд на книгу, провел ладонью по истершейся обложке.

– Я не помню ее, – я нахмурился.

– Бэйзел мне сказал, что у тебя хватало книг, которые ты ни разу не открывал – те, что тебе давали учителя…

– Не думаю, что кто-то из них мог бы мне дать такую книгу…

– Тогда, возможно, она из Брингольда? Тут есть неплохие иллюстрации – тебе в детстве вполне могли понравиться картинки. Так сказал Ретч, когда я пытался выяснить у него и Бэйзела, откуда она у тебя.

Я раскрыл книгу, пролистал, обнаружив иллюстрацию мира Рубежа, затем Портала, Цитадели и каких-то внутренних покоев. Я с удивлением изучал рисунки, и все больше уверялся, что эту книгу никогда прежде не видел.

– И как давно ты ее нашел?

– Лет пять назад.

– И ты читаешь ее только сейчас?!

– Меня заинтересовала история Срединных миров, но тогда я так и не прочел ее – нашлись важные дела и другие более интересные, как мне тогда казалось, книги. После разговора с тобой, я вспомнил о ней. На прочтение мне хватило ночи, так что и тебе следует поскорее ознакомиться с содержанием. Хоть ты и побывал в Срединных мирах, в ней может обнаружиться то, чего ты еще не знаешь… Хотел бы я все-таки узнать, как она попала к тебе…

– Я прочту.

– Не откладывай! Мы живем на краю пропасти, Тэрсел.

Я кивнул.

– И еще, Тэрсел… – Игниферос поднялся, достал с книжной полки довольно увесистый том. – Это тебе тоже стоит почитать. Новый свод законов обители.


Я вернулся к себе. Пролистал свод законов и отложил, решив, что он может подождать. А вот чтение книги о Срединных мирах откладывать действительно не стоило.

На первой странице мелко значилось: «Архивариус Сорнера записал». И я решил, что надо полюбопытствовать у Игнифероса, кто такой Сорнер. Впрочем, когда я начал читать, надобность в этом отпала.

«Падение Гардиуса» шел дальше заголовок, и я углубился в чтение. Речь шла о падении властителя Закатной обители и правлении нового – Сорнера. История повествования то и дело обращалась к еще более давним временам. Да и сами записи казались обрывочными. Однако архивариус довольно часто возвращался к каким-то событиям. И лишь когда я уже приблизился к концу книги, у меня сложилось более менее целостная картина произошедшего. Записи архивариуса были посвящены Срединным мирам, но меня заинтересовало вовсе не их описание… Слишком долго они были связаны с мирами Закатными и Восходными…

Пять тысяч лет назад в мир Закатной обители, не знавшей магии открытия порталов, пришли другие маги. Тогда закатники жили всюду на всех трех материках и поясе южных островов. Пришельцев сначала приняли настороженно, но потом, когда закатники узнали, какое огромное количество миров лежит за гранью, жажда нового подарила им радость. И они не поскупились на гостеприимство. Так встретились маги Закатных и Восходных миров. Восходные поделились своим секретом отворения порталов, и закатники смогли усвоить эту магию. В свою очередь, они научили восходных левитации. Восходники также поделились известием о том, что есть еще одни маги – срединные и что они обладают магией не схожей с магией ни закатников, ни восходников. Два народа очень легко сошлись. Долгое время они перенимали друг у друга искусство магии. Это доверие, длинной почти в тысячу лет, рухнуло, когда к власти пришел Гардиус. Но до этого произошло еще множество событий.

Восходники и закатники не переставали удивляться – им казалось, что их магия взаимодополняема. И то, что они не могли сделать по отдельности, вместе они создавали совершенно поразительные вещи. Они создали порталы сквозь миры, которые никогда не закрывались. Через эти порталы они за двести лет расселились по всем Закатным мирам. Эти же порталы одновременно строились в Срединных и Восходных мирах. Более искушенные в кораблестроении восходные маги создавали целые торговые караваны, которые, используя левитацию, переправлялись через порталы. Миры, большей частью пустынные и дикие заселялись, самое лучшее, что имелось в Закатной и Восходной обителях, выращивалось там, начиная от петуний, служащих для украшения городских балконов и заканчивая целыми рощами садов и дикими лесами. Порталы способствовали также расселению расы людей, чьи племена были сосредоточены только в Срединных мирах. Многому в быту они научились у магов – строительству и механике. Останавливающие время тоже вовсю пользовались магией закатников и восходников, ибо сами не имели способности к другой магии кроме как временной. Для них закатники и восходники специально создавали артефакты, наделенные магической силой.

Катастрофа случилась, когда от смешанных браков появилось новое поколение магов. Рожденные от срединников и восходников обладали странным даром – предвиденьем, исключительно по женской линии. Рожденные от срединников и закатников по мужской линии обладали даром гипномагии. Оба этих дара стали вскоре пользоваться дурной славой.

Но все окончательно рухнуло, когда появилось предсказание о том, что Повелитель Срединных магов Дарсиз убьет Гардиуса, одного из величайших магов Закатных миров, едва взошедшего на трон. В нем также говорилось о падении Восходных миров, Закатных и, наконец, Срединных.

Если бы раньше предсказанное не сбывалось, никто бы никогда не поверил, что такое возможно – все три народа практически превратились в единый, многие знатные рода породнились. Но предсказание нарушило веру друг в друга.

Гардиус, которому явили страшные картины будущего, охваченный гневом приказал схватить предсказательницу и убить ее. Но она бежала. Тогда он со своими охранниками бросился за ней. На беду своего народа предсказательница оказалась дочерью Повелителя Восходных магов, взявшего себе жену из знатного рода срединников. В Восходных мирах Гардиуса встретили довольно сдержанно и, разумеется, беглянку выдавать ему никто не собирался. И тогда Гардиус совершил роковую ошибку, точнее то, что значилась в предсказании. Гардиус обратил связующую магию не на благо, а во зло. И злость его была такова, что сметала целые миры, как ураганный ветер разрушает птичьи гнезда. Гардиус, сам того не зная, затронул разрушительные силы мировой ткани, едва не погубившие его самого. Он едва успел отступить в Срединные миры, а от Восходных не осталось уже ничего. Дарсиз, ничего не слышавший о предсказании, воспринял разрушение Восходных миров как вероломное предательство. Придя в ужас от разрушительной силы Гардиуса, он, угрожая временной магией, загнал того и всех закатных магов в мир Закатной обители. Дарсиз пытался поймать Гардиуса и убить, тем самым обезопасив все миры. Но Гардиус успел добраться до Закатной обители, хотя многие закатные маги попали в плен. В Закатной обители Дарсиз понял, что не может применять магию времени, а значит, здесь он бессилен против врага. Тогда он бросил ему предупреждение, что любого, кто посмеет миновать границы Закатной обители и ступить в другие миры, уничтожат или пленят. А все порталы, связывающие Закатные миры между собой Дарсиз разрушил.

Действия повелителя возмутили закатных магов, но делать они ничего не стали, опасаясь его гнева и мощи. Гардиус же несколько дней приходил в себя, злясь, что ничего не смог сделать против магии времени. А позже он приказал уничтожить всех находившихся в обители восходных и срединных магов, а также рожденных от них детей. Колдуны выслушали его приказ с ужасом, потому что сам Гардиус имел супругу из Срединных миров, которая родила ему восьмерых детей. Но даже это не остановило обезумевшего повелителя, сказавшему – не щадить никого… И приказ побоялись не выполнить, однако гибель последних трех детей Гардиуса предотвратил вернувшийся советник Гардиуса Сорнер, находившийся до этого посланником в Срединных мирах. Сорнер, как и Гардиус обладающий связующей магией, узнав об ужасном истреблении, осмелился предать своего повелителя. Он создал ловушку-портал, в которую угодил Гардиус. Портал перенес его прямиком к границам Срединных миров, где его схватили маги Дарсиза. После этого Дарсиз прислал посланника, что предсказание сбылось, а стало быть Гардиус мертв. Сорнер же занял место повелителя Закатной обители до того времени, пока старший сын Гардиуса не достигнет совершеннолетия и не сможет занять свой законный трон. Вместе с тем Сорнер пытался связаться с Дарсизом и объяснить, какую чудовищную ошибку допустил Гардиус, и что народ закатников поплатился за нее. Но Дарсиз ничего менять не хотел, а потом неожиданно попросил уничтожить наследников Гардиуса. Сорнер на такое согласиться не мог. Когда подошел срок и старший мальчик возмужал, Сорнер собрал отряд в полтысячи магов, и отбыл из обители, чтобы попытаться вернуть Закатные миры. С тех пор в обители Сорнера не видели.

А он между тем дошел до границы миров. Все что он увидел на пути туда – удручило. Дарсиз разрушил все, созданное таким трудом, разрушил, чтобы закатники больше не могли жить в мирах, некогда принадлежащих им. Вся растительность была сожжена, вода испарена, животные погибли или от пожара, или от голода. Лишь кое-где каким-то чудом оставались островки жизни. Прибыв в последний мир, Сорнер назвал его Рубеж и, применив связующую магию, обратил его в странный пустынный остров, словно под впечатлением от безжизненных Закатных миров и как напоминание тому, кто эти миры разрушил. Что говорить, Сорнер не считал закатников виноватыми в гибели Восходных миров, и полагал, что за все своей жизнью расплатился Гардиус. В довершение всего помощник Сорнера, временной маг, навсегда остановил время для здешнего солнца.

Сорнер возвращаться в Закатную обитель не собирался. У него было множество связующих ее рисунков, и он следил за жизнью в ней. Некоторое время в обители все шло по-прежнему, но между магами вскоре началась борьба за власть. И Сорнер не пожелал вмешиваться. Он заметил, что жизнь потихоньку возвращается в Закатные миры, и решил теперь охранять их до тех пор, пока они полностью не восстановятся, а в Закатной обители не появится мудрый правитель. Сорнеру пришлось ждать не одну тысячу лет… Миры к тому времени почти восстановились. Повелитель охранников все-таки заключил какой-то договор с Дарсизом, благодаря которому он получил позволение перемещаться по Срединным мирам с небольшим отрядом. Что и говорить – падение Восходных и Закатных миров не смогло не повлиять на Срединные. И они пришли в упадок. Порталы Срединных миров, ранее подпитываемые магией, теперь не действовали и почти разрушились. Срединники сами почти не перемещались, сосредоточившись в нескольких центральных мирах. Остальные становились такими же дикими, как были когда-то, когда их только нашли восходные маги. Сорнер несколько раз натыкался на людские племена, отрезанные от своих сородичей из-за неработающих порталов. Многие из них застряли в мирах, являющихся для них чуждыми. Тогда Сорнеру пришла мысль перевести многих из них в Закатные миры, чтобы они начали возделывать землю и выращивать растения, некогда уничтоженные Дарсизом. Так он успел перевести и расселить людей почти в двадцати мирах. Но потом об этом прознал Дарсиз и запретил это, а также нахождение Сорнера и остальных в Срединных мирах, заявив, что любой, кто ступит туда, станет пленником срединников. Однако еще до этого Сорнер успел прознать, что уничтожение Восходных миров обернулось для Срединных обрушивающимися катастрофами. Срединники ушли из тех миров. Узнал он и то, что пленников используют для починки магических артефактов.

Постепенно Срединные миры пришли к еще более незавидному состоянию, чем были до прихода восходных магов. Сорнер вновь попытался восстановить мир с Дарсизом, указав, что только вместе они смогут восстановить миры и достичь расцвета. Но Дарсиз не пошел на мировое соглашение, заявив, что такая вещь как предсказание не может не сбыться. И никто еще не предсказал возвращение к прежней жизни, а потому просто бесполезно перечить судьбе. Это весьма озадачило Сорнера. И он, не сдержавшись, написал Дарсизу гневное послание, спрашивая, неужели в таком случае и Гардиус поступил правильно, следуя судьбе? В ответ же Сорнер получил от Дарсиза предсказание, что он скоро умрет во сне, и ему нет смысла больше беспокоиться о судьбе миров.

Что случилось дальше с Сорнером, в книге не упоминалось. Надо полагать, что на тот момент с ним было все в порядке. Однако три сотни лет охранниками правит Гейнир. И кто знает, кто правил до него… Игниферос был прав – с Гейниром мне необходимо поговорить как можно скорее.

Я задумчиво листал странницы, прочитанной книги, задерживаясь на рисунках. Несколько из них изображали Закатные миры, которые я не смог узнать – возможно, за столько лет они изменились до неузнаваемости, – Рубеж и Приграничье. Имелись в книге и рисунки Цитадели, несколько ее внутренних покоев, а также Срединные миры – в основном полуразрушенные и недействующие порталы, заброшенные города, также разрушенные стихией. Я захлопнул книгу, повертел ее в руках.

– Будь я проклят… – прошептал я.

– Тэрсел?

Я вздрогнул и поднял взгляд. Напротив меня сидела Авориэн. Я, наверное, так искренне удивился, что она даже рассмеялась.

– Неужели ты так задумался, что даже не заметил, как я вошла?

– Нет, – сознался я и кивнул на книгу. – Игниферос мне страшно интересную книгу подбросил… точнее даже не он.

– А кто?

– Тебе не понравится, но думаю, что это дело рук его брата.

Авориэн воззрилась на меня в изумлении.

– Тэрсел, не шути так!

– Не бойся – он подкинул книгу еще в темной обители – я просто тогда не заметил. Более того, уверен, что эту книгу он когда-то украл у Гейнира… вместе с Шэдом…

На душе у меня вдруг сделалось муторно. Я получил объяснение многому, но узнанное породило другие вопросы. Крайне неприятные вопросы. Впрочем, на некоторые из них у меня имелись предположительные ответы, еще менее приятные… Авориэн подсела ко мне и взяла книгу.

– Мне можно?

– Поскольку это все-таки моя книга, то да, но…

– Хорошего в ней мало? – она задумчиво пролистала ее, задержавшись на картинке Цитадели.

– Даже не знаю, что меня может порадовать после ее чтения, – заметил я, а потом притянул ее к себе. – Может быть, только ты…

– К сожалению не сейчас. Как раз пришла кое-что тебе сообщить.

Я нахмурился.

– Что еще стряслось?

– Твоя затея с Балахиром обернулась той стороной, о которой, похоже, мы в Совете забыли, – негромко произнесла она.

– Что он выкинул на этот раз?

– Не он, а детишки, – Авориэн чуть рассмеялась и поглядела на меня с легким сочувствием. – Ты ведь знаешь закон об учительстве? Вся сотня обратилась к Совету с просьбой в связи с гибелью их наставника предоставить им нового. Им предложили несколько учителей. Но они отказались. И… назвали твое имя.

– Что?! Но…

– Игниферос сказал, что вы предполагали раскидать их нескольким учителям, разрознив всю группу. Однако ваша эта затея с треском провалилась.

Я посмотрел в ее глаза, где искрились лукавые искорки.

– Эви… – выдохнул я чуть ли не жалобно. – Но я могу отказаться… Двоих-троих – куда ни шло, но не всех же!

– Если ты откажешься, тем самым ты признаешь, что, в отличие от Балахира, не сможешь управиться со всеми. Это я тебе передаю слова Игнифероса. Он как раз разговаривает с ними… И ты должен находиться там.

– Он что же хочет, чтобы я взял их всех в ученики?! Он в своем уме?! – выкрикнул я в сердцах и тут же прикусил язык.

Авориэн воззрилась на меня изумленно.

– Уверена, он знает, что делает… Да у нас просто нет другого выбора…

– Ты шутишь? Какой из меня учитель?!

Авориэн рассмеялась так ласково и легко, что я почувствовал как мое раздражение на решение Игнифероса испарилось. Она прижалась к моим губам.

– Самый лучший, – прошептала она.

– Сомневаюсь, – так же тихо отозвался я, обнимая ее, но она легко ускользнула от меня.

– Он ждет тебя в большой аудитории. Кроме того, есть другие новости.

– Такие же скверные?

Она, посерьезнев, кивнула, а потом, не вынеся вида моей расстроенной физиономии, прыснула смехом.

– Сегодня вечером состоится наша свадьба. Игниферос согласен благословить наш союз.

Я уставился на нее, не осознавая смысл ее слов.

– Ты передумал? – она весело рассмеялась. – Видел бы ты свое лицо.

– Но… – я смолк под ее взглядом и понял, что краснею.

– Кто бы мог подумать, что ты чего-то боишься, – Авориэн ласково провела ладонями по моим щекам. – Не волнуйся, нас ждет маленькая скромная церемония только для самых близких. Все-таки мы заслужили маленький праздник…

– Наверное, – сдался я, и мне показалось, что Авориэн облегченно вздохнула. – Хотя… не скажу, что сейчас подходящий момент.

Я глянул на нее, в ее глаза, в которых…

– Прости, Эви, – я снова притянул ее к себе. – Просто эта книга совершенно вывела меня из равновесия. Значит, сегодня?

– Сегодня вечером, за час до заката.

– Почему не на рассвете?

– Потому что мы не в светлой обители.

Я смотрел на ее лицо чуть разрумянившееся, вернувшуюся на губы легкую полуулыбку и глаза, которые ждали моего ответа.

– Да, я бы хотел, чтобы это случилось, – признался я и прижался к ее губам.

Через десять минут я уже был у большой аудитории. На пороге я остановился, и осторожно заглянул внутрь, решив понаблюдать за сотней магов. В свете дня они казались вполне обычными, чуть растерявшимися и взволнованными, безобидными подростками. Но вчерашний вечер псевдо смерти Балахира говорил совершенно о другом. Ненависть и боль отравила их. И Игниферос предпринимал еще одну попытку разобщить их.

– Вы осознаете, что на Тэрселе лежит большая ответственность и определенные обязанности? – говорил маг. – Он должен заботиться о безопасности обители и уделять этому много времени. Возможно для лучших он найдет немного времени.

– Но мы все – лучшие, повелитель! – возразил один из них. – Балахир никогда бы не стал возиться со слабаками.

Так вот как оборачивалось дело…

– Балахир был твоим отцом, если не ошибаюсь? – прошипел, разозлившись, Игниферос с презрением глядя на него.

Мальчишка смешался и, побледнев, попятился. Остальные тоже несколько растерялись, испугавшись, что Совету стали известны подробности о смерти Балахира, потому как официально это списали на меня.

– Не стоит, Игниферос, – предупредил я, подойдя к ним, и почувствовал направленные ко мне с надеждой взгляды.

– Тебе придется взять их всех, – сказал он.

Я подернул плечами и обратился к юным магам.

– Игниферос прав – у меня слишком мало времени для того, чтобы обучать кого-то. Поэтому у вас есть выбор найти себе других наставников, потому что моя нагрузка многим из вас окажется не по зубам, даже если все вы действительно лучшие.

Некоторые из них немного испугались, но не отступили – никто не желал признавать себя более слабым, чем остальные.

– Мы все желаем обучаться у тебя, повелитель! – раздались крики со всех сторон.

Я глянул на Игнифероса.

– Пусть будет так! – провозгласил Игниферос. – Они твои, Тэрсел.

Он кивнул мне и ушел.

– Каждый из вас подойдет ко мне, назовет свое имя и расскажет то, что он умеет делать. И поживее.

На это у меня ушло больше часа. Потом я минут пять соображал, оглядывая их.

– Кроме меня вам придется ходить на занятия других преподавателей, – сказал я, в ответ поднялся чуть возмущенный ропот, и я повторил свои слова еще жестче. – Вам придется ходить на другие занятия. И вам придется быть там усердными. Потому что я затем вас проверю.

После последней фразы они мгновенно смолкли.

– Первое занятие состоится через два дня – сейчас у меня есть более срочные дела. В четыре часа дня здесь в главной аудитории – по-моему, она единственная вместит такое количество учеников.

– Днем? Не вечером? Не в лощине? – послышались недоуменные вопросы.

– И еще, – заметил я, проигнорировав услышанное. – Я не люблю повторять дважды. Если кому-то что-то неясно, подходите со своими вопросами после занятий.

Вопросов не последовало, и я продолжил.

– А теперь я назову ваши имена и преподавателей по магии, к которым вам предстоит ходить эти два дня.

Я называл несколько имен и отправлял их к одному или нескольким преподавателям, распределив всю сотню так, чтобы они занимались той магией, с которой у них больше ладилось.

– Никого не забыл? – под конец спросил я.

Но они изумленные, что я запомнил их имена и их предрасположенность к определенной магии с первого раза, помотали головой.

– Всё – все свободны.

Зал опустел, а я, выходя последним и размышляя над свалившейся мне на голову обязанностью, столкнулся на пороге с матерью.

– Ты достойно все вынес, – заметила Мерлинда с улыбкой.

– Посмотрим, что будет дальше.

– Ты о чем-то хотел поговорить со мной, Тэрсел? – напомнила она.

Я кивнул и сделал знак войти в аудиторию. Она устроилась на ученической скамье.

– Наверное, ты никогда не изменишься, – произнес я и присел рядом на краешек стола.

– Это вопрос или утверждение? – она вновь улыбнулась, а в ее темно-синих глазах льдинками засверкала насмешка.

– Что за слова насчет власти прозвучали на позавчерашнем обеде?

– Я сказала правду. Неужели они полагают, что отдав тебе власть, все останется без изменений? Ты вправе корректировать законы, как и Игниферос. Даже те, которые обязывают не отказывать в ученичестве просившему. Хотя от этой сотни я бы не советовала отказываться – они, пожалуй, действительно самые смышленые среди своих сверстников.

Она чуть подалась ко мне.

– Ты что же не собираешься ничего менять? – мягко спросила она, но за этой мягкостью я ощутил тот же лед.

Я вскинул на нее взор.

– Тебе мало того, что я получил этот амулет? – спросил я, тронув серебренное деревце. – Бэйзел разделяет твои взгляды?

Она тонко улыбнулась.

– Вряд ли. Он слишком смягчился за эти годы.

– Так чего же ты хочешь?

– Игниферос стар. Он продолжает оставаться самым сильным после тебя в магии, но он устал. Ведь к чему тогда его те разговоры о помощнике? Ответственность давит на него, и, хотя он не может позволить себе отказаться от нее, он все же пытается переложить часть на других. Кроме того, он одинок. Если бы не родственная связь между ним и тобой, он был бы один как перст. Исключи тебя, он бы не был связан родством ни даже с Лайтфелом, ни с Гастом.

