Book: Время Икс



Шевелев Сергей

Время Икс

События, изложенные в романе, являются чисто художественным вымыс-лом и не имеют ничего общего с когда-либо происходившими на самом деле. Любые возможные совпадения имен и фамилий главных героев с реальными людьми абсолютно случайны.

Автор


ПРОЛОГ

…Машину в очередной раз тряхнуло и завалило на борт, словно утлую лод-чонку в восьми балльный шторм. Тряхнуло и, похоже, развернуло на девяносто градусов. А может и не развернуло, может — это только плод больного воображения; больного от этой неимоверной, более чем получасовой круговерти — между жизнью и смертью, между пространством и временем… А может не получасовой?.. Сколько времени прошло на самом деле: минута, час, сутки, год?.. А что, если счет уже идет на века и тысячелетия?.. Кто это может знать!.. Здесь, в этой тусклой серой мгле, изредка прорезаемой ослепительными вспышками света — голубого, розово-алого, зеленого, — время как будто остановилось, застыло… Тут царит мрачный покой времени и одновременно безвременья; здесь не действуют все привычные законы человеческого бытия, физики и механики, биологии и химии… Здесь можно находиться считанные секунды — похожие на столетия, двигаясь, при этом, с непостижимыми человеческому разуму скоростями по совершеннейшим траекториям, описанным неимоверно сложным математическим аппаратом, понятном лишь избранным… Здесь нет расстояний — все ужасно далеко, и, тем не менее, с другой стороны, — совсем рядом. И горе тому, кто собьется с наезженного пути: судьба его целиком и полностью находится на чаше весов Вечности и Вселенной…

Сидящий в кресле человек под воздействием достигающих пяти "же" перегру-зок с трудом приоткрыл тяжелые, опухшие от напряжения веки и посмотрел на прыгающие шкалы приборов. Пульт словно взбесился. Сотни разноцветных кла-виш, индикаторов, шкал, перемигивались и скакали как сумасшедшие. Машина двигалась толчками, постоянно рыская из стороны в сторону. Экран компьютерной диагностики показывал схему аппарата, на которой часть систем и узлов — в том числе и питающий реактор, уже светились зловещим алым цветом. Это была ката-строфа: невероятная, фантастическая, но в то же время вполне реальная — поскольку она только что свершилась. Ее вероятность могла составлять миллионную долю процента, но этот мизер, в силу уникальных сложившихся по трассе движения об-стоятельств, словно дамоклов меч упал на голову управлявшего аппаратом челове-ка…

А ведь он не хотел участвовать в этом рейсе, на его взгляд абсолютно неинте-ресном и вообще-то вполне обыденном для пилота его квалификации; и руково-дству стоило больших трудов убедить его в обратном.

Теперь же, все стало совсем иначе, и легкая прогулка по неоднократно опро-бованной трассе, на совершеннейшем, уже практически доведенном до ума экспе-риментальном аппарате, грозила обернуться трагедией… И виноват тут совсем не он, не техника — пусть и новая, а его величество Случай! Случай, — аналогов которо-му не было за двести лет…

Еще один толчок; пол и потолок, словно поменялись местами. На экране рас-цвел ослепительный золотистый цветок, рассыпавшийся во все стороны, словно искрами, радужными шаровыми молниями, и вновь наступила тьма. Бу-бу-бу… Клекот, шелест и шипение прорвали мертвую тишину замкнутого помещения. Уши заложило, словно пришлось нырнуть без аквакостюма на не менее чем пятидесяти-метровую глубину…

Бу-бу-бу… Бу-бу-бу… Готовься к смерти, человечишка!.. Ты преступил законы Времени и Пространства, и должен понести за это наказание. Или вы уже уподоби-лись богам, жалкие людишки, решили, что все тайны Вселенной открыты для вас?..

Но нет, не дождетесь! Я еще жив, еще дышу и верую!.. И раз мы достигли та-кого величия — я буду бороться! Иного от меня не ждите!..

Боже, как тяжелы руки, которым даже не помогают псевдомускулы защитного костюма. Они словно налиты свинцом, но необходимо только одно: дотянуться вот до той ярко-зеленой кнопки на правом краю пульта. В ней вся надежда и спасение, пока реактор окончательно не пошел в разнос!..

Все ближе… ближе… еще ближе… Дьявольщина! Страшная тяжесть вновь на-мертво пригвоздила к креслу! Но ведь надо!.. Надо!.. А эту тяжесть не преодолеть, и мешают совсем не к месту проявившие активность сегмент-захваты!.. Точнее — они-то как раз и выполняют свою работу, заботясь о здоровье сидевшего в кресле, но как это сейчас мешает…

Еще удар и, о Боже! Незабываемое чувство невесомости… Секунда, другая, и снова хруст костей… Но он успел… Успел нажать эту клавишу, клавишу поискового блока киберштурмана и теперь вся надежда на совершенство этого плода науки — творения человеческого разума… А аппарат вновь развернуло и потянуло вперед… а может назад… кто знает! На экране гигантская воронка, целый Ниагарский водопад шаровых молний, и ослепительный свет впереди… Толчок, невесомость, и все!..

Человек открыл глаза. Стояла гробовая тишина, а сила тяжести была обычной, земной. Панели обзорного экрана тускло светились матово-розовым светом.

— Компьютер, дать внешний обзор, — сказал он вслух, облизнув запекшиеся гу-бы. — Поставить бортовые системы на диагностику…

Стены словно растворились в воздухе, продемонстрировав пейзаж, окружав-ший аппарат. Ничего сверхъестественного — ландшафт, показанный на огромном круговом стереоскопическом экране, был вполне земной.

Обычная лесная поляна, метров пятьдесят в поперечнике, с трех сторон ок-руженная высокими елями. На противоположной стороне начинался смешанный лес с огромным, не менее чем трехсотлетним красавцем-дубом на самом краю. Стояло лето, скорее всего середина или конец августа. Если судить по клонивше-муся к закату солнцу, то сейчас было около шести часов вечера.

Интересно: куда это нас занесло? Но уже тот факт, что удалось совершить ус-пешную посадку, очень радовал. В конце концов, судя по показаниям приборов, повреждения не столь существенные чтобы расстраиваться. За несколько часов машина вполне может устранить возникшие неполадки. В конце концов — есть мощный маяк, способный подать сигнальный импульс спасателям. Да и в Институте уже должны спохватиться… Главное сейчас поскорее сориентироваться и выяснить свое местонахождение.

Пальцы пилота быстро забегали по клавишам, давая компьютеру задание про-извести расшифровку проделанного маршрута. Если верить часам, показывавшим в кабине локальное время, с момента катастрофы прошло всего восемнадцать с поло-виной минут.

Ого! Здорово меня мотало, если машина запросила для решения задачи целых полчаса! Ну что ж, время пока терпит.

Сейчас, после этой кошмарной встряски, у него было одно желание: выйти на несколько минут наружу, вдохнуть чистого лесного воздуха, пахнущего смолой и хвоей.

Что у нас творится в округе?.. Так… Порядок, можно выходить… Жаль вот только, что система маскировки вышла из строя, ну это не столь важно. Приборы показывают полное отсутствие разумных форм жизни как минимум в радиусе ки-лометра.

Нажать комбинацию клавиш, дающую команду автоматам начать ремонт по-врежденных бортовых систем было делом секундным. Сегмент-захваты раскрылись и исчезли в высоких подлокотниках кресла.

Человек встал и подошел к стене. Часть ее мгновенно исчезла, открыв входной люк, ведущий наружу. Внутрь аппарата сразу ворвались легкий ветерок, пахнущий травой и свежей хвоей, тревожное щебетание птиц, носившихся над самой землей. К дождю что ли?.. Ну, дождь нам не помеха! Мы сейчас через такие энергетические ураганы прорвались, какие вам и не снились!..

Он улыбнулся, вздохнул полной грудью и аккуратно ступил затянутой в се-ребристый сапог ногой в мягкую сочную траву лесной поляны.

ЧАСТЬ 1

"Девушка из прошлого"

1


…Двигатель с натугой взревел, потом внезапно застучал, закашлялся как ста-рый туберкулезник, затем по корпусу пробежала легкая дрожь, с лязгом от-ворились входные двери, и наступила тишина.

Находившиеся в салоне автобуса люди забеспокоились, раздался плач грудного ребенка, заскулил щенок эрдельтерьера, которого везла сидящая на заднем сиденье симпатичная девушка-студентка. Хлопнула дверца кабины, заскрипела крышка моторного отсека — это водитель, чертыхаясь, полез искать неисправность в двигателе.

— Ну вот! Кажись приехали! — раздался над самым ухом Андрея брюзжащий старческий голос. — Ну, хоть бы раз добраться нормально! В прошлый четверг еха-ла, так на ж тебе — поломался окаяннай! Час целый, поди, стояли! И на позапрошлой неделе тож…

Полуянов сбросил последние остатки дремы, нехотя открыл глаза и сладко потянулся.

За окном стояла сплошная стена деревьев. Узкая шоссейная дорога проходила через лес, подступивший почти к самой ее обочине так, что ветки молоденькой березки плавно колыхались у самой оконной форточки.

Сидящая рядом мрачная бабуля с лукошком на коленях оттолкнула от себя за-валившуюся на бок спортивную сумку "adidas" и окинула Андрея недовольным взглядом.

— Извините! — Андрей подтянул сумку к себе и оглядел салон.

Большинство пассажиров уже выбрались на свежий воздух и за окном разда-вался веселый детский смех, голоса женщин, одергивавших расшалившихся малы-шей, а из-за задней части автобуса, где, по-видимому, собрались представители "сильного пола", периодически появлялись клубы табачного дыма.

— Разрешите вас побеспокоить! — Андрей встал со своего места и, подхватив немудреные пожитки, аккуратно протиснулся между острыми коленками соседки и спинкой сиденья. Бабка что-то тихо пробурчала вслед в отношении современной молодежи, но он не стал ее слушать и быстро покинул салон.

Старенький, видавший виды ЛАЗ стоял на обочине, метрах в тридцати от пе-ресечения с грунтовой дорогой, уходящей направо в глубь леса. В хвостовой части раздавались резкие удары металла о металл и мужские голоса.

— Михалыч, держи!.. Ключ дай!.. Да не тот… На тринадцать давай!.. Эх, неза-дача!.. Ну, надо ж так угораздило!..

Андрей обогнул автобус и пошел к группе мужчин, толпившихся около ковы-ряющегося в движке водителя. Навстречу ему попался парень лет двадцати, в синей бейсболке козырьком назад, с дымящейся сигаретой в зубах.

— Чего там, земляк? — осторожно спросил его Андрей. — Серьезное что?

Парень нервно выплюнул окурок и раздосадовано махнул рукой.

— Да кранты! Движку, кажется, амбец настал! — С этими словами он достал из нагрудного кармана пачку "LM" и торопливо прикурил новую сигарету. — Железя-ка хренова! Ей лет, наверное, сколько нам с тобой вместе взятым!..

— Водитель! Ну, мы сегодня поедем или нет!? — подала голос одна из женщин.

Из-за жалюзи появилась потная, всклокоченная голова водителя. Он похлопал по карманам брюк, ища сигареты. Кто-то услужливо сунул ему в руку открытую пачку. Водитель поблагодарил кивком, затем оторвал зубами фильтр, прикурил от предложенной зажигалки и, выпустив в небо клуб дыма, смачно сплюнул на доро-гу. Подошедшие пассажиры настороженно ждали, что он скажет.

— Короче так, — хрипло сказал водитель. — Ситуация в общем не критическая, но близкая к хреновой! — Он еще раз глубоко затянулся и, оглядев присутствующих, пояснил: — Поехать мы, конечно, поедем… Но часа этак через полтора-два. Я думаю — не раньше!..

Поднялся многоголосый гам. Кто-то начал возмущаться, кто-то оправдывать водителя, вновь с головой нырнувшего в моторный отсек. Сидевшая рядом с Анд-реем бабка, брызгая слюной, запричитала:

— Да что ж это такое, Господи! Да когда ж все это кончится! Довели, "демокра-ты" страну до разорения! При Брежневе или Хрущеве такого не было! Тихо жили, мирно! А теперь: цены растут, все валится, сыплется, средь бела дня бандиты дома взрывают! Зато мордовороты на шикарных машинах с девками непотребными рас-катывают, все в золоте! А простым людям, кто всю жизнь горбатил, теперь и до дому не добраться!.. А молодежь, молодежь!..

— Ты б, старая, еще бы Сталина сюда приплела! — ехидно заметил парень в бейсболке.

— А что тебе Сталин!? — огрызнулась старуха. — И при Сталине хорошо жилось. Ворье по тюрьмам сидело, а цены, между прочим, постоянно снижались!..

Андрей не стал слушать продолжения дискуссии. Ждать два часа его не уст-раивало, тем более что он прекрасно знал место, где они находились. Шоссе здесь делало довольно большой крюк, и по нему до райцентра было километров пятна-дцать. А если пойти через лес, вдоль болота, то километров семь-восемь можно бы-ло скинуть смело. Он поудобнее пристроил сумку на плече и, посмотрев на часы, быстрым шагом направился к перекрестку…

Без четверти шесть. Если ничего непредвиденного не произойдет, то к восьми уже можно быть у бабушки Кати. Ну, максимум, к половине девятого. Погода пре-красная, правда немного припаривает, не к дождю ли!? Но лучше прогуляться, чем париться в раскаленном на августовском солнце автобусе. А пройтись по свежему воздуху в семнадцать лет — одно удовольствие!

Андрей остановился. Он уже метров на пятьсот удалился от перекрестка. Давно скрылись из виду и автобус, и его пассажиры. Не слышно даже голосов… Ага! Вот та тропинка, которая должна вывести его к мосту.

Юноша перепрыгнул неглубокую канаву и, обогнув заросли орешника, пошел по ровной, хорошо утоптанной сотнями ног тропе.

Уже середина августа! Давно отзвенел "последний звонок", пронеслись экза-мены, отшумел выпускной вечер, успешно завершились вступительные экзамены в университете… Впереди — последние две недели отдыха, а там, не за горами, сен-тябрь — начало студенческой жизни… Это лето пронеслось очень и очень быстро, — практически незаметно. И вот только в самом его конце он, наконец, смог вырваться в этот маленький, расположенный в лесах райцентр, где живут родители его отца — дедушка Михаил Николаевич и бабушка Екатерина Матвеевна.

Андрей улыбнулся. Целую неделю он проведет в уютном домике, в тиши, вда-ли от шумного полумиллионного города с его загазованными улицами, многочис-ленными заводами и фабриками. Дед уже, наверное, приготовил снасти и, самое позднее, послезавтра рано поутру, они отправятся на рыбалку, на свое старое из-любленное место. Дня через три и отец подъедет. У него сегодня как раз должна заканчиваться санаторная путевка. Три командировки в Чечню за последний год — это не шутка!..

Тропинка вышла на широкую просеку, по которой проходила высоковольтная линия. Теперь направо, к старой, расщепленной молнией березе, а там еще кило-метра полтора — и мост.

Погода, между тем, начинала портиться. Стало довольно душно, а вдали, в конце просеки, уходящей на запад, бездонная голубизна неба резко переходила в черную грозовую тучу. Внезапный порыв ветра всколыхнул листву на деревьях. На горизонте мелькнула вспышка молнии, а спустя несколько секунд ветер донес не-громкий раскат грома.

Андрей посмотрел на часы. Он шел чуть больше часа и одолел уже примерно половину пути. Не хотелось бы, конечно, чтобы гроза застала в лесу… В очередной раз, поправив сползавшую с плеча сумку, Полуянов убыстрил шаг и, проскочив под высоковольткой, вновь углубился в лесную чащу.

Громовые раскаты становились все ближе, а порывы ветра все сильнее и силь-нее раскачивали кроны мачтовых сосен. Туча закрыла солнечный диск, и на землю спустился полумрак. Сразу стало как-то тревожно и неуютно.

Еще через несколько минут первые дождевые капли застучали по листве и веткам, а одна крупная капля метко щелкнула Андрея прямо по носу.

"А может я зря отправился пешком? — с раздражением подумал он. — Может автобус уже давно починили, и он давным-давно прибыл по месту назначения?.." Громовой раскат раздался совсем близко. Крупные капли дождя забарабанили по спине. Андрей почти бегом бросился вперед по тропинке и, выскочив на большую лесную поляну, с трех сторон окруженную стройными елями, резко остановился в полном недоумении. И было от чего…

Посреди поляны, словно шляпка гигантского гриба, возвышалось странное сооружение, представляющее собой, аспидно-черную полусферу около семи-восьми метров в поперечнике. Ее верхушка была увенчана крестообразным греб-нем, выступавшим из корпуса примерно сантиметров на тридцать и светящимся странным зеленоватым светом. Никаких опор под днищем сооружения не было. Полусфера просто висела сантиметрах в тридцати над поверхностью земли. Трава под ней была даже не примята…

Андрей потер рукой глаза. Нет! Не галлюцинация! Объект остался на месте… Абсолютно забыв про дождь, он медленно подошел к полусфере поближе и, взяв небольшой камешек, валявшийся под ногами, осторожно бросил его в черный борт. Ничего страшного не произошло. Раздался тихий стук, — не металлический, а, ско-рей всего, напоминавший удар по плотной и твердой резине, и камень, отскочив от поверхности, отлетел метра на три в сторону и скрылся в густой траве.



Прямо чертовщина какая-то! НЛО что ли! Андрей подошел к объекту практи-чески вплотную и с опаской дотронулся до его поверхности. Она была довольно холодной и действительно напоминала плотную резину. И нигде нет ни одного от-верстия, ни одной щелки. Поверхность представляла собой сплошной монолит. В этом он убедился, обойдя пару раз таинственную полусферу по ее окружности.

Дождь хлынул как из ведра. Огромная изогнутая молния с треском поразила высокий дуб, одиноко стоящий на противоположном краю поляны, метрах в сорока от Полуянова.

Андрей в сердцах ударил кулаком по черной поверхности. И вдруг случилось то, чего он меньше всего ожидал…

Черную поверхность внезапно разорвала полоса лившегося изнутри розового света, и кусок стены в полном смысле слова исчез, открыв проход около метра ши-риной.

Выбирать не приходилось. Андрей подхватил свою сумку и быстро заскочил внутрь. Проход за его спиной мгновенно затянулся и тут же не стало слышно ни громовых раскатов, ни завывания ветра, ни шелеста дождя. Наступила просто ти-шина…

Помещение, куда попал Андрей, было также полусферической формы, но диаметром всего метров пять. Прямо посередине располагались два глубоких и на вид удобных, вполне земного вида откидных кресла с подголовниками. Вдоль сте-ны находился пульт, мерцающий сотнями разноцветных огоньков. И что самое ин-тересное — по всей окружности, даже там, где несколько секунд назад находился входной люк, проходил экран (или своеобразный иллюминатор — черт его знает!), высотой метра два с половиной. Прекрасно была видна поляна, гнувшиеся под по-рывами ветра деревья, дуб с тлеющей вершиной. И все это в какой-то до умопомра-чения глубокой, давящей на нервы траурной тишине.

Андрей еще раз затравленно огляделся по сторонам. Ему почему-то стало не по себе. Захотелось выйти наружу, на свежий воздух. Пусть дождь, пусть гроза, только бы выйти отсюда!.. Он заметался по помещению и, споткнувшись, упал в кресло, которое, как ему показалось, само сомкнулось вокруг него.

Что же делать!? Взгляд юноши блуждал по разноцветным клавишам, шкалам непонятных приборов. Вот эта яркая красная мигающая кнопка до того, как он не-вольно оказался в кресле, точно была темной. Может, если ее нажать, отключатся захваты, удерживающие его в кресле?.. Палец метнулся к клавише и нажал на нее. Где-то внизу раздалось чуть слышное, постепенно нарастающее гудение, и аппарат слегка завибрировал.

Этого еще не хватало! Полуянов понял, что он сделал что-то не то. Гудение усилилось. Андрея охватил страх перед неведомым и он, совсем не отдавая себе отчет в содеянном, автоматически нажал несколько клавиш на пульте. По корпусу пробежала дрожь, и все, происходящее за окном, стало медленно растворяться, смазываться. Грудь сдавило, перед глазами завертелись разноцветные круги, а по ушам ударил страшный визг. Последнее, что видел Андрей, — это серебристый си-луэт, напоминавший человеческий, стоящий на опушке леса, и, как ему показалось, в отчаянии схватившийся руками за голову…


2


Сознание постепенно возвращалось. Андрей открыл глаза и осмотрелся. Он по-прежнему сидел в удобном кресле за пультом, на котором теперь перемигива-лось лишь около десятка огоньков. Круговой экран был затемнен, и помещение ос-вещалось розоватым светом, который испускали плафоны на потолке. В воздухе стоял легкий запах озона. И, что самое главное, — никакие захваты его больше не держали.

Андрей выбрался из кресла. Вроде ничего страшного не произошло. Но как открыть входной люк в этой штуковине?..

Он медленно пошел по кругу вдоль стены, ощупывая ее сантиметр за санти-метром. Никаких рычагов, ручек или кнопок заметно не было. Повезло ему доволь-но быстро…

Как и в прошлый раз, отверстие открылось совершенно внезапно, и в глаза ударил яркий солнечный свет. В проеме показалась покрытая цветами поляна, мо-лоденькие елки на ее опушке, большой куст лесной малины в нескольких метрах от аппарата.

Опасаясь, что проход снова закроется, Андрей подхватил с пола сумку, и бы-стро выпрыгнул в высокую, доходящую местами почти до пояса, траву. Отбежав примерно на десяток метров он, наконец, обернулся. Таинственный аппарат стоял, как и прежде — черный и неприступный. Входное отверстие снова исчезло.

Он огляделся, и сразу понял, что радоваться, в общем-то, рано. Поляна была не та! Вернее, — это была даже скорей не поляна, а окруженный с трех сторон ле-сом небольшой луг, площадью гектаров в пять. С четвертой стороны, за нескольки-ми рядами молоденьких берез и редким кустарником, виднелось поле, простираю-щееся километра на три, а еще дальше вновь синела полоса леса.

Странным было еще и то, что солнце, как показалось Андрею, стояло гораздо выше, чем ему полагалось быть в данный момент.

Часы показывали без пяти восемь вечера. С того момента, как он покинул ав-тобус прошло чуть больше двух часов, а с момента встречи с черной полусферой и того меньше — лишь сорок, ну может быть сорок пять минут. А если судить по по-ложению Солнца на небе, то сейчас было где-то в районе четырех часов дня. "Неу-жели я провалялся в этом чертовом аппарате без сознания почти сутки?" — мелькну-ла первая шальная мысль.

Ну, что касается времени, то все это было конечно под вопросом… Признать, тем не менее, следовало тот факт, что он, сам того не желая, смог привести аппарат, являющийся, несомненно, каким-то средством передвижения, в действие, и тот, в свою очередь, перенес его куда-то совсем в другое место. Но вот только куда?..

Пейзаж был явно знакомый, вполне российский. И это уже радовало. Да и не могла эта штуковина за какие-то сорок минут улететь очень далеко!

Эта мысль несколько успокоила Полуянова. "Ладно! Надо отсюда поскорей выбираться, — подумал он, и решительным шагом направился в сторону видневше-гося за кустами поля. — Главное — выйти к людям, добраться до какого-нибудь насе-ленного пункта, а там разберемся!.."

Дорогу он нашел сразу. Накатанный проселок проходил по самой опушке ле-са. Весь вопрос заключался лишь в том: в какую сторону пойти… Немного поду-мав, Андрей решил направиться вправо.

Пройдя примерно с километр, он увидел, что дорога впереди круто сворачива-ет в лес, и именно в этот момент где-то вдали раздался чуть слышный гул мотора.

"Подожду здесь, — подумал Андрей, присаживаясь на придорожный камень, и стал ждать приближения машины. — Во всяком случае, может хоть дорогу укажут, а то и подбросят хоть чуть-чуть…"

Гул мотора все усиливался, и минут через пять из-за поворота медленно вы-ехал грузовик. Но какой! Такие сейчас увидишь разве только лишь в кино! Тем не менее, старая полуторка, выкрашенная темно-зеленой краской, выглядела вполне свежо. В кузове виднелось несколько металлических бочек, судя по специфичному лязгающему звуку — пустых. За рулем сидел здоровенный усатый дядька лет пяти-десяти, похожий на таможенника Верещагина из кинофильма "Белое солнце пус-тыни". В его зубах дымилась большущая самокрутка.

"Голосовать" даже не пришлось. Грузовик сам остановился прямо напротив Андрея, и водитель, выглянув из кабины, спросил:

— Тебе куда, сынок? Если хочешь — садись, подвезу!

— Добрый день! — Андрей поднялся с камня. — А вы куда едете?

— Да до города! А тебе куда надо?

Полуянов открыл дверцу и, бросив сумку на сидение, забрался в кабину.

— Спасибо, что остановились, — сказал он, когда машина тронулась с места и неторопливо покатилась по пыльному проселку. — А далеко до города?

— Да, километров тридцать. — Водитель выбросил окурок за окно и, окинув взглядом Андрея, спросил: — А ты сам-то, откуда будешь? Приезжий?

— Приезжий…

Андрей вздохнул. Знать бы вот только — куда его занесло… Сам не зная поче-му, он даже не спросил водителя — как называется город, в который тот едет.

— Студент, наверное? Или работаешь где?

— Поступил в этом году. В университет, на юридический… Получается — сту-дент…

— А сам откуда?

— Из Брянска…

— Не ближний свет! А к нам по делам, или к родне?

— Пожалуй — по делам…

Андрей скосил глаза влево и оглядел водителя. Выцветшая на солнце старая гимнастерка, перетянутая солдатским ремнем, такого же цвета старомодные гали-фе, заправленные в стоптанные кирзовые сапоги. Мозолистые натруженные руки, с въевшимися в кожу следами смазочного масла, спокойно лежали на баранке.

Наверное — фермер. Машина явно — его личная. Таких теперь и в музее не сы-щешь, не то что в каком автохозяйстве, а эта надо же — еще и бегает! Скорее всего, сам восстановил из старого хлама…

— Тебя как звать-то, попутчик? — поинтересовался между тем водитель.

— Андрей… Андрей Полуянов. А вас?

— Николай Иванович. — Водитель снял с руля правую руку и протянул Андрею для рукопожатия. — Можно просто — дядя Коля!.. Ну, вот и познакомились. Я, по-нимаешь, целый день в рейсе, почитай почти полторы сотни верст отмахал. На весь район четыре приличных бензовоза, ну и приходится по колхозам горючку в бочках возить… И за всю дорогу не одного попутчика. Тоскливо даже! Тут вижу — ты на камушке сидишь. Дай, думаю, остановлюсь, подброшу человека. Да вдвоем-то и дорога ближе кажется… Тебе сколько лет, Андрюха?

— Семнадцать исполнилось в мае.

Водитель тяжело вздохнул.

— А моему старшему через месяц двадцать пять стукнуло бы.

— Почему "стукнуло бы"?

— Погиб он. Пять лет почитай, как по осени будет… На границе он служил. В Средней Азии… Командиром отделения был. В "секрете" в ту ночь с двумя бойца-ми находился. А тут из-за кордона банда Джумаил-хана на прорыв пошла. Почти три сотни сабель… Мишка одного бойца в отряд послал, за подмогой, а сам с дру-гим на себя первый удар и принял… "Дегтярь" у них был, два карабина, гранат не-много. Больше двух часов держались вдвоем против трех сотен. Басмачей десятка четыре положили, а последней гранатой себя подорвали… Теперь вот один сын остался… наследник. В школу, в третий класс еще только пойдет. А дочке — девят-надцать скоро будет…

Машина прогремела по деревянному мосту через небольшую речушку и вы-скочила на шоссе. Николай Иванович прибавил газу.

— Ну вот: отсюда ровно двадцать верст до города. Скоро, студент, и на месте будем. Минут за тридцать доскочим.

"Странно, — подумал Андрей. — Столько уже проехали, а ни одной машины не встретили. Да и мужик что-то странное рассказывает. Пограничные конфликты в наше время — в порядке вещей. Все СНГ почти воюет или воевало, но откуда у рос-сийских пограничников давно снятый с вооружения пулемет Дегтярева и караби-ны? Басмачи… Хотя отец, тот тоже иногда называл афганских моджахедов, да че-ченских бандитов басмачами… Однако случай этот что-то в средствах массовой информации вроде и не упоминался… Хотя пять лет прошло, может я и не помню…"

В это время мимо со свистом пронеслись одна за другой две автомашины. Од-на из них — точно такая же полуторка, как у дяди Коли, другая — легковая, тоже очень устаревшей модели, с откидывающимся верхом.

Андрей заерзал на сидении. Творилось явно что-то странное и абсолютно не-понятное. Их обогнала еще одна легковушка с какими-то непонятными номерами. Кажется — это была довоенная "эмка". А спустя несколько секунд мимо промельк-нули указатель "Могилев 10 км", и стоящий рядом с ним на обочине грузовик-трехтонник ЗИС-5, с обшитым фанерой кузовом и прямоугольными сварными крыльями колес.

— Эй, парень, тебе что, — плохо? — Дядя Коля, держа баранку левой рукой, толк-нул его в бок. — Может, остановимся?

Андрей мотнул головой.

— Нет… Все в порядке, Николай Иванович… Спасибо!.. Устал я просто. Вы на меня не обращайте внимания, пожалуйста!

Могилев! Так вот куда его занесло! Но это еще ничего… Получается километ-ров двести на запад. Откуда тут столько машин, выпускавшихся более полувека назад?

Полуторка, между тем, остановилась около железнодорожного переезда. Во-дитель достал из кармана мешочек с табаком, клочок старой газеты, и начал скру-чивать здоровенную "козью ногу". Прикурив от бензиновой зажигалки, он с насла-ждением затянулся и, выпустив струю дыма, спросил:

— А ты-то не куришь?.. Ну и правильно! Вредное это занятие… Я вот тоже хотел бросить, да видно не судьба!.. Как Михаила вспомню, так и тянет к кисету!..

Раздался гудок, тяжелое пыхтенье, и мимо, к глубокому удивлению Андрея, неторопливо, со скоростью не более сорока километров в час, прошел паровоз с красной звездой на лобовой части, тянущий за собой длинную вереницу грузовых вагонов. На одной из площадок мелькнула фигура часового с малиновыми петли-цами на воротнике гимнастерки, держащего в руках винтовку с примкнутым к ней четырехгранным штыком.

— Хлебушек да жратву всякую, поди, опять в Германию гонят! — Дядя Коля зло сплюнул на дорогу. — Никак не нажрутся, сволочи!.. Эшелон за эшелоном!..

Тут он покосился на Андрея и, подумав видно, что сболтнул чего-то лишнего, кашлянул и вновь глубоко затянулся.

Поезд прошел, открылся шлагбаум, грузовик тихонько перевалился через пу-ти, и вновь резво понесся по шоссе в сторону Могилева. Андрей сидел в состоянии близком к шоку. Неужели?.. Нет! В это не хотелось верить! Это просто сон!

Мимо промелькнул какой-то населенный пункт. Деревянные дома с располо-женными рядом огородиками, группка женщин с коромыслами у колодца, стадо коров, девочка со смешными косичками, пасущая на обочине гусей. Дальше опять потянулись поля и, наконец, автомобиль загрохотал по уличной брусчатке.

Андрей раньше никогда не был в Могилеве, но сразу понял одно: это был не современный город! Дома, в большинстве своем, из грубого кирпича, двух или трехэтажные, целые кварталы занимал частный сектор.

Николай Иванович притормозил около двухполовинного дома выкрашенного голубой, уже несколько облупившейся краской, с белой цифрой "45" на фасаде. Перед домом находился небольшой палисадник, в котором были разбиты несколько грядок, на которых весело зеленели перышки лука, кучерявились укроп и петрушка.

Входная дверь отворилась, и на порог вышли пожилая пухленькая женщина, вытирающая обсыпанные мукой руки о фартук, и мальчишка лет девяти-десяти с рубанком в руке. Видно они услышали шум подъезжающей машины.

— Вот и мои домашние меня встречают! — Николай Иванович подмигнул Анд-рею и, выскакивая из кабины, добавил: — Выбирайся, студент, приехали!

Андрей с трудом выбрался из кабины. Ноги совсем не слушались.

Николай Иванович обнял жену, потрепал сына по голове и, показывая на Анд-рея, сказал:

— Вот, Марья Петровна, знакомься! Андрей — студент университета. Я его в Бо-говичском лесу на дороге подобрал.

Марья Петровна ласково улыбнулась, а мальчик смело подошел к Андрею и, протягивая руку, представился:

— Митя Мечников!

Андрей не смог сдержать улыбки, глядя на серьезное лицо ребенка, и осто-рожно пожал детскую ручонку.

— Слушай! — Николай Иванович подошел к Андрею. — А ты, собственно, сейчас куда? У тебя тут, как я понимаю, никого видно нет… Если хочешь — можешь у меня заночевать. Место найдется. Ты не стесняйся! А если на сегодня есть какие дела в городе — ты занимайся! Я сейчас тоже до гаража, машину поставлю, да часиков в семь дома буду. Подходи! Адрес, если что, — улица Лесная, дом сорок пять. А хо-чешь, я тебя до центра подброшу? Тут недалеко, километра полтора…

— Спасибо, — пробормотал Андрей. — Я запомню.

— Вот и чудненько!

Мечников-старший вскочил в машину и, махнув на прощание рукой, укатил со двора.

— Может в дом пройдете? — предложила Марья Петровна. — Я самовар постав-лю…

Митя подергал Андрея за рукав.

— Дядь, пошли, я тебе самокат покажу. Сам сделал. Папка только колеса со-брать помог. Но я вообще-то танкистом, наверное, стану, а может летчиком, как Чкалов. Я, между прочим, уже машину папкину заводить могу. Вот так!..


3


На стене мерно тикали часы-ходики, показывающие десять минут седьмого. Андрей украдкой посмотрел на свои часы. Без пяти десять. Почти четыре часа раз-ницы! Но если его перенесло на территорию Белоруссии, и это расстояние пример-но двести километров, тогда разница во времени не может быть такой большой! Неужели это действительно следующие сутки? Или…

Андрей вновь отогнал эту мысль. Она казалась невероятной, фантастической, но, тем не менее, не покидала его с того момента, как он сел в машину дяди Коли.

Обстановка в доме была очень скромной. Старомодная мебель, окованный железными пластинами сундук в углу, на окнах простенькие занавески. Ни телеви-зора, ни холодильника, вообще никакой аппаратуры не было и в помине. Разве что только висел в углу допотопный радиодинамик, но оттуда доносился лишь какой-то хрипящий шум.

Хозяйка возилась на кухне, возле русской печки, гремя кастрюлями и горшка-ми. Видно готовила ужин, ждала с работы супруга. Рядом с Андреем сидел Митя, притащивший сюда все свои богатства и теперь с гордостью их демонстрировав-ший. Это были всевозможные самодельные игрушки, в большинстве своем очень умело исполненные. Здесь были и игрушечные сабли, и автомобильчики, и кораб-лики… На борту сделанного из дерева и выкрашенного зеленой краской бронепоез-да, алели огромные звезды, и было написано "Борец за свободу"… Сейчас Митя де-монстрировал свою последнюю работу — самокат. Самокат, действительно, был хо-рош…



— Его еще мы с батей немножко подработаем, — с самым серьезным видом го-ворил мальчик, — и все пацаны в округе от зависти умрут!.. А вот эту саблю я делал, когда мечтал, что, как вырасту — пойду служить к Семену Михайловичу Буденному. Но сейчас я решил твердо: буду как папка — с техникой дело иметь. Брат пограничником у меня был, а я в танкисты или летчики подамся…

— Так все-таки в летчики, или в танкисты? — рассеянно спросил Андрей.

Мальчишка расстроено махнул рукой.

— Вот в том-то и дело, что я еще сам не решил! И туда хочется, и туда!.. — Он доверчиво посмотрел на Андрея и робко спросил: — А может мне самому товарищу Сталину написать?.. Ну, спросить у него совета… Так, мол, и так, товарищ Сталин, хочу бороться с фашистами и другими врагами СССР до победы мировой револю-ции… Посоветуйте: кем мне лучше стать. Вдруг он мне ответит?

— Может и ответит… — Андрей встал и медленно пошел к выходу. — Извини, ма-лыш, я сейчас…

Он вышел на крыльцо. У калитки стояли Марья Петровна и маленькая, худая, совершенно седая женщина.

— …Да не беспокойся ты, Настя, ничего страшного! — говорила женщине хозяй-ка. — Приедет твой Сережка в отпуск! Может чуточку попозже! Сама знаешь, — какая у них служба! По радио слышала, что говорят? Обе стороны дали все гарантии по соблюдению договора о ненападении…

— Ой, Петровна! — отвечала та. — Болит мое сердце, ох как болит! Я и тогда, ко-гда Ванюшу ранило, еще за неделю была сама не своя. Материнское сердце — оно завсегда беду чувствует!.. — Она посмотрела на Андрея. — Пойду я, пожалуй! Ты прости меня, Петровна, заговорила я тебя…

— Да что ты, что ты! — замахала руками Марья Петровна. — Ты заходи, когда нужно будет!

Женщина повернулась и неторопливой походкой пошла на противоположную сторону улицы.

— Это соседка из дома напротив, — пояснила хозяйка Андрею. — О старшем сыне беспокоится. Должен был еще неделю назад в отпуск приехать, но не отпустили. Он у нее пограничник, старший лейтенант. В Бресте служит. А младший — Иван, на финской, при штурме "линии Маннергейма", обе ноги потерял… Она ко мне часто заходит, по-соседски… А вы куда собрались?

Андрей попытался улыбнуться.

— Пройдусь… Да и позвонить надо… домой.

— А-а! Так вы тогда на почту ступайте. Сейчас вот за углом направо поверните, а там все прямо, прямо! Квартала через четыре в сквер упретесь, а сразу за ним — площадь будет. Вот там, в желтом двухэтажном доме с колоннами, и почта. Тут недалеко, минут пятнадцать ходу. А потом возвращайтесь. Николай Иванович обе-щал к семи быть. А сумку можете в комнате оставить…

— Да ничего, спасибо! Я приду!..

Он надел сумку на плечо и двинулся в указанном Марьей Петровной направ-лении.

Невероятно! В это не хотелось верить, но это, несомненно, все произошло с ним на самом деле! Как будто ступил на экраны старых фильмов. Но это не кино! Это похоже на реальность… И кругом не декорации, а реальные вещи, люди… Лю-ди, которые возможно уже давным-давно умерли… Сталин, Буденный, басмачи… Допотопные ЗИСы, полуторки и "эмки". Эшелон, везущий продовольствие за гра-ницу, кажется в Германию, договор о ненападении…

Мысль, которую он длительное время старался от себя отогнать, хотелось ему это или нет, наконец, нашла свое подтверждение. Непонятный аппарат не просто перенес его за сотни километров в пространстве. Он перенес его еще и во времени. Назад, на шесть десятилетий…

"Интересно, какой сейчас год? — лихорадочно соображал Полуянов. — Финская война закончилась в начале 1940 года, а Отечественная еще, несомненно, не нача-лась. На дворе лето. Следовательно — сейчас либо сороковой, либо сорок первый… Бред!.. Самый настоящий бред!.."

Дойдя, наконец, до сквера, он обессилено плюхнулся на скамейку. Что же те-перь делать? Документов никаких, паспорт и тот дома оставил… Хотя какой, к чер-ту, паспорт! Для чего он нужен здесь — современный российский паспорт!? Махать им и кричать: "Вот я тут! Из 2000 года!"…

Теперь деньги… Деньги есть. Целых сто шестьдесят рублей с мелочью. Но опять-таки они абсолютно не соответствуют нынешней эпохе!

Андрей грустно улыбнулся. А ведь есть деньги! Именно те, что надо! Отец ко-гда-то, еще в школе, занимался нумизматикой. И советские купюры конца тридца-тых-начала сороковых годов у него имелись.

Он отчетливо представил зеленую довоенную трехрублевку с изображением красноармейца в металлическом шлеме… Да! Но все это там! В том, современном времени… И пользоваться придется лишь тем, что имеется при себе.

А имелись при себе: спортивная сумка, пара чистого белья, зубная щетка и тюбик пасты, электробритва "Харьков", полупустой пузырек одеколона "Демон", запасные носки, два носовых платка, электрический фонарик, перочинный нож с дюжиной лезвий, плеер "Sony" с комплектом запасных батарей, пять кассет с запи-сями, книжка по популярному американскому сериалу "Секретные материалы", блокнот с авторучкой, наручные часы, фотоаппарат — "мыльница" с цветной плен-кой, моток японской лески для деда, газовая зажигалка, которую некурящий Анд-рей носил с собой "на всякий пожарный случай".

Хорошо еще хоть, что одежда на нем неброская. Черные джинсы "Wrangler" вполне сойдут за обычные узкие брюки. Кроссовки тоже черного цвета — в глаза особо не бросаются. И клетчатая рубашка, называемая в народе "ковбойкой", ниче-го сверхсовременного собой не представляла… Вот, правда, пара футболок, лежа-щих в сумке, для ношения в эту эпоху были явно не годны. Слишком вызывающе смотрелись бы они на улицах довоенного Могилева.

Андрей мысленно поблагодарил маму, которая в последний момент, букваль-но силком, заставила его взять с собой тонкую короткую кожаную куртку отца. Он не хотел ее брать, ссылаясь на то, что сейчас еще тепло и вроде как не сезон… Куртка эта сейчас здорово пригодится! Во-первых, абсолютно неизвестно, где при-дется ночевать. Во-вторых, — если вспомнить фильмы тех лет и о тех годах, можно смело утверждать, что эта одежда была очень распространена. Мальчишки с гордо-стью носили кожанки, стараясь походить на своих кумиров: летчиков, моряков, по-лярников… А имеющаяся в наличии, в принципе, не имела каких-либо "наворотов" и вполне могла подойти для маскировки.

Ну, что касается вещей — на первое время — сойдет! Жаль вот только съестного не было ни крошки… Хотя стоп!.. Андрей расстегнул "молнию" на боковом кармане сумки и извлек на белый свет шоколадный батончик "Марс", купленный им на ав-товокзале. Страшно захотелось есть…

В этот момент на стоящую поодаль скамейку со смехом и улюлюканьем усе-лась компания подростков. Их было пятеро. Двоим, на вид, было лет по четырна-дцать-пятнадцать, двое других, скорей всего, были ровесниками Андрея, а самому маленькому и щуплому от силы сравнялось лет двенадцать.

Шумная кампания огляделась по сторонам; потом один из взрослых ребят — рыжий и длинный, в здоровенной клетчатой кепке набекрень, достал из кармана пачку папирос и коробок спичек. Ребята, — даже самый маленький, быстро взяли по одной, и по очереди прикурили от зажженной спички. Затянувшись по разу (малыш при этом закашлялся), они начали о чем-то шептаться, время от времени, искоса поглядывая на Андрея.

"Местные, — подумал тот. — Сейчас точно прицепятся. Не хотелось бы конеч-но!.. Проблем и так полный кузов, и что самое поганое — абсолютно непонятно — как отсюда выбираться… Разумеется, можно вернуться назад, к этой чертовой "машине времени", будь она неладна! Но дальше-то что? И как я ее только в действие при-вел?.. А!.. Что говорить!.. Запаниковал, начал ручонками своими лапать все подряд, вот и донажимался — идиот!.. Сиди вот теперь, и башкой своей непутевой думай!.."

Андрей попытался представить — что сделал бы, оказавшись в подобной си-туации, отец. А тот за свои тридцать девять лет повидал немало! Киевское военное училище, Афганистан, Карабах, Приднестровье… В звании майора был уволен из армии по сокращению штатов и, вернувшись в Брянск, где жили родители мамы, устроился на службу в УВД. Теперь он подполковник, заместитель начальника СОБР — элитного спецподразделения. И снова "горячие точки", бесконечные коман-дировки…

От мыслей его отвлек громкий и неприятный смех, режущий ухо. Кампания напротив буквально заходилась от хохота. Андрей посмотрел в их сторону. Пред-водитель в кепке ухмыльнулся, и что-то прошептал на ухо одному из ребят помо-ложе. Самый маленький захихикал и показал Андрею язык. Двое поднялись с места и направились в сторону лавочки, на которой сидел Полуянов.

Не успели они сделать и пяти шагов, как рыжий слегка свистнул, и все повер-нулись в его сторону.

— Ген! Ты чо!? — изумленно спросил один из направляющихся к Андрею ребят, худощавый, коротко стриженый парень лет шестнадцати с перебитым носом.

— Глядите, ДэВээНка чапает! — показал рыжий Генка пальцем в конец аллеи.

— Ого! — крепыш в серой толстовке почесал рукой затылок. — Не, ну надо же! Слушай, "Лис", надо ее проучить!

— Сщас… Сделаем… — сплюнув, процедил сквозь зубы вожак. И, обернувшись, бросил самому маленькому: — Начнешь ты, "Муха"!

Андрей посмотрел в конец аллеи и увидел неторопливо идущую девочку, вер-нее девушку лет шестнадцати, одетую в простенький ситцевый сарафан в горошек и стоптанные сандалии на босу ногу. Светлые волосы пшеничного цвета были за-плетены в толстую, толщиной почти в руку косу, спускающуюся ей почти до само-го пояса. В руках девушка держала небольшую хозяйственную сумку.

Компания, явно в нетерпении, ожидала ее приближения. Когда незнакомка приблизилась к ним метров на десять, она подняла глаза, и увидела, что за ней на-блюдают. Она на секунду остановилась, но затем, гордо подняв кверху голову, ре-шительным шагом направилась дальше.

В этот момент тот, кого называли "Муха", вскочил со своего места и, подско-чив к ней, что есть силы, дернул ее за роскошную косу. Девушка ойкнула и, отшат-нувшись в сторону, попыталась отмахнуться от маленького наглеца своей сумкой. Четверо других парней быстро встали и окружили ее со всех сторон. "Муха" тем временем приплясывал вокруг и, кривляясь как обезьянка, дразнился:

— Ленка-ДэВээНка! Ленка-ДэВээНка!..

— Ты чего здесь, Берестова, ходишь? — зловеще поинтересовался Генка. — Мы тебя сколько раз предупреждали?

— А ты что, Листратов, в хозяева улицы записался? — в тон ему ответила девуш-ка. — Где хочу, там и хожу, и ты мне не указывай!.. Пропусти!..

Генка изобразил на лице дикое возмущение и, обращаясь к своим друзьям, воскликнул:

— Нет, ну вы видели, братцы! Вражья дочка права качает! Совсем страх поте-ряла!

— Надо ее наказать, "Лис"! — Парень с перебитым носом подошел ближе и схва-тил девушку за локоть. — А ну пошли!

В этот момента та резким движением вырвалась из его рук и со всей силы ог-рела парня сумкой по голове. Тот отшатнулся. На помощь кинулся еще один из ре-бят, но с криком отскочил, зажимая поцарапанную ногтями щеку. Девушка попыта-лась ударить сумкой рыжего Генку, но мальчишка в серой толстовке схватил ее сзади за косу и, наматывая косу на руку, подтащил ее хозяйку к себе. Она застона-ла от боли и ненавидящими глазами смотрела на приближающегося к ней Листра-това, поигрывавшего широким солдатским ремнем.

— Ну, сучка, молись, если умеешь! — зло прошипел он.

Такого Андрей вытерпеть не мог. По своей натуре он был человек спокойный, во всякого рода свалки старался не влезать, хотя при необходимости мог дать до-вольно квалифицированный отпор нападавшим. Кое-чему его научил отец, да пару лет сам ходил в спортивную секцию, занятия в которой пришлось прекратить, к глубокому его сожалению, по указке врачей.

— Эй, ребята! — стараясь говорить как можно спокойнее, крикнул Андрей. — Ос-тавьте ее! На одну девчонку впятером!.. Герои!

Компания явно не ожидала такого поворота событий. Пять пар глаз поверну-лись в сторону Полуянова.

— Ты что-то сказал, козел? — с тихой угрозой спросил рыжий. — Или нам показа-лось?

Андрей встал.

— Да нет! Тебе не показалось!

— И откуда ж ты это такой смелый?! И ты вообще хоть знаешь, кто она такая?

— Неважно кто она такая. Она, прежде всего женщина! А я такого отношения к женщинам не терплю!

— Ну, тогда извини, благородный рыцарь! — Генка развел руками. — Ты — из бе-ляков, наверное. Из благородных аристократов! Придется тебе в таком случае для начала просто набить морду! А там посмотрим!..

Андрей пожал плечами.

— Ну, попробуй! Если получится, конечно!

Генка мотнул головой, и на Андрея сразу одновременно слева и справа пошли двое. Ну что ж! Это мы проходили! Блок, затем резкий поворот на месте, удар ребром стопы… Один из нападавших отлетает в сторону, другой с криком отскакивает, ухватившись за кисть правой руки.

Андрей, усмехаясь, вытер лоб и поинтересовался, цитируя "Оптимистическую трагедию":

— Ну, как? Кто еще хочет попробовать комиссарского тела?

Хулиганы переглянулись между собой. Главарь поиграл ремнем, кивнул голо-вой напарнику, который, ощерясь, достал из кармана велосипедную цепь.

Теперь на него накинулись все пятеро. Даже маленький "Муха" пытался про-лезть вниз и ухватить его за ноги.

К счастью, ребята понятия не имели об элементарных правилах рукопашного боя, и больше мешали друг другу, впустую размахивая кулаками. Однако несколько ощутимых ударов Андрей, последнее время тренировавшийся от случая к случаю, все же пропустил…

Перед глазами со свистом мелькнула пряжка ремня. В последний момент, по-чувствовав опасность, Андрей успел уклониться в сторону, но самый кончик пряж-ки полосонул его по лбу. Лицо обожгла резкая боль, и по виску потекли горячие капли.

Полуянова охватила злость. Ну, держитесь, подонки!

Отшвырнув ударом ноги парня в толстовке, он ушел из-под очередного удара ремнем, который пытался нанести рыжий Генка, и, взяв его руку в захват, рванул, что есть силы. Раздался хруст, и рыжий заорал благим матом. Его компания отско-чила в разные стороны, с изумлением глядя на корчащегося на тротуаре предводи-теля.

— Ну что, сволочи! Кто следующий? — прохрипел Андрей. — Подходите! Поуби-ваю гадов!..

В конце аллеи раздались трели милицейских свистков.

— Атас! — завопил "Муха". — Сматываемся!

Компания бросилась в кусты. Последним, прихрамывая и придерживая левой рукой вывернутую кисть, бежал Генка.

— Подожди, козел, мы с тобой еще встретимся на узенькой дорожке!.. — про-кричал он на прощание. — Кровавыми слезами умоешься!..

Андрей вытер мокрый лоб. Ладонь была вся в крови. Свистки были все ближе и ближе, уже слышался топот подкованных сапог о брусчатку тротуара.

— Мальчик, бежим! — раздался рядом звонкий голосок, и Андрей, обернувшись, увидел стоящую рядом девчонку, за которую он вступился.

— Скорей! — она сунула ему в руки его сумку и, схватив за руку, потянула за со-бой. Он не сопротивлялся и бросился вслед за ней.


4


— Спасибо тебе большое!.. Ты очень смелый!.. И где ж ты так только драться научился?..

Они стояли, прислонившись к забору, и тяжело дышали. Трели милицейских свистков уже давно стихли.

Девушка приблизилась к Андрею вплотную, и с испугом отшатнулась.

— Господи! У тебя лицо все в крови!.. Подожди секунду!..

Она порылась в своей сумке и, достав оттуда чистый носовой платок, осто-рожно приложила его к голове юноши.

— Подержи так. А вообще надо обязательно рану промыть и обработать, не то загноится… Ну как ты отделал компанию Листратова! Просто загляденье!.. Ты сам откуда?

Андрей шумно выдохнул из себя воздух. Тело ломило.

— Ничего… Пройдет! — с трудом разлепил он запекшиеся губы. — Тебя как зовут?

— Лена. А тебя?

— Андрей…

Он отнял ото лба платок и поднес его к глазам. Кровь уже почти не шла.

— Ладно, Лена, я пойду, пожалуй…

Он прошел несколько шагов, но ноги слушались плохо, он споткнулся и чуть не упал.

Лена вскрикнула и, подбежав, подхватила его под руку.

— Постой! Куда ты? Я тебя так просто не отпущу!

Их глаза встретились. Только сейчас Андрей полностью рассмотрел лицо де-вушки. Оно было красиво. Большие, серо-голубые глаза под пушистыми, загнутыми вверх длинными ресницами, маленький, слегка вздернутый носик, на левой щеке небольшая круглая родинка. И ни грамма косметики, которую уже лет с пятнадцати вовсю начинали использовать современницы Андрея.

— Значит так, — Лена окинула Андрея взглядом с ног до головы. — Сейчас мы пойдем ко мне и там приведем тебя в порядок. И не спорь, пожалуйста!.. — Тон ее был категоричным. — Тебе еще может быть, и медицинская помощь понадобится… Идти можешь сам?

Андрей кивнул. А какая собственно разница! Идти-то все равно некуда… Ну, разве что только к Мечниковым… Но в таком виде…

Лена подхватила его сумку, перекинула ее себе через плечо, затем, осторожно взяв Андрея под руку, сказала:

— Ну, все! Идем тихонько, осторожно… Тут недалеко, всего два квартала…

Минут через десять они подошли к трехэтажному кирпичному дому и, пройдя под аркой ворот, очутились в небольшом дворе.

— Нам сюда, — Лена показала на крайний подъезд. — Второй этаж, направо…

На лестничную площадку выходили три двери. Ребята остановились возле правой, обитой коричневой клеенкой. Лена повернула ключ в замке, дверь тихонь-ко скрипнула и отворилась.

— Проходи! Только там велосипед стоит у входа. Смотри, не споткнись!.. А лучше — давай я вперед пойду!..

Квартира состояла из двух комнат, небольшой ванной, и мизерной, площадью метров пять, кухоньки.

— Садись сюда! — Лена указала Андрею на глубокое мягкое кресло у окна. — Сейчас я вскипячу воду и промою тебе рану.

С этими словами она скрылась на кухне.

Полуянов с облегчением откинулся в кресле и осмотрелся.

Массивный дубовый буфет с горками посуды, стол, два кресла, диван. В про-тивоположном углу — письменный стол, над которым вся стена была увешана раз-личными фотографиями, забитый книгами книжный шкаф у стены. Под потолком висела большая бронзовая четырехрожковая люстра. Дверь в соседнюю комнату была чуть приоткрыта, и за ней виднелся краешек кровати, аккуратно застеленной пестрым покрывалом.

Андрей встал, и, подойдя к письменному столу начал рассматривать висящие над ним фотографии. А фотографии были очень любопытные.

В самом центре висел большой, форматом примерно двадцать четыре на три-дцать, фотопортрет темноволосого военного лет сорока. На каждой петлице его гимнастерки виднелось по танковому силуэту и маленькому ромбу. На груди были привинчены два ордена Красного Знамени и медаль "ХХ лет РККА".

На большинстве других фотографий также был изображен этот человек. Вот он с группой военных осматривает фортификационные сооружения; вот, улыбаясь, выбирается из водительского люка танка БТ-5; вот делает пометки на разложенной на бочке из-под горючего топографической карте, а сзади простирается бескрайняя степь. На многих фотографиях он был заснят вместе с симпатичной светловолосой женщиной и… Леной… На одной из фото все трое стояли возле красивого мрамор-ного здания, в тени пальм, вдалеке виднелось море, а внизу была надпись "Сочи, август 1937 год"…

За спиной раздались шаги, и Андрей обернулся. Лена стояла, держа в руках таз с горячей водой.

— Извини… Я тут посмотрел… Интересные фотографии…

— Это наши, семейные, — Лена поставила таз на стол. — Садись и подними голову повыше. Будет немножко больно, но ты потерпи…

Она аккуратно смыла с лица Андрея кровь и пот, а затем, достав из шкафа йод, вату и бинты, осторожно обработала рану.

— Ничего страшного: две небольшие ссадины, один синяк, да на лбу приличная царапина, — сказала она, закончив. — Но зашивать, я думаю, не придется. Заживет… Больше нигде не болит?

— Да вроде нет! — Андрей осторожно ощупал ребра. — Пару раз зацепили слегка, гады… Нет! Все в порядке! Спасибо тебе!

— Не за что! — улыбнулась девушка. — Это я тебе благодарна, как своему спаси-телю…

— Чего они к тебе прицепились?

Лена потупила глаза.

— Понимаешь… Листратов с компанией меня давно преследуют… С тех пор как… — Она подняла голову, и на ее ресницах блеснули слезы. — С тех пор как папу арестовали… И… И расстреляли.

— Извини! — Андрей посмотрел на фотографии и, показав рукой на централь-ную, спросил: — Это он?

— Да! — чуть слышно ответила Лена. И, вытерев рукой слезинки, добавила: — Тебе не надо было помогать мне, Андрюша. Ведь я — "дочь врага народа"… ДэВэ-эН… А мой отец — комбриг Берестов, Владимир Иванович… Меня из-за этого из комсомола исключили, а маму с работы уволили. Она в институте преподавала… Сейчас вот, ночным сторожем в городской библиотеке работает! Представляешь?! А она у меня — кандидат педагогических наук!..

— Понятно! — Полуянов зло сощурился. — Знакомые штучки! Это мы уже прохо-дили. Очаровательные шуточки лидеров ГПУ-НКВД — Ягоды, Ежова, Лаврентия Палыча Берии, под шумные аплодисменты Политбюро и лично товарища Сталина! Весь цвет Красной Армии угробили, а потом чуть было войну не профукали!..

Лена испуганно зажала рот рукой, и посмотрела на него, словно на пришельца с того света.

— Что ты!.. Как ты можешь так говорить? Услышит кто, так тебе не сдобровать!

— Могу, Лена, могу!.. Просто я… — Только тут он понял, что, поддавшись эмо-циям, наболтал лишнего. Ну да ладно! Все равно надо что-то делать. А Лена могла бы ему здорово помочь. Кажется, на нее можно смело положиться. Может — это его единственный союзник в этом "прошлом настоящем"… Его шанс…

— Давай присядем… — Он опустился в кресло. Лена секунду постояла и, по-прежнему глядя на него с испугом, уселась на краешек дивана.

"С чего же начать? — лихорадочно соображал Полуянов. — С чего?" Все, что с ним произошло, было настолько фантастично, что малейшие попытки посвятить постороннего человека, тем более из эпохи, отстоящей более чем на полвека в прошлое, показалось бы тому бредом сумасшедшего. Тут взгляд его уперся в книж-ный шкаф.

— Понимаешь… Тут такое дело… Ты научную фантастику когда-нибудь читала?

Лена изумленно посмотрела на него.

— Читала. И папа ее очень любил. Вон, в шкафу книги стоят. Жюль Верн, Уэллс, Беляев…

— "Машину времени" Уэллса читала?

— Конечно! А почему ты это спрашиваешь?

Андрей окончательно собрался с духом.

— То, что я тебе сейчас скажу, — невероятно, фантастично, но прошу тебя мне поверить!.. Я не из вашего времени, Лена… Я из будущего… Из двухтысячного года.

— Ты шутишь, наверное… — покачала головой девушка. — Не смейся надо мной, пожалуйста!

— Нет, Леночка, я не смеюсь!.. Я тебе сейчас все расскажу!

И он подробно рассказал ей обо всех событиях сегодняшнего дня, начиная с того момента, как он покинул автобус на лесной дороге, и кончая сценой в сквере. Сначала Лена слушала его с ироничной улыбкой, но чем дальше и дальше, ее личи-ко становилось все серьезней и заинтересованней…

— Ну, вот и все! — Андрей перевел дух. — А теперь ты сама думай, что со мной теперь делать! У меня, честно говоря, сейчас одно желание: пить чай либо дома, либо у деда с бабкой, а не бегать от шпаны, жившей шестьдесят лет назад.

Лена задумчиво улыбнулась.

— Здорово ты умеешь фантазировать! Из тебя неплохой бы писатель получил-ся, Андрюша!

— Ах, писатель!..

Андрей вскочил с места и, схватив свою сумку, резким движением расстегнул "молнию", и вывалил содержимое прямо на пол.

— На, смотри!

— Ну и что? — усмехнулась Лена. — Вещи как вещи. Майки, правда, какие-то чудные! И где ты такие только откопал?

Андрей схватил плеер.

— А что это, по-твоему?!

— Ну-у… Коробочка с крышкой.

Андрей нажал кнопку и вставил кассету в отсек. Затем он протянул девушке маленькие наушники.

— Держи! Суй в уши и слушай!..

Когда в наушниках раздался голос Николая Расторгуева, исполнявшего своего знаменитого "Комбата", Лена вздрогнула и попыталась вынуть их из ушей, но Анд-рей осторожно удержал ее руку и сделал успокаивающий жест.

— Ну, как? — поинтересовался он, когда песня закончилась. — Хочешь сказать, что у вас есть такие аппаратики?

— Н-нет!.. Такой маленький… Это такой детекторный приемник?

— Да нет! Тут совсем другой принцип! Эта штука называется плеер… Ну, проще говоря, — это такой проигрыватель магнитофонных кассет. — Он извлек кассету и показал ее девушке. — Вот на ней записана музыка, а плеер ее воспроизводит. А пи-тание от батареек… Вот… Смотри…

— Прелесть! А можно будет еще послушать? Только песни у тебя… немножко странные… Я таких никогда не слышала!

— Ну конечно можно! Ну что? Я тебя убедил?

Лена замялась.

— Не совсем… — Она повертела в руках фонарик и электробритву. — Красивая штучка! Но она тоже ни о чем не говорит! У нас наука на месте не стоит. Может — это какая-нибудь последняя разработка наших ученых…

Более или менее убедительным аргументом для нее пока оставался плеер с кассетами. Внезапно Андрею в голову пришла гениальная мысль. Он порылся в нагрудном кармане, достал из него свою наличность, потом выгреб из кармана джинсов мелочь, и аккуратно разложил все это на столе.

— Смотри! Такие деньги будут в ходу через шестьдесят лет! Я б тебе и паспорт свой показал, да дома его оставил, к сожалению!..

Девушка с интересом осмотрела "вещественные доказательства" и, показав пальцем на двуглавого орла, испуганно спросила:

— Так у вас там к власти белые пришли?

— Что? Какие белые?.. — И тут до него дошел смысл ее вопроса. — Тьфу!.. Да нет! Это символика такая у нас теперь… Тут долго рассказывать, в общем-то. Ты даже не представляешь, чего только не было за те шестьдесят лет, которые разделяют ваше и наше время. Но я тебе вкратце расскажу… Только это займет определенное время.

Лена пожала плечиками.

— Время есть. Торопиться мне некуда… — Она посмотрела на Андрея. — Да и те-бе, если тебе верить, — тоже!.. Ну что ж! Мне нравится, как ты рассказываешь!.. Только вот что… Ты наверно голоден как волк, "путешественник во времени"? Ужинать давно пора… В общем, будем считать, что я тебе поверила… Почти!.. По-этому ты тут располагайся, отдыхай, а я пока приготовлю ужин. А потом погово-рим! И… Можно я пока возьму послушать эту твою машинку… плеер, кажется?

Андрей кивнул, и девушка, надев на голову наушники и прихватив с собой па-ру кассет, упорхнула на кухню.


5


За окном спустились сумерки, и Лена зажгла люстру. Уличный шум посте-пенно затихал, город заканчивал свой трудовой день и потихоньку готовился отой-ти ко сну.

На примусе посвистывал чайник. За стеной, у соседей, патефон наяривал "Рио-Риту", раздавались шарканье ног и приглушенный смех.

Андрей удовлетворенно откинулся на спинку стула и вытер губы салфеткой. Прекрасно! Чувство голода ушло, тело охватила приятная истома. Впервые за по-следние двенадцать часов на душе у него стало относительно спокойно.

Лена сидела напротив и ласково смотрела на него. После того, как она приго-товила ужин и накрыла на стол, взглянув на себя в зеркало, девушка вдруг смути-лась, и убежала в спальню, крикнув на ходу:

— Я сейчас! Подожди немного!..

Оттуда она вышла через несколько минут, аккуратно причесанная, в бело-голубом шелковом платье с отложным воротником-"матроской", плотно облегаю-щем ее стройную фигуру, белых туфельках на шпильке.

Андрей невольно ею залюбовался.

— Нехорошо быть растрепой, когда у тебя гости, — пояснила она и, вздохнув, добавила: — Тем более, когда гостей у тебя так давно не было…

Еда была простая, но сытная: вареная картошка с поджаренными кусочками сала и лука, свежие огурцы, квашеная капуста, грибки домашней засолки, сочная тушка селедки. Был даже небольшой графинчик домашней наливки из клюквы, ко-торый Лена достала из буфета.

— Она слабенькая, — сказала она. — Крепкого мы с мамой не держим.

— Да я вообще-то не пью, — ответил Андрей. — Так, иногда, на праздник, если шампанского глоток или сухого вина.

— Я тоже не пью, — засмеялась девушка. — Но по глоточку, я думаю, сегодня все же можно!..

… Лена отставила тарелку в сторону.

— Вы сыты, мой благородный рыцарь?

— Спасибо, Леночка! Спасла от голодной смерти! Не знаю, что б я без тебя де-лал! — ответил Андрей.

Лена поднялась из-за стола.

— А сейчас мы с тобой попьем чайку! Чай у нас хороший! Только… Вот сахара нет у нас… Неделю назад кончился. У мамы получка еще через три дня, а денег в обрез осталось… Только на хлеб… Зато есть банка варенья! Вишневого!..

Через пару минут она вернулась, неся в одной руке чайник, а в другой вазочку с вареньем.

— Ну вот, еще немножко, — она залила заварник кипятком, — и все будет готово!..

Тут Андрея внезапно осенило. Он открыл карман своей сумки, и извлек из него шоколадный батончик в яркой упаковке.

— Вот! Держи!

— Ой! А это еще что? — поинтересовалась Лена.

— Попробуй — узнаешь! Да это — шоколад такой… Кусай смело!..

"Марс" Лене понравился.

— Знаешь, — призналась она, — честно говоря, давно уже не приходилось пробо-вать хороших конфет… А когда-то раньше сразу могла килограмм съесть. Я ведь по натуре сладкоежка страшная!.. Ой!..

Она изумленно крутила в руках обертку.

— Ты что? — спросил Андрей.

— "Годен до февраля две тысячи первого года", — прочитала Лена и изумленно поглядела на Андрея. — Так значит это… Так значит… Ты, правда, оттуда?

Андрей молча кивнул.

— Невероятно!.. И что же ты теперь думаешь делать?

— Не знаю… Пока не знаю! — он посмотрел на нее. — Думаю, ты мне хоть в чем-то поможешь… Ну, хоть подскажешь — как себя тут надо вести… в вашем времени… Лена, ты меня, пожалуйста, извини, но не могла бы ты немножко рассказать о… — он замолчал, стараясь покорректнее подбирать слова.

Девушка сразу поняла, что он имеет в виду.

— Ты хочешь подробнее узнать, почему я стала "дочерью врага народа", ведь так?

— Леночка…

— Ничего страшного!.. У нас это делается очень просто… Отец начал служить еще в первую мировую. В шестнадцатом году, прямо со скамейки технологического института в Питере, ушел в окопы в чине прапорщика… Нехватка офицеров… Потом революция, гражданская война… В двадцать третьем, в Москве, познакомился с моей мамой. Она у меня из семьи потомственных военных — дворянка, из обедневших, правда. Тех, — которые не сидели на шее у народа, а служили Отечеству. Мой прадед — мамин дедушка, между прочим, в турецкую войну вместе с генералом Гурко, совершил переход через Балканы, а прапрадед — участник обороны Севастополя.

— А ты когда родилась?

— В двадцать пятом… Отец еще с империалистической начал считать, что бу-дущие войны — это войны моторов, ну и, соответственно, посвятил свою жизнь бро-нетанковым войскам. В начале тридцатых окончил Академию, служил в Забайка-лье, в Монголии. Был в Испании больше года. После Халхин-Гола получил звание комбрига и был направлен сюда, командовать танковой бригадой. Спустя несколь-ко месяцев его арестовали… обвинили непонятно в чем… Чуть ли не английским шпионом сделали… Потом суд… В апреле сорокового его не стало… Он не в чем не был виновен! Разве можно считать человека виноватым за то, что он предпочитал танки кавалерии, критиковал Ворошилова с Буденным, считая их взгляды на со-временную войну устаревшими!?..

— Он был не одинок, Лена! — вздохнул Андрей. — Таких как твой отец было много… Тысячи!.. Их несправедливо оклеветали, но история теперь все поставила на свои места. Правда, если б не было такого массового уничтожения цвета комсо-става Красной Армии, может, и не было бы того рокового дня двадцать второго июня сорок первого года…

Лена удивленно приподняла брови.

— А почему ты считаешь этот день роковым?

Андрей махнул рукой.

— Господи! Я все забываю!.. Да ведь в этот день — двадцать второго июня тыся-ча девятьсот сорок первого года, — фашистская Германия, нарушив Пакт о ненапа-дении, всей своей мощью обрушится на СССР. Вы стоите на пороге страшной войны, которая продлится 1418 дней, и будет стоить нашей стране более 26 мил-лионов человеческих жизней… Ты что улыбаешься?

— Милый Андрей! — ответила девушка. — Ты что-то путаешь! И заставил меня сейчас серьезно засомневаться в том, что ты пришелец из будущего!

— Почему ты так говоришь? — изумился Полуянов. — Сейчас лето сорокового, или сорок первого года?

— Сегодня двадцать пятое июня тысяча девятьсот сорок второго, — медленно, с расстановкой сказала Лена. — Четверг.


6


— …Итак, командор Джарвис, вы, наконец, разобрались в том, что произошло с экспериментальной машиной? — с легким оттенком недовольства спросил сидящий в мягком кресле человек своего собеседника — рослого мужчину с волевым, покры-тым медным загаром лицом и одетого в синюю, напоминавшую военный мундир униформу, неподвижно застывшего напротив.

— В общих чертах, Координатор! — моментально отозвался тот. — Пока лишь в общих чертах! На уровне чистой теории. Для более детального исследования необ-ходимо самую малость: иметь сам аппарат.

— Разумеется, это было бы самым простым решением проблемы! — пробурчал Координатор. — А где же ваша хваленая аппаратура, Большой Мозг, наконец!? Он что, не в состоянии был определить, где находится хронолет, проанализировать причину его несанкционированного выпадения в субпространство?.. Да вы при-сядьте… — с этими словами он указал на кресло поодаль.

— Он выпал не в субпространство, — мрачно заметил тот, кого называли Джар-вис, усаживаясь в кресло. — Все гораздо сложнее…

— Что? Что вы имеете в виду?

— Информация поступила только что… Произошедший случай аналогов не имеет. Техническая сторона настолько сложна, что подробные исследования, про-водить которые необходимо в срочном порядке, несомненно, займут некоторое время. Общая суть вопроса состоит в том, что ввиду сильнейших электромагнит-ных возмущений во всех хроноциклах по трассе следования, произошел сбой сис-темы наведения киберштурмана аппарата и, соответственно, экстренное отключе-ние питающего реактора. Пилот сделать ничего не смог, ибо в подобных случаях ручное управление бесполезно. Дальше оставалось уповать лишь на волю Случая…

— Командор, я видел последний отчет и представляю всю эту вашу кухню… Техническая сторона действительно уникальна… Но покороче, пожалуйста!