– И что из этого?

– Обители нужна сила и абсолютная власть.

Я догадывался, что она скажет что-нибудь в этом духе.

– Тебя не привлекает эта мысль?

– Нет.

– Почему?

– Стремиться потом будет некуда.

Она миг смотрела на меня удивленно, но тут же рассмеялась, оценив шутку.

– А если серьезно?

– Мне тоже не хочется взваливать себе на плечи все бремя ответственности, – заметил я. – Кроме того…

– Кроме того?

– Расскажи мне сначала об Авориэн, – переключился я на другую тему. – Я вижу, вы очень сдружились с ней, если это можно так назвать.

– Я испытываю к ней привязанность. Почему ты сомневаешься?

– Расскажи мне историю насчет ее свадьбы со Скитом.

– Что жалкое ничтожество наболтало тебе?

– Будь добра, отвечай на мои вопросы.

– Правду?

– А что еще, проклятье?! – я на миг вышел из себя.

– Хорошо, но это окажется неприятно.

Я фыркнул.

– Я уже наслушался гадостей о себе. Хуже не будет, поверь.

Мерлинда побледнела.

– Почему о тебе?

– То есть ты пришла и сказала им какой я хороший, поэтому они не должны становиться супругами?

Мерлинда опустила глаза.

– Конечно, нет. Я, пожалуй, даже предостерегала их, чтобы они не совершали столь опрометчивое решение. По правде говоря, я немного опоздала. Девчонка слишком легко сдавалась мужскому обаянию. Твоему-то еще понятно, но вот что она нашла в этом…

– Дальше, – жестко прервал я.

– Собственно говоря, имея ребенка – Эрслайта – вы и так почти стали супругами… Я несколько раз разъясняла это Скиту. Но он не пожелал мириться с этим, стал слишком настойчивым… я, к сожалению, упустила момент… Авориэн ждала ребенка. После этого он заявил, что теперь уж точно вправе требовать ее руки. Но я решила, что даже несмотря на случившееся, Авориэн все равно будет принадлежать тебе.

– А если бы я не вернулся?

– Ты шутишь? – спросила она и, чуть поколебавшись, вытащила кровный кулон. – Я знала, что с тобой все в порядке, что ты жив.

Я посмотрел на гранатовый камень на тонкой цепочке и перевел взгляд на Мерлинду. По ее лицу разлилась мраморная бледность.

– Не моя кровь, – прошептал я. – Ну и кого ты сейчас собираешься обмануть?

– Прости меня, – спокойствие оставило ее, и она разрыдалась. – Пожалуйста, прости!

Она в ужасе закрыла лицо руками.

– Мама… – я опустился подле нее на колено, осторожно отвел от лица обе ее ладони и прижал их к губам. – Как ты можешь думать, что я…

Она обняла меня.

– Но как? Как ты смог пережить?

– Покажи мой кулон.

Она сняла с шеи еще один. И хотя кровь в нем была жива, он почернел.

– Будь проклят Ментепер, его имя и память о нем! – прошептала она.

Я слабо улыбнулся.

– Ему удалось отомстить за свою смерть. Но только мне.

Рука матери ласково скользнула по моим волосам, разделяя их на прядки.

– Я знала, что если все-таки когда-нибудь вернешься, ты не простишь ни Авориэн, ни этого жалкого водяного мага. Кроме того, близость с женщинами тебя всегда немного смягчала. А Авориэн оказалась, пожалуй, единственной, кто смог бы это сделать. Потому что она до сих пор любит тебя.

– Я знаю…

– Я… когда кулон почернел, я попробовала найти тебя… вместе с Ретчем…

Я воззрился на нее изумленный.

– Вы дошли до Рубежа?

– Да, в Приграничье мы решили не соваться… А в Рубеже даже переговорили с каким-то охранником, но он сказали, что тебя видели там давно, и куда ты направился, никто не знает…

– Хм…

– Но как ты все-таки пережил проклятие?

– Ты только что сама об этом сказала.

Мерлинда в недоумении смотрела на меня.

– Нэиль? – изумилась она, а я отвел взор. – Но…

– Она видела все, что может произойти со мной, и она знала, как победить ненависть. Она тоже любит меня – как брата. Но однажды ей пришлось перейти эти границы, чтобы спасти меня, потому что той любви оказалось недостаточно.

– Значит, ты все же был с ней близок, – Мерлинда вздохнула. – У меня не получилось ничего выпытать у нее о вас.

– Только один раз, в тот день, когда моя кровь совершенно почернела в твоем кулоне… И о чем же вы тогда так долго беседовали?

– О пустяках… А что же следующие семь лет?

– Нет, – я покачал головой. – Хочу, тебя предупредить – об этом в обители знают теперь только двое: ты и Игниферос.

– Игниферос знает?!

– Да. Я не мог ему не сказать. На всякий случай.

– Но как ты справляешься с проклятием?

– Я привык, и могу почти не обращать внимания на этот побочный эффект.

– Значит… Зачем ты тогда хотел встретиться со мной, если…

Я поднялся.

– Мне всегда приятнее беседовать, – я шагнул к двери, потом обернулся. – Как тебе пришла в голову мысль обучить Авориэн темному наречию? И как она согласилась на это?

Мерлинда улыбнулась – от слез на ее лице почти не осталось следа. Она поднялась, и мы вместе вышли из аудитории.

– Я умею убеждать. А она оказалась сообразительной. Я еще кое-чему ее научила.

– То-то бы Лайтфел удивился.

– Тэрсел, мы единый народ…

– Да, мы единый народ.

– Тэрсел подожди, – спохватилась она и внимательно в меня вгляделась. – Ты, наверное, уже знаешь, о чем я хочу с тобой поговорить?

– Нет.

На лице ее отразилось недоумение.

– Почему нет?

– Когда я думаю о чем-то, я отключаюсь от действительности.

– О чем ты думаешь?

– Что я еще сегодня не обедал…

– Ладно, тогда я тебе скажу…

– Это лишнее, – перебил я ее.

– Лишнее, что-либо тебе говорить, или лишнее – о предмете разговора?

– Думаю, что не ошибусь, когда скажу, что верны два варианта, – заметил я.

– Так, – глаза Мерлинды сузились, став холодно-ледяными. – Теперь ты решил остроумничать со мной?

– Послушай, мне не надо что-то там особое на эту церемонию. Ты помнишь, что она только для узкого круга?

– Авориэн было бы приятно.

– Мама, – жалобно произнес я. – Я не…

– Я тебе помогу. Живо обедать, а потом ко мне – послушайся меня хоть раз в жизни.

В трапезный зал я вошел с весьма мрачным выражением лица. Мне махнул рукой Гаст, рядом с которым сидели Нэиль и Ретч.

– Что-то ты нерадостно выглядишь, – поинтересовался Ретч.

– Так всегда бывает, когда Мерлинда вспоминает, что она моя мать.

– Он опять завела разговор о власти? – поинтересовался Гаст.

– Если бы… – о моей одежде сегодня вечером.

Ретч покатился со смеху.

– Сочувствую тебе, милый мой племянничек.

– Я сам себе сочувствую, – буркнул я и взялся за еду.

– Надеюсь, ты не против самой церемонии? – поинтересовался Гаст. – Авориэн расстроится, если что не так…

– Я потерплю, если вы не будете каждые пять минут говорить мне об этом. И сдается мне… что я узнал об этой церемонии самым последним…

Гаст неодобрительно покачал головой и глянул мельком на Нэиль. Но она улыбнулась чуть мечтательно.

– У Авориэн – прекрасное платье! – и тут же прижала ладонь к губам. – Я не должна тебе говорить!

– Считай, что я ничего не слышал, – я чуть улыбнулся и глянул на Ретча. – Пойдешь со мной к Мерлинде?

– Что ж, попробуем отбиться вместе! – Ретч поднял кубок. – Твое здоровье.

После обеда мы с Ретчем направились к Мерлинде.

– Значит, вечером случится то, что ты желаешь? – спросил он.

– Похоже на то.

– Почему тогда ты боишься?

Я пожал плечами.

– Наверняка завтра мне этот страх покажется полной нелепицей.

Мы дошли до покоев Мерлинды. Я раскрыл дверь и застыл на пороге. Она колдовала над каким-то растениями.

– Я вижу ты занята, мы зайдем позже, – заметил я.

В ответ она мигом оказалась рядом, хватила меня за ворот и затащила в комнату.

– Тэрсел, ты сегодня просто не сносен! Раздевайся, тебе еще надо умыться.

– Я уже принимал сегодня ванну, – запротестовал я.

Мерлинда испепелила меня взглядом.

– Ладно, я понял, – я нехотя принялся расстегивать пуговицы.

Пока я умывался, Мерлинда наколдовала мне новую одежду.

– Хм, – я оделся и оглядел себя.

Одежда походила на мою прежнюю – светло-серая рубашка и черные штаны, но ткани были гораздо лучше и более приятными на ощупь, матово-серебристый материал куртки напоминал бархат.

– Думаешь, стоит? – спросил я, но Мерлинда уже держала куртку передо мной.

Она надела на меня куртку, поглядела на меня, чуть разгладила ворот и попыталась что-то сделать с моими непокорными волосами. Я все это молчаливо терпел. Наконец, она, похоже, осталась довольна результатом. И я вздохнул с облегчением.

– Ну что, вы готовы? – в комнаты зашел Бэйзел.

– Как тебе? – спросил я его.

– По-моему лучше быть не может.

– Тогда пойдем. Я не вынесу издевательства над собой так долго.

Бэйзел раскрыл портал. Похоже, все знали, где произойдет торжество, кроме меня самого – одного из главных участников. Мы прошли портал и ступили на просторную площадку одной из вершин предгорий. Внизу склоны покрывал такой же яблоневый сад, как и в обители. Прямо перед нами солнце опускалось в окрашенное красно-рыжим огнем море. Ко мне шагнул Гаст.

– Ты как?

– Кажется живой.

Он улыбнулся. Позади него раскрылся портал и к нам шагнул сначала Лайтфел, потом Эрслайт и, наконец, Авориэн. Лайтфел подвел Авориэн и передал мне ее руку. Я сжал ее тонкие пальцы в своей ладони. Авориэн сейчас была просто изумительна в белом, чуть тронутом светлым серебром платье, украшенном настоящими мелкими соцветиями шиповника. Темные кудри ее украшали ленты также сплетенные из серебра и цветов.. Как только я увидел Авориэн, я сразу успокоился. Синие ее глаза засияли, а губы тронула нежная улыбка. Перед нами встал Игниферос.

– Долгие века здесь не происходило ничего подобного, – негромко произнес он. – Последний, кто обрел супругу на этом холме, был мой отец. Теперь древняя традиция восстановлена. Авориэн, Тэрсел, вы согласны соединить свои судьбы?

Мы одновременно кивнули.

– Так будет благословенен повелитель Закатной обители и повелительница. И пусть будет благословенна наша обитель.

Он простер руки над нами, и нас словно окутали лучи заходящего солнца. Я глянул на Авориэн и, обняв, притянул к себе. А потом поцеловал такие желанные губы.

Вокруг нас послышались радостные и торжественные голоса, повторяющие вслед за Игниферосом слова благословения. Солнце, тронуло воду в море и стало быстро тонуть. По краю площадки на яблоневых деревцах загорелись огненные фонарики и огненные цветы. А над площадкой протянулись огненные же радуги, с которых на нас посыпался дождь из ароматных лепестков. Я не сомневался, что это постарались Гаст с Лайтфелом. А потом послышалась легкая музыка. Авориэн счастливо рассмеялась, ее руки охватили меня, я вновь поцеловал ее, и мы с ней закружились в легком танце.

– Эви, ты сегодня изумительно прекрасна! – прошептал я ей.

Я увидел, как зарделись ее щеки.

– Я так счастлива, что мы, наконец, вместе, – произнесла она.

– Иначе и быть не могло.

Кто-то между тем наколдовал роскошный круглый стол, а может, он всего лишь был скрыт до поры до времени. Мы расселись вокруг него. Гаст наполнил наши кубки золотистым вином.

– Раз уж у нас такая скромная церемония, – заметил он, подмигнув мне. – Я сегодня в роли виночерпия. На что только не пойдешь ради дружбы.

– Спасибо, Гаст.

Глава 12. Следы прошлого

На следующий день я проснулся около полудня. Точнее, не проснулся бы, если бы меня не разбудила Авориэн.

– Тебя желает видеть Игниферос, – прошептала она.

– Что ж ему неймется-то, – проворчал я, обняв ее.

– Он сказал, что ты знаешь, о чем он хочет поговорить.

– Полагаю, о многом, – я вздохнул.

Я выбрался из постели, умылся, оделся и направился через тайную дверь в покои Игнифероса. На ярусе библиотеки я задержался, просмотрев ту полку книг, на которую мне указывал старик. И хотя он сказал, что их можно не читать, мне все же стало любопытно, что это за книги. Три из них оказались историей Закатной обители, охватывающие пять веков до катастрофы. Еще две – историей правления Игнифероса в Светлой обители в Бинаине.

– Избавь меня от этого, дядя, – прошептал я, бросив два увесистых тома обратно, и достал оттуда последнюю книгу. – «Магия созидания». Это еще что такое?

Я раскрыл наугад, и перед моим взором, сверкнув яркими красками, ожила картинка, сделанная с помощью связующей магии на целом развороте. И я едва не выронил книгу – вырвавшись из тумана, окутавшего торчащие пики гор, прямо на меня несся дракон. Не долетев несколько футов, он резко спикировал вниз, растворившись в молочном сумраке. Туман вновь сомкнулся, скрыв скальные уступы. А я с открытым ртом смотрел на казавшийся пустым рисунок.

– Тэрсел? – Игниферос, видимо не дождавшись, отправился за мной и теперь застыл на пороге своих покоев.

– Уже иду, дядя, – я захлопнул книгу, решив прихватить ее с собой.

– Ты прочел книгу архивариуса Сорнера?

– Да…

– Что ты думаешь?

Я лишь криво усмехнулся и прошел в гостиную.

– Гардиус являлся связующим магом, – произнес Игниферос. – Именно связующая магия разрушила Восходные миры. До этого она считалась магией созидания…

Я невольно поглядел на книгу в своей руке.

– В ней совсем немного о связующей магии, но не это главное, – заметил Игниферос. – Как темный маг, ты с детства приучен к разрушению. Эта «традиция» невольно повелась именно от Гардиуса. Светлые маги всегда старались вернуться к тому, что было до Гардиуса. Благодаря магии созидания когда-то достигли расцвета все миры… Скажи мне, ты хоть раз пользовался связующей магией не для рисования?

Я вскинул на Игнифероса удивленный взгляд.

– Я не…

– Ты сам сказал, что делал это интуитивно… Что ты делал, Тэрсел?

Тон Игнифероса меня раздражил.

– Ничего, – процедил я сквозь зубы.

– Если ты решил мне довериться, Тэрсел… Твои способности гипномагии могут показаться сущей безделицей, по сравнению с той страшной силой связующей магии.

– И это говорит мне гипномаг? – притворно удивился я.

– Мой отец тоже владел связующей магией, – неожиданно признался Игниферос. – Я несколько раз видел, как он, опьяненный собственной мощью, использовал ее… Тогда я готов был умереть от страха…

– Вот как? Значит, Ментеперу характер достался в наследство. А ты, похоже, был белой вороной в семье…

Сам того не ожидая, я угадал – на лице старика отразилась боль от давних, очень давних воспоминаний.

– Но ты, вероятно, пошел в мать, – продолжил я. – Полагаю, за дар гипномагии мы должны «благодарить» именно ее…

Игниферос некоторое время молчал.

– Как я узнал после их гибели, многие предостерегали отца от этого брака. В книге архивариуса не упоминается, но… ты, верно, догадался, Гардиус сам являлся плодом смешанного брака. Он был также гипномагом. С тех пор, закатники старались не смешивать кровь со срединниками. Но мой отец нарушил традицию…

– Скоро, вероятно, я перестану чему-либо удивляться, – пробормотал я и вновь задумчиво раскрыл книгу.

В следующий миг я ее выронил. Во весь лист на меня смотрел глаз, как мне показалось уже виденного мной дракона. Я успел увидеть, как дрогнул и сузился в узкую щель черный зрачок. Книга шлепнулась у ног Игнифероса и захлопнулась.

– Вот как? – Игниферос поднял книгу и пролистал. – И что же ты увидел? Что могло напугать ТЕБЯ? Знаешь, сколько раз я просматривал ее, но так и не понял, зачем они оставили пустые листы…

На лбу у меня выступили капельки пота.

– Они не пустые… В книге – связующие рисунки, – хрипло произнес я. – Но… ты совсем ничего не видишь?

На лице Игниферос проступило изумление.

– Я полагал, что книгу просто не успели проиллюстрировать… А ты хорошо себя чувствуешь?

– Отвратительно.

– Мне казалось, вчера вечером ты был счастлив, – заметил Игниферос.

– На короткое время. Книга архивариуса меня вчера чрезвычайно «порадовала». А сегодня…

– Сегодня?

– Мы продолжаем ее обсуждать.

– Извини, но я подумал, что ты должен знать, и чем скорее, тем лучше для нас…

– Как обычно… – бросил я, забрал у него из рук книгу и, усевшись в кресло, закрыл глаза.

– Знаешь, какая мысль пришла мне в голову после прочтения? – продолжил Игниферос. – В Нэиль течет смешанная кровь – срединных магов и восходных… И она смогла овладеть временной магией. Возможно, доля крови срединников, текущая в нас, так же позволит овладеть ею.

– Я уже упоминал – у меня ничего не выходило. Ее объяснения бесполезны – я эту магию даже не чувствую…

– Я хочу попробовать узнать при помощи гипномагии.

Я распахнул в удивлении глаза.

– Мне показалось? Звучит так, словно ты спрашиваешь разрешение?

– Ты очень хорошо защитил ее от гипномагии, Тэрсел, – Игниферос нахмурился, а я оскалился в улыбке. – Надо полагать, Нэиль знает что-то еще, чего ты говорить не желаешь…

– Всего лишь детали того, что ты уже знаешь.

– Так ты снимешь с нее защиту? Тогда я распоряжусь привести ее сюда.

– Не стоит – сам за ней схожу.

– Тэрсел…

– Ты перестал мне доверять?

– Наоборот, беспокоюсь, чтобы ты мне не перестал.

– Разомнусь немного, – пояснил я и вышел вон.

Спускаясь по лестнице, я воспользовался магией присутствия, чтобы найти Нэиль. И вовсе не удивился, обнаружив ее у Мерлинды. Я прошел через библиотеку в западную башню и зашел к матери. Мерлинда с Нэиль изготавливали какой-то отвар. Нэиль улыбнулась моему приходу и чмокнула в щеку, а Мерлинда пристально на меня посмотрела.

– Ты хорошо спишь, дорогой мой? – она провела ладонью по щеке.

– Вполне, а что?

– У Нэиль небольшие проблемы… – Мерлинда глянула на смутившуюся девушку. – Она сказала, что… в Срединных мирах вы перенесли много чего… Что ей до сих пор страшно спать по ночам.

Я уставился на Нэиль.

– Почему ты мне не сказала?

– Не хотела тебя беспокоить, – смутилась она. – К тому же я думала, что это пройдет…

– Я делаю для нее специальный отвар для крепкого и спокойного сна, – пояснила Мерлинда. – Надеюсь, поможет, – и, потянувшись ко мне, она прошептала в ухо: – Иначе, милый, тебе придется и дальше ночевать с этой девушкой…

Я заглянул в ее сине-ледяные смеющиеся глаза, но она предупредила мой ответ ласково обняв.

– Не сердись, – произнесла Мерлинда отстранившись. – Я редко удачно шучу.

– Не вздумай так пошутить с Авориэн, – я поморщился.

– Она бы тебе простила, – заметила она. – Более того, она должна быть за это Нэиль благодарна…

– Довольно…

Нэиль мучительно покраснела. Я глянул на девушку повнимательнее. Под глазами ее действительно лежали темные тени, и я подосадовал на Игнифероса, который, вероятно, гипномагией причинит ей новые неприятные ощущения. Однако выбора не оставалось.

– Извини нас, – сказал я Мерлинде. – Нэиль пожелал видеть Игниферос. Она вернется к тебе позже… Пойдем, Нэя.

Она кивнула, и мы вышли от Мерлинды.

– Что хочет Игниферос? – спросила Нэиль, когда мы прошли библиотеку и стали подниматься по лестнице.

– А ты не знаешь?

– Нет. Я не видела.

– Он хочет поговорить о магии времени. А как ты устроилась?

– Хорошо, но… немного далековато от тебя.

– Тебе поэтому страшно по ночам?

Она опустила глаза и кивнула.

– Хочешь, я оставлю рядом с тобой Шэда?

Она помотала головой.

– Я могу попросить кого-нибудь побыть с тобой. Например, Гаста.

Она удивилась.

– Почему Гаста?

– Ну, он мой лучший друг, он присмотрит за тобой. К тому же, тебе, кажется, нравиться огненная магия. Его волшебный огонь разогнал бы страшные ночные тени. Хотя, отвар Мерлинды, думаю, все же должен помочь. Скажешь мне, хорошо?

Она кивнула. Мы как раз добрались до комнат Игнифероса. Я распахнул дверь, и мы зашли внутрь.

– Садись, – пригласил ее Игниферос и посмотрел на меня. – Ты сказал ей, Тэрсел?

– Нет.

– Я хочу попробовать овладеть временной магией, Нэиль.

Она взглянула на него с изумлением.

– Но как? Я пыталась разъяснить Тэрселу…

– По-иному. Мне придется для этого воспользоваться гипномагией…

Нэиль испуганно вскочила, в отчаянии глянула на меня. И по ее бледному лицу, по глазам, я понял, что она страшно перепугалась.

– Не бойся, – успокоил ее Игниферос. – Это не причинит тебе никакого вреда… Тэрсел, сними с нее свою защиту.

– Но… То, что ты узришь… видения. Многие из них – ужасны…

– Я попробую оградиться от них.

– Тебе не удастся их избежать, – она покачала головой. – Пожалуйста, не надо!

Она вновь глянула в мою сторону, ища поддержки.

– Ты тоже можешь случайно увидеть… – прошептала она.

– Я сниму защиту только для Игнифероса. Прости, Нэя, но нам надо попробовать – Закатная обитель нуждается в защите… Если у Игнифероса получится узнать временную магию, он сможет обучить остальных.

– Хорошо, – Нэиль опустила взгляд. – Но боюсь, у вас ничего не выйдет. Только… уйди, пожалуйста.

Игниферос согласно кивнул.

– Когда закончите, позови меня.

Я дошел до пустой трапезной. Завтрак давно закончился, а для обеда было еще рановато. Тем не менее передо мной тут же очутился слуга, чтобы узнать мои пожелания. После утренних новостей есть особо не хотелось, однако когда передо мной оказался ароматный суп из рыбы, аппетит ко мне вернулся. Потом мне принесли другое какое-то загадочное блюдо, оказавшееся весьма вкусным, что у меня даже немного приподнялось настроение. Хотелось бы знать как надолго…

«Тэрсел!» – я услышал, как меня мысленно позвал Игниферос.

Я вернулся обратно в его кабинет. Игниферос хмурился.

– Ну что?

– У меня ничего не вышло. Я только…

Я перевел взгляд на встревоженную и испуганную Нэиль.

– Что произошло?

– Ты полностью снял защиту для меня? – поинтересовался Игниферос. – Я не смог коснуться ее мыслей…

Я воззрился на Игнифероса в полнейшем изумлении.

– Разумеется полностью… но как такое может быть?

– Я увидел лишь то, что Нэиль называет видениями. Тэрсел у тебя самого получалось прочесть ее мысли?

– Я не пробовал.

– Что ж… я бы тоже не пожелал бы видеть свое будущее…

– Прости, – прошептала Нэиль, с сожалением глядя на Игнифероса.

– Оно может и не сбыться. Особенно, если там есть я, – пообещал я.

– Тебя там не было, – произнес Игниферос.

– Почему? – удивился я.

– Не рассказывай! – предупредила Нэиль.

– Что такое, Нэя? – мягко спросил я, почувствовав ее испуг.

Она вскочила, обвив руками мою шею, и спрятала лицо у меня на груди. Я с недоумением поглядел на Игнифероса и, не дождавшись пояснений, вновь вернулся к ней. Я ласково погладил ее белокурые волосы.

– Нэиль, – тихо позвал я. – Что случилось? Раньше предсказания тебя так не пугали.

– Раньше, я видела несколько исходов судьбы, но сейчас только один…

Я почувствовал, как она дрожит.

– Тише, все будет хорошо. Ну, возьми себя в руки.

Она тихонько потянулась ко мне и едва слышно выдохнула мне в ухо:

– Ты не сказал ему о себе всю правду.

– Шш, – теперь я склонился к ее уху и едва слышно произнес. – С чего ты взяла?

– Он очень удивился одному моему видению… О драконе…

– Это ему пока знать не обязательно. Я скажу чуть позже.

Я взял ее лицо в ладони.

– Успокоилась?

Она внимательно посмотрела на меня и наконец-то улыбнулась. Мне сразу стало легче.

– Не пугай меня, – я ласково погладил ее бледную щечку и поцеловал в другую.

Я глянул на Игнифероса, внимательно следящего за нами.

– Можешь идти, – произнес он.

Нэиль кивнула Игниферосу и ушла.

– Так что ты видел, дядя?

– Нэиль просила не говорить тебе.

– Ты шутишь?

– Она сказала, что тебе нельзя рассказывать – слишком многое для Закатной обители зависит от твоих решений…

Я нахмурился.

– Что я слышу? А не от твоих решений?

– Как оказалось, нет, – едва слышно произнес Игниферос.

– Если ты не скажешь, я немедленно верну тебя знак власти, – я поддел пальцем цепочку. – И тогда все точно переменится.

– Ничего не переменится, Тэрсел, – он покачал головой.

– Вот и проверим…

– Тэрсел, – Игниферос подошел ко мне. – Это случится далеко не скоро. И у нас есть более важные проблемы.

Я с подозрением посмотрел на старика.

– Мне незачем обманывать тебя.

– Надеюсь.

– Я хотел поговорить с тобой о магии созидания. Но прежде, думаю, тебе все же стоит посетить Гейнира. Возможно, мы узнаем еще что-то. История архивариуса далеко не полная.

– А ты сам не хочешь к нему прогуляться? – полюбопытствовал я. – Возможно, с тобой он станет более разговорчивым.

– Кто-то из нас двоих всегда должен находиться в обители, особенно в свете открывшегося. Возьми с собой охранников и Нэиль… А что ты все-таки видел в книге?

Игниферос указал на книгу о магии созидания, которую до сих пор не выпустил из рук.

– То, что мне в действительности пришлось увидеть в Срединных мирах. Поговорим позже.

Я вернулся в свои комнаты. Авориэн в гостиной читала книгу архивариуса.

– Эви, – я присел рядом и забрал книгу из ее рук и дал ей том о магии созидания. – Почитай пока это, а мне надо показать кое-кому эту книгу.

– Ужасная история… – прошептала она, приникнув ко мне. – Ты надолго? Тебя искал Эрслайт.

– Старик меня сегодня озадачил, – произнес я. – Буду занят до самой ночи… А завтра…

Я вспомнил, что завтра состоятся первый урок с сотней. Авориэн ласково провела пальцами по моему лицу.

– Ты справишься.

– Я-то – да, а вот они… – и я улыбнулся.

Авориэн рассмеялась. Я быстро поцеловал ее и поднялся. Потом раскрыл книгу на картинке.

– Скажи, ты что-нибудь видишь здесь?

Она провела ладонью по листу.

– Нет, – она перевела взгляд на меня. – Хочешь сказать, здесь что-то есть?

– Связующий рисунок. Попробую сделать, чтобы его видели все…

– А Игниферос его тоже не видит? – удивилась она.

Я кивнул и направился за Ретчем с Нордеком. Нэиль я решил не брать. Против могущественного временного мага она все равно бы не выстояла. Спустя несколько минут мы уже стояли в мире Приграничья, а мои спутники с изумлением взирали на зеленое, покрытое желтоватыми облаками небо. Переместились мы прямиком к дому Гейнира. Охранник на входе вытаращился на нас.

– Ваш повелитель у себя?

– Да…

Он было дернулся, но потом, засомневавшись, остался на месте, и мы беспрепятственно вошли в дом.

– Гейнир, – позвал я.

Он оторвался от разговора с одним из своих охранников. Во взгляде его читалось удивление.

– Знал ведь, что я заглядывал к тебе, – произнес я, проходя в зал.

Ретч и Нордек остались в дверях.

– Знал, но не думал, что ты еще заявишься сюда, – глаза его сузились, и он изучал меня.

– Ты и в самом деле думал меня убить, если я вернусь из Срединных миров? И полагал, что у тебя это выйдет?

– Если ты за время своего отсутствия овладел связующей магией, то это была бы крайне неудачная попытка.

Я на это лишь едва заметно улыбнулся, но он заметил.

– Книги по этой магии находятся в Цитадели, – произнес он. – Так какую цену тебе пришлось заплатить, чтобы прочесть их?

– Никакую. Пока…

И только тут Гейнир, наконец, заметил знак власти.

– Ах, вот как… – произнес он. – Значит, Игниферос даже соизволил принять тебя обратно и поделиться властью?

– О втором я его не просил, впрочем, как и о первом.

Гейнир жестом пригласил меня за стол и сделал знак слуге.

– Несомненно, мудрое решение с его стороны.

Нам налили вина.

– Знаешь, я частенько думал, если ты сможешь выбраться из Срединных миров, то сколько времени это займет… – заметил он, болтая вино в бокале.

– Ты не предупредил меня. Только за одно это я могу свернуть тебе шею…

– Но я предупредил, что нельзя пересекать границу… Так что твое пожелание не совсем справедливо, да и что-то удерживает от этого… Тебе что-то понадобилось от меня, Тэрсел.

Я бросил на стол между нами книгу архивариуса.

– В этой истории многого не хватает…

Гейнир взял книгу, пролистал.

– Если тебя интересует, предсказание насчет Сорнера сбылось… Он умер во сне.

– Просто взял и умер?

– Много лет до этого у него болело сердце – слишком много он пережил и в Приграничье, и в Рубеже…

– Выходит, ты знал его?

Гейнир кивнул.

– Я всегда считал, что он совершил ошибку, передав трон законному наследнику. Дурная кровь Гардиуса передалась следующим поколениям, – он поднял кубок, отсалютовав мне, и сделал глоток. – У его потомков отнимали власть, но она всегда возвращалась к ним… Если бы Сорнер остался, то стал самым лучшим и справедливым правителем в Закатных мирах.

– Значит, нам всем не повезло…

– Твой отец несколько раз наведывался сюда, выпытывал у Сорнера о Гардиусе, пока тот не разозлился и не запретил Ментеперу появляться здесь. Что он и делал до поры до времени… Появился спустя несколько лет после смерти Сорнера.

– А вы ему тоже подбрасывали конверт? – полюбопытствовал я.

– Еще Сорнер его испытывал.

– И?

– Сорнер уверился, что он не обладал связующей магией.

– Что же он хотел от тебя?

– Того же – знаний. Сорнер привез довольно большую библиотеку из Закатной обители. Но я не позволил Ментеперу воспользоваться ей. Пока однажды мы не обнаружили пропажу десяти книг. Эта книга одна их них. Кроме того, тогда же он украл и Шэдоу…

– А остальные девять книг? О чем они?

– Еще одна по истории – так интересовавший его период правления Гардиуса. Оставшиеся восемь – по магии – охранной, гипномагии, порталам, связующей…

– Связующей?

Гейнир только развел руками.

– Значит, остальные книги ты не нашел?

– Нет.

– И досталась в наследство самая бесполезная… – Гейнир прикрыл глаза. – Да и еще… Ментепер несколько раз пересекал Рубеж…

Я воззрился на Гейнира крайне удивленный.

– Ты говорил, что вы не пускаете никого обратно.

– Да, но тут пришлось сделать исключение.

Гейнир поднялся, подошел к письменному столу и извлек из одного из ящиков письмо, развернул и положил передо мной.

– Письмо лично от Дарсиза, – пояснил он, – в нем говорится, что если мы попробуем препятствовать Ментеперу, нам всем придется плохо…

Я прочел текст, взглянул на дату и, распахнув в удивлении глаза, уставился на Гейнира.

– Он давно побывал в Срединных мирах, – подтвердил охранник. – Почти сразу же после падения Закатной обители. А возможно и до… Твой отец – предатель.

– Подтверждение тому, он унес с собой в могилу.

– Ты сомневаешься? – поразился Гейнир.

– Слишком много пробелов, чтобы сомневаться во всем. А ты разобрался с амулетом?

– Нет.

– Пришлось поломать голову над его устройством, – заметил я. – В амулетах используется связующая магия. Благодаря ей перемещение по мирам становиться незаметным.

– Да действительно, – Гейнир покривился. – Я не почувствовал вашего появления.

– У меня к тебе еще несколько вопросов. Почему остальные маги не последовали за Сорнером? Неужели все боялись? Они так и сидели три тысячи лет в Закатной обители, не пытаясь узнать, что твориться в других мирах?

– Может, кто-то и пытался, но существовал закон, запрещающий отворение порталов. Кажется, он перестал действовать только тогда, когда в обители уже наметился раскол… Игниферос должен об этом знать.

– А почему Дарсиз не предпринял ничего против вас? Если он желал стереть всех закатных магов с лица миров?

– Дарсиз решил, что таким образом границы будут охраняться еще более тщательно. По крайней мере, именно так он все изложил в послании к Сорнеру…

– Но мимо вас все-таки умудрялись проскользнуть…

– Их не ждало ничего хорошего. Они либо попадали во временную тюрьму, либо становились предателями…

– Чудно… – произнес я и, вытащив из-за пазухи амулет, протянул Гейниру.

– Зачем мне? Ты уже оставлял один такой.

– Теперь он позволяет чувствовать открытие портала, сделанный подобными амулетами.

– Вот как? – Гейнир взял амулет и надел на шею. – Только открытый с помощью амулета? Значит, твое прибытие я по-прежнему не почувствую?

Я тонко улыбнулся.

– Можешь дать мне тот конверт еще раз?

Гейнир вновь подошел к столу и извлек оттуда знакомый конверт. На этот раз я просто вскрыл конверт и повернул рисунок в сторону Гейнира. На лице его отразилось недоумение.

– Ты ничего не видишь, не так ли?

– Нет. Лист пуст.

– Не для меня, – произнес я. – Значит, ты никогда не видел содержание конверта?

– Мне его передал Сорнер…

– И что за маг изображен там?

– Ты, наверное, уже догадался. Гардиус.

Я развернул рисунок к себе. Как только я увидел картинку, она ожила. Лицо мага дрогнуло, глаза, казалось, уставились прямо на меня, из уст его вылетело заклятие, но на этот раз я защитился от него. После этого портрет замер. Я разглядывал его – зрелого мужчину со смоляными волосами, суровыми чертами лица и серо-синими глазами, с очень тяжелым взглядом. Тонкие губы были так бледны, что казались бескровными. Я отложил картинку и, пролистав записи архивариуса, нашел картину, изображавшую магов, что-то обсуждающих за столом Совета в Закатной обители.

– Знаешь, как выглядит Гардиус? Укажи на него.

Гейнир склонился над книгой и ткнул пальцем на одного колдуна. Колдуна, чрезвычайно похожего, на мага с рисунка из конверта. И все же этот был другой. Черные его волосы уже тронула седина, чело прорезали морщины, а взгляд горел нездоровой одержимостью.

– Спасибо, Гейнир, – я поднялся.

Охранник обратил на меня удивленный взгляд.

– И все? – усмехнулся он.

– А что я еще должен делать? – полюбопытствовал я.

– На тебе теперь знак власти, Тэрсел.

Я усмехнулся в ответ.

– Обсудим это как-нибудь позже с глазу на глаз, – пообещал я. – Загляну к тебе недели через две.

Мы вышли из дома.

– Ты сильно торопишься? – спросил Ретч. – Мне бы хотелось немного тут оглядеться… Хотя я и видел рисунок этого места в твоей книге, в реальности это выглядит еще необычнее.

Я кивнул, подумав, что у меня и так вышел слишком насыщенный день. Мы прошли город, поднялись на холм и устроились на небольшой отдых на вершине. Тихо опускалась ночь, раскрашивая все вокруг в совершенно дикие цвета. Я растянулся на траве, смотря на небо, где в просветах облаков сияли зеленоватые звезды. Ретч с Нордеком сидели рядом, глядя вниз, где под нами в домах загорались огоньки. Ретч задумчиво грыз травинку. Потом о чем-то тихо заговорил с Нордеком на темном наречии. А я сам не заметил, как уснул.

– Милорд, – меня разбудил шепот Нордека.

Я раскрыл глаза. Нордек указывает куда-то юго-восток. Где-то там вдали алел конус горы, и тучи на ней тоже загорались багрецом. Под нами едва заметно дрогнула земля.

– У них это, похоже, часто бывает, – заметил я, усевшись рядом с ними. – Долго я спал?

– Чуть больше часа, – ответил Ретч.

– Пора возвращаться.

Хотя в обители стояла глухая ночь, я зашел к Игниферосу.

– Ты вполне мог бы заглянуть завтра, – проворчал старик, поглядев на меня. – Судя по твоему лицу ты все равно ничего важного не узнал.

– Ты прав… Хочу лишь узнать – рисунок здесь ты тоже не видишь?

Рисунок, спрятанный за спиной, я сунул Игниферосу под нос.

– Нельзя повежливее, Тэрсел? – старик зыркнул на меня, взял лист, повертел в руке. – Ну и что я должен был тут увидеть, раз у тебя на лице такая досада?

– Ладно, завтра зайду, – я отобрал у него картинку. – Это долго рассказывать. А я жутко хочу спать.

– Стервец! – не сдержался Игниферос. – А меня разбудить среди ночи?

Я оскалился в усмешке.

– Хороших снов, дядя.

Глава 13. Падение Закатной обители

Однако утро я начал с совершенно другого. Этим днем я встречался со своими подопечными. Накануне они должны были посетить учителей, которых я им назначил. Именно обходом колдунов, преподававших в магической школе я и занялся. Ближе к обеду я добрался до мага природы.

– Доброго утра, Инведнис, – произнес я, войдя в аудиторию, больше похожую на оранжерею.

Маг природы оторвался от разглядывания листков различных растений, разложенных перед ним на столе.

– Тэрсел!.. Милорд…

Я вопросительно склонил голову набок.

– Или все-таки…

– Те времена миновали, когда мы могли называть тебя так, – заметил он. – Впрочем, ты же все равно по делу заглянул?

Я чуть криво улыбнулся и присел на краешек стола. Времена миновали, это Инведнис точно сказал – передо мной был уже не добродушный маг природы, а строгий преподаватель. Я подумал, а как бы сам изменился, если бы…

– Я, право, несколько удивился, что ты прислал ко мне несколько своих «деток», – произнес Инведнис.

– Почему?

– Это вопрос должен задать я. Точнее – для чего им магия природы?

– Насчет распределения группы решал не только я, но и Совет, если тебя не поставили в известность, – заметил я. – У некоторых из них есть неплохие данные для занятия твоей магией.

– Откуда ты знаешь, ты же не маг природы.

– Они мне сами сказали…

– Никто из них прежде не занимался ни у меня, ни у какого-либо другого мага, преподающего этот предмет. Ты что же поверил им на слово?

– Все так плохо? – как ни в чем ни бывало откликнулся я. – Собственно, я пришел к тебе, чтобы услышать на них жалобы. Ты ведь остался ими недоволен?

Инведнис открыл рот от изумления.

– И зачем это тебе?

– Мне поручили воспитывать сотню неуправляемых подростков, – отозвался я. – А мне надо за что-то наказать их.

На Инведниса стало жалко смотреть.

– Тогда тебе не стоило убивать Балахира, – пробормотал он, опустив глаза, а я увидел, как побелели его губы. – К тому же наказания запрещены в обители.

– Вот как? Тогда Балахир по-прежнему измывался бы над ними и наказывал. Телесно. Об этом даже Игниферосу не было известно.

Инведнис вздернул на меня удивленный взгляд.

– Но что тогда ты с ними собираешься делать?

– Мое наказание гораздо… хуже. Я просто лишу их удовольствия посещать мои занятия.

Лицо Инведниса немного просветлело, но на него тут же легла тень сомнения.

– Твои занятия – удовольствие? Помню, как ты когда-то пытался научить Гаста отворять порталы. Удовольствие еще то. И чему ты их собрался учить, если не секрет?

Тут уж я улыбнулся.

– Секрет. Давай жалуйся на моих подопечных – что они учинили? Мне еще остальных преподавателей обходить.

– О, – только и произнес он. – Значит ли это, что я их больше не увижу?

– Наоборот, они продолжат ходить на твои занятия. Я постараюсь, чтобы они стали прилежными. Так что в твоих интересах сейчас рассказать мне все и поподробнее.

Я взял со стола древесный лист и принялся разглядывать его, чуть рассеяно слушая излияния мага природы. Он распинался минут пятнадцать. Куда дольше он мне потом сообщал, что магия природы не для темных колдунов, что их магия разрушительна, что они только могут и все в таком духе. А мое настроение катастрофически портилось.

– Спасибо, Инведнис, – я положил листочек на место. – На той неделе еще загляну – надеюсь, в следующий раз у тебя это займет куда меньше времени.

– Тэрсел… – остановил меня его голос, и я обернулся. – Я слышал о тебе и Авориэн… Я рад за вас…

– Но еще больше ты тревожишься за Скита, не так ли? – угадал я.

Инведнис кивнул.

– Ради нашей дружбы когда-то, пожалуйста, я не хочу, чтобы ему сделали плохо…

На миг мое горло словно сковало льдом.

– А была ли когда-нибудь эта дружба, Инведнис? – спросил я хрипло.

– Была… – Инведнису нелегко давались эти слова. – Но только до тех пор, пока Лайтфел не раскрыл тебя. Извини, но мы не смогли, как Гаст, преодолеть этот барьер в себе.

– Какое удивительное признание, спустя столько лет, – я не смог удержаться от издевки. – Но ты все-таки назвал меня по имени.

Я резко развернулся и вышел вон. Я сам не сразу понял, что его слова не просто вывели из себя – они привели в бешенную ярость, которая захлестнула до краев. Сделав несколько шагов по коридору, я вдруг увидел как несколько магов, двигавшихся по коридору, без чувств упали на землю. Я остановился, миг соображая, что произошло. Вокруг разлилась мертвая тишина, и меня прошиб холодный пот. Я выкинул из головы мысли об Инведнисе, закрыл глаза и заставил себя медленно дышать. В легкие ворвался свежий соленый морской воздух. Я представил волны, бережно несущую древесную щепку к берегу, увидел нырнувшую из небесного океана в водный чайку за серебристым тельцем рыбы, ощутил теплые лучи солнца. Миг было хорошо, а потом обрушилась боль. Я разлепил веки и бросился в покои Игнифероса.

Старик сидел у окна, смотрел на море и тер лоб рукой.

– С тобой все в порядке? – с порога спросил я, прошел комнату и остановился около него.

– Голова раскалывается, – поморщился он. – В какой-то миг показалось…

– Тебе не показалось, – мрачно обронил я. – Другие отделались не только головной болью…

Он устремил на меня проницательный взгляд.

– Что произошло?

– У меня была вспышка гнева… Все в обители, кроме тебя и Нэиль, потеряли на миг сознание…

Игниферос резко поднялся, цепкие его пальцы сжали мой подбородок, а сам он стал изучать меня. В другой момент я бы такого от него не потерпел, но не сейчас, когда я перепугался за всех остальных.

– Из-за чего?

– Я слишком чувствителен к некоторым из воспоминаний.

– Тем, которые причиняют тебе боль и выводят из себя?

Я опустил взгляд и рассказал об Инведнисе.

– Тебе не следовало отдавать амулет мне, – произнес я. – Это может только все усугубить.

– Я сделал правильный выбор, – без тени сомнений произнес он. – Ты сильный и ты справишься.

– Преодолею сам себя? – я горько усмехнулся.

– Не себя. То, что досталось тебе от отца.

– Порой ты сам себе противоречишь, дядя, – я опустился в кресло. – Что будем делать? Как ты им объяснишь потерю сознания?