Джарвис залпом выпил стакан минеральной воды.

— Дело в том, Координатор, что аппарат вновь выпал в действующую хроно-ветвь. Мы определили точную дату и место. Двадцать первое августа двухтысячно-го года. Россия. Семьдесят километров северо-западнее Брянска, — он назвал слож-ную комбинацию временно-пространственных координат. — Мозг, наконец, смог проанализировать ситуацию, и выдал последнюю запись, поступившую с борта хронолета… Лицо, проникшее на борт, произвело несанкционированный пуск сис-темы…

Координатор от неожиданности привстал в кресле.

— Вы в своем уме? Кто из посторонних мог запустить систему в отсутствие пи-лота? Ведь, если судить по вашим докладам, Кук покинул машину за пятнадцать минут до ее исчезновения… Я могу согласиться с версией компьютерного сбоя, но то, о чем вы говорите, Джарвис…

— Тем не менее… Впрочем — смотрите!..

По большому, с диагональю не менее двух метров, экрану, пробежали волно-образные черно-белые полосы; затем мелькнуло изображение отсека управления хронолета марки "Хронос-икс-3000", по которому, озираясь, метался мальчишка, вернее юноша, лет шестнадцати-семнадцати. Изображение мелькнуло, экран заря-бил, но секунды через три картинка прояснилась.

Парень, видно в панике, начал нажимать одну клавишу за другой. Он уже си-дел в кресле пилота, удерживаемый сегмент-захватами. Глаза его были вытараще-ны от ужаса. Экран вспыхнул и потемнел.

Координатор потер рукой лоб. Слов у него просто не было. Тем временем Джарвис хладнокровно продолжал:

— Вот все, чем мы пока располагаем. Насколько можно судить — он с порази-тельной точностью набрал команду старта… Вероятность — минимальная, но комби-нация прошла! Запись, как вы видите, не полная и место отбытия установить еще не удалось… Мы принимаем все усилия, но пока безрезультатно.

— Дайте изображение этого мальчика на крупный план, — попросил Координа-тор.

— Извольте!..

Координатор пригляделся. Это лицо ему явно кого-то напоминало. Симпатич-ный мальчишка! Девчонкам, наверное, нравится! Высокий лоб, голубые глаза, ре-шительный подбородок. Волосы уложены в модную на рубеже двадцатого — два-дцать первого веков прическу, под названием "площадка". Нос, правда, немножко подгулял. Правильный, вроде, аккуратный, но самый кончик, ну уж слишком скруглен… И рост приличный, метр восемьдесят, не меньше! Подтянутый, видно спортом занимается… На кого же он похож?!

— Личность установили?

— С минуты на минуту жду ответа. Большой Мозг в работе, он его быстро вы-числит!.. — Командор немного помолчал, а затем, посмотрев в глаза Координатора, спросил: — Что будет с Куком?

— Отстраните от выполнения программы! Пока… Там посмотрим!.. С его сто-роны было большой небрежностью покинуть машину, не разобравшись до конца — где он находится.

— Я понимаю!.. Но он один из лучших пилотов-испытателей! Ошибки бывают у всех нас, и я прошу это учесть… Провал произошел внезапно, но, тем не менее, Кук умудрился спасти аппарат. И, по его словам, — детекторы показали полное от-сутствие человекообразных форм жизни, как минимум в радиусе тысячи метров… Что касается видеомаскировки, но этот блок, скорее всего, был поврежден, иначе бы мальчик просто не смог обнаружить объект… Кстати, опознаватель "свой-чужой" также вышел из строя…

— Не будем пока об этом… Между прочим, как себя чувствует Кук? Оправился от шока?

— Почти… — натянуто улыбнулся командор. — Его счастье, что мы засекли старт аппарата. Спасатели прибыли меньше чем через два часа по локальному времени…

Раздался тихий звук зуммера. Координатор повернулся и посмотрел на экран стоящего на столе компьютера.

— А вот и информация, о которой вы говорили, Джарвис! Что ж! Поглядим!.. Полуянов Андрей Валерьевич, двадцатое мая тысяча девятьсот восемьдесят третье-го года рождения…

По мере как он говорил, лицо командора Джарвиса становилось все более и более напряженным.

— Вот так!.. Вы все поняли, командор? — мрачно спросил Координатор, дочитав сообщение до конца. — Вы только представляете, во что это может обернуться?! Ес-ли с ним что-либо случится?..

— Джарвис встал и вытянулся во весь свой почти двухметровый рост.

— Прикажете готовить экстренную спасательную операцию?

Координатор молча встал и прошелся по кабинету из конца в конец.

— Несомненно… Мозг уже смоделировал ситуацию. Графики показывают, что хронолинии нашего пространства начинают заметно колебаться. И их амплитуда порой доходит почти до максимально допустимой… У нас не более суток на приня-тие решения, командор, и максимум сто… ну от силы сто двадцать часов абсолют-ного времени, для того, чтобы вытащить парня…

Вновь раздался сигнал, но на этот раз это был сигнал видеовызова.

— Доступ открыт, — сказал Координатор, — и обернулся в сторону экрана, на ко-тором возникло изображение молодой темноволосой женщины в голубом халате, напоминавшем старинную тунику.

— Мы нашли его, Координатор! Мы его нашли! — радостно воскликнула она. — "Терра-четыре", тысяча девятьсот сорок второй год по местному времени. Тридцать два километра западнее Могилева.

— Мальчишка там? — быстро спросил Джарвис.

— Увы, его присутствия детекторы не выявили. На месте только хронолет.

— Это плохо!.. — Координатор поморщился. — Хотя этого и следовало ожидать!.. Спасибо, Николь! Постарайтесь отследить его, далеко уйти он не мог! О результа-тах немедленно докладывайте мне и командору Джарвису. Он будет руководить спасательной операцией!

— Поняла вас, Координатор!

Изображение исчезло. Координатор задумался.

— Итак — "Терра-четыре"… Правда, я не понимаю, каким ветром его туда зане-сло! Ну да ладно!.. Потом разберемся!.. С одной стороны хорошо… Хорошо то, что в ее условиях мы располагаем некоторым запасом времени…

— Минимум месяц, — быстро прикинул Джарвис. — По местному времени ми-нимум месяц!

— Да! Что-то около того… Скорее всего, даже суток тридцать пять. Это пусть Мозг точно подсчитает!.. Но есть и плохое…

Командор сразу понял, о чем идет речь.

— М-да! Придется нелегко!.. И ситуация близка к критической!..

— Да, Джарвис, да!.. — Координатор нервно постучал пальцами правой руки по крышке стола. — Время "Икс"… Мы сейчас как никогда к нему близки!.. Но делать нечего! Срочно вызывайте Лану и Роберта… Они готовы к выполнению подобной миссии… Надеюсь, что готовы… Но выбирать нам не приходится!

— Только их двоих? — удивился Джарвис. — Может подключить к операции и моих спасателей из отряда "Пума"?

— Нет, командор! — решительно отрезал Координатор. — Нет! Только группа "Эпсилон"! Все остальные — только как группы обеспечения! Вы не хуже меня знаете, что переброска даже этих двоих обойдется в десятки гигаватт! И в данной ситуации важно не число!.. Важны сами люди! А, кроме того, им придется еще брать с собой снаряжение, вещи, соответствующие той эпохе!..

Командор щелкнул каблуками.

— Разрешите выполнять?

— Разрешаю! Докладывайте о ходе работ непрерывно! И… И да поможет нам Бог! Нам и этому мальчику!..

Джарвис поклонился и вышел. Координатор подошел к окну и открыл поляри-зующие ставни. В лицо ударил яркий солнечный свет. За окном мириадами огонь-ков ослепительно искрились вековые снега на пиках Гималайских гор.

— Только бы он смог продержаться! Только бы смог! — прошептал Координа-тор.

И начался отсчет…


7


…Андрей широко раскрытыми глазами глядел на улыбающуюся Лену, сидя-щую напротив него.

— Что ты сказала? Какое сегодня число? Повтори!

— То, что ты слышал! Двадцать пятое июня сорок второго года. Двадцатый век, если ты забыл. И плюс ко всему — четверг!.. И не смотри на меня, пожалуйста, как на привидение!..

— По-твоему я сошел с ума? Да? — он с надеждой посмотрел на нее, держась за голову обеими руками. — Скажи, что ты пошутила…

Лена тяжело вздохнула и встала из-за стола.

— Пойдем, Фома неверующий! Пойдем на кухню! У нас там висит настенный календарь. Сам убедишься!..

Лист календаря показывал именно то число, которое назвала Лена. Вернув-шись в комнату в совершенно подавленном состоянии, Андрей обессилено рухнул на диван, и молча уставился в потолок.

"Итак: сейчас сорок второй год… Но почему не началась война? Почему такое отличие от привычной и знакомой всем земной истории? — лихорадочно думал он. — В чем же причина? Куда я попал? Может это просто дурной сон? Но тогда нужно просто проснуться!.."

Он что есть силы ущипнул себя за руку. Безрезультатно!.. Ущипнул еще. Эф-фект тот же…

— Ты что делаешь! — Окрик Лены вернул его к реальности. — Ничего себе! Чуть кожи клок не вырвал! Сейчас у тебя там такой синячище будет!..

Он посмотрел на девушку мутными глазами. Она стояла напротив, уперев ру-ки в бока, и пренебрежительно смотрела на него.

— Тоже мне герой! Пятерых одним махом на лопатки кладет, а тут сопли разве-сил!.. Мужик называется! Быстро садись сюда, — она показала ему на стул, — и будем сейчас вместе соображать — что с тобой произошло на самом деле!

— Ты еще мне продолжаешь верить? — изумленно спросил Полуянов.

— А куда от тебя теперь денешься! — засмеялась Лена. — Придется с тобой и дальше возиться! Сама, можно сказать, напросилась… — Тут она посерьезнела и медленно добавила: — Я верю тебе, Андрей! Сама не знаю почему — но верю! Воз-можно потому, что ты не такой как все мои современники… Мне сердце подсказы-вает, что ты говоришь правду… И я обещаю тебе помочь! Поэтому успокойся, и по-пробуем во всем этом разобраться… Первым делом расскажи: что, по-твоему, должно будет случиться… или случилось!..

— Значит, тогда слушай!.. — Андрей слегка помассировал пальцами виски. — Я тебе сейчас расскажу, как все было…

Он начал свое повествование с момента нападения фашистской Германии на Советский Союз, и закончил его девятым мая 1945 года. Это заняло минут тридцать. Лена внимательно слушала, ни разу его не перебив, но в ее глазах стоял ужас.

— А теперь я совсем ничего не понимаю! — закончил свой рассказ Андрей. — По хронологии сейчас немцы должны вовсю переть на Сталинград, а тут!.. — Он развел руками. — Все вроде бы как сходится… Халхин-Гол, финская война, репрессии среди комсостава, Пакт Молотова-Риббентропа…

— Может войны не будет? — с надеждой спросила Лена. — Ты такие страшные вещи рассказывал, что и верить во все это не хочется… Двадцать семь миллионов… Ужасно!

— У нас все это было!

— У вас было! А у нас может быть не будет! — автоматически, глядя куда-то пе-ред собой, пробормотала девушка.

Андрей аж подпрыгнул от радости. Молодец, девчонка! Возможно, сама этого не понимая, она, кажется, подсказала ему путь, по которому нужно идти…

— В каком году твой отец воевал на Халхин-Голе?

— В тридцать девятом, — Лена удивленно посмотрела на Андрея. — Ты же сам это прекрасно знаешь!

— Нет, подожди! Давай все же проверим хронологию довоенных событий! А когда была советско-финская война?

— Конец тридцать девятого-начало сорокового.

— Когда объявлены врагами народа Тухачевский, Якир, Уборевич? И когда убит Киров?

— Да никто Сергея Мироновича не убивал! — замотала головой Лена. — Опять ты путаешь! Он погиб в автокатастрофе в тридцать четвертом году. А дело Тухачев-ского было в тридцать седьмом. Папу, когда арестовали, то вменяли ему участие, еще якобы тогда, в "контрреволюционном заговоре" под его руководством.

Еще одна несуразица! Но, кажется, выбранный путь верен!

Часы пробили полночь. Давно смолк патефон за стеной, затихла улица. Воца-рилась тихая летняя ночь. Его первая ночь в этом новом мире. Они коротки, эти июньские ночи, но жизненно важно попытаться сейчас, до утра, найти ответ хотя бы на часть интересующих вопросов!..

Лена зевнула, прикрыв рот рукой.

— Извини! Что-то в сон потянуло! — виновато сказала она, глядя на сосредото-ченного Андрея.

Люстра под потолком мигнула и погасла. Девушка встала, сняла со шкафа старинный бронзовый подсвечник, и, поставив его на стол, зажгла свечи.

— Отключение электроэнергии в целях экономии, — пояснила она. — Три, а то и четыре раза в неделю… Сегодня еще что-то поздно.

— У нас это тоже практикуют… Значит, говоришь, Киров погиб в автокатастро-фе?

— Ну да! Отказ тормозов на скользком шоссе… Вся страна была в шоке!

Прямого кандидата на кремлевское кресло и здесь успели вовремя убрать! Це-ли те же, но способы другие. А дата совпадает!.. "Что же, — подумал Андрей, — пой-дем дальше!.."

— У нас, его просто убили! — спокойно сказал он. — Застрелили прямо в коридо-ре Смольного. А когда была Октябрьская революция?

— В октябре семнадцатого…

Игра в вопросы-ответы продолжалась. И выяснились очень интересные факты.

Оказывается, Россия не проиграла русско-японскую войну. Закончилась она, в целом, не очень удачно из-за слабого технического оснащения сухопутных войск, но адмирал Макаров не погиб, и довольно успешно сражался с японским флотом, здорово всыпав ему в Желтом море. Не было позора Цусимы, а Порт-Артур устоял. Японцам пришлось, не солоно хлебавши, убраться на свои острова. И южная часть Сахалина осталась нашей… Тем не менее, первая русская революция произошла в известные каждому школьнику сроки, да и первая мировая началась, когда ей по-ложено…

В XIX веке все было почти как по школьному учебнику истории. Правда война с Турцией за освобождение Болгарии началась на полгода позже, а Наполеон вторгся в Россию аж в 1810 году. Тем не менее, результаты всех войн, реформ, от-крытий, были те же самые. Москва горела, восстание декабристов кончилось не-удачей, в Крымскую войну были потеряны Севастополь и Черноморский флот, а Александр II "Освободитель" был убит брошенной в него народовольцами бом-бой…

Правда, от одного сообщения Лены, Андрей, в полном смысле слова, обал-дел…

— А когда Лев Толстой написал свою "Войну и мир" ты помнишь? — спросил он ее, когда они беседовали о наполеоновских войнах.

— О чем ты говоришь? — изумленно ответила Лена. — Не знаю я такого писателя, да и книги такой нет! Хотя подожди!.. Лев Толстой… Поручик Толстой… Как его звали, честно говоря, не помню!.. Это — артиллерийский офицер, участник севасто-польской обороны. Мама мне про него рассказывала то, что он с ее прадедом слу-жил в одной батарее. Этот человек проявлял незаурядные литературные способно-сти, даже написал цикл заметок, которые после его смерти были опубликованы под названием "Севастопольские рассказы"…

— После его смерти?

— Да! После его смерти! Он погиб у своих орудий при последнем штурме кре-пости англичанами и французами.

Это уже было слишком!

— Так может — у вас и Пушкина не было? — ехидно поинтересовался Андрей.

Лена возмущенно махнула ладошкой.

— Да ты что! Как не было! Это один из моих любимых поэтов!.. Как он любил свою жену! Сколько стихов ей посвятил! Так любил, что не смог пережить ее смер-ти!..

— Стоп! — Андрей насторожился. — Она что, раньше его умерла?

— Раньше. От чахотки, в Неаполе, в 1849 году…

— А он разве не был смертельно ранен на дуэли с Дантесом?

Лена недовольно посмотрела на него.

— Ну что ты заладил про всякие убийства? Теперь дуэль какую то приплел!.. Стрелялись они у Черной речки… Было такое… Александр Сергеевич был легко ра-нен в руку, зато Дантеса он наповал уложил!.. Через год после смерти Натали он умер, в Петербурге. Заболел и умер… Говорят — от тоски! Они и похоронены ря-дом… А вот Лермонтов — тот, действительно, погиб на дуэли!..

Она посмотрела на часы.

— Андрюша, уже четверть второго! Я тебя понимаю, конечно, но как говорят: "утро вечера мудренее"! Все, что с тобой произошло, — интересно и загадочно, но спать все-таки надо! Я тебе вот тут, на диване, постелю, поспишь, а завтра может что на свежую голову и придумаем! Договорились?

Андрей улыбнулся.

— Добро! Завтра, точнее сегодня, будем думать! Между прочим, если ты мне не веришь, — можем смотаться за тридцать километров отсюда, и я покажу тебе эту штуковину, на которой я сюда прибыл.

Взбивавшая в этот момент подушку Лена обернулась, и с интересом посмот-рела на него.

— Вообще то — это было бы очень интересно… Дорогу помнишь?

— Еще бы! От этого, возможно, — моя дальнейшая жизнь зависит!

— Ладно, ложись! Постель готова! Там видно будет, может и съездим! Только маму с работы дождемся.

— А она не заругает тебя, что я тут?.. Неудобно, вроде!..

Лена махнула рукой.

— Брось! У меня мама понятливая, да и я немного в людях разбираюсь! — Она немного помолчала и с грустью добавила: — Жизнь научила, Андрюшенька! Что ты хороший, порядочный парень, я сразу поняла!

— Неужели? — Андрей удивленно приподнял брови. — Знаешь, мне об этом никто никогда из девчонок так прямо не говорил!

— Значит — я первая!.. Уже там, в сквере, когда ты за меня вступился, я поняла, что ты не наш! Ты — абсолютно другой!.. Поэтому я и верю всем твоим рассказам!.. Другой бы человек не поверил… Ты, где так драться научился?

— Да так!.. Это борьба такая. На основе восточных единоборств… Хотя приду-мали многое и ваши чекисты из НКВД… У меня отец — офицер спецназа МВД. Многому и он научил. Полтора года назад врачи заниматься запретили, и в сорев-нованиях участвовать…

— Почему?

— Из-за зрения! Резко стала прогрессировать близорукость, пришлось делать операцию по ее остановке. Соответственно сейчас все большие нагрузки запреще-ны.

— А очки, очки почему не носишь?! — воскликнула Лена.

— Ношу. Только не очки, а контактные линзы… Вот, смотри!..

С этими словами он вынул из глаз линзы и, показав их девушке, аккуратно по-ложил в извлеченный из сумки контейнер.

— Чудеса! Чего у вас только не придумают!.. Между прочим, знаешь — кому ты морду набил? Генке Листратову — моему бывшему однокласснику. Один из инициа-торов моей травли в той школе, где я прежде училась… Хулиган из хулиганов, но с рук ему все сходит. Еще бы: родной племянник местного заместителя начальника НКВД!..

Лена сбросила туфли и, задув свечу, скрылась в спальне.

— Тебе из-за всего этого пришлось и из школы уйти? — спросил Андрей, с удо-вольствием растягиваясь на мягком диване.

— Естественно! — донесся из спальни ее сонный голос. — Они мне прохода не да-вали. Да, и администрация тоже… Хотели, чтобы я от отца публично отреклась. Я отказалась, да и мама… Нас и из квартиры, где мы жили, в самом центре, выселили. А это квартира не наша… Маминой хорошей подруги. Она одна из немногих, кто нас не предал… Сейчас с мужем, в Заполярье. Он у нее летчик. Тетя Катя нам ключи и оставила. А я в другую школу пошла; с трудом правда, но взяли!.. Ну, все! Спокойной ночи!

Андрей, по своей привычке, натянул на голову одеяло. Многие события и да-ты не соответствуют реальности. Невероятно! Он уже смирился с тем, что попал в прошлое, но такое!.. Толстой погиб в Севастополе, а Пушкин прожил больше на целых тринадцать лет!.. С одной стороны — бред, но с другой… С другой — есть ка-кая-то система. Все это не просто так! Парадокс!..

"А что, если причина во мне? — вдруг пришла ему в голову шальная идея. — Нет! Не получается! Если я, к примеру, нарушаю ход истории в прошлом, то это потом сказывается на будущем! Как в одном из фантастических рассказов Брэдбе-ри. Там при охоте на динозавров в прошлом, один из охотников случайно раздавил бабочку, чего делать было нельзя, и в результате изменился ход истории… Нет, не получается! Отклонения в истории отмечены до моего прибытия, значит я тут не при чем!.. Пока не причем!.. Значит — был еще кто-то до меня? Или…"

Он мучился еще с полчаса в тяжких раздумьях, но больше ничего путного в голову не приходило. Лихорадочно вспоминал все когда-либо прочитанные фанта-стические произведения о путешествиях во времени, но они пока ничего на свет не проливали. А чем еще руководствоваться, как не фантастикой, когда сам попадаешь в фантастическую ситуацию?!.. Ясно было пока одно: ход истории был изменен, но каким образом…

Наконец усталость взяла свое. Глаза Андрея начали слипаться, и через не-сколько минут он забылся крепким сном.


8


Временно исполняющий обязанности начальника могилевского управления НКВД лейтенант госбезопасности Виктор Николаевич Листратов с самого утра был не в духе. И было от чего…

Всю ночь ему пришлось лично возиться с главным инженером одного из во-енных заводов Тимохиным, который наотрез отказался давать нужные для следст-вия показания. Вышестоящему начальству кровь из носу была необходима органи-зованная, активно действующая антисоветская группа, подрывающая устои обо-ронной промышленности СССР. Инженер, хотя и был старым партийцем, но как никто другой подходил на роль ее руководителя, ибо за последние семь лет неод-нократно выезжал в служебные командировки, посещая Францию, Швецию, и что самое главное — Германию…

И хотя череда непрерывно меняющихся следователей, поставила Тимохина "на конвейер", чередуя уговоры с избиениями, арестованный не в чем не сознавал-ся. А время шло… Пришлось взять руководство на себя… В семь утра полумертвого инженера отволокли в камеру, а мрачный Листратов, наорав матерным словами на работников следственной бригады, и оттерев с воротника гимнастерки кровавый плевок, сел в служебную "эмку", и поехал домой, отсыпаться.

Однако поспать ему толком не дали…

В начале десятого в квартире Виктора Николаевича раздался телефонный звонок. Звонил дежурный по управлению. Листратов хотел сначала послать его ко всем чертям, но по мере того, как он выслушивал доклад дежурного, сонное выра-жение постепенно сходило с его лица.

Дав команду направить к нему машину, Виктор Николаевич отправился в ван-ную комнату, крикнув домработнице Клаве, чтобы она подавала завтрак.

Ровно через двадцать минут посвежевший, гладко выбритый и благоухающий одеколоном "Красная Москва" Листратов уселся в машину, и отправился на служ-бу.

Ситуация была действительно интересной…

В половину седьмого утра к председателю колхоза "Заветы Ильича" Ружнико-ву, ворвался тракторист Иван Заикин, который, сбиваясь от волнения, сообщил, что на опушке Боговичского леса, буквально в трех верстах от центральной усадьбы колхоза, на лужку висит какая-то странная штуковина; возможно — это германский дирижабль, и что надо срочно звонить в НКВД.

Председатель был мужик тертый, и житейским опытом умудренный. Он, по-видимому, быстро смекнул, что за ложный звонок можно поплатиться как минимум креслом, а то и головой. Однако с другой стороны, если не проявить бдительность — то, скорее всего, можно потерять и то, и другое.

К счастью, местный участковый уполномоченный был на месте, и спустя два-дцать минут Ружников, прихватив с собой служителя закона, уже несся на двуколке к указанному трактористом месту.

То, что они там увидели, было настолько необычно, что председатель, яростно подгоняя лошадей, помчался обратно, стараясь как можно скорее добраться до те-лефона, а уполномоченный вытащил наган, и вместе с Заикиным, подобравшим с земли увесистый кол, залег в кустах на опушке.

И закрутилось, и понеслось!..

Дежурный по управлению, выслушавший сначала несколько скептически со-общение председателя колхоза, решил все же проверить информацию, и направил в Боговичский лес четверых сотрудников на автомобиле.

Те, в свою очередь, спустя час, задыхаясь от волнения, сообщили о том, что на поляне действительно находится непонятный аппарат, людей возле него нет, и что необходимо подкрепление для прочесывания леса…

"Неужели действительно немцы? — с тревогой думал Листратов, пока его "эм-ка" тряслась по пыльной дороге, направляясь на место происшествия. Позади, в клубах пыли, виднелся движущийся за его машиной грузовик со взводом войск НКВД, срочно поднятым по тревоге. — Неужели местное ПВО прошляпило! За та-кое по головке не погладят! В лучшем случае направят оперуполномоченным куда-нибудь в район Магадана, а то и вообще "шпалы" сорвут…"

Наконец машины остановились. Листратов, придерживая рукой фуражку, вы-брался на свежий воздух. К нему тут же подскочил один из оперов, и, лихо козыр-нув, доложил:

— Товарищ лейтенант госбезопасности! Докладывает старший оперуполномо-ченный Спешнин! Объект на месте! Посторонних лиц в радиусе трехсот метров не обнаружено!

— Показывайте, что у вас там! — буркнул Листратов и, одернув гимнастерку, на-правился вслед за указывающим дорогу сотрудником, с сожалением глядя на свои сразу покрывшиеся пылью новенькие хромовые сапоги.

Посмотреть действительно было на что…

Объект не имел ни видимых двигателей, ни крыльев, да и поверхность его была практически гладкой. Но от его днища до земли было ровно тридцать санти-метров, и при этом — никаких опор. Здоровенная черная полусфера висела над зем-лей, как будто так и было надо…

— М-да! — Листратов снял фуражку с синим верхом, и вытер платком потный затылок. — А внутрь проникнуть пытались?

— Так точно! — ответил оперативник. — Пытались, товарищ лейтенант госбезо-пасности. Мы сразу как местность оглядели и выставили посты, попытались вход отыскать. До самого вашего приезда промаялись, и никаких следов, хоть ты тресни!

Виктор Николаевич слегка постучал по поверхности.

— Ну и что это, по-вашему, мнению, за хреновина?

Чекисты молча переминались с ноги на ногу.

— Штука эта — явно искусственная, товарищ лейтенант госбезопасности, — на-шелся, наконец, один смелый. — Машина, скорее всего какая-то! И раз над землей висит — значит летать, наверное, может. А раз так, то это либо наш может какой… ну-у… самолет может новый… А может — разведчик немецкий…

— Немец это… а может англичанин… — перебил напарника Спешнин. — Про наш мы бы… вам бы, товарищ лейтенант госбезопасности, уже сообщили б из Москвы!.. Шутка ли! А вдруг секретная машина упала!.. Значит точно — не наш!

"Пожалуй, он прав! — подумал Листратов. — Москва уже бы все телефоны со-рвала. Да и шифровки бы шли одна за другой. А так уже часов шесть прошло, — ни-кто даже и не спохватился!.."

Он еще раз неторопливо обошел полусферу и, повернувшись к Спешнину, скомандовал:

— Остаетесь за старшего! Поставить оцепление! К объекту никого не подпус-кать! Всех подозрительных задерживать до выяснения! Я в управление! Возьмите письменные объяснения с тракториста, председателя колхоза… ну и всех посторон-них, видевших эту штуку.

Оперативник отдал честь и бросился выполнять указание.

Виктор Николаевич сел в машину и кивнул шоферу в сторону города. Заурчал мотор, и "эмка" двинулась в Могилев. Последнее, что увидел в окно Листратов — это красноармейцы, спрыгивавшие с грузовика, и рассыпавшиеся в цепь…

По дороге Листратов тщательно обдумывал сложившуюся ситуацию.

В том, что этот таинственный аппарат явно искусственного происхождения, — он нисколько не сомневался. Впрочем — ученые разберутся! Его задача — обеспечить охрану, и своевременно доложить по инстанции. Если это наш самолет — он первый его обнаружил! Если иностранный — тоже вроде неплохо… В этом случае, правда, хорошо бы иметь под рукой и его экипаж… Должен же он кем-то управляться! А поэтому — надо искать!.. Кстати, неплохой довесочек получился б к делу об антисоветской диверсионной организации на заводе!

Лейтенант госбезопасности незаметно для себя улыбнулся. Если хорошо пой-дет — можно к двум имеющимся "шпалам" в петлицах прибавить третью… А там, глядишь, и пересесть из заместителей — прямо в кресло начальника управления! Капитан Аксенов по характеру мягковат! Не чекистская у него хватка! Сразу видно — из интеллигентов… На это и московская проверка указывала, но надо же — остался сидеть в своем кресле! Есть еще старые связи в Наркомате… Но сейчас времена другие!.. Что ни говори, а к месту пришлась поездка Аксенова в сочинский санато-рий, ох как к месту!..

В том самом месте, где проселочная дорога пересекалась с шоссе на Могилев, машина резко затормозила.

— Мать вашу! — заорал водитель. — Разъездились, паршивцы!

— Что такое? — оторвавшись от своих мыслей, строго спросил Листратов.

— Да пацаны, товарищ лейтенант госбезопасности, — ответил водитель, пере-ключая передачу. — Чуть под колеса не угодили!..

Листратов посмотрел назад, и увидел удалявшихся от них двух велосипеди-стов: мальчишку в синем комбинезоне, и девчонку с длинной русой косой, одетую в цветастый сарафан.

Виктор Николаевич чертыхнулся и, устроившись поудобнее, стал обдумывать то, что он вскоре будет докладывать вышестоящему руководству…


9


Андрей проснулся оттого, что яркий солнечный зайчик, бивший из окна, мед-ленно прополз по подушке, и уперся ему прямо в правый глаз.

Юноша открыл глаза и, потянувшись, сел на диване. Обстановка была незна-комой.

Он протянул руку к контейнеру с линзами, стоящему на подоконнике и, быст-ро вставив их в глаза, оглядел комнату.

Итак — это был не сон. Он по-прежнему находился в Лениной квартире, в июне сорок второго года! На кухне журчала вода, и раздавались приглушенные женские голоса.

"Мама Лены пришла с работы, — подумал Андрей, — а я тут разлегся! Неудобно все-таки…"

Он быстро натянул джинсы и рубашку, аккуратно свернул постельные при-надлежности, и прошел на кухню.

Лена, одетая в легкий домашний халатик, мыла посуду.

— Доброе утро! — поздоровался Полуянов и, обращаясь к Лениной матери, до-бавил: — Вы меня извините, пожалуйста, за вторжение! Так получилось!

— Здравствуйте, Андрей! — ответила та, а Лена при этом весело подмигнула и помахала ему ручкой. — Дочка мне все рассказала. И о вашей встрече, и о случив-шемся с вами! Меня зовут Зоя Андреевна.

Она немного помолчала, вертя в руках полотенце, а затем тихо промолвила:

— Огромное вам спасибо за то, что вы вступились за Леночку! Эти… Эти мер-завцы ее буквально затравили!.. Я очень… очень вам благодарна!

По миловидному лицу этой еще не старой, от силы сорокалетней женщины, пробежала судорога. Было видно, что за последнее время ей очень много пришлось выстрадать.

— Да что вы! — смутился Андрей. — Это было для меня делом чести!.. Я просто не мог… не имел право не вмешаться!

Зоя Андреевна кивнула головой и, повернувшись к дочери, сказала:

— Ну, Леночка, ухаживай за нашим гостем! Корми его завтраком! А я, с вашего позволения, — она посмотрела на Андрея, — пойду немножко отдохну… Ночная сме-на… Извините, ради бога! Вы не стесняйтесь! Чувствуйте себя как дома!

— Спасибо!

Зоя Андреевна ушла в спальню, а Андрей шепотом спросил у Лены:

— Ты что! Все ей рассказала про меня?

Девушка хитро улыбнулась.

— Все, да не все! Неужели ты думаешь, что я ей стала излагать все твои зло-ключения, и тем более сумасшедшие теории?.. Ты — студент… москвич. Долго жил за границей. Отстал в нашем городе от поезда, да вдобавок потерял документы и деньги. Вернее — их у тебя украли… Случайно встретил меня… Ну, тут я все изложи-ла, как было на самом деле. Вот так, путешественник!

Версия была вполне приемлемая. Во всяком случае, ей можно было объяснить многое, хотя бы его вещи и одежду. Жил за границей, родители работали в дипкор-пусе. Да и сам он превосходно говорит по-английски. Как-никак целых одинна-дцать лет в школе изучал, да с репетитором занимался! Молодец Лена! Хорошо придумала!..

— Покажи-ка ты лучше свои раны, — сказала Лена. — Да голову, голову к свету поверни!.. Нормально! Чисто обработано, так что нагноения не будет… Заживет как на собаке, не переживай…

За завтраком она его спросила:

— Ну что? Ничего за ночь на ум не пришло?

Он покачал головой.

— Увы! Новых версий пока нет!

Лена подула на блюдце и отхлебнула глоток чая. Чай она пила мелкими глот-ками, жмурясь как маленький котенок от удовольствия.

— А что мы после завтрака будем делать? — Она хитро поглядела на Андрея. — Между прочим, кое-кто обещал предъявить вещественные доказательства…

Юноша пожал плечами.

— А я и не отказываюсь! Только это прилично, километров тридцать!

— Ну и что! А велосипеды для чего? У нас их как раз два: мой, и нашей хозяйки тети Кати. Часа два, — и мы на месте. Погода превосходная!

Андрей встал из-за стола.

— Давай, поехали!

— Подожди! — Лена посмотрела на него, о чем-то размышляя. — Нет! В таком виде тебе ехать не стоит! У нас так не одеваются… во всяком случае, для велоси-педной езды… Да и неудобно тебе будет в этих… брюках! Но выход есть! Пошли в комнату…

В комнате она порылась в комоде, и вытащила из него синий молескиновый комбинезон с накладными карманами, а также командирский поясной ремень.

— Переодевайся! Это — танкистский! От папы остался… Вы с ним примерно од-ной комплекции — должен подойти! Вот только… — она посмотрела на его ноги. — Ботинки его тебе точно не подойдут… Нога у тебя больше!

Андрей вздохнул. Уже в пятнадцать лет он носил сорок четвертый, а то и со-рок пятый размер, практически догнав отца. С покупкой обуви постоянно возникали проблемы…

— Ничего страшного! Поеду в кроссовках! Они удобные, да и в глаза особо не бросаются. Если что — скажу, что заграничные…

Он сбросил джинсы, натянул на голое тело комбинезон и, перепоясавшись ремнем, посмотрел на себя в зеркало. Вроде неплохо! Немножко широковат, но по росту подходит.

"Главное чтобы, главное чтобы, главное чтобы костюмчик сидел!.." — промур-лыкал он себе под нос.

— Настоящий танкист! — раздался за спиной голос вышедшей из спальни Лены. — Шлемофона только не хватает!.. Кстати — у меня он тоже есть!

Она надела на себя вчерашний сарафан и сандалии, а в руках держала плете-ную корзинку.

— Выкатывай велосипеды на лестничную площадку, а я пока возьму с собой немного еды. Проголодаемся еще, крутивши педали!

Девушка ушла на кухню, а Андрей отправился выполнять ее указание…

Спустя десять минут они уже катили по булыжной мостовой, направляясь к западной окраине города. Андрей с интересом глядел по сторонам. Вокруг вовсю кипела жизнь, — та самая жизнь, которую он раньше неоднократно видел, но только в кинофильмах.

По мостовой, под барабанную дробь и завывание горна, прошествовал пио-нерский отряд, который вела молоденькая пионервожатая. Ребятишки лет по де-сять-одиннадцать, с красными галстуками на шее, все в белых панамках. Белые ру-башки, синие шорты или юбки. Впереди веснушчатый знаменосец с гордым видом нес отрядный флажок.

Проскакали торопящиеся куда-то три кавалериста в форме хаки и синими око-лышами на фуражках. На рукавах гимнастерки переднего мелькнули комиссарские звезды.

У автобусной остановки стояла пестрая очередь ожидающих автобус… А вот подошел и он — массивный, неповоротливый, с обшитым деревом кузовом, выкра-шенным в сине-голубой цвет. Пассажиры загрузились в него спокойно, без давки и шума, взревел клаксон, и автобус медленно тронулся в сторону центра.

— Осторожно, рот не разевай! — заметила Лена. — Под машину и у нас попасть можно!..

Машин, действительно, тоже хватало. Заводы — первенцы первых пятилеток, видимо, работали вовсю. Ребятам то и дело приходилось съезжать на тротуар, что-бы не попасть под колеса проносящихся мимо автомобилей ЗИС, АМО, ГАЗ. Из-редка встречались и иностранные: "форды", "паккарды", "фиаты"…

Наконец городские постройки закончились, велосипедисты миновали приго-род, и быстро покатили по гладкому шоссе.

— Ты просто не представляешь — что я с тобой сделаю, если этой твоей черной полусферы не окажется на месте! — пыхтя, сказала Лена, с трудом крутя педали. — Пешком пойдешь обратно — это точно!..

Ехать было трудновато, так как начался довольно крутой подъем.

— Может — остановимся, и пешочком? — предложил Андрей. — Полусферу ты, между прочим, максимум через час лично увидишь, не сомневайся!

— Ну-ну! Ладно, давай немного передохнем!

Справа от дороги была красивая, вся усыпанная луговыми цветами полянка. Ребята спешились и, поставив велосипеды у деревьев, уселись на траву.

— Красиво! — прошептала Лена. — Сто лет не была за городом!.. Раньше мы час-то выезжали… Когда папа был с нами. Мы, его друзья с семьями. Было очень весе-ло… А сейчас… Сейчас почти уже никого из них не осталось… Кто в лагере, а кто…

— Что, и дети тоже? — тихо спросил Андрей.

Она отрешенно махнула рукой и тяжело вздохнула, закрыв лицо ладонями.

— Даже дети… Во всяком случае — те, кто постарше… Нам с мамой еще повез-ло… — Лена подняла голову и с надеждой посмотрела на юношу. — Скажи, Андрей, скажи!.. Зачем все это было надо? Ты пришел из будущего, ты знаешь историю… Почему все случилось?

Полуянов пожевал сорванную травинку.

— Культ личности… Головокружение от успехов… Боязнь потерять власть… Не знаю, Лена! Ученые до сих пор ломают копья по вопросу феномена Сталина. Кто на самом деле был этот человек: великий гений или великий злодей?.. Многие схо-дятся в том, что он был просто болен… Как бы то ни было, но им было сделано очень много ошибок, за которые народ потом расплачивался собственной кровью. Тем не менее… Тем не менее, Россия… то есть СССР, занял одно из ведущих мест в мире во многих отраслях… Да что Сталин! После него тоже хватало и "теоретиков" и "практиков", которые довели народ до нищеты, развалили страну, нажив себе на этом состояния! В итоге всех обуял культ "золотого тельца", утеряно большинство человеческих идеалов прошлого. Бесконечное, порой абсолютно бессмысленное и вредное копирование и рекламирование западного образа жизни, громкие лозунги, а на деле — почти полный развал… Все надеются на заграничные кредиты, надеются, что "заграница нам поможет", и не могут, а вернее — не хотят, понять одного: ни раньше, ни теперь Западу не нужна сильная Россия, а нужен покорный, увязший в долгах сырьевой придаток, которым можно вертеть, как заблагорассудится…

— В вашем времени тоже живется не сладко?

Андрей ухмыльнулся.

— Кому как! Как говорят: "Кому война, а кому мать родная"…

Он вкратце рассказал ей о событиях, произошедших в мире после окончания второй мировой войны.

— Да-а! — протянула девушка. — Перспектива, честно говоря, не особо радужная! Победой мировой революции тут и не пахнет…

Андрей про себя даже изумился, с какой легкостью девчонка, комсомолка, пусть и бывшая, восприняла его сообщение. Несчастье, потрясшее ее семью, царя-щая кругом атмосфера доносительства, унижения, — сами по себе уничтожили прак-тически всю ее веру в светлое будущее человечества.

— Знаешь, — сказала Лена. — Года б два назад, я бы, наверное, встретив тебя, не поверила ни единому слову, да еще и чекистам бы сообщила о том, что ты — либо опасный паникер, либо фашистский шпион!.. А сейчас… — она посмотрела ему в глаза и натянуто улыбнулась. — А сейчас радуйся, что встретил именно меня! Не то точно б уже сидел в подвалах НКВД!

Андрей кивнул и, посмотрев на часы, спросил:

— Ты отдохнула?.. Тогда поехали!..

Дальнейший путь был значительно легче. Дорога пошла под гору, и велосипе-ды, набрав разгон, километра три катились сами по себе.

Спустя еще полчаса на горизонте засинел сплошной лесной массив.

— Боговичский лес! Уже близко! — крикнула Лена. — Смотри — не проморгай раз-вилку!

На зрительную память Андрей пока не жаловался. Он успокаивающе кивнул и начал усиленно смотреть влево…

Вот эта группа кустарников на обочине! Именно за ними должен быть поворот на проселок и небольшой спуск!

— Сразу за кустами сворачиваем влево! — крикнул он Лене.

Они повернули, и… чуть было не врезались в медленно выбирающуюся на шоссе черную "эмку". Хорошо, что скорость машины была невелика, и ребята ус-пели от нее увернуться, разъехавшись в разные стороны…

Легковушка притормозила, шофер, с малиновыми петлицами на воротнике гимнастерки, громко выругался, погрозив им кулаком, а на заднем сиденье мельк-нул силуэт военного, в фуражке с синим верхом и малиновым околышем. Заскри-пела коробка передач, автомобиль дернулся, медленно выбрался на шоссе, и, на-брав скорость, унесся в сторону Могилева.

— Тебя не зацепило? — спросил Андрей остановившуюся на обочине Лену. — От-куда они тут только взялись!..

Девушка проводила "эмку" настороженным взглядом.

— Со мной-то все нормально… Но вот с этим! — она показала на удаляющуюся машину. — Это мне не нравится! Автомобиль этот — из управления НКВД, и принад-лежит, явно, какому-то большому начальнику. Напрашивается вопрос: что он тут делал?..

— Ну, мало ли что может человек делать!..

Лена покачала головой.

— Нет, Андрей! Чувствую — нас может ожидать неприятный сюрприз… Эти так просто не ездят!.. Сколько еще осталось?

Полуянов прикинул расстояние до того места, где остался таинственный аппа-рат, время, за которое они преодолели это расстояние на полуторке дяди Коли, и ответил:

— Километра четыре… от силы пять!

Дорога причудливо петляла вдоль лесной опушки. Справа круто уходили вверх вершины мачтовых сосен, слегка раскачивающиеся от легкого ветерка. Тол-стые корявые корни, извивавшиеся словно клубки змей, местами торчали из песка почти у самой обочины. Слева простирались луга, переходящие чуть подальше в ржаное поле.

— Едем медленно и осторожно, не торопимся, — предупредила его Лена. — Вни-мательно смотри вперед!..

Так они проехали еще километра три, и Лена резко свернула в лес.

— Все, приехали! — сказала она, слезая с велосипеда. — Прячем их… вот сюда! — Девушка показала на густые заросли шиповника. — Сколько, по-твоему, еще идти?

— С километр… Зря ты это затеяла!

— Дальше пойдем пешком! — сказала Лена тоном, не терпящим возражений. — И, если что, — сразу в чащу…

Андрей со вздохом, цепляясь об острые шипы, затянул оба велосипеда в кус-ты, и двинулся вслед за Леной.

Метров через триста она резко махнула ему рукой, прислушалась, и упала за бугорок, прижавшись к земле, прямо как разведчик на вражеской территории.

Андрей стал на четвереньки, и медленно начал подползать к ней поближе. Ле-на обернулась и приложила палец к губам.

— Там люди, — прошептала она ему на ухо, когда он, наконец, оказался рядом. — Двое или трое. В военной форме… До них метров двести. Там впереди поляна, так они на ее противоположной стороне…

Андрей огляделся. Неподалеку, буквально в двух десятках шагов от них, вглубь леса уходила небольшая промоина, исчезающая в густом кустарнике среди деревьев.

— Слушай! — прошептал он. — Сейчас мы аккуратненько переползаем вон туда… Затем перемещаемся чуть вперед, и получаем очень даже неплохой наблюдатель-ный пункт…

Место действительно оказалось на редкость удачным. Отсюда можно было видеть все: и окраину небольшой поляны, метрах в двухстах от них, на которой прохаживались трое военных с винтовками, и, что самое главное, — абсолютно пря-мо идущую неширокую просеку, выводящую на еще одну поляну. Там, вдалеке, смутно виднелся бесформенный черный силуэт…

— Эх! Жаль, бинокля нет! — прошептала Лена. — Но там впереди точно что-то есть!

— Это он, — также тихо ответил Полуянов. — Это именно он. И именно его зачем-то охраняют…

Девушка повернулась к нему.

— Ты знаешь, кто это такие?.. Это войска НКВД! Не знаю как, но они обнару-жили эту твою… машину! И теперь будут ее сторожить как цепные псы!.. Я не ошиблась… к сожалению! Плохо обстоят дела! А тот, кого мы встретили, — скорее всего, их начальник… И он поехал докладывать наверх… А может получать указа-ния!..

— Смотри! — Андрей показал рукой вперед. — Еще один!

На вновь появившемся были надеты синие бриджи, защитная гимнастерка, перетянутая портупеей с кобурой на поясе, и блестящие хромовые сапоги. На голо-ве — уже столь знакомая фуражка с краповым околышем. Очевидно — это был кто-то из комсостава.

— Тархов, бери своих людей, и перемещайся вперед, метров на триста! — донес до ребят ветерок далекий голос. — Посмотрите…

Ветер зашелестел листвой, и то, что говорил чекист дальше, услышать не уда-лось. Тем не менее, и Лене, и Андрею стало ясно, что если они вовремя не покинут свое убежище, то спустя несколько минут их попросту обнаружат.

— Медленно ползем назад и сматываемся, — прошипел Андрей. — Иначе нам крышка! Ближе все равно не подобраться!..

До спрятанных велосипедов ребята добрались благополучно, но сразу выби-раться на проселок не рискнули, больше километра волоча их по лесным зарослям.

Наконец, убедившись, что угроза обнаружения им не грозит, они запрыгнули в седла, и что есть силы крутя педали, понеслись прочь. Их никто не преследовал.

— Слава богу! Унесли ноги! — тяжело дыша, проговорил Андрей, когда они отъ-ехали еще на пару километров. — Хорошо хоть не нарвались!

— Да! Могли быть очень большие неприятности! Их пока, очевидно, не очень много, раз они оцепили небольшой район, но скоро их будет тьма тьмущая. Вообще не подступишься!

Часы показывали половину четвертого.

— Куда мы теперь? — спросил Андрей, яростно крутя педали.

— Ко мне, разумеется! — не раздумывая ни секунды, сразу ответила Лена. — А куда еще… Или у тебя есть еще варианты?..

Уже почти у самого въезда в Могилев навстречу им бешено пронеслись легко-вушка, трехтонка с брезентовым верхом, и автобус. В трехтонке и в легковушке си-дели сотрудники НКВД, а в автобусе — с дюжину гражданских.

— Началось!.. — со вздохом сказала Лена, провожая колонну грустным взглядом, а затем, поглядев на Андрея, добавила: — Самое печальное для нас то, что они будут искать пилота, Андрей! А поскольку в инопланетян и всяких пришельцев из будущего тут особо никто не верит, то искать они будут вражеских агентов!.. Искать серьезно… А это они делать умеют!..


10


Виктор Николаевич Листратов сидел, развалясь на мягком диване в доме сво-его старшего брата Михаила и, прищурившись, глядел на стоящего напротив по стойке "смирно" племянника Генку. Жена Михаила — Ксения, суетилась вокруг, накрывая на стол.

Листратов не любил старшего брата, который был его старше почти на десять лет. Отношения их не сложились еще с детства, а в более зрелом возрасте вообще приобрели натянутый характер, в частности из-за того, что Михаил был мужик за-водной, и не прочь заглянуть в стакан. Короче говоря — доставалось младшему бра-ту от него "на орехи" довольно часто…

Ситуация изменилась, когда Виктор Листратов стал работать в органах ОГПУ-НКВД. За семь лет он сделал довольно успешную карьеру в подразделениях ГУ-ЛАГа в Киргизии, а чуть позже в Казахстане, занимаясь, в основном, лицами, де-портированными из европейской части СССР. В начале 1939 года он, с благодарно-стью, полученной от самого заместителя народного комиссара внутренних дел СССР Жуковского, был направлен в родной Могилев, где еще спустя полгода занял должность заместителя начальника управления НКВД.

"Еще один раз, и я тебя упеку… — предупредил Виктор Михаила после первого случая, когда ему пришлось выручать его из рук милиции. — Не забывай — кто теперь я, и кто ты…"

Михаил теперь стал тише воды, ниже травы. Пить меньше он, правда, не стал, но в открытую бузить уже не решался, тем более даже голос повышать на младшего брата. Работал на железной дороге, в локомотивном депо…

А вот его младшего сына — семнадцатилетнего Генку, Виктор Николаевич по-своему ценил. Парень был нагловатый, хулиганистый, учился из рук вон плохо, но, тем не менее, страсть к доносительству у него была феноменальная. Зрительная память у Генки была развита хорошо, да и мог он, паршивец, отделить нужное от маловажного.

Поэтому Генка Листратов, по прозвищу "Лис", во главе своей компании, не раз выполнял отдельные поручения Виктора Николаевича, снабжал его информацией о положении дел в молодежной среде, да и об администрации школы тоже сообщал немало…

И вот сейчас племянник стоял перед ним навытяжку, а Виктор Николаевич с интересом его рассматривал.

Генка представлял собой довольно жалкое зрелище.

Под левым его глазом смачно отливал фиолетовым глянцем огромный синя-чище. Распухший нос напоминал спелую сливу, возле правого уха располагалась здоровенная ссадина, а правая рука, запакованная в гипс, покоилась на перевязи, надетой на шею.

— Ну, племянничек, рассказывай: кто ж тебя так отделал и за что! — усмехнулся Виктор Николаевич. — Только быстро! Времени у меня, сам знаешь, — в обрез!

— Дядя Витя, мы с ребятами… — начал мямлить Генка. — В сквере, на лавочке… сидели… Никого не трогали…

— Незнакомый какой-то парень Геночку покалечил! — встряла Ксения. — Ни с того, ни с сего!..

— Быстрее, я сказал! — прикрикнул на Генку дядя. — По существу говори! А ты, Ксения, не вмешивайся! Пусть сам расскажет!

— Короче говоря, мы с ребятами решили Ленку Берестову, вражью дочку, не-множко постращать… — испуганно переводя взгляд с матери на Виктора Николаеви-ча, сказал Геннадий. — Ну, в шутку! А она Тольке ногтями щеку располосовала, Васька сумкой по голове… Ну, мы решили ей наподдать, чтоб руки не распускала… А тут этот пацан!..

— И что ж это за пацан такой смелый? — ухмыльнувшись, поинтересовался Ли-стратов-дядя, хорошо знавший то, что с Генкой и его компанией никто не решался связываться. Во-первых, из-за боязни крепких кулаков племянника, а во-вторых, из-за его родства с сотрудником НКВД.

— Незнакомый пацан! — торопливо заговорил Генка. — Я его у нас в городе раньше никогда не видел! И вообще он странный был какой-то!..

— И в чем, собственно, это заключалось?

— Одет странно!.. Штаны такие… черные… Я таких не видел ни у кого!.. Ру-башка клетчатая… Ботинки тоже странные… Сумка такая, — он показал руками раз-меры. — Написано на ней что-то не по-нашему. Вот, вспомнил!.. На штанах сзади еще на кармане какая-то нашлепка, вроде из кожи, а на ней тоже не по-нашему на-писано… Лет ему примерно, как и мне. Стрижка тоже интересная…

Тут Генка довольно точно описал внешность Андрея, а потом, морщась от стыда и постоянно хлюпая носом, с неохотой рассказал о произошедшей драке.

Виктор Николаевич удивленно приподнял брови. Вот это было уже интересно.

— Сколько, говоришь, вас было?

— Пятеро, если считать "Муху".

— И он один вас так отделал?

— Ага! Дядя Витя, он… он дерется тоже не по-нашему! Мы к нему подступиться толком не смогли… Он и ногами и руками работает одновременно! Как волчок на месте крутится, и как будто чувствует — куда бить будем…

Листратов-дядя достал из коробки папиросу. Хозяйка услужливо поднесла ему зажженную спичку. Виктор Николаевич глубоко затянулся и спросил племянника:

— Ну, а дальше что было?

— Мы убежали, дядя Витя! Услышали, что милиционеры бегут, и убежали! Вы ж сами говорили, чтобы мы с милицией не связывались… — пробормотал Генка.

— Ну, а обидчик твой? Он куда делся? Сквозь землю провалился?

Племянник почесал затылок.

— Да нет!.. Он… Они тоже убежали!

— Да-а? — насторожился Виктор Николаевич. — И с кем?

— Да с Берестовой! Она его за руку схватила, и ходу!.. Это я точно видел!

Интересное сообщение, что ни говори! Что-то во всем этом есть и тут надо ра-зобраться тщательно!..

Листратов задумчиво затушил окурок в пепельнице, встал, и направился к вы-ходу.

— Виктор Николаевич, а отужинать! — семенила рядом Генкина мать. — Как же так… не покушавши?!

— В другой раз, Ксения, в другой раз! — рассеянно ответил Листратов. — Некогда сейчас…

У выхода он обернулся, и, достав из кармана трехрублевку, небрежно протя-нул ее племяннику.

— На! Купишь себе чего-нибудь для поправки здоровья! И учти: о произошед-шем не распространяться! Если увидишь этого парня снова — немедленно сообщи мне. В крайнем случае, можешь связаться с дежурным по управлению, я предупре-жу… Скажи своим обалдуям, чтоб тоже глядели во все глаза и языками не трепали! Понял меня?

— Так точно, дядя Витя, конечно, понял! — расплылся в услужливой улыбке Генка. — Все сделаю как надо! Не беспокойтесь! Во все глаза глядеть будем! Я хлопцев проинструктирую. Мы и по городу побегаем, поищем…

Виктор Николаевич кивнул ему, и направился к машине. Шофер открыл двер-цу, и Листратов нырнул в кожаное нутро салона.

— В управление! — буркнул он и, откинувшись на подушки, начал размышлять о событиях сегодняшнего дня.

Во-первых, — непонятный аппарат в Боговичском лесу… Откуда он, и что это такое — пока неясно. Эксперты копаются там уже полдня, но безуспешно. Но он принял необходимые меры… Охрана надежная, сообщено вышестоящему руково-дству в Москву и в Минск. Его даже похвалили… Завтра прибудет представитель из Минска, а максимум через пару дней — спецы из Наркомата!..

Во-вторых, — сообщение племянника Геннадия… Интересное, что ни говори, сообщение! Один разогнал пятерых… явно владеет джиу-джицу… И, что самое главное, — каким-то образом связан с Еленой Берестовой — дочерью расстрелянного комбрига Берестова…

Комбрига Листратов помнил очень хорошо. Сам его арестовывал два года на-зад. А до того — одного из его подчиненных — полковника Савина, состоящего в должности начальника штаба бригады.

Савина Берестов не хотел выдавать. Грозился, что арестует Листратова и приехавших вместе с ним сотрудников НКВД, обещал пожаловаться самому Ста-лину на "творящееся беззаконие".

Листратов тогда здорово струхнул, но положение спас сам Савин.

— Не волнуйся, Владимир Иванович, — сказал он комбригу. — Я думаю — все об-разуется. Разберутся, я думаю… Ты, главное, не горячись! Это ж им только на ру-ку!..

Полковник тепло попрощался со своими сослуживцами, и спокойной поход-кой направился к приехавшей за ним автомашине.

— Готовься к неприятностям, лейтенант! — недобро ухмыльнувшись, сказал Ли-стратову комбриг Берестов, явно специально опуская принятое в обращение к чеки-стам слово "госбезопасности". — Капитанская "шпала" в петлицах ума просто так не прибавляет! Вторую можешь не получить!..

"Ошибся ты, комбриг! — злорадно подумал Листратов. — И вторую получу вскоре, а там, глядишь, и третью… А вот ты ненамного пережил своего начштаба!.."

За дочкой и женой Берестова Листратов наблюдал давно. Два года назад, по непонятной для него причине, их оставили в покое, хотя он и пытался дать делу дальнейший ход. Но кончилось все только тем, что девчонку исключили из комсо-мола, а жену Берестова уволили с работы. Арестовать их не разрешили…

И вот теперь оказывается, что девчонка связана с неизвестно откуда появив-шимся довольно подозрительным типом… Плюс аппарат в лесу… А не соединено ли это все одной единой ниточкой? Очень может быть, что это именно так!..

"Эмка" въехала во двор управления. Навстречу Листратову, неторопливо вы-бирающемуся из машины, чуть ли не бегом, спешил дежурный.

— Товарищ лейтенант госбезопасности, — доложил он. — Получена информация из Минска. Для проведения расследования к нам направлен майор госбезопасности Бердышев. Он прибудет к завтрашнем утру.

Листратова передернуло. Неприятная неожиданность! Еще один интеллигент! Умный и въедливый! Плюс — большой правдолюб, не терпящий различных фальси-фикаций и мистификаций. Раньше работал аж в центральном аппарате Наркомата и во время последней "чистки" был сослан сюда, в Белоруссию…

Ну ничего, еще целая ночь впереди! А за ночь может много чего произойти… Например — может быть найден пилот, управлявший странным аппаратом. А это — огромный плюс в нашу пользу!..

И с этой мыслью Виктор Николаевич поспешил в свой кабинет, дабы поскорей отдать соответствующие распоряжения…


11


— Добавки хочешь?

— Спасибо, Леночка, уже не лезет! Очень вкусный борщ твоя мама сварила!

Лена собрала со стола грязную посуду.

— Она у меня мастерица!.. Между прочим — я тоже неплохо готовить могу, мама научила!.. Особенно люблю пироги печь и разные кондитерские изделия…

— Ты же такая сладкоежка!.. — засмеялся Андрей.

Девушка надула губы.

— Ну вот: ничего рассказать нельзя! А если обижусь?

— Ну, прости ты меня, окаянного! Не удержался!

— Ладно, уж! Сама на себя наговорила!.. — улыбнулась Лена. — Иди в комнату. Я сейчас посуду только помою и приду. Будем думать, что с тобой дальше делать.

— Э, нет! — Андрей погрозил ей пальцем. — Я тебе помогу посуду мыть. Я и так у тебя повис на шее, позволь хоть в этом помочь!

— Дозволяю! — Лена сделала шутливый реверанс. — Тогда, соблаговолите, бла-городный сэр, подать вон ту кастрюлю!..

Вдвоем работа была закончена быстро, и, спустя не более чем пятнадцать ми-нут, ребята вернулись в комнату.

Часы пробили без четверти семь вечера. Зоя Андреевна ушла на работу, и они остались вдвоем. Теперь можно было поговорить и о делах.

Лена удобно свернулась калачиком на диване, накинув на ноги шерстяной плед, а Андрей уселся в кресле у окна, вытянув ноги перед собой.

— Все мышцы гудят с непривычки! — пожаловалась Лена. — Давно на велосипеде такое расстояние не доводилось преодолевать. За день километров шестьдесят от-махали, наверное?

— Не меньше! — Андрей зажмурился от неприятной судороги, пробежавшей по левой ноге. — Я вообще на него года два не садился!.. Так ты считаешь, что меня будут искать?

— Несомненно! Ну, не именно тебя может, а того, кто, как они считают, управ-лял этой штуковиной! Сейчас разберутся что к чему, — и будут искать…

— Спасибо, успокоила! Это ж, в принципе, — одно и тоже!.. Поскольку искать они, по твоим словам, умеют…

Лена невесело кивнула.

Полуянов встал с кресла, и несколько раз прошелся по комнате. Пошли уже вторые сутки его пребывания в этом непонятном мире; в этом вообще-то знакомом, и, вместе с тем, с таким непохожим на то, каким оно должно бы быть, прошлым…

— М-да! Сходил я с дедом на рыбалку! — сказал Андрей, глядя в окно, за кото-рым качались пушистые кроны деревьев, растущих во дворе дома. — Тут, глядишь, на самого скоро сезон охоты начнется!.. Смех, да и только! И вот здесь, — он посту-чал по лбу, — абсолютно ничего путного! Никаких умных мыслей!

— Не хандри! — Лена отбросила плед и опустила ноги с дивана. — А давай пой-дем на рыбалку? Удочки есть, а место я отличное знаю, и недалеко! Улов гаранти-рую отменный! Развеешься, соберешься с мыслями!.. На свежем воздухе и думать легче!

— Ты что, и рыболов к тому же? — изумленно спросил Андрей.

— И рыболов, и охотник!.. Ты не забывай, что я дочь красного командира! У меня, кстати, и значок "Ворошиловский стрелок" есть… Папа меня многому нау-чил…

Она уже суетилась по квартире. На белый свет, непонятно откуда, были из-влечены две удочки, медный котелок, маленький топорик, коробочка с крючками и грузилами.

— Андрей! — крикнула она ему из кухни. — Принеси, пожалуйста, из спальни старое покрывало! Оно на стуле висит, в углу!

Он зашел в спальню, взял покрывало, и тут увидел гитару, стоящую за пла-тельным шкафом.

Андрей провел рукой по струнам.

— Тебя только за смертью посылать!.. — заглянула в спальню девушка.

— Ты что, играешь?

— Немножко! Это папа играл… Вообще-то и мама немного умеет. А я на пиа-нино училась. Но его в прошлом году продать пришлось. Жалко, а что поделаешь!

Юноша взял несколько аккордов, и гитара грустно запела.

— Ой! Ты умеешь играть!

— Я на шестиструнке учился! А до этого на аккордеоне два года в музыкальной школе… В принципе — можно перенастроить.

— Значит — возьмем ее с собой!.. Ну, вроде все собрала!.. Переодеваемся и в путь!..


12


В костре весело потрескивали дрова, а в висящем над огнем котелке уже на-чинала закипать вода. Андрей подкинул еще пару полешек, и направился к Лене, чистящей на берегу озера рыбу.

Место действительно было восхитительное, и, что самое главное, всего в по-лучасе ходьбы от города. Несколько небольших, соединяющихся между собой во-доемов, через которые протекала небольшая, довольно чистая речушка шириной всего метров пять, изобиловали рыбой. За неполный час они с Леной поймали с килограмм окуней, да пару приличных, граммов по триста каждый, карпов.

Лагерь они разбили метрах в пяти от воды, на пригорке, рядом со старой, склонившейся над водоемом плакучей ивой. Справа располагался небольшой пес-чаный пляж, окаймленный с двух сторон зарослями кустарника. На противополож-ном берегу, метрах в тридцати от ребят, подходя почти к самой кромке воды, густой стеной стоял лес.

Вечер был теплый, безветренный. Редкие облачка, словно белые кляксы, еле-еле ползли по небу.

— Вода закипела! — сказал Андрей. — Можешь закидывать.

— Закинь ты, а я пока картошку сполосну!

— Ты картошечки немного оставь, в костре запечем! — попросил он, опуская рыбьи тушки в кипящую воду.

— Обязательно! Мы всегда так делали…

Да! Стоило, конечно, провалиться в прошлое на шесть десятилетий, чтобы ва-рить уху на берегу прозрачной речушки в обществе симпатичной девчонки, которая в нашем времени годилась бы ему в бабушки, если не в прабабушки! Где она, кем стала? В двухтысячном ей бы было — семьдесят пять… Жива она, или нет? Может, живет где-нибудь, едва сводя концы с концами от пенсии до пенсии, а может, еще тогда сгинула в огненном вихре войны?.. Войны… Почему же изменена история?.. Что все-таки произошло?

— О чем задумался? — раздался сзади голос девушки, и легкая рука легла ему на плечо.

— Да все о том же!..

Лена присела напротив, на кривую, напоминавшую причудливое кресло, коря-гу.

— А все же?

Андрей задумчиво глядел на огонь.

— Знаешь! — сказал он, — я все думаю — почему многое из того, о чем ты мне вчера рассказала, так отличается от нашего прошлого.

— И есть идеи?

— Только из области фантастики! Тут, Леночка, и теории никакой толком не подведешь! У нас и науки такой нет. Считается, что временные теории — это из об-ласти физики… специальной какой-то ее области… Я могу разве что только руково-дствоваться идеями фантастов, хотя они, в принципе, не лишены определенного смысла!..

— Знаешь, Андрюша! — воскликнула Лена. — То, что случилось, уже само по себе настоящая фантастика. Представляю, как сейчас кипят мозги у товарищей из НКВД! — Она хихикнула и затем добавила: — Умаялись, наверное, ища вражеских шпионов!

— Ну, так вот! — продолжал Андрей. — По поводу изменения времени есть не-сколько теорий… У писателей-фантастов разумеется… Первая из них состоит в том, что малейшее воздействие человека из будущего на прошлое, неизбежно ведет чуть ли не к катастрофе и изменению будущего, которое уже будет совсем не таким, как, скажем, его знал виновник произошедшего… Тебе понятно?

— Ну-у!.. В общих чертах.

— Ну, например, попадаю я в мезозойскую эру, и убиваю динозавра. А он в ре-альности жил, производил потомство, ну и так далее… Разрыв генетической цепоч-ки ведет еще к каким-то изменениям, через миллионы лет все это накапливается, и будущее уже не то…

— Понятно! — Лена наморщила лоб. — А если, скажем, этот зверюга и тогда дол-жен был погибнуть?

— Вот! — воскликнул Андрей! Это уже немного другая теория… Если можно так выразиться — более мягкая что ли… Незначительные отклонения гасятся по ходу времени, и изменения настолько малы, что в конечном итоге не играют особой роли в будущем. Если они, разумеется, не влияют на ключевые моменты истории.

— Ага! — обрадовалась Лена. — Например, ты убиваешь Наполеона, и ход исто-рии меняется! Правильно?

— Вот именно! Но есть и еще одна теория. Все отклонения, совершенные пу-тешественником во времени в прошлом, не играют никакой роли, ибо были запла-нированы заранее, и история в соответствие с этим уже была другой. То есть в слу-чае с Наполеоном на его месте, в конечном итоге, мог оказаться иной человек… ну, Мюрат что ли!.. И все войны и завоевания происходили так же, как с участием На-полеона, или примерно так! Но они бы обязательно произошли! Это тебе ясно?

— Относительно… Ну, и какая тебе больше по вкусу? Точнее — какая, скорее всего, подходит к твоему случаю?

Андрей поворошил палочкой дрова. Лена попробовала ложкой ароматную кипящую жидкость и облизнулась.

— Навар хорош! Засыпаем теперь картошечку… лучок… Прелесть! Еще минут двадцать, и будет готово. Ну, так какая теория тебе больше подходит?

— Трудно сказать… Но одно могу сказать точно: в любом случае такого гло-бального переворота в вашей истории я совершить не мог, поскольку появился не-давно. Лев Толстой погиб, Наполеон раньше, чем положено напал на Россию… Тут трудно до конца разобраться, но корни уходят очень глубоко в недра истории. А вот что, или кто, этому виной?..

— Подожди! Но ведь в целом, не считая отдельных дат и отдельных личностей, в общем ходе истории особых отклонений нет. Бонапарт не захватил Россию, а до изобретения танков или боевых самолетов в Крымскую войну никто не додумался!

— То-то и оно!..

— Так значит… — прошептала Лена. — Господи!.. Значит все еще впереди! Все то, о чем ты рассказывал… И война, и весь этот ужас?

— Скорее всего! Но тут я уже ничего не могу точно сказать, — развел руками Андрей. — В смысле конкретной даты, естественно! Может все случится через год… через два… а может — завтра!..

От сказанного у него по спине пробежал предательский холодок. Хорошо, к примеру, скажем, находясь в прошлом, на сто процентов знать будущее: что про-изойдет через час, через день, через месяц или год. А тут… И где гарантия того, что при нападении фашистской Германии на СССР повторится именно тот ход войны, который он проходил в школе. Может здесь, спустя несколько часов или суток, аг-рессора вышибут за линию государственной границы, а может — наоборот: спустя три месяца танки Гудериана прогремят своими гусеницами по Красной площади…

Полуянов начертил палочкой на песке значок, напоминавший латинскую бук-ву Y. Потом немного подумал, и еще по разу раздвоил ее верхние окончания. Полу-чилось что-то вроде деревца.

— И что сие означает? — спросила Лена, заглядывая ему через плечо.

— Схема… Схема хода времени…

— Вот это? — удивилась она.

— Вот смотри! — Андрей выделил палочку-основание жирной линией. — Вот, скажем, здесь история и у нас, и у вас совпадает. А вот тут, — он поставил жирную точку на месте раздвоения, — тут в результате какого-то вмешательства ход истории изменился. Обозначим это место точкой O. У нас он пошел вправо, а у вас влево. Опять возмущение — опять разделение… и так далее…


Х

А


О


— Нет, подожди! — Лена отобрала у него ветку. — Тогда получается, что они, в конце концов, совсем могут разойтись, и в корне отличаться друг от друга?

— В принципе — да!

— Но этого нет!

Андрей потер лоб.

— А если они все же пока не расходятся, а сходятся? В каких-то допустимых пределах… Поэтому основные события отличаются незначительно. А где-то, на-пример, в точке A, вообще сойдутся… И все будет нормально!

— А если все-таки разойдутся?

— А вот это тогда, скажем, точка X. Когда расхождения стали настолько велики, что…

Андрей представил себе мир, в котором, к примеру, фашистская Германия одержала победу, и невольно поежился.

Земной шар поделен между Японией, Германией и их сателлитами. Десятки, сотни миллионов людей на покоренных территориях уничтожены, а оставшиеся в живых превращены в безмолвных рабов. История полностью переписана заново. И ведь в этом мире ни ему, ни его родителям, ни друзьям и знакомым, скорее всего, даже не суждено будет появиться на свет… Нет! Лучше об этом не думать!..

— Хватит пока, теоретик! — улыбнулась Лена. — Скоро голова докрасна раска-лится! Давай лучше уху есть!..

Уже почти стемнело. Лишь на самом краю неба алела узкая полоска заката. На небе появились первые звезды, а взошедшая Луна рассыпала по воде свою блестя-щую дорожку.

Получившаяся на славу уха была вся съедена, а в глубину уже достаточно на-горевших углей помещена картошка — конек туристских походов.

— Кто-то, между прочим, обещал проявить свой вокал! — Лена пододвинула к Андрею гитару. — Развлеките, сударь, даму хорошей песней.

— Я, конечно, не Высоцкий и не Окуджава, — сказал Андрей, настраивая инст-румент, — но тоже кое-что могу. Голос, правда, не ахти, но для бардовской песни особого вокала не требуется.

— Что за песня? Я такого названия не слышала!

Андрей подтянул струну.