– Сошлюсь на возмущение мировой ткани.

Я воззрился на него удивленный.

– То есть?

– Этот мир еще не полностью оправился от катастрофы. Иногда тут происходят странные вещи.

– Ты не рассказывал. И какие же?

Игниферос достал с полки вино и два бокала – рассказ, похоже, был не скорый. Но тут на пороге возникла Мерлинда и остановилась как вкопанная – похоже не ожидала увидеть меня здесь. Игниферос глянул на ее бледное испуганное лицо, потом на меня и нахмурился.

– Зачем ты ей сказал?

– Я знала, – ответила вместо меня Мерлинда, плотно притворила дверь, подошла к нам и показала Игниферос темный кулон.

– И ты знала все эти годы? – Игниферос бросил на нее испепеляющий взгляд.

– Ничего бы не изменилось, – ответила она. – Произошло то, о чем я думаю?

– Тебе лучше сейчас вообще ни о чем не думать, – поморщился я.

– Но… – она смолкла, так как дверь распахнулась и на пороге возникли уже четверо: Лайтфел, Бэйзел, Гаст и Ретч. Все как один уставились на меня как до этого Мерлинда.

Я глянул на них, изобразив недоумение, и обернулся к Игниферосу.

– Ты мне начал говорить про возмущение мировой ткани, – напомнил я.

Игниферос же глядел на вошедших.

«Не надо, – предупредил я мысленно. – Ты обещал мне».

– Зайдите ко мне чуть позже, – произнес он.

– Ты в курсе, что вся обитель… – начал было Лайтфел.

– Я знаю. И поскольку мы с Тэрселом, как единственные гипномагии, знаем, как влияет изменение мировой энергии на разум, то вам нет необходимости присутствовать при обсуждении. Тебя, Мерлинда, это тоже касается. Если мы придем к чему-нибудь, мы вас оповестим.

Я просто умилился тому, как тактично Игниферос послал всех вон. Поскольку он задумался, я сам налил нам вино в бокалы.

– Одно дело о чем-то недоговаривать, но другое дело лгать, – объяснил он свой порыв поделиться «новостями».

– Я даже думать не хочу, что они узнают, что я могу прочесть любого как открытую книгу, – я опорожнил залпом свой кубок.

– Что это поменяет? – он смотрел на меня. – Они и так знают, что я или ты можем сделать это в любой момент.

– Но не всегда же! Не постоянно… – я не удержался и посетовал: – К тому же большинство из них уверено, что обязательно ощутит при этом головную боль. Но единственный, у кого действительно болит от этого голова – это я!

– Ты ведь все равно воспринимаешь, только то, что необходимо или стараешься не воспринимать вообще.

– Но не когда я с кем-нибудь буду вести диалог. А Мерлинда и вовсе уже начала мысленно со мной разговаривать…

– Я нахожу это весьма удобным, – он даже позволил себе улыбку.

– Ты, в отличие от нее, закрыт от меня, – заметил я. – Я могу слышать лишь, то, что ты адресуешь мне, а не весь остальной сумбур…

Игниферос рассмеялся, а я нахмурился – ничего веселого я в этом не находил.

– То есть для себя ты определил все это как сумбур?

– Я пытаюсь противостоять этому как могу…

– Постой, а если бы Инведнис не сказал тебе об этом, а подумал?

– А он и думал до этого, – огрызнулся я. – И никто его особо за язык не тянул.

Игниферос с недоумением покачал головой.

– То есть, ты выходишь из себя, когда кто-то говорит тебе правду в лицо? Не понимаю… Но ведь ты терпишь, когда слышишь правду от меня.

– Я готов терпеть ее от… – я посчитал в уме, – четверых.

– Надо полагать, я вхожу в этот список. Кто еще те счастливчики? Гаст? Ретч? – дальше он зашел в тупик. – Если Мерлинда, значит не Авориэн? А Бэйзел? Эрслайт? Нэиль?

– Мерлинда. Остальных не касается, потому что они правдокапанием не страдают. Так что там с возмущениями мировой ткани?

– Чаще всего это принимает вид природных явлений. Однажды на нас в течение часа обрушивались молнии – ужаснейшее светопреставление…

– Молнии?! – я уставился на него.

– Сначала все подумали, что разразилась сильнейшая гроза – все небо затянуло черными тучами. Но потом частота и мощь молний увеличилась. Мы все приложили усилия, чтобы отвести ее от обители, потому что у всех обителей от электричества начали вставать дыбом волосы и даже чуть искрить – весь воздух вокруг нас насытился электричеством. Уж кому было весело, так это детям – касались пальчиками друг друга и били слабеньким током.

– Сомнительное веселье, – меня даже передернуло. – Давно случилось?

– Лет пять назад. А еще одна год назад, но гораздо слабее. Кроме того, с океана приходят смерчи и высокие волны…

– И ты молчал? – в досаде произнес я.

– Как-то разговор не доходил… Теперь ты знаешь.

– И кто следит за морем и небом?

– Лайтфел присматривает за грозами, а Ретч за ветрами. За водой – Логд и Милрес – маги воды из совета. Может, сам как-нибудь увидишь. Хотя, это случается все реже и реже.

– И как ты хочешь привязать подобные явления к обморокам? – с сомнением заметил я.

Игниферос пожал плечами.

– В крайнем случае, посоветуюсь с твоей матерью. У нее очень изворотливый ум.

– О да…. Хорошая мысль…

Я посмотрел в окно.

– Знаешь, – произнес я задумчиво. – Давно хотел тебя спросить. Как погиб твой отец, Игниферос? Ты говорил, что он погиб в море в бурю. Не в одну из таких?

– Я задумывался над этим, – Игниферос покачал головой. – Если бы это была такая буря, она бы разрушила обитель, потому что только отец мог остановить ее…

– Звучит неправдоподобно… Обычная буря и вовсе должна оказаться для него пустяком… Я не понимаю…

– Мне говорили, что виной тому всего лишь обычная неосторожность… глупая смерть…

– А твоя мать?

– Они погибли вместе…

– Кто-то был с ними, кто выжил?

– Нет, несколько охранников плыли на другом корабле неподалеку… Все они говорят про шторм, разыгравшийся на море, и то, что мои родители позволили играть ему с кораблем… Не смотри на меня так. Я и сам этого не понимаю.

Я несколько секунд не сводил с него глаз, но, похоже, ему действительно больше ничего не было известно. Я поднялся.

– Ты куда? – удивился Игниферос.

– Мне надо посетить еще пять преподавателей, а через три часа у меня встреча с детишками.

– Тэрсел! – остановил меня колдун. – Ты в порядке?

– Уже да – ты дал мне пищу для размышлений. Я теперь еще долго буду ломать себе голову по поводу здешней погоды.

– Зайди ко мне как освободишься – расскажешь о Гейнире, – заметил он. – А я – о магии созидания.

На пороге я все-таки обернулся к старику.

– Ты обещал, Игниферос, – напомнил я повторно на всякий случай.

Три часа спустя я распахнул двери аудитории. Они все уже были здесь. Я так глянул на них, что все мигом потупились.

– Итак, – начал я. – Как и обещал, я поинтересовался вашей учебой.

Затем я стал называть учеников и сообщать, что каждый натворил и сделал не так.

– Заметьте, – подытожил я. – У меня это заняло чуть ли не час нашего с вами драгоценного времени. Есть еще одна плохая новость. Все, кого я назвал, понесут наказание за неусидчивость…

Ко мне обратились испуганные взгляды, а я выдержал паузу.

– Наказание простое, – наконец вымолвил я. – Вы лишаетесь сегодня права заниматься со мной. Занятия у неназванных учеников не отменяются. Посмотрим, сколько вас останется в следующий раз. А теперь живо вон отсюда!

Они еще миг глядели на меня в недоумении, а потом поспешили прочь. И передо мной осталось всего пятеро из сотни. Я скользнул по ним взглядом, думая, действительно ли они тихони, или поняли, что со мной лучше шуток не шутить. Судя по тому, что тут присутствовал сын Балахира и кое-кто из его компании, я склонился ко второму варианту.

– Вас двоих я послал на материализацию, а остальных на уроки изменения свойств вещества. Довольно схожая магия. И что вы там полезного почерпнули?

Один из учеников превратил свою книгу в песок, который просыпался на пол.

– Похвально, а обратно? – полюбопытствовал я.

Мальчишка покраснел до корней волос.

– Что за книжка была? Неужели учебник по изменению свойств вещества?

На меня глянули растеряно – говорил я серьезным тоном, но слова звучали как издевка. Другой ученик вновь создал книгу из песка. Я протянул руку, раскрыл книгу, но ни на одной странице, разумеется, не было написано ни слова.

– Чудесно, – одобрил я и обратился к третьему несчастному. – Умеешь превращать песок в буквы?

Он почти с ужасом покачал головой.

– Тогда обратно ее в песок.

Книжка рассыпалась у меня в руках.

– Хм, ладно, – я покривился и глянул на оставшихся двоих.

Мальчишка материализовал из воздуха бабочку – вырезанную из камня. Я с подозрением воззрился на него.

– К кому я вас посылал?

– К Нордеку… но вчерашнее занятие провела Авориэн, он сам ее попросил сменить, – робко сообщил мальчишка. – Мы конечно же…

– Ну еще бы. Знаете ведь уже, да?

Они потрясли головами. Я обратил взгляд на последнего – Прита, сына Балахира. И он метнул в меня целую тучу стальных шипов. Все это смертоносное облако замерло между нами. Этот мерзавец проверял меня, даже предполагая, что может за этим последовать. Краем глаза я заметил, как побледнели остальные.

– Неплохо, – заметил я. – А как у тебя с защитой?

– Не так хорошо, – признал Прит, в голосе его еще слышался вызов.

Я улыбнулся.

– Но ведь это ты можешь давно, – произнес я. – А чему ты выучился за эти три дня?

Он смешался.

– Сможешь повторить? – я кивнул на каменную бабочку.

Через миг перед нами лежала еще одна.

– И что это? – полюбопытствовал я.

– Бабочка, – в досаде отозвался он.

– А из чего она?

Прит нахмурился.

– Гранит…

– А у Сторма из чего?

– Я не знаю, как называется камень…

– Разве его вчера не зазвали?

– Я забыл.

– Это агат. Сможешь превратить гранит в агат?

– Нет, – он глянул на меня. – Зачем нам это?

– Если у вас снова будет преподавать Авориэн, спроси ее после урока. Можешь на темном наречии – она его знает.

Мальчишка с изумлением уставился на меня.

– Ладно, закончили с этим, – я махнул рукой, и шипы все еще висевшие в воздухе, разлетелись брызгами воды, окропив нас всех.

Я миг думал. Хоть я и отослал большинство моих нечаянных учеников, знал, что об уроке им станет известно все до последнего слова.

– Однажды, семь лет назад в мирах я повстречал одного странного огненного мага, – начал рассказывать я. – Я всегда полагал, что все они немного чокнутые. Но этот…

– Вы убили его? – встрял один из мальчишек.

– С какой стати? – я бросил на него грозный взгляд, и он смолк. – Мы посидели с ним в трактире, выпили вина, и он рассказал, как странствует по мирам в поисках… смысла жизни.

Детишки недоуменно переглянулись.

– Так вот, в чем, по-вашему, вы видите свой смысл жизни?

– Мы должны стать магами, получить каждый свой амулет, – начал довольно бойко один из них.

– Отлично, а дальше?

– Вы говорили, что мы в Закатной обители… – начал осторожно Прит.

– Да, мы в Закатной обители. И что?

– Она принадлежит темным магам…

– Светлые – одни из нас, только больше блюдут мораль.

Я поставил их в тупик.

– Если наша цель, не захват обители, то что тогда?

– Цель и смысл жизни – вещи довольно-таки разные. Правда кое-кто частенько подменяет понятия, следуя какой-то одной цели… К примеру у нас у всех есть цель не допустить сюда врагов. Я вам уже об этом говорил. Но вряд ли это смысл нашего существования. Жить ради обороны обители – звучит несколько сомнительно…

– Но тогда что же…

– Даже Игниферос не смог ответить на этот вопрос, – сознался я. – Однако это не значит, что ответа не существует, не так ли? Когда Закатная обитель разрушили, слишком многое исчезло безвозвратно.

Я указал на кучку песка перед нами.

– Слова и знания могут обратиться в прах и исчезнуть из памяти, но не наоборот. Если хотите, я покажу вам…

– Иллюзию? – прошептал Сторм взволновано.

– Нет. То, что произошло на самом деле. Вы ведь слышали о гипномагии?

Они испугались, но любопытство оказалось сильнее страха.

– Садитесь, – я указал им на скамьи. – Закройте глаза. У некоторых может болеть голова. Но это исправимо. То, что вы увидите, происходило в действительности. Это знание я получил от Игнифероса. А он – единственный оставшийся в живых свидетель тех событий…

Сначала они увидели нашу обитель – над куполом библиотеки парил ястреб. Сияло солнце, сверкало море. Точно так же как сейчас. А потом птица сорвалась вниз с немыслимой высоты, скользнула вдоль каменных стен и влетела в окно библиотеки. Там внизу разгорался спор между двумя братьями. Раскол уже царил между народом колдунов – за спиной Игнифероса стояло несколько сотен, как и за спиной Ментепера. Все маги с мрачной решимостью прислушивались к словам своих повелителей. Сомнения я не заметил ни на одном лице. И именно из-за отсутствия сомнения в своей правоте все когда-то и уничтожили…

Атаковали они друг друга примерно одновременно. То же, что началось следом, можно было назвать только истреблением друг друга. В порыве гнева и ненависти они применили самую смертоносную магию. Но она уничтожала не одних колдунов… Следом всеразрушающей мощью отозвалась стихия. Задрожала земля, черными морщинами по ней зазмеились трещины, и какие-то стены и башни обители не устояли, крошась, словно это был не камень, а хрупкие пастельные мелки. В провалы крепости ворвался вихрь, такой сильный, что нес по коридорам фигурки магов, а потом швырял о камни и волочил дальше уже безжизненные тела, с той легкостью, с которой осенью сметает опавшее листья. Вокруг потемнело, хотя время едва перевалило за полдень, и в черном небе горел раскаленный белый шар солнца, а вокруг светили звезды. Море покрылось коркой льда, ветки деревьев, заледенев, рассыпались осколками от дрожи в земле. И тела убитых магов тоже обращались в снежную пыль.

Обитель, покрывшись изморозью, стояла в стылой мертвой тишине посреди белой пустыни под таким же мертвым черным небом.

Мальчишки очнулись еще в более худшем состоянии, чем когда-то я. У них из глаз текли слезы. У всех, даже у Прита. Их трясло одновременно и от холода, и от ужаса. Я же неторопливо перелистывал свой альбом для рисования, ожидая, когда они немного придут в себя, пока не добрался до картинки Рубежа.

– Хотите, чтобы это повторилось? – жестко спросил я.

– Нет! – испуганно выкрикнули они.

– Тогда перестаньте задаваться вопросом, кто в этой обители главнее. Однажды мы потеряли все за какие-то три часа. Но сейчас… сейчас этот мир стал настолько хрупок, что его можно разрушить всего за минуту…

На меня взирали с ужасом и вместе с тем с надеждой. Я развернул альбом к ним. Дрожащие, они чуть подались вперед, чтобы разглядеть, что я им показываю.

– Это Рубеж – последний из Закатных миров. Он ничего вам не напоминает?

– Он… – Прит хрипло закашлялся, словно задохнувшись, и, отдышавшись, продолжил. – Он похож на наш, когда Закатная обитель была повержена, только… словно крошечный и за ним… пропасть.

– За ним пропасть, – подтвердил я. – Холод пустоты и смерти, украшенный светом звезд… Этот мир настолько мал, что его можно пересечь за полчаса, неспешным шагом. Но главное не это. Он не всегда был таким – его таким сделали… Еще немного и таким же стал мир Закатной обители, а то и вовсе исчез, превратившись в пыль в этой бесконечной черной пустоте…

– Кто сделал? – прошептал кто-то сдавлено.

– Один из древних повелителей Закатной обители. Рубеж – это довольно неширокая дверь, охраняющая Закатные миры. Но об этом я расскажу вам в следующий раз. Сейчас же я хочу, чтобы вы уяснили одно – вы должны стать не просто сильными магами, а магами мудрыми, чтобы та катастрофа больше никогда не повторилась. Все – на сегодня хватит.

Они поклонились на прощанье и ушли. Только Прит задержался на миг.

– Я хочу попросить прощенья, Учитель – произнес он.

– За что?

– За то, что усомнился в вас, – едва слышно выдавил он.

Я подошел к нему, чуть поднял подбородок, ища встречного взгляда. Все-таки мальчишка оказался совсем другой, чем Балахир. Он был честен. Я чуть ласково скользнул пальцами по его щеке, а он воззрился на меня с изумлением.

– Я должен тебе кое-что сказать, малыш, – мягко сказал я. – Твоя мать жива?

– Нет, умерла, когда… я не помню, точно, но когда произошел раскол в темной обители и когда… захватили Мидл. Мне тогда было три… Но, что вы мне хотели сказать?

– Отец Балахира приходился мне сводным братом. По линии Ментепера разумеется.

Он открыл рот от изумления.

– Отец знал?! – воскликнул он.

– Конечно, знал. Странно, что он не сказал тебе.

На лице Прита отразилась боль.

– Он…

– Не надо вспоминать, – я вновь потрепал мальчишку. – И еще, пусть этот разговор останется между нами.

– Больше никто не знает?

– В Совете знают, но твоим друзьям это знать не обязательно. Тебе гордиться нечем… как и мне.

– Да, милорд, – он поклонился. – Я оправдаю ваше доверие.

– Надеюсь.

Он миг помялся.

– Вы не дали нам задание…

– Вам всем есть над чем подумать.

– Эрслайт, – позвал я.

Нашел я его в библиотеке за читальным столом, где он сосредоточенно уткнулся в книгу. Он оторвался от чтения, чуть нахмурившись, что его отвлекают. Но, увидев меня, радостно улыбнулся.

– Отец! – он вскочил, но я мягко хлопнул его по плечу, усадив обратно, и присел рядом.

– Не хочу мешать, но… Что ты читаешь?

– Ретч задал. Много, – он чуть поморщился. – Но через сотню страниц мне все же стало интересно.

Я рассмеялся.

– А ты… – он чуть замялся. – Ты все-таки провел урок?

– Для пятерых. Остальных выгнал за непослушание.

Он в удивлении распахнул глаза.

– Они тебя не послушали?

– Не меня, – я взъерошил ему волосы. – Я поручил им ходить на занятия к другим преподавателям.

– Да, я видел.

– Но в следующий раз мне придется заниматься с ними со всеми и даже больше.

– Больше? – недоуменно произнес Эрслайт.

– Я хочу, чтобы ты тоже ходил на эти уроки.

Эрслайт помрачнел.

– Они же…

– Никто не посмеет тронуть тебя и пальцем, – произнес я.

– И я думал, что ты научишь меня… без кого бы то ни было…

– Научу, – я улыбнулся. – В действительности я хочу, чтобы вы научились ладить между собой.

Он вскинул на меня пораженный взгляд.

– Ты шутишь?! Да только один Прит…

– Тем более с ним, – я опустил взгляд. – Отец Балахира – сын Ментепера…

Эрслайт открыл рот от удивления.

– Но Балахир…

– Балахир по-прежнему опасен, – подтвердил я. – Если увидишь его, держись от него подальше.

– Зачем ты тогда оставил ему жизнь? – Эрслайт прижался ко мне и поежился, словно ему стало зябко.

– Ты знаешь почему…

– Зачем Игниферос?..

– Он верит, что Балахир одумается…

– А Прит?

– Он смышленый мальчик…

Эрслайт чуть отстранился и поднял голову, пытливо смотря на меня. В серых глазах сверкнули ревнивые искорки.

– Как ни странно для тебя сейчас это ни прозвучит, уверен, что вы с ним поладите… И еще… – я заставил его смотреть на меня. – Ты должен выучить темное наречие.

Тут Эрслайт и вовсе изумился.

– Зачем? И… оно же запрещено!

– Для тебя – нет. Даже твоя мать знает его, хотя тщательно скрывает это.

Эрслайт растерялся.

– Кто научил ее? – притихшим голосом спросил он.

– Мерлинда.

– Наверное, это займет много времени, – заметил Эрслайт. – И если я буду заниматься с тобой, кроме Гаста и Ретча, то времени совсем не останется…

– Эрси, – упрекнул я, и он густо покраснел.

– Прости…

– Если ты не против, это могло бы занять совсем немного времени.

– Оно такое легкое?

– Можно и так сказать. Особенно если использовать гипномагию.

Эрслайт воззрился на меня, и с его щек исчезла краска недавнего стыда, сделав их белыми.

– Ты хочешь обучить меня темному наречию при помощи гипномагии? Это возможно? И не опасно? Ты уже пробовал?

– Темному наречию и еще кое-чему. Я не пробовал, но это возможно.

Эрслайт глядел на меня сомнением.

– Пожалуйста, доверься мне. Я бы не стал рисковать, если бы не был уверен.

– А правда, что от гипномагии болит голова? – спросил он, и я понял, что он сдался.

– Только у меня, – я притянул его к себе. – И еще у тех, кто противиться.

– А я… я тоже смогу ей овладеть? – спросил он шепотом с испугом.

– Не знаю. Но лучше бы этот дар обошел тебя стороной. Пойдем.

– Но я не дочитал то, что задал Ретч… – он растерянно глянул на фолиант. – Завтра он спросит…

– Я кое-что объясню тебе по магии ветра. Ретч останется доволен, не беспокойся.

Мы вышли из обители и прогулочным шагом направились к морю. На берегу мы остановились и уселись на теплом песке. Солнце уже клонилось к закату. А море играло золотистыми отблесками. Эрслайт рассеянно загребал песок и насыпал песчаный конус рядом с собой. А я следил за полетом чайки, поймавшей ветер и застывшей в фиолетово-оранжевом небе.

– Хочешь посмотреть ее глазами? – спросил я.

– Это возможно? – спросил Эрслайт и в следующий миг вскрикнул от удивления.