— Авторская песня. Автор сам пишет и стихи, и музыку, ну и, как правило, сам ее исполняет! Появилась в шестидесятых годах. И сочиняли их люди разных про-фессий: ученые, актеры, инженеры, врачи, военные… Многие на этом приобрели мировую популярность! Они писали для народа. О любви и горе, о мире и войне, о счастье встреч и горечи разлук… Часто авторы приходились не ко двору власть имущим, и тогда на их головы сыпались синяки и шишки, но они продолжали петь… Вот, слушай!

В Афганистане, в "Черном тюльпане",

С водкой в стакане, мы тихо плывем над землей…

Когда он закончил, Лена некоторое время молчала.

— За душу берет, — наконец тихо сказала она. — О ком здесь поется?

— О погибших на афганской войне. Помнишь, я рассказывал…

Девушка кивнула.

— Да, я помню! Твой отец там был! Он у тебя кто по званию?

— Сейчас подполковник. В Афгане был еще капитаном. Там, кстати, даже встречался с автором этой песни — Александром Розенбаумом, который приезжал к ним с концертом.

— А про танкистов знаешь что-нибудь?

— Конечно! Только это тоже грустная песня. На мотив дореволюционного "Ко-ногона". Это уже про Отечественную войну…

По полю танки грохотали,

Танкисты шли в неравный бой…

А молодого лейтенанта,

Несли с пробитой головой…

— А причем тут погоны? — удивилась Лена. — Ты поешь: "В танкистской форме, при погонах…" Погоны были у белых, у немцев есть, а у нас нет! У наших — петли-цы…

— Но это сейчас! Сейчас у вас петлицы, "шпалы", "кубари"… А через два года после начала войны Сталин лично приказал поменять знаки различия. Тогда и вве-ли погоны, — почти такие же, как в царской армии. Они практически без изменений и до наших дней сохранились!

— Понятно!.. — Лена отмахнулась от назойливого комара, жужжащего где-то у нее возле уха. — Кыш, окаянный, надоел!.. Тебя кусают? — спросила она Андрея.

— Да есть немного! Лето, тепло… Вода рядом… Они на свет костра летят!

Девушка провела рукой по ногам.

— Хорошо я хоть спортивный костюм надела, а то зажрали б! И дыма, кровосо-сы проклятые, не боятся!.. Спой что-нибудь веселое! — попросила она, — Может и на душе легче станет!

Уж чего-чего, а этого добра Андрей знал, хоть отбавляй!

От шуточных песен Высоцкого Лена смеялась до упаду, — особенно от песни о психах, решивших написать письмо из сумасшедшего дома в передачу "Очевидное-невероятное".

— Ну, это ж надо так придумать! — говорила она, держась руками за живот. — И вправду талант, этот ваш Высоцкий!..

Потом пошли романсы, потом туристские песни, еще и еще…

— Знаешь, — сказала Лена, глядя на язычки пламени, — я со вчерашнего вечера почувствовала себя совсем другим человеком. И это благодаря тебе… Хотя, конеч-но, и тяжело жить, зная будущее… такое будущее!.. И все же, — я ни о чем не жалею! "Как здорово, что все мы здесь, сегодня собрались!.." — пропела она, — даже уходить не хочется!.. Который сейчас час?

— Пять минут второго! — посмотрев на часы, ответил Андрей. — Поздно уже. Ты устала, наверное?

— Немножко! — Лена зябко поежилась. — А похолодало!

— Возьми! — он накинул ей на плечи свою куртку.

Костер почти догорел. Лишь алые угли перемигивались в полумраке. Луна, словно яркий фонарь, сверкала в вышине. В воде раздался шумный всплеск, а затем какая-то возня. Лунная дорожка на поверхности зарябила, волны с легким шеле-стом ударились о песок.

— Это бобры, — объяснила Лена. — Там дальше запруда и их домики. Погулять при луне вышли… Резвятся… Ну что, пошли?

Они собрали вещи и, поднявшись по тропинке вверх, миновали небольшую рощу, а затем, перебравшись через овраг, размером с хороший противотанковый ров, вышли на дорогу.

— Хорошо, что луна светит, — сказала Лена, — а то тут можно ноги запросто пе-реломать в темноте.

— Ничего, на этот случай у меня фонарик с собой есть. Светит почти как авто-мобильная фара!

Вскоре ребята добрались до городской окраины. На темных, ничем не осве-щенных улицах, было тихо и безлюдно. Лишь изредка собаки высовывали носы из подворотен, и лениво облаивали проходящих. "Здесь мы! Не спим! Сторожим хо-зяйское добро!.."

Ближе к центру на улицах тускло светили редкие фонари, в свете которых по тротуару скользили причудливые тени, отбрасываемые слегка раскачивающимися от легкого ветерка деревьями. Город спал. Спал перед самым обычным рабочим днем. Суббота еще не была выходным…

— Пойдем мимо сараев, — сказала Лена. — Так короче. И сразу выйдем в мой двор. Сейчас лезем вот в эту дырку, — она показала на место в деревянном заборе, где не хватало двух досок.

Протиснувшись в узкое отверстие, они почти сразу уперлись в стену деревян-ного сарая.

— Налево, — шепнула Лена, — а там прямо, до кустов. Смотри только, береги гла-за…

Из-за кустов сирени пробивался довольно яркий свет.

— А двор у вас сегодня хорошо освещают, — тихо сказал Андрей, поправив ви-сящую за спиной гитару. — Вчера, вроде, темно было…

— Что? — сдавленно сказала за его спиной Лена. — Стой на месте! Здесь что-то не так! Дай я погляжу…

Она сунула в руки юноши свою корзинку и тихонько прокралась вперед. Анд-рей подхватил в одну руку удочки, в другую — корзину и свою сумку, а затем осто-рожно прошел вслед за Леной.

Двор был ярко освещен светом фар. Автомашин было две. Одна из них, при-паркованная у входа в подъезд, была легковой; другая, — черный фургон с малень-ким зарешеченным окошечком у самой крыши, стояла, перекрыв въезд во двор со стороны улицы. Возле машин маячили люди в военной форме, там и тут ярко све-тились огоньки папирос. Несколько окон второго этажа, выходящих во двор, были также освещены.

— Мы пропали, — прошептала Лена чуть слышно. — Они каким-то образом вы-числили нас. Это НКВД, Андрюша, и чекисты сейчас находятся в моей квартире…


13


…Тропинка круто огибала торчащую словно зуб гигантского дракона скалу и, извиваясь между камней чуть меньшего размера, ползла все выше и выше. Вот она сузилась максимум до полуметра. Справа крутой склон, слева пропасть глубиной метров сто. Чуть оступился — и ты уже покойник! Несколько секунд свободного по-лета — не в счет!

Прямо перед ногами что-то блеснуло. Это "что-то" — не что иное, как с боль-шой любовью к ближнему поставленная "растяжка". А вот и оно — бугристое, чер-ное рубчатое яйцо, несущее смерть. Уже третье по счету на пути. И ни одной живой души… Вот это глупо, господа бандиты, очень глупо! Или вы придумали что-то еще, либо уповаете на Аллаха, или еще кого, но нас с этой стороны не ждете. А зря! Еще несколько минут и придется об этом горько пожалеть, но будет поздно!..

Впереди внизу слышны пулеметные очереди и раскаты взрывов. Палите, кам-рады, палите! Ловушка захлопнулась, а вы об этом еще не догадались! И не колон-на это вовсе тыловых частей, о которой вам подбросили информацию, и вы ее про-глотили, — а отвлекающий маневр. И несколько старых сожженных "Уралов" также входят в программу вечера…

Роберт осторожно перебрался через тонкую проволоку, и кошачьими шагами поднялся еще на десяток метров выше. Ага! А вот и неприятельский "секрет" — двое бородатых мужиков в защитных бушлатах возле ручного пулемета. Сидят, покури-вают.

Ну что ж, покурите напоследок! Те двое, внизу, тоже покурили. Да так обку-рились, что и сообразить толком ничего не успели, тем более по рации что-то пере-дать. И вы не успеете!

Он обернулся и, взяв автомат в левую руку, показал следовавшей за ним Лане два растопыренных пальца. Та кивнула, и тихонько скрылась в расщелине.

— "Мангуст", я "Лиса", начинаем работать, — прошелестел голос в наушнике спустя пару минут. — Беру двоих, третий в пяти метрах от тебя, за поворотом. Гаси его на счет "три"…

"Три!" Бородач за поворотом, ничего не успевая понять, падает на каменистую землю с метательным ножом в горле. Двое других с маленькими пулевыми отвер-стиями в голове валяются возле пулемета.

— Вышли на исходную, "Первый", пока все успешно! — тихо сказал в микрофон Роберт, осторожно доставая из-за спины контейнер одноразового огнемета.

Лана, сердито сопя и закусив верхнюю губу, падает рядом с ним на землю в обнимку со своей "машинкой". Глаза ее сияют охотничьим азартом.

Внизу, метрах в двадцати по склону, в траншеях и щелях, прокопанных среди обломков скал, виднеются боевики, азартно палящие по застывшим на горной до-роге автомашинам.

— А этих шакалов всего человек тридцать, — констатировала Лана. — Я, честно говоря, думала, что больше. — С этими словами она отложила в сторону свой авто-мат для бесшумной стрельбы и поудобнее пристроила на камне гранатомет "Муха". — Ну что, "Мангуст", поехали?..

Грохот, вой, вспышки пламени. Не ждали, голубчики! Теперь это вы у нас как на ладони! Это вам не беззащитных людей похищать, и не школы минировать под покровом ночи! Теперь хана! Пленных не будет!..

— Отбой! Задача выполнена на все сто!..

Картинка исчезла, и в кадр вперся Дядя Поль, собственной персоной, трясу-щий своей знаменитой рыжей бородой.

— Лана, доченька, какого лешего ты полезла через эту расщелину? — с укориз-ной начал он как обычно. — Все можно было сделать гораздо проще!.. С тем же эф-фектом и с меньшим риском…

Роберт снял с головы имитационный шлем. Лана, разметав по плечам свои зо-лотые кудри, уже ощетинилась, и была готова вступить в словесную перепалку с начальником Полигона.

Но Дядя Поль сегодня, по-видимому, не был настроен вступать в дискуссии, а лишь погрозил строптивице пальцем, и с самым серьезным видом сказал:

— Вас вызывают в Центр, ребята! Джарвис словно с цепи сорвался! Подавай ему в экстренном порядке на блюдечке группу "Эпсилон" — и все тут! Личный при-каз Координатора! Внутренний голос мне подсказывает, что у них точно приклю-чилось что-то серьезное!..

— Опять для какой-нибудь показухи, наверное! — недовольно пробурчала Лана. — Надоело уже! В месяц по пять комиссий! И опять: подготовка, подготовка, а на-стоящей работы — нуль! Нет, ты Роберт, сам за себя решай, конечно, но я точно по-прошусь в другой сектор!.. И пусть попробуют меня не перевести!

— Спокойно, не горячись! — миролюбиво проговорил Роберт, беря ее за руку. — Показухи и мне порядком надоели, но что поделаешь! А вдруг действительно что-то серьезное? Полетели, а то старина-Джарвис ждать не любит!..


14


Андрей осторожно потянул девушку за рукав. Все было и так ясно без лишних слов, и особого выбора не было. Какое счастье, что Лене пришла в голову мысль отправиться на рыбалку!

— Уходим! Иначе нарвемся! Хорошо они хоть тут не догадались лазейку пере-крыть…

— Власов, Мироненко, — раздался из подъезда властный баритон, — проверьте возле сараев. В кустах тоже пошарьте. А ты, Шатилов, садись на машину, и дуй в городскую библиотеку, что на Урицкого. Привезешь сюда ее мамашу…

— Ой! — всхлипнула Лена, но Андрей, бросив на землю ненужные теперь удоч-ки, уже тащил ее за собой через кустарник, мимо сараев, назад, на улицу, пока не спохватились "синие фуражки".

Улица, к счастью, еще не была перекрыта, и они, что есть силы, припустились бежать в сторону спасительной окраины. Мимо мелькали дома, заборы, деревья. Один квартал сменял другой, а они все бежали и бежали… Бежали, не разбирая до-роги, до тех пор, пока город не остался далеко позади.

— Я больше не могу! — простонала Лена, тяжело дыша. — Остановись! Пожалуй-ста, остановись!

Андрей остановился и увидел, что девушка обессилено опускается на землю.

Он осмотрелся. Вокруг, насколько можно было судить в почти кромешной тьме, простирался не то пустырь, не то луг, поросший невысокой, — менее чем по колено, травой. Из-за тучи выглянула Луна, в мертвенном свете которой юноша увидел впереди, не далее чем метрах в пятидесяти, силуэт какого-то строения.

— Посиди тут немножко, — прошептал он. — Я схожу на разведку.

Лена молча кивнула.

Полуянов осторожно направился вперед, и спустя минуту уперся в деревян-ную стенку. Это был довольно большой, примерно десять на десять, сарай. Скорее даже не сарай — а старый сенник.

Андрей заглянул внутрь и увидел, что тот практически пуст, лишь в дальнем углу виднелась небольшая груда прошлогоднего сена. И все же, — это было убежи-ще, где можно было бы передохнуть до утра.

Он вернулся назад. Лена сидела на земле, обхватив коленки руками.

— Там впереди сарай, — сказал Полуянов. — Внутри никого. Хоть какая, но крыша над головой. Пойдем!

— Не могу! — простонала девушка. — Ноги не слушаются! Да ты не беспокойся за меня!..

— Да как же! — пробурчал он, подхватывая ее на руки. — Предлагаешь тебя пря-мо здесь бросить? Держись за шею, и крепче…

Андрей отнес ее в сарай, и уложил на сено в углу. Вторым рейсом он принес гитару и свою сумку, а затем устало рухнул рядом с Леной.

— Отдыхаем до утра! Собак у них, я надеюсь, не было!

Только сейчас он понял, что девушка тихонько плачет.

— Ты что? — спросил он, осторожно обняв ее за плечи.

— Маму… Они маму арестовывать поехали!..

Юноша обхватил голову руками.

— Это я во всем виноват! Ведь это все из-за меня! Зря я у вас остановился на ночлег… Никогда себе этого не прощу!

— Нет! Не говори так! — Лена внезапно бросилась к нему на шею и начала осы-пать его лицо поцелуями. Из ее глаз текли слезы.

— Ты хороший! Ты сам не понимаешь, какой ты хороший, смелый, добрый! Я на твоем месте уже б с ума давно сошла, а ты держишься! Я…

Тут она застеснялась и отодвинулась от Андрея.

— Извини…

Андрей достал из кармана джинсов платок и осторожно вытер слезы на ее ли-це.

— Что ты! Это тебе спасибо! Я вообще не знаю, что б без тебя делал! Только вот видишь, — как оно все получается!

Он сел поудобнее, и нечаянно зацепил ладонью гитару. Струны тихо задре-безжали.

— Даже гитару уберегли, — улыбаясь сквозь слезы, сказала Лена. — Надо было бросить, мешала ведь…

Андрей покачал головой.

— Что ты! Я не мог! Это же память о твоем отце! Вот удочки — те, действитель-но, пришлось оставить…

"И зачем я допустил, чтобы эта милая девушка вместе со мной бегала от чеки-стов? — подумал Андрей, ругая себя последними словами. — Ну кто, скажите на ми-лость, докажет, что она связана со мной? Все мои вещи здесь, в ее квартире ничего не осталось, так что доказать ее участие будет довольно трудно. Если нас вместе кто-то и видел, так это еще надо найти этого человека. Хотя… хотя как сказать! Стукачество тут процветает!.."

Он поделился своими мыслями с Леной, которая с ним категорически не со-гласилась.

— Доказали бы и очень просто! — заявила она. — Я ни секунды не сомневаюсь, что Генка уже давным-давно доложил своему дяде-чекисту о том, что из-за меня ему набил физиономию незнакомый парень. И причем — очень подозрительной на-ружности. Да и из соседей нас вместе, несомненно, хоть кто-то, но видел. Так что не переживай! У нас с тобой дорожка теперь одна!

— Неужели во всем городе нет ни одного человека, которому можно доверять? — спросил Андрей.

Лена задумалась.

— Пожалуй, есть! Масленников Витя… Мы с ним и раньше вместе учились, и сейчас тоже. Он… — тут она на секунду замялась и отвела глаза в сторону. — Ты толь-ко не смейся, пожалуйста!.. Он, по-моему, в меня влюблен… Правда-правда!.. Ко-гда я из своей старой школы вынуждена была уйти, он тоже за мной вслед подал-ся… И что у меня отец, якобы, "враг народа", его не смущает…

— Значит — он, возможно, захочет тебе помочь?

— Н-не знаю… Наверное!

Андрей немного подумал. Выбирать, собственно говоря, было не из чего.

— Тогда устраиваемся здесь на ночлег, — решил он после недолгих колебаний, — а завтра попытаемся связаться с этим твоим Витей!..


15


Представитель республиканской госбезопасности наотрез отказался от беседы в служебном кабинете и размещения в гостинице, где с вечера был заказан номер-люкс, а приказал незамедлительно доставить его на место обнаружения странного аппарата.

И вот сейчас машина Листратова во второй раз стремительно неслась по шос-се в сторону Боговичского леса.

— Итак, вы все-таки убеждены, что дело инженера Тимохина, и этот непонятный объект, о котором вы доложили и нам, и в Наркомат, непосредственно связаны друг с другом? — с легкой иронией спросил Бердышев Листратова после того, как тот обстоятельно изложил ему события последних суток.

Исполняющий обязанности начальника управления НКВД замялся.

— Стопроцентной гарантии, разумеется, нет, товарищ майор госбезопасности… Но, тем не менее, косвенные улики позволяют полагать…

Губы Бердышева растянулись в легкой усмешке.

— Ах, косвенные!.. Лично я полагаю, что нам еще рано делать подобные умо-заключения. В нашей работе, разумеется, возможны всякие, даже самые невероят-ные загогулины, но пока давайте не будем торопить события! В данный момент моя первейшая задача — разобраться с этой вашей таинственной штукой!.. Ученые, на-деюсь, нам в этом помогут!

Он посмотрел в окно, а затем повернулся к Листратову и поинтересовался:

— Далеко еще?

— Километров семь, товарищ майор госбезопасности. Сейчас поворот, а там дальше по грунтовке…

Бердышев вздохнул и недовольно посмотрел на Листратова из-под стекол оч-ков.

— Виктор Николаевич! Ну, я же просил вас обращаться ко мне по имени-отчеству. Не будем заниматься чинопочитанием, а будем заниматься конкретным делом! Вы меня поняли?

— Так точно! Понял… Дмитрий Сергеевич!

Листратов почувствовал себя очень неуютно. Бердышев, имевший два высших образования: юридическое и техническое, — мог дать сто очков форы ему, имевше-му за плечами лишь Куйбышевские курсы ГУЛАГа. "Прислали же, черт побери, этого интеллигента на мою голову! — раздраженно подумал он. — Теперь своей до-тошностью все печенки проест!"

Тем не менее, с республиканским представителем предстояло считаться, и здорово считаться. Это Листратов понял по полученной из Минска шифровке, со-гласно которой Бердышеву был дан практически полный "карт-бланш" по рассле-дованию всех вопросов, касающихся появления черной полусферы.

Ну, что касается Минска, тут еще полбеды… Но подобная депеша пришла еще не далее чем рано утром и из Наркомата! И тут уже ничего не поделаешь! Виктору Николаевичу и его сотрудникам было строго указано лишь оказывать Бердышеву"…необходимое содействие", и ожидать прибытия московских специалистов. Лист-ратов почувствовал себя обделенным. Фактически его, первым обнаружившего эту штуковину, оставляли не у дел, на вторых ролях…

— Простите, Дмитрий Сергеевич, если это не секрет… А когда ожидать сотруд-ников из Москвы? — поинтересовался он у задумавшегося о чем-то Бердышева.

Майор встрепенулся.

— Вы о москвичах?.. Если честно — сам толком не знаю… У меня указание дать им знать о том, что тут происходит, а решение о целесообразности выезда будет приниматься наверху, исходя из того, — что сообщу я… Ну, скоро уже? — нетерпели-во спросил он в очередной раз.

— Приехали! — Листратов показал ему на вышедших из кустов, бойцов войск НКВД во главе с младшим политруком. — Тут уже запретная зона. Радиус восемьсот метров. Проникновение посторонних в район исключено. Через четыреста метров еще одно оцепление. И еще одно — на месте…

Сидящий на переднем сидении порученец Листратова сержант Салтанов об-менялся со старшим наряда паролем, и, спустя полминуты, "эмка" покатила дальше по дороге, вьющейся вдоль лесной опушки.

Еще через несколько минут автомашина остановилась у очередного поста. Опять обмен паролями, несколько минут езды, и, наконец, они оказались возле то-го, ради чего сюда приехали.

На поляне был развернут целый военный городок.

У опушки разместились несколько больших армейских палаток, в которых размещалась охрана и прибывшие из Могилева эксперты со своим оборудованием. Рядом с ними уже был развернут передвижной генератор, а за кустами дымила по-левая кухня.

Неподалеку, на противоположной стороне поляны, в ряд выстроились не-сколько автомашин, в том числе даже один автобус. Крайний автофургон, выкра-шенный защитной армейской краской, ощетинился радиоантеннами. Возле него прохаживался часовой, вооруженный карабином с примкнутым к нему штыком.

И, наконец, посреди поляны, прикрытая сверху маскировочной сетью, натяну-той на изготовленный из березовых стволов каркас, матово отсвечивала угольно-черным цветом здоровенная, не имевшая ни малейшего намека на какие-либо входные отверстия полусфера.

Листратов с удовлетворением отметил, что эта картина произвела определен-ное впечатление на невозмутимого Бердышева. Во всяком случае, ироничная улыб-ка сразу сошла с лица майора. С поистине детским интересом, он торопливо при-близился к полусфере, и принялся тщательно осматривать ее со всех сторон, абсо-лютно не обращая внимания на окружающих. По-видимому, майор не мог просто так поверить в то, что полусфера просто висела над землей в нескольких десятках сантиметров, поскольку, не задавая никаких вопросов, он взял лежащую поодаль четырехметровую жердь, просунул ее под черный корпус, и начал ей там водить из стороны в сторону.

Наконец, убедившись окончательно, что зрение его не подводит, Бердышев бросил жердь на траву, подобрал с земли упавшую с головы фуражку, и направился к стоящему в стороне Листратову, возле которого уже собрались несколько человек. Двое из них — судя по черным петлицам, с синей окантовкой — были военными инженерами; один носил знаки различия старшего батальонного комиссара войск НКВД; и, наконец, двое были в гражданской одежде.

При приближении Бердышева все замолчали.

— Вот, товарищ майор госбезопасности, — доложил Листратов. — Это, так ска-зать, наш руководящий состав.

Дмитрий Сергеевич представился, а затем попросил присутствующих назвать свои фамилии и должности.

— Военинженер 1-го ранга Смирнов, — приложив руку к фуражке, представился один из инженеров, — высокий и седой, с овальным знаком "Отличник РККА" на гимнастерке. — Отвечаю за электротехническую часть. Мой заместитель по связи — военинженер Акулов.

Второй инженер, носивший в петлицах "шпалу" и эмблему войск связи, также козырнул.

— За охрану объекта отвечает старший батальонный комиссар Дашевский…

Бердышев улыбнулся.

— Рад видеть тебя, Иван Ильич! Честно говоря, не ожидал тебя здесь увидеть! Ты ж, вроде как, на Дальний Восток перебрался…

Дашевский крепко пожал протянутую руку майора.

— Времена меняются, Дмитрий Сергеевич! Не успели толком с семьей в Хаба-ровске обжиться, как на тебе! Направили сюда, в Могилев.

— Ну, еще поговорим! — Бердышев повернулся к штатским. — Ну, а вы, товари-щи, какими проблемами занимаетесь?

Высокий дородный мужчина с запорожскими усами и абсолютно лысой голо-вой, представился начальником научно-технического отдела управления НКВД Бо-рисенко, а худощавый брюнет — инженером-материаловедом Гольдбергом.

— Должны еще подъехать специалисты по авиации, — сказал Листратов. — Я их вызвал еще с вечера, но что-то они не торопятся…

— Начнем пока без них!

Бердышев еще раз посмотрел на странное сооружение, парящее над землей. Зрелище, что ни говори, было поистине фантастическое. Похоже, тут действительно есть над чем всерьез поработать…

— Вводить меня в курс дела не надо. Это уже сделал по дороге товарищ Лист-ратов, — неторопливо начал Дмитрий Сергеевич, — поэтому давайте сразу перейдем к сути вопроса… Итак, у кого есть какие-нибудь соображения по поводу… — он махнул рукой в сторону полусферы, — вот этого феномена?.. Есть у нас уже какие-либо данные?

Борисенко кашлянул.

— Разрешите мне, — пробасил он, и, достав из папки проявленные фотопластин-ки, протянул их Бердышеву. — Вы вот на это сразу посмотрите…

Дмитрий Сергеевич посмотрел их на просвет. Негатив как негатив… поляна, лес… Он с недоумением поглядел на эксперта. Тот молча извлек из папки несколь-ко фотографий.

— Снимали вот оттуда, вот оттуда, и вот оттуда… — Борисенко показал рукой на точки, откуда велась съемка.

Бердышев взглянул на фотографии. На ней была изображена поляна, на кото-рой они в настоящий момент стояли. Все было как сейчас, за одним только нюан-сом. На изображении не было объекта исследования.

Майор изумленно посмотрел на начальника технического отдела.

— Вы хотите этим сказать?..

— Так точно! — Борисенко развел руками. — Что эта штуковина не подлежит фо-тографированию. Она просто не желает фиксироваться на фотопленке!

— Но мы же его видим!

— И, тем не менее, зафиксировать его мы не можем. Он будто абсолютно про-зрачен. Причину этого мы не понимаем. Такого просто не может быть!

— Материал, из которого он изготовлен, — сказал Гольдберг, — честно говоря, ввел меня в полное недоумение. Точно могу сказать одно — это не металл. На ощупь он напоминает каучук, немного упругий, но, тем не менее, достаточно твердый. Ре-жущий инструмент его не берет. Мы не смогли даже отрезать от него кусочек для образца. Температура поверхности — ниже атмосферной, и на десять утра составля-ла пятнадцать градусов по Цельсию. Температура воздуха тогда была — двадцать два.

— А что скажут инженеры?

Смирнов и Акулов переглянулись.

— Похвастаться нам, честно говоря, нечем, товарищ майор госбезопасности! — ответил Смирнов. — Материал немагнитный, металоискатель его не берет. Никаких явных признаков двигательной установки и входных отверстий. Как он в воздухе держится — вообще непонятно! Это противоречит всем законам физики… Тем не менее… висит! У нас даже один из бойцов ради эксперимента под ним прополз — и ничего! Нет там действительно никаких опор…

— А вы его не пытались сдвинуть с места? Тягачом?

— Никак нет! Не пробовали! — ответил инженер. — Пока решили оставить все как есть.

Внезапно где-то за деревьями раздался крик, а затем прогремел винтовочный выстрел. Все встрепенулись. Дашевский с несколькими бойцами бросился к опуш-ке.

— Сейчас все выясним, товарищ Бердышев, — заверил майора Листратов. — Это с поста. Кто-то видно хотел пройти через оцепление…

Спустя пару минут недоразумение выяснилось. Из-за кустов раздался рокот автомобильного двигателя, и на поляне появился Дашевский со своими подчинен-ными и невысоким полковником в авиационной форме.

— Черт знает что! — возмущался полковник. — То вам срочно нужен специалист по авиации, якобы для решения задач государственной важности, то не нужен! Ме-ня командируют сюда, к вам, согласно запросу лейтенанта госбезопасности Лист-ратова, а ваш охламон на посту, не желая меня толком выслушать, хватается за винтовку!..

Приблизившись к присутствующим он, представился:

— Заместитель командира 24-й бомбардировочной авиадивизии полковник Га-лузин. Прибыл в ваше распоряжение…

Тут его лицо вытянулось от удивления при виде того, что было скрыто под камуфляжной сеткой.

— Эт-то что еще за ерунда? — невольно вырвалось у летчика.

Все с трудом сдержали улыбку.

Бердышев приказал ввести Галузина в курс дела, а сам, вместе с Листратовым, прошел в штабную палатку.

— В целом я доволен принятыми вами мерами, Виктор Николаевич! — сказал он, опустившись в соломенное кресло. — И что трогать эту установку с места не стали — тоже хорошо!.. Следов, кстати, никаких возле нее не было?

— Трава слегка примята, по мнению экспертов, но четких нет.

Бердышев задумался.

— Все-таки должен, конечно, тут кто-то быть… И был! А вот куда он подался, и кто это?..

Он вдруг рассмеялся и весело посмотрел на Листратова.

— Виктор Николаевич, а вы в марсиан верите?

Листратов аж поперхнулся.

— Простите, в кого?..

— В марсиан. Ну, или в жителей других планет… Вдруг Уэллс и Алексей Тол-стой были правы, и мы не одиноки во Вселенной, а?

Листратов нахмурился. Такой оборот дела ему пришелся не по вкусу.

— Дмитрий Сергеевич, — осторожно начал он, — я не верю во всякую чепуху, ко-торую стряпают отдельные писатели. Верю я лишь в светлую победу коммунизма… И в товарища Сталина!.. И машина эта — не что иное, как иностранный разведыва-тельный аппарат. И я найду пилотов!.. Я вам уже докладывал о том, что дочь из-менника Родины — бывшего комбрига Берестова, была замечена в обществе подоз-рительного молодого человека. При ночном обыске, в квартире никого не было об-наружено. Мать Елены Берестовой, задержанная нами, пояснила, что у них дейст-вительно ночевал юноша лет семнадцати, представившийся московским студентом, отставшим от поезда. Этот юноша и Елена Берестова до сих пор нигде не объяви-лись… Поэтому — надо искать!

— Ну что ж! — Бердышев достал из кармана блокнот и сделал в нем какие-то пометки. — Это разумно!.. Во всяком случае, ваши предположения я не отвергаю! Сейчас вы, товарищ лейтенант, отправитесь в город, и вплотную займетесь поиска-ми. Одну ошибку вы уже совершили, не установив за домом наружного наблюде-ния. Вы не убедились в присутствии в квартире этого парня и Берестовой, а сразу вперлись туда с обыском!.. Это — грубая работа! И тогда получается, что если вы были правы в своих домыслах, то начальные действия по поиску и захвату враже-ских агентов вы с треском провалили. Теперь надо реабилитироваться… Что каса-ется меня, то я пока остаюсь здесь. Вы меня поняли?

Листратов был готов провалиться сквозь землю. Получается, он сам себя под-ставил, настойчиво подсовывая Бердышеву свою версию происшедшего.

— Так точно, товарищ майор госбезопасности! Разрешите выполнять?

Бердышев кивнул, и Листратов с мрачным видом вышел из палатки.

Дмитрий Сергеевич вновь достал свой блокнот, и принялся набрасывать в нем карандашом внешний вид аппарата. От этого занятия его оторвал заглянувший в палатку красноармеец.

— Товарищ майор госбезопасности, тут ваши вещи. Куда прикажете их помес-тить?

Дмитрий Сергеевич кивнул в угол.

— Да вон туда!.. Благодарю, можете быть свободны!

Боец аккуратно поставил саквояж на указанное место, положил сверху шинель и, отдав честь, вышел.

Бердышев вновь принялся за работу. Закончив, он удовлетворенно хмыкнул, и, выйдя из палатки, направился к утыканному антеннами фургону.


16


Лена, как ее не уговаривал Андрей, наотрез отказалась оставаться одна в най-денном ими укрытии. Абсолютно никаких доводов она и слушать не хотела.

— Да не поверит он тебе, Андрюша, ни за что не поверит! — твердила девушка. — Мне надо идти, а ты оставайся! Я Витьку найду, и попробую его уговорить нам по-мочь…

— Но тебя же ищут! — воскликнул Андрей. — Тебе и носа в городе показать нель-зя сейчас — мигом схватят!

Лена, слегка усмехнувшись, посмотрела на него.

— Ищут они, между прочим, нас обоих!

— Нет, подожди!.. Меня-то в лицо они не знают! Я комбез одену, не догадают-ся!

Она покачала головой.

— Если они пришли за мной, то ты думаешь, что у них нет твоего описания!.. В моем обществе увидели незнакомого парня, решили проверить. Что-то им показа-лось подозрительным, плюс нашли эту твою "машину времени". Племянничек Ли-стратовский, разумеется, еще своему дядюшке пожаловался! А он нас видел вдво-ем!.. И тогда… тогда все сходится!.. Генкина работа!..

Андрей вздохнул. Лена была права…

Ночь они провели здесь, в стоге старого сена, зарывшись как два затравлен-ных зверька в самой его глубине, и вздрагивая от каждого шороха. Лена полночи проплакала, уткнувшись ему в плечо, и лишь под утро забылась тревожным сном. Сам же он вообще не сомкнул глаз…

Итак — измененное прошлое. И что получится из этого в будущем неизвестно. Может — отклонения в истории будут незначительны, и к его родному двухтысяч-ному году все будет таким, или почти таким, как он видел в своей привычной жиз-ни, а может — наоборот… Минимальное Необходимое Воздействие… "эМ-эН-Вэ"… Так называлось умышленно совершаемое действие, приводящие к событиям, спо-собным изменить ход истории у Айзека Азимова, в его романе "Конец Вечности". Там Совет Времени — небольшая горстка возомнивших о себе эгоистов, перекраи-вала историю по своему усмотрению, путем проведения этих самых Воздействий… Может и здесь проведено что-либо подобное?.. А может?.. А может — это вообще — не Земля?.. Бред!..

…Они шли налегке, оставив в стогу все имеющиеся вещи, в том числе и сумку Андрея. Поверх своей одежды Полуянов опять напялил синий танкистский комби-незон. В один из его многочисленных карманов юноша засунул свой плеер и пару кассет к нему. Об этом его попросила Лена, считая, что такая удивительная вещица сразу вызовет у ее одноклассника интерес, и послужит хоть каким-то доказательст-вом к тому, что она намерена ему рассказать…

— Где он живет, этот твой Витя? — ворчливо спросил Андрей, продираясь вслед за Леной через густые заросли кустарника. — И вообще, какого дьявола мы премся сквозь эти кусты?

— Не возмущайся! Так безопаснее. Скоро доберемся до окраины города, и нас никто не заметит. А Масленников живет недалеко от того места, куда мы направля-емся. Четыре квартала всего… Ему до нашей нынешней школы всегда было ближе добираться, но он ходил в ту, где я училась раньше. Математика и физика там были сильнее, а Витька очень хочет стать авиаконструктором…

Кустарник заканчивался в нескольких метрах от сплетенной из ивовых пруть-ев изгороди. Чуть левее, за бревенчатым сараем, начинался узкий и извилистый пе-реулок.

— Ну, и что дальше? — прошептал Андрей.

— Ну-у… Пойдем к нему вместе. Четвертый перекресток, потом направо, и там второй по счету двухэтажный дом… синий такой… Квартира три…

— А что ты вообще собираешься ему говорить? "Меня и моего знакомого разы-скивает НКВД. И мой знакомый, между прочим, из будущего. Помоги нам, Витя!.."

Лена неопределенно хмыкнула.

— Вот-вот! — продолжал Андрей. — Я тут, честно говоря, подумал… Чем он нам вообще может помочь? Я, лично, например, не представляю! Это, во-первых!..

— А во-вторых?

— А во-вторых, — имеем ли мы моральное право подставлять человека? Чекисты с нами, как я понял, не в "казаков-разбойников" играют. Тут дело серьезное! Я не хочу, что б этот парень пострадал из-за меня!..

Андрей замялся, несколько секунд молчал, а затем, посмотрев на девушку, ти-хо сказал:

— Я уже подставил одного человека, вовлек его в крупные неприятности… Те-бя… И не могу себе этого простить!..

Лена ласково взяла его за руку.

— Не говори так, пожалуйста!.. Я… Я ни о чем не жалею, честное слово!.. А что касается Виктора, то мы только зайдем к нему, на минутку. Потом забираем его, идем в укромное место… ну, туда, — она махнула рукой в ту сторону, откуда они шли, — и там ему все расскажем. Все будет очень быстро. А что касается лично его, то я абсолютно уверена — он нас не выдаст! Между прочим, Масленников очень любит фантастику. Мечтает построить корабль для полета к другим планетам. Серьезный мальчик! А вдруг он что-нибудь придумает?

— Ладно, пошли, — пробурчал Андрей. — В конце концов, выбирать не прихо-дится…

Минут через десять они почти достигли цели. У перекрестка Лена останови-лась.

— Значит так! Дальше я пойду одна, — сказала она. — Меня не будет минут пять… ну, может, десять. — Тут девушка увидела его протестующий жест и строго добави-ла: — Все! Будет, как я сказала! Или мы поссоримся! Жди!

Лена повернула направо и, быстро перейдя улицу, скрылась в подворотне об-шарпанного дома, выкрашенного в грязно-синий цвет.

Андрей стал за ствол толстенного тополя, растущего напротив дома, и начал наблюдать за входом во двор. Пока все было нормально. Редкие прохожие не об-ращали на него никакого внимания, торопясь куда-то по своим делам. Жильцов ок-рестных домов также не было видно. Лишь на скамейке у подъезда соседней трех-этажки о чем-то оживленно беседовали двое молодых женщин с грудными младен-цами на руках, да играла в догонялки веселая стайка девчонок и мальчишек.

Лена появилась минут через десять. Рядом с ней шел худощавый светловоло-сый паренек со слегка оттопыренными ушами. Ростом он едва доходил Лене до плеча.

— Вот, Андрей, — это Витя, — сказала девушка. — Знакомьтесь!

Масленников, смущенно глядя на Полуянова снизу вверх, протянул ему свою маленькую ладошку.

— Андрей!.. — С этими словами Полуянов пожал руку паренька, и посмотрел на Лену, не зная, что дальше делать.

Девушка сразу взяла инициативу в свои руки.

— Так! Теперь быстро уходим. Все подробности потом, Витя, как договарива-лись!

Масленников кивнул, и быстро засеменил рядом с ребятами, стараясь прино-ровиться к их большим шагам.

Но не успели все трое скрыться за поворотом, как из темноты подъезда сосед-него дома тихо выступил парень в толстовке мышиного цвета, с большим крово-подтеком на скуле, и крадучись, тщательно скрываясь за деревьями, отправился вслед за ними…


17


Огромный круглый зал был весь залит ярким солнечным светом, отражаю-щимся от белоснежных панелей, покрывающих стены и потолок. В большом, от пола до потолка, окне, охватывавшем почти половину окружности зала, виднелся циклопический горный хребет, покрытый вечными снегами. Если посмотреть чуть ниже, то можно было увидеть практически всю территорию Института, располо-женного в небольшой седловине.

Среди разбросанных небольшими группками разноцветных зданий выделя-лась серебристо-зеркальная конструкция, напоминавшая колоссальную ракушку, ослепительно сверкающая в свете падающих на нее солнечных лучей. Это было сердце Института — Центр управления запусками, в котором находились стартовые шахты. Рядом с ним располагался утыканный, словно еж, массой антенн всевоз-можных систем и конструкций купол Центра наблюдения, — восемь этажей золоти-стого пластбетона, плюс столько же еще под землей. Десятки, сотни лабораторий, напичканных точнейшей, уникальнейшей следящей, принимающей и передающей аппаратурой. А дальше — сплошная вереница гигантских конусовидных энергона-копителей, уставившихся в небо вершинами своих воронок-приемников. На сосед-нем склоне находилась посадочная площадка, на которой разгружались два скоро-стных транспортных межконтинентальных гравитоплана, только что доставившие сюда очередную партию нового оборудования.

Десять членов Совета сидели за овальным столом посреди зала, и вниматель-но слушали доклад командора Джарвиса.

— …Таким образом, имея довольно точные координаты, мы пришли к решению о направлении в субпространство, именуемое "Терра-четыре", спасательной группы "Эпсилон". Ее члены достаточно подготовлены для выполнения данной миссии, прошли специальную подготовку, знают местные порядки и обычаи. Необходимая экипировка и документы уже подготовлены, и не вызовут вопросов со стороны местных властей. Благодаря включившемуся маяку, пространственно-временные координаты хронолета, в настоящее время, установлены точно. Двое разведчиков-спасателей проникнут в указанную реальность, найдут мальчика, а затем попытаются эвакуировать аппарат. В случае если это не удастся, то уничтожат его на месте, а затем вместе с Андреем Полуяновым вернутся назад, дав перед этим сигнальный пеленг для прибытия спасательного хронолета. Я закончил, уважаемые члены Совета!

Координатор кивнул и, окинув взглядом аудиторию, сказал:

— Благодарю вас, командор!.. Как вы понимаете, уважаемые члены Совета, уничтожение экспериментальной машины предусматривается нами как самая край-няя мера. Мера — очень нежелательная, но… необходимая, в случае возникновения обстоятельств определенного плана. — Он медленно обвел взглядом присутствую-щих. — А сейчас прошу задать вопросы тех, у кого они возникли.

Несколько секунд в зале царило молчание. Наконец слово взял Наблюдатель.

— Необходимость направления спасательной группы не вызывает у меня ника-ких сомнений. Сложившаяся ситуация настолько критическая, что вызывает у нас самые серьезные опасения. За двести лет, прошедших с момента основания Инсти-тута, мы не подходили так близко к вероятности возникновения Времени "Икс". Но, с другой стороны, наши познания еще настолько ограничены, что не позволяют с полной уверенностью судить о том, каков процент успеха при выполнении данной операции, тем более что в данном случае будет затронута не только субпространст-венная хроноветвь, а наша собственная. К сожалению, реальность "Терры-четыре" изучена еще крайне слабо, и тут больше придется руководствоваться опытом про-шлого… нашего прошлого. Но тут необходимо рискнуть…

— Особого выбора действительно нет, — заметил Аналитик. — И времени на раз-мышление нет тоже… Напряженность временных полей возрастает уже до критиче-ских пределов. Сначала мы наблюдали лишь периодически повторяющиеся пико-вые скачки, но теперь… Мне тяжело об этом говорить, но складывается впечатле-ние, что эффект Времени "Икс", в данном случае, способен перечеркнуть всю нашу реальность, и это может произойти не позднее, чем через трое-четверо суток абсо-лютного времени, сведя на нет все достижения современной цивилизации. Тут, не-сомненно, речь уже идет не о сохранении "Хронос-икс-3000", а об том, чтобы вы-тащить с "Терры" Полуянова… вытащить любой ценой…

Координатор согласно кивнул головой.

— Вы абсолютно правы! Возможно, что если на месте Полуянова был бы ка-кой-либо другой человек, то все могло б и обойтись. Но в данном случае, к сожале-нию, приходится рассчитывать на самые неблагоприятные последствия. Роль его в нашей истории слишком велика!

— Это неоспоримо! — всплеснула руками Социолог. — Но выполнимо ли все то, о чем рассказывал командор Джарвис? Что касается действий наших сотрудников в условиях "Терры-четыре" мне все понятно, но что делать потом? Ведь мы ни в коей мере не должны нарушить ход нашей истории!

— Несомненно! — мгновенно ответил командор. — Андрей Полуянов должен вернуться именно на то место, откуда он убыл, а затем успешно добраться туда, — куда он направлялся. Расхождение в реальном времени должно составлять где-то в пределах пары часов…

— Один час, сорок четыре минуты, пятьдесят две секунды, — подал голос Физик. — Мы уже подсчитали. Именно это время, и ни секундой больше, он может отсутст-вовать в нашей реальности. Кроме того, — это связано еще с техническими возмож-ностями наших хронолетов. И, честно говоря, я не представляю, что мы будем де-лать, если не удастся эвакуировать оттуда "трехтысячный"…

Координатор посмотрел на экран стоящего на столе компьютера, что-то быст-ро подсчитал, и спросил Джарвиса:

— Через сколько времени группа "Эпсилон" сможет приступить к выполнению задания?

— Максимум через двенадцать часов.

— То есть у нас остаются где-то около четырех суток абсолютного времени, или около месяца по местному времени?

— Да! — спокойно ответил Джарвис.

Историк и Аналитик переглянулись. Координатор это заметил.

— У вас есть замечания? — поинтересовался он.

— Скорее информация к размышлению… — Историк нажала несколько кнопок, и на расположенном в углу зала стереоэкране замелькали кадры старинной хроники середины XX века.

Толпы людей беснуются на площадях, а по проезжей части движется колонна с факелами, построенная в виде огромной свастики; те же люди с фанатичными лицами швыряют в огонь кипы книг; маленький человечек с сумасшедшими глаза-ми, черными усиками над верхней губой и падающей на глаза челкой, размахивая руками, что-то кричит в микрофон, а кругом, словно изваяния, застыли бесконеч-ные шеренги солдат в матово поблескивающих касках… Вот в небо поднимаются десятки, сотни боевых самолетов; вот они над целью, и из открывшихся бомболю-ков начинают сыпаться тысячи бомб, неся смерть и разрушения мирно спавшим городам и селеньям… Огромный танк с черным крестом на борту подминает погра-ничный столб с надписью "СССР", а над старой крепостью с красным флагом на башне, поднимается багровое зарево…

— Все это для нас уже Прошлое, — тихо сказала Историк. — Но, судя по нашим прогнозам, для "Терры-четыре" — это ближайшее будущее.

— И дьявол готов сорваться с цепи в любой момент, — добавил Аналитик. — Слу-читься это может буквально в течение ближайших дней, может даже — часов. Таким образом, — нашим людям придется действовать в условиях крайне неблагоприятных и в степени огромного риска. Впрочем, это можно отнести и к разыскиваемому мо-лодому человеку.

— За своих людей я полностью спокоен! — холодно отрезал Джарвис. — Эта па-рочка самого черта достанет из Преисподней! Профессионалы экстракласса.

— Они-то да, а вот выдержит ли Андрей Полуянов? Кто-нибудь вообще пытался просчитать хотя бы его примерные действия в данной ситуации? — По внешнему виду Социолога было видно, что она очень переживает за Андрея. — То, чего он достигнет в дальнейшем, с одной стороны, говорит само за себя, но, тем не менее, в данный момент это всего лишь семнадцатилетний мальчик…

Большинство присутствующих повернулись в сторону Психолога. Тот не-сколько секунд смотрел в лежащие перед ним распечатки, а затем сделал рукой успокаивающий жест.

— Все не так уж и плохо! Андрей Полуянов далеко не заурядная личность. Уже в семнадцать лет этот юноша показывал прекрасные результаты в учебе, интересо-вался искусством, музыкой и литературой. Он эрудирован, обладает чувством юмо-ра, неплохо подготовлен в спортивном отношении. Школу окончил с золотой меда-лью. Несмотря на мягкий характер, унаследованный от матери, способен не терять головы и трезво разбираться в ситуации… Я думаю, что он сможет в общих чертах понять, что с ним произошло. Время, куда он попал, отделяет от его времени каких-нибудь шестьдесят лет, а историю он знает на "отлично". Тем более что он попал на территорию своей страны, а не куда-либо… в Африку, скажем!..

— То есть вы полагаете, что Полуянов быстро поймет, что попал не в свое вре-мя, попытается осторожно разобраться в ситуации, а затем только будет принимать решение? — спросила Социолог. — А если он выдаст себя? Ведь в то время, накануне большой войны, в каждом человеке были готовы видеть вражеского шпиона…

Психолог развел руками.

— Разумеется, такое возможно… Но тут мы бессильны. Внешне, — он нажал кла-вишу, и на стереоэкране появилось изображение Андрея, заснятого в кресле управ-ления хронолетом, — он практически ничем не отличается от местных обитателей. Незначительные детали в одежде он легко сможет скрыть, поняв, где находится.

— Правда меня серьезно смущает один момент, — задумчиво сказала Историк. Все насторожились и выжидающе посмотрели на нее.

— И что вас смущает? — поинтересовался Наблюдатель.

— Разница в датах!.. Когда он поймет, что переместился во времени, то будет пытаться выяснить — на сколько. Если он заметит разницу в датах и некоторых ис-торических событиях, то окажется в ситуации, когда его познания, полученные на уроках истории, придут в несоответствие с действующей реальностью. И вот то-гда… Тогда действительно останется уповать на его силу воли, выдержку, и наход-чивость!

Воцарилось тяжелое молчание.

— Тут действительно ничего не поделаешь, — сказал, наконец, Координатор. — Будем надеяться, что он не наделает глупостей! Или хотя бы будет стараться их не совершать…

— А где в настоящий момент находятся ваши… ваши супермены из группы "Эпсилон"? — поинтересовался Аналитик. — Честно говоря, хотелось бы на них взглянуть, пока они не отбыли на поиски…

Координатор повернулся к командору Джарвису и слегка кивнул головой.

— В этом нет ничего сложного, — сказал командор. — Мы предполагали, что та-кое пожелание членов Совета может иметь место. Они здесь, и ожидают вашего приглашения. Заранее прошу меня простить за маленький маскарад, но для созда-ния большего впечатления, мы попросили их иметь соответствующий внешний вид…

В белоснежной стене открылся проход, и в зал вошли двое.

Один из вошедших, — плотный и коренастый мужчина лет тридцати пяти, — был одет в военную форму. Защитного цвета однобортный френч с большими на-кладными карманами на груди, застегнутый на шесть блестящих пуговиц желтого металла, сидел на своем хозяине словно влитой. На крапового цвета петлицах бле-стели алые прямоугольники — по два на каждой. Синие брюки с кантами были за-правлены в высокие хромовые сапоги, начищенные до умопомрачительного блеска. На широком коричневом ремне, опоясывавшем талию вошедшего, поблескивала внушительного вида кожаная пистолетная кобура. Серые глаза мужчины с легкой усмешкой смотрели на присутствующих членов Совета. Непокорная прядь волос выбивалась из-под фуражки и свободно спадала на лоб. Верхнюю губу окаймляли небольшие, аккуратные черные усики.

Его спутницу — высокую, стройную молодую женщину лет двадцати восьми — тридцати, иначе как красавицей, назвать было просто нельзя. Пышные русые воло-сы были собраны в высокую, тщательно уложенную на голове прическу, на кото-рую пошел, наверное, целый десяток дамских шпилек. Нежно-матовый овал лица, небесно-голубые глаза, маленький, слегка вздернутый носик, сочные пухлые губы, подкрашенные яркой красной помадой. На даме был надет строгий темно-синий костюм из тонкой шерсти, плотно облегавший ее великолепную фигуру. В руках она держала небольшую черную кожаную сумочку.

— Позвольте представить! — Джарвис сделал легкий жест, указывая в сторону прибывших. — Сотрудники спецгруппы "Эпсилон" — Лана Салтыкова и Роберт Штейн. Но туда, разумеется, они пойдут совсем под другими именами.

— Лейтенант госбезопасности Ирина Корецкая. — Лана небрежно извлекла из сумочки бордовое удостоверение. Среди лежащих в сумке чисто женских принад-лежностей: зеркальца, тюбика губной помады и пудры, — зловеще блеснула вороне-ная рукоятка небольшого пистолета.

— Старший лейтенант госбезопасности Павел Донцов, — приложил руку к фу-ражке мужчина в форме.

— Проходите, друзья, присаживайтесь! — Координатор нажал кнопку на пульте, и из пола плавно выросли два мягких кресла и небольшой столик.

Парочка неторопливо прошествовала на свои места.

Женщина уселась в кресло, открыла сумочку, и извлекла оттуда длинную и тонкую папиросу с ободком из золотистой фольги.

Ее спутник достал из кармана френча зажигалку, от которой исходил легкий запах бензина и, крутанув колесико, поднес ее к папиросе.

Лана прикурила, а затем уселась, свободно откинувшись в кресле и, положив ногу на ногу, начала рассматривать членов Совета.

Штейн извлек из кармана трубку, набил ее табаком и также закурил.

Клубы табачного дыма моментально вытягивались мощной системой воздухо-обмена, но, тем не менее, Социолог сделала недовольную гримаску.

— Ну, а это для чего? Наивреднейшая для здоровья привычка, и, тем более, практически забытая на Земле…

— Там, куда они направляются, — это в порядке вещей, — ответил командор. — Для большей, так сказать, достоверности… Ну, а нашим коллегам это ничем не грозит!..

Роберт выпустил вверх большущий клуб дыма и заметил:

— Сам товарищ Сталин курит трубку. Ну, а я решил последовать примеру вож-дя мирового пролетариата… Правда, для этого пришлось вставить в органы дыхания небольшие биофильтры, но они в любом случае положены нам для защиты от инфекции.

Лана при этом слегка усмехнулась, и продолжала невозмутимо курить, пока-чивая носком лакированной туфельки, демонстрируя присутствующим икры строй-ных ножек, туго обтянутые шелковыми чулками…

Один за другим члены Совета стали задавать спасателям вопросы, касающие-ся различных аспектов выполнения ими данного задания. Лана и Роберт отвечали безошибочно и четко, без малейших колебаний, и практически не раздумывая.

Причем делали они это, особенно Лана, с некой снисходительной небрежно-стью, даже, если можно так сказать больше, — высокомерием, что отдельные члены Совета от этого начали недоуменно переглядываться между собой.

Историк неоднократно пыталась подловить Лану и Роберта на различных ню-ансах, касающихся знания отдельных фамилий, дат, названий, но и ей этого не уда-лось, и она — последняя из присутствующих, прекратила эти бесплодные попытки…

— Феноменально! — воскликнула Историк. — Ваши сотрудники, командор, как будто жили в ту эпоху!

Другие члены Совета согласно кивнули, только на лице Физика было видно какое-то сомнение. Координатор сразу это уловил.

— Вы что-то хотели сказать? — поинтересовался он. — Или у вас имеются какие-либо соображения, вопросы?

— Что вы, Координатор! — воскликнул Физик. — Ни в коем случае! Просто… Вы меня, конечно, простите, но… так сказать… манеры поведения этих молодых лю-дей… Ведут они себя несколько… странно, что ли!.. Находясь в нашем почтенном обществе…

Психолог первым понял, в чем дело. Он быстро поднял руку и спросил разре-шения у Координатора ответить на данный вопрос. Тот кивнул.

— Видите ли, коллега, в чем дело! Тут имеет место не проявление какого-либо неуважения к Совету, а вживление в роль… Наши молодые коллеги продемонстри-ровали нам один из вариантов манеры поведения представителей той профессии, коими они будут являться по нашему сценарию. А организация, которую они у нас будут представлять, была настолько могущественной в то время, что ее сотрудники могли себе позволять многое…

— Несомненно, несомненно! — поддержала Психолога Историк. — Я также это сразу поняла!

Физик приложил руку к сердцу.

— От всей души прошу меня простить! Это было так правдоподобно!..

Лана с Робертом словно сбросили свои маски.

Лана затушила папиросу и ответила, смеясь:

— Спасибо, уважаемый профессор! Значит, мы не зря столько времени трени-ровались, в том числе осваивая и актерское мастерство.

— А почему вы все-таки решили сделать их работниками службы безопасно-сти? — спросил командора Физик. — Неужели не нашлось какой-либо другой, более подходящей специальности?

— Исключено! — ответил Джарвис, а Историк при этом кивнула головой. — Толь-ко эта "легенда" дает нашим разведчикам хоть маломальское прикрытие и свободу действий. Тем более в том случае, если аппарат будет обнаружен местными жите-лями. Тут, без всякого сомнения, он сразу попадет в руки НКВД. Кстати, это каса-ется также и мальчика.

— Вы не сомневайтесь, все продумано, — поддержала командора Историк. — Наукой в то время данное ведомство также занималось, и довольно серьезно, по-этому, в данном случае, лишних вопросов возникнуть не должно.

— Вот именно, — кивнул Джарвис. — Ну, а дальше мои сотрудники уже будут действовать по реальной обстановке и вести розыскные мероприятия. Тем более что координаты Полуянова не известны до сих пор.

Полученный ответ, похоже, удовлетворил присутствующих.

— Ну что же! — подвел заключительную черту Координатор. — Нескольких мне-ний, я полагаю, у нас быть не может. Через одиннадцать часов группа "Эпсилон" должна отбыть. Надеюсь — техническая сторона не подведет! Энергии хватит?

— Ну что вы, Координатор! — укоризненно сказал Энергетик. — Мы накопили трехкратный запас энергии, так что можете не беспокоиться!

— Все системы хронолета проверены трижды, идет последняя перезагрузка бортового компьютера, — доложил Инженер. — Диагностика закончится через четыре часа, и Большой Мозг выдаст окончательный расчет курса. Расчеты пока благопри-ятные, возмущений в хроноветвях по предполагаемому курсу не отмечено. Район приземления вполне удовлетворительный.

— Тогда начинаем! — Координатор встал из-за стола и повернулся к спасателям. — К выполнению задания готовы?

— Готовы! — одновременно ответили Роберт и Лана.

— Ну, тогда — с Богом! Помните, что от вас очень многое зависит. Очень мно-гое!.. Если даже не судьба нашей цивилизации. Постарайтесь эвакуировать аппарат, но помните: основная ваша цель — спасение Полуянова. В исключительном случае хронолетом можете пожертвовать. Мальчик же должен быть доставлен в свое вре-мя, во что бы то ни стало!

— Мы сделаем все возможное, что в наших силах, уважаемые члены Совета! — уверенным тоном сказал Роберт.

— И оправдаем ваше доверие, — быстро добавила Лана.

Спасатели повернулись и, не говоря больше ни слова, направились к выходу.

— Они так спокойны, как будто отправляются на обыкновенный пикник! — взволнованно воскликнула Социолог. — Ни тени сомнения, одно полное спокойст-вие!

— И это притом, что они лишь в самых общих чертах знают то, что их там ожи-дает, — сказала Историк. — Отдельные нюансы нашего прошлого и тамошней дейст-вительности могут несколько различаться.

— Лана и Роберт прошли специальную подготовку. Они очень многое знают, и очень много умеют, — сказал Джарвис. — Эти ребята способны даже мыслить так, как мыслили бы люди той эпохи, оказавшись в той или иной ситуации. И при всем при этом они останутся нашими разведчиками-спасателями, — людьми XXIII века. По-этому, я в этом не сомневаюсь, они смогут найти правильные решения в любой об-становке.

— Тем не менее — это их первое серьезное задание, — задумчиво сказал Коорди-натор. — Точнее — это первое реальное задание… И первая угроза возникновения Времени "Икс"…

Он окинул взглядом притихших членов Совета.

— Старт в семнадцать сорок! А сейчас давайте обсудим некоторые отдельные технические детали!..


18


Переговоры с Масленниковым велись на берегу ручья, протекавшего на ок-раине города. Из соображений конспирации, не желая раскрывать место своего убежища, Андрей с Леной Витю туда не повели. Здесь же было тихо и безлюдно, а густая стена кустарника, достигающего почти трехметровой высоты, надежно скрывала ребят от посторонних глаз.

Разговор начала Лена. Она немного сбивчиво, но достаточно полно, изложила ход событий последних двух суток, начиная с момента ее знакомства с Андреем, и закончив моментом их бегства от приехавших за ними оперативников.

Витя слушал рассказчицу не перебивая, раскрыв от изумления рот, и, время от времени, переводя взгляд с Лены на Андрея, молча сидевшего поодаль на неболь-шом валуне. По внешнему виду парня было видно, что все это ему крайне интерес-но. И он, скорее всего, верил тому, что ему рассказывают…

— Ну вот, — с жаром сказала Лена, окончив повествование, — а теперь, если хо-чешь, можешь идти в НКВД и выдать нас! Получишь награду!

Маленький Масленников возмущенно взмахнул руками.

— Лена! Как ты так можешь думать обо мне?! Да я!.. Я ради тебя!..

Тут он смущенно замолк, явно постеснявшись сказанного, и искоса посмотрел на Полуянова.

"А ведь он действительно по уши влюблен в Лену, — подумал Андрей. — С ка-ким обожанием на нее смотрит! И ради нее, похоже, готов на многое…" Возможно, девушка действительно была права в том, что Виктор — человек, который согла-сится им помогать. Фактор риска Масленникова, по-видимому, совершенно не вол-новал. Во всяком случае, сообщение о том, что у них на хвосте висят чекисты, он воспринял абсолютно спокойно, будто и нет ничего…

Затем рассказывать подошла очередь Полуянова. Об этом, словно заранее сго-ворившись, одновременно попросили его новые знакомые…

— Так ты поможешь нам… Хоть немного? — строго спросила девушка своего одноклассника после того, как Андрей закончил свое повествование. — Еще раз по-вторяю: можешь уйти. Держать никто не будет!..

Масленников мотнул головой.

— Я с вами, ребята! Ты же знаешь, Лена, что для меня важно в жизни. Истина! Ради нее я пойду на многое… на все…

При этих словах Андрей хмыкнул.

— А если я и вправду иностранный агент, а Лена мой пособник?

Витя впервые с момента их встречи улыбнулся.

— Да не похож ты ни на какого шпиона! И потом… Я слишком хорошо знаю Лену, и у меня нет оснований ей не верить.

— Мы были там, Витя, — вмешалась девушка. — Андрей показывал мне аппарат. Правда чекисты нас опередили, и близко мы не подобрались, но эта машина дейст-вительно существует. И еще его вещи… Нет у нас таких…

— Н-да!.. — протянул Масленников, чуть ли не с любовью поглаживая Андреев "Sony", который действительно произвел на него неизгладимое впечатление. — Тех-ника — высший класс!.. И в космос у вас летают?

— Давно уже… Первый пилотируемый полет был в шестьдесят первом, а в ше-стьдесят девятом американцы уже на Луне высадились. Ну, а первый искусствен-ный спутник на орбиту был выведен еще в пятьдесят седьмом…

— И на Марс летали?

— Нет, на Марс пока не летали… То есть люди не летали, а автоматические станции неоднократно. Разумной жизни, увы, не обнаружили… А вообще где-то к 2015 году планируют туда международную экспедицию направить…

Видя заинтересованность Виктора, Андрей поподробнее рассказал о некото-рых достижениях человечества в деле освоения воздушного и космического про-странства…

— Потрясающе! — Масленников с довольным видом потер руки. От его стесни-тельности не осталось и следа. На данную тему он, по-видимому, был готов гово-рить до бесконечности. — Об этом ты мне, я надеюсь, еще расскажешь поподробнее, когда время будет… Теперь, что касается ваших проблем… Вы уверены, что НКВД разыскивает именно вас?

— Ну конечно, Витя… Я же тебе рассказала. Мы от них еле ноги унесли. А ап-парат у них в руках и…

— Подожди! — Витя поднял вверх указательный палец. — Из ваших рассказов я понял, что Андрей попал в эту машину случайно, и абсолютно не знает, как ей управлять.

— Конечно! — грустно ухмыльнулся Полуянов. — У нас путешествия во времени существуют еще только лишь на страницах фантастических романов, да в кино… Мозгов для этого пока не хватает у наших ученых!

— Вот именно! — торжествующе сказал Масленников. — Так что тот факт, что устройство, непонятным образом перенесшее сюда Андрея, находится в руках че-кистов — это вообще-то не играет особой роли. Управлять он им все равно не уме-ет. И теперь мы подходим к основному — к хозяевам аппарата!..

Андрей и Лена насторожились.

— Ты что имеешь в виду? — тихо спросил Полуянов.

— А то, что у твоей этой "машины времени" должны быть хозяева. Были там пилотские кресла?

— Н-ну были!..

— Вот!.. А теперь представь себе ситуацию… Пилот приземлился, ну и захотел выйти наружу… мало ли что человеку надо!.. Но тут ты вперся, начал нажимать все кнопки без разбору, и вот результат!

Андрей наморщил лоб, стараясь поподробнее вспомнить детали своего нахо-ждения в черной полусфере. Перед глазами, как фотография, мелькнул серебри-стый силуэт.

— Точно! — он стукнул себя кулаком по колену. — При старте мне показалось, что я вижу на опушке фигуру, напоминавшего человека в скафандре, или серебри-стом комбинезоне… Он даже вроде за голову держался!

— Ну вот! — Масленников сиял как электрическая лампочка. — Что и требовалось доказать!.. Ну, а лишиться они своей этой штуки ведь не захотят? Не захотят! По-этому — будут ее искать! У меня двоюродный брат служит в войсках ПВО под Мур-манском, так он рассказывал про такие приборы… звукоуловители называются. Пы-тался к ним в прошлом году со стороны Финляндии сунуться самолет-разведчик, так его сразу засекли; наши истребители его мигом зажали, а потом заставили сесть на наш аэродром. И если у хозяев этой черной полусферы такая сверхсовер-шенная техника, то, несомненно, должны быть и какие-то средства, позволяющие ее обнаруживать, следить за ней…

Лена зааплодировала, и звонко чмокнула в щеку обалдевшего от такого проявления чувств Масленникова.

— Молодец, Витенька! Ты умница! Значит, Андрея уже возможно ищут?

— Насчет Андрея утверждать со стопроцентной вероятностью не могу. О нем хозяева аппарата могут и не знать, — виновато сказал Витя, глядя на Полуянова.

Андрей наморщил лоб. А ведь дело говорит Витя! Конечно, должны искать! Но вот только кого, и что?!

— Они могут это расценить, скажем, как какой-либо самопроизвольный пуск… Такое возможно. Было и в наше время. Сбой компьютера, например… Но аппарат будут точно искать! — наконец сказал он.

— Значит… — Лена нахмурилась. — Значит выход один: быть как можно ближе к…

Тут она замолчала и испуганно приложила руку к губам.

— Да… Ты права, Леночка! — как можно спокойнее постарался сказать Андрей. — Для того чтобы меня обнаружили, желательно находиться около этого агрегата. А там чекисты…

Андрей посмотрел на притихших ребят и добавил:

— Кстати! А может, этой штуки там уже и нет! Может у хозяев быть преду-смотрен режим автоматического отзыва аппарата?.. Запросто! И если он есть, и он исправен, то им могут воспользоваться…

— Слушай! — воскликнул Масленников. — А если они сами потерпели аварию в твоем двухтысячном году? Может же и такое быть!?

— Возможно… Да что гадать! Нам этого все равно не понять, ибо… Ты что? — прервавшись на полуслове, спросил он Виктора, резко повернувшего голову к за-рослям кустарника на противоположном берегу ручья, метрах в тридцати от места, где они сидели.

— Знаешь, послышалось, что вроде ветки хрустнули. Может там есть кто? — не-решительно ответил тот. — У меня слух вообще-то хороший… А может — и помере-щилось.

— Нет-нет!.. — Лена встала и, приложив руку ко лбу в качестве козырька, начала внимательно смотреть вдаль. — Я тоже слышала что-то похожее!.. Черт, солнце пря-мо в глаза! Слепит!.. Да нет, вроде никого!..

— Все равно нужно отсюда уходить! Пошли в наше укрытие, там, пожалуй, по-спокойнее можно поговорить, — Андрей посмотрел на часы, которые он уже давно перевел на местное время. — Четверть шестого. День у нас, сегодня, какой?

— Суббота! — ответила Лена. — Ты тут у нас уже двое суток…

— Неужели всего только двое? — усмехнулся юноша, поднимаясь с камня. — Событий, наверное, на целый фантастический роман наберется. Сюжетец пока, правда, непонятен абсолютно, а так…

Обратно, в убежище, шли той же дорогой — сквозь густые заросли.

— Куда мы идем? — с трудом поспевая за Леной и Андреем, спросил Масленни-ков. — Или это секрет?

— Да нет!.. На Лазаревском лугу, у опушки, старый сарай-сенник знаешь? — от-ветила Лена, не оборачиваясь.

— А-а… Конечно!.. Ну, ребята, только не так быстро, я ж за вами не успеваю!..

В сарае никого не было; вещи, зарытые в куче соломы, находились на месте.

Лена с грустным видом повозилась в сумке и, вздохнув, сказала, показав под-сыхающие полбуханки черного хлеба:

— А еды у нас нет. Вот, все что осталось…

Тут Андрей почувствовал, что уже давно хочет есть. Солнце склонялось к за-кату, а у них с Леной со вчерашнего вечера во рту не было ни крошки.

— Ой, ребята, что ж вы сразу мне не сказали! — расстроено сказал Масленников. — Я б из дома захватил чего-нибудь съедобного…

— Можно, в принципе, пойти рыбы наловить, как вчера, — нерешительно про-молвила Лена.

— Нет! Лучше пока нигде не светиться, — ответил Андрей. — Во всяком случае — пока не стемнеет. Поэтому придется немного потерпеть. Да и удочки у тебя во дво-ре остались…

— А может — я домой сбегаю? — спросил Витя. — Я быстро! Одна нога здесь, — другая там! Картошки принесу, хлеба… И деньги у меня есть, в копилке. Можно в магазин зайти и купить чего-нибудь…

Лена выжидающе посмотрела на Андрея.

— Андрюш!.. Может правда Вите стоит сходить?.. А мы бы тут его подождали… Очень уж есть хочется!

Андрей потер лоб. Сидеть здесь было, с одной стороны, — опасно. Но, в то же время, — что еще оставалось делать? Идти им с Леной было некуда. Ни документов, ни продуктов, ни денег… Да и по Лениному внешнему виду было видно, что все эти их похождения не пошли ей на пользу. Сказывалось волнение последних суток, арест матери, бессонная ночь… Держалась она из последних сил.

— Хорошо, Виктор, иди! Мы тебя подождем здесь, — сказал Полуянов. — Только будь поосторожней, не приведи "хвост".

— Витюш! — попросила Лена. — Если сможешь, принеси, пожалуйста, бутылочку ситро. Так хочется!..

— Хорошо, конечно принесу. Вы не беспокойтесь. Я своим скажу, что пойду на рыбалку, с ночевкой. Они не будут возражать… А сам сюда, к вам!..

Маленький Масленников колобком выкатился из ворот, и почти бегом напра-вился через луг, в сторону города.

— Тьфу, черт! — ругнулся Андрей. — Ну, чего он через луг поперся!

— Да ладно, оставь! — устало сказала ему Лена, растягиваясь на соломе. — Нет там снаружи никого, а так гораздо быстрее!

— Дай бог, — Андрей внимательно наблюдал за удаляющейся все дальше и дальше фигурой. — Все, скрылся! Вернется, или не вернется?

— Андрей, ну я же тебе уже неоднократно говорила: в Витьке я уверена! Он не выдаст!

Полуянов присел рядом со свернувшейся калачиком девушкой.

— Он и вправду тебя боготворит…

— Витя — хороший товарищ… Не трус, не предатель. Знаешь, мне большого тру-да стоило его убедить в том, чтобы он на людях поменьше уделял мне внимания. Это было после ареста папы… Витька даже обиделся и заявил, что никого не боится. А когда я перевелась в другую школу, то и месяца не прошло, как он последовал вслед за мной. Он добрый, славный, но… Он только мой друг…

— Нормальный парень! А он по жизни такой фанат в технике, или как?..

Лена засмеялась.

— Ага! Сначала все модели планеров мастерил, потом радиоделом увлекся… приемник даже сам сделал! Но вообще авиация — его конек!.. Ты со своими расска-зами — прямо находка для него!.. Да Витька тебе даже быстрее чем я поверил! Я в этом не сомневаюсь!

Девушка неожиданно зевнула. Усталость и почти бессонная ночь брали свое.