Я улыбнулся, почувствовав его детский восторг, когда он увидел землю далеко внизу, море, казавшееся с высоты еще более бескрайним, нашу обитель, на которую опускались вечерние тени, темные хребты гор, где уже наступила ночь. На миг я позволил ощутить ему ту же легкость полета морской птицы. И прервал видения. Эрслайт смотрел на меня, а на глазах его навернулись слезы.

– Я не знал, что это так прекрасно, – прошептал он и пояснил в ответ на мой немой вопрос: – Я о гипномагии.

– Если применять ее по назначению, приятного очень мало, Эрси, – предостерег я его. – И я только показал тебе, я не вторгался в твои мысли.

– Но для обучения тебе придется это сделать? – он миг смотрел на меня, а потом, смешавшись, потупил взгляд.

– Ты готов?

Он кивнул, а я очень мягко, почти незаметно коснулся его разума. Спустя час я уже пояснял кое-что из магии ветра. Солнце тем временем опустилось, и море теперь серебрили луны. Эрслайт, утомленный, прижался ко мне, смотрел на звезды, а потом и вовсе уснул. Я некоторое время сидел, следя за сверканием лунных дорожек. Песок все еще хранил дневное тепло, но с гор потянуло прохладным ветерком. Тихо зашуршал песок, и в щеку ткнулась морда нашедшего меня Шэда. Его язык прошелся по щеке, потом также по лицу сына.

– Тише, Шэд, – шикнул я на него. – Разбудишь.

Зверь недовольно заворчал, улегшись рядом. Я протянул руку, зарылся пальцами в его гриве и потрепал ласково. На это раз Шэд издал весьма одобрительные звуки. Еще полчаса спустя я поднялся, подхватив мальчика на руки и, раскрыв портал, переместился в его комнату. Осторожно уложил на постель, укрыв, и подошел к его письменному столу. На нем все также лежала едва намеченная карта материка. А я обещал, что мы вместе изготовим ее.

– Останься с ним, Шэд, – я почесал зверю лоб.

Зверь, зевнув, послушно растянулся подле кровати, а я направился к себе. Авориэн, расположившаяся в кресле и поджавшая ноги, отложила книгу о магии созидания. А над ее головой погас огненный шар, дающий свет.

– Твой брат очень бы удивился, – заметил я, материализовав свечку, чтобы увидеть ее глаза.

Она в ответ рассмеялась.

– Это же элементарная бытовая магия! Это могут все, – она поднялась, и ее руки обвили мою шею.

– Уверен, ты можешь куда больше, чем все остальные, – заметил я на темном наречии.

Улыбка соскользнула с ее губ.

– Тэрсел?

– Чему Мерлинда тебя еще научила?

– Она тебе сказала? – она ответила мне на темном наречии.

– Сам догадался. Но она подтвердила. Почему ты скрываешь?

– Ты же знаешь, по закону это запрещено… – она ласково потерлась лицом о мою щеку. – Я видела вас с Эрслайтом на берегу. Вы просто беседовали или занимались?

– Всего понемногу, – меня окутал легкий аромат ее духов, чуть разбавленный запахом моря, врывающемся в залу вместе с ветерком через распахнутое окно, и я теснее прижал ее к себе. – Я рассказал ему одну давнюю историю… которую тебе тоже не помешало бы знать.

– Что за история?

– Откуда взялись светлые маги. Совету ее тоже надо поведать… как-нибудь потом.

– Ты шутишь? – она вгляделась в меня. – Мы все прекрасно знаем, откуда возникло разделение.

– Эта обитель носит название Закатной, – я уселся в кресло, утянув ее за собой, взял книгу о магии созидания. – Ты ведь не дочитала историю архивариуса.

– И не очень хочется – это мрачная книга… – ладонь ее скользнула по моей щеке, и Авориэн нежно чуть развернула мое лицо к себе, и мне пришлось отложить книгу. – Может, ты мне лучше расскажешь?

– Игниферосу эта история известна, – я взял ее ладонь и прижал к губам. – Более того, эта история запечатлена в тех немногих книгах, уцелевших во время падения обители, и которые Игниферос скрывает ото всех в своей библиотеке… Хотя, думаю, он со временем все же решился бы поделиться этим с Советом.

– Если это что-то… ужасное, я не хочу знать, – Авориэн приникла ко мне, спрятав лицо у меня на груди, и прошептала: – Слишком много неприятностей мы пережили, и как мне хотелось бы, чтобы все, наконец, наладилось…

Моя рука ласково скользнула по ее черным волосам, позолоченных светом свечи и посеребренных лунами, заглядывающими в окно. Поскольку я промолчал, она чуть отстранилась, посмотрела в меня.

– Тэрсел, только не говори, что вокруг нас все хрупкое и зыбкое… И эти временные маги…

– Нам нельзя заблуждаться, Эви, – произнес я задумчиво. – Любая ошибка может больше, чем просто дорого, стоить.

Она вздохнула. Ее руки вновь обняли меня, и, приникнув, она приготовилась слушать.

– Ты же прочитала в книге архивариуса про смешанные браки? Там упоминалось, что закатники считались… хм… колдунами с более тяжелым нравом, в отличие от восходных.

– Но Восходные миры уничтожены!

– Да, но к тому времени много восходных магов жило здесь. Они давно стали частью народа Закатных миров. Но потом, спустя много лет их потомки припомнили, как уничтожили их народ. Кому-то захотелось отомстить, хотя виноват во всем случившемся был только один. Они пожелали разделить мир и власть. Многие века у них ничего не выходило, пока… пока они не смогли внушить юному и доброму Игниферосу, что он такой же потомок восходных магов, как и они, объясняя злобу его брата результатом причудливо перемешавшейся крови. До сих пор им не удавалось заручиться поддержкой ни одного правившего закатной обители мага. И тут их неожиданно ждала удача… Тем более что их отец сделал обоих братьев наследниками, но предусмотрел условие, что если между братьями возникнут неразрешимые разногласия, наследником остается только один – тот кто родился раннее. Этим первым и являлся Игниферос…

– Как глупо… как все оказывается глупо, – прошептала Авориэн и заглянула мне в глаза.

– Глупо, потому что многие тысячи лет народ был един.

– А срединники?

– Они покинули Закатные миры после разрушения Восходных миров. Лишь иногда они прибывали как посланники от Дарсиза…

Часть 4. Другое колдовство

Глава 14. Продолжение урока

Следующим утром Игниферос нашел меня в комнате Эрслайта. Мы как раз собирались заняться изготовлением новой карты материка. Игниферос улыбнулся и поприветствовал нас.

– Если вы недавно приступили, я бы попросил сделать вас несколько иное.

– Что же? – я присел на край стола и с интересом взглянул на него.

– Некогда карта материка украшала стол в зале Совета, – заметил Игниферос. – И она не восстановлена только по одной причине – это был связующий рисунок…

Эрслайт чуть растеряно посмотрел на Игнифероса.

– Думаю, у вас она получится.

– Спасибо, – Эрслайт обрадовался.

– Зал в вашем распоряжении. Я бы заодно потолковал с тобой, Тэрсел.

– Как пожелаешь. Собирайся, Эрси.

Мальчик быстро собрал краски, карандаши и кисти.

– Но прежде я все-таки хотел бы рассказать тебе о магии созидания и немного – о восстановлении обители… Ты ведь еще не изучил окружающие земли?

– Нет.

Игниферос раскрыл портал.

– Пойдем с нами, Эрслайт, – позвал он.

Мы прошли через портал на смотровую площадку, устроенную на природной скальной ступени. От площадки горы уходили дальше ввысь, становясь более крутыми. А внизу далеко за предгорьями осталась Закатная обитель, превратившись в серое пятно на фоне синей полосы моря.

– Здесь имеется довольно много таких площадок, – произнес Игниферос. – По ту сторону гор, а также в западном и восточном пределах Лунного хребта.

– Он так называется?

– Да. На материке всего два горных пояса. Этот, протянувшийся почти через треть земель и Островной – идет по западному полуострову, имея продолжение в море – то, что обозначено на карте как Южные острова, всего лишь вздымающиеся его горные пики и плато. Между горами и внутренним морем восстановили лес – это, пожалуй, единственное, что соответствует прежнему миру.

– А остальное? – спросил я, вдыхая горный воздух – пахло нагревшимся на солнце камнем и землей, свежий ветер приносил откуда-то запах трав – но под нами простирался голый склон горы. Лишь гораздо ниже вдалеке начиналась полоса зелени – мелкие кустарники, дальше превращающиеся в тот самый лес, упомянутый Игниферосом.

– Когда был уничтожен мир, пропало все, даже земля. Нам первым делом пришлось восстанавливать почву. Затем наступило очередь рек и уже только после этого мы приступили к насаждению лесов, рощ и лугов. Но горы, за исключением предгорий, пока еще мертвы.

– И все вы брали из Бинаина?

– Больше неоткуда. Да и многое в мирах очень схоже.

– Иногда наоборот попадались растения и животные нисколько не похожие.

– Вот как?

– Я думаю, они из Срединных миров. Там вообще все слишком удивительно различное…

Эрслайт загорелся любопытством.

– Ты мне расскажешь?

Я обнял его за плечи.

– Если честно, мне и вспоминать не хочется… – прошептал я. – А что насчет магии созидания, Игниферос?

Игниферос бросил задумчивый взгляд на Закатную обитель и вместо ответа раскрыл портал. Мы переместились на другую площадку, расположенную на этот раз в западной части материка. Перед нами раскинулась огромнейшая долина. Где-то далеко в легкой дымке угадывались очертания Островного хребта. Та часть Лунных гор, в которой мы находились, была довольно низка, заросшая луговыми травами и кустарником. Луга тянулись и по всей равнине. Лишь слева, ближе к морю темнела полоса зеленых рощ, да на западе от подножий уходил по предгорьям и долинам еще один смешанный лес.

– Там, – Игниферос махнул в сторону рощ. – Мы разбили сады и кое-где поля. Деревья только начали приносить первые плоды.

– Так долго? – с недоумением спросил я.

– Нам пришлось дважды высаживать деревья… – Игниферос на миг омрачился. – Однажды через полуостров прошел вихрь, и мы все потеряли.

– Значит, из-за этого еду и все остальное вы по-прежнему берете в Бинаине?

Игниферос кивнул.

– Помимо этого, мы слишком долго пользовались плодами труда людей. И пищу и ткани и многие другие материалы мы покупаем там, и, вероятно, всегда будем покупать. Торговцы, конечно, только рады этому. Когда-то природные маги сами возделывали поля, ухаживали за растениями, дающими пищу Закатной обители. Но из них никого не осталось. В Бинаине же маги только помогали людским полям и садам, а здесь им пришлось возвращаться к почти забытым традициям. Собственно, все это – восстановление и улучшение окружения – и есть магия созидания. Это общее название, но… если бы возможно было использовать связующую магию, мир восстановился гораздо быстрее.

Я нахмурился.

– Я не представляю…

– Ты привык использовать ее для другого, – прервал меня Игниферос. – Тебе надо научиться использовать связующую магию в изначальном ее предназначении.

– Тебе легко говорить. Я всегда использовал ее только в рисовании.

– Не всегда.

Я уставился на Игнифероса.

«С чего ты взял?»

«Видел одно из видений Нэиль».

Я нахмурился.

– Не представляю, как использовать по иному, – произнес я, так как Эрслайту стало казаться, что пауза затянулась.

– В этом я, к сожалению, не могу тебе помочь, – заметил Игниферос. – Только показать последствия ее разрушительной силы… Этот материк не такой большой. Он ведь втрое меньше Бинаина. В океане есть еще два поменьше, но… они мертвы точно также как…

Он вновь раскрыл портал, и мы переместились на равнину, полную обломков скал.

– …Каменистая пустошь. Она занимает почти весь восточный полуостров.

– И вы не пробовали вернуть сюда жизнь?

– Бесполезно. Каждый раз, когда на небе полные Луны, сюда приходят вихри. Когда-то тут высились горы, но все, что от них осталось – скальные обломки. Это мертвая земля, Тэрсел.

Я с недоумением посмотрел на него.

– Разве с этим ничего нельзя сделать?

– Как-нибудь ты сам увидишь. Полнолуние через тридцать пять дней.

Я поднял серый, с острыми краями камень, задумчиво покрутил в пальцах. Эрслайт хмуро обозревал пустошь.

– Здесь ведь имелись другие замки кроме Закатной обители?

– Имелись, – подтвердил Игниферос. – Но от них и вовсе ничего не осталось. И есть еще кое-что малоприятное…

Игниферос указал на высившуюся груду скал.

– Когда Ментепер взялся за восстановление обители, он привел сюда людей – рабов, которых, когда они умирали, просто скидывали сюда, в скальные провалы. Обнаружили мы это…

Игнифероса содрогнулся от воспоминаний и ненадолго смолк.

– На море разыгрался сильнейший шторм. С юго-востока пришла гроза. Но принесла она с собой не дождь, а останки этих несчастных. Из-за сильного грохота по крышам мы решили, что идет крупнейший град, но это оказались камни отсюда и кости рабов…

– Ты уверен, что не погибших при расколе магов?

– Нет. Кандалы на костях запястий не выпустили своих пленников даже за много лет… А от погибших колдунов ничего не осталось – слишком разрушительной оказалась сила, погубившая их…

Я глянул на побледневшего Эрслайта, и он кивнул в подтверждение.

– Мне было тогда десять, – прошептал он. – Но взрослые перепугались ничуть не меньше…

Игниферос сделал несколько шагов, смотря на камни под ногами. Потом обернулся ко мне.

– Ты научился отражать огненную магию?

С этими словами из его ладоней вырвался огромный огненный шар. Эрслайт испуганно вскрикнул, но шар плыл к нам довольно медленно. Я еще пару секунд взирал на огненное месиво.

– Нет, – ответил я и небрежно отмахнулся.

Шар распался огненными мотыльками, прыснувшими от нас во все стороны. Еще через минуту они погасли.

– Эрслайт, если ты когда-нибудь сделаешь то же самое на уроке огненной магии, преподаватель выгонит тебя, – заметил Игниферос, а я улыбнулся.

Несколько мгновений мы молчали.

– Тебе еще есть, что показать мне? – спросил я.

– Нет, – он раскрыл портал, и мы шагнули прямиком в зал Совета.

Игниферос уселся в свое кресло. Я удержал портал от закрытия, уменьшив его до размеров стола, превратив в вытянутое по горизонтали окно. Вид в портале унесся ввысь, и мне пришлось разогнать несколько облаков, закрывших обзор. Эрслайт разложил на столе рисовальные принадлежности. Я выбрал карандаш и занялся наброском западной части. Эрслайту досталась восточная. Спустя полчаса мы закончили, я подправил кое-какие штришки в половине рисунка сына, и мы взялись за краски. Игниферос все это время с интересом наблюдал за нами.

– Эрслайт, – позвал он, когда тот закончил работу над Каменистой пустошью.

Мальчик с трудом заставил себя поднять на старика глаза – поступок Игнифероса с огненным шаром потряс его – видимо он еще припомнил про меня и игниферовские молнии.

– Я хочу, чтобы ты знал. Твой отец гораздо сильнее меня… уже давно… И тебе не стоит за него опасаться.

– Не надо разговаривать с моим сыном так, словно меня здесь нет, – заметил я, не отрываясь от рисования.

Игниферос фыркнул, и тут уж я бросил на него возмущенный взгляд. А Эрслайт смущенно кивнул Игниферосу и вернулся к рисунку. Через часа три перед нами лежала готовая карта материка. Я связал рисунок магией, и он налился глубиной. Тени от гор медленно позли на восток.

– Кажется, мы как раз вовремя закончили.

– У тебя сейчас урок с сотней? – спросил Игниферос.

– Даже чуть больше, – я кивнул на Эрслайта.

– Вот как? И чему ты обучаешь их?

– Пока ничему – исправляю балахировские ошибки. Пойдем, Эрси.

Мы спустились в аудиторию. Сегодня мне не пришлось никого выгонять – я знал, что на этот раз все они прилежно посетили уроки названных мною учителей и так же прилежно вели себя. Все они уже заняли места в аудитории. На Эрслайта они глянули удивленно, но никто даже рта не посмел открыть. Я чуть сжал плечо мальчика и кивнул в сторону Прита, рядом с которым оказалось свободное место.

– Отец! – тихо возмутился Эрслайт, обратив на меня несчастный взгляд.

Но я подтолкнул его в уже указанном направлении, и Эрслайт уселся рядом с Притом. Тот нервно поерзал, покосившись на Эрслайта, потом воззрился на меня и поднялся.

– Прошу прощенья, Учитель, но… – Прит на миг замялся, поймав мой недоуменный взгляд. – Я всего лишь хотел сказать, что, с твоего позволения, мы поведали остальным о вчерашнем уроке… И они…

Он шлепнулся на свое место, но вместо него поднялись те девяносто пять, отсутствующих вчера.

– Мы просим прощенья, Учитель, – произнесли они. – И просим повторить вчерашний урок.

Я на миг задумался. Впрочем, может, так было и лучше.

– Хорошо, – согласился я. – Я покажу падение Закатной обители.

Даже если они ожидали, что увидят, гибель обители произвела тягостное впечатление. И даже на уже видевших это. После того, как они пришли в себя, я взялся за объяснение.

Вчера я продумал, чему именно стану обучать их. Я начал с устройства мира и истории, потому что именно от понимания этого зависело, как они применят магию, решив коротко рассказывать о чем-то, потом иллюстрировать сказанное при помощи гипномагии. Я ломал их представление об окружающем, и к концу занятия они смотрели на меня ошеломленными глазами. Балахир ошибался, называя своих бывших подопечных «испорченным материалом». Они оказались восприимчивы, и, похоже, действительно лучшими среди своих сверстников. Но самое главное, мне они верили не так как Балахиру, получившего их верность за ложь и страх перед наказанием. Мне они верили как самим себе. Лишь после этого я думал перейти с мироустройства на охранную и полуматериальную магию. У всех у них была к ним предрасположенность.

– Как ты, Эрси? – спросил я, когда все остальные покидали аудиторию.

– Я даже не подозревал, что все так ужасно, – тихо произнес он. – и Игниферос…

– Игниферос тебе сегодня уже преподнес один сюрприз, – я чуть улыбнулся и глянул на замешкавшегося Прита, прислушивающегося к нашему разговору.

– Ты сказал, что наш мир можно уничтожить за минуту, – он посмотрел на меня. – Значит ли это…? Игниферос говорил о тебе и разрушении…

– Я просто знаю, насколько хрупка тут мировая ткань, – возразил я. – А когда у тебя занятия с Ретчем и Гастом?

– Завтра, – голос его упал – видимо он вспомнил, сколько ему задали.

– Помочь?

– Нет, – он глянул на меня с благодарностью. – У нас повторение, но много…

Он ушел. Прит выскользнул из аудитории на минуту раньше него.


Однажды, незадолго до занятий на одной из верховых прогулок с Гастом и Эрслайтом мне пришла одна мысль… Я раскрыл портал. Перед нами открылся вид внутреннего двора горного замка.

– Брингольд? – удивился Гаст. – Зачем нам сюда?

– Появилась необходимость.

– В чем?

– Скоро узнаешь, – я улыбнулся.

Мы переместились во двор замка. Спустя миг вокруг нас уже суетились горцы, а через минуту к нам вышел Гарнаш собственной персоной.

– Не ожидал тебя увидеть, – произнес он, кивнув мне в приветствии. – Я думал, что ты совсем позабыл этот город, который когда-то так ценил…

– Мне очень тяжело было расставаться с этой ценностью, – с усмешкой отозвался я, перейдя на горский. – Решил не искушать себя – вдруг захотелось бы ее вернуть. Окажешь небольшую услугу?

– Как пожелаешь.

– У меня есть сотня юных магов. Мне нужны лучшие из твоих воинов, кто смог бы научить их владеть мечом.

– Что ж, я дам тебе лучшую дюжину. Каждому наставнику достанется около десяти учеников. Когда?

– Сейчас. Они могут пожить на время обучения у нас или же я могу приводить их каждый раз обратно…

– Хорошо. Думаю, мне больше нравится второй вариант.

Гарнаш выкрикнул распоряжение, и вскоре перед нами предстало пятнадцать воинов.

– Даже больше, – заметил Гарнаш.

Я раскрыл портал.

– Тебя тоже приглашаю прогуляться, – сказал я Гарнашу.

– Догадываюсь зачем, – рука повелителя горцев легла на рукоять меча.

– Надо полагать, ты не изменил своему искусству?

– Разумеется, нет. А ты?

– А я вот несколько лет не пользовался мечом…

Глаза горца сузились. Я глянул на Гаста с Эрслайтом и кивнул им на портал. Вслед за ними его прошли остальные.

– Ты помнишь, что по закону в обители запрещено нахождение людей, – шепнул мне Гаст.

– Сейчас действительно возникла нужда.

– Что ты придумал, Тэрсел?

– У тебя завалялся один старый вопрос. Сейчас ты получишь на него ответ, – я подмигнул Гасту.

Переместились мы прямиком в аудиторию. Сотня, возбужденная появлением такого большого количества народа, подскочила от удивления.

– Занятия переносятся в другую аудиторию! – провозгласил я.

Я склонился к Эрслайту, шепнул пару слов, и он поспешил выполнить мое поручение. Мы спустились вниз в довольно просторную аудиторию, в которой обычно занимались огненные маги. Здесь не было столов и скамей и какой-либо другой мебели. Гарнаш отстегнул плащ, снял куртку и вытянул из ножен меч, опасно сверкнувший многослойной сталью. У юных магов вырвался вздох, глаза их разгорелись интересом, и они, жавшись к стенам, растянулись по всему периметру зала, последовав примеру горских воинов. Рядом со мной остался Гаст. В этот момент вернулся Эрслайт и протянул мне мой меч и кубок с водой. Я напился и умыл лицо, чтобы чуть взбодриться после прогулки.

– Тэрсел! – выдохнул Гаст.

– Ты тут лишний, – заметил я и кивнул в сторону зрителей.

– Но твой меч…

– Гарнаш давно знаком с ним.

До Гаста, наконец, дошло, и он отступил к стене. Гарнаш взмахнул мечом, отсалютовав мне. Я обнажил меч, и мы сошлись. В аудитории повисла тишина и только звон клинков нарушал ее. Гарнаш стал королем горцев и теперь еще больше не желал уступать мне, постепенно усиливая напор и наращивая темп. Но я, отвыкший от меча за столько лет, с каждым ударом вспоминал, что я мог делать раньше. Мы так увлеклись этим, что опомнились только когда начали выдыхаться. Рубахи обоих пропитались потом. Гарнаш поймал мой взгляд и чуть кивнул. Мы оборвали поединок.