— Леночка, ты, если хочешь, поспи немного. Я покараулю, — предложил Анд-рей.

— Я чуть-чуть… — она благодарно посмотрела на него. — Устала… Можно я тебе на колени голову положу?

— Ну конечно!..

Лена немножко поворочалась, устраиваясь поудобнее, и, наконец, затихла. Андрей осторожно подтянул к себе свою куртку, и аккуратно накрыл ей плечи де-вушки.

— Андрей, — вдруг прошептала Лена. — Скажи мне… Ты только не обижайся… У тебя там… дома… есть девушка, которая тебе нравится? С которой ты дружишь? Или невеста?..

Этот вопрос застал Андрея несколько врасплох. В принципе, он всегда нра-вился девчонкам. Ну и сам уделял им внимание. Но бегать за ними — никогда не бе-гал, как некоторые его знакомые парни. Дружеские отношения он поддерживал со многими девушками, но чтобы влюбиться… Нет, такого не было! Ходить в кино, на дискотеки, ну целоваться иногда при лунном свете — это одно. А какие-то более серьезные отношения… Сначала, как считал Андрей, надо получить образование, найти свое место в жизни, а там уже планировать семейную жизнь. Помнится, еще в восьмом классе, будучи в молодежном Центре "Орленок", на черноморском побе-режье, познакомился он с одной девчонкой из Воронежа. Бойкая девчонка, симпа-тичная. Они с ней время часто вместе проводили, между прочим, к довольно боль-шому неудовольствию одной Андреевой одноклассницы, которая тоже была в их отряде. Да и не одна она там была! Только из их школы в этом заезде отдыхало во-семь человек…

Ну, так вот! Эта девочка из Воронежа — ее звали Нина, стала первой, с которой он впервые по-настоящему поцеловался. Дело было вечером, после дискотеки. Они стояли на террасе, и Нина сама его первая поцеловала, а через десять дней настало время расставания. Весь отряд, а там были ребята из разных регионов России, об-менивался адресами, телефонами… И спустя месяц на домашний адрес Полуяновых пришло письмо из Воронежа. Писала Нина. Андрей чуть было не обалдел… "Люб-лю только тебя, до гроба… хочу выйти за тебя замуж…" и т. д. и т. п.

Андрею тогда аж стало не по себе. Наверное, с полгода продолжалась эта бомбардировка письмами, а потом этот поток внезапно иссяк…

И вот теперь этот Ленин вопрос.

— Да нет, — тихо ответил он. — У меня много друзей, в том числе и среди девчо-нок, но… — он улыбнулся, — невесты у меня пока нет. Рано мне еще жениться…

— Нет, ты не думай… Это я так просто спросила. Конечно, сначала выучиться нужно, чтобы пользу обществу приносить, а лишь потом… Я в детстве мечтала учи-тельницей стать, потом журналистом, а сейчас… Сейчас даже не знаю… — она снова зевнула. — Я просто рада, что тебя встретила… Такое впечатление, что мы давным-давно знакомы. А ведь знаем друг друга всего два дня!.. Правда?

Андрей кивнул. Ему тоже начинало казаться, что эту добрую и милую девуш-ку, которая пошла ради него на такой огромный риск, он тоже знает уже не первый год.

— Правда, — ответил он, и осторожно погладив Лену по голове, добавил: — Ты спи, спи!..

— Ага… Знаешь, чего мне очень бы хотелось? Побывать в твоем времени. Пусть даже там тоже жить нелегко… Но хоть бы краешком глаза взглянуть!..

Андрей закрыл глаза, и представил себя вместе с Леной, идущими по парку Толстого, расположенного в самом центре его родного города. Играет музыка, во-всю работают уютные маленькие кафе под открытым небом и городок аттракцио-нов, а трудолюбивые деревянные черти, как и много лет назад, льют прозрачную воду на лопасти колеса фонтана "Чертова мельница", являющегося одной из мест-ных достопримечательностей. У Лены в руках надутый гелием пестрый воздушный шарик и большой букет гладиолусов… Ее голубые глаза весело сияют, она смеет-ся, им хорошо вдвоем…

Полуянов резко открыл глаза и посмотрел на часы. Ого! Сам незаметно заснул и проспал почти целый час! Пора бы и Масленникову возвращаться…

— …Н-а-а!.. ги-и-и!..

Внезапный крик заставил его окончательно проснуться. Кричали не очень да-леко, но что именно?.. Кажется, кричали "Лена". Или это ему показалось? Андрея охватило нехорошее предчувствие. Что-то здесь не так!

Лена что-то пробормотала во сне и повернулась на другой бок. Он осторожно приподнял голову девушки со своего колена, норовясь встать, но тут снаружи раз-дался резкий, по-видимому, усиленный рупором или мегафоном хриплый мужской голос:

— Внимание! Граждане диверсанты! Вы окружены! Во избежание напрасного кровопролития предлагаем немедленно сдаться! Всем немедленно покинуть поме-щение, и выходить по одному, с поднятыми руками. В случае оказания сопротивле-ния будете уничтожены на месте! На размышление вам дается три минуты. Повто-ряю…

Андрей кинулся к стене и, посмотрев в щель между досками, увидел множест-во людей в военной форме, окруживших со всех сторон их убежище. Наготове они держали винтовки и пистолеты, направленные в сторону сарая, а в стороне, за кус-тами, залег даже расчет ручного пулемета.

Лена испуганно подскочила, протирая руками глаза.

— Что!.. Что случилось, Андрюша?!

Юноша обречено махнул рукой.

— Все, конец! Мы окружены со всех сторон. Это чекисты, Лена!.. Или твой Витька предатель, или…

Лена закусила кулачок, и смотрела на Андрея огромными, постепенно напол-няющимися влагой глазами.

— Что же нам делать?

Он вздохнул.

— А что тут сделаешь!.. Надо сдаваться, Лена! Давай мне свою руку, и пойдем! В противном случае они нас просто убьют! А так хоть есть шанс!..

Девушка встала, и вплотную подошла к нему.

— Поцелуй меня, пожалуйста, — прошептала она. — Поцелуй крепко-крепко…

Андрей обнял ее и поцеловал в мягкие полуоткрытые губы. Лена доверчиво прижалась к нему, и тихо прошептала:

— Я хочу, чтобы ты знал… Именно сейчас!.. Ты мне очень нравишься, Андрей!..

— Ты мне тоже, — ответил он. — Ты мне очень дорога, Леночка!..

Лена улыбнулась сквозь слезы.

— Ну, а сейчас пойдем!.. Теперь, вместе с тобой, мне ничего не страшно!

Они взялись за руки, и пошли к выходу, навстречу направленным на них во-роненым ружейным стволам…


19


В палатке было жарко и душно, а полностью открыть полог не давали комары, целым роем летевшие на свет подвешенного на стойке фонаря. Несколько штук, наиболее наглых, и сейчас противно жужжали где-то под потолком, выжидая мо-мента в кого-нибудь вцепиться.

— У, кровососы проклятые!.. — Бердышев, что есть силы, хлопнул себя по за-тылку. Вот, еще один готов!.. За сегодняшнюю ночь он перебил их, наверное, не одну сотню.

Майор посмотрел на часы. Половина четвертого. Поспать удалось разве что только часа три — не больше…

Весь остаток дня и весь вечер, до самой темноты, они провозились вокруг черной полусферы — и безрезультатно! К полуночи исследовательская группа знала об объекте исследования все то же самое, что и двенадцатью часами раньше. Работа не продвинулась ни на шаг.

— Чертовщина какая-то! — в сердцах сказал Смирнов, после того, как они, уже, наверное, в десятый раз, попытались отыскать вход. — Ну, ведь видно, что человече-ских рук дело, а как туда попасть?!

— А может через днище? — подал голос кто-то из экспертов. — Может там есть люк?

— Да нет там ничего! — зло бросил взъерошенный Галузин, нервно теребя в ру-ках пилотку. — Абсолютно гладкая поверхность.

Уж кто страдал — так это он! Кому-кому, а полковнику авиации фокусы черной штуковины явно били по личному самолюбию. Галузин лично облазил все про-странство под ней, но ничего интересного так и не обнаружил, лишь совершенно точно убедившись в том, что это не обман зрения, и объект действительно висит над землей…

Когда стемнело — продолжали работать при свете автомобильных фар. Летчик даже предложил доставить с могилевского аэродрома передвижную прожекторную установку, но около полуночи Бердышев приказал свернуть работы до утра.

— Не надо торопиться, товарищи, — сказал он, когда члены исследовательской группы собрались в штабной палатке. — Несколько часов — погоды не изменят, а риск что-либо сделать не так в ночное время возрастает. Поэтому — всем отдыхать! В пять тридцать прошу ко мне. Желательно с соображениями — что делать дальше.

Все направились к выходу, один лишь Дашевский не торопился уходить. Бер-дышев это сразу понял, ибо за весь день поговорить в спокойной обстановке им так и не довелось.

— А ты задержись, Иван Ильич, побеседуем!

Дашевский снова сел на свое место.

Дмитрий Сергеевич полез в свой саквояж, достав оттуда банку шпротов, кусок копченой колбасы, полбуханки хлеба и плоскую фляжку.

— Давай с тобой за встречу! Сколько мы лет не виделись?

— С апреля сорокового…

Бердышев разлил коньяк по стопкам.

— Быть добру!..

— Хороший у тебя коньяк, Дмитрий Сергеевич! — сказал Дашевский, отхлебнув глоток, и пригладив свои пышные усы. — Божественный! Такой и закусывать грех! Всегда ты был сибаритом!..

Майор улыбнулся.

— Ну, ты же помнишь мои вкусы! Закуска, правда, не та, но что поделаешь! Мы с тобой, если можно так выразиться, в полевых условиях!..

С этими словами он встал, подошел к выходу, и поплотнее задернул полог па-латки.

— Почему ты здесь, Иван? Что случилось? — спросил он тихо, вернувшись к столу.

Дашевский невесело усмехнулся.

— Тебя удивляет, Дмитрий, что заместитель начальника Политуправления ок-руга вдруг оказывается здесь, в лесу под Могилевом, и не с четырьмя, а с тремя "шпалами"?.. Ты же знаешь — у нас это делается просто… Длинная история, но если изложить ее в двух словах, то все можно свести к тому, что я пытался взять под свою защиту людей, которых посчитал несправедливо обвиненными в измене делу марксизма-ленинизма… И попытался доказать свою правоту. В результате получил строгий выговор по партийной линии, был разжалован из полковых — в старшие батальонные комиссары, и направлен из Хабаровска сюда… Можно сказать, что еще легко отделался!..

Бердышев одним глотком проглотил содержимое стопки. Брови Дашевского удивленно поползли вверх.

— Я тебя не узнаю! С каких пор ты стал пить коньяк залпом?

Дмитрий Сергеевич махнул рукой.

— Не спрашивай!.. С тех пор, как понял, что творится что-то не то!.. — Он снова наполнил стопки. — Знаешь, мне последнее время очень часто становится не по се-бе… Сколько хороших ребят мы уже потеряли… И, по-моему — по собственной ду-ри!..

Дашевский сделал предостерегающий жест.

— Потише, Дмитрий Сергеевич! Тут кругом уши!.. Сейчас ни на кого поло-житься-то нельзя! А у Листратова передача информации четко поставлена!.. Моз-гов у него, честно говоря, не ахти, но гонору!.. Тем не менее — первый кандидат на должность начальника управления. А Аксенова, глядишь, со дня на день уберут! Недовольны им наверху…

Бердышев кивнул. Судя по разговорам в Минске, над головой начальника Мо-гилевского управления действительно сгущались тучи…

— Да ты тоже, я смотрю, не особо процветаешь! — заметил Дашевский после то-го, как они выпили по второй. — И это при всем твоем огромном опыте работы…

Майор закусил коньяк кружочком колбасы и закурил папиросу.

— Поперли меня из Наркомата, Иван! В августе год будет, как поперли… "Ром-бы", правда, вот оставили… — он кивнул на петлицы лежащей на койке гимнастерки, — Впрочем… может оно и к лучшему что из Москвы убрали!.. В Наркомате сам знаешь… такое творится… Занимаюсь, в принципе, тем же, чем и раньше… Вот, ви-дишь, сейчас сюда направили… Интересный случай, хочу тебе сказать!.. Крайне интересный! Просто загадочный! И попотеть нам еще, чувствую, — ох как придет-ся!..

— Ну, и что ты насчет всего этого думаешь? — поинтересовался Дашевский. — Ты у нас и юрист, и технарь в одном лице. Специалист по военно-техническим секре-там… Что это за штука, которую мне с моими хлопцами охранять поручили?

Бердышев снял очки, достал из кармана галифе кусочек замши, и начал нето-ропливо протирать стекла.

— Если б я это знал, Иван!.. Но уже первый день убедил меня в одном: это что-то такое, что выходит за рамки человеческого познания… Нашего нынешнего по-знания…

— А Листратов, между прочим, совсем другого мнения!

— Ты имеешь в виду его теорию об иностранном разведывательном летатель-ном аппарате и пилотах-диверсантах?

— Именно!

Бердышев засмеялся и вновь нацепил очки на нос.

— Вероятность ноль целых и одна десятая процента!.. — категорично заявил он. — Понимаешь, Иван Ильич, то, что мы увидели здесь, невозможно создать в рамках ныне имеющихся технологий. Я во многое согласен поверить, но тот факт, что немцам или англичанам удалось победить земную гравитацию… Невозможно та-кое… Не дано это пока никому — не им, не нам!..

Дашевский сердито засопел, и начал ковырять вилкой в банке с консервами.

— В одном Листратов прав, я надеюсь, — продолжал Дмитрий Сергеевич. — В том, что надо искать пилота… Или пилотов!.. И тогда мы можем узнать многое… Хотя… Хотя может получиться и так, что не удастся узнать ничего!

Комиссар поднял голову.

— Ты это о чем?

— А то, что это устройство может вполне оказаться и не творением рук челове-ческих…

Было уже далеко за полночь, когда они, наконец, расстались. Дашевский, для которого Бердышев был непререкаемым авторитетом в вопросах техники, ушел к себе совершенно сбитый с толку. Что касается Дмитрия Сергеевича, то он начал долгую и безнадежную борьбу с налетевшим в палатку комарьем, тщетно пытаясь заснуть. Однако сон так и не шел, и причина этому была…

Еще днем, в разговоре с Листратовым, он услышал от последнего одну фами-лию… Очень знакомую фамилию! Елена Берестова… Лена… И это именно та Лена, которую он помнил еще ребенком. Дочь Владимира Берестова, его однокашника по гимназии на Васильевском и сокурсника по Петербургскому политехническому институту. Они туда вместе поступали в четырнадцатом, вместе учились два года, вместе уходили на германский фронт в январе далекого шестнадцатого…

Перед глазами четко встала картина двадцатипятилетней давности.

Юго-западный фронт. Лето шестнадцатого года. Войска генерала Брусилова готовятся к своему знаменитому броску за запад, позднее названному "Брусилов-ским прорывом", вошедшему во все учебники истории. Он — молодой двадцатилет-ний прапорщик, во главе пулеметной команды, отплевываясь и проклиная все на свете на неимоверной жаре, тянет свои пулеметы к линии фронта. Впереди — на многие километры в глубину, протянулась линия обороны австрийцев. Десятки, сотни километров окопов и ходов сообщения; бесконечные ряды колючей проволо-ки и зарытые в землю фугасы; сотни огневых точек и опорных пунктов, ощетинив-шихся тысячами орудийных и пулеметных стволов, несущие смерть наступающим.

Раздался треск мотора, и рядом остановился новенький, сияющий свежей тем-но-зеленой краской "Остин". С лязгом отворилась металлическая дверь, и из чрева бронеавтомобиля высунулся перепачканный машинным маслом Берестов, в фураж-ке блином и блестящей кожаной тужурке.

— Тебя подбросить, или как? — осведомился он как бы невзначай, будто они расстались лишь вчера, а не полгода назад на сборном пункте под Киевом.

Именно благодаря Владимиру, а, точнее — его бронедивизиону, и уцелел Бер-дышев несколько дней спустя, когда на обескровленный наступлением гренадер-ский батальон пошел в контратаку резервный полк австрийцев. Густые цепи про-тивника приближались, а патроны были на исходе. И тут где-то сзади раздался треск моторов, и шесть темно-зеленых черепах, зловеще вращая клепаными баш-нями, двинулись на неприятельских солдат, поливая их свинцовым дождем. Контр-атака была отбита…

А потом были сражения первой мировой и гражданской, ранения и госпитали, годы учебы и службы. Судьба вновь их сводила и разлучала вновь, но, тем не ме-нее, и он, и Володька, старались не терять друг друга из виду.

В двадцать третьем году, в Москве, Берестов познакомил его с красивой свет-ловолосой женщиной.

— Это Зоя — моя жена, — сказал он тогда просто и буднично…

Спустя полтора года Дмитрий Сергеевич, закончивший к тому времени инсти-тут и уже работающий в ОГПУ, узнал, что у Владимира и Зои родилась дочь, кото-рую назвали Леной…

Последний раз они встречались в тридцать девятом, в Москве, незадолго до халхингольских событий. Выезжали на природу, веселились, жарили на костре ароматный шашлык. Четырнадцатилетняя Лена ни на шаг не отходила от Бердыше-ва.

— Жениться тебе надо, старый черт! — смеялся Берестов. — Сколько можно би-рюком ходить!

— На пятом-то десятке! — отшучивался Дмитрий Сергеевич. — Какая теперь же-нитьба, на пенсию скоро пора!..

А за три недели до наступления нового — 1940 года, он узнал об аресте ком-брига Берестова из скупых служебных сводок… Единственное, что он смог тогда сделать, — это приложить все усилия к тому, чтобы дочь и жену старого товарища оставили в покое. Что, впрочем, ему потом и припомнили…

…Светало. Бердышев накинул на плечи шинель и, закурив, вышел на свежий воздух. Утро было тихое и безветренное. Над лагерем стояла тишина. Лишь за де-ревьями, возле полевой кухни, мелькали людские силуэты, и раздавались приглу-шенные голоса. Повар со своим помощником растапливали печь, начинали гото-вить завтрак.

Дмитрий Сергеевич неторопливо двинулся к укрытой маскировочной сетью полусфере, возле которой прохаживались трое часовых. Старший наряда сразу его узнал и подошел с рапортом. Майор молча его выслушал и, подойдя вплотную к черной, шершавой поверхности, приложил к ней руку. И тут же отдернул… Граду-сов пятьдесят, не меньше!

Бердышев подозвал красноармейца, переминавшегося в сторонке с ноги на ногу.

— Давай, браток, поднимай инженеров!

Окончательно рассвело. Исчезли на небе фонарики-звезды. Небосклон на вос-токе налился ярким пурпуром. Начинался новый день.

"А ведь сегодня воскресенье! — подумал Дмитрий Сергеевич. — Последнее вос-кресенье июня… Но денек предстоит далеко не воскресный! Тяжелый будет денек… О многом предстоит серьезно подумать!.."

Где-то вдали, на западе, раздался непонятный гул. Бердышев прислушался, но тут подошли Смирнов и Борисенко. Сразу вслед за ними, почти бегом, прибыл Гольдберг.

— Что случилось, Дмитрий Сергеевич? — озабоченно спросил Борисенко. — Час вроде бы как ранний…

Бердышев показал пальцем на черную поверхность.

— Попробуйте!..

Борисенко, а вслед за ним и Гольдберг со Смирновым дотронулись до полу-сферы.

— Ого, однако! — воскликнул Смирнов, а Гольдберг, не говоря ни слова, опро-метью кинулся в палатку.

Тем временем далекий гул все усиливался. Смирнов заворочал головой.

— Моторы вроде… — неуверенно сказал он. — Похоже, что самолеты идут. Да-леко, правда…

— С запада? — удивленно спросил Борисенко. — И в такую рань…

Прибежал Гольдберг с чемоданом.

— Сейчас измерю температуру, — быстро пояснил он, доставая несколько тер-мометров. — Так!.. Температура воздуха… двадцать… двадцать один с половиной!.. Температура поверхности… Невероятно!.. Пятьдесят один!

Борисенко присвистнул.

— Ничего себе! Одни загадки… А вчера, между прочим, было все наоборот! Температура на поверхности была ниже температуры воздуха…

Самолетный гул уже заглушал человеческие голоса. Стало ясно, что идут они с запада, и в очень большом количестве.

— Странно! — Смирнов поглядел на часы. — Без четверти пять. Откуда такая ар-мада?

В этот момент в зоне видимости показались первые машины. Шли они на вы-соте километра полтора, стройными рядами, и было их несколько десятков.

— Бомбардировщики… двухмоторные, — определил Смирнов. — Учения что ли у летчиков?..

На шум моторов из крайней палатки, застегивая на ходу китель, выскочил Га-лузин, и быстрыми шагами направился в их сторону.

— Посмотрите, полковник, — крикнул ему Бердышев. — Это не ваши, случайно, поутру разлетались?

Галузин изумленно посмотрел на небо.

— Да вы что!.. Нет, конечно! Сам ничего не понимаю…

Смирнов сбегал в машину и принес полевой бинокль. Самолеты проходили как раз над ними…

— Кресты… — прошептал он. — Кресты на крыльях!.. Это немцы, товарищи! Это немцы!

— Немцы… здесь? До границы четыреста километров, какие тут немцы? — рас-сеянно спросил Борисенко.

Летчик выхватил у Смирнова бинокль.

— Г-господи! Это "хейнкели"… Да что ж такое? — он окинул присутствующих изумленным взором. — Неужели… Нет, не может быть!..

Самолеты скрылись за лесом. Гул моторов становился все тише.

— Срочно свяжитесь с Могилевом и с Минском! — скомандовал Бердышев Смирнову. — Уточните, что это за ерунда!

Инженер и летчик скрылись в машине связи. Борисенко вытер пот со лба.

— Нет! Ну, вы понимаете… — начал он, но тут земля задрожала от далеких взры-вов. Все кинулись на опушку.

В той стороне, где находился город, поднимались в небо густые столбы дыма. Взрывы не прекращались ни на минуту.

Молчание нарушил Гольдберг.

— Это война… это война, товарищи!

— Да! Это война! — раздался рядом голос Смирнова. — Немцы бомбили Минск, их войска около часа назад перешли границу на многих участках. В эфире кошмар, что творится!

— Связи с аэродромом нет! — прохрипел подбежавший Галузин. — Хоть ты трес-ни, но нет!..

Увидев клубы дыма на горизонте, он ухватился за голову.

— Да они ж по нашему аэродрому работают!.. А там самолеты — крыло к кры-лу!.. Товарищ комбриг, — путая от волнения армейские звания со званиями сотруд-ников НКВД быстро заговорил полковник, ухватив Бердышева за рукав гимна-стерки, — отпустите вы меня ради бога! Я вам все равно не помощник! Ну не могу я сказать — отчего та черная хреновина летает! Не могу! А там, — он махнул рукой в сторону аэродрома, который немецкая авиация в настоящий момент, по-видимому, разносила в щепки, — там у меня люди… техника! Надо положение спасать!.. Ну от-пусти, Бердышев, умоляю!..

Дмитрий Сергеевич потер рукой лоб. То, что произошло, было поистине ужасным.

— Хорошо, — сказал он, и полковник сразу расцвел, — отпускаю я тебя, Галузин. Ты там, в настоящий момент, действительно нужнее… Собирайся, сейчас поедем…

Все удивленно посмотрели на него.

— Да, я не оговорился!.. Сейчас мы с полковником Галузиным поедем в Моги-лев. Мне срочно необходимо быть в управлении. За меня временно руководить ос-тается старший батальонный комиссар Дашевский… Ты, Иван Ильич, усиль охрану. Все работы прекратить, объект замаскировать так, чтобы ни одна сволочь с воз-духа не засекла! Я из города с вами позже свяжусь. Вы ж пока соблюдайте радио-молчание. А сейчас — давайте машину!..

Дашевский кивнул.

— Слушаюсь! Машина будет готова через несколько минут…

Через четверть часа штабная "эмка" с Галузиным и Бердышевым выбралась на проселок, и резво понеслась в сторону Могилева…


20


В камере было сыро и прохладно. Кирпичные стены, покрытые местами обва-лившейся штукатуркой; сводчатый потолок с мокрыми потеками; двухъярусные нары, наглухо привинченные к полу. В углу рукомойник и металлическая, ведра на два, бадья, прикрытая крышкой. Окон нет, лишь в выходящей в коридор железной двери небольшое окошко, открывающееся снаружи. Скорее всего, камера находи-лась глубоко в подвале.

Полуянов сел на кровать, и обхватил голову руками. Сильно болел правый бок…

Когда они вышли сдаваться, один из чекистов грубо схватил Лену за ее рос-кошную косу, пытаясь оттащить девушку в сторону, подальше от него. Лена вскрикнула, и Андрей рванулся к ней, мгновенно получив за это тяжелым прикла-дом по спине. Кто-то сзади заломил ему руки, повалил на землю лицом вниз, и за-щелкнул на запястьях кольца наручников.

Когда Андрей поднял голову, то Лены уже не увидел. Двое в форме подхва-тили его под руки, быстро поволокли к стоящему за деревьями черному тюремно-му автофургону, и бросили на грязный металлический пол. Так он и провалялся всю дорогу, видя перед собой лишь хромовые сапоги сидящих в кузове кон-воиров…

"Ну вот и все, отбегались! — подумал Андрей, потирая спину. — Быстро они нас все-таки вычислили!.. Профессионалы!.. Но как им это удалось? Неужели Витька выдал?.. Впрочем — все может быть! Вот только жаль, что я втянул в свои дела Ле-ну…"

При мысли о том, что и Лена находится где-то здесь, рядом, в такой же воню-чей и сырой камере, сердце Андрея сжалось. В глазах предательски защипало.

"А ну, не хныкать! — постарался он взять себя в руки. — И не распускать сопли! Думать надо, думать!.."

Собственно говоря — положение было далеко не безнадежное. Надо лишь по-пытаться убедить чекистов в том, что он не немецкий шпион… В принципе — можно даже рассказать и все как есть!..

При этой мысли Андрей скривился. Да, расскажи, попробуй! Не поверит ведь никто, не поверит! У них тут сплошная шпиономания… Можно, конечно, попы-таться завязать с ними игру, стараясь оттянуть время… А что, — это мысль! Как бы то ни было, а если он скажет, что именно он прибыл на этой дьявольской машине, то сотрудники НКВД, пытаясь разобраться что к чему, обязательно вывезут его на место… А там — чем черт не шутит! А вдруг повезет? Ведь должны ж, в конце кон-цов, объявиться и хозяева этой непонятной машины!.. Но Лена!.. Что будет с ней!?

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появились двое чекистов.

— Встать, руки за спину! — сказал один из них. — Выходите!

"На допрос поведут, — подумал юноша. — Ну что ж… Сходим на допрос, а там видно будет!.."

Он молча встал, заложил руки за спину, и спокойно вышел в коридор. Там его ожидали еще двое. На руках вновь щелкнули браслеты наручников.

"Ого, ничего себе конвой! Никак боятся, сволочи!.." — со злорадством решил Полуянов.

Старший из конвоиров махнул рукой, указывая направление.

— Вперед! Не оборачиваться!

Один конвоир впереди, один сзади, двое по бокам. Так они и шли по пустын-ным извилистым коридорам, постепенно поднимаясь все выше. Коридоры станови-лись все шире и чище, навстречу все чаще стали попадаться спешащие по делам сотрудники.

"Это не тюрьма, — мелькнула у Андрея мысль. — Скорее всего — это их управле-ние, а камера, где я находился, предназначена для временно задержанных…"

— Стой! Нам сюда, — остановил Полуянова конвоир.

Обычная деревянная дверь, покрытая слегка потертым лаком. На ней табличка с цифрой "семь".

Старший осторожно постучал и, слегка приоткрыв дверь, спросил разрешения завести арестованного.

Получив утвердительный ответ от находящегося в помещении человека, он отошел в сторону, и слегка подтолкнул Андрея.

— Заходите!

Полуянов сделал шаг вперед, и очутился в довольно просторной комнате, со стоящим у дальней стены большим дубовым столом, на котором ярко сияла вклю-ченная настольная лампа с большим отражателем. Напротив стола, метрах в трех, находился наглухо привинченный к полу металлический табурет. Зарешеченное окно, наполовину прикрытое коричневой шторой, выходило во внутренний двор.

Стоявший у окна человек обернулся, и с интересом посмотрел на Андрея.

Роста он был чуть выше среднего, сравнительно молодой — лет тридцати-тридцати пяти, но уже с намечавшимся брюшком. Рыжеватые, коротко пострижен-ные волосы едва прикрывали приличные залысины на лбу. Лицо было круглое, с пухлыми румяными щеками, маленьким ртом, и мясистым, покрытым угрями но-сом. Серые, слегка прищуренные, глаза смотрели на вошедших пронизывающим холодным взглядом. Одет он был в военную форму, а в каждой петлице гимнастер-ки сияли по "шпале".

— Разрешите идти, товарищ лейтенант госбезопасности? — спросил тем време-нем вошедший в комнату вместе с Андреем конвоир.

Тот молча кивнул, продолжая внимательно рассматривать Андрея. Конвоир отдал честь и вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

"Шпала" — это капитан… — подумал Полуянов, — А с чего вдруг конвоир назвал хозяина кабинета лейтенантом?.. Хотя да! Это же госбезопасность! У них и звания были совсем другие! В этой конторе даже сержанты имели статус офицеров. Как, например, сейчас в полиции США… А в конце тридцатых — начале сороковых годов лейтенант госбезопасности соответствовал общевойсковому капитану, ну и так да-лее по возрастающей…"

— Присаживайтесь, молодой человек! — произнес, наконец, чекист, показывая на стоящий посреди кабинета табурет. — Вот вы, значит, какой!..

Он прошел за стол и уселся в кресло.

— Присаживайтесь, присаживайтесь! — сказал он все еще стоящему у входа Ан-дрею. — Разговор у нас будет долгим…

Полуянов осторожно сел на жесткий и неудобный табурет.

— Вообще-то я не привык беседовать с кем-либо, когда мои руки скованы… — заметил он. — Может вы прикажете своим подчиненным снять с меня наручники?

Тонкие губы чекиста растянулись в усмешке.

— А вот это, мой дорогой юноша, еще надо заслужить. Заслужить честным и искренним признанием…

— И в чем, позвольте спросить, я должен признаться? — с деланным изумлением поинтересовался Андрей. — Впрочем… Давайте, спрашивайте, а я постараюсь отве-тить на ваши вопросы. Только я бы хотел знать: с кем я разговариваю.

— Вот это правильно! — кивнул чекист. — Люблю беседовать со сговорчивыми людьми!.. Я — лейтенант госбезопасности Листратов, исполняющий обязанности начальника Могилевского управления НКВД. Вы удовлетворены?.. Вижу, что вполне!.. — собеседник Андрея взял со стола ручку. — Ну, а теперь приступим к де-лу!.. Фамилия, имя, отчество, национальность?

— Полуянов Андрей Валерьевич. Русский…

— Год и место рождения?

— Город Берлин, Германская демократическая республика, двадцатое мая ты-сяча девятьсот восемьдесят третьего года.

— Что? — чекист даже привстал. — Какого года?

— Вы не ослышались! Тысяча девятьсот восемьдесят третьего.

Листратов погрозил Андрею пальцем.

— Вы мне, молодой человек, здесь сказки не рассказывайте! Родились в тысяча девятьсот двадцать третьем году, в Берлине? Так и запишем! Кстати, а что там де-лали ваши родители?

— Отец там служил, — пожал плечами Андрей. — Только год вы все-таки неверно записали.

Листратов, не обращая на его реплику ни малейшего внимания, черкнул не-сколько слов в протоколе.

— Таким образом — вы из белоэмигрантского болота!.. — с удовлетворением вос-кликнул он. — И даже из самого Берлина… Любопытно!.. А как стали работать в не-мецкой разведке? С каким заданием сюда прибыли?

— Послушайте! — с возмущением сказал Андрей, глядя прямо в глаза допраши-вавшего его чекиста. — Ни на кого я не работаю, и тем более на фашистскую Герма-нию! У меня, на войне с ними, прадед погиб под Смоленском!.. А прилетел я сюда, как вы правильно поняли, именно на той черной машине, которую вы обнаружили в тридцати километрах отсюда. Только это не самолет! Это устройство способно перемещаться сквозь время! И прибыл я к вам из двухтысячного года…

— Хватит пороть чепуху! — закричал Листратов, ударив кулаком по крышке сто-ла. — Щенок! Ты меня что, за дурака держишь! Не на того напал!.. Да я, таких как ты!..

Он вытер платком побагровевшую физиономию, а затем раскрыл серебряный портсигар и закурил папиросу.

"Вот паршивец! — возмущенно подумал Виктор Николаевич. — Ведь врет, и не краснеет! И держится спокойно… не видно в нем испуга!.. Вид у него — действи-тельно несколько странный… и одежда тоже! Здорово его все-таки Генка описал! И ребят своих правильно нацелил на поиски… Если б не они — еще, может быть, ни один день провозиться пришлось!.."

— Хорошо! Вы мне не верите, — спокойно говорил тем временем Андрей. — По-верить в такое, разумеется, трудно! Но что вы скажете по поводу моих вещей? Ва-ши люди, конечно же, обнаружили их в том сарае, где нас задержали?

Листратов выпустил в потолок огромный клуб дыма, переваривая сказанное.

Вещицы были и впрямь чудные, особенно этот маленький магнитофон и кас-сеты к нему. Впрочем… В прошлом году, на Лубянке, ему показывали устройство не намного больших размеров, способное записывать звук, привезенное из Герма-нии. Чего только ученые не придумают!.. Вот, правда, содержимое кассет… Таких песен никому еще слышать, наверное, не доводилось! А на одной вообще — сплош-ные дикие вопли, да еще на иностранном языке!.. Фотоаппарат еще чудной… Экс-перты из технического отдела им сразу завладели, но результатов пока нет. Устрой-ство незнакомое, да еще с наполовину отснятой пленкой… Вдруг, — что интересное? Решили пока не рисковать с проявкой.

А вот обнаруженные у парня деньги, — действительно были необычные!

Листратов, в очередной раз, посмотрел на разложенные перед ним на столе купюры и мелочь. Везде двуглавые орлы, да и год странный — 1997-й. Хотя — деньги как деньги, если разобраться! Трудно, что ли, деньги напечатать при наличии соот-ветствующего оборудования?

Что касается изъятой у арестованного книги, на обложке которой были изо-бражены смазливый мужик при галстуке и рыжая девица, то год издания на ней стоял аж 1999-й. Листратов пролистал ее перед допросом, ради интереса. Сущий бред, что ни говори, да еще плюс ко всему герои ее — какие-то американские специ-альные агенты. Это тоже кое о чем заставляет задуматься…

— То, что у вас обнаружили, — неторопливо сказал Виктор Николаевич, затушив окурок в пепельнице, — представляет определенный интерес, но лично у меня осо-бых вопросов не вызывает. Германская разведка для того, чтобы нас попытаться ввести в заблуждение, и не такое придумает! Только напрасно это все! Наши спе-циалисты разберутся — что к чему… Вы мне лучше про цель своего прибытия по-подробнее расскажите и роли Елены Берестовой в вашей группе…

— Да никакой цели, — ответил Андрей. — Я к вам, между прочим, попал абсо-лютно случайно. И с девчонкой этой, Леной, тоже познакомился случайно. А что вашему племяннику морду набил, так это, извините, он сам напросился!.. Я сначала толком и не понял, что со мной произошло… только потом немного разобрался… Дело было так…

На этот раз Листратов слушал не перебивая. Как врет! Ну, как врет! Впрочем — времени в обрез. Надо заканчивать!

— И это все? — ласково поинтересовался он. — Все, что вы хотите рассказать следствию?

Андрей вздохнул.

— Ну, как мне вас еще убедить?.. Ну, давайте съездим в лес, поглядим вместе на аппарат… Только Берестову отпустите, пожалуйста. Ни при чем она, слышите! Ни при чем!.. Кстати, я могу узнать: где она в настоящее время находится?

Виктор Николаевич поднялся.

— Вопросы здесь задаю я! И решения принимаю тоже я! Вы же, Полуянов, или как вас там, я вижу, абсолютно не хотите говорить правду, и своим чистосердечным признанием хоть как-то облегчить свою судьбу…

С этими словами он нажал на кнопку звонка. Дверь открылась, и на пороге возник начальник конвоя.

— Чтоб через пять минут здесь был Юшков, — приказал ему Листратов.

— Слушаюсь! — чекист мгновенно скрылся за дверью.

Листратов задумчиво побарабанил костяшками пальцев по поверхности стола и закурил новую папиросу.

— Короче говоря — огорчили вы меня, Андрей Валерьевич, очень огорчили! Я надеялся, что мы найдем полное взаимопонимание, но вы… — он развел руками. — Не хотите вы нам помочь! А зря!

Он прошелся по кабинету из конца в конец, а затем, остановившись возле Ан-дрея, положил ему руку на плечо.

— Вы еще не передумали?

Полуянов мотнул головой.

— Ну нечего мне добавить, поймите ж вы, наконец!

— Мне жаль! — Листратов сильно сжал плечо юноши. — Вы об этом пожалеете!.. Сейчас я уйду, но мы еще встретимся… через некоторое время… Надеюсь, что тогда ты будешь немного посговорчивее… Юшков!..

Дверь открылась, и на пороге появился здоровенный детина, почти подпирав-ший головой дверной косяк. Из широченных плеч, казалось совсем без шеи, высту-пала непропорционально маленькая голова. Узко посаженные небольшие глазки угрюмо смотрели из-под сросшихся на переносице густых бровей.

— Знакомься, Полуянов! — весело сказал Виктор Николаевич. — Это наш лучший следователь — сержант Юшков! Побеседуй пока с ним… Можешь рассказать свою историю, но лучше — подумай над моим предложением!

Андрей промолчал.

— Начинай, Юшков, только поаккуратней пока, — вздохнув, сказал Листратов, и закрыл за собой дверь.

Сержант вразвалку подошел к сидящему на табурете Андрею.

— Видите ли, — только открыл рот Полуянов, но в этот момент сильный удар в живот сбросил его на пол…


21


Немецкая авиация потрудилась на славу! Несколько десятков "хейнкелей" бу-квально за каких-то пятнадцать минут превратили аэродром в настоящий ад. Со-противления они практически никакого не встретили, и, сделав свое дело, спокойно развернувшись, ушли в сторону границы.

Бердышев стоял возле машины, на самом краю летного поля, и с тоской гля-дел на происходящее вокруг.

Десятки бомбардировщиков и истребителей, находившихся на стоянках, были превращены в пылающие груды дерева и металла. На краю аэродрома, возле леса, полыхали два больших ангара, а там, где раньше находился склад ГСМ, до сих пор раздавались взрывы. Жирные клубы черного дыма поднимались в синеву утреннего неба. Все взлетно-посадочные полосы были исковерканы большими и малыми во-ронками от разорвавшихся бомб. В одну из них уткнулся капотом, чудом не взо-рвавшийся, бензовоз с развороченными взрывом передними колесами.

Прямо возле полуразрушенного пункта управления полетами стояло несколь-ко санитарных фургонов, в которые торопливо загружали раненых. Неподалеку ле-жали и убитые, — много, уже десятка три, а их все подносили и подносили…

Не успели они подъехать к зданию штаба, как к машине сразу подбежал изма-занный копотью майор без фуражки, с окровавленной щекой, и повязкой дежурного на рукаве разорванной гимнастерки.

— Товарищ полковник, — заикаясь, прокричал он, настороженно поглядывая на одетого в форму НКВД Бердышева. — Докладывает дежурный по аэродрому майор Кравцов!..

Взявший уже себя в руки Галузин остановил майора.

— Успокойся, Николай Петрович, не кричи. Я и так все вижу. Тебя что, конту-зило?

— Да есть маленько! Они налетели как коршуны, бомбить начали… Я из штаба бегом на "КаПе", а тут метрах в пятнадцати как рванет!..

— Давай вкратце, самое главное.

Кравцов сразу сник и отрешенно махнул рукой в сторону догорающих самолетов.

— А нечего докладывать, товарищ полковник! Вот, глядите! Все перед глазами. Три эскадрильи бомбардировщиков, стоящих под открытым небом, полностью уничтожены. Третий и четвертый ангары также сожжены. На складе горючего по-жар. Отмечено несколько прямых попаданий в здания штаба дивизии, командный пункт и… общежитие летного состава. Убитых, по меньшей мере, сорок человек, плюс раненых около шестидесяти… Погибли начальник штаба и начальник полит-отдела дивизии. Комдив тяжело ранен, и в настоящий момент доставлен в город-скую больницу. Так что — теперь вы командуете!

Галузин повернулся к Бердышеву.

— Занимайтесь своим делом, полковник! — сказал тот. — Вы нужны здесь! Надо ж кому-то со всем этим разбираться…

— Тогда давайте осмотрим все повреждения! — быстро сказал Галузин майору и, обращаясь к Бердышеву, добавил: — Вы с нами, Дмитрий Сергеевич?

— Пожалуй!.. Садитесь в машину, подвезу вас прямо на поле!..

— Как могло случиться так, что в столь ранний час при бомбежке вышел из строя почти весь командный состав дивизии? — спросил Бердышев дежурного, пока машина, медленно объезжая воронки, катила к летному полю.

— Они здесь ночевали, в общежитии. Допоздна вчера совещались в штабе, а ут-ром на "КаПе" прибыли… Там их и накрыло! Мы, буквально за двадцать минут до налета, получили по радиостанции сообщение о том, что на границе что-то проис-ходит, но ничего не успели сделать…

— Самолеты как на параде, без топлива и боеприпасов, — с горечью сказал Галу-зин. — Ни за грош пропали!.. Предлагали же мы все самолеты рассредоточить, а на-готове держать дежурную эскадрилью перехватчиков. Обстановка на границе не-спокойная. Так нет! Приказ из округа! Нельзя! И вот результат!.. — Летчик в сердцах махнул рукой на дымящиеся обломки. — Представляю, что сейчас на приграничных аэродромах творится!..

"Эмка" остановилась у кромки рощи. Дальше уже начиналось изрытое ворон-ками поле аэродрома. Галузин извинился, и вместе с майором бросился к двум не-поврежденным ангарам, из которых уже выкатывали истребители — изящные, с плавными обводами бипланы. Бердышев узнал в них И-153, в просторечии име-нуемые "чайками".

"Подустаревшие машины у летчиков, подустаревшие, — подумал он, закуривая папиросу. — Тяжеловато на них будет драться против новейших "мессершмиттов", тем более в меньшинстве…"

…Аэродром постепенно оживал. Несколько пожарных машин заливали водой догорающие остовы самолетов, а пара бульдозеров начала сгребать обломки в сто-рону; уже начались восстановительные работы на взлетной полосе; в выстроившие-ся на краю поля истребители начали загружать боекомплект; из цистерны уцелев-шего бензозаправщика полились в баки готовящихся к взлету машин сотни литров бензина, закачанного из уцелевших топливных резервуаров.

Бердышев посмотрел на часы, которые показывали уже почти семь. Пора было ехать. Он подошел к машине и открыл дверь, но в этот момент к нему подошел Га-лузин.

— Уезжаете, Дмитрий Сергеевич? — спросил он.

— Да, пора!.. Вы же знаете, я своей работы свернуть не могу!

Летчик кивнул.

— Понимаю! И желаю вам успеха…

Он немного помолчал, а затем тихо сказал:

— Я вам не смог помочь, к сожалению! Ну не хватает у меня для этого мозгов. Я ведь боевой летчик, а не ученый!.. Но я уверен: эта штуковина должна летать! И в ней надо разобраться… Ты сбереги ее, Бердышев, обязательно сбереги! Может… может от этого наша победа будет зависеть!.. И не дай бог, она попадет в руки… Ну, ты сам это лучше меня знаешь!

— Спасибо, учту! — улыбнулся Дмитрий Сергеевич. — А ты иди, летай!.. Есть хоть на чем?

Полковник развел руками.

— Десяток бомбардировщиков, да "чаек" семь штук… Ну и на других аэродро-мах дивизии, глядишь, чего осталось. Минут через десять подниму четверку истре-бителей для прикрытия. Теперь захватить нас врасплох я гадам не дам! Встречу всем, что есть! Ну, прощай, Дмитрий Сергеевич!

Он крепко пожал руку Бердышева, и побежал к готовящимся к вылету самоле-там…

Кроме аэродрома немцы еще нанесли удар по мостам через Днепр и железно-дорожному узлу. И если мосты спасло то, что в это утро от реки поднимался силь-ный туман, затруднивший прицельное бомбометание, то вокзалу и прилегающей к нему территории досталось крепко. Городские кварталы, к счастью, фашисты не бомбили, лишь на западной окраине поднималось к небу несколько дымных стол-бов.

Все это Бердышев успел заметить, пока машина на полной скорости неслась по городским улицам, направляясь к находящемуся в центре города управлению НКВД.

— Где лейтенант Листратов? — быстро спросил он метнувшегося к нему дежур-ного.

— У себя в кабинете! Он всю ночь допрашивал задержанных вчера вечером ди-версантов, а сейчас проводит совещание…

Бердышев резко остановился.

— Каких диверсантов?

— Тех, которых вы, товарищ майор госбезопасности, поручили нам разыскать. Из Боговичского леса… Задержаны вчера оперативной группой в девятнадцать пятьдесят, в старом сарае на Лазаревском лугу. Это в километре от северной окраи-ны. Двое парней и девчонка. Елена Берестова и Виктор Масленников — местные жи-тели, ученики школы номер три. Личность третьего в настоящий момент устанав-ливается. По всей видимости — именно он и является тем лицом, которое мы разы-скиваем…

"Так, — подумал про себя Бердышев, — Листратов решил отличиться! Восполь-зовался моим отсутствием, ничего не сообщил по радио, а за это время, разумеется, решил выбить из арестованных нужные показания… И, скорее всего, выбил!.. И в его руках Лена Берестова…"

Разбираться во всем происходящем, разумеется, было необходимо, но в одном Дмитрий Сергеевич был уверен наверняка: дочь комбрига Берестова ни при каких обстоятельствах не изменит своей стране.

— Давайте, показывайте дорогу в кабинет Листратова, быстро! — скомандовал он, и торопливо направился вслед за чекистом вверх по лестнице.


22


Допросы продолжались всю ночь. Юшков, получивший от своего начальника приказ лишь попугать Андрея, для начала ограничился только тем, что, свалив юношу на пол, нанес ему несколько ударов по спине и ногам упругим резиновым шлангом.

Затем сержант вновь предложил Полуянову рассказать, с каким заданием он — агент германской разведки, прибыл на территорию СССР.

— Я уже все рассказал вашему Листратову, — прохрипел в ответ на это Андрей, — и лично вам мне добавить нечего…

За это ему пришлось вынести новую порцию ударов.

— Говори, мразь! — орал следователь. — Кто твои сообщники! Какое у тебя зада-ние?..

Затем Юшков начал требовать, чтобы Полуянов рассказал ему о роли в его "террористической группе" гражданки Берестовой.

— Я с ней познакомился абсолютно случайно, двое суток назад! — категорично заявил Андрей, тут же получив за это по спине очередной удар…

Самым интересным было то, что таинственный аппарат интересовал следова-теля постольку поскольку. Главный упор делался именно на наличие в городе анти-советского подполья, для участия в котором Андрей был, якобы, заброшен из Гер-мании. Одну из основных ролей в этом "подполье" чекист приписывал Лене.

Не добившись от Андрея требуемой информации, Юшков не решился про-должать допрос дальше, и, по-видимому, решил спросить дальнейших указаний от своего шефа. Юношу на время оставили в покое и отправили обратно в камеру.

Выслушав доклад своего подчиненного, Листратов задумался. Он понимал, что вопрос изучения черной полусферы может на довольно длительное время зай-ти в тупик. Во всяком случае, занимавшиеся ее изучением специалисты дали прямо об этом знать. Даже прибывший из Минска знаменитый Бердышев, долгое время работавший над вопросами технической разведки, явно был озадачен увиденным.

Первоначальный допрос Берестовой ничего интересного не дал. Листратов провозился с ней лично около полутора часов. Девчонка упорно стояла на своем, утверждая, что знает Полуянова лишь пару дней, но на вопрос: почему они скры-вались от сотрудников НКВД, ничего вразумительного пояснить не смогла.

Третий из задержанных — Виктор Масленников, оказавшийся одноклассником Берестовой, вообще заявил, что Полуянова видел впервые. Да, — их познакомила Лена, да, — этот парень рассказывал какие-то интересные истории, а он — Масленни-ков, желая попасть в компанию с девочкой, которая ему нравится, согласился сбе-гать в магазин за продуктами. Только вот когда напоследок Листратов спросил его: почему тот попытался предупредить Берестову о том, что место, где она скрыва-лась, обнаружено, мальчишка замолчал, и уныло опустил голову…

"Никуда они, голубчики, не денутся! Еще чуть-чуть надавить — и расколются как орех! Во всяком случае, Масленников с Берестовой, — подумал Виктор Нико-лаевич, рассеянно глядя на замершего по стойке "смирно" перед его рабочим сто-лом Юшкова. — Надо стоять на своей версии до конца! Пусть умник-капитан возится в лесу, пытаясь разобраться с этой черной штукой, а мы, тем временем, сведем все ниточки воедино. Главное сейчас — доложить наверх об успешном задержании вражеских агентов, а с техническими вопросами можно разобраться и потом! Ап-парат — он теперь никуда не денется, а вот признания арестованных пойдут в заслу-гу именно мне, и никому другому!.. Вот только с Полуяновым придется, по-видимому, немножко повозиться!.."

— Ты с этим парнем того… построже! — сказал он следователю. — Только смотри, не переусердствуй! Он мне живым нужен! Но учти: времени у тебя — до утра!

Сержант кивнул головой, повернулся "кругом", и своей медвежьей походкой отправился выполнять приказ.

Что касается Листратова, то он выпил рюмочку коньяка, закусил его аромат-ной долькой лимона, и, закрыв дверь на ключ, улегся на диван вздремнуть часок-другой. Часы в кабинете показывали без десяти четыре утра…

Тем временем Лена лежала, свернувшись калачиком на жестких нарах, и ти-хонько плакала. В находившейся глубоко в подвале камере было сыро и холодно. Девушке было страшно и очень хотелось есть.

"Мы с тобой познакомились совершенно случайно, — шепнул ей Андрей, когда они выходили из сарая навстречу окружившим их сотрудникам НКВД. — А по пово-ду моих рассказов говори, что не воспринимала их всерьез, считая их просто инте-ресными сказками…"

Этой версии Лена и придерживалась на допросе, доведя Листратова до со-стояния тихого бешенства. Перед тем как отправить ее в камеру, тот отхлестал ее по щекам.

"Подумай, маленькая дрянь! Хорошенько подумай! — прошипел он ей напосле-док. — Времени я тебе даю до утра! И постарайся вспомнить: как все было на самом деле, и кто такой твой дружок!.."

И теперь девушка плакала не сколько от страха, сколько от своей беспомощ-ности. За последние два года она хорошо узнала, что такое людское бессердечие и черствость, но такого унижения ей еще не доводилось испытывать.

"Господи! Что же они тогда сделают с Андреем? — подумала Лена, с ужасом, до боли, закусив кулачок. — Они ж его просто замучат! Ведь даже если он расскажет им правду, а он, скорее всего, так и сделает, ему ведь никто не поверит!.. А если не выдержит… наговорит на себя… признается во всем том, чего на самом деле не со-вершал?.."

Слезы с новой силы полились из ее глаз. Тогда, за несколько минут до ареста, она сама призналась Андрею почти во всем. Только сказать, что она его любит, не хватило духу… Сказал бы ей кто раньше о том, что она сможет влюбиться в парня за каких-то два дня — сама б не поверила! И вот: на тебе!.. Да еще в кого! Ведь на деле их с Андреем разделяет шесть десятилетий… И вот сейчас этот сильный, ум-ный, уверенный в себе парень из будущего находится где-то здесь, может быть да-же через стенку… А может они его уже убили… замучили до смерти?..

Девушка в ужасе вскочила, и, подбежав к металлической двери, что есть си-лы, забила по ней кулачками.

— Андрей!.. Андрюша!.. Я здесь!.. Да откройте же, сволочи… гады!..

Спустя несколько минут силы ее оставили, она бессильно сползла по стенке на пол, и затихла, привалившись спиной к сырым кирпичам…

Отчаянный Ленин крик услышал Масленников, который понуро сидел на кой-ке в камере неподалеку.

"Это Лена… Лена кричит! — подумал он. — Она здесь, почти рядом!.. И я ничего не смог сделать там, в лесу…"

Тогда, несколько часов назад, он бежал в буквальном смысле окрыленный… Тот парень — Андрей, рассказывал удивительные вещи! Виктор всю дорогу пред-ставлял себе людей, которые полностью покорили воздушное пространство Земли, а теперь перенеслись ввысь для покорения космоса. Людей, которые летают со сверхзвуковыми скоростями, запускают космические корабли к другим планетам и орбитальным станциям, высаживаются на поверхность Луны. Его мечтам было су-ждено сбыться, сбыться всего через каких-то два десятка лет!

На чекистов он наткнулся случайно, когда с тяжелой, нагруженной продукта-ми сумкой торопился в находившийся на Лазаревском лугу сарай, где укрывались Лена с Андреем. Он мог спрятаться, затаиться… Идущие цепью сотрудники НКВД его не видели, так как Витя находился у них за спиной.

"Они узнали, где прячется Лена! — в ужасе подумал паренек. — А Лена… Они с Андреем подумают, что это я их выдал!.."

От мысли о том, что ребята посчитают его предателем, Масленникову стало не по себе. "Надо предупредить их! Надо предупредить любой ценой!.."

Он метнулся из зарослей к опушке, и внезапно сразу налетел на троих чеки-стов.

"Лена! Беги!.." — закричал он что есть силы, но тут тяжелая револьверная руко-ятка опустилась ему на затылок, и свет в глазах померк…

Витя осторожно потрогал здоровенную шишку на голове и, ойкнув от боли, сразу же отдернул руку.

"Здорово они меня приложили! — поморщился он. — Да этот гад, Генкин дядька, еще пару раз на допросе поддал…"

И что самое паршивое — Лене он помочь не смог. Схватили чекисты и ее, и Андрея. Что же теперь будет? Первый допрос — это еще цветочки! Ягодки, похоже, будут еще впереди… Тем более следователь нес какую-то откровенную чепуху про немецкую диверсионную группу, членом которой является он — Масленников Вик-тор… Поэтому надо готовится к худшему. А может попробовать бежать?

Парнишка с тоской посмотрел на окружавшие его мрачные кирпичные стены. Отсюда, пожалуй, сбежишь! Эти стены разве что только снарядом пробить можно…

В этот момент снаружи донесся какой-то отделенный гул, и земля слегка за-дрожала…

Этот непонятный гул услышал и Андрей, который в полубессознательном со-стоянии лежал на полу в своей камере. Не далее, чем сорок минут назад его приво-локли с очередного допроса.

"Гроза, что ли? — с удивлением подумал он. — Июньская ночная гроза… Или уже день?.."

Юшков на сей раз постарался на славу. Теперь он не столько о чем-то рас-спрашивал, сколько выкрикивал угрозы, периодически разбавляя их побоями.

Сержант бил Андрея резиновым шлангом по спине и ногам, до боли выкручи-вал из суставов руки, свалив на пол, пинал подкованными сапогами. Правда, по ли-цу пока не ударил ни разу, разве что только заехал пару раз по затылку тяжелым пресс-папье, лежащим на столе. Но и от этих ударов голова была словно чужая, а перед глазами до сих пор плыли разноцветные круги.

Потом, немного успокоившись, Юшков вновь усаживал Андрея на стул, и, на-правив на него ослепительно яркую лампу, отдыхал, пуская в лицо допрашиваемого клубы табачного дыма. И вновь уговоры вперемешку с угрозами…

Андрей с трудом приподнялся с пола. Боль пронизывала все тело. Он осто-рожно ощупал руки и ноги. Кажется, целы, переломов нет! Теперь пощупаем реб-ра… Боже, как больно!.. Два ребра справа, похоже, сломаны… А может только сильные ушибы?.. Как хотелось бы, что б это были только ушибы!..

Полуянов со стоном поднялся с пола, и тяжело рухнул на железные нары.

Ни одному слову ведь не верят, сволочи! Остается разве что только, им на ра-дость, закричать "Хайль, Гитлер!", заявив, что он — какой-нибудь там шарфюрер СД или лейтенант Люфтваффе, и так далее… Можно правда еще заявить о готовности к сотрудничеству и огромном желании рассказать о том, как действует сверхсекрет-ный летательный аппарат, изготовленный на военных заводах Третьего рейха…

Андрей прислушался. Непонятный гул не прекращался. Несколько раз, как будто, даже вздрогнула земля.

"Да это же взрывы! Это взрывы где-то вдали!.. — озарила его мысль. — Похоже, что город бомбят!.. Или… Господи! Да ведь сегодня воскресенье! Значит и здесь все произошло так же, как тогда…"

А из коридора уже раздавался грохот сапог и изумленные человеческие воз-гласы…


23


Телефон на столе затрещал противной трелью. Листратов сразу подскочил с дивана, и с ненавистью посмотрел на аппарат. Кому там так приспичило! Он же предупредил дежурного, чтобы не беспокоили до половины шестого, а сейчас лишь без четверти пять… Ну, такой сон не дали досмотреть!

Виктор Николаевич нехотя подошел к столу, и взял телефонную трубку.

Дежурный по управлению сообщил, что поступило срочное сообщение из Минска о приведении в полную готовность местной противовоздушной обороны. С чем это связано он объяснить не мог, да и связь была очень плохая.

Листратов выругался, но, тем не менее, отдал дежурному соответствующие указания, а сам, тем временем, решил позвонить в штаб 24-й авиадивизии, дисло-цировавшийся на окраине Могилева.

Поднявший трубку майор Кравцов сообщил Листратову о том, что подобное сообщение получили и они, но только по радио.

— Непонятно там только ничего, товарищ Листратов, — сказал он. — Как будто немецкая авиация бомбит Минск и приграничные районы. Комдив с заместителями убыли на командный пункт. Сейчас попробуем опять связаться со штабом округа!

— Какие к черту немцы! — гаркнул Листратов! — Вы что там, белены объелись, майор! У нас с ними договор о ненападении! Не наводите панику, ясно!

— Ясно-то ясно, — вдруг сказал летчик, — но с запада действительно слышен усиливающийся шум моторов!.. Похоже, самолеты идут… штук сорок, не меньше…

— Ну так разберитесь — что к чему! — крикнул Листратов, и бросил трубку.

Затем он выпил воды из графина, подошел к окну, и отдернул шторы. На улице уже было совсем светло. Виктор Николаевич отщелкнул шпингалет, и отворил окно. И сразу услышал далекий, все больше усиливающийся гул.

Внезапно здание вздрогнуло, и по ушам ударил грохот взрывов. Еще, еще, еще!.. Стекла в окне противно задрожали. Завывание моторов стало оглушитель-ным. Листратов высунулся из окна, и с ужасом увидел несколько самолетов с чер-ными крестами на фюзеляжах и крыльях, пронесшихся над городскими кварталами. Спустя полминуты, со стороны железнодорожной станции раздались сильные взрывы, а за домами взметнулись густые клубы дыма…

Вне себя от неожиданности, чекист бросился к телефонам, но тут они — все три, внезапно зазвонили. Звонили одновременно с аэродрома, из горисполкома и дежурной части. Город подвергся внезапному нападению с воздуха; немецкие са-молеты нанесли бомбовый удар по аэродрому и железнодорожному узлу. Имеются разрушения.

Листратов, как угорелый, только и успевал хватать одну трубку за другой. В этот момент в кабинет заглянул Юшков.

— Не колется, щенок! — прогудел он, глядя на Листратова преданными глазами. — Что прикажете делать с ним, товарищ лейтенант госбезопасности?

— Да что хочешь! — заорал тот, имея страстное желание в настоящий момент запустить в кого-нибудь стоящим на столе письменным прибором. — Ты что, болван, работать разучился!? Что хочешь делай с этими тварями, но чтоб признание их было вот тут! — он, что есть силы, хлопнул по крышке стола.

Следователь моментально исчез, а Виктор Николаевич откинулся в кресле, и тупо глядя на сходящие с ума телефоны, начал ожидать прибытия на экстренное совещание начальников отделов…

Что касается Юшкова, то тот чуть ли не бегом бросился в следственный каби-нет, приказав доставить туда Берестову и Полуянова.

Когда с трудом передвигавшего ноги Андрея чуть ли не волоком притащили на допрос, — первое, что он увидел, — было бледное как мел лицо Лены, испуганно забившейся в самый дальний угол комнаты. Прямо напротив ее стоял разъяренный верзила-следователь, поигрывая так хорошо знакомым юноше резиновым шлангом.

— Ну, так ты будешь говорить, детка? — говорил он девушке вкрадчивым голо-сом. — Или ты хочешь попробовать вот этого? — С этими словами он показал ей шланг. — А может ты хочешь, чтобы мы сначала показали тебе его действие на твоем приятеле?

Юшков подошел к Лене совсем вплотную и оценивающим взглядом окинул ее с ног до головы. От этого взгляда у девушки пробежал мороз по коже.

— Нет! Начнем с тебя, пожалуй! — ухмыльнулся сержант. — Приятель твой уже свое получил… пока!.. А вот ты!..

Он дотронулся ладонью до головы Лены, затем провел рукой по щеке, плечу, груди… Лена испуганно отшатнулась, и прижалась спиной к стене.

— Симпатичная у тебя мордашка… смазливая, — смеялся Юшков. — Жалко такую портить!.. Да ты не бойся, мы ее не тронем!

С этими словами он ухватил девушку за кофточку, и сильно ее рванул. Раздал-ся треск лопающейся материи. Лена взвизгнула, и, защищаясь, со всей силой уда-рила своего мучителя по носу.

— Ах ты, сука! — заорал следователь, не ожидая со стороны своей жертвы такой смелости.

Андрея захватила волна ненависти. И откуда только силы взялись в его изму-ченном теле! Он вырвался из рук удерживавшего его конвоира и, подскочив к сле-дователю, с разворота, нанес ему страшный удар ногой по челюсти.

Здоровенный чекист всей своей, не менее чем стокилограммовой тушей, с грохотом рухнул на стол. Во все стороны брызнули чернила из перевернувшегося письменного прибора.

Второй удар, на этот раз уже скованными руками, Полуянов нанес метнувше-муся к нему охраннику. Тот также отлетел в сторону, но тут ему на помощь броси-лись еще трое, ранее стоящие за дверью.

Андрея повалили на пол, и начали избивать ногами. От боли перехватило дух.

— Убью, гаденыш! — перед глазами юноши мелькнула багровая, с остекленев-шими, налившимися кровью глазами рожа Юшкова. Огромная нога в сапоге сорок пятого размера поднялась над его головой, и Андрей четко увидел даже блестящие шляпки гвоздей на подошве. Лена истошно закричала.

"Ну все, конец!.." — решил Андрей, но тут откуда-то сбоку, от двери, раздался резкий, повелительный голос:

— А ну, прекратить!

Полуянов приоткрыл глаза, и посмотрел в ту сторону, откуда донесся этот спасительный голос.

В дверном проеме стоял высокий седовласый человек, одетый в форму НКВД с ромбами майора госбезопасности в петлицах. Из-за его спины выглядывал осно-вательно перепуганный Листратов. Все присутствующие в кабинете чекисты за-мерли по стойке "смирно".

— Вон! — внезапно рявкнул седовласый. — Пошли все вон! Идиоты!.. И это ваша методика, лейтенант! — повернулся он к Листратову. — На большее у вас фантазии не хватает!?

— Мы полагали, что обстоятельства… — промямлил тот, но спаситель Андрея не дал договорить ему до конца.

— Ах, вы полагали!.. Ладно! С действиями ваших подчиненных я разберусь позднее, а сейчас быстро доставить сюда врача! Властью, данной мне вышестоя-щим руководством, я отстраняю вас от ведения дела! Все дальнейшие следствен-ные действия будут происходить под моим непосредственным контролем! Все, вы-полняйте!

Если б сейчас Андрей только мог видеть выражение лица Лены! Девушка смотрела на седого чекиста полными слез глазами, в которых теперь светилась ра-дость и надежда.

Юноша попытался привстать, но голова его закружилась, и он потерял созна-ние.

ЧАСТЬ 2

"Черная полусфера"

1


Ранним солнечным июльским утром в пригород Орши, со стороны Смоленска, въехала черная новенькая "эмка" с московскими номерами. Машина проскочила мимо медленно продвигавшегося в сторону города стрелкового батальона, обогнала батарею противотанковых орудий, следующую на конной тяге, и, наконец, вынуждена была остановиться у перекрестка, так как впереди образовалась пробка.

— Тьфу, черт возьми, опять стоять! — в сердцах воскликнул Роберт, сплюнув на дорогу. — За три часа еле-еле прошли пятьдесят километров.

— Подожди! Толи еще будет! — сидящая на соседнем сидении Лана посмотрела на себя в зеркало, и, сделав легкую гримаску, поправила свою пышную прическу. — Нет, ну ты подумай!.. Если б ты только знал, насколько неудобно! И платье это, и туфли, и белье… Как тогда несчастные женщины только могли постоянно ходить в такой одежде!

Штейн с улыбкой посмотрел на свою спутницу. Лана сидела, сбросив на пол салона туфли на высоких каблуках и, задрав платье почти до колен, шевелила паль-цами ног.

Что касается него, то он к своей форме, в общем-то, вполне привык. Жаркова-то, правда, но что уж тут поделаешь! Такая у них работа…

— А ты чулки сними, — посоветовал он. — Все ж легче будет…

Лана покачала головой.

— Нет уж! Для такой деловой дамы как я, прибывшей аж из самого Наркомата, это будет слишком неприлично. Как, впрочем, и вот это! — с этими словами она по-казала на свой задранный подол, и со вздохом одернула платье. — Ничего не поделаешь! Придется терпеть… И как ты только в этих сапогах паришься?..

Она приоткрыла дверь и выглянула из кабины.

— Там впереди, кажется, два грузовика столкнулись… Никак не растащат… Слушай, Роб, может как в прошлый раз — по наглому? Мы ж с тобой вроде как — большие "шишки"…

— Не получится, Лана! — он показал ей на встречную полосу дороги. — Смотри что творится!.. Беженцы… Люди бегут от войны!

Навстречу им двигался сплошной людской поток. Женщины, старики, дети — все они, с какими-то отрешенными, безжизненными лицами, медленно брели на восток, стараясь как можно скорее уйти подальше от преследующего их по пятам кошмара, сжимая в руках то немногое, что удалось захватить с собой из домашнего скарба.

Где-то впереди, в городе, пронзительно завыли сирены, и люди, со страхом поглядывая на голубое небо, все как один, ускорили шаг.

— Ужасно!.. — Лана захлопнула дверцу. — Столько народу… Значит, — фронт уже близко…

— Километров двести, не больше! Сегодня уже восьмой день… Если тут собы-тия будут развиваться так же, как в свое время у нас, то… То значит, что Минск немцы уже взяли…

Сирены смолкли. Вместо них послышался далекий гул самолетных моторов, а вслед за этим резкие и частые хлопки зенитных орудий.

— Налет на Оршу, — тихо сказал Роберт. — Не хотелось бы, честно говоря, что б они и сюда наведались. Тут на шоссе такое столпотворение, что можно смело бом-бы кидать, практически не целясь!..

— А если мы… — Лана сделала рукой плавную дугу.

— Да ты что! На виду у всех воспользоваться гравитатором!.. Надо самим от-сюда поскорей выбираться…

Гул моторов приближался, заглушая артиллерийскую канонаду.

— Воздух!.. Всем в укрытие!.. — Мимо них, размахивая непонятно для чего из-влеченным из кобуры пистолетом, пробежал молодой лейтенант в новенькой форме цвета хаки. — Всем немедленно рассредоточиться!

Людские толпы брызнули во все стороны подальше от дороги. Армейская ко-лонна ощетинилась задранными в небо винтовочными и пулеметными стволами.

— Так! Кажется, пора сматываться отсюда! — Роберт врубил двигатель, а затем, объехав стоящий впереди ЗИС, выскочил на перекресток и, сигналя, повернул руль влево. Там, избегая столкновения со стоящими на дороге несколькими танкетками, он выскочил на встречную полосу, и был вынужден резко затормозить, так как на-встречу машине рванулись несколько бойцов во главе с младшим лейтенантом, по-видимому, осуществлявших регулирование движения на этом участке дороги.

— Стоять! Ваши документы! — прокричал офицер, а бойцы направили на авто-машину стволы карабинов.

Тут он увидел на "эмке" номера Наркомата внутренних дел и сидящего за ру-лем Роберта, одетого в чекистскую форму.

— Младший лейтенант Хомяков, — представился он. — Будьте добры, товарищ старший лейтенант госбезопасности, предъявите для проверки документы. — Он за-глянул в салон и добавил: — И ваша спутница тоже…

Роберт небрежно протянул ему командировочные удостоверения. Лейтенант быстро взглянул на них, потом на служебные удостоверения, и после этого жестом приказал своим подчиненным опустить оружие.

— Простите, товарищ старший лейтенант госбезопасности! — козырнул он. — Та-ков приказ! А вы тем более сразу… на перекресток…

— Ничего, лейтенант, вы все правильно сделали! — заметил Штейн. — Время тя-желое, а враг не дремлет. Мало ли кто может ехать!.. Вы мне подскажите вот что: по этой дороге мы доберемся до Могилева, или обязательно надо ехать через Ор-шу?

— Так точно, доберетесь! Это объездная дорога. Сейчас по ней прямо, а кило-метров через семь — направо, и сразу метров через пятьсот выскочите аккурат на Могилевское шоссе. Кроме того — так и безопаснее, почти вся дорога леском… А то Оршу фашисты уже второй день бомбят практически непрерывно…

Роберт кивнул и нажал на газ.

Не успели они отъехать и ста метров, как сзади раздались пулеметные очереди и хлопки винтовочных выстрелов, а через несколько секунд их заглушили вой пи-кирующих самолетов и оглушительные взрывы. Машину тряхнуло.

— Лана, держись! — крикнул Роберт, резко бросая машину влево. "Эмка" под-прыгнула на ухабе и, набирая скорость, понеслась по шоссе. Сзади взревел авиаци-онный двигатель, а затем над дорогой промелькнули два хищных силуэта. Раздался свист, и по ушам ударил грохот близких взрывов. На месте стоящего у обочины грузовика, который они проскочили буквально пару секунд назад, расцвел ослепи-тельный огненный цветок.

— Жми, Роб! — закричала Лана, ухватившись за сидение. — Или они нас сейчас накроют!

— Спокойно, я включил защитный экран, — сквозь зубы пробормотал тот. — Бом-бы у них небольшие, так что, в случае чего, я думаю, он выдержит!.. Но тут ты пра-ва: лучше не рисковать!

— Смотри! Они возвращаются! — Лана показала рукой вперед, где на высоте не более чем в пятьдесят метров, быстро приближаясь, неслись два немецких самоле-та, поливая шоссе пулеметным огнем.