– Ты быстро все вспомнил, Тэрсел, – заметил Гарнаш. – Завтра, уверен, ты бы одержал победу. Но такого шанса я тебе не предоставлю.

– Мне нужно было другое, – отозвался я и посмотрел на зрителей.

Моя сотня следила за поединком, затаив дыхание. И не только они. Каким-то образом про поединок прознали маги Совета, пришедшие в аудитории и следившие за битвой. Ко мне подбежал Эрслайт, вновь протянув чашу. Я отдал меч, сделал глоток. Он передал мне сухую рубаху, и я переоделся.

– Ретч! – позвал я и кивнул на Гарнаша. – Проводи гостя.

– Старый знакомый, – Ретч поморщился и раскрыл портал в Брингольд.

– Что мои воины?

– Не беспокойся, Ретч будет с ними гостеприимными. Спасибо, тебе.

Гарнаш кивнул и исчез в портале. А я разъяснил моей сотне, что им придется осваивать искусство меча. После показательного поединка никто из них не задался вопросом, для чего им это нужно. Я представил им горцев и разбил на группы. После этого я всех отпустил. Остался я и маги Совета.

– Что здесь делают люди? – поинтересовался Хил, лекарь, озвучив видимо общий вопрос.

– Им предстоит заниматься с сотней, – отозвался я.

– Но для чего это им? – спросил хмуро Армар, маг-охранник.

– А для чего охранная магия? – отозвался я ему в тон. – Я их наставник, и мне виднее, что необходимо моим подопечным.

Армар было открыл рот, чтобы возразить, но в этот миг на его плечо легла рука Игнифероса.

– Ты хочешь вспомнить про закон, Армар, но закон изменчив… Пусть Тэрсел сам решает, что необходимо для его подопечных – вряд ли у других найдутся силы, чтобы совладать с ними.

– Спасибо, дядя, – я кивнул ему.

Начинавшийся было конфликт был исчерпан. Однако я понимал, что решение Игнифероса доверить мне власть мало кому нравилась из светлой части совета. Но как бы там ни было, им придется смириться с его решением. Рано или поздно…

Глава 15. Плоды урока

Скоро мои умники стали потихоньку применять полученные знания на занятиях у других преподавателей, чем вызывали сначала недоумение, а затем и похвалу. Спустя месяц после начала занятий выходя из аудитории, я столкнулся с Инведнисом. В руках маг природы держал цветочный горшок. Мне пришлось задрать голову, чтобы обозреть весь четырехфутовый стебель растения, с полосатыми длинными листьями и целой гроздью ароматных бело-синих цветов на самой макушке.

– Это еще что? – поинтересовался я, глянув на смутившегося Инведниса.

– Тэрсел, я… хочу извиниться перед тобой – я был неправ насчет твоих учеников…

– Неужели?

– Сегодня один из них создал это! – с этими словами, полными торжества, маг природы всучил мне горшок.

Я, пораженный, уставился на Инведниса. По лицу его гуляла счастливая улыбка, и сейчас он мне очень напомнил того добродушного мага, которого я знал когда-то.

– Ты, наверное, не знаешь, но это очень редкий цветок, – пояснил он увлеченно. – Даже не то, чтобы редкий. Он давно исчез. Но один из твоих мальчишек прочел о нем в книге и воссоздал заново!

Я смотрел на Инведниса с непониманием.

– Ты стал преподавать материализацию?

– Конечно нет, но… он также посещает занятия Авориэн. То есть, наверное, больше его должна хвалить она, чем я, но я не смог удержаться… Наверное, это глупо?

Он вдруг погрустнел и посерьезнел.

– Не думаю. Мне это растение тоже кажется весьма красивым, – заметил я. – Ты принес только показать его?

– Нет. Пусть остается у тебя, если ты не против. Ты вправе гордиться такими учениками. А этому недотроге всего десять!

– Может, присядешь? – спросил я.

– Если у тебя найдется время…

Я поставил горшок на подоконник. По аудитории стал расползаться легкий цветочный аромат. Я присел на край стола, наколдовав нам пару бокалов и бутылку вина. Инведнис, удивленно проследив за моими манипуляциями, сел за стол.

– Мне казалось, ты не жаловал материализованную пищу, – заметил он.

– А она и не материализованная, – отозвался я. – Я тут наловчился с порталами… Позаимствовал с кухни.

– О, – только и произнес Инведнис и сделал большой глоток.

– И как зовут малыша?

– Сторм.

– Хм, действительно из темных… Тебе ведь известно, что двенадцать бывших подопечных Балахира имеют светлых родителей? Я все-таки подумал, что ты немного рано похвалил, заблуждаясь о его происхождении.

– Я знаю ту дюжину, – Инведнис на миг помрачнел. – Не слишком уж талантливые, но, наверное, Балахир хотел получить от них нечто другое…

Взгляд Инведниса снова приковало растение. Я подлил ему еще вина.

– Оно росло лишь в этом мире. Называется «вечерним светом».

– Почему?

– В темноте его пыльца светится теплым золотистым светом. Раньше цветы покрывали почти все предгорья. Они и днем красивы, но ночью… все предгорья окутывало легкое сияние. Облачка пыльцы, поднятые ветерком, подсвечивали воздух, а ночные бабочки и летучие мыши, питающиеся их нектаром, становились таким же. И горы не случайно назвали Лунными. Предгорья образуют серп, и если смотреть на них с высоты…

Инведнис устремил мечтательный взгляд куда-то сквозь меня. А я подумал, что картина эта действительно должна быть завораживающая. Мы допили вино.

– Проверим, насколько хороша материальная магия Сторма, – заметил я и сделал легкий жест, отсекая свет, льющийся в окна.

В аудитории стало темно как в подвале, если не считать святящихся чашечек цветов, мага природы, который, похоже, весь был в пыльце, и моих ладоней. Через несколько минут, когда Инведнис налюбовался растением, я вернул в аудиторию освещение.

– Игниферос показывал мне предгорья – они до сих пор мертвы.

– Да, – Инведнис кивнул. – Мы просто не представляли, что может заменить «вечерний свет», но теперь…

Он посмотрел на меня.

– Извини, Тэрсел, в прошлый раз я наговорил тебе глупости. Игниферос даже упрекал меня, что я был несправедлив с тобой…

Я в изумлении воззрился на мага природы. И только теперь понял, почему мне вдруг оказалось так комфортно беседовать с ним – на Инведнисе лежала защита от гипномагии.

– Интересное решение, дядя, – пробормотал я.

Инведнис, весьма захмелевший, что-то еще говорил в извиняющихся тонах.

– Забудь, Инведнис, – прервал я его и легко хлопнул по плечу. – Пойдем. Мне еще надо по важному делу к Игниферосу заглянуть.

– Да, конечно. Но могу я попросить тебя? С помощью Сторма мы сможем восстановить предгорья!

– Если он сам не против. И не замучайте мальчика.

Инведнис рассмеялся.

– Ты же не думаешь, что он материализует все эти предгорные луга?

– Откуда же я знаю…

– Нет. Он всего лишь создаст несколько растений, которые дадут семена. Этими семенами мы и засеем предгорья. Даже еще сейчас не поздно. В конце лета мы уже получим результат. Ой!

Он пошатнулся, и я поддержал его.

– Ты точно не материализовывал вино? – спросил он. – Слишком уж оно…

– Хорошее, – придерживая мага природы под локоть одной рукой, другой я подхватил бутылку, показал ему сургучную печать. – Видишь – печать лучшей винодельни Ассарта.

– Действительно вино из Бинаина, – согласился Инведнис. – Я был однажды неподалеку от Ассарта – мы брали с западного побережья оливковые и миндальные саженцы и лозу. Деревья прижились у нас, а лоза нет. Правда, маги земли до сих пор пытаются подобрать годную для нее почву…

– Доберешься сам? – спросил я, поняв, что Инведнис что-то совсем расчувствовался. – Кстати, у меня имеется в запасе одно отрезвляющее заклятье…

– Нет, не стоит, – Инведнис улыбнулся. – Я давно ни с кем не пил, даже уже забыл, каково это… А ты… то-то я смотрю, что ты трезв…

Я засмеялся.

– Чуть-чуть больше, чем ты. Заглядывай еще как-нибудь. Обещаю, в следующий раз я найду на кухне вино с меньшей выдержкой лет.

– Не забудь про Сторма!

Инведнис зашагал к себе, а я направился к Игниферосу. Поднимаясь по лестнице восточной башни, я встретил Гаста.

– Я как раз за тобой.

– А что случилось? – удивился я.

– Ты, кажется, обещал Эрслайту какую-то прогулку по Бинаину. Сегодня он пристал ко мне с этим.

– Обещал, – признался я. – Просто сейчас все заняты важными делами…

Гаст принюхался, и глаза его распахнулись.

– Делами? У тебя ведь только что закончились занятия! Ты что же…

– Не только что, раз Эрслайт успел добежать до тебя и упросить на эту поездку.

Гаст несколько смутился.

– Ты сможешь поехать? Время здесь сейчас вечернее, но там полдень. Да, Игниферос сказал, чтобы мы взяли Нэиль для большей безопасности.

– А Игниферос откуда узнал? – подивился я.

– Я ему сказал. Был у него и спросил, не нужен ли ты ему сейчас. А то ты постоянно пропадаешь у старика…

– Ты очень предупредителен, Гаст, – заметил я. – Сейчас вернусь.

– Тогда встретимся внизу в зале библиотеки.

Я дотащился до покоев Игнифероса, подумав, что я предпочел бы прогулке час сна.

– А скажи-ка мне, – начал я, едва переступив порог. – Зачем ты защитил Инведниса от гипномагии?

– Ты лишь сегодня заметил? – удивился Игниферос.

Он сидел за столом и что-то записывал в толстый фолиант.

– Я с того самого раза с ним не общался…

– Но ты ведь всегда всех слышишь.

– Но я почти не обращаю на это внимания и тем более на то, кому принадлежит вся эта мысленная чепуха.

– Значит, если кто-то пропадет в обители, ты даже не заметишь?

Я уставился на Игнифероса.

– Дядя, ты в своем уме? – поинтересовался я.

В ответ получил такой же удивленный взгляд. Что-то заподозрив, он подошел ко мне. Вино из Ассарта, конечно, обладало благородным и весьма тонким ароматом, но не учуять его было невозможно.

– И ты собираешься ехать с мальчиком и Гастом в Бинаин?!

– Я говорю с тобой об Инведнисе, – напомнил я.

– Я подумал, что и для него, и для тебя так будет лучше. И если ты распивал вино с ним, я оказался прав.

– Спасибо, – пробурчал я.

– Зачем он приходил к тебе?

– Притащил цветок, который создал один из моих учеников. «Вечерний свет».

– Что?! – брови Игнифероса взлетели вверх.

– Можешь прогуляться до главной аудитории – он оставил его там.

– И кто его создал?

– Сторм. Инведнис уже готов воспользоваться его талантом для восстановления предгорий.

– Чудесно… – Игнифероса эта мысль вдохновляла, похоже, не меньше мага природы. – Я помню, какими волшебными казались горы в их свете, как прекрасно цвели те луга…

– Я тоже с удовольствием взгляну на них, когда Инведнис их восстановит, – я попятился к двери, но рука Игнифероса настигла меня прежде.

Он влепил мне пощечину. Я миг стоял зажмурив глаза, чувствуя как вслед за вспыхнувшим жаром на щеке, волной внутри прокатывается ярость. Я раскрыл глаза, готовый испепелить дядю, даже если я не владел огненной магией. И наткнулся на его довольную улыбку, которая сработала лучше любого охранного заклятья.

– Твоя мать однажды посоветовала, заметив, что ты мгновенно трезвеешь, когда злишься, – пояснил он. – Извини, но раз ты поставил блокировку от заклинания отрезвления… пришлось пойти на крайние меры. Я не хочу, чтобы ты утрачивал бдительность за границами Закатной обители.

– У меня было прекрасное настроение. Было!

– Ты понимаешь, что тебе нельзя рисковать. Ты должен оставаться начеку.

– Но иногда мне необходимо расслабиться. Я и так, начиная с того самого момента, как попал в Срединные миры, находился в постоянном напряжении. Неужели ты не понимаешь?

Все это я выкрикнул ему в ярости.

– Ты мне так и не рассказал, что все-таки ты видел там и в той книге, – совершенно спокойным тоном произнес Игниферос.

– Расскажу, когда вернусь, – я вышел вон, громко хлопнув дверью.

Сбежал по лестнице. Гаст, Нэиль и Эрслайт уже ждали меня, а Шэд, потянувшись, лизнул мне щеку.

– Погодите-ка, – сказал я им, резко остановившись, и развернулся.

За все время, начиная с того момента, как вернулся в обитель, я не ступал на первый ярус библиотечного зала. Возможно, я избегал этого, потому что именно здесь…

Я рассеянно погладил Шэда, оглядывая стены. Стеллажи с книгами начинались со второго яруса. На первом же имелось восемь проходов, четыре из которых вели к лестницам ярусов библиотеки. Мне вспомнилось, что раньше здесь, на южной дуге стены вроде находились окна. Но судя по тому, что тут оказалась гладкая стена, возможно, тогда были всего лишь провалы. Между арками проходов шли совершенно голые стены, покрытые светлой штукатуркой. Мне вдруг почудилось, что так быть не должно. Я задрал голову и встретился взглядом с Игниферосом, смотрящим на нас с самого высокого яруса.

«А что было на стенах раньше?» – мысленно спросил я его.

«Картины. Или мозаики. Я точно не помню. Но почему ты спрашиваешь? Ты что-то почувствовал?»

«Мне просто так показалось».

Я опустил голову и посмотрел на своих спутников.

– Пойдемте.

Мы вышли из обители. Перед входом оказались три лошадки, которых успел подготовить к дороге Гаст для себя Нэиль и Эрслайта. Шэд перекинулся в жеребчика, и я вскочил на него. Гаст распахнул портал, и мы ступили на западный тракт перед воротами Мидла.


В Бинаине стояла теплая осень. Луга покрывали золотисто-бурые травы. Светлые леса, с полуопавшей листвой казались прозрачными. А чистый воздух делал небо необыкновенно глубоким. Час мы пробыли в Мидле, зайдя в Перекресток Перла. Тавернщик почти не изменился за эти годы, только волосы его полностью сделались седыми. Когда он увидел меня, глаза его наполнились слезами, он не сдержался, подхватив мою руку и поцеловав ее.

– Перл, – упрекнул я, хотя его искренняя радость меня растрогала.

Мы все уселись за стол, Перл приказал подать нам ужин, поинтересовавшись прежде у нас, сколько время в Закатной обители. А потом рассказал о последних событиях в городе. После чего посмотрел на меня и попросил поведать правдивую историю о том, как Перекресток стал лучшей гостиницей в городе. Я прыснул смехом.

– А стоит ли?

– Я все равно подумывал, что слова Тибелуса не были лишены частицы истины, милорд, – заметил Перл.

– Вот видишь, ты и так все знаешь.

После Мидла мы направились в Брингольд, однако в замок заезжать не стали, поглядев на него издали с окрестных гор. Гаст все это время рассказывал Эрслайту о возникновения городов в Мидле, устроив таким образом урок истории. А про Брингольд пришлось рассказывать мне. Я выложил столько, что Гаст раскрыл глаза от изумления, а потом сделался пунцовым, видимо, припомнив, что я ему когда-то говорил про замок, и свои упреки насчет моих знаний истории. После этого он долгое время молчал.

После Брингольдских гор мы посетили Оушэнд. Гаст снова сделался красноречив, но Эрслайт слушал его вполуха – в Закатной обители время перевалило за полночь, и ему хотелось спать. В Бинаине же время едва ли приблизилось к трем.

Вернулись мы в Закатную обитель глухой ночью. Эрслайт, которого я пересадил к себе, уже не пытался подавить зевки, глаза его все чаще закрывались. В итоге он, прижавшись ко мне, задремал. Я, чуть придерживая его, соскользнул с Шэда, а мальчишка в полудреме охватил зверя руками за шею. Гаст спешился. Нэиль, тоже полусонная, чмокнула его в щеку, а потом и меня обняла на прощанье.

– Спасибо за чудесную прогулку, – прошептала она, и ее губы почти коснулись моих. – Я совсем засыпаю, Тэрсел.

Мне пришлось придержать ее за талию.

– Что? – прошептал я ей на ухо. – Раньше у нас с тобой были куда более изнуряющие «прогулки».

Она обратила ко мне свой лучистый взор.

– Я соскучилась по тебе. Я хочу побыть с тобой. Пожалуйста.

Гаст, который, разумеется, все это расслышал, нахмурился.

– До завтра, Тэрсел, – произнес он, решив ничего мне по этому поводу не говорить, чему я очень удивился, и повел лошадей в конюшню.

– Не лучшая идея, Нэиль, – произнес я, поглядев вслед Гасту. – В действительности, все дело в другом, не так ли? Снадобье Мерлинды перестало помогать тебе?

Она виновато кивнула.

– Пойдем…

Мы поднялись наверх. Я зашел в комнату Эрслайта, осторожно, чтобы не разбудить, взял на руки со спины Шэда и уложил его на постель. Шэд остался с сыном, а мы с Нэиль прошли в среднее здание. Я распахнул дверь аудитории, пропуская Нэиль вперед. Она издала восхищенный возглас, подбежала к светящемуся растению.

– Здесь не страшно? – спросил я с улыбкой.

– Нет, здесь хорошо… – она подняла голову, смотря как через купол аудитории светят звезды, а у самого края стеклянной крыши показались два бока восходящих лун.

Она уселась на подоконник рядом с «вечерним светом». Я добыл для нее легкое одеяло, в которое она укуталось – хоть настало лето, в большом зале аудитории было довольно прохладно.

– Откуда это растение? – спросила Нэиль.

Я, усевшись за стол рядом с окном, поведал ей историю Инведниса. А потом мы еще некоторое время разговаривали, вспоминая Срединные миры, но говорили только о том, что не оставило у нас жутких воспоминаний. Но под конец я все-таки не удержался.

– Я видел дракона, – прошептал я, а Нэиль издала удивленный возглас. – Того самого, но нарисованного в книге.

– Ты ведь тоже нарисовал его… – заметила она.

– Да, но… кто-то еще побывал в этом мире. Утром надо бы прочесть…

– Уже утро, – ответила она так же тихо, улыбнулась и затихла.

Она давно сомкнула веки, беседуя со мной с закрытыми глазами, но только теперь, наконец, уснула. Я вздохнул с некоторым облегчением, но надо было решить, что с этим делать дальше. Но придумать я так ничего и не успел – голова моя склонилась к ученическому столу, и я провалился в сон.

– Тэрсел, – разбудил меня тихий голос Авориэн.

Я раскрыл глаза, потер лицо – в аудитории разливался слабый сумеречный утренний свет, едва освещая предметы.

– Эви, сколько времени-то?

– Еще рано. Не хотела вас будить, но я беспокоилась. Зашла к Гасту, и он сказал, что вы уже давно вернулись…

Я глянул в сторону спящей Нэиль, взял руку Авориэн и прижал к губам.

– Часа два назад.

Авориэн устремила вопросительный взгляд на Нэиль. Я только тяжело вздохнул и чуть виновато поглядел на нее.

– Нэиль слишком привыкла ко мне. Все эти годы она считала меня своим защитником. Теперь, когда меня нет рядом, она чувствует себя… неуютно, а по ночам, как она рассказала, ей страшно, и она не может уснуть.

– Мерлинда рассказала мне, но ты ведь понимаешь, что это не может продолжаться вечно, – Авориэн нахмурилась. – И ей лучше… подобрать мужа.

Я вскинул на Авориэн удивленный взгляд.

– Мужа? Но она же из другого народа, да и…

– Это не так важно. Более того, я даже знаю, кому она нравится.

– И кому же? – совсем уж изумился я.

– Твоему лучшему другу.

Поскольку я тупо молчал, Авориэн вновь заговорила.

– У тебя так много друзей, а особенно лучших, что ты пытаешься понять, о ком я говорю?

– Нэиль нравиться Гасту?! – поразился я. – Но…

– Почему тебя это удивляет?

– Я не замечал этого. Он что же тебе сказал, что она ему нравится?

– Нет, но он слишком много задавал вопросов о тебе и ней. Например, действительно ли я верю, что между вами ничего не было.

– Хм, – протянул я задумчиво. – Но это ничего не говорит. Может, он всего лишь беспокоиться о тебе.

Я вновь мягко прижал ее ладонь к своим губам.

– Попробуй спросить его сам. Но мне кажется, я не ошибаюсь.

– Хорошо, – я понял, что окончательно пробудился.

Авориэн села рядом со мной на скамью, опустив голову на плечо, изучая растение.

– Где вы нашли «вечерний свет»? – спросила она.

– Ты не знаешь? – я привлек ее к себе. – Вчера мне его притащил Инведнис, утверждая, что его материализовал Сторм… Думал, он и к тебе заглянет с этой радостной новостью, чтобы сказать, что ты можешь гордиться таким учеником…

– Вот как? – Авориэн удивилась. – Хотя я действительно считаю мальчика талантливым. Я даже попросила Нордека уступить его мне… А как остальные?

– Тоже весьма неплохи.

– А кто самый лучший? – спросила она.

– Угадай, – я улыбнулся.

– Эрслайт… – Авориэн улыбнулась в ответ.

– Когда он «договорится» с ветром, будет и вовсе все замечательно…

Я поднялся, распахнул одно из окон, позволив свежему утреннему ветерку ворваться в аудиторию. Над спящим морем только появилась светло-серая полоска, да и звезды замерцали приглушеннее. Когда я вернулся, Авориэн чуть поежилась и прижалась ко мне. Мы немного подремали до тех пор, пока не пробудилась Нэиль. Она смущенная подошла к нам, посмотрела на Авориэн.

– Прости, я… – она покраснела. – Ты, должно быть, беспокоилась…

– Мерлинда рассказала мне, – отозвалась Авориэн. – Мы что-нибудь придумаем.