Роберт увидел слева от дороги узкую грунтовку, уходящую вглубь леса.

— Сейчас свернем! — крикнул он и резко крутанул руль. Машину занесло.

Банг!.. Банг!.. Банг!.. Раздалось несколько глухих ударов, и буквально в десят-ке сантиметров от борта легковушки вспыхнули две или три голубые вспышки. Са-молеты с ревом пронеслись в сторону Орши.

Проехав метров на двести в глубь леса, Роберт заметил небольшую поляну, почти прикрытую сверху густыми кронами деревьев, и свернул туда.

— Все! Приехали! — весело сказал он, отключая двигатель. — Не подвела защита, однако! Разика три они нам врезали!

Лана засунула ноги в туфли и вылезла наружу. Обойдя машину со всех сторон, она крикнула напарнику:

— Слушай, Роб, а тут никаких следов!

— Да это была ерунда, — отозвался он, — пулеметы… Ну, может быть — малокали-берная авиационная пушка. Миллиметров двадцать калибр, не больше!.. Генератор-то у нас пока свеженький. Дефицита энергии еще нет!..

Лана потянулась.

— А хорошо тут! — заметила она, оглядев покрытую лесными цветами полянку и поваленные сосны на ее противоположной стороне. — Прямо как у Шишкина на картине! Медведей только не хватает!.. Не скажешь, что совсем недалеко кровь ре-кой льется…

Роберт открыл замаскированную крышкой панель, и теперь колдовал над по-казаниями приборов. Лана с сожалением поглядела на окружавшую их красоту и, подойдя к машине, заглянула внутрь.

— Ну что? — тихо спросила она. — Ничего не засек?

Штейн покачал головой.

— Тишина! Все-таки расстояние еще велико! Хронолет четко в захвате, а вот парня я обнаружить не могу.

— Нет! Подожди! — она прикинула что-то в уме. — Детектор позволяет выявить его на расстоянии до ста километров, а до Могилева всего восемьдесят!

Роберт поднял кверху указательный палец.

— Это если он в Могилеве! И потом учти: сто километров — это при условии, если он находится на открытой местности… точнее под открытым небом! Если ж он находится в помещении, то тут чувствительность падает в зависимости от типа со-оружения…

— М-да! — Лана почесала ноготком переносицу. — Задачка!.. Представляешь, что будет, если мы его не обнаружим! Кошмар!.. Быстрее бы приблизиться на расстоя-ние, когда можно будет применить зонд, а то ползем как глухие и слепые…

— Не волнуйся, малыш! — сказал Роберт. — Торопиться пока не следует. Запус-тить, в принципе, я его могу уже и сейчас. Но зонд у нас только один, да и энергию надо приберегать… Еще неизвестно, с чем придется столкнуться в дальнейшем… Посиди лучше пока, отдохни! Подождем еще с полчасика, да дальше поедем.

Он нажал на рычаг, приведя сидение в полусидячее положение, и с удовольст-вием откинулся назад, закрыв глаза. Лана вздохнула, и, забравшись в салон, уст-роилась рядом…

Старт прошел успешно. Хронолет, доставивший их в субпространственную хроноветвь, именуемую в Институте "Терра-четыре", был довольно больших раз-меров, и мог переносить в себе не только людей, но и около трех тонн груза. И загружен он был практически до предела…

Докладывая Координатору на Совете о том, что расчеты курса довольно бла-гоприятные, Инженер не кривил душой, однако, буквально за последние шесть ча-сов перед стартом, обстановка несколько изменилась.

Проанализировав ситуацию, Большой Мозг выдал сообщение о том, что наи-более оптимальный курс хронолета, следуя по которому возможно совершить по-садку не далее чем в десятке километров от потерпевшего аварию аппарата, допус-тим лишь только через сорок шесть часов абсолютного времени.

— Увы, такого мы себе позволить не можем! — сказал тогда Координатор Лане и Роберту. — У вас, ребята, и так времени в обрез! Отправляться надо немедленно. Это гораздо рискованней, но все-таки при этом вы имеете хоть какой-то временной ре-зерв…

Данный вариант предусматривал посадку примерно в двадцати километрах западнее Смоленска. Таким образом, группе "Эпсилон" предстояло своим ходом преодолеть еще около ста восьмидесяти километров до Могилева, следуя через Оршу. Но тут разведчикам должен был помочь "Спутник", который как раз и был тем самым грузом, доставленным вместе с людьми на борту хронолета.

Это был аппарат, весом чуть более двух тонн, замаскированный под обычную легковую автомашину. Изготовленный из суперсовременных материалов, манев-ренный и практически неуязвимый, "Спутник" нес на себе аппаратуру слежения, довольно приличной мощности генератор энергии, способный работать в автоном-ном режиме до пятнадцати локальных суток, а также приборы технической диагно-стики, необходимые для ремонта попавшего в аварию хронолета. Кроме того, на борту находились портативный разведывательный зонд — "глаза и уши" спасатель-ной экспедиции и специальный навигационный маяк большой мощности, способ-ный в дальнейшем произвести ориентацию и точное прибытие прямо на требуемое место хронолета, предназначенного для эвакуации спасателей и Андрея Полуянова. Что касается поврежденного аппарата, то в случае невозможности его эвакуации, предполагалось его уничтожение на месте.

"Эх! Если б только не отключился маяк на борту потерпевшего аварию аппа-рата! — с тоской подумала Лана. — Ведь тогда все было бы гораздо проще!.."

И это была правда! Ведь именно по этому, внезапно включившемуся маяку, и удалось точно засечь местонахождение утерянной машины. Но точно выйти на не-го, спасателям было не суждено, поскольку, поработав всего около пяти минут, прибор также внезапно отключился.

Что касается Полуянова, то его поиски предполагалось вести с помощью спе-циального детектора — чрезвычайной сложности прибора, позволяющего обнаружи-вать в субпространстве людей из действующей хроноветви. Но он пока тоже мол-чал…

— Ты что, задремала? — Роберт осторожно толкнул Лану в бок. — Приводи себя в порядок, сейчас поедем.

Она открыла глаза. Штейн еще раз взглянул на экран детектора-обнаружителя.

— Ничего!.. Объект не фиксируется…

Он вздохнул и повернул ключ в замке зажигания. Мотор заурчал. И хотя все это было имитацией, тем не менее, никто б при осмотре нисколько не усомнился в том, что машина двигается на бензиновом топливе с помощью двигателя внутрен-него сгорания.

На деле же, "Спутник" был оснащен чрезвычайно компактными электрическим и гравитационными двигателями. Он мог даже парить в воздухе и летать со скоростью около ста километров в час. Правда при этом значительно увеличива-лись затраты энергии, что оказывало сильное влияние на автономность аппарата; но в случае возникновения чрезвычайных обстоятельств эти свойства могли б здорово пригодиться…

— Ничего, не переживай! — Лана положила ладонь на руку товарища. — Чутье мне подсказывает, что Андрей должен быть в Могилеве. Не в его интересах далеко удаляться от хронолета. Ведь это единственная цепочка, связывающая его с домом. Поэтому, все еще только начинается. Думаю, мы его вскоре обнаружим. Сам же говоришь, что расстояние еще велико…


2


Обер-лейтенант Ганс Райдер уже второй час лежал в густых зарослях ореш-ника и наблюдал в полевой бинокль за извилистой дорогой, проходившей по опушке леса. В нескольких метрах от него затаился со снайперской винтовкой унтер-фельдфебель Лемке.

В каких-нибудь двухстах пятидесяти метрах от них дорога делала резкий по-ворот, скрываясь за высокими деревьями. Именно там, у самой кромки леса, и рас-полагался объект наблюдения: небольшая группа людей в форме внутренних войск НКВД, перекрывшая вход в лес…

Разведывательно-диверсионная команда "Тойфель" из полка спецназначения "Бранденбург" была заброшена в тыл советских войск двое суток назад для прове-дения глубокой разведки и ведения подрывной работы. Все ее члены прекрасно владели русским языком, были одеты в советскую форму и имели советское воору-жение. На очень высоком уровне были исполнены и документы.

Правда, за истекшее время, Райдеру и его двадцати головорезам особо отли-читься не довелось, за исключением того, что вчера утром им удалось подключить-ся к временной линии связи, протянутой к полуразрушенному, но уже функциони-рующему аэродрому на окраине Могилева, и почти в течение суток беспрепятст-венно слушать переговоры русских. Сделать это было не особо сложно, так как и обер-лейтенант, и его подчиненные были одеты в форму войск связи Красной Ар-мии, и поэтому их присутствие в данном районе не вызвало ни у кого никаких по-дозрений.

В числе десятков прослушанных разговоров, касающихся вопросов проведе-ния ремонтных работ, пополнения запасов ГСМ, вооружения и боеприпасов, Рай-дера заинтересовал один, — на первый взгляд вроде бы даже и незначительный.

Какой-то чин из местного управления НКВД требовал, чтобы командование дивизии направило в известный ему район Боговичского леса бензозаправщик с топливом.

Обер-лейтенант сразу насторожился, ибо ранее очень хорошо изучил карту местности, где предстояло действовать его разведгруппе. Никаких объектов или населенных пунктов в Боговичском лесу не было.

"Что-то тут не так! — решил тогда Райдер. — Тем более тут замешана русская тайная полиция… А вдруг там за последнее время расположили какой-нибудь сек-ретный объект?.."

И он отдал приказ о срочном выдвижении в указанный район. Вычислить его оказалось довольно просто, ибо в Боговичский лес со стороны Могилева вела одна единственная грунтовая дорога, ответвляющаяся от шоссе…

Контрольно-пропускной пункт русских, располагавшийся на опушке леса, немецкие разведчики засекли сразу. Несколько красноармейцев с ручным пулеме-том контролировали дорогу со стороны города.

— Смотри, Отто, — сказал Райдер своему заместителю — лейтенанту Шульцу, — я не ошибся! Видишь — синие фуражки… Это форма НКВД. Точно у них тут что-то есть. Теперь главное, чтобы они нас не засекли…

А риск напороться на засаду был, и, причем очень даже реальный. Лес стоял сплошной стеной, уходя вправо почти до самого горизонта. Дорога шла по его краю, а далее, по-видимому, сворачивала в чащу. Слева располагалось засеянное рожью поле.

Осторожный Райдер, вопреки предложениям подчиненных, приказал двигать-ся по полю, скрываясь в густой ржи. Так, по его мнению, было меньше шансов по-пасть в зону видимости сторожевых постов, тем более что вглубь поля они отошли метров на триста.

Пройдя так около двух километров диверсанты, рискуя быть обнаруженными, вновь приблизились к кромке леса. Высланная влево и вправо разведка вернулась через полтора часа. Группа, направленная вправо, буквально через триста метров чуть было не нарвалась на русский дозор, расположившийся в том самом месте, где дорога уходила в лес…

Сзади Райдера раздалось легкое шуршание листьев. Обер-лейтенант повернул голову, и увидел подползавшего к нему по-пластунски штабс-ефрейтора Мюллера.

— Герр обер-лейтенант, — прошептал тот. — Лейтенант Шульц просил вам пере-дать, что они, кажется, нашли проход…

— Хорошо. Оставайся пока здесь, — также тихо сказал офицер, и, обращаясь к прижавшемуся щекой к ложу винтовки фельдфебелю, добавил: — А ты, Лемке, про-должай следить за дорогой. Если что — в бой не ввязываться. Сразу отходите к ос-новной группе.

Тот кивнул и, отложив винтовку в сторону, взял в руки бинокль…

Шульц с картой в руках сидел на стволе поваленной ветром сосны. Рядом с ним расположился вместе со своей радиостанцией функмайстер Шмидт. На голове его были надеты наушники, а правой рукой он медленно крутил регулятор настрой-ки, по-видимому, занимаясь прослушиванием эфира. В сторонке, прямо на траве, сидели, отдыхая, еще шестеро солдат, только что вернувшихся из разведки. Ос-тальные члены группы несли боевое охранение.

— Ну, что у тебя, Отто? — спросил Райдер своего заместителя, усаживаясь рядом с ним.

Лейтенант постучал карандашом по карте.

— Вот тут находимся мы… А вот тут, тут, и тут — их сторожевые посты… Причем вдоль кромки леса посты практически через каждые пятьдесят метров. С этой стороны — также охрана. Правда, пока мы засекли только подвижные патрули. Их два. Каждый контролирует примерно метров по триста…

— Проход есть?

— Вот по этому овражку, — Шульц в упор посмотрел на своего командира. — Но это очень рискованно. Время ограничено. И раньше ночи туда, я думаю, соваться не следует! А дальше, скорее всего, будут еще сюрпризы…

— Да, лучше пока не рисковать, — задумчиво заметил обер-лейтенант. — Тем бо-лее что они тут явно что-то прячут от нас, и это "что-то" — довольно серьезная вещь! Только этим я могу объяснить присутствие в этом квадрате войск НКВД.

Он резко поднялся со ствола.

— Отведи людей в чащу, Отто! Наблюдение не прекращать, особое внимание за дорогой. А я радирую в штаб и доложу о своих предположениях, да заодно попро-шу, чтобы провели аэрофотосъемку этого квадрата. Посмотрим, что на это пред-примут русские.


3


Андрей находился в бессознательном состоянии почти трое суток. Когда он, наконец, пришел в себя, то первое, что он увидел, это склонившееся над ним лицо пожилой женщины лет пятидесяти, в белой медицинской шапочке на голове.

— Ну вот! Наш пациент пришел в себя, — сказала она, улыбаясь. — Ты как себя чувствуешь?

Юноша попытался привстать, но все тело ныло, и было как будто чужое.

— Спина болит, — пожаловался он, — и правый бок…

— Ничего, ты немного потерпи. Я сейчас укольчик тебе сделаю, сразу легче станет…

Он подошла к накрытому белой простыней столику, откинула покрывало, и зазвенела медицинскими инструментами.

Андрей осторожно повернулся на правый бок и начал осматривать помеще-ние.

Ничего особенного! Обычная больничная палата. Небольшая, на две койки. Тумбочка у изголовья, пара стульев, в углу умывальник. Ну и столик на колесиках, возле которого возилась женщина в белом халате. Вторая кровать была пуста. Окно обычное, до половины закрашенное белой краской. С внешней стороны металличе-ская решетка…

Женщина вернулась, неся в руках шприц с прозрачной жидкостью.

— Поворачивайся на живот, — скомандовала она. — Рука у меня легкая, так что больно не будет!

Полуянов кряхтя, перевернулся. Влажная салфетка осторожно коснулась яго-дицы. Резко запахло спиртом.

— А я и не боюсь! — буркнул он. — Вы мне лучше скажите, где я нахожусь!

— Настанет время — узнаешь! — Медсестра воткнула шприц ему под кожу. Рука у нее была действительно легкой. — Все! Можешь поворачиваться обратно… Есть хо-чешь?

— Да не мешало бы…

Она кивнула, и вышла из палаты, катя перед собой столик. В дверном проеме мелькнул силуэт человека в военной форме и фуражке с краповым околышем, стоящего в коридоре.

"Так! — подумал Андрей, откинувшись на подушку. — Меня охраняют! Значит я по-прежнему у них в руках. Одна клетка поменяла другую!.. А здорово эти гады меня все-таки отделали…"

Он откинул одеяло и, приподняв футболку, поглядел на свой живот и бока. Всюду чернели многочисленные кровоподтеки.

За дверью раздались шаги, дверь открылась, и в палату вошла все та же жен-щина. В руках она держала кухонный поднос.

— Ну вот, ешь! — сказала она, пододвинув к изголовью кровати стул и поставив на него поднос. — Если что будет нужно — позвони… — С этими словами она показала на кнопку электрического звонка возле тумбочки, и вышла из палаты.

На подносе стояли большая глубокая тарелка с гороховым супом, тарелка по-меньше с гречневой кашей и кусочком политого подливкой вареного мяса, стакан горячего чая. На небольшом блюдце лежали свежий огурец и несколько кусочков черного хлеба.

"Решили от кнута перейти к прянику, — грустно подумал Андрей. — Подкормят, подлечат, а потом снова возьмутся за свое!.."

Как бы то ни было, но голод не тетка, и Полуянов, взяв ложку, жадно принялся за еду.

Закончив, он отложил ложку в сторону, и с наслаждением растянувшись на кровати, уставился в белый потолок своей палаты (а может камеры — черт его зна-ет!).

Неплохо! На сытый желудок, что ни говори, а думается легче!

Итак — допросы временно прекращены. Тот, седоволосый, видно большой чин! Во всяком случае, несомненно, именно ему он обязан тем, что в данный момент находится здесь. И на чекистов этот тип тоже жути нагнал основательно! Листра-тов, бедолага, белый был, как полотно… Вот только надолго ли это?.. Допросы, скорее всего, вскоре возобновятся, и от этого никуда ни деться. Вопрос вот только в том: кто в дальнейшем будет им заниматься? Если верить словам седого чекиста, то Листратов и его холуи должны получить по шее… Вот только получат ли? Хотя… Хотя тот тип заявил тогда, что данным делом он будет теперь заниматься лично сам…

В коридоре раздались гулкие шаги, заскрежетал ключ в замке, дверь распах-нулась, и в помещение, в сопровождении медсестры, вошли двое. Один из них был одет в белый халат, под которым виднелась военная форма. Другой — был тот самый чекист, спасший Андрея от побоев.

— Лидия Петровна, уберите здесь, пожалуйста, а затем можете быть пока сво-бодны! — сказал доктор, и присел рядом с юношей на краешек кровати. — Как вы себя чувствуете, молодой человек? Голова не болит?

Полуянов мотнул головой.

— Ну, тогда давай тебя посмотрим!

С этими словами доктор откинул одеяло и начал осторожно ощупывать Анд-рея своими тонкими, холодными пальцами.

— Здесь болит?.. А здесь?.. А здесь?.. — постоянно спрашивал он.

Закончив осмотр, медик повернулся к стоящему у окна спутнику и сказал:

— Ничего страшного! Переломов точно нигде нет, только сильные ушибы. Внутренние органы также не повреждены. Организм крепкий, молодой… Денька через три встанет на ноги! Но пока нужен полный покой…

— Хорошо! Спасибо, Михаил Львович! А мне можно с ним побеседовать?

Доктор пожал плечами.

— Как пожелаете! Тут я противопоказаний дать не могу! Разве что только по времени… Для начала, конечно, желательно не более получаса…

Чекист кивнул.

— Я понял! Постараюсь…

Врач с медсестрой вышли в коридор, а он плотно прикрыл за ними дверь, взял стул, и пододвинул его почти вплотную к изголовью кровати.

— Ну что, — сказал чекист, — давайте знакомиться! Я — майор госбезопасности Бердышев. Зовут меня Дмитрием Сергеевичем. Можете так ко мне и обращаться. А вы — Полуянов Андрей Валерьевич… — Он склонился почти к самому уху Андрея и добавил тихо-тихо: — Он же — гость из будущего…

"Вылитый Штирлиц, — подумал Андрей, сам для себя неожиданно улыбнув-шись. — Точнее Вячеслав Тихонов… Только в очках, и прическа немного другая… И еще в советской форме…"

— А ваши коллеги совсем иного мнения, — сказал он вслух. — Для них я — "каза-чок засланный". И ни откуда-нибудь, а из самого "Логова"… То бишь — Берлина! Ну что поделать, если я там действительно родился!..

— …В тысяча девятьсот восемьдесят третьем году… — перебил его Бердышев. — Мне рассказали… Пока вы лежали без сознания, я времени даром не терял. И из своих, как вы изволили выразиться, "коллег" вытряс всю необходимую для меня информацию. Поверьте мне на слово, но это я умею делать не хуже их! Только не-много иными способами…

— В таком случае позвольте вас поблагодарить за то, что вы для меня сделали… тогда, на допросе…

— Бросьте, Андрей Валерьевич! Пустое!.. — ответил майор, слегка поморщив-шись. — Я поступил просто как порядочный человек… Я ж уже сказал вам, что не одобряю методик отдельных наших сотрудников.

Андрей внимательно наблюдал за своим собеседником. Держится спокойно, уверенно. Видно действительно — большая "шишка". Да и чин не маленький. Майор госбезопасности у чекистов вроде как даже покруче армейского полковника… На-строен, по-видимому, вполне доброжелательно. Правда, пока непонятно, из-за чего все это… Вроде бы как дает понять, что верит тому, что он рассказывал раньше, на допросе… А может — это просто хитрая игра?

— Ну, и что вам про меня рассказали? — осторожно поинтересовался Полуянов.

Бердышев засмеялся.

— О-о! Очень многое!.. Например — то, как вы пытались одурачить следствие своими рассказами о том, что прибыли к нам на "машине времени" из двухтысяч-ного года… Но это лишь одна сторона медали!..

— Да-а? А что, разве есть и другая?

— Конечно! Я же выслушал и противоположную сторону…

Он снова наклонился и прошептал Андрею на ухо:

— Лену Берестову… Она рассказала мне все, и очень просила передать вам большой привет.

Юноша изумленно поглядел на своего собеседника.

— Вы!..

Бердышев приложил к губам указательный палец, давая понять, что не все можно говорить вслух.

— Это же моя работа, — сказал он. — Дело "черной полусферы" очень важно. Особенно в настоящий момент… Мое руководство поручило вести его мне. Как вы видели, я вынужден был отстранить от ведения дела ряд наших сотрудников, кото-рые скомпрометировали себя своим некорректным поведением в отношении вас…

— Да уж!.. — Андрей потер бок. — Такого, знаете "удовольствия", мне никогда не доводилось испытывать!

Дмитрий Сергеевич развел руками.

— Но тут уж ничего не поделаешь! К сожалению — я немного опоздал… Но тому были причины… И причины серьезные…

Его лицо сразу посуровело, а глаза стали холодными как лед.

— Вы были правы, Андрей! К сожалению правы!..

— В чем?

— В том, что случилось ранним воскресным утром трое суток назад…

Юноша наморщил лоб… Гул, странный гул, похожий на далекие взрывы, ко-торый он слышал тогда, находясь в камере…

— Война? Фашисты перешли границу?

— Да!.. И бои уже идут почти на самых подступах к Минску.

Андрей закрыл глаза. История безжалостно повторялась вновь.

— Через три или четыре дня Минск будет захвачен немцами… А еще через три недели они будут здесь… Фашисты, используя внезапность нападения, уничтожили большинство нашей авиации и теперь полностью господствуют в воздухе. Их вой-ска, применяя танковые и моторизованные группировки, пробивают нашу оборону, и продвигаются вперед на десятки километров. Многие линии связи не работают, штабы потеряли управление войсками… Ведь так?

— Увы… — Бердышев с интересом посмотрел на Андрея. — Ну, а дальше?

— К началу октября немцы подойдут к Москве… И там крепко получат по зу-бам… В конце этого — начале следующего года… Потом будет долгая и трудная борьба с переходным успехом… Но все-таки победа будет за нами… За вами…

Чекист встал, и начал ходить по палате из конца в конец, о чем-то раздумывая.

Андрей молча следил за ним, пытаясь понять то, что происходит в душе этого человека, который почему-то все больше и больше начинал становиться ему симпа-тичным.

— Это все так, Дмитрий Сергеевич!.. — тихо сказал Полуянов. — Во всяком слу-чае, так было… У нас… А вот как сложится сейчас… здесь…

Майор посмотрел на него.

— Вы имеете в виду нестыковку в датах и некоторых событиях?

— Откуда вы знаете?.. Хотя, я догадываюсь…

Бердышев кивнул.

— Да, вы не ошиблись…

Он немного постоял у окна, о чем-то раздумывая, а затем снова подсел побли-же к Андрею.

— Ну, а если, скажем, я вам поверю… Вы согласны будете сотрудничать?.. По вопросам изучения объекта, находящегося в данный момент под нашей охраной в Боговичском лесу?.. На взаимовыгодных условиях, разумеется… Подумайте хоро-шенько. Ответ можете сейчас сразу не давать… Но еще раз повторяю: это в наших общих интересах…

Их взгляды встретились. Воцарилась вынужденная пауза.

И тут Андрей все понял… В глазах Бердышева было не просто служебное рве-ние и желание отличиться. В них было что-то совсем другое — искреннее и челове-ческое. И он явно что-то не договаривал. Лишь делал странные намеки… Лена ему все рассказала?.. Скорее всего… И он, кажется, ей поверил… А впрочем — выбирать не приходится. Может быть — это и есть тот самый шанс… Шанс, — которого впо-следствии может и не быть…

— Да, я согласен, — быстро сказал Полуянов. — Но для установления более дове-рительных отношений, не могли бы вы мне сказать: где я сейчас нахожусь, и где…

Бердышев вновь не дал ему закончить.

— Прекрасно! — воскликнул он. — На сегодня пока хватит! Ну, а находитесь вы там же где и раньше — на территории Могилевского управления НКВД, только на сей раз в медчасти… Разумеется — под надежной охраной. Так распорядился я…

Дмитрий Сергеевич наклонился к Андрею и тихо добавил:

— А Лена Берестова здесь, неподалеку… Этот парнишка — Масленников — тоже. Теперь никто им не причинит никакого вреда. И в ближайшее время я устрою вам встречу…


4


От Андрея Бердышев вышел в приподнятом настроении. Парень, кажется, по-нял все как надо, и принял условия игры. Игры рискованной, но в данной ситуации необходимой. Сообщить пока все ее подробности, по вполне понятным причинам, Дмитрий Сергеевич ему, разумеется, не мог…

Тогда, увидев избитого, лежавшего на полу Андрея, и забившуюся в угол за-плаканную Лену, он, при всем своем спокойном характере, не сдержался. Увидев разъяренного представителя вышестоящей организации, чекисты пулей выскочили из кабинета. Мрачный, изрядно перепуганный Листратов, молча стоял, уставившись в пол.

Больше всего в данный момент Бердышев боялся, что Лена может от радости, или просто от испуга, броситься к нему на шею, что было бы крайне нежелательно. То, что они давно знакомы, сейчас могло б сыграть против них обоих. Но Лена не подвела. Лишь глаза ее при виде старого друга отца радостно засияли, но в данном случае это была нормальная реакция любого человека, оказавшегося на ее месте…

— Что прикажете делать мне? — глухо спросил тем временем Листратов, после того как находившегося без сознания юношу унесли в медчасть.

Дмитрий Сергеевич пожал плечами.

— А что, у вас разве мало работы? Вы — исполняющий обязанности начальника управления. Освободить вас от занимаемой должности я не могу, поэтому идите, работайте! Организовывайте охрану стратегически важных объектов, ловите шпио-нов и диверсантов, налаживайте работу местного ПВО… Если мне что-либо пона-добится при решении моих вопросов, то я к вам обращусь за помощью. Пока един-ственное, что требуется от вас, так это организовать нормальные условия содержа-ния для задержанных по делу черной полусферы. Повторяю: нормальных условий! Питание, медобслуживание… ну вы сами знаете! Охрану организуйте!.. Надежную, но чтоб у людей над душой не стояли!..

Лишь после того, как Бердышев убедился, что все его указания выполнены, он приказал доставить к нему задержанную Берестову.

Когда Лену привели, он приказал начальнику конвоя оставить их вдвоем. Де-вушка остановилась посреди комнаты, по-прежнему не демонстрируя своих чувств. Только в ее глазах светился немой вопрос.

"Молодец, — подумал майор, — правильно держится! Здесь ведь могут и про-слушивать…"

Что касается прослушивания, то за это он не беспокоился. Зря, что ли до нача-ла разговора он досконально, почти сорок минут, изучал все помещение!

Бердышев встал из-за стола, подошел к Лене, и крепко прижал ее к своей гру-ди.

— Ну, здравствуй, малыш! Вот где нам довелось с тобой встретиться!

— Дядя Дим… — прошептала девушка и потерлась щекой о его плечо. — Я так ра-да… Ты даже не представляешь — как я рада! Тут такое было!.. Но почему ты здесь?

Дмитрий Сергеевич ласково улыбнулся и погладил ее по голове.

— Спокойно, Леночка! Я здесь по работе… Меня послали сюда из Минска разо-браться, что это за штука приземлилась в Боговичском лесу. Но о том, что в этом деле будешь фигурировать ты, я никак не мог предположить…

— Ах! Конечно!.. Я помню, что ты сегодня утром сказал этому негодяю Лист-ратову… Так значит, дядя Дим, ты тут самый главный?

Майор засмеялся.

— Ну-у!.. Почти…

Лицо Лены сразу стало серьезным.

— Тогда я должна тебе все рассказать… Это очень, очень важно! — деловито ска-зала она. — Может ты хоть нам поверишь… ну хоть немного…

— Для этого я и здесь! — Дмитрий Сергеевич подвел Лену к столу и усадил на стоящий рядом с ним стул. — Рассказывай все, что ты знаешь, а там посмотрим, что делать дальше. Но хочу тебя сразу предупредить: о том, что мы с тобой знакомы, никто не должен знать… Во всяком случае, столько времени, сколько это будет возможным…

Девушка согласно кивнула головой.

— Ну конечно! Я это сразу поняла. Так вот: черная полусфера — это не самолет-шпион! Все гораздо сложнее и… И интереснее! Этот аппарат — из будущего! И Анд-рей действительно прилетел на нем…

Все, что она рассказывала, было невероятно, безумно, но ужасно интересно. Любой другой человек действительно посчитал бы рассказчика либо сумасшедшим, либо вражеским шпионом. Но доказательство — таинственный аппарат, действительно был!.. И Бердышев видел его, прикасался к нему… Правда тогда, скорее всего, он был больше в глубине души склонен к инопланетной версии происходящего…

— …Андрею надо помочь! Обязательно! Он сам в эту историю попал совер-шенно случайно. Ну, а мы с Витькой, — она развела руками, — как видишь — тем бо-лее! Так что нет тут никакой антисоветской подпольной организации, нет!.. Я — Ан-дрею верю! Ну ты ж должен был видеть его вещи… аппарат этот злосчастный!.. И он знает, что должно произойти. Война ведь и вправду началась!.. Правда с датами, сам видишь, у него не все клеится, но тут он сам ничего не понимает.

Лена перевела дух, и, помолчав несколько секунд, восхищенно сказала:

— Если бы только знал, дядя Дим, какой это парень! Столько всего знает… И смелый, ловкий… Если б ты только видел, как он тогда Генку с компанией отделал!..

Бердышев кивнул и, хитро прищурившись, спросил, погрозив ей пальцем:

— А ты, часом в него не того?.. Уж больно ты, Леночка, мне о нем хвалебные песни поешь!

Лена обиженно надула губки. На ее щеках появился легкий румянец.

— Кто? Я?.. Ну не смейся, пожалуйста! Он… — она снова замолчала, но потом, посмотрев Бердышеву в глаза, вдруг сказала: — Он мне действительно нравится, и тут ты не ошибся… Ты поможешь нам, дядя Дима?

Чекист неопределенно хмыкнул. Ситуация!.. В такое действительно поверить трудно!

— Я помогу вам Лена… — задумчиво сказал он тогда. — Постараюсь помочь…

"Через пару дней парень окончательно оправится и тогда… Тогда надо их срочно увозить с собой, туда, на место проведения работ, подальше от Листратова и его помощников…" — размышлял про себя Бердышев, после встречи с Андреем направляющийся к выходу из управления, где его уже ожидала машина. Предстояла очередная поездка к черной полусфере. Надо же! Машина, способная перемещаться сквозь время… До чего только люди додумались… Хотя… Хотя толком неизвестно — кто еще додумался! Тут и Андрей этот, прибывший из будущего, толком ничего понять не может!.. Мало того: он сам серьезно озабочен происходящим…

К этому странному сооружению Дмитрий Сергеевич ездил ежедневно, прово-дя там массу времени. Тем не менее, работы с того самого первого дня не продви-нулись ни на шаг. Единственное, что удалось достоверно зафиксировать, так это непонятные понижения и повышения температуры поверхности "Черныша" — как его окрестили члены исследовательской группы. Причем происходило это внезап-но, и абсолютно бессистемно. Минимум температуры за последние дни составил десять, максимум — пятьдесят шесть градусов выше нуля.

В связи с тем, что фронт неумолимо приближался, значительно пришлось уси-лить и охрану. Если первоначально возле черной махины несли службу лишь две роты, то теперь туда, в Боговичский лес, были переброшены и все остальные струк-турные подразделения батальона внутренних войск НКВД, дислоцировавшегося в Могилеве.

Нанеся в первый день войны удар по аэродрому и станции, немцы пока оста-вили город в покое. Налеты больше не повторялись. Лишь самолет-разведчик наве-дывался в эти края ежедневно, подолгу кружа над Могилевом и его окрестностями. Устаревшие советские истребители регулярно поднимались на перехват, но быст-роходная, хорошо вооруженная "рама", пользуясь превосходством в скорости и высоте полета, легко от них уходила и, выполнив свою миссию, убиралась во-свояси.

На всякий случай, для защиты в случае вражеских налетов, в Боговичский лес были доставлены и замаскированы на опушке две счетверенные пулеметные зенит-ные установки, а также скорострельное тридцатисемимиллиметровое зенитное орудие. Но это так — на всякий случай! Бердышев в категоричной форме приказал при появлении вражеской авиации сидеть тихо и тщательно соблюдать маскировку объекта, ничем не выдавая свое присутствие.

Существовала, правда, и вероятность проникновения в район ведения работ немецких диверсантов. Информация о действии в прифронтовой полосе, в тылу наших войск, разведывательно-диверсионных групп начала поступать с самого первого дня войны.

Как назло, три дня назад командир батальона, осуществлявшего охрану, вне-запно слег в больницу с приступом острого аппендицита. Дмитрий Сергеевич не был знаком с комбатом Семеновым, но в его комиссаре — Дашевском, принявшем командование на себя, не сомневался не на минуту. Он верил, что тот примет все необходимые меры для того, чтобы бойцы несли службу как можно бдительнее…

"Немцы будут здесь меньше чем через месяц…" Так сказал ему Андрей. Да, за-держать их будет довольно трудно. Разве что только на линии старой государствен-ной границы… А там наполовину демонтированная линия обороны, большинство долговременных огневых сооружений без вооружения, без гарнизонов… Как, впро-чем, и в других укрепрайонах!.. Уже отдана фашистам треть Белоруссии!.. Хотя какая к черту Белоруссия! К октябрю, если опять-таки верить этому парню, — они уже будут под Москвой!..

Но почему все-таки такой разнобой в датах? Полуянов, по словам Лены, ут-верждал, что гитлеровцы напали на СССР в июне сорок первого… Разница — год и одна неделя! Однако события пока разворачиваются по предсказанному им сцена-рию… Правда девушка пыталась изложить ему несколько теорий, точнее предпо-ложений, которые выдвинул ее новый знакомый, пытаясь объяснить происходящее. Бердышев, честно говоря, ничего из этого толком не понял. Может потому, что объясняла Лена это все слишком сумбурно…

"Надо будет потом расспросить парня об этих его версиях поподробнее", — ре-шил для себя Дмитрий Сергеевич, глядя в окно едущей со скоростью не более чем в двадцать километров в час машины. Дорога была забита войсками, двигающимися в сторону фронта. — А вообще — надо будет всерьез думать о том, что делать с аппа-ратом. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он попал в лапы немцев…"

Время пока еще было. Но вопрос возможной эвакуации, не далее чем сегодня, необходимо будет обсудить со Смирновым. Пусть инженеры подумают о том, что тут можно будет предпринять. Желательно, конечно, побыстрее привлечь для рабо-ты Андрея. Тот, хоть и неосознанно, но все же работал с загадочной машиной, ви-дел ее в действии. Но с этим придется еще подождать два-три дня. Уж больно сильно постарались листратовские подчиненные. Хорошо хоть пока никто палки в колеса не вставляет! Правда, с Листратовым приходилось все же еще считаться.

Когда он на последнем сеансе связи с руководством попытался решить вопрос о полном отстранении Листратова от работ по проблеме "Черныша", то Минск на это ответил категорическим отказом. Единственное, чего Бердышев смог добиться, — так это того, чтобы ведение расследования, а главное — установление непосредственного контакта с задержанными, было разрешено только лично ему. Этим он хоть как-то, на время, обезопасил ребят от какого-либо воздействия на них со стороны местных чекистов.

К счастью работы у Листратова и без черной полусферы с началом войны стало — хоть отбавляй, и Бердышев умело это использовал в течение последних дней. Тем не менее, лейтенант регулярно наведывался на место ведения исследова-тельских работ, выполняя различные просьбы Бердышева, связанные, в основном, с решением административно-хозяйственных вопросов.

Правда, оставалась еще одна проблема — прибытие московских специалистов. Вот этого, сейчас, Бердышев не хотел ни под каким соусом. Но наркомат есть нар-комат, и тут ничего не поделаешь! Однако время шло, а никаких сообщений о на-правлении сюда людей из Москвы не поступало. С началом войны там стало, по-видимому, не до всяких фантастических версий!..

Миновав сторожевые посты, машина Бердышева въехала в лес, и остановилась в тени деревьев, под натянутой маскировочной сетью. На противоположной стороне поляны несколько красноармейцев сливали горючее из прибывшего бен-зовоза в металлические бочки. Ветерок приносил оттуда легкий запах бензина.

— Листратов постарался? — поинтересовался Бердышев у подошедшего к нему с рапортом Смирнова.

— Он самый! — ответил тот. — Что ни говори, а снабженец из него хороший бы получился. Хотя ему, с его положением, приказы отдавать легко! У летчиков с го-рючкой дефицит, но, тем не менее, сразу предоставили тысячу литров… Даже на двести литров больше, чем мы просили…

Майор махнул рукой.

— Господи, да что о нем говорить! Пусть хлопочет! А в том, что горючего больше прислали, так это, скорее всего, и не его заслуга. Дивизией сейчас команду-ет наш старый знакомый — Галузин. Он-то знает, что тут происходит, вот и старается помочь, чем может… Ну, что у вас нового?

— А все по-прежнему, Дмитрий Сергеевич! Температура опять скакнула… Пол-часа назад Гольдберг замерял, так было снова пятьдесят три градуса… Чертовщина прямо какая-то!

— М-да!.. Странно, конечно! И неспроста все это. Неужели там внутри что-то происходит?

— Вот именно! — воскликнул инженер. — Я так тоже считаю. Если это машина, то там должен быть какой-то двигатель… Ну и в жизни разное ведь бывает! А что, если там что-то такое произошло… Пожар, скажем…

Бердышев приблизился к черной поверхности, и осторожно дотронулся до нее рукой. Да, чувствуется нагрев, хотя день-то и не жаркий!

— Пожар — это вряд ли!.. — сказал он Смирнову. — Что оно там: то разгорается, то гаснет? Температура-то прыгает уж четвертые сутки…

— Ну, это я так… к примеру…

— Эх, рентгеном бы его просветить! — вздохнул Бердышев. — Да где ж его возь-мешь! Рентгеновскую установку сюда не притащишь… Да еще неизвестно — взяла б она его или нет… Ну, да бог с ним, с рентгеном! Вы мне, Игорь Михайлович, вот что скажите: а вот что бы вы делали, если б в срочном порядке появилась необхо-димость эту штуку отсюда эвакуировать… увезти в другое место?

— А что — может возникнуть такая необходимость? Хотя… Неужели наши дела могут быть настолько плохи?

Чекист кивнул.

— Все возможно, а рисковать нам нельзя. Продвигаются гитлеровцы, к сожале-нию, довольно быстро. Представляете, что будет, если эта машина попадет в руки противника… И вдруг они окажутся удачливее нас с вами…

Смирнов задумался.

— Знаете, Дмитрий Сергеевич, — сказал он спустя некоторое время, — я так сразу и не знаю, что вам ответить… В принципе, можно, конечно, попробовать… Для на-чала хотя бы тягачом сдвинуть с места. Раз "Черныш" каким-то образом держится в воздухе, то может он и поплывет за буксирующей машиной как воздушный шарик… Второй вариант — подогнать под него большую платформу… Есть одна такая в горо-де… В спецавтохозяйстве. Комбайны на ней неисправные возят, ну и прочую тяже-лую технику. Правда, она высотой около метра… Но тут домкраты можно подвести, кран пригнать, в конце концов… Люди-то под этой штукой пролезали… Полковник Галузин и тот лично пробовал…

— Ну что ж! Вы этот вопрос со своими подчиненными проработайте доско-нально. Чует мое сердце — придется нам этим делом заниматься, ох придется! И тут надо будет быть во всеоружии…

В этот момент к ним приблизился Дашевский в сопровождении одного из младших командиров.

— Товарищ майор госбезопасности! — четко доложил он. — На вверенном мне объекте без происшествий. Посторонних лиц в запретной зоне не обнаружено.

— Здравствуй, Иван Ильич! — поздоровался с ним Бердышев. — Пойдем, я и тебя озадачу. Ситуация, как ты знаешь, препаршивая. Бои идут в пригородах Минска. Не исключен прорыв немцев и сюда. Поэтому готовь охраняемую территорию к обо-роне от полевых войск противника. А я постараюсь решить вопрос о выделении нам дополнительных сил и средств. Артиллерии, минометов… может даже несколько танков. И учти: времени у тебя немного — максимум дней десять… Ну — две недели от силы!..

— Надо — значит сделаем! — ответил Дашевский. — Оборону подготовим — что на-до. Если будет необходимость, то встретим фашистов как положено, по-русски…

— Вы, Игорь Михайлович, — обратился майор к ожидавшему дальнейших рас-поряжений Смирнову, — пока идите, занимайтесь своими делами, а… — он поглядел на часы, — …через часок… в семнадцать тридцать, соберите всех в штабной палатке. Там и решим, что делать дальше.

Военинженер козырнул и удалился. Бердышев повернулся к стоящему рядом Дашевскому.

— Ну, а мы с тобой пока, Иван Ильич, пойдем, наметим будущие позиции. За-одно и поговорим: как нам от диверсантов уберечься.


5


Яркая вспышка молнии расколола небо надвое, а спустя несколько секунд ог-лушительный раскат грома разнесся над ночным лесом. Сильный порыв ветра рва-нул листву с деревьев. С шумом посыпались на землю сухие сучья.

Ослепительный свет на мгновение озарил лесную поляну, уходящую вглубь леса неширокую просеку, густые заросли кустарника на опушке. Косые струи дож-дя, потрескивая, били по листве деревьев, кроны которых с протяжным скрипом раскачивались под ударами штормового ветра.

Все живое, как могло, укрылось от разбушевавшейся стихии. Ни зверя, ни че-ловека.

Но что это?..

Лишь только после электрического разряда над лесом вновь воцарился ночной мрак, от толстого древесного ствола отделилась темная бесформенная тень, которая крадучись, пригибаясь почти к самой земле, быстро пересекла поляну, и скрылась в кустарнике на ее противоположной стороне…

Гроза, внезапно налетевшая с юго-востока, бушевала над окрестностями Мо-гилева уже около часа. С вечера вроде ничто не предвещало разгула стихии. И лишь с наступлением сумерек, уже около десяти вечера, воздух стал удушливо-тяжелым, густым. Обеспокоенные птицы начали метаться почти у самой земли, а затем внезапно замолчали, и над лесом воцарилась мрачная тишина. А еще спустя полчаса темная масса туч заслонила собой россыпи звезд на ночном небе, и уси-лившийся ветер донес далекие громовые раскаты…

Очередная вспышка осветила группу людей, закутанных в плащ-палатки, мед-ленно идущих между деревьями. В руках двоих тускло поблескивали винтовки.

— Ничего не видно, товарищ старшина! — громко сказал один из них, стараясь перекричать шум ветра. — В эту погоду и хороший хозяин собаку на двор не выго-нит. И кто тут сейчас будет бродить посторонний… А мы тут уже за полчаса со-всем… насквозь…

— Тихо, Зайцев! — цыкнул на него старший наряда. — Погода погодой, но мало ли чего!.. Мы в сороковом, на Карельском перешейке, одного, помню, задержали… Почти двое суток гнуса кормил, сидя по уши в болоте. От нас прятался… Абверов-ским агентом оказался, через кордон шел, на нашу территорию… А ты говоришь — "погода"!..

— Да молнии уж дюже сильно лупят, — вступил в разговор третий боец, — того и гляди рядом с нами попадет… У нас в деревне, года три назад, так целая семья по-гибла. Пошли за грибами, да пропали. Гроза в тот день была сильная… Нашли их, бедолаг, дня через три, под дубом…

— А тебе б, Маркин, только страсти всякие рассказывать, — буркнул старшина. — Кто ж в грозу под деревом прячется, тем более под дубом… — С этими словами он поглядел на покрытое тучами небо. — Ладно, ребята, еще метров триста осмотрим, и назад, в лагерь. Там отогреемся, обсохнем… Вы не думайте, что в "секретах" сей-час сидеть намного лучше, на мокрой-то земле, под дождем. Это при всем притом, что ночь еще теплая. По мне, так я лучше еще километра два оттопаю…

— Да я ничего, товарищ старшина, — ответил Маркин, — но все ж боязно… И ку-рить дюже сильно хочется…

— Накуришься еще, уже немного осталось…

Через пару минут после того, как патруль скрылся в зарослях, большая куча листьев, лежащая неподалеку, возле поваленного древесного ствола, внезапно пришла в движение, и медленно начала двигаться в ту сторону, откуда пришли красноармейцы.

Но если бы кто в этот момент смог наблюдать это странное явление вблизи, то он, разумеется, сразу бы понял: в чем тут дело.

То, что на первый взгляд могло показаться большой кочкой, либо грудой ли-ствы, на самом деле было человеком, одетым в специальный защитный балахон пятнистого цвета, с прикрепленными к нему разноцветными лоскутками. На голову незнакомца был натянут такого же цвета капюшон, с закрепленными на нем дре-весными ветками. В те моменты, когда владелец этого странного костюма замирал, уткнувшись вымазанным темной краской лицом в землю, он практически сливался с окружающей его местностью…

Так, постепенно, пользуясь непогодой и периодически выверяя по компасу направление движения, человек беспрепятственно миновал выставленные посты, и, наконец, почти вплотную подобрался к поляне, на которой возвышался черный си-луэт, прикрытый маскировочными сетями…

Решение направить разведку в глубь леса, туда, где по его предположению, русские что-то укрывают, пришло командиру группы "Тойфель" внезапно, когда ему доложили о приближающейся грозе.

Доклад Райдера о непонятных работах в Боговичском лесу заинтересовал гер-манское командование, и обер-лейтенанту была дана команда о продолжении даль-нейшего наблюдения.

Вместе с тем, согласно поступившим на следующий день в их адрес сообще-ниям, авиацией пока не было замечено никаких проявлений активности со стороны русских в указанным районе.

Райдер и Шульц отвели своих людей в глубь леса, километра на три, и распо-ложились лагерем в старой, по-видимому, уже давно заброшенной, лесной сто-рожке, не прекращая, тем не менее, наблюдения за действиями русских передовых постов.

— Не нравится мне все это, Отто, — мрачно сказал Райдер своему заместителю. — У меня постоянно какое-то непонятное предчувствие… Мы тут крутимся уже третьи сутки, и пока не выяснили абсолютно ничего… Но русские тоже ведь не дураки. Если им вдруг приспичит по какой-либо причине прочесать лес в глубину, то у нас есть все шансы попасть им на зуб. Нас всего два десятка, а их, судя по выставлен-ным ими постам, — около батальона…

Шульц выбросил окурок сигареты в очаг, и, взяв со стола карту, разложил ее у себя на коленях.

— Ты прав, Ганс… Меня это тоже смущает… Хотя возможно — именно тот факт, что русские так тщательно, на первый взгляд, перекрыли нам все лазейки, и играет нам сейчас на руку.

Райдер насторожился.

— Ты что имеешь в виду?

Лейтенант задумчиво посмотрел на карту, а затем, взглянув на своего коман-дира, ответил:

— А то, что им, по-видимому, не до прочесывания… Людей у них, по их мне-нию, — в обрез… Тот район, что они сейчас контролируют, их, по-видимому, вполне устраивает, и расширять его они не намерены… Пока не намерены… Но обстановка может измениться в любой момент, и, увы, не в нашу пользу!..

Дверь со скрипом отворилась, и на пороге появился штабс-ефрейтор Мюллер.

— Последнее сообщение от наблюдателей, герр обер-лейтенант, — доложил он. — С проселка в лес проследовало пять советских автомашин. На одном из грузовиков, несмотря на сумерки, удалось довольно четко рассмотреть легкое зенитное орудие под чехлом…

Итак, — ни с того, ни с сего, в лес доставляют какие-то грузы, и даже зенитную артиллерию… Таким образом — есть что оберегать! Не зря они, значит, тут торчат уже несколько дней…

— Хорошо, Макс, можешь идти отдыхать… — сказал подчиненному Райдер.

Мюллер, тем временем, топтался у входа, как будто над чем-то раздумывая.

— У тебя еще что-то есть? — поинтересовался обер-лейтенант.

— Погода… Погода начинает портиться… — ефрейтор поднял палец вверх. — Слышите, птицы умолкли… А еще полчаса назад такой гвалт подняли… И духота… Гроза будет, герр обер-лейтенант…

Райдер схватил со стола пачку сигарет, и торопливо прикурил. Действительно, пока им просто везло…

— Надо что-то делать, Отто… Надо срочно что-то делать, — сказал он, делая од-ну жадную затяжку за другой. — А что, если эта гроза — наш шанс на успех?..

Лейтенант среагировал моментально.

— Верно! Слабое звено в системе охраны у них все же есть… ты его видел… Оттуда по прямой, — он вновь взглянул на карту, — до интересующего нас места не должно быть очень далеко… Судя по размерам оцепления… В принципе — можно попробовать!.. И это не противоречит директивам командования…

Еще днем раньше, убедившись в том, что в нормальных условиях невозможно пробраться мимо постов даже в ночное время, они сначала попытались предложить командованию идею о захвате пленного, на что получили категорический отказ. Штаб категорически запретил пока себя рассекречивать. И, в принципе, это было правильным решением. Шанс был захватить разве лишь простого солдата-часового, а он вполне мог и не знать того, что интересовало немецких разведчиков. А вот исчезновение часового точно бы насторожило русских…

…И вот теперь лейтенант Шульц лежал, плотно прижавшись к мокрой земле, и настороженно вглядывался в ночную тьму. Он воевал уже третий год, ходил в тыл и к полякам, и к голландцам, и к французам, но если б кто сейчас спросил его: где ему было труднее всего, — он ни на секунду не сомневаясь, ответил бы: здесь, в лесу под Могилевом.

Сначала Райдер не хотел отпускать его одного. С большим трудом лейтенант убедил своего командира в том, что одному человеку в защитном комбинезоне го-раздо проще будет достигнуть цели, и вернуться живым.

— Это я нашел место, где можно просочиться, Ганс, — говорил Шульц Райдеру. — И я постараюсь там пройти… Ну, а если что… — он развел руками… — пошлешь сле-дующего…

К счастью, все пока происходило нормально. Посты русских его не засекли, погода благоприятствовала, и вполне можно было рассчитывать на успех.

Немецкий разведчик, затаившись в густом кустарнике, внимательно осматри-вал поляну.

Вдалеке, под деревьями — целый автопарк. Машин десять, не меньше… С дру-гой стороны — несколько больших брезентовых палаток. И возле них, и возле ма-шин, прохаживаются закутанные в длинные плащи часовые. Чуть поодаль туманно вырисовывается силуэт направленной в небо четырехствольной зенитной установ-ки. А вот посреди поляны…

То, что смутно виднелось посреди поляны, не вписывалось ни в какие при-вычные рамки. Какой-то здоровенный, метра четыре высотой, и шириной метров восемь, предмет, укрытый маскировочными сетями, стоял на ней как черный мону-мент. Трое часовых, вооруженных винтовками, неторопливо прохаживались вокруг него. На самой макушке черного полушария слегка светился бледно-зеленый ого-нек.

Так вот, что они здесь прячут! Сооружение вообще-то довольно странное, но раз его так охраняют, значит — так надо!.. И охраняет не просто армия, а войска НКВД…

Шульц посмотрел на небо. Гроза прошла, да и дождь практически перестал. Ветер все еще шумел в кронах деревьев, но уже чувствовалось, что и он идет на убыль…

"Пора отсюда убираться, — подумал лейтенант, — не то заметят…"

Он осторожно пополз прочь, пользуясь заранее намеченными ориентирами, но буквально метров через триста, из-за темноты, несколько сбился с выбранного курса, и через некоторое время чуть было не налетел на советский сторожевой пост.

Двое красноармейцев, закутанных в плащ-палатки, лежали в наскоро изготов-ленном шалашике. Рядом матово поблескивал ствол ручного пулемета.

К счастью, его не заметили, так как Шульц находился сзади наблюдателей, один из которых, как ему показалось, похоже, даже дремал.

Разведчик осторожно отполз назад, и, взяв немного влево, начал перебираться через уже знакомый ему овражек. От красноармейцев его отделяло уже метров сто, как вдруг обломившийся с дерева сухой сук внезапно рухнул прямо у него на пути. Раздался резкий, далеко разнесшийся по лесу треск.

— Стой! Кто идет! — донесся сзади испуганный возглас часового, а затем про-гремела пулеметная очередь.

По стволам деревьев противно защелкали пули. Лейтенант метнулся в зарос-ли, и там неожиданно столкнулся с одетым в маскировочный комбинезон челове-ком, в котором он узнал одного из членов группы прикрытия — ефрейтора Пальбе.

И тут прогремела еще одна очередь. От лежащего в полуметре большого кам-ня с визгом срикошетила шальная пуля. Что-то горячее скользнуло по левому боку Шульца. Что касается Пальбе, то тот тихо застонал, а затем начал валиться прямо на него…

Со стороны русских донеслись тревожные голоса. Похоже, к открывшему огонь наряду выдвигалась подмога.

"Тут нельзя оставаться! — лихорадочно подумал Шульц, ощупывая левый бок. Ладонь была мокрой от крови. — Кажется, меня зацепили… И сейчас они начнут прочесывать округу…"

Он поглядел на Пальбе, остекленевшие глаза которого уставились в небо. Почти точно посредине лба виднелось входное пулевое отверстие.

"Не повезло бедняге… Но, тем не менее, ни в коем случае нельзя оставлять его здесь, — решил лейтенант. — Придется тащить труп с собой, не то вся операция за-кончится полным провалом…"

Не долго думая, он взвалил тяжелое тело себе на плечи, и торопливо пополз, стараясь как можно быстрее уйти из опасной зоны. А еще метров через двести ему встретились спешащие навстречу Мюллер и Лемке…


6


— …Вот туда он, похоже, и метнулся, товарищ майор госбезопасности, — ма-ленький рыжеватый красноармеец с усыпанным веснушками лицом, жмурясь от яркого, бившего сквозь листву солнца, показал рукой в сторону овражка. — Сначала ветка хрустнула… Сильно хрустнула… Ну, я крикнул, как положено: "Стой, кто идет!.." А там шорох. Ну, я, недолго думая, очередь дал из пулемета, патронов на шесть…

— А дальше? — нетерпеливо спросил Бердышев. — Вы его видели, или это так… домыслы?

Красноармеец замялся.

— Да как сказать… У меня вообще-то зрение в батю… А тот из "тулки" со ста метров белке в глаз попадает… Не!.. Я на зрение не жалуюсь!.. Хоть и темно было, но, чую, не померещилось мне… Я, почему еще одну очередь дал? Тень какая-то мелькнула, и к овражку кинулась! Метров сто до нее было, да и произошло все буквально за секунду, но я гашетку успел нажать. Прямо по нему и врезал… Должно быть — попал…

Бердышев молча посмотрел на стоящего в стороне Дашевского. Тот покачал головой.

— Нет там никого, Дмитрий Сергеевич! Мы же там сразу все осмотрели. Ника-ких видимых следов… Разве что от пуль…

Когда в три часа ночи с передовых постов раздались пулеметные очереди, чутко спящий Бердышев мгновенно подскочил с постели. Еще через несколько ми-нут он, в сопровождении Дашевского и Борисенко, направился на место происше-ствия.

Ночной осмотр ничего не дал. Видимость была отвратительная, еще моросил дождь, а ноги скользили, разъезжаясь на скользкой траве и опавших листьях.

Все пространство за оврагом, метров на сто в глубину, было осмотрено при свете фонарей, но ничего интересного, а тем более виновника ночной стрельбы, обнаружено не было…

И вот теперь, с восходом солнца, Бердышев дал команду вновь осмотреть ок-рестности…

— Ну, а ты что видел, Курбатов? — спросил тем временем Дашевский у второго бойца.

— Темно было, товарищ старший батальонный комиссар, — неуверенно ответил тот. — Касаткин, вот говорит, что видел… А я точно утверждать не могу… Виноват, не разглядел…

— Может — зверюга, какой? — спросил Бердышев у Дашевского.

— А шут его знает! — пожал плечами комиссар. — Может и зверь… Подождем, пока экспертиза скажет свое мнение… — Долго еще, Игнат Тимофеевич!? — крикнул он возившемуся на противоположной стороне овражка Борисенко.

— А вы сюда идите! — отозвался из-за кустов эксперт. — Кое-что вроде бы как есть, но со стопроцентной гарантией утверждать не могу!

Бердышев и Дашевский, скользя по мокрому откосу, взобрались наверх. Бори-сенко сидел на корточках около небольшого серого камня, внимательно разгляды-вая траву вокруг него.

— Вот, смотрите, — сказал он, показывая на шершавую поверхность. — Видите — выщерблина от пули… А вон на стволе сосны еще одна!.. То бишь сюда наши хлопцы из "Дегтяря" действительно врезали… А вот попали или нет… Трудно ска-зать! Кабы тут дождь полночи не лил, да мы сдуру сразу б не натоптали, я бы еще мог сделать кое-какие выводы… А так… — он развел руками.

— Ну так получается, что ничего сказать нельзя? — разочарованно протянул Да-шевский.

Борисенко хитро прищурился.

— Не совсем!.. Видишь, Иван Ильич, трава тут у самого камня почти клоком выдрана… как будто кто-то скребком прошелся?..

Майор с комиссаром склонились, чтобы поближе рассмотреть то место, на ка-кое указывал Борисенко.

— Ну и что? Может это кто из наших постарался, — махнул рукой Дашевский.

Бердышев еще раз внимательно посмотрел на камень, на траву возле него, что-то прикинул и, наконец, спросил:

— Человек? Здесь лежал человек, который, возможно, упал, а затем, сильно проведя ногой по земле, вырвал эту траву, и пододвинул ее к камню?

— Вот именно! — кивнул начальник технического отдела. — Но мы, увы, на вой-не!.. Если б мне сразу дали провести нормальный осмотр, с минимумом посторон-них… А так!.. Следов крови не видно… Короче — это все, что я обнаружил! Но кате-горически утверждать ничего не могу…

— Ясно! Спасибо и на этом!

— Может — прочешем лес, Дмитрий Сергеевич? — спросил Дашевский. — Все ж оно поспокойней будет на душе…

Бердышев не стал возражать.

— Попробуйте… Возьмите одну роту, и прочешите. Километра, скажем, на пол-тора… — Он повернулся в сторону Борисенко. — Пойдемте в лагерь, Игнат Тимофее-вич!

— Да я собственно… — Борисенко поглядел на Бердышева, затем на Дашевского, и неуверенно сказал: — Я тут еще покопаюсь, пожалуй… А потом, если не возражае-те, пойду вместе с Иваном Ильичом и его бойцами. Вдруг — моя помощь понадобит-ся…

— Ну что ж… Давайте!

Бердышев засунул руки в карманы шинели, и в сопровождении Дашевского отправился в лагерь. Что касается Борисенко, то он, достав из кармана лупу, с энту-зиазмом начал обследовать землю вокруг камня…

"Что же произошло? — размышлял по пути Бердышев. — Неужели сюда проник-ли посторонние?.. А, может, — и не было ничего?.. Борисенко — человек с огромным опытом, да и он серьезно сомневается. Может и красноармейцам просто показа-лось? Погода была кошмарная. Чего только тут в темноте, да еще с усталости, не привидится…"

Наступивший день обещал быть хорошим. Если бы не беспорядочно валяв-шиеся по лесу сухие ветки, сорванные с деревьев ветром, да листья, усыпанные ярко искрящимися в лучах утреннего солнца еще не высохшими дождевыми кап-лями, то никто б и не поверил, что буквально несколько часов назад здесь, в пол-ном смысле слова, бушевала стихия.

Дашевский с ходу направился в штабную палатку, приказав дневальному срочно собрать к нему командиров рот, а Бердышев подошел к стоящему на опушке Смирнову, изучавшему небо в полевой бинокль.

— Ну, что там видно, Игорь Михайлович? — поинтересовался он у инженера. — "Гостей" еще не видать?

Что касается "гостей", то они уже на протяжении трех суток наведывались ре-гулярно, по несколько раз за день. Немецкий самолет-разведчик, обследующий и фотографирующий окрестности города, взял моду во время каждого своего визита, в обязательном порядке хотя бы минут десять-пятнадцать покружить над Богович-ским лесом. А вчера вечером он вообще кружил около часа, лишь с наступлением сумерек убравшись на свою базу…

— Вон, летит, кажется! — зло сказал Смирнов. — Принесла нелегкая! Опять при-дется сидеть и ждать у моря погоды, пока эта сволочь не сделает все свои дела!..

Бердышев прислушался. Где-то на западе, на большой высоте, раздавался да-лекий, напоминавший комариный писк, звук мотора.

"Да, Смирнов прав, — с сожалением подумал Дмитрий Сергеевич. — Придется сидеть и ждать. Свидетели нам тут совсем не к чему… Тем более что возня пред-стоит серьезная…"

Возня действительно предстояла серьезная. Позавчера, на совещании, члены исследовательской группы пришли к выводу, что попытки проникновения в таин-ственный аппарат до поры до времени придется оставить. Было решено перейти к следующему этапу операции, а именно, — проверить возможность эвакуации "Чер-ныша" подальше от стремительно приближающейся линии фронта. Работы было запланировано начать этим утром…

Немецкий самолет, метко прозванный за свой двухфюзеляжный корпус "ра-мой", крутился над лесом минут сорок. Наконец пение мотора стало все тише и ти-ше, а вскоре совсем смолкло.

— Все! Убрался, гад! — радостно сообщил Бердышеву командир первой роты старший лейтенант Гущин. — В сторону могилевского аэродрома подался. Хоть бы его там наши "ястребки", наконец, прищучили!..

Смирнов на эти слова только покачал головой.

— Да не угнаться нашим "ястребкам" за этой машиной. У немца и скорость, и высота полета гораздо выше. Плюс еще к тому же броня, да и вооружение отмен-ное!.. Бог с ним! Пусть летит, лишь бы нам не мешал!..

Опутанная тросами полусфера напоминала средних размеров воздушный шар оригинальной формы. Концы тросов тянулись к буксирным крюкам двух гусенич-ных тракторов, застывших в десятке метров от "Черныша". Машины эти заблаго-временно, еще с вечера, пригнали из ближайшего колхоза.

— Ну что? Начнем, Дмитрий Сергеевич? — спросил Смирнов, в последний раз проверив прочность крепления тросов.

— Давай! — махнул рукой Бердышев, и громко, чтобы все слышали, крикнул: — На всякий случай, всем отойти подальше!..

Работавшие на холостых оборотах моторы тракторов взревели, и две мощные машины неторопливо двинулись вперед, разматывая лежащие на земле бухты тро-са. Вот натянулся один трос, вот другой… И… И ничего не произошло!..

Трактора внезапно как будто наскочили на невидимую стену. Машины бес-помощно гудели, бешено вращая гусеницами, с которых во все стороны летели вырванный дерн и сырая земля.

— Однако!.. — Смирнов растерянно снял фуражку и почесал затылок.

— Давайте на самую полную, — приказал Бердышев, и двигатели взревели с но-вой силой…

Бесплодные попытки сдвинуть загадочный аппарат с места продолжались около часа. Убедившись в том, что за все время не удалось его сдвинуть с места ни на сантиметр, Смирнов приказал перегнать трактора на другое место, и попытаться производить буксировку в противоположном направлении. Результат был тот же.

Наконец один из натянутых как струна тросов не выдержал и со звоном лоп-нул. Мотор трактора взревел, а затем внезапно умолк.

— Хватит!.. Глуши!.. — крикнул капитан водителю второй машины, зарывшейся в землю почти до ступиц колес.

Обороты упали. Двигатель чихнул и замолчал. На поляне воцарилась тишина.

— Бесполезно, — сказал Бердышев выжидающе глядящему на него военинжене-ру. — А то и трактор угробим!

— Может попробовать еще пару тягачей подцепить? — задумчиво спросил тот. — А вдруг четыре справятся?

— Или пять, или шесть!.. — Дмитрий Сергеевич дрожащей рукой сунул в рот па-пиросу. — Да поймите вы, Игорь Михайлович, ничего мы с вами не сделаем! Я в этом с самого первого момента не сомневался! Тем не менее, попробовать было надо!..

— А если попробовать другой вариант?.. — тихо спросил Гольдберг.

— Вы имеете в виду платформу и домкраты? — чекист выпустил в небо большой клуб дыма. — Результат будет тот же!

Он поднял с земли кусок лопнувшего троса и внимательно осмотрел блестя-щий излом.

— М-да!.. Представляете — какие силы держат на месте наш объект? Да если бы он просто парил, как скажем воздушный шар, то его и ребенок бы смог с места сдвинуть, не то, что две мощные машины! Нет, Игорь Михайлович! Силы, которые здесь задействованы, настолько велики, что не укладываются в нашем понимании… Как, впрочем, и те, которые позволяют ему висеть в воздухе!.. Хотя… Хотя вполне возможно, что они имеют одну и ту же природу!..

В этот момент к ним подошли Борисенко и Дашевский. По их виду было сразу ясно, что и они вернулись ни с чем.

— Никаких следов, — разочарованно доложил комиссар. — Прошли километра два в глубь леса — и ничего!

Борисенко при виде зарывшегося в землю трактора и порванного троса при-свистнул.

— Вот бисова колесница! Ее еще и с места не сдвинуть!.. Что ж теперь будем делать, товарищи?

Бердышев примял брошенный на землю окурок каблуком сапога. Похоже, по-ра выводить на сцену Андрея. Вдруг что-либо удастся сделать с его помощью. И, кроме того, не надо сбрасывать со счетов то, что могут и вправду объявиться те, кому принадлежит это странное сооружение — те самые загадочные "хозяева аппа-рата" — как называла их Лена.

— Будем думать дальше! — сказал он. — У нас еще есть время…

Из машины связи выскочил Акулов и, спотыкаясь, бросился бежать прямо к ним. Его взволнованный вид говорил о том, что случилось что-то очень важное.

Все сразу притихли и повернулись к связисту.

— Только что поступило экстренное сообщение, — с трудом переводя дух, сказал Акулов. — Фашисты захватили Минск…


7


Замок находился неподалеку от предместий Варшавы и был окружен огром-ным парком, простирающимся не менее чем на несколько сотен гектаров — таким же старым, как и сам замок, издревле принадлежавший семье графов Белецких, яв-лявшихся отдаленными родственниками первых польских королей.

Но проходили столетия, одно за другим сменялись поколения, когда-то зна-менитый и могущественный род постепенно обеднел и пришел в упадок. Старый парк стал запущенным и больше напоминающим лесную чащу; зеркально чистые пруды поросли осокой и затянулись ряской; давно не реставрированный фасад ве-ликолепного дворца потерял прошлую красоту, лишь смутно напоминая о своем былом величии.

В середине сентября тридцать девятого года старый граф Белецкий — отставной гвардейский полковник, не вынеся позора поражения Польши в войне с Германией, пустил себе пулю в лоб. Его единственный сын — морской офицер, — под бомбами немецкой авиации, ушел на своем миноносце из осажденной Гдыни в Англию, и старый замок остался без хозяев. Но не надолго.

Не далее чем через месяц после окончания польской компании тишину ста-ринных залов нарушил грохот сапог. Люди в черной форме, с красно-белыми, увенчанными свастикой повязками на рукаве, неторопливо обошли все помещения, о чем-то посовещались, и, спустя еще пару недель, тут закипела новая жизнь. Те-перь хозяином замка стала всемогущая СД — служба безопасности нацистской пар-тии…

Новенький, с иголочки, "опель-капитан", ослепительно сверкая никелирован-ными деталями кузова, один за другим миновал расположенные в окрестностях замка посты, и медленно подкатил к парадному крыльцу.

Из автомобиля выбрался худощавый блондин, затянутый в идеально подог-нанный по фигуре мундир со знаками различия оберштурмбанфюрера СС. Небреж-но отвечая по пути на приветствия замерших по стойке "смирно" часовых он реши-тельным шагом направился во дворец.

Приезжему, по-видимому, уже неоднократно приходилось здесь бывать, по-скольку он безошибочно находил нужную ему дорогу. Спустя несколько минут офицер оказался перед массивной двустворчатой дубовой дверью с бронзовыми рукоятками, по бокам которой застыли с алебардами два средневековых рыцаря.

Оберштурмбанфюрер отворил дверь, и очутился в просторной приемной, ус-тавленной старинной, покрытой витиеватой резьбой, мебелью. Из-за стола поднял-ся адъютант.

— Хайль Гитлер! Доложите бригадефюреру о моем прибытии, Венцель! — ска-зал прибывший, снимая тонкие кожаные перчатки и бросая их в свою фуражку.

— Бригадефюрер ждет вас, оберштурмбанфюрер! — мгновенно ответил адъю-тант. — Он уже несколько раз о вас спрашивал. Прошу!..

С этими словами он отворил дверь, ведущую в кабинет. Гость прошел не-сколько шагов по красной ковровой дорожке, а затем, остановившись, резко выки-нул в нацистском приветствии правую руку.

— Хайль Гитлер, бригадефюрер!

Из-за находившегося в глубине кабинета массивного стола поднялся пожилой лысоватый мужчина лет пятидесяти, в черном мундире, с шитыми серебром дубо-выми листьями на петлицах.

— Хайль!.. Рад тебя видеть, Генрих! Проходи, присаживайся… Надеюсь — ты на меня не в обиде за то, что я лишил тебя заслуженного отпуска?

Оберштурмбанфюрер Штюрмер покачал головой.

— Что вы, экселенц! Как я догадываюсь, тому была довольно веская причина!

Тут он не кривил душой. Надо было достаточно хорошо знать его шефа — бри-гадефюрера Грюнберга, который не случись чего-либо экстраординарного, ни за что не выдернул бы своего любимца из уютного офицерского санатория в пред-горьях австрийских Альп, где тот поправлял здоровье после поездки в охваченную партизанской войной Югославию.

— Увы, мой друг, увы!.. Именно поэтому я и принял решение на время лишить тебя общества очаровательных юных лыжниц, катающихся с гор… Но это, как ты понимаешь, лишь на время… Как только мы разрешим все наши проблемы, то ты в тот же час отправишься продолжать свои занятия… Признайся, ты уже, наверное, успел за прошедшую неделю разбить чье-то сердце?

Штюрмер кисло улыбнулся. Среди коллег по службе он слыл настоящим Дон Жуаном.

— Вы как всегда проницательны, шеф!.. Но я весь во внимании! Чему я все-таки обязан вашим экстренным вызовом?..

Если честно, то вызов в Варшаву пришелся несколько ни к месту, ибо именно в этот незабываемый вечер белокурая Ева, наконец, дала ему понять, что она пол-ностью покорена своим блестящим поклонником, и готова окончательно отбросить все рамки приличий… Прибывший за Штюрмером офицер СД явился совсем не вовремя…

Грюнберг подошел к висящей на стене большой карте и отдернул занавеску.

— Я надеюсь, ты в курсе последних сообщений с Восточного фронта?.. Пре-красно!.. Как ты видишь, приграничные сражения привели наши войска к довольно значительным успехам. Еще несколько хороших ударов, и Красная Армия будет окончательно деморализована, а затем и полностью разгромлена. Вчера взят Минск — столица советской Белоруссии. Большая группировка советских войск, окружен-ная в Минском укрепрайоне, еще продолжает сопротивление, но ее уничтожение — дело пары дней. Фельдмаршал фон Бок со своей группой армий "Центр" не позже чем завтра выйдет к реке Березине, а там недалеко и до Смоленска, являющегося ключом к большевицкой столице… Тебе знакомо такое название — Могилев?

Штюрмер наморщил лоб.

— Это где-то на Смоленском направлении… Кажется на Днепре…

Бригадефюрер ткнул указкой в карту.

— Абсолютно верно! Вот здесь, чуть больше чем в ста километрах западнее Смоленска…

Он бросил указку на стол, подошел к стоящему в углу резному шкафу красно-го дерева, и отворил створку бара. По кабинету зазвучала мелодия старинного ме-нуэта.

— Ты что будешь пить, Генрих? — поинтересовался между тем хозяин кабинета, обернувшись к своему подчиненному. — Коньяк, джин, виски?..

— Благодарю, шеф! — поклонился Штюрмер. — Я буду брать пример с вас…

Бригадефюрер зазвенел бутылками.

— Ну что ж! Тогда сегодня мы будем пить "Камю"!.. Ты ведь любишь "Камю"? Настоящий, парижский!.. И закурим "Гавану"…

"Тянет время… Выдерживает паузу!.. — подумал оберштурмбанфюрер, прини-мая бокал из рук своего начальника. — Это в его репертуаре… Хочет, что б я проник-ся ответственностью…"

— Я не думаю, что вы, шеф, вызвали меня сюда только для того, чтобы прове-рить мои познания в географии и угостить великолепным коньяком, — сказал он, отхлебнув глоток ароматного напитка. — Меня полусонного выдернули из кровати, посадили в самолет, и вот я здесь… перед вами!.. Что все-таки случилось, бригаде-фюрер?..

Грюнберг с довольным видом потер руки.

— Вот видишь, мой милый Генрих, я тебя уже заинтриговал!..

Он сделал небольшой глоток, и поставил бокал на стол. Штюрмер терпеливо ждал продолжения.

— С первых дней реализации плана "Барбаросса", в тыл советских войск было заброшено довольно большое количество разведывательно-диверсионных групп, — начал свой рассказ бригадефюрер. — Одна из них, укомплектованная сотрудниками второго отдела абвера… если точнее — то из полка спецназначения "Бранденбург", высадилась в районе Могилева. Спустя трое суток от командира группы — обер-лейтенанта Райдера, пришло сообщение о том, что в районе Боговичского леса, — это километров тридцать западнее города, ведутся странные работы. Охрану осу-ществляют войска НКВД… Ну, как? Интересное начало?

— Если там действительно НКВД, то, по-видимому, происходит что-то важное… — сказал Штюрмер. — Но что дальше, бригадефюрер? Я весь во внимании!

— Проведенная воздушная разведка положительных результатов не дала, но это ерунда! Разумеется, если русские захотят от нас что-либо укрыть, то они произведут маскировку… Райдеру было приказано ничем себя не проявлять и, соблюдая скрытность, наблюдать за происходящим… И вот вчера группа "Тойфель" снова вышла на связь. Сам понимаешь, Генрих, что наши коллеги из ведомства адмирала Канариса очень неохотно делятся с нами информацией, но… — он многозначительно поднял вверх указательный палец, — что знают двое — то знает свинья!.. Именно так любит говорить один наш коллега из гестапо!.. Ну, так вот!.. Пользуясь проливным дождем и грозой, заместителю командира группы лейтенанту Шульцу удалось пробраться в самое сердце охраняемой территории. Пока достоверно трудно предполагать, что именно он там увидел, но согласно переданному сообщению, это был сильно охраняемый странный черный предмет полусферической формы, вокруг которого русскими развернут целый военный лагерь. При возвращении Шульц был легко ранен, а один из членов группы — убит. Дальнейшая судьба группы пока не известна. На связь они больше не выходили…

Штюрмер задумался. Информация действительно была крайне интересной.

— А этим сведениям вообще можно доверять? — осторожно поинтересовался он. — Может это простая дезинформация? Ни для кого не секрет то, что наша служба безопасности и Управление разведки и контрразведки верховного командования вермахта любят друг друга как кошка с собакой. Не исключено, что они сами нам подбросили эту наживку… Скажем — с целью вычислить ваших информаторов в своей конторе…

— Сомневаюсь… — Грюнберг повертел в руках бокал. — За своих людей там я аб-солютно спокоен. Информация, как говорится, из первых уст… Что касается других участников нашей истории… Райдер и Шульц в абвере не первый год, в боевых действиях участвуют с сентября тридцать девятого, у своего руководства на хоро-шем счету… Не думаю, чтобы они, не имея достаточных оснований, делали подоб-ные сообщения… Там действительно что-то происходит… И еще… Тебе что-нибудь говорит такая фамилия — Бердышев?

Оберштурмбанфюрер с интересом посмотрел на своего шефа. Фамилия эта была ему знакома, и, причем — даже очень хорошо.

— Еще бы! Благодаря стараниям этого господина в свое время погорел не один наш агент… Большой специалист в деле контрразведки, да и разведки тоже! Он у русских что-то вроде эксперта по техническим вопросам в последнее время…

— Вот-вот!.. Все дело в том, что по данным нашей агентуры в Минске, этот самый Бердышев, буквально за сутки до начала боевых действий, убыл в срочную командировку. И именно в Могилев!

— Может просто совпадение?

Грюнберг засмеялся и фамильярно похлопал Штюрмера по плечу.

— А вот это и предстоит выяснить тебе, дорогой Генрих! И если наши предпо-ложения подтвердятся, то дубовые листья будут неплохой добавкой к твоему Же-лезному кресту! Да, соответственно, и чин штандартенфюрера не за горами… Лич-но моя версия такова… Примерно неделю назад, где-то числа двадцать шестого, в этом районе потерпел аварию либо советский, либо принадлежащий другой ино-странной державе летательный аппарат, который в настоящий момент тщательно скрывают от посторонних глаз. Именно поэтому, туда и направлен один из боль-ших чинов русской службы безопасности, а район оцеплен войсками НКВД. Мо-жет, конечно, я и не прав, поскольку, судя по переданному описанию, эта полусфе-ра даже отдаленно не напоминает самолет, но… В любом случае эта штука должна двигаться. Не случайно ж русские запросили туда топливозаправщик с аэродрома.

— Благодарю за доверие, бригадефюрер! Задание действительно интересное…

Грюнберг усмехнулся.

— Я был уверен, что ты останешься доволен!.. Учти, Генрих, все надо прорабо-тать досконально! Русские ученые умны, советская промышленность достаточно сильна, и поэтому я не исключаю появления всяких неприятных для нас… сюрпри-зов! Как, например, этот русский танк с противоснарядным бронированием типа Т-34, против которого сейчас практически бессильна наша противотанковая артилле-рия…

— Когда мне вылетать и куда? — спросил Штюрмер.

— Ты вылетишь сегодня вечером. Место твоего назначения — Минск. Затем, до моих особых распоряжений, ты будешь находиться при штабе второй танковой группы, которая в настоящий момент наступает в сторону Борисова. Благодаря дей-ствиям спецкоманды "Тойфель" и авиаразведке, мы будем иметь информацию о предпринимаемых русскими действиях. Не думаю, чтобы они успели эвакуировать то, что прячут в лесу. Во всяком случае, ты не должен дать им этого шанса… Каким образом будем действовать — определим позднее… Подробные инструкции и доку-менты для тебя уже готовятся. Получишь их вечером, перед отлетом. Иди, Генрих, и добейся успеха во славу Рейха!..

Бригадефюрер снова наполнил бокалы.

— А сейчас давай выпьем за этот успех!..


8


Детектор выдал свой первый сигнал неожиданно. Настолько неожиданно, что жующая бутерброд Лана поперхнулась и закашлялась.

Роберт быстро повернул руль, и остановил машину на обочине дороги. Затем он открыл панель и нажал несколько маленьких кнопок под экраном, на котором демонстрировалась карта, прилегавшей к Могилеву местности.

— Есть захват! — воскликнул Роберт несколько секунд спустя, убедившись, что система сработала, и с довольным видом повернулся к Лане, показывая пальцем на яркую пульсирующую точку.

— Уф! Вот зараза! — наконец откашлялась та. — Так ведь и помереть можно! Ты что, не мог громкость нормально отрегулировать? Врубил на полную!

— Каюсь, солнышко! Не доглядел! Но теперь мы знаем, где находится парень. Пятьдесят с половиной километров южнее нас… То есть в Могилеве!

Лана задумчиво посмотрела на показания приборов.

— Слушай, Роб, — сказала она своему напарнику, — мне кажется, что пора наме-тить план наших действий. Теперь мы знаем местонахождение и аппарата, и Полу-янова, но что с ними конкретно происходит — нам неизвестно… Нужно поднимать зонд. Прямо сейчас, пока на дороге никого нет…

Дорога, идущая от Орши к Могилеву, на удивление, была относительно спо-койной. Здесь не было скопления беженцев, так как проходила она с севера на юг. Вначале, на протяжении первых двадцати километров пути, шоссе было буквально запружено двигавшимися то в одну, то в другую сторону войсками. Сейчас же раз-ведчикам лишь изредка встречались небольшие колонны. Не беспокоила и враже-ская авиация…

— Пожалуй ты права!.. — Роберт выбрался из машины и открыл багажник. — Включай программу запуска!

Зонд был размером с баскетбольный мяч. По сути дела — это был портативный корабль-носитель, оснащенный несколькими видами устройств наблюдения, пор-тативным гравитатором и средством маскировки, позволяющим придавать ему сходство с различными предметами. Кроме собственных видеокамер он нес на се-бе еще два вида следящих устройств.

"Стрекоза" — миниатюрный летательный аппарат длиной не более десяти сан-тиметров, был предназначен именно для ведения наблюдения. При необходимости в дело мог быть пущен и "муравей" — еще более компактное следящее устройство — размером лишь в пятнадцать миллиметров. В отличие от предыдущего, оно обла-дало сравнительно небольшими возможностями в части передвижения, но зато могло проникать даже в самые дальние закоулки, что было особо ценно при работе в помещениях. Выброс их осуществлялся либо "стрекозой", либо непосредственно с борта зонда. Всего зонд нес на себе четыре "стрекозы" и дюжину "муравьев".

Теперь дело пойдет повеселее. Еще максимум минут тридцать, и они будут знать точное местонахождение Полуянова и располагать полной информацией о том, что происходит возле потерпевшего аварию хронолета.

— Роб, давай быстрее, — раздался из кабины голос Ланы, — впереди танковая ко-лонна. Машин тридцать! Будут в зоне видимости через три минуты.

Штейн аккуратно освободил лежащий в специальной ячейке черный шар от захватов.

— Все готово! Пускай!

Зонд плавно и абсолютно бесшумно поднялся в воздух, обогнул машину, за-виснув в полуметре от лобового стекла.

— Попробуй защиту, — сказал Роберт. — Только подними его метров на пять.

Шар взметнулся ввысь и вдруг внезапно исчез. На его месте, плавно махая полуметровыми крыльями, появился здоровенный ястреб, который неторопливо ворочал головой, высматривая добычу.

— Отлично! Прямо как живой! — Лана подкрутила ручку настройки, и зонд-ястреб поднялся еще метров на десять. — Надо сказать — даже красиво!.. Ну что, так его запустим?

Роберт уселся на свое место за рулем.

— Нет, не надо! Пусть пока летит в своем изначальном виде. А на подлете к городу замаскируем. А то подозрительно: ястреб, летящий со скоростью больше чем в сто километров в час!..

Зонд поднялся над макушками деревьев, а затем, сорвавшись с места, словно пушечное ядро, быстро скрылся в голубой небесной дали.


9


— …Итак, повторяю вам еще раз! Я забираю их с собой! Всех троих! И если вы, Виктор Николаевич, не согласны с моим решением, то можете его опротестовы-вать! У вышестоящего руководства!..

Бердышев был вне себя от гнева. Его спор с Листратовым продолжался уже около получаса. На требование отпустить с ним на место проведения исследова-тельских работ всех троих задержанных, старший лейтенант ответил категориче-ским отказом.

— Ну, помилуйте, Дмитрий Сергеевич, — говорил он, вальяжно откинувшись в кресле. — Я понимаю, что вам в первую очередь нужен Полуянов, который является пилотом черной полусферы. Но зачем вам понадобились Берестова и Масленни-ков? Зачем сводить их всех вместе? Лично я и так считаю, что вы сделали боль-шую ошибку, позволив встретиться этим двоим — Берестовой и Полуянову…

— На то было дано разрешения Минска, — отрезал майор, — и не вам его оспари-вать! Без этого мальчишка отказывался нам помогать! Эта девушка, по-видимому, его слабое звено, и я решил сыграть на этом… И я достиг результатов… В отличие от вас!..

Упоминание о его неудаче довольно чувствительно зацепило самолюбие Вик-тора Николаевича, но он благоразумно решил промолчать, сменив тактику.

— Хорошо, — сказал он, — пусть будет по-вашему! Но есть одно "но"… Вы тут упомянули о вышестоящем руководстве. Но сейчас, увы, где оно находится неиз-вестно! Минск пал… Если, конечно, добро даст Москва, то я не буду возражать! А так… — Листратов развел руками, — извините, Дмитрий Сергеевич!

"А он осмелел! — подумал Бердышев. — Раньше он так себя не вел…"

Листратов действительно в последнее время стал чувствовать себя гораздо увереннее. Тем более что, откуда ни возьмись, два дня назад из Москвы пришел приказ о присвоении ему очередного звания, и он теперь с довольным видом изред-ка поглядывал на появившуюся в его петлицах вторую "шпалу".

Что касается прибытия представителей наркомата, то, как оказалось, оно не состоялось ввиду трагических обстоятельств. Транспортный самолет, на борту ко-торого находилась бригада, состоящая из сотрудников технического управления и работников одного из авиазаводов, из-за неисправности двигателя загорелся и упал в районе Рославля. Погибли все: и пассажиры, и экипаж…

— Послушайте, Листратов, — сквозь зубы процедил Дмитрий Сергеевич. — Вы вообще отдаете себе отчет в том, к чему может, в конечном итоге, привести ваше упрямство? Если немцы подойдут к Могилеву? До линии фронта уже около двух-сот километров, а мы ничего не можем предпринять… Как мы не пытались, но сдвинуть объект с места нам не удалось. То есть — эвакуировать его в тыл не пред-ставится возможным. А времени остается все меньше и меньше. Или вы, черт возь-ми, хотите, чтобы он попал в руки фашистов?!

Листратов задумался. За это действительно по головке не погладят! Он с не-довольным видом посмотрел на сидящего в кресле напротив, и с легкой ухмылкой глядящего на него Бердышева.

— Ну что ж! Вы правы! Забирайте этого мальчишку — Полуянова, и пусть он вам помогает! Что касается остальных, то они пока останутся здесь, под моей надеж-ной охраной. Уж что касается технических вопросов, то тут они вам не помощники! В этом-то я нисколько не сомневаюсь!..

"Что ж, придется пока ограничиться тем, что предлагает Листратов, — размыш-лял Дмитрий Сергеевич, направляясь в медчасть управления, где до сих пор нахо-дился Андрей. — Времени терять ни в коем случае нельзя! Что касается освобожде-ния Лены и ее одноклассника, то тут нужно искать другие пути".

При появлении Бердышева, лежащий на кровати Андрей поднял голову от га-зеты, которую в настоящий момент внимательно изучал, и вопрошающе посмотрел на озабоченное лицо чекиста.

— Плохие новости, Дмитрий Сергеевич? — поинтересовался он.

— Да это как посмотреть!..

Бердышев присел на краешек кровати.

— Слушай меня внимательно… Сейчас ты соберешься, и мы поедем в Богович-ский лес, к месту посадки твоего аппарата. И там начнем работать…

— А Лена?

— Она пока останется здесь… На несколько дней…

Юноша покачал головой.

— Я один не поеду! Вы же обещали!..

Бердышев положил ладонь на руку Андрея.

— Подожди, не горячись!.. Я все-таки не Господь Бог!.. А ситуация очень сложная. Ты был прав — наши войска оставили Минск. Фельдмаршал фон Бок дви-жется на Борисов. До линии фронта уже меньше двухсот километров, Андрей. Мы можем не успеть… Ну, а что касается Лены… Вы сейчас с ней увидитесь…

— Тебе обязательно надо ехать с Дмитрием Сергеевичем, Андрей, — сказала Ле-на, когда они — все трое, собрались в уже знакомом следственном кабинете. — Это очень важно для всех нас! А за меня ты не беспокойся, не надо! Со мной все будет в порядке!

Юноша повернулся к майору. Тот кивнул головой.

— Я гарантирую, Андрей! Вот это, я гарантирую… Листратов, конечно, может вставлять мне палки в колеса, но вернуться к своей прежней методике он уже не рискнет… Побоится ответственности! У вас статус слишком ценных… пленников!

Андрей вздохнул. Ему ужасно не хотелось покидать Лену, но иного выхода, кажется, не было.

— Хорошо, Дмитрий Сергеевич, я согласен… Поехали…

Тогда, несколько дней назад, во время их короткой двадцатиминутной встре-чи, проведенной Бердышевым якобы в оперативных целях, Лена успела в двух словах рассказать Андрею — кто такой Дмитрий Сергеевич. И о том, что этот чело-век хочет им помочь — тоже сказала. Это Полуянов понял и сам, но тогда ему была непонятна причина, по которой чекист, ведущий расследование, так к нему отнесся. После разговора с Леной все стало на свои места…

Когда они вместе с Бердышевым спускались по лестнице, ведущей на улицу, возле самого выхода дорогу преградили трое сотрудников.

— Докладывает старший оперуполномоченный Спешнин! — сообщил один из них. — Направлены в ваше распоряжение, товарищ майор госбезопасности! Для со-провождения арестованного. Машина у подъезда.

"Листратов старается! — раздраженно подумал Дмитрий Сергеевич. — Естест-венно направил с нами своих соглядатаев под видом охраны… И никуда от них не денешься! Андрей-то, формально, арестован…"

— Да зря это ваш начальник беспокоится, — стараясь свести все в шутку, улыба-ясь, сказал он. — У меня своя машина есть. А что касается охраны… Я, водитель, да еще один сотрудник из нашей группы… Все с оружием. По-моему достаточно для семнадцатилетнего парня.

— Извините, товарищ майор госбезопасности, приказ! — ответил оперативник. — И инструкция этого требует.

Рядом, словно из-под земли, появился Салтанов.

— А, вы уже здесь, — буркнул он, обращаясь к Спешнину и его спутникам. — За-бирайте парня и быстро, к машине! Не задерживайте товарища Бердышева!

Возразить было нечего. Бердышев молча кивнул, и, в сопровождении пору-ченца Листратова, направился к выходу. Оперативники окружили юношу, и повели его вслед за майором.

Рядом с "эмкой" Бердышева, из которой выглядывал попросившийся в город по делам Смирнов, уже стояла другая — темно-синяя, предназначенная для перевоз-ки Андрея и сопровождающих его чекистов.

Полуянова усадили на заднее сидение, двое чекистов уселись по бокам, а сам Спешнин расположился рядом с водителем, ожидая дальнейших команд.

Бердышев попрощался с Салтановым и полез в машину. В этот момент какой-то небольшой предмет выпал из заднего кармана его галифе, и с легким шлепком упал на мостовую.

— Это кто? Тот самый парень? — спросил Смирнов усевшегося на свое место майора. — Который был там внутри?

О том, что по делу "Черныша" задержано несколько человек, члены исследо-вательской группы, разумеется, знали. Но их больше интересовала чисто техниче-ская сторона вопроса, нежели версии о неприятельских агентах. Во всяком слу-чае, Бердышев рассказал своим помощникам об Андрее то, что тот, якобы, прибыл сюда на этой штуковине случайно, найдя ее в лесу под Брянском, что в принципе соответствовало действительности. Только вот то, что Андрей — пришелец из буду-щего, Дмитрий Сергеевич по вполне понятным причинам не говорил…

— Он самый, — ответил инженеру майор. — Может он что вспомнит… Если, ко-нечно, не врет… Ну все, поехали…

Машины тронулись с места и покатили к воротам. И никто из присутствую-щих не обратил внимания на то, что с окна второго этажа плавно поднялась в воз-дух большущая стрекоза, и, поблескивая крыльями, полетела вслед за ними.

Что касается Салтанова, то тот проводил автомашины задумчивым взглядом, и, уже было, направился к входу в управление, как вдруг его внимание привлек ва-лявшийся на тротуаре небольшой предмет. Сержант наклонился, и поднял с земли выпавший из кармана Бердышева старый кожаный бумажник…


10


— Как видишь, задачка будет не из легких! — Роберт показал пальцем на экран, демонстрирующий им с Ланой передаваемое "стрекозой" изображение. — Хронолет они обнаружили, и, причем довольно давно — если даже не в самый первый день! А работы, обрати внимание, ведут наши с тобой, так сказать, "собратья по профессии" из НКВД. Охрана у них эшелонированная, минимум — в три рубежа. Рубежи, правда, пока не сплошные; посты в зоне прямой видимости, либо скрытые, но имеющие определенные перекрывающиеся сектора обзора и обстрела. Однако, похоже, они начинают подготавливать позиции к обороне.

— М-да! — задумчиво сказала Салтыкова, барабаня тонкими пальчиками по па-нели. — Там целый лагерь! И, причем, довольно сильно укрепленный! Вон, смотри, даже зенитные установки в кустах замаскированы.

— Война, Лана! Они боятся нападения с воздуха, тем более что в воздухе гос-подствуют фашисты… А наш хронолет для них — темный лес! И они его, скорей все-го, принимают за самолет-шпион. А сейчас торопятся, пытаются разобраться: что к чему…

"Спутник" стоял на лесной поляне, находящейся не далее чем в трехстах мет-рах от кромки леса. За опушкой уже простирались поля, синела голубая лента Днепра, а еще чуть дальше виднелись городские кварталы. До Могилева оставалось не более шести километров.

Меньше чем за час зонд слетал к месту посадки потерпевшего аварию хроно-лета, а затем наведался к зданию областного управления НКВД. В обоих местах он высадил следящие устройства, которые немедленно начали трансляцию, происхо-дящего там, на борт машины спасателей.

"Стрекоза", направленная к управлению, прибыла туда как раз в тот момент, когда Андрея выводили из здания, и сажали в машину.

Миниатюрный аппарат быстро настиг "эмку", и прицепился к обшивке в ее кормовой части. Поскольку ничего интересного узнать там не удалось, умное уст-ройство взвилось вверх, и спустя несколько секунд уже находилось на заднем стек-ле автомашины, следующей впереди. То, что передал аппарат, представляло ог-ромный интерес…

— Они везут его к хронолету! — с удовлетворением воскликнула Лана. — Пред-ставляешь, насколько это может облегчить нашу задачу!

Роберт покачал головой.

— Ты видишь, как его охраняют! Он каким-то образом попался чекистам в руки и его считают пилотом аппарата… Эти двое, в передней машине, явно кто-то из ру-ководящего состава, наблюдающие за ходом ведения работ. На Полуянова у них есть определенные виды…

— Подожди! — остановила напарника Лана. — Тот, седой, говорил, что Андрей согласился помочь им открыть вход в… "Черныша"… Это они хронолет так что ли назвали?

— Наверное. Для конспирации, скорее всего… А вот Полуянов… Вполне воз-можно, что Андрей решил попытаться что-то предпринять… ну хотя бы оттянуть время… А, может, он действительно надеется на то, что снова сможет проникнуть в аппарат.

— Ну-у… В принципе, это ему могло бы удаться… при определенных условиях, поскольку с подобным фактом мы уже столкнулись. Но вот только — что это ему дает?

— Отсрочку… — Роберт поднял вверх указательный палец. — Если он попал в ру-ки органов госбезопасности, то те заставят признаться кого угодно и в чем угодно. Полуянову, разумеется, признаваться особо не в чем, поэтому он рассказал им су-щую правду. Представляешь, насколько все будут ошарашены его сообщением, что он из будущего?

— И ни малейшему слову не поверят…

— Точно! А, посему, ему остается одно: показать свою готовность к сотрудни-честву. И вот на это те, кто занимается изучением нашей машины, без сомнения, клюнут. И, как мне кажется, эти двое, в первой машине, относятся именно к этой категории. Кстати, похоже, что тот, в форме НКВД, знает гораздо больше осталь-ных. За ним надо понаблюдать особо…

Лана задумалась. Тот чекист, ехавший в передней машине, явно что-то тогда не договаривал своему спутнику — военному инженеру.

— Ты знаешь… Показалось! И еще: кажется, он относится к Полуянову… с сим-патией что ли!

Роберт удивленно посмотрел на нее.

— Ну, вот это ты несколько загнула! Этот майор госбезопасности, несомненно, спокойный и рассудительный человек, но… НКВД — есть НКВД… У них свои пра-вила игры, и, поскольку мы с тобой сейчас будем играть роли людей из этой конто-ры, то и нам придется играть по этим правилам. У чекиста в отношении Андрея есть свои виды, это — несомненно, ну, а как кто к кому относится, говорить, я полагаю, преждевременно. Время покажет…

Теперь предстояло решить: каким образом действовать дальше. Документы сотрудников Наркомата внутренних дел, в принципе, давали им очень широкие полномочия, но как им лучше выйти на сцену?.. Необходимо было проникнуть в запретную зону, устранить неисправности в хронолете, а затем эвакуировать и его, и Андрея Полуянова. И при всем при том нужно было ничем не вызвать подозре-ний у опытных контрразведчиков и военных экспертов, изучавших аппарат.

— Слушай, Роб, а что если нам действительно заявиться туда под видом мос-ковских экспертов? — Лана задумчиво посмотрела на копошащихся вокруг черного корпуса аппарата людей, изображение которых демонстрировало следящее уст-ройство. — Помнишь, как этот… Дмитрий Сергеевич… говорил о разбившемся под Рославлем самолете с московскими специалистами?.. Нужно рискнуть! Сейчас вой-на идет, немцы прут напролом… Москве сейчас не до новых комиссий!

Роберт с удивлением посмотрел на довольно улыбающуюся Лану. Ну, авантю-ристка! Вечно ей в голову втемяшиваются самые опасные и бредовые идеи!

— Идея, несомненно, интересная, — осторожно начал он, зная взрывоопасный характер напарницы. — А ты представляешь, что будет, если чекисты перепроверят наши полномочия? Запросят в Наркомате подтверждение? Наши с тобой докумен-ты, разумеется, исполнены на самом высоком уровне, но они хороши для местных проверок, на пути следования, а то, что ты предлагаешь — это лезть к черту в самую пасть!..

— Ну, а что ты предлагаешь? Сидеть и ждать?

— Не злись! Твой вариант — это на самый крайний случай!.. Время у нас еще есть, поэтому мы пока дождемся ночи, а затем запустим зонд, снаряженный детек-торными датчиками. В ночных условиях мы состыкуем его с хронолетом, и попы-таемся подключиться к бортовому компьютеру… И вот тогда, когда у нас будет хо-тя бы какая-нибудь информация о его техническом состоянии, только тогда будем принимать окончательное решение…

— Как ни крути, но все равно туда идти! Андрея ведь тоже нужно выручать!

— Несомненно! Но его мы можем выдернуть и в самый последний момент, по-сле того, когда будет решен вопрос с потерпевшей аварию машиной.

Лана вздохнула, но не стала возражать. Доводы Роберта были достаточно ве-сомыми и не подлежали оспариванию, тем более что время еще действительно бы-ло, а необоснованный риск не входил в задачу группы "Эпсилон".

Весь остаток дня они наблюдали за ходом ведения работ возле хронолета. Благодаря своим невидимым соглядатаям, Роберт и Лана являлись свидетелем всех событий, происходивших в лагере, — начиная со штабной палатки, и кончая полевой кухней, стоящей на краю поляны.

Они визуально познакомились со всеми членами исследовательской группы и выполняемыми ими функциями; убедились в том, что за прошедшие десять суток исследователям не удалось ни на шаг продвинуться вперед; подробно изучили систему охраны.

Что касается Андрея, то его поместили в отдельной, специально возведенной рядом со штабной, палатке. Четверо чекистов не отходили от него ни на шаг.

— А здорово они его охраняют! — заметила на это Лана. — Слушай, Роб, неужели вся эта публика всерьез считает, что он может управлять хронолетом?

Штейн неопределенно хмыкнул.

— Не знаю! Очень может быть!.. Я же тебе уже говорил, что не исключаю тот вариант, что Полуянов затеял с ними какую-то игру. А может и вправду рассказал: как все было на самом деле.

— Да ты что! — фыркнула она. — Вот в этом я все-таки сомневаюсь! Он что, не понимает — с кем имеет дело! От таких заявлений в лучшем случае его направят в сумасшедший дом!

Роберт покачал головой и задумчиво предположил:

— А что, если представить такой вариант: ему поверили?.. Хотя бы кто-то пове-рил?

Лана на это ничего не ответила.

— Но не это пока главное, — сказал Роберт. — Ты обратила внимание на то, что они каждые четыре часа снимают температурные показатели оболочки? И это, во-обще-то, довольно странно! Может, конечно, это простые исследования, а может… Но мне почему-то кажется, что их что-то тревожит, Лана, и серьезно тревожит… Впрочем, подождем еще немного, а там запустим зонд с датчиками, и все узнаем…

Наступили сумерки. Расположенный в нескольких километрах южнее от раз-ведчиков город погрузился в сплошную тьму. Фронт был близок, и там, в Могилеве, строжайшим образом соблюдались все правила светомаскировки.

На проходящем недалеко шоссе изредка слышался гул двигателей пронося-щихся автомашин. Голубоватые пучки света от тускло горящих фар еле-еле проби-вались сквозь деревья.

Лана и Роберт молча сидели в тускло освещенном ночником салоне, в ожида-нии глядя на экран монитора.

— Еще пару минут, и он будет на месте, — тихо сказал Штейн. — Включай запись!

От места аварийной посадки хронолета их отделяло меньше тридцати кило-метров, и вылетевший пятнадцать минут назад зонд, несущий на борту необходи-мые для проведения замеров приборы, вот-вот должен был выйти на цель.

Пока на экране лишь быстро мелькали проносящиеся внизу макушки деревьев. А вот, наконец, и поляна, с разбитым на ней маленьким военным городком. Тускло поблескивают в лунном свете черная поверхность хронолета, покрытого сверху маскировочной сетью, и штыки на винтовках прохаживающихся поодаль солдат.

Черный шар, медленно и плавно передвигаясь в воздухе, осторожно про-скользнул под сеть, и, совершенно бесшумно, совершил посадку на макушке аппа-рата, рядом со светящимся крестообразным выступом. Верхняя часть зонда откры-лась, приняв форму распустившегося цветка. Из "лепестков" выскользнули десятки напоминающих щупальца отростков, которые мгновенно присосались к поверхно-сти хронолета, а из сердцевины вырос блестящий предмет, похожий на миниа-тюрную спутниковую антенну.

По находящимся перед глазами Ланы и Роберта двум экранам побежали де-сятки различных показателей, которые спустя несколько минут начали преобразо-вываться в графики и схемы. Пальцы разведчиком мелькали по компактной клавиа-туре, набирая коды команд. Бортовой компьютер "Спутника" работал на полную мощность.

По мере того, как с борта хронолета поступала и обрабатывалась информация, лицо Роберта, занимавшегося тестированием двигателей, все больше и больше мрачнело. Закончив, он, стиснув зубы, откинулся на спинку кресла. Лана, искоса взглянув на него, оторвалась от своего экрана, и, взглянув на результаты, получен-ные напарником, тихо вскрикнула, а затем выжидающе посмотрела на Роберта, си-дящего в кресле с закрытыми глазами.

— Да, — тихо сказал он, не открывая глаз, — реактор поврежден. Пока непонятно — что на это повлияло, но это факт. Аварийная система пытается выправить поло-жение, но ее мощность падает. Вот откуда эти колебания температуры, которые, как я теперь понял, обнаружили местные исследователи.

— Сколько у нас времени до того момента, как защита выйдет из строя, и реак-тор пойдет в разнос?

— Около десяти местных суток. Это то время, которое нам отпущено на то, чтобы устранить неисправность в блоке регулировки. В принципе — это вполне воз-можно с нашей аппаратурой и не займет особо много времени…

— Так в чем проблема? Да за десять дней мы сто раз все успеем сделать! — удивленно воскликнула Лана.

— Подожди!.. Я еще не кончил… — Роберт открыл глаза и пристально посмотрел на нее. — Дело в том, что вход в хронолет заблокирован. И сделал это, скорее всего, Полуянов, перед тем, как покинуть аппарат. Это немыслимо, невероятно, но это так!

— Он и хронолет абсолютно случайно запустил! — буркнула Салтыкова. — Фено-мен прямо какой-то, а не парень! Ему б в былые времена в банковских сейфах ком-бинации отгадывать!.. Ну, коллега, и что мы теперь делать будем?

Штейн задумчиво потер подбородок.

— В принципе, машину мы можем, в крайнем случае, уничтожить… Но это если деваться будет некуда… Что касается блокировки, то ее снять, я думаю, с нашими возможностями, можно… Но!.. Но придется идти туда самим… как ты и предлагала!

— А как мы сделаем так, чтобы нам поверили и допустили до аппарата?

Роберт усмехнулся.

— Ну неужели ты думаешь, что дядюшка Роб не придумает, как нам туда ле-гально пробраться!? Есть у меня кое-какие идейки!..


11


Автомобили въехали на лужайку и остановились возле штабной палатки. В нескольких десятках метров от нее, под маскировочными сетями, темнела черная матовая масса.

"Ничего себе! — подумал Андрей, оглядывая поляну, на которую судьба зане-сла его всего две недели назад. — А они тут развернули широкую деятельность! Тут целый военный городок, замаскированный от наблюдения с воздуха…"

Из головной машины выбрался Бердышев и махнул рукой, давая тем самым команду конвоирам вывести наружу Андрея.

— Выходите, Полуянов, — повернувшись к нему, сказал сидевший на переднем сидении чекист. Его фамилия, кажется, была Спешнин. — Круг, открывай!

Сидевший слева от юноши оперативник — высокий и худой, с уныло вытянутым длинным носом и бесцветными рыбьими глазами, выбрался из автомашины и застыл у дверцы, придерживая ее левой рукой. Правая, будто невзначай, лежала на кобуре нагана.

Андрей неторопливо вылез на свежий воздух и размял затекшие от почти ча-совой езды члены. В машине было тесно, и он всю дорогу просидел плотно зажа-тым между своими конвоирами.

Бердышев уже стоял у черной полусферы в окружении нескольких военных и штатских, выслушивая их сообщения.

— Идите сюда, Андрей Валерьевич, не стесняйтесь! — весело крикнул он топ-тавшемуся возле машины юноше. — Я вас сейчас познакомлю с нашими сотрудни-ками!

Андрей посмотрел на стоящих рядом с ним конвоиров и нерешительно дви-нулся в сторону аппарата. Круг и Спешнин, с бесстрастными лицами, двинулись вслед за ним, причем Круг демонстративно продолжал держать руку на кобуре.

"Ну и морда! — подумал Полуянов, бросив косой взгляд на мрачное лицо чеки-ста. — Манекен, а не человек! Старший их — тот, который Спешнин, и тот вроде бы на живого человека похож… А этот… Ну, прямо робот! И движения такие же разме-ренные!.."

— Ну вот, товарищи, знакомьтесь! — проговорил Бердышев, подталкивая Андрея вперед и кладя ему руку на плечо. — Это наш… если можно так выразиться… новый коллега! Новый член группы, так сказать. Он, как я вам уже вчера сообщил, немно-го в курсе… — он показал на черную поверхность, — вот этого всего!.. Надеюсь, что с его прибытием, наши работы приобретут новую направленность, и мы, в конце концов, сможем сдвинуться с мертвой точки и добиться положительных результа-тов.

Андрей абсолютно не знал как себя вести. Майор, разумеется, вряд ли по-святил своих подчиненных во все то, что случилось, и, кроме того — он ведь еще и арестован. Вот и охрана рядом — листратовские молодчики!..

Примерно те же мысли, видимо, терзали и молча стоящих напротив и разгля-дывавших Андрея мужчин. Фраза Бердышева повисла в воздухе. Воцарилась не-ловкая тишина.

Наконец один из присутствующих — плотный пожилой дядька, будто сошед-ший с картины Репина о запорожцах, пишущих письмо турецкому султану — только одетый не в средневековый кафтан, а в вполне современный коричневый костюм с галстуком, широко улыбнулся и, протянув Андрею здоровенную ладонь, напоми-навшую экскаваторный ковш, сказал:

— Ну, здравствуй, хлопец! Наслышаны мы о тебе от Дмитрия Сергеевича! Меня зовут Игнат Тимофеевич. Я тут вот в роли технического эксперта уж, поди, две недели голову ломаю — что к чему… Над твоей вот этой штукой окаянной! Ну, так ты уж нам подсоби маленько! Ты там внутри побывал, говорят, так что уж постарайся! Постараешься?..

С этими словами он хитро и ободряюще подмигнул растерявшемуся Андрею. Многие заулыбались.

— Постараюсь, — негромко сказал Полуянов, посмотрев на успокаивающе кив-нувшего ему Бердышева. — Я сделаю все, что смогу!..

— Вот и ладушки! — захохотал Борисенко. — Слышали, товарищи, что сказал наш юный коллега?! Он постарается!..

Обстановка разрядилась. Один за другим исследователи пожимали Андрею руку, называя свои имена, совершенно не обращая внимания на стоящих за спиной у их нового знакомого охранников. Все понимали: раз парень здесь, значит — это должно принести пользу, значит — так и надо…

— Ну что же, товарищи! — сказал Бердышев после того, как были соблюдены все формальности. — Давайте теперь перейдем к делу.

С этими словами он взял юношу под локоть и подвел вплотную к висящему над землей "Чернышу".

— Посмотри внимательно, Андрей! С тех пор, как ты был здесь, с аппаратом произошли какие-либо изменения? Ну… внешний вид, размеры, цвет… еще какие-нибудь особенности?

Полуянов в сопровождении майора неторопливо пошел вокруг полусферы, внимательно ее разглядывая. Члены исследовательской группы, чтобы им не ме-шать, держались поодаль, внимательно следя за происходящим. Лишь Спешнин и его длинноносый напарник следовали за Андреем чуть ли не впритык.

Полуянов потрогал шершавую поверхность.

— Теплая… — с удивлением сказал он.

— А что, было иначе? — живо спросил его Бердышев, а Борисенко, Гольдберг и Смирнов подошли поближе, настороженно ожидая ответа.

— Вообще то да! — Андрей приложил к боку полусферы и вторую ладонь. — Знаете, Дмитрий Сергеевич, я, когда первый раз ее увидел, то дотронулся тоже… вот так… И она была довольно прохладной. Во всяком случае, мне показалось, что она ниже температуры окружающей среды. Но это меня как-то не особо удивило…

Гольдберг и Смирнов быстро переглянулись.

— А что удивило? — поинтересовался Борисенко, и, сердито засопев, не-довольно посмотрел на вклинившегося между ним и Полуяновым Спешнина.

— Да вот это! — юноша показал рукой на землю. — Парит в воздухе, как будто так и надо!.. Я сперва глазам своим не поверил…

Он снова двинулся дальше, осторожно ощупывая поверхность на уровне груди обеими руками. Остальные последовали за ним.

— Что вы делаете, Андрей? — изумленно спросил Смирнов. — Почему вы ощупы-ваете ее на одном уровне?

Полуянов обернулся.

— Знаете, — задумчиво сказал он, — я все время думал: почему она открылась… И тут, и внутри, не было никаких кнопок или рукояток… И вот мне пришла в голову идея о том, что она может срабатывать от прикосновения… Ну — скрытый выключа-тель что ли!..

— Х-м! — Смирнов потер подбородок и, взглянув на Бердышева, медленно про-изнес: — А это, пожалуй, мысль, Дмитрий Сергеевич!.. Хотя мы подобный экспери-мент пытались провести, и безрезультатно!..

— Ну и что! — воскликнул Борисенко. — Надо все повторить! Может не там на-жимали! Хлопцу вот виднее! У него ж получилось!..

Он снова недовольно посмотрел на стоящих рядом с Андреем Спешнина и Круга. Бердышев перехватил этот взгляд.

— Добро! Давайте вновь тщательно, вместе с Андреем Валерьевичем, обследу-ем поверхность "Черныша". А вы, — обратился Дмитрий Сергеевич к охранникам, — можете пока быть свободны!

— Не имею права оставить арестованного, — мгновенно ответил на это Спешнин. — Не положено, товарищ майор госбезопасности. Приказ! Как минимум двое из нас постоянно должны находится рядом…

— Ну что ты заладил, Спешнин! — взорвался Борисенко. — "Не положено", "при-каз"… Ты видишь — люди тут делом занимаются, а вы вдвоем тут под ногами бол-таетесь! Тут охраны в округе — целый батальон, мышь — и та не проскочит! Сторо-жа!..

Спешнин побагровел от такого замечания, но не успел он раскрыть рот, как вмешался Бердышев.

— Как руководитель работ я вам приказываю удалиться! Здесь, на объекте, хо-зяин пока я! Ваша задача охрана и наблюдение? Вот и наблюдайте с дистанции… в тридцать метров… вон оттуда! — он махнул рукой на край поляны.

— Никак нет… — начал оперативник, но Дмитрий Сергеевич подошел к нему почти вплотную и тихо, сквозь зубы пригрозил: — Я отдал вам приказ, Спешнин! Или вы хотите его оспорить? В таком случае я вас просто арестую! Сил у меня для этого хватит… Учтите, я не шучу!

Рука чекиста скользнула к кобуре, но подошедший сбоку Дашевский крепко взял его за запястье и спокойным голосом сказал:

— А вот этого не надо, товарищ! Потрудитесь выполнить приказ старшего по званию!

— Иди, Василий, иди! Не артачься! — миролюбивым тоном сказал Борисенко. — Ну чего ты, в самом деле!.. Тут народу и вправду хватает, а вы только мешаете. А за парнем этим ты и оттуда углядишь! И приказ Листратова не нарушишь!

— Ну хорошо! — Спешнин исподлобья оглядел присутствующих. — Подчиняюсь силе, товарищ майор госбезопасности, но учтите: о произошедшем мной будет до-ложено товарищу Листратову!

Бердышев пожал плечами.

— Это ваше право, Спешнин!

Чекист нервно поправил фуражку на голове, еще раз окинул недовольным взглядом исследователей, и в сопровождении своих людей отошел на указанное место.

— Неприятности будут, Дмитрий Сергеевич! — тихо сказал Гольдберг. — Ведь нажалуется начальству!

— Черт с ними! — махнул рукой Бердышев. — Не до того! Немцы в сотне кило-метров! Будем работать дальше, товарищи!.. Давай, Андрей, действуй!..

Работа закипела с новой силой. Вся поверхность была разбита на участки, обозначенные мелом, каждый из которых обследовался самым тщательным обра-зом…

— Может, что-то снова делаем не так? — спросил Бердышев Андрея, когда они во второй раз присели для короткого отдыха.

— Не знаю, Дмитрий Сергеевич, не знаю! — развел руками юноша. — Что она от-крылась после того, как я по ней ударил — это я точно помню… А вот где именно… Может — я и ошибаюсь, конечно…

— Н-да, ситуация… — протянул майор, покусывая сорванную травинку. — А время идет!.. Ты подумай еще, Андрей, подумай! Что еще было необычного?

Тут Андрея осенило.

— Гроза! Ведь тогда была гроза! Молния неподалеку в дерево ударила! — вос-кликнул он. — Я, почему и торопился… Собственно говоря, я возле этой штуки, ну до открытия входа, может две, ну три минуты от силы крутился!..

— Вот это уже теплее! — Смирнов с интересом посмотрел на Андрея. — А что, Дмитрий Сергеевич! Над этим стоит, в принципе, подумать… Гроза… Может тут и есть связь. Сильный электрический разряд вполне мог активировать входной люк… Хотя… — Инженер перевел свой взгляд на Бердышева. — Хотя, это на уровне чистой теории… Тут такая техника должна быть… Фантастика! Это ж по сути дела что-то вроде дистанционного управления!.. Пойду-ка я к себе, погляжу кое-какую литера-турку…

Он поднялся и ушел в направлении машины связи. Бердышев и Андрей впер-вые за день остались одни. Лишь в нескольких десятках метров двое оперативников не сводили с них настороженных взглядов.

Майор посмотрел на них и раздраженно сплюнул.

— На нервы действуют, черти! — пробурчал он. — Но тут даже я ничего поделать не могу. Ты под арестом, Андрей, и с этим придется считаться!.. Пока…

— Дмитрий Сергеевич! — прошептал Полуянов. — Я, кажется, понял — в чем дело. Только это очень фантастично… Я поэтому и не хочу, что б кто-то кроме вас это слышал… А вдруг здесь стоит такой… ну опознаватель? У нас их называют опреде-литель "свой-чужой". Ну, проще говоря, прибор реагирует по каким-либо парамет-рам только на своих, а чужих игнорирует… Меня он почему-то посчитал за своего и открыл вход.

— А почему он сейчас, в таком случае, не реагирует? — спросил Бердышев, и тут же сам себе ответил: — А потому, что ситуация, по-видимому, выходит из-под кон-троля, и температурные скачки — это первое предупреждение…

Андрей кивнул.

— Да! Условия те, и условия эти не соответствуют друг другу… Вряд ли у нас что получится…

— Будем продолжать… — Бердышев повернулся к Андрею и сурово посмотрел на него. — Ты точно ничего не утаиваешь? Что б вам помочь я должен знать абсо-лютно все… Учти: в этой игре ставка серьезная — жизнь!..

Полуянов прижал руку к сердцу.

— Я вам клянусь, Дмитрий Сергеевич! Я все рассказал…

— Ладно, не обижайся… Значит, остается одна надежда — хозяева этой загадоч-ной машины.

Андрей тяжело вздохнул и посмотрел на нависающую над ними гладкую по-верхность.

— Хорошо бы было, что б они появились… Даже и неважно — кто они!

— Я тебя понимаю… Домой сильно хочется?

— Конечно!.. — Тут он, наконец, решился и, осторожно оглянувшись по сторо-нам, прошептал, глядя прямо в глаза чекиста: — Что будет с Леной и Виктором? Вы же мне обещали, что поможете им…

— Я помню об этом, Андрей, и не отказываюсь от своих слов, — ответил ему Бердышев, не отводя взгляда. — Ты же знаешь, насколько мне тоже дорога Лена… Но пока… Пока я ничего сделать не могу. Не та ситуация…

Полуянов опустил голову и начал рассматривать носки своих кроссовок. Май-ор успокаивающе похлопал его по плечу.

— Не переживай! Что-нибудь придумаем! Это я тебе точно гарантирую… А те-перь встаем, вон, наши идут! Будем дальше работать, а твою версию я учту…

Работы продолжались до самой темноты. Был ощупан буквально каждый мил-лиметр черной поверхности на уровне человеческого роста, но положительных сдвигов вновь не произошло.

Андрей был настолько измучен, что еле держался на ногах. Он с трудом про-глотил несколько ложек супа и, упав на топчан в выделенной специально для него палатке, забылся крепким сном. Возле него, словно две мрачные тени, заняли места двое охранников. Двое других устроились отдыхать прямо в машине, чтобы спустя некоторое время поменять на посту своих коллег…

В отличие от Андрея, Бердышеву совсем не спалось. Обойдя вместе с Дашев-ским передовые посты охранения, он вернулся к себе и, куря одну папиросу за дру-гой, начал обдумывать сложившуюся ситуацию.

Фронт неукротимо приближался. Немецкие танки вырвались на оперативный простор и, оставив позади другие подразделения вермахта, стремительным броском подошли к Березине. Об этом еще днем сообщил Акулов. Направляющиеся на запад подразделения вторых эшелонов Красной Армии, не успевая занять крепкую оборону, либо погибали, либо попадали в окружение. Целые дивизии и армии сгорали как свеча на ветру, а враг уверенно продвигался вперед.

"Неужели они прорвутся к Москве? — тоскливо подумал Дмитрий Сергеевич. — Неужели все случится так, как предсказывает этот парень из будущего? А ведь он пока ни в чем не ошибся…"

Сегодня днем, когда они ехали сюда, им пришлось стать свидетелями крупно-го немецкого налета на Могилев.

Целая армада бомбардировщиков, под прикрытием "мессершмиттов", черной стаей надвигалась с запада. Бердышев тогда приказал съехать с дороги и свернуть в заросли кустарника, но фашистские коршуны не обратили внимания на две одино-ких легковушки. Их интересовали город, аэродром, мосты через Днепр.

Четверка поднявшихся с могилевского аэродрома истребителей по своим лет-но-техническим данным не могла в полной мере состязаться с немецкими самоле-тами, но отваги советским летчикам было не занимать. В небе загорелся один бом-бардировщик, затем второй… Яркой свечой вспыхнул и рухнул на землю "мессер". Взорвался еще один "хейнкель". Но немцы все перли и перли вперед плотным строем, и место сбитой машины тут же занимала новая.

Один за другим, расстрелянные целым десятком "мессершмиттов", рассыпа-лись в воздухе два советских самолета, густо задымив, пошел на снижение третий. Остался один, последний. Из круговерти яростного воздушного боя вывалился еще один горящий вражеский истребитель, но и за верткой "чайкой" потянулся дымный след.

"Прыгай! Прыгай скорее!.." — так и хотелось закричать Бердышеву, но он про-молчал и поглядел на стоящего неподалеку под присмотром своих конвоиров Анд-рея. Тот стоял, и широко раскрытыми глазами следил за кипящим в вышине сраже-нием.

Но неизвестный пилот не собирался выходить из боя, и направил горящую машину наперерез очередной немецкой эскадрилье, идущей на город. Преследуе-мый парой "мессершмиттов" истребитель уже напоминал яркий факел. Еще секун-да, и "чайка", на полной скорости, врезалась в ведущий "хейнкель". В небе расцвел ослепительный огненный шар, и обломки обеих самолетов рухнули вниз. Еще один бомбардировщик, по-видимому, поврежденный обломком, вывалился из строя, и пошел на снижение.

Небо очистилось, а вдали, — там, где находился город, раздались раскаты взрывов и частые хлопки зениток. Лишь несколько дымных столбов, примерно в радиусе километра от стоящих машин, говорили о проходившем несколько минут назад здесь неравном воздушном бое.

— По машинам! — скомандовал Дмитрий Сергеевич, не сводя глаз с Андрея. Лицо юноши словно окаменело, а кулаки были сжаты так, что побелели костяшки пальцев…

"Ему не позавидуешь! — подумал майор, закуривая новую папиросу от окурка предыдущей. — Попасть в чужое время, да еще столкнуться с непонятными поворо-тами в местной истории… Тут любому, пожалуй, станет не по себе!.."

Бердышев сам незаметно для себя улыбнулся. А ведь он очень легко для себя принял все произошедшее с этим парнем за правду! Слишком легко! И, тем не ме-нее, он на сто процентов чувствовал, что его интуиция и на этот раз его не подвела. Слишком уж он долго варился в котле разведки и контрразведки. И лицо Андрея, его глаза, эти сжатые в бессильной ярости кулаки, в тот момент, когда они все на-блюдали за героической гибелью того летчика, окончательно убедили Дмитрия Сергеевича в том, что паренек ни в коей мере не может быть шпионом и предате-лем.

"Надо вытаскивать ребят, но как? " — эта мысль не давала ему покоя. Вытащить — это еще полдела, но как еще при этом помочь Андрею, и не допустить, чтобы за-гадочный аппарат попал в руки фашистов?..

Кстати, что касается полусферы, то надо честно признать: все исследования, похоже, зашли в полный тупик. За исключением, пожалуй, непонятных скачков температуры, которые, по всей видимости, ни к чему хорошему не приведут, ника-ких видимых изменений в ее состоянии за две недели не произошло…

Бердышев сделал последнюю затяжку и запустил руку в пачку за очередной папиросой, но пачка была пуста. Он чертыхнулся, и полез в свой саквояж за сле-дующей, но вдруг передумал. Голова и без этого гудела от тупой, ноющей боли.

"Спать надо…" — Дмитрий Сергеевич растянулся на койке, набросив на плечи шинель. Ночь была довольно прохладной.

Как же открывается вход? Ведь Андрей каким-то образом смог тогда проник-нуть в аппарат, запустить его, и потом из него выбраться… Может все дело дейст-вительно в грозе?..

Мысли начинали путаться. Майор закрыл глаза и, немного поворочавшись на жестком топчане, попытался посчитать до ста… потом до двухсот… и еще… и еще…

Примерно на "семистах" он почувствовал, что проваливается в сон, но тут не-подалеку раздался гулкий удар, как будто что-то довольно тяжелое упало на землю. Вслед за ударом сразу раздались тревожные крики. Кричали, похоже, оттуда, где находился аппарат.

Дмитрий Сергеевич подскочил с постели, быстро засунул ноги в сапоги и, прямо как был — в галифе и в нижней рубахе, выскочил наружу.

В серых предрассветных сумерках мелькали людские силуэты. Прямо у входа Бердышев столкнулся с полуодетым Гольдбергом.

— Что случилось? — спросил он у инженера, который в ответ недоуменно пожал плечами.

— Сам не знаю! — сказал Гольдберг. — Бежим к "Чернышу", это там грохнуло!..

Возле таинственного аппарата в мелькающих лучах переносных фонарей уже толпились несколько сотрудников и красноармейцев из охраны.

— В чем дело? — Бердышев схватил за плечо подвернувшегося ему под руку мо-лоденького сержанта, который в эту ночь был старшим поста.

— Да вот, товарищ майор госбезопасности, смотрите! Чудеса, да и только! — от-ветил тот, и крикнул, обращаясь к одному из своих подчиненных: — Никонов, по-свети!

Сильный пучок света уперся в гладкую черную поверхность, и тут Дмитрий Сергеевич понял — в чем дело. Действие непонятных сил, удерживающих таинст-венную полусферу в воздухе, закончилось, и она всей своей массой рухнула на землю…


12


Листратов в мрачном раздумье ходил взад-вперед по своему кабинету, распо-ложенному на третьем этаже управления. Не далее чем к завтрашнему утру, в Мо-гилев должен был прибыть капитан госбезопасности Аксенов, который, согласно поступившей рано утром информации, уже находился в Смоленске, и роль Виктора Николаевича — как начальника управления, пусть хоть и временная, на этом закан-чивалась.

С одной стороны — это вроде бы было и хорошо: меньше хлопот, которые на-валились на него в связи с началом войны. Теперь можно будет полностью пере-ключиться на свои конкретные задачи — ловлю вражеских шпионов, диверсантов и прочих врагов советского народа, а не отвечать за всю многообразную деятель-ность территориального управления, начиная с охраны общественного порядка, и кончая решением хозяйственных вопросов и организацией деятельности местной противовоздушной обороны.

С другой стороны — отличиться по делу "черной полусферы" в полной мере не удалось. И тут не радовала даже неожиданно полученная вторая "шпала". Интелли-гент-Бердышев его все-таки переиграл на полхода. Воспользовался его занятостью — и переиграл. Мальчишку ему пришлось отдать. Полномочия майора, к сожалению, пока никто не отменял. Обидно будет, конечно, если Бердышеву удастся достигнуть успеха…

Виктор Николаевич открыл сейф, и после некоторого раздумья — что выбрать, достал оттуда запечатанную бутылку водки и початую банку шпротов. Зубами со-рвал пробку и налил себе примерно треть стакана. Выпил не закусывая. Немного посидел в кресле, собираясь с мыслями… Снова налил и выпил. Закусил консерва-ми. По телу прошла приятная теплота, в голове слегка зашумело.

Зря он, по-видимому, сразу так обошелся с этим парнем! Поторопился — осел, доверил работу этому идиоту Юшкову. Конечно — надо было самому… И похитрее, не переть напролом! Бердышеву вот удалось втереться к тому в доверие, добиться того, что мальчишка согласился дать показания. Хотя — какие к черту показания! Ведь достоверно известно, что Полуянов и Бердышеву нес эту самую околесицу, что и на первом допросе, а тот делал вид, что ему верит… Ну Бердышева, впрочем, многие считали чудаком, абсолютно не приемлющим силового воздействия на под-следственного с целью выяснения истины, ну да Бог с ним!.. Во всяком случае, все то, что будет происходить там, у этой чертовой штуки, ему будет сообщаться на-дежными людьми. Не зря ж он — Листратов, направил для сопровождения Полуяно-ва целых четырех человек, в том числе своего личного осведомителя. Спешнин — он, конечно, парень с головой, не зря старший опер, но и за ним есть кому пригля-деть!..

Был, правда, еще один интересный вопрос: почему Бердышев так вдруг начал печься об тех двоих? Особенно об этой девчонке — Берестовой? Создал им очень даже приемлемые условия, режим, питание… Мало того — даже хотел забрать их с собой!.. Тут, правда — просчитался. Раз он принял версию мальчишки, и Берестова с Масленниковым случайные в этом деле люди, то и делать им на месте проведения секретных работ нечего! Ну не потакать же, право, блажи этого Андрея! Вот поче-му и получил майор вполне правомерный и корректный отказ, и вынужден был проглотить эту пилюлю…

Листратов в третий раз плеснул водки в стакан, но рука его замерла на полпу-ти.

"Нет, Бердышев все-таки не зря хотел забрать этих молокососов с собой, — по-думал Виктор Николаевич. — Они ему для чего-то нужны, но вот для чего именно?.. Может стоит попытаться с ними договориться? Пообещать что-нибудь… свободу, наконец…"

Он поставил стакан на стол, и, уже было, потянулся к телефону, чтобы дать команду доставить к нему Лену и Виктора, но тут телефон зазвонил сам. Листратов медленно поднял трубку.

— Товарищ старший лейтенант госбезопасности, — раздался в трубке голос де-журного. — Прибыли двое товарищей из Наркомата, требуют, чтобы их провели к вам немедленно!

Вот это была полная неожиданность! На прибытие московских чекистов ни-кто, честно говоря, уже и не рассчитывал. Тем более что из Москвы на этот счет ничего не сообщалось…

Листратов неопределенно хмыкнул.

— Они что, с неба свалились что ли? А ты у них документы проверил, Сергеев?

— Так точно, проверил! Документы в полном порядке, — моментально отозвался дежурный. — Они на машине прибыли. Тут она стоит, возле парадного подъезда. Номера московские, наркоматовские…

Виктор Николаевич в раздумье забарабанил пальцами по крышке стола. Не хватало тут еще только москвичей! И никто не предупредил!.. Хотя — война!.. Но все равно — странно! Позвонить в Москву что ли?..

Из телефонной трубки доносилось неприятное хрюканье. Связь в последнее время стала что-то барахлить… Нет! В Наркомат он позвонить еще успеет. Надо поглядеть — что за птицы сюда прибыли!..

Листратов вновь поднес трубку к уху.

— Сергеев, ты меня хорошо слышишь? — спросил он.

— Так точно!

— Пусть сопроводят, распорядись!

Трубка снова хрюкнула, и дежурный отключился.

Чекист спрятал недопитый стакан в сейф, затем, подойдя к двери, повернул ключ в замке и, вновь вернувшись на свое место, начал ожидать прибывших.

Спустя пару минут дверь отворилась, и на пороге появилась красивая статная дама в строгом синем костюме.

"Вот это да! — подумал Листратов. — Только бабы мне тут еще и не хватало! Но до чего ж хороша!.."

Он встал, и, выйдя из-за стола, двинулся навстречу гостье.

— Лейтенант госбезопасности Корецкая, — представилась женщина, извлекая из сумочки бордовую корочку удостоверения. — Особый технический отдел Главного управления государственной безопасности. А вы — заместитель начальника Моги-левского управления Листратов? — с этими словами она протянула Виктору Нико-лаевичу изящную ладонь, с ухоженными наманикюренными пальцами.

— Очень рад! — натянуто улыбнулся Листратов, пожимая на удивление твердую ладонь красавицы. — Проходите, товарищ Корецкая, располагайтесь вот тут…

Он пододвинул гостье кресло, и уже собирался усесться за стол, как вдруг внезапно остановился и изумленно спросил:

— Простите, но мой подчиненный доложил, что вас двое…

Корецкая кивнула, и, усевшись в кресло, достала из сумочки пачку каких-то заграничных сигарет и небольшую зажигалку.

— Вы позволите?..

Листратов кивнул.

— Вам доложили верно, нас действительно двое… — женщина затянулась, и, вы-пустив клуб дыма, пояснила: — Мой коллега будет через несколько минут. Он сейчас загоняет нашу машину во двор вашего управления. Вы не находите, что машине с московскими номерами не стоит лишний раз привлекать внимание своим присутствием?

— Ах да, конечно!.. Мне надо бы было сразу догадаться!.. Может у вас есть еще какие с ней проблемы? Вы ведь от самой столицы на ней добирались?

— Ничего страшного, — Корецкая небрежно махнула рукой. — Ваша помощь пока не требуется.

— А вы, простите, как к нам добирались?.. По какой дороге? — осторожно поин-тересовался Листратов.

— Через Смоленск и Оршу. Знаете, товарищ Листратов, досталось нам прилич-но. Шли почти четверо суток, а под Оршей раза три под бомбежки попадали… Страшное дело, я вам доложу!..

Дверь в кабинет отворилась, и на пороге появился мужчина, одетый в форму. Листратов снова встал.

— Старший лейтенант госбезопасности Донцов, — представился напарник Ко-рецкой. — Контрразведывательный отдел Главного управления государственной безопасности.

После того, как состоялось знакомство, и гость расположился в мягком кресле напротив своей очаровательной спутницы, Листратов решил приступить к делу.

— Позвольте теперь поинтересоваться, товарищи, о причинах вашего визита в наши края? Очередная инспекторская поездка, или у вас другая цель?

Московские чекисты недоуменно переглянулись.

— Сейчас война, товарищ Листратов, — заметил Донцов, — тут уж не до инспек-тирований… Мы здесь у вас по более конкретному делу. Направлены руководством Наркомата для проведения расследования по факту обнаружения утром двадцать шестого июня в районе Боговичского леса неопознанного объекта. Лейтенанту госбезопасности Корецкой предстоит возглавить рабочую группу по изучению дан-ного феномена. На ней вся научно-техническая часть. Что касается меня, то мне поручено проведение окончательного расследования и организация эвакуации ап-парата. Вот предписание…

Листратов повертел в руках переданную ему Донцовым бумагу. Вроде все правильно, но в душу Виктора Николаевича, неизвестно почему, закралось смутное сомнение. Уж очень было странно, что Москва за те четыре дня, которые приезжие специалисты были в пути, ни коим образом не дала знать об их предстоящем при-бытии.

— Простите, товарищи, а кто непосредственно из Наркомата направил вас в Могилев, и кто будет курировать вашу работу?

Корецкая сурово сдвинула брови.

— Послушайте, товарищ Листратов, вы что, не доверяете сотрудникам Нарко-мата? Вы видели — чья подпись стоит на документе?

Подпись на документе действительно стояла даже очень и очень впечатляю-щая: "Нарком. Генеральный комиссар государственной безопасности Л.Берия".

— Я вас, конечно, понимаю, товарищ Листратов, — сказал, набивая табаком трубку Донцов. — Время тревожное, вражеская агентура работает во всю иванов-скую, но в данном случае вы напрасно перестраховываетесь. Как вы видите — дан-ный документ требует от абсолютно всех должностных лиц, — советских и партий-ных работников, военнослужащих, — оказывать нам необходимое содействие при решении поставленных задач. Кроме того, еще добавлю, что за данными работами будет наблюдать и Государственный комитет обороны.

— Феномен черной полусферы решено изучить самым тщательным образом, — добавила Корецкая. — Кроме того, ведь есть и люди, подозреваемые в участии во всем этом деле…

Листратов кивнул.

— Так точно! Мной задержано три человека. Двое из них — местные жители… учащиеся средней школы. А их третий — основное, как я предполагаю лицо, — сейчас находится на месте проведения работ. Его забрал с собой капитан Бердышев, руко-водящий исследованиями в настоящий момент. А остальные тут, под надежной ох-раной. Вы будете с ними беседовать?

— Сейчас нет! Позднее! — ответил Донцов. — Нам необходимо как можно скорее прибыть на место. Нужно что-то решать с этой штукой. Немцы в ста километрах…

Неожиданно зазвонил телефон. Виктор Николаевич извинился и взял трубку.

— Алле! Это товарищ Листратов? — раздался на другом конце провода далекий женский голосок. — Москва на связи… Говорите!..

— Здравствуйте, товарищ Лыстратов! — раздался в трубке до боли знакомый хрипловатый голос с неповторимым кавказским акцентом.

На спине Виктора Николаевича мгновенно выступил холодный пот. Он, словно по команде, поднялся в кресле и вытянулся в струнку. Ноги были словно ватные, а держащая телефонную трубку левая рука противно задрожала.

— Зд-здравствуйте, товарищ Сталин! — растерянно пробормотал ошалевший от такого звонка чекист, но, тут же набрав как можно больше воздуха, гаркнул: — Старший лейтенант государственной безопасности Листратов слушает вас, товарищ Сталин!

— О-о! — голос в трубке слегка кашлянул. — Ви мэня совсэм оглушили, товарищ Лыстратов…

— Виноват, товарищ Сталин!

— Ничэго, ничэго… Ви мне, пожалуйста, отвэтте на одын вопрос… Как продвы-гаютца работы по нэизвэстному лэтатэльному аппарату, обнаруженном нэдавно нашими доблестными "органами"? Я слушаю вас, товарищ старший лэйтэнант…

Помня о том, что вождь не любит пространных и неконкретных докладов, Ли-стратов, быстро прикинув — что к чему, коротко и четко, буквально за две-три мину-ты, изложил суть вопроса. Сталин слушал не перебивая.

— Хорошо, — сказал он после того, как Виктор Николаевич закончил. — Я в цэлом доволэн… Продолжайте так и дальше… Учтите, товарищ Лыстратов, что данным работам у нас тут придают оч-чэнь большое значэние! Повторяю: оч-чэнь большое! Ми поэтому с товарищэм Бэрия направили к вам двух опытных спэциалистов. Думаю — оны вместе с товарищэм Бэрдышевым разбэрутся — что к чэму! И помните: строгая сэкрэтность! Все сообщэния в Москву только под строгим контролэм товарищэй Донцова и Корэцкой. Кстати — где они?

— У меня в кабинете, товарищ Сталин. Прибыли около часа назад.

— Харашо… До свыдания, товарищ Лыстратов!

— До свидания, товарищ Сталин!..

На том конце трубки раздались гудки. Виктор Николаевич обалдело поглядел на телефон, будто видел его в первый раз, а затем, осторожно и бережно положив трубку на место, медленно уселся в кресло.

Это уже было слишком! Сам Сталин в курсе событий и следит за ходом ра-бот!.. Задача государственной важности… Голова у Листратова шла кругом. Он достал из кармана носовой платок, и начал вытирать испарину со лба.

— Ну и как, доволен товарищ Сталин проделанной вами работой? — голос Дон-цова вернул Листратова к действительности.

— Что?.. Ах, да!.. Простите, товарищи!.. Знаете, это было так неожиданно… — Виктор Николаевич, наконец, посмотрел на своих собеседников.

Донцов сидел с дымящейся трубкой в руке, и с легкой усмешкой смотрел на хозяина кабинета. Его напарница молча разглядывала висящую на стене кабинета картину.

— Ну вот, я же вам говорил, что в деле заинтересованы там, наверху!.. — Донцов многозначительно поднял вверх указательный палец.

Листратов кашлянул и неуверенно спросил:

— Чем могу помочь я?..

— Нам необходимо как можно быстрее отправиться к аппарату и начать рабо-ту. Времени у нас в обрез! Кроме того, хочу еще вас предупредить, чтобы вокруг всего этого было как можно меньше суеты. Соблюдать полную секретность. Ника-ких посторонних разговоров! И еще: на связь с Наркоматом могут выходить только либо я, либо товарищ Корецкая.

Виктор Николаевич согласно кивнул.

— Конечно-конечно! Я получил на этот счет исчерпывающие указания.

— Вот и хорошо! У вас еще есть что-нибудь?

— Что будет с майором Бердышевым, который сейчас руководит исследова-ниями?

Корецкая небрежно пожала плечиками.

— Его полномочий никто пока не отменял. Дмитрий Сергеевич будет продол-жать работу в составе нашей группы. А что, это так важно? Или у вас есть какие-то возражения?

Стоит говорить или не стоит? Пожалуй — стоит!

Тщательно подбирая слова, Виктор Николаевич рассказал прибывшим о странном поведении Андрея; о его заявлении — что он пришелец из будущего; о том, что майор госбезопасности Бердышев, похоже, верит этому бреду…

— Московские чекисты переглянулись между собой.

— А где вещи задержанного? Ну те, о которых вы рассказывали? — поинтересо-валась женщина. — Интересно бы было на них взглянуть.

— Частично у самого Полуянова… Ну — одежда, разумеется, предметы гигие-ны… А остальное — здесь, приобщены к делу…

— Экспертизу делали? — быстро спросил Донцов. — А, впрочем, давайте все сю-да, быстро! Я приму все по описи. Материалы, согласно инструкции, должны быть у меня. Подробное исследование проводить сейчас некогда, поэтому займемся этим уже в Москве.

Листратов скривился, но быстро взял себя в руки. Сначала Бердышев, а теперь эти двое! Но после разговора с "Самим" его сомнения рассеялись. Осталось, прав-да, такое маленькое-маленькое, совершенно непонятное, но… У москвичей полно-мочия были поистине неограниченные. Придется выполнять все их прихоти. Зато умник-Бердышев получил по носу.

— Побыстрее, товарищ Листратов, побыстрее! — поторопил его Донцов. — Вре-мени в обрез. А по поводу ваших соображений — это мы разберемся, не сомневай-тесь!

Виктор Николаевич вздохнул и, подняв телефонную трубку, отдал соответст-вующие указания…


13


Яков Круг не любил Советскую власть. Точнее будет сказать — он ее ненави-дел. И это несмотря на то, что уже почти пятнадцать лет, являясь сотрудником "ор-ганов", был вынужден ее охранять и защищать.