– Спасибо! – прошептала Нэиль и, все еще смущенная, выбежала из аудитории.

– Если честно, я бы еще поспал пару часов, – заметил я.

– А я хотя бы час, – Авориэн улыбнулась. – Мне с моими учениками приходиться заниматься утром. А вчера мне пришлось допоздна читать твою книгу о магии созидания.

– И что там? – я распахнул портал, и мы шагнули прямиком в спальню.

– Тебе стоит самому почитать.

– Всегда так… – недовольно произнес я.


Утром я спускался вниз через библиотеку, чтобы повнимательнее разглядеть стены на первом уровне. На одном из ярусов я увидел Гаста, расположившегося за читальным столом.

– Что читаешь? – спросил я, подойдя к нему.

– Перечитываю историю Оушэнда – после вчерашней поездки что-то нахлынули воспоминания, – и неожиданно спросил: – Как Нэиль?

– Знаешь, Гаст, – я пытливо смотрел на мага. – Она пережила слишком много неприятностей и теперь боится спать одна по ночам. До этого она как-то не говорила, но вот вчера не удержалась. Мне пришлось до утра сидеть рядом и караулить ее сон.

Гаст уставился на меня, словно услышал нечто из ряда вон выходящее.

– И как к этому отнеслась Авориэн? – осторожно спросил он.

– Сегодня с пониманием, но дальше – вряд ли останется так же. Знаешь, что… Ты мог бы покараулить ее несколько дней.

Гаст не сводил с меня пораженного взгляда.

– Ты шутишь?

– Нет, я прошу тебя помочь ей. К тому же… ты все равно один…

– Что?! – Гаст подскочил, прожигая меня своими янтарными очами.

– А что такого? – притворно удивился я.

– Мерзавец! – не сдержался Гаст. – Для тебя, может быть, и ничего такого. Но вот… у меня есть очень неприятное подозрение насчет вас двоих.

Я давно не видел Гаста в гневе. Но мне вдруг стало смешно и я, с трудом сдерживаясь, чтобы он не заметил, продолжил:

– Нэиль все эти семь лет считала меня своим братом… и наоборот.

– Ты врешь! – Гаст даже подался вперед.

– Отец, учитель? – на самой развязке нас прервал встревоженный голос Эрслайта.

Он глянул на меня, совершенно спокойного, и теперь с удивлением взирал на Гаста, которого, похоже, никогда не видел в бешенстве. Маг огня смешался, прокашлялся, сник.

– Поговорим после, Тэрсел, – произнес он. – У меня занятие с Эрслайтом.

– Мне хотелось услышать ответ все-таки сейчас, – заметил я. – Ты готов помочь или нет?

Гаст бросил на меня возмущенный взгляд, поражаясь моей настойчивости. Потом до него дошло.

– Ты всерьез просишь помощи? А нельзя было обойтись без той издевательской фразы?!

Я пожал плечами.

– Хорошо, – буркнул Гаст и, увлекая за собой Эрслайта, направился вон из библиотеки.

Я спустился вниз. Решилась хотя бы одна маленькая проблема. Но от оставшихся у меня бегал мороз по коже. Одну их них мне придется решить всего через несколько часов…

Я вновь изучил стены, заинтересовавшие меня вчера. Но сегодня ничего необычного я не видел и не чувствовал. Светлая, цвета топленного молока штукатурка казалась всего лишь упущением в восстановлении обители. Я подумал, что возможно, раньше стены действительно украшали фрески или мозаики.

Я прошелся по обители, более внимательно присматриваясь к стенам, аркам, нишам и переходам. Во многих коридорах были новые мозаики, но больше ничего интересного я не заметил и, несколько разочарованный, направился на очередной урок с сотней. На этот раз в аудитории царило некоторое оживление. Ученики полукругом обступили подоконник на котором стоял «вечерний свет». Не понимая, откуда тут взялся этот милый цветочек, они переговаривались между собой. Маленький Сторм, тот самый мальчишка, который оказался на первом уроке и вместе с Притом демонстрировал мне материализацию каменных бабочек, несколько растерянный стоял чуть в сторонке, слушая высказывания своих товарищей. Увидев меня, все поспешно разбежались по своим местам. Эрслайт бросил на меня короткий взгляд, и я догадался, что кто-то заподозрил в появлении цветка его. Однако те, кто ходили со Стормом на занятия к Инведнису, тоже смолчали.

– Вас ведь удивило, откуда тут появилось это растение? – заметил я. – Его принес Инведнис, к которому ходят заниматься пятеро из вас… Сторм подойди.

Мальчишка направился ко мне, чуть ли не втянув голову в плечи.

– Инведнис похвалил Сторма за то, что ему удалось сделать то, что не удалось сделать взрослым магам – он воссоздал давно утраченный «вечерний свет», ранее покрывавший все предгорья, и который подарил название Лунным горам. Но я его хватить не буду.

Мальчишка обратил на меня совсем уж несчастный взгляд.

– Я не буду хвалить никого, – продолжил я. – Каждый из вас достаточно умен, чтобы понять, доволен я им или нет. И учитесь вы не для того – я вам уже объяснял. И еще. Если кто-то из вас будет нуждаться в помощи, другие должны эту помощь оказать, впрочем, как и любому другому обитателю обители… Потому что любая оплошность, непонимание – все это может привести к виденной вами катастрофе.

С этими словами я склонился к Сторму, заглянул в его внимательные глаза и прошептал приказание. Он кивнул мне, подхватил горшок и куда-то с ним убежал.

– Подождем, пока Сторм вернется, – произнес я. – Сегодня мы переходим к охранной магии.

В аудитории все оживились.

– Посмотрим, как вы сможете защитить себя и своих товарищей… – заметил я.

После окончания этого урока все выходили из аудитории мокрые от пота, словно я заставил несколько кругов пробежаться вокруг обители. Впрочем, выходили они все весьма довольные этим занятием. Когда уходил последний, а это был Сторм, он на миг обернулся и все-таки улыбнулся мне с благодарностью. Я кивнул на дверь, и его словно ветром сдуло. Зато в аудиторию вошел тот, которого я уже не ожидал увидеть. Балахир замер на пороге, обернувшись и, видимо, провожая взглядом последних учеников.

– Неделя давно истекла, Балахир, – заметил я.

– Но ты не спешил найти и наказать меня, – рот его скривила усмешка, он прошел в аудиторию и остановился в трех шагах от меня.

– У меня имелись более важные дела. Так что ты скажешь?

– Что может сказать тот, который больше не существует? – выражение его лица стало несколько отстраненным. – И я сомневаюсь, что ты вернешь мне прежнюю жизнь – в обители я для всех мертв.

– Ты существуешь для Совета.

– Может, еще скажешь, что я до сих пор вхожу в Совет?

– Лишать этого права можно только в твоем присутствии согласно закону.

– И ты до сих пор не поменял закон? – с издевкой спросил он.

– Нет – хочется взглянуть на твою физиономию, когда тебя оттуда изгонят, – я не остался в долгу. – Тебе придется там поприсутствовать…

– Я иного и не ожидал, – усмешка вдруг исчезла с его губ, и он посмотрел на меня с теми злобой и раздражение, с которыми смотрят на препятствие, после многочисленных попыток так и оставшееся непреодолимым.

Я опустил взгляд на книгу, которую со вчерашнего дня собирался почитать.

– Видел каких успехов достигли волчата за такой короткий срок… тебе надо отдать должное… – вновь заговорил Балахир. – Скажи, как занимается мой сын?

– Он весьма усерден.

– Я так и знал, – прежде чем Балахир закончил фразу, я оторвал взгляд от книги и увидел, что он не открыл и рта. – «Я так и знал, что ты такой же, как остальные ублюдки Ментепера…»

Я, схватив его за шею, хорошо приложил об стену.

– Будь ты проклят, Балахир! – процедил я сквозь зубы в бешенстве.

«Почему ты не убьешь меня, Тэрсел? – вновь мысленно заговорил со мной Балахир. – Тебе ведь очень хочется свернуть мне шею. Даже странно как-то… Еще более странно, что ты каким-то чудом можешь себя контролировать… Скажи, ты слышишь всех до единого обитателей обители?»

– Тебе так интересно знать? – я в ярости смотрел на него.

«Я думаю, более интересно об этом будет узнать Игниферосу, а также твоим близким…»

– Да неужели? А ты, похоже, желаешь, чтобы твой сын убил тебя в действительности… Прикуси свой поганый язык. Игниферос и без тебя все знает!

Ярость отхлынула, я выпустил его и взял оставленную на столе книгу. Мысленных фраз его до меня больше не долетело. Зато я ощутил волну смешанных чувств: недоумение, неверие, настороженность.

– Представь самое ужасное, что может произойти с тобой и твоим мальчиком, – произнес я. – Но то, что могу сделать я, гораздо хуже.

– Представил, – хрипло проговорил он.

Я взглянул на него и расхохотался.

– Ну и фантазии… Так чего ты хочешь? Отомстить? А за что? Думаешь, не будь меня, ты когда-то занял бы главное кресло в темной обители? Поверь, этого бы не случилось. Как ты представлял это? Ты становишься повелителем темных колдунов, заручившись поддержкой Ментепера, развязываешь войну… и проигрываешь, потому что не учитываешь возвращения Игнифероса. В результате от колдовского народа остается жалкая горстка. Ты об этом всегда мечтал?

– Нет…

– Ментепер играл тобой и остальными, но даже он не стал бы доводить до такого конца. Однажды наш народ уже находился на грани погибели, и он не повторил бы этой ошибки. Так что зря когда-то ты рассчитывал на поддержку своего Учителя.

– Откуда тебе знать?

– А я теперь много чего знаю, волей-неволей, – отозвался я.

– Ладно, мне действительно лучше помолчать… – притворно смирился Балахир. – Но как же… если Игниферос знает… и он после этого отдал тебе половину власти? И, неужели, он думает, что ты сможешь слушать и поступать, как он хочет?

Я смерил его взглядом.

– Твой пример более чем показателен.

Балахир вытаращился на меня.

– Что?!

– Игнифероса мутит лишь от одной твоей физиономии. Более того, он иногда представляет тебя как назойливую муху, которую хочется прихлопнуть…

– Хочешь сказать, он не чувствует, что ты читаешь его мысли?

– Это не мысли, а эмоции, вообще не знающие преград… Тем не менее, именно ему ты должен быть благодарным – он попросил меня тебя не убивать.

На лице Балахира проступила злоба.

– А ты думаешь, это я такой добренький? Тот, кого ты так люто ненавидишь, заступился за твою поганую шкуру, не стоящую и единого его волоска.

– Значит… Если бы не Игниферос…

– Так что ты надумал?

Балахир некоторое время молчал.

– Я лишний здесь, – выдавил он из себя. – Я никогда не смирюсь с объединением и тем более правлением светлого мага! Можешь убить меня, когда пожелаешь… Я вернусь в темную обитель и буду там. Один.

– Я передам Игниферосу…

– Ты все-таки подчиняешься ему, – Балахир давился отрывистым лающим смехом, и взгляд его мне показался совсем диким.

– Для всех – это лучше. Как ты уверился только что на собственном примере.

– Может быть… – он попятился прочь. – Ты знаешь, где меня найти…

Когда он ушел, я закрыл аудиторию и направился к Игниферосу в весьма мрачном расположении духа.

– Чуда не произошло, – начал я с порога. – Доброго вечера я тебе не желаю.

Игниферос посмотрел на меня с крайним неодобрением.

– Опять вино из Ассарта?

Я встал как вкопанный и сделал шаг назад, чтобы не повторить прошлую ошибку.

– Что? Если бы… Балахир…

– Объявился таки? – Игниферос сам шагнул ко мне навстречу, глянул в мои ясные глаза и, похоже, остался доволен.

Я передал дословно его слова старику. Он внимательно меня выслушал и в итоге удивился:

– Ты что же – ждешь позволения?

– А уже не надо, да?

– Балахир до сих пор является членом Совета! И пока он остается таковым, ты не можешь… причинить ему вред.

– Что-то не вижу логики… – я нахмурился.

– Значит, ты еще не прочел свод законов! – Игниферос глянул на меня с недовольством.

– Хм. И что там говориться?

– Сам прочти.

– Что ж такое? – тихо возмутился я.

– Ты и эту книгу еще не прочел? – совсем разочарованным тоном поинтересовался Игниферос.

Я срочно переместил книгу о магии созидания из-под мышки за спину.

– Как-то она тяжело читается, – нагло соврал я.

– Зато картинки ты видишь… – начал было Игниферос.

– Помню, обещал о них рассказать, но думаю, мне бы лучше сначала с текстом закончить.

– Тэрсел! Ты знаешь, что иногда ты становишься несносным?

– Я знаю это лучше, чем кто-либо другой, – я оскалился в усмешке. – Ты бы лучше внес поправку в закон, пока не поздно…

– Он не посмеет.

– Мыслишки у него хорошие проскальзывали. Он еще не предатель, дядя, но готов им стать.

– Нет.

– Мы все пожалеем об этом. Особенно мы оба. Ты за свою ошибку, а я за то, что послушал тебя, – жестко произнес я и, развернувшись, вышел вон.

Я устроился в гостиной, раскрыл книгу по магии созидании и взялся за чтение. Авориэн не было. Который вечер подряд она устраивала прогулки детям, пытаясь примирить брата с существованием сестры.

– Эрслайт такой же упрямый и непреклонный, как и ты, – произнесла она, вернувшись, обняла меня и прижалась губами.

Я рассмеялся.

– Ты шутишь?

Она улыбнулась и кивнула на книгу.

– Заканчиваешь?

– Да, – я захлопнул книгу и притянул ее к себе.

– А что там за рисунки?

– Эви, – упрекнул я. – Игниферос донимает меня этим же вопросом третий день.

– И почему ты не отвечаешь? – полюбопытствовала она.

– Потому что бесполезно описывать – их надо видеть.

– Сможешь снять охранное заклятье?

– Как раз ломал над этим голову, но пока ничего не получилось.


Ночью я пробудился. Осторожно, чтобы не разбудить Авориэн, выскользнул из постели, оделся и, спустившись вниз, в гостиную, раскрыл портал…

Я солгал Игниферосу, что дал три месяца Марну на поиски книг по связующей магии. В действительности я дал ему месяц… Месяц истек сегодня, и я должен был встретиться с огненным магом перед Порталом Цитадели…

Я знал, что рисковал гораздо больше, чем собственной жизнью, когда отправился в Срединные миры, но недолго колебался, застыв на Рубеже перед последним шагом. Я шагнул в тот мир, где находился Портал, переносивший в самое сердце Срединных миров, к Цитадели. Воспользовавшись гипномагией, я незаметно миновал стражей у Портала, привел его в действие. Оказавшись у Цитадели, я подумал, что мне, пожалуй, посчастливилось, что не надо далеко отходить от Портала. Стража у арки, служившей входом в Цитадель, дремала – над крепостными стенами опускалась ночь. Я посмотрел на светильники, медленно разгорающиеся вслед за угасающим солнцем. И тут заметил царапину на камне. Царапина эта напоминала стрелку. Я, оглядевшись, осторожно подпрыгнул, уцепившись за край каменной балки, на которой стояли светильники, подтянулся и в нише за ними обнаружил какой-то сверток. Я выудил его оттуда, спрыгнул на землю и развернул. Первое, что я увидел, это клочок бумаги, на котором спешно было что-то написано на светлом наречии. А лежал этот клочок на книге… по связующей магии…

– Пройдоха! – вырвалось у меня, и я почувствовал благодарность Марну.

Я спешно прочел содержание записки. «Милорд, мне удалось сделать больше чем вы просили… Я достал книгу. Нисколько не разбираюсь в связующей магии, но за те десять минут, которые мне достались в библиотеке, я смог выбрать из трех… Книг всего три, и я с большим трудом нашел их. Надеюсь, вы оцените это. И еще, можете не беспокоиться, что пропажу обнаружат – я создал точно такой же том, лишенный, конечно, содержания, но вряд ли кто-то заглянет внутрь – у них тут вся библиотека заросла пылью… Теперь мне только остается надеяться, что в следующий раз я проснусь не через сто лет и смогу вновь увидеть вас…» А дальше шло описание как попасть в библиотеку, на случай если Марн все-таки выбрал не ту книгу.

– Ты просто умница, Марн, – прошептал я. – Как же изловчился протащить ее сюда?

Я привел в действие Портал, поколдовал над стражами, вернулся в Рубеж и вскоре был с книгой в Закатной обители. На этот раз путешествие к Цитадели и обратно у меня заняло меньше часа.

Глава 16. Мировая ткань

К себе я не вернулся. Вместо этого я устроился в одном из кабинетов библиотеки, не желая, чтобы кто-то нашел меня и тем более застал за чтением этой книги… До рассвета оставалось три часа. Однако чтение продвигалось медленно – листы покрывал весьма мелкий текст, хотя и щедро проиллюстрированный. Когда за окном стало светать, я прочел лишь четверть, но и она меня довольно утомила. Решив, что не следует с этим торопиться, я растянул чтение на несколько дней. Об этой книге мне никому не хотелось рассказывать, так что я так же по ночам выбирал один пустынных кабинетов библиотеки и читал там.

Спустя пять дней, точнее ночей, я закончил. Я захлопнул книгу, вышел из кабинета и замер. У меня возникло очень странное чувство. Я перегнулся через перила и посмотрел вниз на первый уровень, испытав почти непреодолимое желание подойти к тем пустым стенам. Словно там ощущалась какая-то магия, а я должен был узнать, что за колдовско воздействие там происходит. Я нашел все это несколько странным и осторожно спустился вниз…

В библиотеке царил сумрак. Тускло сияло золото в том крошечном количестве света зарождающегося утра, проникающего сюда сквозь прозрачный купол. Арки восьми порталов казались провалами во тьму. А черный блестящий круг пола напоминал гладь ночного озера. Мне на какой-то миг стало не по себе, когда страшной картинкой мелькнуло воспоминание. Я вздрогнул, и тут снова меня повлекло к стенам, словно увлекла теплая ласковая волна. Я остановился у самой стены, коснулся шершавой поверхности, с удивлением ощутив тепло. Провел рукой, и под моими пальцами вдруг разгорелся рисунок. От неожиданности я отпрянул. Свечение тут же погасло, словно ничего и не было. Я вновь осторожно коснулся стены. На ней разбежалась сеточка штрихов, складывающаяся в рисунок, который затем налился цветом. Словно я смотрел на картину, которою рисовали с немыслимой быстротой. Вскоре передо мной открылся вид на густой дождевой лес. Причем нарисованный так, что у меня создалось впечатление, будто я стою на лесной проплешине, а вокруг надо мной нависают громадные деревья, увитые лианами. В проплешине также хорошо просматривалось небо, по которому на меня наползала фиолетово-синяя туча. Сверкнула молния, и, когда вдруг прогремел гром, стены Закатной обители содрогнулись, в лицо мне попали брызги дождя, а с ветки понеслось что-то темное. Я отшатнулся, умудрившись споткнуться на ровном месте, и шлепнулся на зад перед стеной. Картина тут же поблекла, став мутной, а потом и вовсе исчезла. Но за миг перед этим оттуда спикировала птица с кроваво-красным оперением и с пронзительным криком, задев меня крылом, метнулась ввысь.

– Проклятье! – я вскочил на ноги и задрал голову.

Она пронеслась сквозь запретный ярус, с которого я едва успел снять защиту. Но вот о стеклянном куполе я подумать не успел. Со всего лету птица врезалась в него, разбив вдребезги и вырвавшись на свободу. А я бросился к стене, когда на меня обрушился целый ливень из битого стекла. Звон от падения разбитого купола, наверное, был слышен по всей обители.

– Дурак, – обозвал я себя.

Я не применил магию, чтобы испарить осколки стекла и не выдать тем самым себя, зато звон сделал это с лихвой. Надо было живо убираться отсюда.

– Созидатель, – прошипел я, добавив к этому еще несколько более грубых словечек.

И тут почувствовал, как опора под моими ладонями пропадает, едва удержал равновесие и понял, что в спину уперся чей-то взгляд… из стены. Я осторожно отлепил от нее ладони и резко отпрыгнул, разворачиваясь. Под моими ногами захрустело и взвизгнуло стеклянное крошево. А разметав туман, со всей мощи, уже смыкая зубы, в поблекшую стену врезалась алая пасть. Я еще успел увидеть, как из разбитых десен брызнула кровь и полный ярости драконий глаз.

– В другой раз, Ррандхгар, – прошептал я, облизнув губы.

Обитель пробудилась. Ближайшие жилые помещения находились от ярусов библиотеки всего в нескольких футах. Я подхватил оброненную книгу и успел нырнуть в проход, прежде чем вниз на погром воззрился Игниферос. Я раскрыл портал и оказался на террасе своих покоев.

– Тэрсел! – услышал я голос Авориэн.

– Я здесь!

Она вышла ко мне.

– Что случилось?

– Смотри, – я указал на удаляющуюся по береговой линии красную точку.

– Это она разбила купол? – поразилась Авориэн и посмотрела на меня. – А когда ты успел одеться?

– А? – я удивленно распахнул глаза.

– Любимый?

– Да я всего лишь проснулся пораньше…

Авориэн смотрела на меня с неверием. Я просто притянул ее к себе и поцеловал со всей нежностью и любовью, на которые только был способен. Получив в ответ то же самое, я почти позабыл о неудачной драконьей охоте.

– Тэрсел?

Авориэн, смущенная, метнулась за мою спину.

– Дядя, ты мог бы и постучать…

– По-моему, первым это сделал ты. Причем весьма громко. Вся обитель переполошилась.

– Это всего лишь птица…

– Я даже знаю, откуда она, – он подошел в книжной полке, довольно бесцеремонно достал одну из книг, но раскрыться она не пожелала.

– Сними защиту, – коротко бросил он.

– Откуда ты знаешь?

– Ретч в своей показывал. Не упрекай его.

Я лишь досадливо махнул рукой. Книга в руках Игнифероса распахнулась. Он пролистал несколько страниц и показал нам картинку алой птицы, сжимающую в когтях зеленую змею.

– Странно, что не связующий рисунок.

– Нужды не было…

– А сейчас появилась?

– Поверь, я ничего не делал! Клянусь! И связующий рисунок не позволяет ни слышать, что там происходит, ни тем более проникать оттуда…

Игниферос посверлил меня взглядом.