Круг родился и вырос в Тамбовской губернии, где его отец — Николай Круг, владел целым по тем временам состоянием — паровой мельницей. Но, с приходом большевиков к власти, с мельницей пришлось расстаться. Старик-Круг с этим сми-рился, но в колхоз так и не вступил, продолжая вести единоличное хозяйство. Про-несшиеся во времена Гражданской и в первые послевоенные годы политические и хозяйственные катаклизмы миновали семью Кругов, и к концу 20-х годов дела их пошли в гору.

Яков был в семье третьим ребенком. С детства замкнутый, жестокий и эгои-стичный, так и не привыкший к тяжелому крестьянскому труду, он уже с давних пор вызывал у отца серьезную озабоченность. И вот однажды, весной 1927 года, после серьезного разговора с отцом, приведшего к большому скандалу, двадцатиче-тырехлетний Яков собрал свои вещи, и отправился в Тамбов — искать счастья в но-вой, — городской жизни.

В городе Круг, неплохо разбиравшийся в машинах и механизмах, поступил работать на завод, а спустя год его судьба в очередной раз резко изменилась. Про-ходил очередной набор в рабоче-крестьянскую милицию; на заводе он был, в це-лом, на хорошем счету, и от предложения поступить на службу в "органы" отказы-ваться не стал, рассудив, что в существующей обстановке это ему не повредит. Родной дом с тех пор он не посетил ни разу.

А еще через два года грянуло раскулачивание зажиточных крестьян, которым не нравилась продажа хлеба государству по чересчур заниженным ценам. Решени-ем Политбюро, карательным органам государства было предписано "ликвидировать кулачество как класс" в кратчайшие сроки. Активное участие в проведении этих мероприятий довелось принять и Якову Кругу, который к тому времени уже работал в органах ГПУ. Мало того — ему пришлось непосредственно участвовать в выселении с насиженных мест своих родных и близких, направленных в ссылку на Север — в числе многих тысяч других спецпоселенцев.

"Иуда!.. — только и сказал ему тогда напоследок отец. — Будь ты проклят!.."

Но и отцовское проклятие не растопило каменного сердца Якова. Если чуть раньше он еще в глубине души надеялся на то, что отец, отказавший ему в доле на-следства, все же переменит свое решение, то теперь все сложилось абсолютно ина-че. Имущество, принадлежащее Кругам, было конфисковано государством. По-следние надежды на относительно безбедную жизнь рухнули как карточный домик.

В середине 30-х годов Яков Круг был направлен для работы в органах НКВД в Казахстане. Вот там-то он и познакомился со своим начальником — Виктором Ни-колаевичем Листратовым. Спустя еще несколько лет Листратов, по достоинству оценивший деловые качества своего подчиненного, при переводе на новое место службы в Могилев, забрал с собой и Якова.

Круг стал одним из самых доверенных людей Листратова в могилевском управлении. Именно ему Виктор Николаевич поручал выполнение особо щекотли-вых заданий. Тем не менее, при этом он особо близко Круга к себе не приближал, соблюдая довольно приличную дистанцию. Поэтому почти сорокалетний Круг, не имевший к тому же какого-либо специального образования, не поднялся по службе выше должности простого оперуполномоченного.

Именно его и направил Листратов к таинственному аппарату в составе группы, осуществляющей охрану Андрея Полуянова, строго настрого поручив ему зорко следить "как за чужими, так и за своими".

Поручение начальника Круг выполнял четко. Весь день он, как и было прика-зано, не только выполнял свои прямые обязанности по охране задержанного, но и внимательно слушал все происходящие вокруг черного аппарата разговоры. То, как минский чекист отшил служаку-Спешнина, заставив его убраться с площадки у этой непонятной штуковины, в определенной мере потешило уязвленное самолюбие Круга.

"Щенок сопливый! — злорадно подумал он, глядя на отошедшего, как и было указано на тридцать метров старшего группы. — Чуть на него цыкнули, и он сразу хвост поджал, не смог за себя постоять. А, гляди, в неполные тридцать — уже стар-ший опер!.. Ну, подожди! Будет тебе на орехи, вот только Листратову сообщу!.."

Радость-то радостью, но все ж, надо признать, работать теперь стало значи-тельно труднее. Как Круг не тужился, но слышать происходящие в среде исследо-вателей разговоры уже не представлялось возможным. Ветерок лишь изредка при-носил разрозненные фразы, судить по которым о чем-либо было абсолютно невоз-можно. Так закончился день, пронеслась и короткая летняя ночь.

Под утро, когда в лагере поднялся переполох, вызванный внезапным падением этой непонятной машины на землю, Круг как раз сдал смену возле постели Андрея своему напарнику, и в числе прочих мог поглазеть на рухнувшую в траву здоровен-ную черную махину.

— Ну что, Петрович, — тихо шепнул он стоявшему здесь же Спешнину. — Видал — дела какие творятся? Надо б в Могилев сообщить, Листратову… Тем более что ка-питан этот тебе работать не дает… Раскомандовался, столичная штучка!.. Мое оно дело, конечно, маленькое… Но ты, Петрович, того… подумай! Нельзя это так ос-тавлять…

Спешнин задумчиво потер лоб, и взглянул на своего подчиненного, который с деланным равнодушием наблюдал за копошащимися в утреннем сумраке у черного борта инженерами во главе со Смирновым и Бердышевым. Похоже, Круг говорил дело!

— Добро, Яков, — буркнул он, — пошли, отойдем в сторону…

В это утро как раз образовалась оказия. Грузовик взвода обеспечения шел в город за продуктами и почтой. Поэтому, спустя три часа, Круг уже катил на дре-безжащей полуторке в сторону Могилева. При себе он имел рапорт, составленный Спешниным на имя Листратова.

Утро было теплое и солнечное. На ярко-голубом небе не было ни облачка. Молоденький красноармеец осторожно крутил баранку, старательно объезжая все рытвины и ухабы. Чекист сидел рядом с ним в кабине и, откинувшись на сиденье, пытался задремать. Третий их попутчик — пожилой старшина-сверхсрочник из хоз-взвода, расположился в кузове, на куче пустых мешков из-под картошки.

Полуторка миновала передовые посты и уже километра на два удалилась от леса, как вдруг под передним левым колесом раздался громкий хлопок, и грузовик резко затормозил.

— Что случилось? — подхватился со своего места Круг.

Водитель растерянно сидел на корточках у левого крыла. Старшина выпрыг-нул из кузова, и также присел рядом с ним.

— В чем дело, я спрашиваю? — еще раз спросил чекист.

— Да баллон!.. Баллон пробило… — с досадой сказал старшина, поднимаясь с колен. — Вот нелегкая! Надо ж, какой гвоздище!.. И что ты, Сенько, такой невнима-тельный! Совсем за дорогой не следишь…

Боец испуганно захлопал глазами.

— Виноват! Извините, товарищ старшина!.. Не углядел…

Старшина махнул рукой и, достав из кармана кисет, начал сворачивать себе самокрутку.

— Молодой еще, — пояснил он вышедшему из кабины Кругу. — Из последнего призыва… — и крикнул, уже на сей раз, обращаясь к водителю: — Ну, давай, давай! Не возись! Ехать надо!..

Сенько начал подводить под машину домкрат, как вдруг из-за леса раздался приближающийся гул моторов, и спустя минуту, в небе появилось несколько десят-ков самолетов, идущих в сторону Могилева.

— О, черт! Фрицы пожаловали! — закричал старшина. — Опять на город идут! Надо бы нам, товарищи, укрыться…

Круг посмотрел вверх.

— Да нет, стороной летят вроде…

Со стороны Боговичского леса внезапно раздалось несколько взрывов.

— Ого! — Старшина мгновенно запрыгнул в кузов и, приложив руку к козырьку, стал рассматривать происходящее сзади. — Батюшки!.. Да они ж, гады, наших в лесу обрабатывают!.. Как пить дать — по нашим садят!.. Летит!.. — он кубарем скатился на землю. — Братцы, ложись!

Раздался треск пулеметов, и над дорогой промчалась стремительная черная тень. Пуля с визгом удалила в борт, отколов от него приличных размеров щепку, не более чем в двадцати сантиметрах от головы замешкавшегося Круга. Затем раздал-ся оглушительный взрыв, и поток горячего воздуха бросил Якова на обочину.

Когда чекист поднял голову, то первое, что он увидел, — это был молоденький водитель с окровавленным боком и неестественно вывернутой правой ногой, ле-жащий возле спущенного колеса. Возле него уже хлопотал старшина, торопливо разрывающий перевязочный пакет.

— Товарищ, помоги! — прохрипел он, увидев поднимающегося на ноги Круга. — Видишь, парня задело! Эх, ты, незадача!.. Да потерпи, сынок, потерпи!..

Яков, как в тумане, сделал несколько шагов в их сторону, но тут вдруг вновь раздались вой мотора и треск пулеметов. Фашистский летчик, по-видимому, решил вернуться, чтобы довершить начатое дело.

Прикрывший раненого водителя своим телом старшина вдруг дернулся, за-хрипел, и откатился в сторону. Между его лопаток, мгновенно набухая, расплыва-лось огромное кровавое пятно. Ударили еще два взрыва, а затем наступила тишина. Фашистский самолет покачал крыльями, и скрылся за видневшейся неподалеку рощей.

Ощупывая разорванный рукав гимнастерки, Круг выбрался из кустов, куда его забросило последним взрывом и огляделся.

Полуторка стояла на дороге, развернутая близким взрывом почти на сорок пять градусов. Тихо журчала струйка бензина, выливающаяся из пробитого бензо-бака. Рядом с машиной ничком лежал старшина с развороченной спиной, выбросив вперед руки со скрюченными пальцами, которыми он, казалось, из последних сил хотел вцепиться в землю.

Круг подошел к нему и перевернул лицом вверх. Стекленеющие карие глаза с прищуром уставились на него. Старшина был мертв.

"Господи!.. Что делать?.. — Яков отпустил покойного и на подгибающихся но-гах пошел в сторону скрючившегося у колеса водителя. — Неужели и его тоже?.."

За спиной раздался шорох. Круг резко обернулся и увидел нескольких крас-ноармейцев в форме войск связи, которые выбирались на дорогу из зарослей кус-тарника.

— Сюда! Сюда, товарищи!.. — хрипло крикнул он и мешком опустился на землю. В голове звенело.

Связисты приблизились и окружили грузовик. Один из них расстегнул гимна-стерку на груди погибшего и начал рассматривать его документы. Двое других склонились над водителем, а еще двое вплотную подошли к сидящему на земле Кругу.

— Встать! — один из красноармейцев толкнул его в бок дулом карабина. — Давай, поднимайся!.. Ну!

Такого обращения Круг никак не ожидал. Он, было, открыл рот, намереваясь поставить на место эту пехотную мразь, которая видно не понимала — с кем имеет дело, как вдруг на дорогу вышли еще двое. Тот, который был одет в форму старше-го лейтенанта, махнул рукой и что-то скомандовал подчиненным. Причем скоман-довал он это на немецком языке!

Немцы!.. Откуда здесь немцы?.. Неужели — это диверсанты?..

Рука Круга скользнула к кобуре, но сильный удар бросил его на землю. Затем пара крепких мускулистых рук схватила его под локти и, резко рванув, поставила на ноги.

— Ну-ну! Поосторожней! Господину чекисту ведь так неудобно! — раздался мо-лодой насмешливый голос.

Круг поднял голову и увидел стоящего перед собой и с усмешкой глядящего на него "старшего лейтенанта". В руке тот держал его собственный, круговский на-ган.

— Что с теми двумя? — между тем бросил через плечо своим подчиненным старший из немцев. Круг понял, о чем он говорил, так как неплохо сам мог изъяс-няться на этом языке. Сказалось многолетнее общение с немецкими колонистами, которых и до революции, да и в первые послереволюционные годы было в избытке в его родных краях.

— Один готов, герр обер-лейтенант, — доложил белобрысый здоровяк с сер-жантскими треугольниками в петлицах, — а водитель еще живой…

Обер-лейтенант передал наган стоящему рядом с ним худощавому брюнету в лихо надетой набекрень пилотке.

— Черт с ними! Я и с этим-то не знаю что делать… Откуда вы, господин чекист? Фамилия, должность? Говорите, если хотите жить, и учтите — времени у нас мало.

По-русски немец говорил очень чисто и правильно. Пожалуй — даже очень правильно и аккуратно. Эту манеру речи Круг знал еще с детства. Именно так гово-рил их сосед — Вильгельм Шмидт, с младшим сыном которого был дружен Яков. Рудольф был моложе Круга на целых три года, но он был один из тех немногих, к кому малообщительный Яков питал хоть какие-то дружеские чувства. Молодой не-мец очень сильно разбирался в технике, серьезно интересовался радио, да и вообще был спокойным и рассудительным — чем и завоевал уважение более старшего товарища. И он точно так же, как и Яков, не любил советские порядки.

В середине 20-х, семейство Шмидтов покинуло тамбовскую землю. По слухам — направилось не то в одну из прибалтийских республик, не то на свою этническую родину, но с тех пор Яков больше никогда не видел Рудольфа…

Круг сплюнул на землю липкую и тягучую слюну. Попал он, что говорится, как кур в ощип! По-видимому — это какая-то специальная диверсионная группа. Рассказывали про них, помнится, на занятиях в управлении. Абвер, или еще кто… Только они могут так беспрепятственно разгуливать здесь, в сотне верст от линии фронта.

— "Круг, Яков Николаевич, оперуполномоченный…" — вслух прочитал обер-лейтенант установочные данные с отобранного у Круга удостоверения. — Так вы из могилевского управления, милейший? Приятная неожиданность! А сейчас, часом, не оттуда? — он махнул рукой в сторону Боговичского леса, со стороны которого еще доносились глухие удары немецких бомб…

"Застрелят, как пить дать, — застрелят! — с ужасом думал Яков. — Проклятая ра-бота… форма эта ненавистная!.. Для них — я чекист — опора сталинского режима…" Мозг Круга лихорадочно искал способ спасения, и не находил его.

— Я еще раз спрашиваю: откуда вы взялись и чем тут занимаетесь? — повторно поинтересовался немец, глядя то на удостоверение, то на его растерявшегося хо-зяина.

Круг попытался что-то ответить, но язык совершенно отказался ему повино-ваться, и из горла вырвался лишь какой-то непонятный, напоминавший птичий, клекот. Здоровяк с сержантскими петлицами громко заржал, но тут же смолк под тяжелым пристальным взглядом своего командира.

Немецкий офицер, по-видимому, уже начинал терять терпение. Он спрятал документы Круга в карман, медленно достал из кобуры пистолет и направил его прямо в лоб пленного.

— Или вы будете говорить, или через минуту вас не будет в живых! Выбирайте! Раз, два…

Что же делать? Взгляд чекиста затравленно метался из стороны в сторону, вы-зывая смешки собравшихся вокруг остальных членов немецкой разведгруппы. И тут, о Боже! Взгляд Круга уперся в одного из стоящих в стороне врагов, который также с интересом его разглядывал.

— Руди… Ты?.. — с трудом прохрипел Круг. — Ты помнишь Тамбов… меня?.. Я — Яков!..

Глаза немца широко открылись.

— Герр обер-лейтенант! Подождите… — крикнул он своему командиру. — Не стреляйте! Этого человека я знаю…

Офицер изумленно посмотрел сначала на Круга, затем на своего подчиненно-го.

— Интересно… Давайте, Рудольф, рассказывайте, только быстро!

Шмидт в нескольких словах объяснил командиру историю их знакомства.

— Яков Советскую власть ненавидел — это точно! — пояснил он в конце своего повествования. — Причину его службы у большевиков я, разумеется, понять не могу, но это, я надеюсь, он вам сам расскажет… Выслушайте его, герр обер-лейтенант…

Немецкий офицер спрятал пистолет в кобуру.

— Это правда?

Круг кивнул.

— Правда. С господином Шмидтом мы давние знакомые. А что касается служ-бы у коммунистов… С волками, как говорят, жить, — так по-волчьи и выть… Жить захочешь — будешь служить! Но я — беспартийный и политики ВКП(б) не одобряю… в душе…

Райдер прищурился.

— Ну, так в этом случае может вы поясните нам — что тут происходит, Яков Ни-колаевич?

Круг набрал в грудь воздуха. Что, собственно говоря, он теряет!? Немцы уже продвинулись более чем на триста километров в глубь советской территории. Их авиация господствует в воздухе. Большевиков бьют на всех фронтах — надо быть полным идиотом, чтобы не понять этого, даже слушая сводки Совинформбюро. Не позже чем спустя пару месяцев Советам настанет капут, да и что ему эти Советы…

— Я все понял, герр офицер, — стараясь говорить как можно спокойнее, сказал он. — Я заявляю о том, что всем, чем могу готов помогать войскам победоносной Германии в борьбе с коммунистической заразой. И я вам сообщаю, что в районе Боговичского леса ведутся работы особой государственной важности…


14


— Ну что, "товарищ Корецкая"! Как вам понравилось наше неожиданное появ-ление в стенах могилевского управления НКВД? — смеясь, спросил Роберт, осто-рожно объезжая свежезасыпанную воронку от немецкой авиабомбы.

Лана с уважением поглядела на своего напарника.

— А я всегда была уверена в том, что ваша голова, "товарищ Донцов", — отве-тила она, — оч-чень светлая! Ну, просто очень!.. В общем-то, стоило, конечно, по-глядеть на физиономию этого Листратова со стороны!.. Загляденье! Особенно по-сле звонка "товарища Сталина"!..

Оба громко захохотали. Тут, действительно, было что вспомнить! Явно при-нявший их сперва с недоверием, местный "Малюта Скуратов" после состоявшегося телефонного разговора с вождем не знал куда деваться. Знал бы вот он только — ка-ким образом все это было сделано, и с кем он на самом деле разговаривал!..

Обстановку они изучали более суток. Следящие устройства вываливали им все новые и новые мегабайты информации, тут же обрабатываемые бортовым компь-ютером "Спутника". К концу предыдущего дня Лана и Роберт уже знали всю круго-верть, кипящую вокруг хронолета, именуемого в местных отчетах "черной полу-сферой" или "Чернышом".

Повторное тестирование, проведенное ночью, подтвердило наихудшие опасе-ния. Реактор действительно грозил выйти из-под контроля. Система защиты, пожи-рая последние запасы энергии из аварийного запаса, все слабела и слабела. Чем это под утро закончилось — уже известно. Блок регулировки гравитатора, ввиду катаст-рофического недостатка энергии, был обесточен, и аппарат рухнул на землю. Та-ким образом, — иного выхода, как идти к хронолету в открытую, у спасателей не ос-тавалось.

Прибыть сразу на место, минуя территориальное управление НКВД, было нельзя. Не соответствовало это канонам поведения, принятым в организации, ко-торую Лана и Роберт должны были представлять. Мало того — это бы могло даже насторожить местных чекистов. А так — все должно было сойти гладко: прибыли, доложились местному руководству, и убыли заниматься своим делом. Правда до-кументы, конечно, документами — их имеющаяся в наличии аппаратура могла сде-лать какие угодно, а вот необходимо было самому визиту придать некую изюминку — для пущего правдоподобия.

И вот тут-то и пригодилась полученная информация: и о потерпевшем аварию самолете из Москвы; и о том, что никаких положительных сдвигов в работе иссле-довательской группы нет, а время поджимает; и о разладе между Листратовым и Бердышевым.

Хорошо было и то, что Андрея Полуянова теперь не было надобности где-то искать и заниматься им персонально, поскольку находился он как раз там, где это и было необходимо. Проблема, возникшая с аппаратом, была чисто делом техники. Спасатели, посовещавшись и смоделировав ряд ситуаций, пришли к выводу, что задача эта решаема, но займет определенное время — что-то около пяти местных суток.

Что касается исторических расхождений, могущих каким-то образом ослож-нить работу разведчиков, то еще раньше было выявлено одно, незнание которого вполне могло бы привести их к полному провалу. В локальной земной реальности НКВД СССР в феврале 1941 года был разделен на два самостоятельных наркомата: внутренних дел, и государственной безопасности. Здесь же до этого, по-видимому, никто пока не додумался, и госбезопасность продолжала функционировать как от-дельная, самостоятельная, приоритетная структура в системе органов внутренних дел. Сотрудниками отделов ее Главного управления и представлялись Лана с Ро-бертом.

Для того чтобы не возникло лишних вопросов, Роберт изготовил тот самый документ за подписью самого Наркома — Лаврентия Берии, дающий им огромные полномочия. Документ этот был призван и защитить их — хотя бы на некоторое время, в случае появления настоящих представителей Москвы. Но вряд ли кто даже и в этом случае посмел бы усомниться в его подлинности; даже сам товарищ Берия с твердой уверенностью сказал бы, что данная подпись принадлежит именно ему. Ну, а что касается различных сверхсекретных отделов, групп и всего такого прочего, то этого добра в огромной махине зловещего Наркомата хватало в избыт-ке!

А вот организуя разговор со "Сталиным", Роберт убивал сразу двух зайцев. Во-первых, отбивал у Листратова охоту перепроверять их полномочия, а во-вторых, — эти самые полномочия подтверждал. Шутка ли — сам товарищ Сталин в курсе событий и придает им огромное значение! Да от такого любой местный чи-новник будет перед вами ковром стелиться, не то, что вставлять палки в колеса, да и другим скажет, чтобы поостереглись в случае чего…

Ну, а пробить местонахождение существующих каналов связи, и взять их под свой контроль с техникой XXIII века, было раз плюнуть! Если бы только Листратов знал, что он разговаривал с бортовым компьютером "Спутника", стоящего во дворе его родного управления, а всем процессом, путем ближней телепатической связи, управляют его гости — он, наверное, грохнулся бы в обморок…

И вот теперь спасатели катили в сторону Боговичского леса, имея на руках и выданный Листратовым спецпропуск с пометкой "везде", и все вещи Полуянова, которые Штейн благоразумно изъял у здешних чекистов, дабы не оставлять ненуж-ных во всем этом деле следов.

Они были в пути уже больше часа, но за это время смогли преодолеть лишь не более двадцати километров. Повторялась уже виденная ими под Оршей картина — запруженная двигающимися на запад войсками дорога, и тысячи идущих в тыл бе-женцев.

Ставший после разговора с "Вождем народов" отменно любезным Листратов, несколько раз предлагал дать им сопровождающего, но Роберт и Лана вежливо от-казались. Из-за вполне понятных причин они не хотели брать в свою машину по-сторонних, тем более что по дороге необходимо было еще обсудить ряд важных вопросов.

Одним из животрепещущих моментов был вопрос о том — раскрывать Андрею сразу свое инкогнито или нет, а также — как вести себя с руководящим работами Бердышевым.

— Ты вспомни, Роб, их вчерашний разговор у хронолета, когда они остались вдвоем! — говорила Лана. — Бердышев действительно верит Полуянову и обещал ему помочь. А хозяева аппарата — это мы… У них на нас одна надежда, понимаешь! Что в хронолете возникла аварийная ситуация — это они давно поняли, ну и надеются, поэтому на наше прибытие. Полуянов, во всяком случае, надеется…

Роберт покачал головой.

— А ты не исключаешь возможность того, что этот чекист просто поумнее Ли-стратова, и на самом деле затеял с Андреем хитрую игру, желая таким образом от-личиться перед своим начальством и одному пожать все лавры в случае успеха? Нет, солнышко, тут нам форсировать события никак нельзя. В первое время даже Полуянову нельзя сообщать — кто мы такие, а тем более — посторонним лицам. Вот когда мы снимем блокировку и проникнем в хронолет, тогда, пожалуй, надо будет посвятить парня в курс дела, а до этого ни-ни!..

Возразить, в принципе, на это было нечего. Уж больно коварная штука — контрразведка, и Лана это прекрасно знала. Лучше действительно выждать немного времени, ну, а там будет видно!

Дорога немного очистилась, и вскоре автомашина свернула с шоссе влево и покатила по пыльной проселочной дороге. Далеко впереди темнел большой лесной массив.

— Вот он, Боговичский лес, — кивнул прямо по курсу Роберт. — Держись, уже немного осталось.

Лана опустила стекло и прислушалась.

— Роб, с запада шум моторов. Кажется, идут немецкие самолеты.

Роберт открыл скрытую панель и сделал компьютеру соответствующий за-прос.

— Ты права, надо укрыться… Бомбардировщики в сопровождении "мессер-шмиттов". Пятьдесят две штуки. Идут на Могилев.

Посторонних на дороге не было, кругом стояла довольно высокая трава и ред-кие заросли кустарника. Метрах в трехстах впереди начиналось ржаное поле, над которым вилась стайка жаворонков.

Роберт включил режим "хамелеон", и "Спутник" стал невидим с воздуха.

— Переждем. Пусть пройдут…

Неожиданно впереди раздались отдаленные взрывы.

— Ого! — Лана насторожилась. — По кому это они интересно лупят?

Роберт взглянул на экран.

— Восемь машин находятся впереди нас в четырех километрах. Похоже… Х-м!.. Похоже — они бомбят интересующий нас район… А вот это некстати! Ну-ка, включи камеры обзора!

Небольшой экран вспыхнул, и на нем появилось демонстрируемая одной из "стрекоз" картина происходящего возле хронолета.

Несколько "юнкерсов", заходя от солнца и заваливаясь один за другим на крыло, с воем пикировали на опушку леса. Черные столбы разрывов вставали среди вековых сосен, ломая их, словно тонкие спички.

— Интересная получается картина, — задумчиво сказала Лана, внимательно гля-дя на экран. — Роб, ты не находишь, что они бросают свои бомбы, четко, при этом, зная место, куда они не должны попасть?

Действительно — судя по передаваемому изображению, ни одна бомба до сих пор не упала ближе, чем в сотне метров от прикрытого маскировочными сетями хронолета. Тихоходные пикирующие бомбардировщики "Юнкерс-87", в просторе-чии именуемые "лаптежниками" из-за неубирающихся шасси, снижались почти до макушек деревьев, и вываливали свой смертоносный груз, руководствуясь какими-то совершенно непонятными ориентирами.

— М-да… — Роберт дал команду "стрекозе" облететь поляну по периметру. — По-хоже на то, что они действительно знают местонахождение аппарата… Но откуда? Чекисты хронолет замаскировали в целом довольно неплохо. Во всяком случае — с воздуха практически незаметно…

— Немецкая разведка? — осторожно спросила Лана.

— Возможно… Но тогда дело дрянь! Нам с местными бы контрразведчиками б разобраться, а тут…

— Подожди, — она наморщила лоб. — А почему тогда немцы затеяли все вот это? Они ведь в таком случае рискуют и довольно серьезно. А вдруг хоть одно случай-ное попадание шальной бомбы и… Слу-у-шай… А я, кажется, поняла!.. Район-то они знают, а вот бомбят для того, чтобы охрана себя как-нибудь проявила. Проще говоря — хотят, чтобы наши открыли ответный огонь, и вот тогда немцы будут точно уверены, что тут что-то от них прячут!..

— Логично… Зенитные установки там имеются — три или даже четыре… Мы их видели еще вчера… Но они молчат. Значит, есть команда себя не выдавать, ни при каких обстоятельствах…

Минут через тридцать все стихло, и было решено ехать дальше. Роберт снял режим невидимости, и еще через пару минут машина вновь покатила по петляющей среди высоких хлебов дороге.

— Смотри, а там, несомненно, что-то горит, — показала Лана рукой на клубя-щийся впереди столб черного дыма. — Уж, не последствия ли это того налета?.. Ты езжай-ка поосторожней и включи защиту.

Штейн кивнул и нажал несколько клавиш. Что касается Ланы, то она сунула руку назад, и, достав из-под заднего сиденья автомат, на всякий случай положила его себе на колени.

Метров через триста, за поворотом, они увидели догорающий остов неболь-шого грузовика, стоящий посреди дороги. Метрах в пяти от него, на обочине, ли-цом вниз лежал человек в защитной гимнастерке. На его спине темнело большое кровавое пятно.

— Похоже, ты опять права, — Роберт остановил машину и достал пистолет из кобуры. — Пойду, посмотрю. Может наша помощь понадобится. А ты тут под-страхуй. Из машины не выходи!

Лана вновь с тоской посмотрела на свои шикарные лакированные туфельки "московской барышни". В случае чего, конечно, в таких на дороге не особо побега-ешь! Надо было раньше переодеться, но Роберт отсоветовал пока это делать — до прибытия на место.

"Еще успеешь в комбинезоне набегаться! — с серьезной миной на лице сказал он. — А пока лучше изображай московскую "фифу" из Наркомата…"

Лана вздохнула, и быстрыми натренированными до автоматизма движениями привела оружие в боевую готовность. Уж чему-чему, а вот этому их научили! Раз-ведчики-спасатели могли пользоваться буквально всеми видами военной техники, которая только существовала за всю историю человечества. Ну, а стрелять из пис-толета-пулемета системы Судаева — ППС, было, несомненно, гораздо проще, неже-ли в совершенстве фехтовать палашом XVII века.

Тем временем Роберт, держа пистолет на взводе, кошачьими шагами прибли-зился к разбитой полуторке. На первый взгляд казалось, что в нее угодила неболь-шая авиабомба. Взорвавшийся бензобак вызвал пожар, довершивший все дело. В развороченной кабине виднелись обугленные останки скрючившегося на сидении водителя. В воздухе стоял слащавый запах паленого мяса и горелой резины.

Штейн подошел к лежащему на обочине человеку и, присев на корточки, ос-торожно перевернул его на спину. На залитой кровью груди зияло огромное выход-ное отверстие, по-видимому, от пули крупнокалиберного пулемета. Погибший был в военной форме, со знаками различия старшины войск НКВД.

— Ну что?! — крикнула от машины Лана.

Роберт повернулся и покачал головой.

— Живых нет! С воздуха расстреляли, гады!

Он встал, и, уже было, двинулся обратно к машине, как неожиданно из при-дорожного кустарника донесся негромкий стон. Спасатель резко обернулся, вски-нув пистолет наизготовку. Стон раздался вновь.

— Помогите!.. — донесся из кустарника слабый голос. — Пожалуйста, помогите!..

Штейн осторожно приблизился и, раздвинув стволом пистолета ветки, увидел лежащего в траве худощавого человека с окровавленным лицом и лейтенантскими "кубарями" в петлицах разорванной в нескольких местах гимнастерки.

— Что с вами? — спросил он, склонившись над раненым. — Можете встать? У нас машина, там, на дороге.

Человек приоткрыл глаза и, увидев форму Роберта, еле-еле улыбнулся.

— Свои… — вздохнул он. — Откуда вы, товарищ майор?

— Старший лейтенант госбезопасности Донцов, — поправил его Штейн. — Я из Наркомата. Вы, часом, не один из сотрудников товарища Листратова, работающих тут… неподалеку?

— Оперуполномоченный могилевского управления НКВД Круг, — представился раненый. — Извините, вы не поможете мне подняться…

Роберт подставил ему плечо. Оперуполномоченный облокотился на него и, со второй попытки, со стоном, поднялся на ноги.

— Взрывной волной отбросило в кусты, — пояснил он, когда Роберт осторожно вел его к машине. — Мое счастье, что я отошел в сторону, по малой нужде… А что с моими спутниками?

— Они, к сожалению, погибли.

Круга усадили на заднее сиденье "Спутника", и Лана быстро обработала его рану на лбу. Да и раной ее можно было назвать с трудом — скорее длинная, не очень глубокая, кровоточащая ссадина…

— Спасибо… — Круг осторожно потрогал наложенную на голову повязку. — Вот, черт! Ребра как болят! Здорово меня об землю шмякнуло!

— Считайте — еще легко отделались, — усмехнулась Лана. — Что с вами произош-ло?

Круг махнул рукой.

— Ехали в город, ну и налетели на гвоздь. Только собрались менять колесо, как тут пара "мессеров". Я, правда, в стороне стоял… курил. Все так быстро произош-ло… Они пару бомб сбросили, а потом из пулеметов… Прямое попадание, как види-те!

Он, скривившись от боли, осторожно попытался устроиться на сидении по-удобнее.

— Так вы из хозяйства Бердышева? — прямо спросил чекиста Роберт. — Нам не-обходимо как можно скорее быть у него. Вот пропуск от товарища Листратова, а вот наш мандат из Наркомата…

При виде подписи Берии глаза Круга испуганно забегали.

— Конечно-конечно… Вы, я так понимаю, по делу черной полусферы? Собст-венно — тут недалеко… Я покажу!..

Роберт осторожно объехал сгоревший грузовик, но буквально через пару сотен метров был вынужден снова остановиться. Навстречу двигалась зеленый ЗИС с вооруженными людьми в кузове.

— Кто такие? — заглянул в кабину лейтенант войск НКВД.

Роберт показал пропуск.

— Мы из Москвы. Следуем к майору госбезопасности Бердышеву. Вот — подоб-рали на дороге вашего сотрудника. Немецкая авиация уничтожила автомашину. Там еще двое погибших!

Лейтенант козырнул.

— Я понял вас. Наши посты заметили дым в том районе и поняли, что кто-то попал в переделку. Как только стихла бомбежка, так сразу наша группа и была от-правлена на разведку. Разрешите следовать дальше, товарищ старший лейтенант госбезопасности?

— Следуйте, — важно кивнул Роберт. — Товарища Круга мы довезем до лагеря… — Как вы там себя чувствуете? — поинтересовался он, повернувшись назад.

— Терпимо… Голова только болит, — пожаловался оперуполномоченный. — Меня еще и контузило, похоже, вдобавок… Уши периодически закладывает.

— Ничего, скоро будете у своих, — сказала Лана. — Медики, я надеюсь, у вас там есть?.. Вот и хорошо!.. Вы расслабьтесь пока и не делайте резких движений… Глаза закройте…

Круг слегка кивнул и закрыл глаза. Да! Здорово, конечно, этот амбал Мюллер ему по башке заехал! Но тут уж никуда не денешься — приказ этого холеного обер-лейтенанта. Для пущего правдоподобия! А то, видишь ли, на дороге два трупа, ма-шина горелая, а у товарища оперуполномоченного ни царапины! Не должно так быть, не должно!

Мысли Круга снова вернулись к недавним событиям.

Похоже для этой абвергруппы — он настоящая находка! Уж больно вниматель-но слушал его рассказ о творящемся в Боговичском лесу их командир — Райдер. Круг рассказал все что знал: и об обнаружении аппарата, и об задержанном Андрее Полуянове, и об прибывшем для расследовании Бердышеве, и об безуспешных по-пытках ученых пробиться внутрь.

— Особое внимание надо обратить на мальчишку, господин обер-лейтенант, — пояснил он Райдеру. — Именно с ним непосредственно связана вся эта чертовщина. Я в этом нисколько не сомневаюсь! Бердышев его у Листратова чуть ли не силком вырвал. Надеется с его помощью проникнуть в эту машину. Но пока ничего у них не выходит, а сегодня ночью эта махина вообще на землю рухнула…

"Похоже, не зря тут немецкая разведка крутится! — отметил между тем для себя Круг. — Несомненно — именно эта штука их тут и интересует. А какова была рожа у их главного, когда он узнал, что полусфера просто висит в воздухе!.."

Теперь оставалось только окончательно заверить немцев в том, что он — Яков Круг, действительно готов и далее верой и правдой служить ихнему Рейху. А то ведь получив необходимую информацию, могут и шлепнуть ненароком за ненадоб-ностью. Но на этот счет у Якова уже были конкретные соображения.

— Парня этого вам надо обязательно захватить, господин обер-лейтенант, — ска-зал он Райдеру в завершении своего рассказа. — Есть у меня кое-какие идейки по этому поводу. Да, честно говоря, и с Бердышевым этим надо что-то делать. Очень много знает, сволочь! И он очень для нашего дела опасен!

— Хорошо, — немного подумав, сказал немец. — Спасибо за сообщение, господин Круг. Сейчас вы отправитесь обратно в Боговичский лес, и там будете наблюдать за всем происходящим. О вашем предложении насчет мальчишки я подумаю. Вы мо-жете свободно перемещаться по всей территории объекта?

Круг кивнул.

— Прекрасно! Если следовать от ваших передовых постов строго на восток, то примерно метрах в шестистах будет небольшой овраг, а за ним — маленькая полянка со сломанной березой. С северной стороны березы есть дупло. Ежедневно в десять утра и в десять вечера в том районе вас будет ждать мой человек. Если возникнут непредвиденные обстоятельства, то можете оставить в дупле свое письменное со-общение. Если необходима срочная встреча — оставьте на ветке привязанный носо-вой платок. Вы меня поняли, Круг?

— Разумеется! — расцвел в улыбке тот.

— Смотрите… — офицер сурово нахмурил брови. — В случае если вы нарушите свое обещание и измените нашему фюреру, то кара будет неизбежной! Если же вы сдержите слово, то вас ожидают самые радужные перспективы! А сейчас — неболь-шая формальность.

Он кивнул своим подчиненным. Здоровенный детина с сержантскими знаками различия слегка подтолкнул Круга к стоящей на дороге машине. Двое немцев под-хватили слабо стонущего водителя и кинули его на сиденье. Еще двое быстро за-кладывали под капот пакет со взрывчаткой.

— Свидетели нам не нужны, — показал на кабину полуторки Райдер. — Водитель еще живой, а такого в нашем деле быть не должно. Вы же говорили, что ненавидите большевиков. В кармане гимнастерки этого парня обнаружен комсомольский билет… Докажите свою преданность нам, Яков Николаевич… Прошу!

С этими словами немец подал Кругу зажигалку и показал на лужицу вытекше-го из топливного бака бензина.

У чекиста мороз пробежал по коже. Они предлагали ему сжечь этого раненого красноармейца заживо. Не верят, гады! Кровью хотят повязать!

Круг обернулся и посмотрел на стоящих за его спиной абверовцев. Лицо Рай-дера было непроницаемо. Холодные голубые глаза пронизывали его своим взгля-дом буквально насквозь. Стоящий рядом мрачный детина с усмешкой поигрывал отобранным у Круга наганом.

— Мы ждем, Круг, кончайте быстрее, — процедил обер-лейтенант сквозь зубы, а стоящий рядом немец слегка приподнял вверх дуло револьвера.

Гори оно все синим пламенем! Он выбрал свой пути и будь что будет!

Круг щелкнул зажигалкой, пару секунд посмотрел на голубой огонек, и бросил зажигалку в бензиновую лужицу. Огонь мгновенно охватил машину.

— Всем укрыться, — скомандовал Райдер.

Немцы, а вслед за ними и Круг, опрометью кинулись в кусты. На дороге гулко ударил взрыв.

— Ну что же, Яков Николаевич, — довольно оскалился обер-лейтенант. — Про-верку вы прошли… Пока… И помните вот об этом…

Он показал рукой на одного из диверсантов, держащего в руке маленький фо-тоаппарат.

"И сфотографировать даже успели, как я машину поджигал, — мелькнула мысль в голове Круга. — Профессионалы! А, впрочем, деваться все равно было не-куда!.."

— Держи! — здоровенный немец сунул Кругу в руки наган. Яков рассеянно засу-нул его в кобуру и дрожащей рукой расстегнул ремешок.

Где-то вдали, со стороны города, донесся слабый звук автомобильного мотора. Райдер прислушался.

— Вот и кто-то как раз едет. Может кто из ваших? Впрочем — это не имеет зна-чения! Теперь надо придать вашему облику соответствующий ситуации внешний вид…

Машина подпрыгнула на ухабе. Круг жалобно застонал. Лана повернулась к нему.

— Вам плохо?

— Нет, ничего страшного. Просто неожиданный толчок, — он выглянул в окно. — Ну вот! Сейчас будет первый пост. Можно считать — приехали!..


15


Поверив Кругу и отпустив его целым и практически невредимым, обер-лейтенант Райдер здорово рисковал. Если Круг подослан русской госбезопасно-стью, то группа обречена. Но, в данном случае игра, похоже, стоила свеч! То, что увидел тогда ночью Шульц, было странным и непонятным — недаром его сообщение привлекло серьезное внимание Берлина. А этот русский перебежчик был очень неплохо осведомлен о происходящем и отчасти прояснил ситуацию. Глупо было бы не воспользоваться возможностью получить в самом эпицентре этой загадки своего осведомителя!

В том, что Круг будет добросовестно работать на абвер, Райдер не со-мневался.

Во-первых, он не походил на человека, который принял решение содейство-вать врагу ввиду того, что попал в критическую ситуацию, то есть, проще говоря, только из-за боязни за свою шкуру. Спокойно вел себя Яков Круг — тут уж ничего не попишешь! Нервничал немного в самом начале — это было. А кто б, попав в такой переплет, не нервничал бы?

Во-вторых, этот чекист также был мало похож и на большевицкого фанатика, готового сложить свою голову за коммунистическую идею. Ненависть — она с года-ми только усиливается, а, по словам Шмидта, Круг еще в юношеском возрасте коммунистов очень сильно не жаловал… Да и, глядя на творящееся кругом, понял он: откуда ветер дует. И понял, похоже, правильно…

Маловероятным был и тот вариант, что Круга специально подсунула им для дезинформации русская контрразведка, но все же такую возможность нельзя было списывать со счетов…

В другой ситуации Райдер возможно бы и сомневался, но тут времени было в обрез. Правда очень сильно помогло и то, что его радист Шмидт и русский чекист, оказывается, знали друг друга еще с детства. А о том, давнишнем Якове, Шмидт высказывался очень даже неплохо.

— Мне кажется — ему можно верить, герр обер-лейтенант, — заверил он. — Круг нам пригодится — это точно… Неразумно бы было отказываться от его услуг, а ин-формацию, вы сами видите, — он предоставил очень интересную…

Таким образом, Круг — именно тот, за кого себя выдает — человек ненавидящий Советскую власть, да плюс ко всему еще и понявший, что недолго ей существовать осталось под ударами победоносного вермахта, и, посему, имеющий явное желание вовремя сменить хозяев. А то, что он долгое время служил в НКВД, в принципе, ни о чем не говорит. Мало ли отчего человек служит! А в данном случае эта его положение как раз и послужит на пользу фюрера и Рейха.

Так что вариант, при котором группе "Тойфель" следовало бы немедленно рыть себе могилу, ожидая облавы русской контрразведки, следовало свести к ми-нимуму.

Разумеется, пришлось подстраховаться, дав перебежчику команду прикончить своего же — русского. А процесс этот зафиксировать на фотопленку. Прием старый как Господь Бог, но очень эффективный и проверенный временем. Пусть знает, что в случае чего сам подписал себе смертный приговор!

Мнение своего начальника разделил и Шульц, который с простреленным бо-ком отлеживался в лесной сторожке. Ранение вообще-то было пустяковое, но лей-тенант потерял много крови и поэтому пока не принимал участие в проведении раз-ведывательных мероприятий.

— Ты все сделал абсолютно верно, Ганс, — заверил он Райдера. — Это несомнен-ная удача. Благодаря тому типу мы получили именно ту информацию, в которой так нуждались. А что касается риска, то тут ничего не поделаешь. Мы с тобой сами выбрали работу, которую сейчас делаем на благо Великого Рейха…

Таким образом, то, что Райдер со своими людьми оказался неподалеку от того места, где остановилась советская машина в момент, когда посланная для нанесе-ния имитационного удара с воздуха эскадрилья пикирующих бомбардировщиков щекотала нервы охранявших район проведения работ войск, следовало отнести к большому успеху разведгруппы. Теперь было необходимо срочно готовить шиф-ровку в "Штаб Вали", осуществляющий руководство подразделениями абвера на советско-германском фронте. Этим обер-лейтенант и занялся…

О содержании сообщения, пришедшего с грифом "особо секретно", бригаде-фюрер Грюнберг узнал не более чем через час после того, как оно легло на стол руководителей абвера. Содержание было таким интригующим, что высокопостав-ленный деятель СД долго не мог прийти в себя.

Грюнберг налил в хрустальный стакан содовой из запотевшего сифона, долго пил ее мелкими глотками, быстро прикидывая при этом в уме свои дальнейшие действия.

Выходит, не зря он долгое время финансировал своих людей в ведомстве Ка-нариса, которые обходились ох как дорого! Правда, поток рейхсмарок поступал на закрытые счета для этих целей очень и очень регулярно, так что с нехваткой фи-нансовых средств сталкиваться не приходилось, но, тем не менее, и эти средства имели обыкновение очень быстро заканчиваться. Однако теперь это все должно окупиться сторицей! Шутка ли — загадочный аппарат, способный преодолеть силы земного тяготения, и при этом не имеющий никаких видимых признаков двигателя. Это же коренной переворот в науке и технике, и такой аппарат в настоящий момент находится всего лишь в какой-то сотне километров от наступающих немецких войск. И вот теперь необходимо приложить все усилия для того, чтобы он попал в руки СД — именно СД, а не кого-либо другого. Пусть абверовцы докладывают в Берлин о своих успехах, но все эти доклады — пустое место. Необходимо заполучить сам аппарат, а вот этого им сделать будет не так уж и просто…

Бригадефюрер встал и направился к висящей на стене карте. Линия фронта сдвинулась еще дальше на восток. Части защищающей Могилевское направление тринадцатой советской армии, до этого опиравшиеся на сооружения Минского ук-репрайона, не могли противостоять моторизованным частям второй танковой груп-пы вермахта и, отступая с боями, были вынуждены отойти за Березину, оставив го-род Борисов. Где-то там, при штабе группы, и находится сейчас посланный им туда с особым заданием оберштурмбанфюрер Штюрмер с несколькими специально под-готовленными для подобных целей сотрудниками СД.

Первичной задачей Штюрмера было создание специального ударного отряда, который был должен при продвижении линии фронта к Могилеву стремительным броском захватить район проведения русскими своих работ.

Согласно поступившего не далее чем сегодня утром доклада оберштурмбан-фюрера следовало, что данная задача уже решена. Отдельный батальон войск СС при поддержке трех гренадерских и одного танкового батальона, двух артдиви-зионов, а также различных подразделений обеспечения, сосредоточились недалеко от Борисова, ожидая дальнейших указаний. И кроме всего этого русских ожидал еще один принеприятнейший сюрприз…

Ну что ж! Теперь, когда получена, пожалуй, самая основная информация, можно приступать к активным действиям.

Бригадефюрер нажал кнопку звонка. Не прошло и пяти секунд, как на пороге появился адъютант.

— Распорядитесь насчет самолета, Венцель, — сказал Грюнберг вытянувшемуся в струнку офицеру. — Машина должна быть готова не позднее двадцати часов. Цель полета — Минск. Затем мы следуем в Борисов. Свяжитесь со Штюрмером — пусть организует встречу. Кстати — как на сегодня с погодой?

— Самолет находится в полной готовности, — четко доложил Венцель. — Экипаж на местах. Погода в целом благоприятная. В районе Бреста небольшая облачность.

— Это хорошо… Далее… Через двадцать минут у меня должны быть штандар-тенфюрер Фольмер и штурмбанфюрер Кребс. Пока все! Можете идти!

Адъютант щелкнул каблуками, повернулся кругом и скрылся за дверью.

Грюнберг с одобрением посмотрел ему вслед. Молодец! Немногословен, де-ловит, а что самое главное — каким-то седьмым чувством ощущает — что требуется руководству в данный момент. Пожалуй, нужно подумать о его дальнейшем про-движении по службе.

Итак, операцию "Шварцвальд" можно считать начатой!

Бригадефюрер с довольным видом потер руки и, взяв телефонную трубку, ко-ротко бросил:

— Разговор с Берлином, срочно!..


16


Над многочисленными воронками еще курился дымок. В воздухе кисло пах-ло порохом. Здоровенная сосна, переломленная взрывом словно тростинка, уткну-лась своей вершиной в землю не далее чем в десятке метров от замаскированного аппарата. На краю поляны лежала перевернутая набок полевая кухня с вылившемся на траву содержимым. Несколько красноармейцев, подведя под нее ломы, пытались поставить ее на колеса. Из кустов торчали три искореженных осколками пулемет-ных ствола, четвертый — оторванный и смятый буквально в лепешку, валялся в тра-ве. Это было все, что осталось от счетверенной зенитной установки, разбитой пря-мым попаданием немецкой авиабомбы.

— Н-да! Досталось вам сегодня, товарищ Бердышев! — сказал Роберт, перепры-гивая через валявшуюся на земле тоненькую березку. — Наломали фашисты дров. До конца работ, пожалуй, нас топливом для кухни обеспечили. Хорошо, хоть никто из людей не пострадал.

Бердышев кивнул.

— Слава богу! Пара контуженных, да один легкораненый — не в счет. Не зря мы целую неделю копали щели да блиндажи… Знаете, Павел Степанович, я вот только одного не могу понять: с чего это вдруг они вообще сюда наведались. Маскировка у нас надежная, с воздуха территория не заметна. Себя мы никак не проявляем. Чуть появился их самолет — сидим словно мыши. Даже сегодня я запретил открывать ответный огонь. Вдруг — этот налет чистая случайность.

— А если нет?

Майор нахмурился. Определенного рода сомнения, по-видимому, и ему не да-вали покоя.

— Вы правы, — сказал он. — К сожалению. Потому как в этой бомбежке есть оп-ределенная система… Осторожно работали, гады, не торопясь. И ложились их бом-бы почти по окружности радиусом примерно метров в сто пятьдесят — двести, ус-ловным центром которой можно принять нашу полусферу. Но мы себя все же не обнаружили. Зенитчики проявили максимальную выдержку и не открыли ответный огонь, несмотря на то, что потеряли одну установку. К счастью — все обошлось, лю-ди уцелели…

"А он наблюдателен, — отметил про себя Роберт. — Чувствуется — про-фессионал! Вот только на чьей он стороне? И действительно ли он готов помочь Андрею, а значит — и нам?.."

— Вы, несомненно, правы, Дмитрий Сергеевич, — сказал он вслух. — Похоже на то, что немецкие летчики попросту испытывали ваше терпение. Надеялись, что от-кроете ответный огонь и тем себя обнаружите… Но тогда получается, что местона-хождение аппарата известно противнику с точностью до нескольких десятков мет-ров, а это уже о чем-то говорит…

Бердышев расстроено махнул рукой. Внезапное падение черной полусферы на землю утром, а затем эта неожиданная бомбежка, заставили его по-новому взглянуть на положение вещей. Но если первого, в принципе, следовало рано или поздно ожидать, то вот что касается налета, то тут ответ был, пожалуй, единственный: каким-то образом немецкому командованию стало известно о проведении в этом районе специальных работ.

— Да, похоже, они действительно прекрасно осведомлены о том — куда не надо бросать бомбы. Вот знать бы еще — что они знают кроме этого, — Бердышев загля-нул под посеченную осколками маскировочную сеть. Полусфера лежала в траве такая же неприступная, как и ранее. Лишь зеленоватое свечение на ее макушке пре-кратилось сразу после падения. — Вот, лежит, как видите… От осколков ей хоть бы хны! А температура корпуса снова повысилась. Причем сейчас она на полтора гра-дуса побила ранний рекорд…

Роберт подошел и положил ладонь на черную поверхность. Да, дела плохова-ты! Реактор барахлил всерьез, и защита сдерживает неконтролируемую реакцию из последних сил. Повозиться придется изрядно, ибо ведь надо еще и пробить постав-ленную блокировку, а для этого нужно время — как минимум сутки, а то и двое. Правда, через некоторое время, когда аварийный запас энергии упадет до миниму-ма, блокировка снимется сама собой, да вот только это уже никому не будет нуж-но…

Сразу после их прибытия и знакомства с занятыми в исследовании аппарата сотрудниками, Бердышев собрал в штабной палатке краткое совещание, на котором были подведены некоторые итоги. Причинами температурного дисбаланса и паде-ния хронолета на землю местные ученые считали то, что внутри его происходил какой-то негативный процесс, выведший из строя силовую установку.

"Знали бы они о том — насколько они правы в своих предположениях", — с уважением подумал тогда Роберт.

А пока некоторое время придется потратить зря. Несколько часов — это точно! Нельзя ведь сразу вот так просто: раз — и готово! Прибыли двое из Москвы слишком умных, и сразу во всем разобрались. Надо изобразить муки творчества, может даже неудачу разок-другой… Лана, например, как ответственная за научно-техническую часть, уже засела вместе с инженерами в их палатке, изучая дневники наблюдений, различные графики и таблицы. Разумеется, все это ни к чему, но опять-таки необходимо для придания их деятельности естественности и правдоподобия. "Приезжие специалисты изучают обстановку!.."

— Я ума ни приложу — откуда фашистская разведка могла узнать об этой штуке! — говорил тем временем расстроенный Бердышев. — Охрана у нас надежная, дисло-кацию постов мы с Дашевским регулярно меняем. Да и охрана построена в три эшелона! В округе никакого особого движения наших войск не проводится, основ-ной рубеж обороны создается восточнее, местное население сюда не заглядывает… Тех, кто видел полусферу, а таких всего трое: председатель местного колхоза, трак-торист и участковый, — мы временно изолировали, дабы избежать утечки информа-ции. Остается одно — где-то рядом вражеская агентура…

— Либо она среди должностных лиц, которые владеют этой информацией… — добавил Роберт, осторожно ощупывая черную поверхность. — Да не казните вы се-бя, в конце концов, товарищ Бердышев! В нашей работе всякое может случиться. Нам сейчас главное убрать аппарат подальше от немцев, а там — пусть за ним охо-тятся… Если смогут, конечно! Вы лучше мне вот что скажите: парню этому самому идея в голову пришла о том, что замок может срабатывать от человеческого при-косновения, или кто-то из ваших сотрудников такую версию выдвинул?

Майор улыбнулся.

— Нет, Павел Степанович, это идея Андрея. Дистанционный выключатель в обшивке. Срабатывает, возможно, от определенных биоимпульсов. Фантастика, конечно, но кто знает!..

Роберт хмыкнул. Головастый парень, почти что угадал!..

— Да-да, вполне возможно! — сказал он. — Мы еще попробуем повторить ваш не-удавшийся эксперимент…

Мысль была соблазнительная. И получиться должно красиво. После того как они снимут блокировку, можно повторить ранее неудавшуюся попытку проникно-вения в хронолет. Только на этот раз она будет успешной, и проникнет туда именно Андрей. Во всяком случае — так все будут считать…

— Что вы намерены делать с Полуяновым? — с деланным равнодушием спросил тем временем Бердышев. — Ему разрешено будет и далее принимать участие в ис-следовательских работах?

"А парнишка этот вам нужен, Дмитрий Сергеевич, — с удовлетворением поду-мал Штейн. — И здорово нужен! Но тут наши интересы вполне совпадают!.."

— Разумеется, — небрежно ответил он, выбираясь из-под маскировочной сетки. — Надо же до конца разобраться — кто он все-таки есть на самом деле! Знаете что, Дмитрий Сергеевич, а давайте немного пройдемся…

Майор понял, что представитель Наркомата, похоже, хочет поговорить о чем-то важном без свидетелей и с готовностью показал на опушку, за которой видне-лись высокие колосья ржи.

— Идемте!

— Я вас не стал тогда при всех спрашивать, — сказал Роберт, когда они удали-лись от посторонних метров на сто, — но, между прочим, товарищ Листратов мне сообщил о том, что парень претендует на звание пришельца из будущего. А вы, Дмитрий Сергеевич, этому всему верите…

— Ах, вы об этом!.. — чекист слегка усмехнулся. — Видите ли, товарищ Донцов, у нас с Листратовым несколько различные мнения о тактике ведения следствия. Он, как я вам докладывал, склонен во всем искать врагов народа. А меня в первую оче-редь интересовал сам аппарат, а также человек, который им управлял. Его метод — принуждение, а мой метод — убеждение! В данном случае, хочу заметить, мой ме-тод оказался разумнее и правильнее. Глупо отказываться от помощи того, кто в данный момент хоть ненамного, но знает больше тебя…

— Так вы все-таки предполагаете?..

Бердышев сразу не ответил. Он достал из кармана пачку папирос, неторопливо обмял гильзу и прикурил. Затем, сделав несколько глубоких затяжек, посмотрел туда, где укрывалась черная загадочная махина, и, наконец, задумчиво произнес:

— Да, предполагаю… Для вас может быть это дико и непонятно, но я уже с дан-ной мыслью свыкся… Эта машина — какое-то непонятное пока нашему разуму сред-ство перемещения… Возможно, а, скорее всего так оно и есть, — не только в про-странстве…

— Еще и во времени? "Машина времени"? — поинтересовался Штейн, доставая из кармана свою трубку.

— Если вам будет угодно, то можете называть ее так… А вот что касается этого парнишки… Андрея… Немецким пилотом-шпионом он быть не может по одной простой причине… — Майор сделал последнюю затяжку и, бросив папиросу в траву, полез в карман за следующей.

— Вы много курите, я смотрю, — заметил Роберт. — Это уже третья подряд… Ну, так по какой причине Полуянов не может быть немецким шпионом?

Дмитрий Сергеевич в раздумье посмотрел на папиросную коробку, а затем су-нул ее в карман.

— М-да, вы правы, пока воздержусь… А что касается причины… Мы пришли к выводу, что такое невозможно сотворить при существующем технологическом уровне. Взять хотя бы, к примеру, ее свойство парить в воздухе без опоры. При этом два мощных трактора не могут ее сдвинуть с места ни на миллиметр. Эх, вам бы на денек пораньше приехать, Павел Степанович! Вот то действительно было зрелище!

— Представляю! — усмехнулся Роберт. — Мы с товарищем Корецкой об этом на-слышаны!

— Аппарат этот появился в лесу внезапно, — продолжал между тем Бердышев. — Не более чем за четырнадцать часов до его обнаружения колхозным трактористом, поляна эта была абсолютно пуста. То есть появилось это чудо вечером, ну может ночью или рано утром… Полуянов своей причастности к этому не отрицает, но, как вы знаете, объясняет это тем, что сам попал туда совершенно случайно. Кстати, он и время указывает — примерно в районе половины пятого пополудни. А теперь да-вайте сопоставим факты. Загадочный аппарат, которого просто не может быть в природе, и немецкий агент в качестве пилота… Это реально?

Роберт покачал головой.

— Не реально!.. А что из этого следует?

— А то, что Полуянов говорит правду! Вы видели его вещи?

— Не только видел, но и изъял их в интересах дела.

Дмитрий Сергеевич быстро взглянул на собеседника. Роберту в этот миг пока-залось, что глаза Бердышева за стеклами очков удовлетворенно блеснули.

— И Листратов вам их так просто отдал?.. Хотя… Хотя да… С вашими полномо-чиями, Павел Степанович, можно сотворить и не такое.

— Только об этом пока никто не должен знать, — предупредил Роберт. — Вещи действительно уникальные и необходимы для досконального изучения. Они, в са-мом деле, заставляют кое о чем задуматься… Так из сказанного вами тогда следует, что те двое ребят задержаны зря?

— Мы проверяли различные версии, Павел Степанович, — сказал Бердышев. — Я вам докладывал подробности. Получается, что зря… Но, с другой стороны, они владеют информацией, которая является секретной, и домой их отпускать в любом случае нельзя. В общем-то, было б неплохо, чтобы наши фигуранты были сосредо-точены в одном месте, то есть здесь, но товарищ Листратов на этот счет был не-сколько иного мнения. Как вы знаете — они пока находятся под арестом в здании управления. Работать с ними Листратову я запретил. Почему — вы знаете. А я сам — не господь Бог, и не мог разорваться на две части. Основной участок работы здесь, тем более что время не терпит. Андрей Валерьевич согласился нам помогать, но может быть и Масленников с Берестовой могли бы оказать посильную помощь. Во всяком случае, к Берестовой наш Андрей питает… — Дмитрий Сергеевич несколько замялся, подбирая слова. — Симпатию что ли… Молодость, знаете!..

— Так вы предлагаете доставить Масленникова и Берестову сюда?

— Я бы, во всяком случае, рекомендовал! Поверьте — мы при этом ничего не те-ряем. Охрана у нас — целый батальон. Куда они денутся, скажите на милость?

— Ну что ж!.. — сказал Роберт. — Надо над этим подумать…

Солнце склонялось к закату. Легкий ветерок гулял по ржаному полю, ласково шевеля тяжелые наливные колосья, которые от его прикосновений колыхались, словно небольшие морские волны. Несколько жаворонков весело резвились в теп-лых воздушных струях, то поднимаясь на высоту нескольких десятков метров над полем, то камнем падая вниз и снижаясь почти до самой земли. А в метрах пятистах над всей этой идиллией плавно парил в небе большущий ястреб, по-видимому, высматривавший себе ужин.

— Красавец… — Бердышев показал рукой вверх. — Озирает свои охотничьи уго-дья, да заодно и высматривает: кем бы закусить. Размах крыльев, пожалуй, даже поболе метра будет…

"Знал бы ты, что это за ястреб!" — усмехнулся в душе Штейн, но с самым серь-езным видом посмотрел вверх, прислушался, и озабоченно спросил:

— А другие птички, ну те, — которые из дюраля, у вас тут по вечерам не шаста-ют? А то получится как сегодня утром…

— Вы про немецкую авиацию? Они по вечерам пока на Могилев не летали, — ответил майор. — А это… — он повертел головой по сторонам, а затем указал в сторо-ну города. — Это наши бомбардировщики с могилевского аэродрома поднялись. На запад идут, несут фрицам подарки. Сейчас их хорошо будет видно.

Спустя несколько минут в небе показались с десяток краснозвездных машин, сопровождаемых парой истребителей.

— Слабоватое прикрытие у летчиков, — заметил, глядя в небо, Роберт. — Труд-ненько им придется, если "мессеры" налетят.

— Ничего не поделаешь! — отозвался Бердышев. — У наших на аэродроме каждая машина на вес золота. Пара "ястребков" — это уже что-то! Бывало — вообще без со-провождения летали. А тут видно цель довольно важная…

Стайка самолетов прошла стороной и вскоре растаяла за горизонтом.

Роберт выбил свою трубку о каблук.

— Ну что, пойдемте? Сейчас я хотел бы поговорить с Полуяновым, а с утра начнем штурмовать наши неприступные твердыни…

Перед тем как скрыться под сенью деревьев он не удержался и взглянул верх. Принявший обличье ястреба зонд плавно парил в голубой вышине, зорко фиксируя своими мощными видоискателями все то, что творилось в округе…


17


Ну, до чего же погано на душе! Просто выть хочется! Вполне возможно, что зря он надеялся на помощь Бердышева. И сделать они за эти два дня ничего толком не успели. Да что тут говорить! Не успели отделаться от этого проклятого Листра-това, как вот тебе еще сюрпризец — прибыли две чинуши из Москвы! И, причем, — довольно крутые, по-видимому! Неунывающий майор и тот нос повесил — не ожи-дал он такого поворота событий, не ожидал!

Андрей вздохнул и повернулся на другой бок, осторожно взглянув на сосед-нюю койку. Его длинноносый сосед лежал на спине с закрытыми глазами и, похо-же, спал. А, может, притворялся, что спал — черт их разберет этих чекистов. Но глаз листратовские холуи с него уже второй день ни на минуту не сводят. Даже во время утренней бомбежки были рядом.

Одна радость — сегодня утром этот самый длинноносый рванул в город, по-видимому, с докладом своему шефу. А обратно его привезли эти двое москвичей — на дороге подобрали с разбитой мордой. И чего этого типа только немецкой бом-бой на клочья не порвало! Все ехавшие в той злосчастной машине погибли, а вот эта гнида умудрилась уцелеть. И вот теперь лежит, покряхтывает время от времени, а сам ведь наблюдает исподтишка. А еще один за дверью маячит. Сторожит точ-нее…

Чего ж ожидать от этой парочки из Наркомата? Пока не ясно… Он из-за них, скорее всего, и вынужден был почти весь день просидеть в опостылевшей уже па-латке под неусыпным надзором сменяющихся один за другим охранников. Те со-рок минут, пока они сидели на самом дне отрытого в паре десятков метров от па-латки убежища, прячась от носящихся над самыми вершинами деревьев фашист-ских стервятников, — не в счет. Такое пребывание на свежем воздухе опасно для здоровья в любом виде! Земля ходит ходуном, вокруг грохот и треск ломающихся деревьев, а за шиворот валятся сосновые шишки и прочая дрянь. Хорошо хоть ближе сотни метров от них ни одна бомба не упала! Хотя, честно говоря, не понят-но — от чего вообще разгорелся весь этот сыр-бор. Каким образом немцы их обна-ружили? Странно все это, очень странно…

На совещание в штабной палатке его, разумеется, не позвали. Секреты видите ли! Теперь, похоже, здесь заправляют всем эти двое приезжих, а Бердышев, хоть и в чине выше, вроде как у них "на подхвате". А те пока присматриваются, собирают информацию, встречаются с местными "спецами".

Женщину Андрей вообще видел только мельком один раз, а вот с тем — кото-рый в форме, пообщаться довелось.

Сразу после ужина полог палатки откинулся, и внутрь вошел Бердышев, а с ним этот коренастый тип с усиками. За их спинами мелькнула озабоченная физио-номия Спешнина.

При появлении столь высокого начальства лежащий на койке Круг, кряхтя, встал, и, было, попытался что-то доложить, но Бердышев махнул рукой.

— Вольно! Вы себя нормально чувствуете, товарищ оперуполномоченный?

Стоящий за его спиной Спешнин сделал страшные глаза и кивнул головой, показывая в сторону выхода.

— Так точно, товарищ майор госбезопасности, — пробормотал изумленный че-кист. — Сейчас вроде нормально…

— Ну тогда сходите, покурите, а мы с товарищем Донцовым побеседуем с за-держанным, — сказал Бердышев, а приезжий важно кивнул головой.

— Слушаюсь! — Круг пулей вылетел из палатки, оставив москвича и Бердышева наедине с Андреем.

— Ну, здравствуете, Полуянов! — негромким, чуть хрипловатым голосом сказал вновь прибывший. — Я сотрудник московской госбезопасности Донцов Павел Сте-панович. Мы с моей коллегой прибыли сюда, чтобы изучить феномен черной полу-сферы, на которой вы, как нам объяснили наши здешние товарищи, прибыли сюда… из двухтысячного года… Я не ошибся? Именно из двухтысячного?

С этими словами он полез в карман гимнастерки и извлек из него сторублевую купюру образца 1997 года с изображением Большого театра. Ту самую, которую люди Листратова изъяли у Андрея еще при задержании.

— Предположим… — Андрей слегка усмехнулся. — Но только мне никто не ве-рит. Все считают, что эти деньги изготовлены в Берлине для того, чтобы сбить с толку бдительное НКВД.

— Ну, Андрей Валерьевич, вы же взрослый человек! — сказал чекист с укориз-ной. — Сейчас идет война и бдительность необходима. Тут не следует обижаться. Что касается несколько неоправданных действий некоторых наших сотрудников, то тут мы разберемся, не сомневайтесь… Ну-с! А сейчас попрошу вас еще разок рас-сказать нам вашу невероятную историю. Так каким образом вы попали в этот чер-ный аппарат?..

Все время пока Андрей, уже в который раз пересказывал произошедшие с ним события, Бердышев невозмутимо просидел с полузакрытыми глазами, привалив-шись к березовой стойке палатки. Приезжий слушал юношу с явным интересом, изредка задавая наводящие вопросы. Особое внимание, как заметил Андрей, он уделял тому, — что Полуянов делал в этой загадочной машине, что чувствовал, о чем думал…

— Крайне, крайне интересно! — воскликнул Донцов после того, как юноша окончил свой рассказ. — Так вы, Андрей Валерьевич, отрицаете, что Берестова и Масленников, каким-либо образом причастны к вашему появлению здесь?

— Отрицаю! Об этом я уже неоднократно заявлял! Эти ребята встретились мне совершенно случайно и, поверьте, не являются никакими диверсантами и шпиона-ми.

Донцов посмотрел на молча сидящего в сторонке майора.

— Похоже, что это так, — невозмутимо промолвил тот. — Я уже вам излагал свои соображения по этому поводу.

— Ну что ж, спасибо за рассказ, Андрей Валерьевич, — поднялся с места Дон-цов. — Для первого знакомства более чем достаточно… Вы, я надеюсь, и в дальней-шем будете нам помогать в наших исследованиях. Попробуем вместе решить стоя-щую перед нами проблему. Проблема эта, как вы уже, наверное, поняли, — о-го-го какая! — Тут он засмеялся, подмигнул Андрею и показал ладонью высоту, какая, по-видимому, по его мнению, соответствовала уровню значимости проводимых работ. Уровень этот был довольно высок и соответствовал где-то примерно двум метрам от пола. — Завтра утречком, часиков в семь, и начнем. Ну, а что касается ваших но-вых знакомых, то тут мы тоже разберемся. Если все обстоит так, как вы говорите, и совесть их перед советским народом чиста — то им боятся нечего. Глупостями я ни-кому заниматься не дам. Глупость — это вещь опасная! Против нее порой, как сказал один писатель, сами боги бороться бессильны… Если ее, конечно, вовремя не пре-сечь в самом зародыше!

Чекист еще раз весело подмигнул и быстро вышел из палатки. Бердышев не-много задержался на пороге и, ободряюще кивнув Андрею, проследовал за своим спутником…

Итак — его участие в работах будет продолжено. Высочайшее распоряжение на этот счет получено. Московский посланец удостоил его визита и надеется на то, что Андрей и дальше будет паинькой. Что за птица этот Донцов? Разобраться с ребята-ми пообещал. Кстати, интересно: как они там? Бердышев уверял, что неплохо. Сколько же он уже не видел Лену?.. Трое… да, трое суток! Правда продлилась их последняя встреча всего минуты три, на большее Бердышев не рискнул, чтобы не возбуждать лишних подозрений у Листратова. А предпоследняя длилась около получаса. Именно там Андрей и узнал от Лены, что Дмитрий Сергеевич Бердышев — "дядя Дим", как она называла его с детства, является старым другом ее отца…

"Нет, зря я, наверное, полагаю, что Бердышев ничем не сможет помочь, — по-думал Андрей, в очередной раз, поворачиваясь на кровати. — Он ведь и сам здорово рискует. А за Лену переживает не меньше меня. И почему, собственно, я считаю, что прибывшие москвичи сильно попутали ему карты? Донцов, похоже, настроен довольно миролюбиво. Не зря ведь капитан, уходя, ободряюще кивнул: "Держись, мол, прорвемся…" Значит — не все так плохо! Приезжие явно не одобряют того, как действовал в отношении меня Листратов. Не одобряют они его глупости…"

И тут Андрея словно ударило током. "Глупости"… "Глупости Листратова"… Нет, не то! Что же приезжий сказал про глупость? Фраза у него была еще такая ин-тересная… И подозрительно знакомая… И он — Андрей, ее уже где-то слышал… или читал… Вот только где?


18


Лана осторожно выбралась из маленькой тесной палатки, смонтированной персонально для нее — единственной женщины в исследовательской группе, и нето-ропливо направилась к стоящему особняком от других автомашин "Спутнику". Не-сущие службу возле хронолета часовые, узнав ее, взяли под козырек.

Целый день она самым добросовестным образом изображала из себя "ужасно ученую даму" из сверхсекретного технического отдела ГУ ГБ НКВД СССР, изучая наработанные исследователями материалы, и с умным видом отдавала им соответ-ствующие указания. Указания, которые не должны были выходить из рамок суще-ствующего здесь на текущий момент уровня науки и техники. Разумеется — ни о ка-кой реальной работе по разблокированию хронолета еще не могло быть и речи. По-ка задача разведчиков состояла лишь в создании себе соответствующего имиджа.