– И что же тогда произошло в библиотеке?

Я пожал плечами.

– Хотя… – я хлопнул себя по лбу. – Это все твоя книга, дядя!

Глаза Игнифероса разве что на лоб не полезли – такой наглой лжи он от меня все же не ожидал.

– Моя книга?!

– Книга о магии созидания. Жалко, что ты не видишь ее рисунки.

Игниферос подошел к столику в гостиной, на котором лежала упомянутая книга, раскрыл ее, но, судя по всему, он по-прежнему ничего не видел.

– Ты пробовал снять защиту с рисунков?

– Я только вчера поздним вечером закончил читать ее. Потом мне было несколько не до этого, – я обернулся к Авориэн.

Щеки ее сделались пунцовыми, впрочем, как и у Игнифероса. Он, что-то проворчав не слишком лестное в мой адрес, отвернулся. Авориэн скользнула на лестницу и скрылась в спальне. Я уселся на диванчик, поглядывая на туманную страницу. Посмотрел на Игнифероса, тыча пальцем в пустоту.

– Знаешь, вот эта тварь… чуть не отцапала мне голову на первом уровне нашей библиотеки…

Игниферос охнул и даже чуть подался назад. Но когда я опустил взгляд к рисунку, я успел заметить лишь мелькнувший драконий хвост.

– И они… разговаривают.

– Это невозможно.

Я на миг задумался и нахмурился.

– Может, и не разговаривают. Но вот я со своей «подпорченной» гипномагией понял, что мне этот летающий гад хотел сказать. Его зовут Ррандхгар, и мы с Нэиль… умудрились сделать яичницу из его потомства.

– То есть, вы побывали там?!

– Один из Срединных миров, точнее не один… видишь ли, они тоже умеют как-то перемещаться, открывая порталы. Но могут лишь в Туманном поясе – мирах, заполненных туманом. Свет солнца оставляет на их коже ожоги, и они не покидают свою территорию…

Игниферос сел подле меня.

– Я не брежу, дядя, – упрекнул я в ответ на его взгляд. – Все это я узнал от дракона… невольно.

– И что случилось с яйцами?

– Лучше спроси, что едва не случилось с нами. Мы чудом спаслись бегством, выбравшись из тумана, а он рявкнул мне в след, чтобы я запомнил его имя и что он отомстит мне.

– В книге ничего не упоминается о Туманном поясе и драконах.

– А там и остальные рисунки… мало подходят к тексту, – к нам, прошелестев платьем, спустилась Авориэн. – Можешь посмотреть.

Игниферос, пролистал книгу.

– Между прочим, та птица, что нарисована в моем альбоме, из Закатных миров. Та, что пролетела по библиотеке – из Срединных.

– А тот дракон тоже чуть не выбрался в библиотеку?

– А он бы не выбрался, если бы успел меня… – Авориэн побледнела, и я решил не заканчивать фразу.

Игниферос воззрился на меня с непониманием.

– Ты сказал, что спасался бегством… Почему не применил магию, почему не убил его?

– Я не мог.

– Почему?

– О… вот это самое интересное – на нем мощнейшая магическая защита. Даже гипномагия позволила прочесть только то, что он говорил мне, не говоря уже о том, чтобы управлять им.

Игниферос сделался весьма озадаченным.

– Все это… очень странно, Тэрсел.

– Я тоже так решил. Но ломать голову оказалось бесполезно.

– Я никогда не читал и тем более не слышал ни о драконах, ни о Туманном поясе.

– Ты даже никогда не добирался до Приграничья, – подметил я. – Но вот над Цитаделью навсегда увязнув во времени висит один из них.

Я достал одну из картинок, сделанных мной в Срединных мирах.

– Еще одна загадка, пока нами неразрешенная, – пробормотал Игниферос. – Так что же… получается, что в нашей библиотеке – порталы в Срединные миры?

– Ты точно не помнишь, что там было до падения Закатной обители?

– Смутно вспоминаю, что картины… Но всего лишь картины, причем здешних окрестностей.

Маги между тем восстановили купол. В действительности, снаружи его защищало охранное заклятие. Почему они не сделали само стекло неразбиваемым, я не понял. От дальнейших расспросов Игнифероса меня спас Эрслайт, зашедший за мной. Накануне я ему пообещал снова вместе порисовать. Но сейчас, на фоне утренних событий, я теперь боялся прикасаться к кистям. Однако я не мог не воспользоваться предлогом, что бы не ускользнуть от Игнифероса.

– Тэрсел!

– Знаю, дядя, это сейчас весьма легкомысленно, но я все равно не знаю ответов на твои вопросы.

– Если найдешь их, поспеши ко мне.

Я спустился в комнату Эрслайта. Он разложил на столе бумагу и краски и посмотрел на меня.

– Откуда взялась та птица? – почему-то шепотом спросил он.

– Если описывать, как все это выглядело… – я на миг задумался. – Он вылетела из открывшегося портала на первом уровне библиотеки.

– На обители защита от открытия порталов! Значит, ты его открыл? Ночью? Зачем?

Эрслайт забросал меня вопросами похлеще Игнифероса. Я раскрыл маленькое окошко портала с довольно живописным морским пейзажем и кивнул на него. Эрслайт, немного раздосадованный, взялся за карандаш и начал наносить на бумагу набросок.

– Там было что-то давно, Эрси, – произнес я задумчиво. – А защита Игнифероса оказалась не такой сильной, по сравнению с давней магией.

Эрслайт встревожился.

– Пока беспокоиться не о чем… – я взял карандаш и подправил пару его штрихов.

Эрслайт успокоено улыбнулся и занялся рисунком. Когда он почти закончил, к нам пришел Гаст. Присев на соседнее кресло, он некоторое время разглядывал рисунок, затем посмотрел на меня.

– Ты не поверишь, но твою птицу смогли поймать природные маги.

– Мою? – удивился я.

– Они даже успели назвать ее алым сапсаном.

– Крупновата она для сапсана, – заметил я.

– В твою честь видимо.

Я рассмеялся. Эрслайт вернулся к рисунку, а Гаст задумчиво взирал на открытый портал. Я подозревал, о чем он хочет спросить. И когда он почти решился, к нам вбежала испуганная Авориэн.

– Тэрсел… – в глазах ее совсем недавно были слезы, и она дрожала.

– Что случилось? – я поднялся.

Вслед за мной, бросив карандаши, вскочил Эрслайт, а следом и Гаст.

– Скит мертв, – едва выговорила она.

– Что?!

– Я… У меня нет сил рассказывать – ты должен сам посмотреть… Игниферос и остальные уже там… Эрслайт, останься, – она притянула сына, намеревавшегося следовать за мной.

Мы с Гастом переглянулись.

– Я с тобой…

Мы вышли из комнаты.

– Знаешь, где находится комната Скита?

Он кивнул.

– Вы с ним поссорились не так давно? – спросил Гаст.

– А ты?

– Много раз… – Гаст нахмурился. – Ты знаешь причину… Но…

– Больше насолить Скит не мог никому, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес я.

– Да. И все же… – Гаст глянул на меня. – Авориэн рассказала о вашей той давней драке. Уверен, что дальше того, чтобы разбить ему нос, ты не пошел.

– Может быть, на месте станет понятней, кому не угодил Скит.

Мы прошли через библиотеку в юго-восточную башню, а затем в восточное крыло обители. В коридоре перед распахнутой двери меня поджидал Игниферос. Он глянул на Гаста, но ничего не сказал ему и обратился ко мне:

– Авориэн тебе сообщила?

Я кивнул.

– Что случилось?

– Он утонул в собственной ванне. Точнее его утопили. Мага воды…

– Как такое возможно? – Гаст нахмурился.

– Значит, кто-то либо владеет водной магией лучше, либо просто заблокировал его способности, – ответил Игниферос. – Гаст?

– Я не знаю…

– Если говорить о темной стороне, мне никто не приходит на ум, кроме Балахира, – я прислушался, нахмурился и продолжил мысленно: – «Кроме того, Этого ублюдка сейчас нет в обители».

«Значит, ты все-таки можешь определить, кто есть в обители, а кого нет?»

«Если вдруг задамся подобным вопросом».

– Может, кто-то другой? – спросил Игниферос. – «Я бы попросил тебя «спросить» всех».

Я скривился.

«Без их ведома? Сам не хочешь? Извини, забыл, что безопасность обители на мне…».

«И еще, Тэрсел. Совсем недавно ты прекрасно расслышал, как Балахир разговаривал со мной. И в это время ты спал».

«Он произнес мое имя. Иначе я не обратил бы внимания».

«Я просто подумал… несколько о другом. Ярость и злость легче расслышать… и ты смог бы услышать, если конечно был в обители… Ты отлучался ночью?»

«Всего лишь на полчаса».

«Зачем?»

«Прогуляться… – я бросил хмурый взгляд на Игнифероса. – Может, хватит? А то Гасту кажется, что пауза затянулась».

«Сколько тебе времени понадобится, чтобы узнать насчет остальных?»

Я пожал плечами и кивнул в сторону распахнутой двери.

– Можно взглянуть?

– Да.

Мы втроем зашли внутрь, где тихо переговаривались два лекаря – Лич и Хил, а также Логд и Милрес – маги воды. На полу перед ними лежал Скит с исказившимся лицом, распахнутым ртом и вытаращенными глазами. Гаст отвернулся, закусив губы, а я содрогнулся от жалости и омерзения. Отвратительная смерть. Даже если мы и не ладили со Скитом в последнее время, мне его было искренне жаль. Я опустился рядом и чуть провел над шеей и предплечьями. И обернулся к Игниферосу.

– Нет нужды кого-либо спрашивать – это сделал Балахир.

Игниферос нахмурился.

– Уверен?

– По магии присутствия у нас был один учитель. Балахир оставил свой след, который я ни с чьим другим не перепутаю.

Игниферос омрачился.

– Значит, я зря препятствовал тебе?

Я промолчал – говорил ведь Игниферосу, что мы пожалеем…

– Прикажу найти его мальчишку.

Я поглядел на Игнифероса с недоумением.

– Зачем? Думаешь, его волнует жизнь Прита?

– У нас ничего лучше все равно нет. Не думаешь же ты, что Балахир сказал правду, будто он останется в темной обители? Прит может знать…

– Нет, – отозвался я.

– Только не говори, что он твой ученик и…

– Он мой ученик, – подтвердил я.

– Тэрсел!

– Будешь разговаривать с ним в моем присутствии, – жестко заметил я. – Пойдем, Гаст.

Мы вышли в коридор. Пока Игниферос отдавал распоряжения, мы перекинулись с Гастом несколькими словами.

– Полагаешь, что Балахир убил Скита лишь для того, чтобы досадить тебе? – спросил мрачно огненный маг.

– Больше это ни на что другое не похоже… Успокоишь Авориэн, пока я разберусь с этим?

– Конечно, – Гаст тронул мое плечо.

– Спасибо.

– Ты действительно чувствуешь ответственность за своих учеников?

– Я их наставник…

Он ушел, а мы с Игниферосом прошли в его покои. Когда привели мальчишку, Игниферос кивнул ему на кресло и остался стоять перед ним. Прит испуганно глянул на старика, потом обернулся ко мне, ища поддержки.

– У Игнифероса к тебе несколько неприятных вопросов, – заметил я.

– Твой отец сегодня убил одного из нас…

Прит в изумлении уставился на старика.

– Вы шутите? Мой отец мертв! – в растерянности выкрикнул он.

– Ты ведь сам приложил к этому руку, отцеубийца, – Игниферос был в гневе, а мальчишка сжался от ужаса.

– Поосторожнее со словами, Игниферос, – хмуро заметил я, и маг воткнул суровый взгляд в меня.

– Я понимаю, почему ты вдруг стал ему симпатизировать. Думаешь, что вы чем-то похожи?

– Возможно. Только он лучше. Прит, в отличие от меня, не умеет лгать.

– Мой отец жив? – робко выдавил мальчишка.

– Да, и он знает, кто убивал его, – ответил Игниферос.

Прит в растерянности обернулся ко мне.

– Но как?

– Тэрселу не составило труда при помощи гипномагии убедить, что вы убивали Балахира. А Балахир наблюдал за этим со стороны. Это стало наказанием и для него, и для вас. А после, благодаря той же гипномагии он оставался невидимым и неслышимым для всех магов обители, кроме Совета… А теперь расскажи все, что о нем знаешь, и где он мог бы скрываться.

И Прит выложил все, что знал. Из глаз его катились слезы. И сейчас он был всего лишь обычным перепуганным мальчишкой. Игниферосу даже не пришлось применять гипномагию. Прит, однако, опять сказал о темной обители. Что Балахир довольно часто собирал их там и именно там преподносил свои уроки. Игниферос несколько минут обдумывал, потом решительным шагом направился к двери.

– Я возьму Лайтфела и Бэйзела.

– Меня взять не хочешь? – полюбопытствовал я.

– В обители должен кто-то остаться из нас двоих.

– Тогда, может, лучше мне отправиться за ним?

– Не знаю, как тебе, Тэрсел, мне он нужен живым, – осадил мое недовольство Игниферос.

– Ты сейчас собираешься искать его? Думаешь, он ждет не дождется в темной обители?

– Я посоветуюсь насчет этого с Бэйзелом. А ты сотри мальчишке память.

За ним хлопнула дверь, а я, поморщившись, поднялся. Прит же бросился к моим ногам.

– Пожалуйста, милорд! – умолял он. – Не надо!

Я склонился к нему и провел рукой по его мокрой щеке.

– Так будет лучше…

– Нет, не лучше… Пожалуйста… Я дам вам слово, я клянусь своей жизнью, что никому не скажу!

– А ты понимаешь, для чего «убили» Балахира?

– Игниферос сказал…

– И за что вас наказали?

– Отец хотел, чтобы мы когда-нибудь свергли власть светлых… Я все понимаю, милорд. И вы многому успели нас обучить. Пожалуйста, не заставляйте меня забыть…

– Ты поклялся, Прит, – произнес я. – А теперь иди умойся и марш на занятия к Нордеку.

– Спасибо, милорд, – он вскочил, и его словно ветром сдуло.


Посоветовавшись с Бэйзелом, Игниферос послал в темную обитель нескольких магов, поручив незамедлительно сообщить о появлении там Балахира. Весть о смерти мага воды расползлась по обители подобно темному туману, и на меня стали посматривать еще более насторожено, чем ранее. Одно дело – заслуженная «смерть» Балахира, и другое – невинного. Я не знал, с чего вдруг Балахиру взбрела в голову мысль таким образом еще больше очернить меня перед глазами обитателей Закатной обители. Возможно, он, как и предположил Гаст, таким образом решил досадить мне. Но мне это казалось глупым – мои близкие доверяли мне, а что думали остальные, меня не волновало. Моя «милая» сотня на следующем занятии взирала на меня с повышенным интересом. Но я обошелся без каких-либо пояснений, сразу приступив к уроку.

После занятий я поднялся к Игниферосу, который позвал также Лайтфела и Бэйзела. Игниферос говорил, что собирается делать с Балахиром. Я рассеяно слушал, задумавшись и смотря в сторону окна, за которым темнело одновременно и от приближения ночи и наползающих на небо туч. В просветах мелькали две полные Луны. А я вспомнил, что мне говорил Игниферос про Каменистую пустошь. Впрочем, сейчас все равно было не до наблюдения проявлений стихии, тем более в такой мгле. Я вздрогнул, когда небо перечеркнула молния, а на плечо мне легла рука Бэйзела.

– Тэрсел, ты слышал?

– Что? – я обернулся к ним. – Извините, я задумался.

– Маги, посланные в темную обитель, ничего не обнаружили, – сказал Бэйзел. – Но он владеет магией присутствия, а значит, вполне мог не выдать своего нахождения там. Завтра мы сами туда наведаемся…

Я глянул на Игнифероса.

– Я бы все-таки сделал это вместо тебя, – заметил я.

– Нет.

– Могу пообещать, что притащу его сюда целого и невредимого…

– Он тебе этого не позволит.

– Каким образом? – удивился я.

– Сдается мне, он хочет, чтобы ты его убил… – хмуро обронил Бэйзел.

– Балахир не самоубийца, – я покривился. – Хотя, после того, что он сделал, я уже в этом сомневаюсь…

– Напоследок, он захотел скомпрометировать тебя, – заметил Лайтфел.

– Да неужели? – я презрительно рассмеялся. – Больше уж некуда… Скит – ничтожная капля по сравнению со всем остальным…

– Но все это было до объединения, – возразил Лайтфел, нахмурившись.

– И оно никуда не делось.

Игниферос задумчиво кивнул моим словам.

– А что вы собираетесь делать с Балахиром, когда доставите сюда?

– Для жителей обители он давно мертв, но смерть Скита придется объяснять… – пробормотал Лайтфел.

Я выжидающе посмотрел на Игнифероса.

– Я признаю, что сохранение Балахиру жизни – моя ошибка, – хмуро сообщил он.

– А потом?

– У нас есть темница, Тэрсел, – заметил Бэйзел. – Поверь, это более худшее наказание, чем смерть, которую он ищет…

Я прикрыл глаза, слушая, как вдалеке перекатываются раскаты грома, шумят ветер в саду и волны на море.

– Что ж, если вы так решили, я вам сегодня больше не нужен, – я поднялся и направился к двери.

– А что ты собирался сделать? – остановил меня голос Игнифероса. – То же, что с его отцом?

– О, – я на миг обернулся. – Это было бы слишком милосердным. А мне… мне искренне жаль Скита, дядя. Я, пожалуй, скормил бы Балахира тому дракону.

С этими словами я удалился в свои покои.


Ночью разразилась весенняя буря. За окном хлестал ливень и завывал ветер. Авориэн долго не могла уснуть. Может, виной тому стали утренние события, а может, гроза за окном. От очередной вспышки молнии она спрятала лицо у меня на груди. Я мягко провел рукой по ее волосам.

– Тэрсел, тебе не страшно? – прошептала она.

– Ты спрашиваешь это у мага ветра? – я тихо рассмеялся. – Нет.

– А ты мог бы остановить бурю?

– Зачем? Если так должно быть…

– Может, и нет. Игниферос не рассказывал тебе?

– Рассказывал о страшных грозах. Но эта мне кажется вполне обычной.

Мои слова ее немного успокоили, и она, наконец, уснула. А утром меня разбудил Ретч. Авориэн, встревоженная, куталась в одеяло. В комнате царил мрак, словно до рассвета было еще далеко, но я чувствовал, что он уже давно наступил. А за окном по-прежнему доносились звуки шторма.

– Что-то случилось?

– Тебе лучше посмотреть в окно.

– Там что-то можно разобрать в такой темноте?

– Не очень.

Я вылез из постели, выглянул наружу. Море вспенивали высокие волны, а небо над ним покрывали черные непроницаемые тучи. Эту черноту вспарывали багровые ломанные молний, но гром звучал глухо и едва слышно. И в этих вспышках вдалеке высветился еще более черный, чем окружающая тьма смерч. Огромный.

– Идем к Игниферосу.

Я быстро натянул одежду, и через минуту, воспользовавшись потайной дверью, мы уже оказались в покоях старика. Он стоял у окна и наблюдал за грозой. У меня возникло ощущение, что он и не ложился спать.

– Справишься? – спросил он обернувшись.

– С этим – да, а с тем, что идет следом…

– Еще один? – изумился Ретч. – Где? Я не вижу.

– Все, что за первым и есть он. Значит, это не обычный смерч?

Ретч и Игниферос вглядывались во тьму. И когда они в свете молний обнаружили воронку, их лица стали такими же мрачными, как приближающаяся гроза.

– Наш мир полностью не оправился с той катастрофы, – сказал Игниферос, не сводя глаз с моря. – Это не просто ураган. Это Возмущение мировой ткани. Я тебе рассказывал. Безжизненные миры забирают назад свою энергию… Но никогда они не были так огромны, – он посмотрел на меня. – Он идет на наше побережье. Думаю, нам необходимо переместиться отсюда.

Тут до меня дошло, что он ждет от меня подтверждения – даже сейчас следует закону разделенной власти.

– Ты хочешь все бросить и уйти? – вырвалось у Ретча. – Мы столько вложили в обитель!

– Что ты предлагаешь, маг ветра – остаться здесь и надеяться, что ураган пройдет стороной? Когда он подойдет слишком близко, никто не сможет открыть проходы и уйти в другие миры – мы попадем в ловушку.

– Можно мне взглянуть поближе? – я раскрыл портал и переместился к самому морю на край пирса.

– Тэрсел! – Ретч, возмущенный, через миг оказался рядом. – Ты хочешь попробовать справиться с этой штукой?!

Ветер заметно крепчал. В лицо впивались брызги воды. Я наслаждался мощью урагана.

– Никогда не видел такого огромного.

Ретч потянул меня за руку.

– Не глупи – пора убираться отсюда!

– Неужели Игниферос не мог сам избавиться даже от первого смерча?

– С чуть меньшего размера мы управились втроем – Игниферос, Бэйзел и я. Но сейчас бесполезно объединять наши силы…

– Плохо, – произнес я, и Ретч нахмурился, а потом издал изумленный возглас – первый смерч исчез, поглощенный монстром, следующим за ним. Ветер стал настолько силен, что еще чуть-чуть, и мы не смогли бы стоять на ногах. – Плохо, что вы не можете избавиться от этого.

Я обернулся к нему. На лице колдуна проступили капельки пота, в синих глазах застыли непонимание и страх. Но спустя миг он смотрел мне за спину, и эти два чувства поглотило изумление.

– Как ты это сделал?

– Если бы ты в свое время не забросил магию ветра, ты бы знал.

– Это не магия ветра.

Я улыбнулся, обратил лицо к ясному небу и зажмурился от солнца.

– Ладно, это не магия ветра, – я положил руку ему на плечо. – Пойдем.

– Не хочешь говорить, да? – Ретч нашел мой взгляд.

– Да, – мы переместились обратно в обитель.

Игниферос все еще смотрел в окно.

– Ретч, оставь нас, – произнес он, не оборачиваясь.

Ретч нахмурился, взглянул на меня, но поскольку я промолчал, ушел. Игниферос обернулся и уже собирался что-то сказать, но в этот миг я упал в кресло, в глазах потемнело, и я едва не потерял сознание. Внутри все словно сковал мор