Так прошел день. Этих потерянных нескольких часов было, естественно, не-много жаль, но тут уж ничего не поделаешь! Настоящая работа должна была на-чаться ночью.

"В полночь, возле "Спутника", — шепнул ей чуть слышно Роберт, когда они, в сопровождении местного руководства, выходили из палатки-столовой. Шепнул, и тут же вместе с Бердышевым отправился на беседу с находившимся под усиленной охраной Андреем. А "товарища Корецкую" уже поджидала группа экспертов во главе со Смирновым…

Лана неторопливо прошествовала мимо часовых и направилась к краю поля-ны. Возле стоящей там машины темнели два человеческих силуэта, и ярко светился огонек от папиросы. Роберт, похоже, был не один.

Она прислушалась.

— Неважные дела на фронте, Павел Степанович, — раздался в темноте голос Бердышева. — Немцы уже форсировали Березину. Еще один мощный рывок, и их танки могут подойти к Могилеву. Самое поганое то, что они, скорее всего, действи-тельно узнали о том, что мы здесь от них кое-что прячем и, посему, предпримут все меры для того, чтобы помешать нам эвакуировать "Черныша" в тыл.

— Возможно и такое, — отозвался Роберт. — Но я все же надеюсь, что мы их опе-редим… Кстати!.. А что это вы за имя какое-то чудное придумали этой штуке?

— Да есть тут боец один, — усмехнулся майор. — Молодой еще совсем парнишка, из последнего призыва, наверное… Он, как на пост возле нашей полусферы в пер-вый раз заступил, так не удержался, да и воскликнул: "Что ж это за "Черныш" та-кой?.." Потом выяснилось, что у его матери, в деревне, теленок был — черный, словно ночь. Его, как раз, "Чернышом" из-за этого и звали. Ну, а нашим понрави-лось, вот и стали о полусфере говорить: "Черныш", да "Черныш"…

— Товарищи мужчины, я вам не помешаю? — спросила Лана, подходя к ним вплотную.

— А вот и Ирина Васильевна пожаловала, — весело сказал Роберт. — Оказывает-ся, не одним нам не спится, Дмитрий Сергеевич!

— Простите, я должен был, конечно, поинтересоваться… Вы удобно размести-лись, товарищ Корецкая? — озабоченно спросил Бердышев. — Может что еще нужно, так вы скажите…

— Ну что вы, — ответила Лана. — Вы очень внимательны… Разместилась я пре-восходно, ничего больше не требуется. Так что не беспокойтесь!.. Решила поды-шать свежим воздухом. Ночь просто изумительная. Тишина… звезды. Лес кругом… Загадочная установка непонятного происхождения… Романтика!

— …И, при всем при этом, максимум через неделю здесь могут начаться жес-токие бои, — мрачно дополнил вынырнувший из темноты как чертик из табакерки Дашевский. — Вынужден вас огорчить, товарищи! Немцы уже не далее чем в пяти-десяти километрах. А противостоят им лишь отдельные разрозненные части отсту-пающей тринадцатой армии.

— Вот, дьявол! — тихо сказал Бердышев. — Этого я и боялся. Кроме того, по пла-нам нашего командования, основной рубеж обороны проходит позади нас — почти у самого Могилева.

— Значит — надо готовиться к обороне. — Роберт хлопнул рукой по капоту. — Зав-тра с утра, товарищ Дашевский, необходимо вновь начинать фортификационные работы. План их ведения, как мне ранее пояснил товарищ Бердышев, у вас имеется. Используя уже имеющиеся огневые точки и создав новые, мы сможем обору-довать довольно приличный опорный пункт.

— Так точно! — кивнул Дашевский. — Но для создания сплошной эшелонирован-ной обороны мне потребуется как минимум трое-четверо суток. Кроме того — необ-ходима помощь в живой силе и тяжелом вооружении.

— Я думаю, что уж трое-четверо суток у нас будет. Фрицы тоже выдохлись. Танкам горючее и боеприпасы нужны, а их тыловые части отстали. Перегруппиро-ваться, опять таки им надо!.. А насчет вооружения решим. Детали обсудим утром. Сейчас всем отдыхать до половины шестого. В шесть — сбор! Спокойной ночи, то-варищи командиры!..

— Здорово у тебя все-таки, получается! — тихонько шепнула Лана на ухо своему напарнику, когда Бердышев и Дашевский удалились. — Ну, прямо — Наполеон!

— Ладно, кончай свои шуточки, — раздраженно бросил Штейн. — Дела, видишь какие!.. М-да!.. Если все будет развиваться по аналогии с нашей историей, то через несколько дней должно начаться большое немецкое наступление; в результате ко-торого, в конечном итоге, будут захвачены Орша, Смоленск и Витебск, а Могилев окажется в окружении.

— Прости, не смогла удержаться! Ты был настолько великолепен!..

— Прощаю!.. — Роберт открыл дверь. — Давай, залезай! Начинаем работать.

— Интересно, а что о нас могут подумать? — кокетливо спросила Лана, устраи-ваясь на своем обычном месте и включая невидимый защитный экран, который не давал возможности наблюдать со стороны происходящее внутри салона и слушать ведущиеся там разговоры. — Время за полночь, а товарищ Донцов из Наркомата уе-диняется в автомашине со своей сотрудницей…

— Ох, Ланка! — сделав жуткое лицо, вздохнул Роберт. — Ну, язык у тебя точно — без костей! От этого и все твои неприятности!

— Грубиян! — она показала товарищу язык. — Работу надо начинать с хорошим настроением, а ты все испортил! Ну, а что они вправду могут подумать?

— Ну хватит, я тебя умоляю!.. Какое тебе до всего этого дело?.. И вообще: тут не принято обсуждать представителей вышестоящей инстанции. Башку у них тут за это могут сорвать запросто, ясно!

— Так точно, товарищ начальник! — Лана накрыла голову левой ладошкой, а правой взяла под козырек. — Музыкальная пауза завершена. Давай работать!

— Значит так! — сказал Роберт. — Для начала — интересное сообщение… Похоже, что наш гостеприимный хозяин действительно симпатизирует Полуянову.

— И из чего сие следует кроме личных наблюдений?

— Лана, солнышко, ты что — меня плохо знаешь? Если не веришь — посмотри вот эти записи!

С этими словами Штейн показал маленькую кассету и, вставив ее в приемное устройство на панели, нажал клавишу. Бортовой компьютер мгновенно выдал ин-формацию на экран.

— Ого! Когда это ты успел снять с него "пси-карту", Роб? — поинтересовалась Лана, с уважением посмотрев на напарника. — Ты что, целый день таскал на себе восьмикилограммовый детектор?

— Да нет, конечно!.. Ребята из отдела спецтехники дали один опытный образ-чик… На мне был небольшой приемник-ретранслятор, а "Спутник" все фиксировал. Главное было не удаляться от машины далее двухсот метров, а то, что мы с Берды-шевым постоянно находились рядом — только играло на руку. Тут дистанция долж-на быть два метра — не более.

— А мне ничего не сказал! — с укоризной сказала Лана. — Конспиратор!..

Она уткнулась в экран, с интересом изучая полученную информацию, а Ро-берт, тем временем, продолжал:

— Очевидно, Дмитрий Сергеевич не больно рад нашему приезду. И причина тут не в том, что это связано с его личными чисто карьеристскими соображениями. Тут дело совсем в другом… Что касается хронолета, то здесь в Бердышеве больше пре-обладает не чекист-контрразведчик, а ученый. Майор абсолютно уверен в том, что этот аппарат не принадлежит к нынешней эпохе. Конечно, как всякий ученый он желает узнать истину, но в то же время осознает, что она выходит за пределы его понимания. Но и это не самое главное! По пока совершенно непонятной мне при-чине, Бердышева очень волнует судьба лиц, которые фигурируют во всей нашей истории: Андрея, и тех двоих ребят, которые в настоящий момент находятся в руках Листратова. И это, надо заметить, стыкуется с тем, что он настойчиво предлагает перевезти Масленникова и Берестову сюда.

— Да, ты прав, — Лана оторвалась от экрана и, откинувшись в кресле, закрыла в раздумье глаза. Как она в шутку утверждала — это помогало ей сосредоточиться пе-ред "активным движением серого вещества". — Приборы не врут. И, кроме того, он не мог знать, что будет подвергнут психозондированию. Да и откуда знать, если такой аппаратуры тут нет и в помине! То есть полученная информация является достоверной… И ты знаешь… — она задумчиво почесала переносицу, — мне кажется, что он очень волнуется за эту девушку… Лену Берестову. Что-то их связывает. Или связывало раньше.

Слушавший ее рассуждения Роберт с удовлетворением кивнул.

— Ага, ты тоже заметила эти пики на графике! Внешне он держится, как и по-добает профессионалу в подобной ситуации. Но при упоминании в разговорах Ле-ны и Андрея — сразу резкие скачки! Кстати, обрати внимание, к Масленникову это практически не относится…

— …Потому что он тут явно случайная фигура! — с азартом подхватила Лана, хлопнув ладонью по коленке. — Бердышев и Андрей что-то явно не договаривают. И Бердышев знает гораздо больше о произошедших событиях, нежели остальные. А Лена тут является каким-то связующим звеном…

— …Хотя в разговоре со мной Полуянов старался вообще упоминать о ней как можно реже. Почему?

— Пока трудно сказать… — Лана еще раз задумчиво посмотрела на пси-карту майора. — Достоверность информации сомнений не вызывает. В одном я уверена наверняка: Бердышев знает эту девушку и беспокоится за ее судьбу, хотя старается это скрыть…

Роберт переключил экран на внешний обзор.

— Ладно, поглядим пока, что творится в округе. А к вопросу о Берестовой мы еще вернемся. Хотя я лично склонен к тому, чтобы удовлетворить просьбу Берды-шева, и дать команду Листратову доставить ее сюда. Ну, и того паренька заодно…

Один за другим на экранах появлялись транслируемые зондом и его сателли-тами изображения окрестностей лагеря. Нигде не видно ни малейшего движения. Лишь несущие охрану красноармейцы, словно застывшие статуи, вглядывались в ночную тьму.

— Никого! — с удовлетворением сказала Лана. — Давай начинать диагностику. Если что, зонд нас предупредит.

Имитационная панель управления полностью раздвинулась, и разведчики на пару начали колдовать над многочисленными приборами. Еще утром они постави-ли "Спутника" ни как зря, а капотом в сторону хронолета. Именно под капотом, в мнимом двигателе, и располагались основные исследовательские приборы. А фары были ничем иным, как мощнейшими датчиками-уловителями.

Лана запустила систему, и на главном экране появилась объемная схема стоя-щего не далее чем в сотне метров от них аппарата со всеми его внутренностями. Силовой отсек и еще часть агрегатов светились зловещим красным цветом. Оран-жевым были выделены узлы, которые в ближайшее время грозили выйти из строя; зеленым те, которые были исправны.

— Многовато у нас красненького, — процедила Лана сквозь зубы. — А защита действительно держится из последних сил. Слава богу, что бортовой компьютер еще может контролировать ситуацию хоть отчасти. Но аварийного запаса энергии хватит на двое суток, не более. Если мы за это время не проникнем внутрь, то дело швах!

Роберт внимательно изучал схемы бортовых систем. Пытаться проникнуть в хронолет с заблокированным выходом простым физическим путем абсолютно не-возможно. Вскрыть аппарат было можно разве что только высокотемпературным плазменным резаком, с температурой накала около пяти тысяч градусов.

Невозможно было также, и дать дистанционную команду компьютеру на сня-тие блокировки. Сложнейшие логические связи были частично прерваны, а частич-но перепутаны, ввиду сложившихся поистине уникальных внешних воздействий, усугубленных к тому же еще вмешательством Андрея Полуянова.

— Давай напрягаться, Лана, — тихо сказал Роберт. — Должен же быть какой-либо выход. Запускай анализаторы на полную мощность…

Напряженная работа продолжалась часа три. Ночная тьма постепенно начала рассеиваться, а звезды на небе побледнели. Ночь готовилась сдавать свои права.

Неожиданно Лана сдавленно вскрикнула и показала пальцем на экран.

— Смотри, Роб! Узел номер 231… Контур замнут, и происходит простое беганье по кругу. И… И теперь мне почти все ясно!.. После вынужденной посадки в 2000 году аппарат вновь попал под воздействие сильного электромагнитного импульса. Гроза, о которой говорил Полуянов… Ударившая неподалеку молния была послед-ним толчком. Биопараметры Андрея оказались очень и очень близкими к аналогич-ным параметрам Кука, и вход открылся. Далее Андрей произвел пуск. Еще одна случайность!.. Компьютер не успел оправился от предыдущего удара, как тут по-ступает новая команда. Защита не выдерживает, и происходит полная разбаланси-ровка… Блок ориентации при этом, правда, работает. Просто чудо, что хронолет с парнишкой выбросило в эту хроноветвь!

Роберт что-то быстро прикинул в уме, набрал комбинацию клавиш на пульте и, получив ответ, уверенно сказал:

— Его притянуло внешним полем "Терры". Скорость была невелика, ведь аппа-рат шел в субпространстве по касательной к данной хроноветви, и киберштурман дал команду на посадку.

— Вот именно! Полуянов ударился в панику и, стараясь как можно скорее вы-браться из хронолета, случайно набрал команду блокировки входа с упреждением в несколько часов. Выбраться ему удалось сразу, а затем программа самоуничтожилась. И — все!.. Пошел неконтролируемый процесс.

— Ланочка, ты у меня просто умница! — сказал Роберт, и звонко чмокнул ее в щеку. Лана от этого расцвела и, важно кивнув, ответила:

— Поздравление принимаю! Вот так бы ты всегда… А то ты меня совсем не це-нишь!.. Теперь слушай дальше. Дистанционно мы пока команды хронолету, к со-жалению, отдавать не можем. А вот сделать ему "инъекцию" — да! Вот сюда! — она показала на участок обшивки примерно в полуметре от днища, расположенный на противоположной от них стороне. — Тут, к счастью, доступ к его внутренней струк-туре пока возможен. А вот когда "лекарство" рассосется, то тогда он наш!

— Ну-ка подожди! — пальцы Роберта замелькали над клавишами. — Помоги мне задать параметры!

Идея Ланы заключалась в том, чтобы осуществить введение хронолету — пожа-луй, самому совершенному творению человечества за всю его историю, так назы-ваемой "прививки" — своеобразного внешнего имплантанта. Оболочка аппарата яв-лялась сложнейшей структурой, созданной из особого материала, являвшегося по своей сути огромной микросхемой, в которую были заключены все приборы и эле-менты питания. И внедрить в нее элемент из точно такого же материала было мож-но.

"Прививка" делалась элементарно. Специальная приставка, изготовленная из точно такого же материала и с соответствующей начинкой, прикрепленная особым составом к оболочке, должна была в течение некоторого времени просто "рассо-саться", проникнув внутрь "пораженного недугом" аппарата. И вот эту новую, здо-ровую структуру уже можно было запросто контролировать, отдавать ей команды на проведение дальнейшего "лечения" — ремонта. Подобным образом во второй по-ловине XX века пробовали лечить лучевую болезнь, вводя в пораженный спинной мозг больного вытяжку из здорового, полученного от донора.

Теперь оставалось только определить: за какой промежуток времени имею-щийся в распоряжении спасателей ремкомплект мог проникнуть в обшивку и взять на себя управление.

Вскоре ответ был получен. Процесс взятия управления под контроль приборов "Спутника" должен был занять тридцать четыре часа с минутами. Именно через это время появится возможность проникнуть внутрь, и уже там заняться непосредст-венным регулирование приборов, осуществляющих бортовую навигацию. Настраи-ваться они были должны на конкретных людей. Кроме того, необходимо восстано-вить запасы энергии, которые позволят перебросить аппарат туда, откуда он при-был. Но запасом энергии в "Спутнике" разведчики располагали пока вполне при-личным.

— Итого, — ориентировочно около недели, — подвел итог Роберт. — Это при усло-вии, если не возникнут непредвиденные обстоятельства.

— Скоро рассвет, Роб, — сказала Лана. — Надо делать "прививку". Днем это будет проблематично, да и зачем нам терять драгоценное время…

— Давай, экипируйся. Я отвлеку часовых. Готовность через десять минут.

Лана кивнула и полезла на заднее сидение. Роберт вставил в нос биофильтры и, открыв дверь, выбрался наружу.

"А денек сегодня обещает быть не очень хорошим", — подумал он, глядя на не-бо.

Действительно, погода за последний час начала ухудшаться. Воздух похоло-дал, а с востока надвигались тучи, в разрывах которых еще мелькали редкие звезды. В воздухе пахло сырым мхом и еловыми ветками. На поле виднелись седые клочья утреннего тумана, медленно ползущие в лесную чащу.

Роберт направился к хронолету, раскуривая по пути трубку. Старший из крас-ноармейцев, видя столь высокого начальника, подошел с докладом.

— Ну что, по-прежнему греется? — поинтересовался Штейн, показывая на чер-ный борт. — Инженеры еще не подходили?

Сержант пожал плечами.

— Инженеры пока не подходили, а нам до нее запрещено дотрагиваться, това-рищ старший лейтенант госбезопасности.

— Да?.. — хмыкнул разведчик. — Может это и правильно. Мало ли что… Сейчас пойду, сам гляну… Скажи своим…

С этими словами он полез под маскировочную сеть, уронив как бы невзначай на землю спичку из спичечного коробка. Включил фонарь, нашел требуемое место. Вот сюда и надо внедряться. Сейчас надо нейтрализовать еще двоих и ждать Лану, которая должна будет принести имплантант.

Он вынырнул из-под сети с противоположной стороны. Стоящие там двое красноармейцев вытянулись в струнку.

— Вольно! — Роберт незаметно выбросил на землю еще одну спичку, а потом, пройдя вокруг аппарата — еще две. Этого должно было хватить с избытком.

В ухе пискнул миниатюрный динамик.

— Роб, я готова! Давай сигнал!

Он нащупал в кармане зажигалку и нажал на ее головку. Посланный импульс привел в действие микродетонаторы в спичках, которые на деле были миниатюр-ными гранатками, дающими облака невидимого и не осязаемого органами чувств, но абсолютно безобидного газа, превращавшего вдохнувшего его человека в абсо-лютно пассивного истукана ровно на две минуты. Сам же он был надежно защищен вставленными в органы дыхания фильтрами активной биологической защиты.

О прибытии Ланы Роберт почувствовал по еле заметному колебанию воздуха. Прозрачная тень прошмыгнула мимо него, колыхнулась маскировочная сеть, а за-тем раздался чуть слышный чмокающий звук. "Инъекция" была сделана. Роберт повернулся и пошел обратно к машине. Усевшись на водительское кресло, он по-смотрел на стоящих возле аппарата часовых. Вот шевельнулся один, повернул го-лову другой. Действие препарата закончилось. Этих коротких две минуты без дви-жения они никогда не вспомнят, а если их кто-то спросит — что перед этим проис-ходило, то все трое уверенно расскажут о проверке службы, которую провел в ноч-ное время представитель Наркомата.

Дверца машины приоткрылась, а потом неслышно затворилась вновь. На зад-нем сидении возник легкий прозрачный силуэт, через секунду превратившийся в Лану.

— Все прекрасно! — с довольным видом сообщила она, стягивая с себя маскиро-вочный костюм типа "призрак". — Прикрепила там, где надо. Можешь включать ак-тиватор.

Роберт нажал кнопку.

— Процесс пошел! Ну-с, "товарищ Корецкая", теперь можно сказать, что эта ночь не прошла даром. Мы с тобой — почти молодцы и заслужили… — он взглянул на часы, — целых полтора часа крепкого здорового сна. Дуй в свою палатку, а я уж тут немного покемарю, пожалуй!..


19


Солнце стояло высоко в зените, освещая своим ослепительным светом лес-ную поляну; укрытую маскировочными сетями загадочную машину на ней; при-чудливо разбросанные по лесу большие и маленькие палатки из ткани защитного цвета; целый автопарк в тени вековых сосен. Воздух тяжел и неподвижен. Ни ма-лейшего дуновения ветерка! Горячий воздух медленно поднимается вверх, слегка вибрирует и колышется, искажая реальную действительность. В ярком солнечном мареве и люди, и предметы казались какими-то неестественными, липкими, приоб-ретающими порой самые неожиданные очертания.

Тридцать градусов в тени! Неимоверная жара стояла уже вторые сутки. Три дня назад вроде бы даже и похолодало, и зарядил с утра мелкий и неприятный дождь, обернувшийся к обеду проливным ливнем. Можно не смотреть насторожен-но в небо, ожидая визита немецкого самолета-разведчика, регулярно, утром и ве-чером, совершавшим облет окрестностей Могилева; можно не бояться того, что повторится тот неожиданный налет фашистских пикировщиков; да и танковые ко-лонны захватчиков, не любящие русской распутицы, безжизненно застыли где-то в полусотне километров от города, дав обессиленным в непрерывных и ожесточен-ных боях советским войскам отойти на оборудованные оборонительные рубежи. И вот теперь эта неожиданная жара, попутавшая все планы!..

Бердышев зачерпнул кружкой воду из стоящего в углу палатки питьевого бач-ка и сделал несколько жадных глотков. Вода была теплой, даже очень теплой, да к тому ж еще и слегка попахивала болотом. Майор скривился, но жадно допил ее до конца, не обращая внимания на полившиеся за расстегнутый ворот гимнастерки теплые струйки. Страшно хотелось нырнуть под душ, подставить холодным водя-ным струям пропыленное тело, и постоять так минут десять, пока спина не покро-ется мелкой "гусиной кожей"… Впрочем, окунуться с разбегу в какое-нибудь лесное озерцо с бьющими под водой холодными чистыми ключами тоже было б неплохо!..

Бердышев вздохнул, напялил на мокрую от пота голову фуражку, поправил ремень с кобурой, и вышел из штабной палатки на яркий солнечный свет.

"Да тут, на солнце, и все тридцать пять будет, а то и больше!" — подумал он, направляясь к черной туше "Черныша". Теперь, после своего неожиданного паде-ния, вызванного окончанием действия царящих внутри него сил непонятной при-роды, он уже не был таким эффектным как раньше. Просто большая черная махина, неподвижно возвышающаяся среди полуметровой лесной травы.

— Идите к нам, Дмитрий Сергеевич! — раздался из-под маскировочной сети нежный женский голосок. — А то уж сегодня солнышко совсем разыгралось!

Корецкая! Ирина Васильевна! Пожалуй, самая потрясающая из всех женщин, которые когда-либо встречались на его пути. Умница — любого "технаря" даже с университетским образованием заткнет за пояс; эрудит — чистейшей воды. А какая красавица!.. Все сотрудники, что говорить, сперва приняли ее за столичную вы-скочку, расфуфыренную дамочку с необъятными амбициями, да вот только внеш-ность оказалась обманчива! "Столичная штучка" мигом сменила свое шелковое платьице с лакированными туфельками на черный комбинезон и стоптанные бо-тинки, и целыми днями возилась вместе с ними возле черной полусферы, не брезгуя никакой, даже самой грязной, работой. Вот и сейчас она выглядывает из-под сетки и машет ему рукой, а у самой щека измазана не то сажей, не то еще чем…

— Ну, как дела? — поинтересовался Бердышев, нырнув в спасительную тень от маскировочной сети. — Нового ничего?

— Пока нет, — бросил через плечо сидящий на корточках у подножия черной махины Донцов. — Вот только этот странный нарост на борту совсем исчез. Утром еще был, а сейчас исчез. Вот, поглядите…

Дмитрий Сергеевич присвистнул. Действительно, появившийся несколько дней назад нарост, бывший поначалу примерно полуметрового диаметра, совсем исчез, растворился непонятным образом. Появился он ранним утром, абсолютно неожиданно, а к вечеру следующего дня стал уменьшаться, и сегодня утром был уже всего лишь примерно с суповую тарелку. А вот сейчас пропал совершенно бесследно.

— Чертовщина, да и только! — буркнул сидевший тут же рядом Гольдберг. — Мистика!.. Кстати, ее температура упала почти на восемь градусов и теперь не под-нимается выше сорока семи. В отдельных точках она нынче даже ниже температу-ры окружающей среды. Минимум — наверху, как ни странно, — двадцать пять с по-ловиной по Цельсию…

Бердышев вопросительно посмотрел на Корецкую. Что скажет по этому пово-ду она?

Женщина наморщила лоб и слегка пожала плечами.

— Жара! Абсолютно точные замеры сделать затруднительно, но, в принципе, товарищ Гольдберг прав. Похоже, что температура стабилизируется. Ну, а что ка-сается этого странного волдыря… Скорее всего, как мы и раньше думали, это каким-то образом связано с процессами, происходящими внутри… Возможно, какую-то роль играют и сложившиеся внешние факторы… жара вот эта сумасшедшая, к при-меру… Надо еще немного подождать. Если это так, то вечером картина должна проясниться.

"Бессмысленное это, похоже, дело, — промелькнула мысль в голове Бердыше-ва. — Ничего мы так не добьемся, а вот немцев дождемся — это, как пить дать! Дол-банут они внезапно, и тогда конец всему! И, прощай секрет государственной важ-ности!.." В том, что немцы в ближайшее время перейдут в наступление, Бердышев не сомневался. Уж больно оно опасно — затишье на фронте. А в данном конкретном случае — точно, — затишье перед бурей!..

Он осторожно поделился своими соображениями с приезжими. Не пора ли по-думать об эвакуации аппарата?

— Это волнует нас ни меньше, чем вас, уважаемый Дмитрий Сергеевич, — дели-катно ответила ему на это Корецкая. — Но все дело в том, что единственная имею-щаяся в наличии большегрузная автоплатформа выведена из строя по время по-следней бомбежки города. Ремонт обещают закончить не ранее чем через пару дней. Вы же об этом знаете не хуже нас. Так что волей-неволей, но придется с этим подождать.

— Может, пока просто попробуем сдвинуть ее с места? Вдруг — наши предпо-ложения о ее транспортабельности после… — он замолчал, подыскивая нужное сло-во, — после ее падения преувеличены, и "Черныша" по-прежнему нельзя будет по-грузить на платформу?

— Не стоит пока ничего предпринимать, — покачал головой Донцов. — Это все — на крайний случай… Знаете, а вдруг случится что-либо непредвиденное, когда вы ее сдвинете с места… Нет, пока подождем! Во всяком случае — еще сутки… Как там наш укрепрайон?

— Почти завершен, — ответил Бердышев. — Огневые точки уже все подготовлены, сейчас ведется их дооборудование. Осталось еще дорыть несколько ходов со-общения, но это уже мелочи… Люди вот только сильно устали, да еще эта чертова жара!..

Работа действительно была проведена адская и не прекращалась уже третьи сутки. Первый день — под проливным дождем, и вот теперь при этой жуткой жаре. Но осуществлялась она не зря. За это время прилегающая к лагерю местность была превращена в довольно мощный опорный пункт с двумя рубежами обороны. Один из них был выдвинут метров на триста вперед на запад, другой проходил по опушке леса и являлся основным. Кроме того, в данном районе уже второй день подряд со-средотачивались отходившие от Борисова на восток части тринадцатой армии. Впереди батальона войск НКВД, охранявшего место проведения работ, заняли по-зицию остатки стрелкового полка с артиллерией, а чуть севернее, в лесу, сосредо-точилась танковая бригада, призванная в случае необходимости прикрывать отход советских войск на основной рубеж обороны, проходящий по Днепру. Правда, в бригаде этой, с боями прорывавшейся из-под самого Минска, в настоящий момент наличествовало всего лишь около двух десятков исправных машин, да и то уста-ревшей конструкции легких танков типа Т-26 и БТ-7; но ее командир после пятна-дцатиминутной беседы с Донцовым заверил того, что в случае чего на помощь тан-кистов можно будет надеяться. Кроме этого, за последние два дня к имеющейся у чекистов на вооружении штатной батарее сорокапятимиллиметровых противотан-ковых пушек добавилась еще одна, выделенная армейским командованием.

— Ну, теперь повоюем, пусть только сунутся! — с довольным видом потирал ру-ки оптимистично настроенный Дашевский. — Восемь "сорокапяток", пара трехдюй-мовок, минометов своих полторы дюжины, да армейцы еще батарею обещали под-кинуть. Севернее нас танков два десятка — тоже, если что, в беде не оставят… Да впереди стрелковый полк… С тыла нас почти на триста метров по фронту прикры-вает болото, и оттуда фрицы не полезут, даже если им нас удастся обойти… Да и в лесу они к нам особо не подступятся. Одну роту оставляем там, а остальные займут оборону на западной опушке. Боеприпасы есть! Продержимся!..

— Как вы думаете, когда они начнут наступление? — внезапно спросил Гольд-берг.

— Не знаю… — Бердышев задумчиво посмотрел на инженера. — Возможно в бли-жайшие два-три дня… Соберутся с силами, подтянут тылы. А это им теперь сделать трудновато, поскольку наша авиация разбомбила мосты на Березине. Пока их фри-цы восстановят… Да и все ж, что ни говори, фашистам от нас тоже досталось из-рядно…

Он достал из кармана насквозь мокрый носовой платок и попытался вытереть пот, льющийся из-под фуражки прямо в глаза.

— Вот чертова пропасть! Хотя б уж скорее вечер! А лучше б вообще — пролив-ной дождь, деньков, этак, на несколько. Чтобы гитлеровские танки в грязи увязли по самые башни… А, Ирина Васильевна?

— Хорошо бы… — рассмеялась Корецкая, обнажив в улыбке идеально ровные, белоснежные зубы. — Только вряд ли вашим мечтам предстоит сбыться, Дмитрий Сергеевич! К сожалению… Уж можете мне поверить: ближайшую неделю нас ожи-дает превосходная погода… Жара, правда, спадет. Но в остальном для фашистов будет полная благодать…

— А вы еще ко всему прочему и синоптик? — поинтересовался майор.

— У нее двоюродная бабка — колдунья… — загадочным шепотом ответил Донцов, сделав страшные глаза. — И, Ирина свет Васильна — вся в нее! Ну, просто жуть, то-варищи! Сказала — как отрубила!..

— Понятно! — улыбнулся Бердышев, и тут же спохватившись, добавил: — Пойду-ка я погляжу за ходом ведения работ. Вы не составите мне компанию, Павел Сте-панович?

Донцов поднялся на ноги и спокойно надел на голову фуражку. Жара его, по-хоже, совсем не донимала. Во всяком случае, на лице не выступило ни капельки пота.

— Пойдемте, — просто сказал он в ответ, — поглядим, что там наши Дашевский со Смирновым настроили. Сейчас вот только бинокль возьму в машине. Да, кстати… — тут он остановился и, обращаясь к своей напарнице, спросил: — А как насчет Андрея, Ирина Васильевна? Вы думаете с ним продолжать сегодня работу по поис-ку выключателя?

Корецкая посмотрела на часы.

— Пусть отдохнет еще часок. Молодой организм, не устоявшийся еще… Ну, пе-регрелся мальчик на солнце, что теперь поделаешь! Он с самого утра с нами тут на солнцепеке парился…

— Да что я, маленький совсем, — внезапно раздался совсем рядом голос не-слышно подошедшего к полусфере Андрея. — Ну, заболела у меня голова… чуть-чуть… А сейчас уже все нормально. Можно продолжать, Ирина Васильевна… Я го-тов!

— Ну, раз так, Полуянов, — с самым серьезным видом сказала Корецкая, — то то-гда давайте исследуем вот этот участок. Попробуем поискать этот ваш скрытый вы-ключатель…

Донцов удовлетворенно кивнул и направился к своей "эмке". Забравшись в ка-бину, он несколько секунд повозился под сиденьем, а затем выбрался наружу, дер-жа в руке футляр с полевым биноклем.

— Ну, вот и все! — сказал он ожидавшему рядом с машиной Бердышеву, вешая бинокль себе на шею. — Теперь я во всеоружии… Пойдемте, Дмитрий Сергеевич!

Андрей проводил их настороженным взглядом. Ну, с Бердышевым, похоже, все уже более или менее ясно, но вот Донцов… Странная, что ни говори фигура. Или это просто так кажется… Что ему вообще нужно? Аппарат? Возможно! Для того они, собственно говоря, из Москвы сюда с Корецкой и направлены. "Предста-вители самого Лаврентия Палыча…" Бумага у них есть лично им подписанная… Это ему на днях Бердышев шепнул втихаря. Документ, надо признать, — еще тот видно! Но указания их все выполняют по первому требованию. С Бердышевым листратов-ские оперативники еще осмеливались огрызаться, не очень боялись, хотя и слуша-лись. А тут… Тут Донцов только на них цыкнул, и мигом с него, с Андрея, охрана эта чертова была снята. Двоих сразу в город отправили, настоящих шпионов ло-вить, а двое пока остались. Спешнин, и этот — худой долгоносик с неприятной ро-жей. Правда, теперь они к нему ближе, чем на двадцать метров не подходят. Издали наблюдают. И жить хоть стало полегче, а не так, что даже когда в сортир идешь по нужде, рядом надзиратель находится, в фуражке с синим верхом. И в пределах ла-геря стало можно перемещаться почти свободно. Правда, куда тут особо перемес-тишься, вон за последние четыре дня тут целый опорный пункт создали, особо не разгуляешься! Через посты и траншеи не побежишь, да и какой смысл бежать! Ку-да? Зачем? Так хоть какой-то шанс быть обнаруженным имеется. Да и сотрудники к нему хорошо относятся, уже почти своим считают. Особенно этот здоровенный лы-сый дядька с запорожскими усами. Кстати, именно его Донцов сегодня, еще часов в одиннадцать, направил на машине в город с депешей, в которой дает указание дос-тавить сюда Лену и Масленникова.

А бериевские посланцы — сама вежливость и корректность. Не кнутом — так пряником! Донцов, правда, в последнее время, больше руководящей работой занят — вместе с Бердышевым и Дашевским готовят район ведения работ к обороне от немцев; а вот с дамой — Ириной Васильевной, отвечающей у них за научную часть, Андрею, в основном, и приходится контактировать. Обаятельная женщина, ничего не скажешь! И, похоже, не злая… Во всяком случае, за все время голоса на него ни разу не повысила, хотя командовать здорово умеет. Мужики местные только во все стороны разлетаются, выполняя ее указания…

— Ну, Андрей, сосредоточься! — голос прекрасной чекистки, уже в который раз, возвращает Полуянова к действительности. — Постарайся до мелочей вспомнить тот вечер, почувствуй себя как тогда, когда ты впервые увидел все это… Что ты думал тогда, что чувствовал, что делал…

Занемевшие от напряжения руки в который раз ощупывают сантиметр за сан-тиметром черную шершавую поверхность. Нет! Все не так! Все не то! Но должен же быть вход! Тогда же он был! Или он до скончания века должен бродить тут по кругу, жить в этом странном недружелюбном мире, навсегда отказавшись от мысли о том, чтобы когда-либо увидеть своих родных и близких! Нет уж, черта с два! Ан-дрей в сердцах ударяет кулаком по ненавистной стене. И тут в глаза бьет нежно-розовый свет. Тот самый свет, который он уже видел однажды, более двух недель назад, когда впервые столкнулся с этой злополучной штуковиной на лесной поляне и попал в ее нутро.

— Г-господи! — раздался где-то сзади сдавленный голос Гольдберга, дрожащий и заикающийся от волнения. — Ему это удалось… Она, наконец, открылась!


20


Итак, свершилось! Словно по мановению волшебной палочки, исчезла черная преграда, и перед исследователями открылся вход. Вход в неведомое…

Андрей озадаченно посмотрел на находящихся рядом с ним Гольдберга и Ко-рецкую. Только они, да еще переминавшийся с ноги на ногу у самого края маскиро-вочной сети молоденький сержантик из охраны, услышавший вскрик инженера, в данный момент находились рядом с полусферой.

Гольдберг стоял, вытянув вперед шею, словно кот, увидевший мышь. Глаза его горели азартом ученого-первооткрывателя. Лишь суровая дисциплина, которой этого человека научили жизнь и существующий порядок, сдерживали его от того, чтобы не кинуться вперед очертя голову.

Корецкая, напротив, была само спокойствие. Она стояла, сложив руки на гру-ди, и с легкой ироничной ухмылкой смотрела прямо перед собой. По ее внешнему виду абсолютно не было видно, что она потрясена увиденным.

Что касается сержанта, то тот попросту застыл на месте с вытаращенными глазами и приоткрытым ртом. Что он никогда не видел ничего подобного в своей родной деревне — это было видно и невооруженным глазом!

Сам же Полуянов ощутил, что спина его, и без того покрытая липким потом, похоже, покрывается ледяной коркой. По позвоночнику словно пробежал электри-ческий разряд, а сердце ушло в пятки, как будто он летел вниз в хлипкой вагонетке аттракциона "американские горки".

— Что будем делать, Ирина Васильевна? — просипел тем временем Гольдберг. И тут же сам себе ответил: — Пожалуй, надо за Дмитрием Сергеевичем послать, да за вашим коллегой…

— Разумеется! — быстро ответила Корецкая, и, обернувшись к сержанту, ско-мандовала: — Сержант, закройте рот! Быстро сюда всех членов группы, в первую очередь товарищей Бердышева и Донцова! О произошедшем не распространяться! Часовых удалить на двадцать метров, караул удвоить! Никого к объекту не подпус-кать! Приказ поняли? Бегом, марш!..

Изумленный сержант и понять-то толком ничего не успел, а ноги уже сами понесли его выполнять указание золотоволосого лейтенанта госбезопасности.

— Как же это… — пробормотал Полуянов. — Получается, что я… что мне уда-лось… Просто не верится…

В произошедшее действительно не верилось. Каким-то совершенно непонят-ным образом ему вновь покорилась неведомая сила, управлявшая черной полусфе-рой. Как в сказке "Тысячи и одной ночи": "Сезам, откройся!" Только вот что здесь послужило толчком? На что сработал выключатель?

— Да! У тебя получилось, Андрей! На сей раз — получилось! — женщина осто-рожно положила свою руку ему на плечо. — Сегодня у нас удачный день. Черная полусфера немного приоткрыла перед нами завесу своей тайны. Осталось теперь только выяснить — что это такое и как оно работает.

— Это точно… — ответил юноша со вздохом. — Это вот и есть самое главное. Как она работает, как управляется, да и вообще — что это за корабль такой непонятный. И кто его хозяева?..

— И это узнаем со временем… — загадочно улыбнувшись, сказала Корецкая. — У нас еще все впереди… Дай только срок, и мы во всем с тобой разберемся…

Снаружи раздался шум, и под сеть, тяжело отдуваясь и отфыркиваясь словно стадо тюленей, ввалились Донцов, Бердышев, и Смирнов с Дашевским.

— Ого! Ну и дела! — не смог скрыть своего изумления комиссар. — Чудеса про-должаются! И что ж мы теперь с ней будем делать, товарищи?

— Спокойно! — Донцов поднял вверх руку, делая предупредительный жест. — Сейчас мы с товарищем Корецкой войдем внутрь. Всем остальным оставаться на месте. С нами пойдет… — он обвел взглядом присутствующих. — С нами пойдет По-луянов…

Андрею стало не по себе. Снова войти туда… в этот странный аппарат?.. Да, но ведь на него только и вся надежда! Ведь именно он и только он является тем связующим звеном, той ниточкой, которая соединяет его с домом. И без него ему этого дома не видать как своих ушей. Поэтому — надо идти! Взять себя в руки и — вперед!

Тут он заметил, что Донцов, а вслед за ним и Ирина Васильевна, уже вошли внутрь полусферы. Андрей сделал первый, еще неуверенный шаг… другой… тре-тий… Вот он уже на пороге, вот перешагнул его… Он остановился и посмотрел по сторонам.

— Смотри, Андрей, — позвал его стоящий возле пульта Донцов. — Здесь ничего не изменилось с тех пор, как ты тут побывал? Только сейчас ничего, пожалуйста, не трогай.

Два странных кресла, пульт, розовое свечение… Вроде все так и было. Правда, огоньков на пульте раз-два и обчелся, не то, что раньше! И экран…

— Экран… Тут горел большой экран, — сказал он, сглотнув тягучую слюну. — Я вообще сначала подумал, что это такой иллюминатор по всей окружности, но по-том… Потом, когда все кончилось — он уже не горел. И сейчас не горит…

Андрей с опаской посмотрел на вход. Вдруг он опять ни с того, ни с сего за-тянется, исчезнет, и останутся они тут, внутри, вновь искать способ его открыть.

Женщина перехватила взгляд юноши.

— Боишься, что вход снова закроется?.. — Андрей нехотя кивнул. — Ну что ж, иди… Справимся пока без тебя.

Андрей благодарно кивнул и вышел на свежий воздух. Как здесь хорошо! На-плевать даже на эту ужасную жару! А то там, внутри, воздух даже какой-то безжиз-ненный… стерильный что ли…

— Дмитрий Сергеевич, идите сюда! — раздался изнутри приглушенный голос Донцова. — Прелюбопытнейшая штука, я вам доложу! Вы, пожалуй, были правы в своих догадках!..

Работа внутри "Черныша" кипела до самого вечера. Вход и не думал закры-ваться.

Что касается Ланы и Роберта, или "Корецкой" с "Донцовым", то их первичная задача была в целом успешно выполнена. Блокировка входного люка снята, прак-тически все процессы взяты под контроль компьютером "Спутника", начался про-цесс восстановления механизмов хронолета. Теперь оставалось дождаться ночи, чтобы дать команду на подзарядку. Днем этого невозможно было сделать, ибо лю-бой, кто случайно б попал в зону между стоящим на подзарядке хронолетом и "Спутником", мог бы получить смертоносную дозу облучения. Подзарядку еще раньше было решено производить после полуночи, короткими импульсами, дабы случайно не зацепить энергетическим пучком расхаживавших по поляне часовых, время от времени попадающих в опасную зону.

За тот небольшой промежуток времени, когда они, отослав наружу По-луянова, остались в аппарате одни, разведчики успели задать бортовому компьютеру свои биопараметры и дали команду на разблокирование и регулировку киберштурмана. Этот чрезвычайно тонкий и чувствительный аппарат необходимо было регулировать буквально вручную. Именно этим и необходимо было заняться ближайшей ночью, не привлекая посторонних глаз.

А сейчас… Сейчас приходилось удовлетворять любопытство местных обита-телей, допустив их внутрь хронолета, но, сделав при этом так, чтобы те, в конечном счете, ничего не поняли…

Происходившая днем на поляне возня вокруг черного аппарата не ус-кользнула от внимания, уныло болтающегося по лагерю без дела Круга. С тех пор, как им со Спешниным была дана команда оставить мальчишку в покое и не мешать его передвижению по охраняемой территории, прошло уже более двух суток. Оперативники на сей раз не осмелились игнорировать приказ грозного московского чекиста, и теперь, в настоящем смысле слова, остались не у дел. По совершенно непонятной причине управление отозвало обратно лишь двоих из них вместе с машиной. Спешнину же было предписано"…оставив при себе одного из сотрудников находиться в распоряжении представителей Наркомата для выполнения их особых поручений". В чем эти поручения должны были заключаться, в радиограмме не значилось. Круг сразу сообщил своему начальнику о желании остаться здесь. Растерянный Спешнин против этого не возражал.

И вот теперь Круг, заложив руки за спину, неторопливо прохаживался по краю поляны, стараясь держать все происходящее возле черной полусферы в поле зре-ния. Похоже, дела у исследователей пошли на поправку. Ишь, забегали! Начкар — вон, прямо как ошпаренный из-под сетки вылетел! Вылететь-то вылетел, а что де-лать никак не сообразит, только башкой по сторонам крутит. Ого! А вот это уже серьезно! Охрана-то ни с того, ни с сего не усиливается… И он решил действовать.

— Ты что, браток, задумался? — небрежно окликнул он, соображавшего в какую сторону бежать сержанта. — Может помочь надо?

— Да послали меня за руководством… — ответил тот. — Вы старшего батальонно-го комиссара Дашевского, часом, нигде не видели?

— Ну как же, конечно видел! — Круг махнул рукой в сторону леса. — Он там, где ваши ребята минометную позицию оборудуют. На конце овражка.

— Вот незадача, — огорчился сержант. — А Бердышев с москвичом и инженерами в противоположной стороне… А мне велено их всех как можно быстрее к "Черны-шу" доставить.

— Ну так давай я за Дашевским сбегаю! Я ж вроде как, по приказу из Могиле-ва, к нашим москвичам для посылок теперь приставлен, — предложил парню Круг. — Ты мне только скажи, что ему передать-то надо?

Сержант покрутил головой по сторонам, а потом, немного подумав, прибли-зился к Якову вплотную и тихо шепнул ему на ухо:

— Передайте, что парню удалось открыть аппарат. Только смотрите, больше никому!

— Понял! Передам в лучшем виде! — радостно промолвил Круг, и помчался ра-зыскивать Дашевского.

Вот это удача! Пожалуй, этому сообщению Райдер будет очень рад! Позавче-ра, на установленном месте встречи, он, выслушав сообщение Круга о прибытие в район проведения работ представителей наркомата, не мог скрыть своей радости. Предположение о проведении русскими секретных работ полностью подтверди-лось! Неспроста ж сюда примчались столь высокие шишки из большевицкой сто-лицы.

— Будьте осторожны, Круг, — предупредил он на прощание. — Наши войска уже в полусотне километров отсюда. В районе сосредотачиваются части Красной Ар-мии, вырвавшиеся из "котла" под Минском. Вызывайте меня лишь в случае крайней необходимости…

Круг нашел Дашевского, передал ему приказ прибыть к черной полусфере, а затем, незаметно шмыгнув в кустарник, направился в глубь леса, к находящейся за оврагом сломанной березе. Он благополучно миновал передовые посты и вскоре уже был на месте. Вот и место встречи — старая, потемневшая от времени расщеп-ленная надвое береза, напоминавшая огромную букву Л.

Яков обошел ее пару раз, внимательно озираясь по сторонам, и прислушался. Нет, вроде никого! Он быстро достал из кармана галифе несвежий носовой платок и быстро привязал его к нижней ветке. Оставлять письменное сообщение Круг не рискнул: слишком опасно!

Неожиданно за спиной раздался шорох листьев. Чекист вздрогнул и схватил-ся за кобуру. Тьфу, это всего лишь двое связистов, тянущих откуда-то телефонный кабель. Все равно не нужно, что бы его тут видели. Он собрался было скрыться в лесных зарослях, но знакомый голос произнес:

— Не торопись, Яков! Ты ведь хочешь видеть нас, не так ли?

Руди! Рудольф Шмидт собственной персоной! У Круга сразу отлегло от серд-ца.

— Господи, Руди, напугал ты меня! — взволнованно сказал Круг и натянуто улыбнулся. — У меня срочное сообщение для вашего обер-лейтенанта. Дело очень срочное и вечера ждать нельзя.

Увидев чем-то серьезно озабоченное лицо друга детства, Рудольф на-хмурился.

— Тогда говори. Наш командир сейчас довольно далеко, будет к ночи, не рань-ше.

Круг еще раз поглядел по сторонам и, приблизившись почти вплотную к не-мецкому радисту, прошептал:

— Я должен сообщить, что этот русский мальчишка, наконец, сумел каким-то образом открыть аппарат. А может он знал с самого начала — как это делается. Они сейчас там, внутри.

Брови Рудольфа удивленно поползли вверх, но он сдержал свои эмоции.

— Хорошо, Яков, я все понял, — сказал он после непродолжительного раздумья. — Сделаем так… Приходи сюда сегодня в десять вечера. Один… И будь крайне осто-рожен. Я думаю, у нас будет еще о чем поговорить…

С этими словами он похлопал Круга по плечу, махнул головой стоящему в стороне напарнику, и вместе с ним быстро скрылся в лесных зарослях.


21


В коридоре раздались гулкие шаги, потом в замке заскрежетал ключ, дверь с металлическим лязгом отворилась, и на пороге возник охранник. За его спиной стоял незнакомый чекист со знаками различия сержанта госбезопасности.

— Гражданка Берестова, с вещами на выход. Быстрее, пожалуйста!

Лена неторопливо встала с кровати. С вещами на выход — это уже было инте-ресно! Неужели ее двухнедельное заточение подошло к концу? Или это просто пе-ревод в другое место?

Конечно, это помещение трудно было сравнить с тем, в котором она находи-лась первые сутки после ареста. То была настоящая тюремная камера — грязная, сы-рая, с намертво привинченной к полу металлической койкой, и к тому же совер-шенно без окон. Сюда ее перевели по приказу Бердышева, который устроил Лист-ратову большой разнос за грубое отношение с ней и с Андреем. Условия тут были вполне сносные. Скорее всего — это было что-то вроде командирской гауптвахты. Светлая и сухая комната, даже с умывальником, оклеенная обоями "в цветочек"; нормальная кровать с чистыми постельными принадлежностями и шерстяным одеялом; лишь обитая железом дверь, да решетки на окнах с матовыми стеклами напоминали о том, что это место предназначено для содержания арестованных.

Вообще указания Бердышева выполнялись четко. Питание из столовой комсо-става. Трижды водили в душ. Даже художественные книги разрешили заказать из находившейся здесь же в здании управления ведомственной библиотеки. Жюль Верн и Уэллс, хоть и не намного, скрасили все эти тягостные дни.

На допросы ее больше не вызывали. Несколько раз, бывая в Могилеве, сюда наведывался Бердышев, но вот уже больше недели, как он, забрав с собой Андрея, уехал к месту приземления загадочного аппарата. И с тех пор — никаких вестей… Один раз, правда, заходил Листратов. Сухо, но вежливо поинтересовался — не надо ли чего и, получив отрицательный ответ, молча удалился.

И вот сейчас этот вызов…

Девушка быстро собрала свои скромные пожитки и, в последний раз взглянув на место своего заточения, вышла в коридор. Конвоя, как ни странно, не было — лишь один сопровождающий, которого она видела в дверном проеме.

— Пройдемте, Берестова, — равнодушным голосом сказал чекист и отступил в сторону, пропуская ее вперед.

— А куда мы идем, можно поинтересоваться? — спросила Лена.

— Там узнаете, — ответил сопровождающий, — идите молча.

Они свернули в боковой коридор, миновали пост охраны, прошли через ре-шетчатую дверь, услужливо открытую перед ними вскочившим со стула охранни-ком, и, наконец, оказались в широком светлом коридоре, по которому туда-сюда сновало множество людей в форме.

Лена с сопровождающим прошли по коридору еще шагов двадцать, и тут че-кист остановился у двери, возле которой стоял постовой, сразу при виде их начав-ший доставать из кармана галифе ключи.

— Проходите туда!

Дверь отворилась, и Лена оказалась в маленькой, площадью не более десяти квадратных метров комнатке с зарешеченным окном, выходящим во двор, и стоя-щими у стен деревянными лавками. На одной из них, понурившись, сидела малень-кая фигурка. От скрипа двери человек поднял голову.

— Лена?..

— Витька! Ты?! — с радостью воскликнула девушка и, спустя секунду, оказалась в объятиях Масленникова.

— Леночка… — Виктор внезапно отшатнулся от нее и, прижав руку к сердцу, бы-стро забормотал:

— Это не я, Лена… Честное слово — не я!.. Я тебя предупредить хотел… Кричал, что засада…

— Молчи!.. — быстро шепнула она, показав глазами на дверь. — Ничего не гово-ри… Я знаю… Ты давно здесь сидишь?

Масленников махнул рукой и вновь уселся на свое место.

— Да минут пятнадцать как привели… Сказали, чтобы с вещами. Да какие у меня вещи…

С этими словами он показал на тощий узелок, лежащий на лавке.

— Меня тоже… Слушай, а может нас выпустят, а?

— Не знаю… Хотя… — Тут Виктор сразу оживился и, посмотрев на дверь, задум-чиво сказал: — Хотя — возможно… Уже то, что нас с тобой свели вместе, кое о чем говорит. Если мы под следствием, то общаться нам не положено, чтобы ни о чем не сговорились. А раз мы сейчас вместе… Хотелось бы, конечно… Представляешь… — он понизил голос до шепота, — меня даже на допросы не вызывали с того самого дня, как с нами беседовал тот… Ну, высокий такой в очках, с полковничьими "шпа-лами"… И содержали хорошо, кормили нормально… даже масло через день давали. Странно…

Заскрежетал ключ в замке, и на пороге вновь появился приведший Лену сюда сержант госбезопасности.

— Выходите… оба!

Ребята переглянулись и, подхватив свои вещи, двинулись к выходу. Теперь их сопровождали трое.

Идти на этот раз пришлось недолго. Не пройдя и двадцати шагов, они сверну-ли налево и оказались во дворе управления, где стояло несколько автомашин. От яркого солнечного света Лена на секунду зажмурилась. Жара стояла неимоверная, но солнце уже склонялось к горизонту.

Конвоиры подвели их к стоящему у ворот черному тюремному "воронку", а старший направился к старенькому зеленому "форду" из которого выбирался пожи-лой усатый дядька в белой рубашке с расстегнутым воротом.

— Задержанные доставлены, вот на них документы, — чекист протянул усатому какие-то бумаги. — Можете ехать.

Этим усатым незнакомцем был не кто иной, как Борисенко, направленный Бердышевым по указанию Роберта в Могилев за Леной и Виктором.

Борисенко мельком глянул на документы, потом на стоящих возле "воронка" юношу и девушку, и прогудел низким басом:

— Перестраховываешься ты, Салтанов. Бензина что ли много еще одну машину гнать за тридцать верст. Я б эту парочку и в свой бы "форд" поместил; нас-то тут трое вместе с водителем, так что два места как раз свободно.

Салтанов развел руками.

— Таково приказание руководства. В вашем предписании не сказано, чтобы на-правлять без конвоя. А раз так — вот спецмашина, вот конвой! Эй, Гущин, — рявкнул он на одного из конвоиров, — ну что ты стоишь, рот разинув, загружай!

— Давайте-давайте, залезайте в машину, — засуетился тот, подталкивая Маслен-никова в спину.

Виктор поднялся в кузов, а Лена чуть замешкалась. Ее взгляд случайно упал на окно на третьем этаже, из которого на них с задумчивым видом смотрел Листра-тов.

— Да давай же ты!.. — Сильные руки оторвали ее от земли и буквально заброси-ли в фургон. Хлопнула дверь, взревел мотор, и машина медленно выкатила со дво-ра.

— Перестраховщики!.. — буркнул Борисенко, усаживаясь на переднее сидение "форда". — Бывай, Салтанов!.. — крикнул он в форточку и, обращаясь к водителю, сказал: — Жми, Андреич!..

Стоящий у окна мрачный Листратов проводил взглядом выехавшие одна за другой из ворот автомашины и направился в свой кабинет. Черт бы побрал этих москвичей! Раскомандовались, понимаешь! Получается, что Бердышеву удалось их склонить к тому, чтобы переправить Берестову и Масленникова из города к аппа-рату. И это несмотря на то, что немецкие танки буквально в двух шагах… Нет, тут дело положительно нечисто!

Виктор Николаевич заложил руки за спину и раздраженно стал ходить по ка-бинету из конца в конец.

И что самое главное — ничего нельзя было сделать! Уж больно серьезный до-кумент предъявили приезжие тогда, при их первой встрече. Шутка ли — за подписью самого Берии бумага! Да что Берия! Сам Сталин звонил по этому поводу…

При воспоминании о звонке вождя Листратов поежился и с опаской посмотрел на телефон. Пока, к счастью, молчит! А, впрочем, сейчас тут всем заправляет вернувшийся и приступивший к исполнению своих обязанностей начальник управ-ления Аксенов. Собственно он-то и дал команду, чтобы арестованных отдали при-бывшему за ними Борисенко. А теперь, если что, пусть за это и отвечает…

В дверь постучали, и в кабинет заглянул Салтанов.

— Разрешите, товарищ старший лейтенант госбезопасности?

— Заходи! — буркнул Листратов. — Ну что, отправил этих двоих?

— Так точно!.. Борисенко, правда, был недоволен, что с конвоем. Говорит, что, мол, сами сопроводили бы…

Листратов недобро прищурился.

— Что-то наш главный эксперт стал много на себя брать, я погляжу. Совсем страх потерял… Слишком сильно видно снюхался с Бердышевым, да этими мос-ковскими визитерами…

Вдруг ни с того, ни с сего Салтанов крякнул и, хлопнув себя по лбу, зачем-то полез в кожаную папку для документов, которую он держал в руках.

— Ты что, совсем очумел? — грозно спросил Виктор Николаевич своего пору-ченца.

— Простите, товарищ старший лейтенант госбезопасности, — виновато ответил сержант. — Забыл сейчас отдать Борисенко одну вещицу…

— И что за вещица?

— Да бумажник… Бумажник капитана Бердышева…

— А он у тебя, откуда взялся? — изумленно спросил Листратов. — В первый раз такое слышу…

— Понимаете, — начал рассказывать Салтанов, — когда Бердышев был у нас в по-следний раз, он, садясь в машину, случайно выронил этот бумажник из заднего кармана. Ну, а я подобрал… Хотел сейчас Борисенко отдать, да забыл…

— А что там внутри, не глядел?

Сержант махнул рукой.

— Да ничего серьезного. Денег немного, да старая фотография.

— А что за фотография? — насторожился Виктор Николаевич.

— Да капитан наш с какой-то девчонкой лет тринадцати.

Листратов потер лоб. Что Бердышев никогда не был женат и не имел детей — это Виктор Николаевич знал точно. Может где на стороне нагулял? А может кто-то из знакомых…

— Дай погляжу…

Салтанов раскрыл старый потрескавшийся бумажник из телячьей кожи и про-тянул своему начальнику небольшую пожелтевшую любительскую фотографию, на которой был изображен улыбающийся Бердышев, сидящий в соломенном кресле на берегу озера и держащий на руках симпатичную светловолосую девочку с длинной косой до пояса.

Листратов начал внимательно вглядываться в фотографию. Действительно — девчонка лет тринадцати. Но было в ней что-то подозрительно знакомое. Но вот что? Где ж он ее мог видеть?

— Ты знаешь что, Салтанов, — сказал он вдруг, о чем-то несколько секунд по-думав, — а принеси-ка ты мне срочненько дело комбрига Берестова из архива.

Сержант мигом испарился. Листратов закурил папиросу и несколько раз про-шелся по кабинету. Озарившая его мысль была невероятной… А, хотя, собственно говоря, чего тут невероятного. Мир, как говорится, тесен! И в жизни этой все может случиться… Чутье его, кажется, не подвело. Бегало, бегало же у него в душе этакой серенькой незаметной мышкой ма-а-ленькое сомнение… А сейчас, скорее всего, сомнение это может перерасти в факты… Неоспоримые факты…

Где-то вдалеке заревели сирены воздушной тревоги. Похоже, фашисты реши-ли сегодня не ограничиваться одним утренним налетом. Некстати, надо сказать, некстати!.. На окраинах захлопали зенитки.

"Черт бы побрал этого Салтанова! — со злостью подумал Виктор Николаевич. — Ну что он там копается! Трудно добежать до архива, взять дело с особым грифом "хранить вечно", и принести его сюда…"

Раздались приглушенные взрывы. Все ближе, ближе… Загремели пушки рас-положенные в городском парке.

Дверь распахнулась, и на пороге кабинета появился взъерошенный Салтанов, держащий в руках синюю папку, завязанную ботиночными шнурками. Глаза его испуганно бегали по сторонам. Неподалеку раздался гулкий удар, пол под ногами заходил ходуном.

— Надо… Надо в убежище спускаться, товарищ Листратов, — забормотал он. — Они рядом уже совсем. Не ровен час — накроют…

— Дело! Дело давай сюда, идиот! — взревел Листратов, вырывая папку из рук ошалевшего сержанта.

Совсем рядом прозвучали еще несколько сильных взрывов. Со звоном посы-палось на пол стекло из оконной форточки. Листратов дрожащими от нетерпения руками принялся развязывать запутавшиеся не к стати тесемки. Развязал, и тут же начал рыться в пухлом деле. Ну, где же они?.. Вот! Несколько фотографий из се-мейного архива Берестовых. А вот и одна из них! На берегу озера стоят, обнявшись, подтянутый молодой мужчина и красивая светловолосая женщина, а перед ними, в соломенном кресле, сидит девочка с длинной косой — та же, что и на фотографии из бумажника Бердышева. Лена Берестова…

— Смотри, Салтанов! — закричал Листратов, положив рядом обе фотографии. — Смотри, и учись!

За окном раздался вой пикирующего бомбардировщика, пронзительный свист, и спустя пару секунд здание управления подпрыгнуло от взрыва. С грохотом рас-пахнулись окна, посыпалась с потолка штукатурка. Откуда-то потянуло дымом.

— Прямое попадание… — прохрипел отброшенный взрывной волной в угол Сал-танов. — Надо спускаться в убежище, товарищ старший лейтенант госбезопасности…

Листратов схватил папку и, прижав ее к груди, выскочил в коридор. Поруче-нец опрометью бросился вслед за ним.


22


В фургоне было жарко и душно. Солнечный свет еле пробивался в маленькое зарешеченное окошечко под самой крышей.

— Куда они, интересно, нас везут?! — прокричал Масленников на ухо сидящей рядом Лене. От оглушительного гула двигателя звенело в ушах, и было абсолютно невозможно разговаривать нормально.

— Не знаю!.. — крикнула она в ответ и инстинктивно ухватилась обеими руками за железную лавку, — слишком уж крутой вираж на повороте заложил водитель. — Мне не сказали!.. Куда-то они нас хотят упрятать! Может в тюрьму?

— Не похоже! — мотнул головой Виктор. — Туда б мы уже давно доехали! Тут ез-ды-то минуты три от силы, а мы уже трясемся больше десяти… И кто интересно такой этот тип с усами?

Лена ничего не ответила. Совсем рядом пронзительно и жутко заревели заво-дские гудки. Воздушная тревога! "Воронок" снова круто повернул, из-за чего ребя-та были вынуждены намертво вцепиться в лавки.

Это была кошмарная поездка! Снаружи грохотали взрывы и оглушительно па-лили зенитки; стараясь уклониться от немецких бомб, водитель швырял бешено мчащуюся машину из стороны в сторону. С противным звоном прошлась по крыше пулеметная очередь. Лучи солнечного света мгновенно брызнули на пол через не-сколько аккуратных, словно просверленных дрелью, отверстий, а от деревянного пола во все стороны брызнули щепки. Где-то наверху, совсем рядом, проревел мо-тор; потом ударил оглушительный взрыв; словно огромный великан пнул фургон в борт, и он начал медленно заваливаться набок.

— Лена, держись! — закричал Виктор, стараясь подхватить упавшую со скамей-ки девушку, но сам не удержался и кубарем покатился по полу. По ушам ему уда-рил отчаянный Ленин крик. Раздался глухой удар, треск, скрежет раздираемого же-леза; машину еще протянуло по земле несколько метров, и, наконец, она замерла на месте, лежа на правом борту.

Виктор со стоном поднял голову. Первое, что он увидел, — это стоящая на чет-вереньках Лена, с вытаращенными от испуга глазами. Из носа девушки шла кровь.

— Т-ты… жи-и-ва? — заикаясь, спросил Витя. Своего голоса он почти не слышал. Перед глазами вертелись разноцветные круги.

Лена кивнула. Красные капли брызнули на пол.

— У… т-те-бя… ли-лицо… — он протянул к ней дрожащую руку.

Девушка села на пол и привалилась к стене, запрокинув назад голову.

— Живы… — тихо прошептала она. — Мы живы, Витюша…

Масленников мотнул головой и с трудом поднялся на ноги.

— Д-дым… — сказал он принюхавшись. — Дымом тянет. Кажется, горим…

— Эй, внутри! — раздался снаружи густой бас. — Вы там целы?

— Да! Мы здесь! Выпустите нас! — радостно закричала Лена и со всей силы на-чала бить в металлический потолок, ставший теперь бортом.

— Потерпите немного, я сейчас, — прогудел все тот же голос. — Эх, незадача… Где ж ключи?

Снаружи завозились. До слуха донеслись лязг и скрежет со стороны кабины, — по-видимому, тот человек попытался отыскать ключи там. Тем временем вдалеке вновь стали слышны гул самолетных моторов и пулеметные очереди.

— Эй, ребятки, ну-ка, отойдите влево, вот в этот угол, — мужчина снаружи по-стучал по стенке, показывая место, куда нужно встать. — Некогда ключи искать, а эти аспиды вновь возвращаются… Я сейчас в замок из нагана… Ну, встали?

Грохнули три выстрела, полетели искры от замка; потом сильные руки рвану-ли дверь, и она со скрипом, нехотя, отворилась.

— Ну все, выбирайтесь! — в дверном проеме показалось круглое лицо с обвис-шими усами. Это был тот самый человек в белой рубашке, который забрал их из здания управления. Только теперь его рубашка уже потеряла первоначальную бе-лизну и была разорвана на плече. В руках незнакомец держал револьвер. На лысой голове виднелась большая ссадина.

— Быстрее, давайте! — Борисенко помог сначала Лене, а затем Виктору выбрать-ся из перевернутого набок "воронка". — Ну шибче, шибче!.. Сейчас опять бомбить начнут.

Машины находились на самой окраине Могилева. Разбитый автозак с помятой кабиной валялся в кювете. Из-под капота вился черный дымок. Тихо журчала вода, вытекающая из пробитого пулей радиатора. Возле колеса, словно сломанная напо-полам кукла, лежал изуродованный труп одного из конвоиров. Зеленый "форд" с простреленным кузовом стоял, уткнувшись в здоровенную воронку. Возле разворо-ченного колеса возился водитель.

Гул моторов приближался. Уже довольно четко было видно пару стремитель-но несущихся в их сторону "мессеров". Из плоскостей немецких самолетов выры-вались огоньки выстрелов.

— Сашку, Сашку вытаскивай! Скорее, они уже близко! — закричал водителю Бо-рисенко.

Тот, оббежав машину, начал вытаскивать с заднего сидения чье-то обмякшее безжизненное тело.

— Да что ж ты копаешься, г-господи! — закричал Борисенко и, сунув наган в брючный карман, кинулся на помощь.

Вот он уже у машины, вот, подхватив раненого под плечи, пытается вместе с водителем оттащить его в придорожный кустарник. Вой двигателей совсем рядом. Взрыв, еще один!.. На месте автомашины встала огненная стена. Волна горячего воздуха подхватила ребят и мешками бросила на землю…

Когда стих шум моторов, и они, пугливо озираясь, выглянули из придорожной канавы, все было кончено. Бесформенная груда металла, бывшая когда-то загра-ничным автомобилем, полыхала ярким пламенем. Дымившееся в стороне оторван-ное колесо испускало противный запах горелой резины.

— Вот и все… — прошептала Лена, непроизвольно сделав несколько шагов в сто-рону зловещего костра. Под ногами что-то тихо звякнуло. Девушка посмотрела вниз и увидела валявшийся на траве вороненый наган. По-видимому, карман у ос-вободившего их из "воронка" чекиста был неглубок, и тяжелый револьвер выва-лился наружу, когда тот бежал помогать водителю вытаскивать из машины их ра-неного при первом налете товарища.

Лена нагнулась, подняла наган, и, немного подумав, сунула его под куртку.

— Ты что?.. Оружие… Зачем? — изумленно спросил ее подошедший Масленни-ков. — Поймают, обвинят черт знает в чем… Тебе что, мало того, что мы пережили?

Лена покачала головой.

— Нет, Витя! Я его возьму с собой… Пригодится…

— Как хочешь, — пожал плечами Масленников. — Я так, предупредил… Куда мы теперь?

Девушка внимательно посмотрела на своего одноклассника. Для себя она ре-шение уже приняла.

— Ты можешь идти. Спрячься пока где-нибудь, отсидись… Что касается меня, то я завершу начатое дело.

Витя округлил глаза.

— Ты что, собралась искать Андрея? Но где? Да нас самих сейчас разыскивать будут. На всех дорогах посты расставят, мышь не прошмыгнет…

— Я знаю, где он, — просто ответила Лена. — Знаю… И я пойду туда. Понимаешь, Витя, я люблю Андрея. И, похоже, — это на всю жизнь. Я понимаю, что это несерь-езно; нас разделяют десятилетия, но я ничего не могу с собой сделать. Кроме того, там находится еще один близкий для меня человек… Ты мой друг, Витя, ты самый лучший и преданный друг, и ты должен меня понять. Я не могу их бросить. Пойми, — не могу!..

Маленький Масленников сник и опустил голову. Что ж, теперь все стало на свои места… Может — так оно и лучше. Он поднял голову, посмотрел на сосредото-ченное лицо любимой девушки, которая только что призналась ему в любви к дру-гому.

— И я тебя не брошу, Лена! Я пойду с тобой и помогу тебе всем, чем смогу. А если ты со мной не согласна, то лучше меня просто застрели! Прямо здесь и прямо сейчас!..

Лена удивленно приподняла брови от такой тирады, но, глядя на решительное лицо одноклассника, вдруг широко улыбнулась и сказала:

— Ну что ж, отважный рыцарь, в таком случае извольте следовать за мной!


23


Густой вековой лес, напоминающий чем-то тропические джунгли, стоял мрач-ной неприступной стеной. Он был настолько величествен во всей своей первобыт-ной девственной красе, что порой казалось, будто на земле нет ни шумных горо-дов, ни огромных степных пространств, ни океанских просторов, а существует один лишь только лес — загадочный и удивительный.

Корабельными мачтами возносились в небо огромные сосны, словно говорли-вые кумушки, сбились кучками пушистые ели, а у их подножия, словно легкий зе-леный туман, клубились заросли папоротника. Потом на смену хвойным породам приходили лиственные; могучие дубы раскидывали в стороны свои густые широ-кие кроны, белели стволы берез и осин.

Временами встречались и болота. Их было довольно много в этих местах, и занимали они приличную площадь. Теплые, прожорливые, укрытые сверху пере-плетениями ветвей черных, мрачными колоннами уходивших в пучину деревьев, покрытые дрожащей зеленой ряской и мхом, они как будто терпеливо ожидали не-осторожных, забредших в эти края, чтобы поглотить их навеки.

И почти никаких признаков человеческого присутствия. Лишь дорога, доволь-но неплохая дорога с грунтовым покрытием, проходившая через эти девственные места аккурат с запада на восток, говорила о том, что где-то неподалеку существует цивилизация.

Пара лосей — могучих лесных красавцев, вышла из чащи и гордо, с чувством собственного достоинства подошла к дороге, осторожно перешла через нее и спус-тя несколько секунд скрылась в зарослях на противоположной стороне.

Большая птица, похожая на глухаря, тяжело зашелестев крыльями, поднялась с лежащего на земле древесного ствола и опустилась на толстую ветку разлапистой ели, стоящей почти на самой обочине.

Из придорожного кустарника высунулась хитрая острая лисья мордочка, про-водившая упорхнувшую добычу голодным взглядом.

Над лесом опускались сумерки. Уходящая на восток дорога сливалась вдали с придорожными зарослями и постепенно растворялась в ночной мгле. Лишь на за-паде, между двумя зелеными стенами деревьев, еще сверкала кровавая полоса зака-та.

Но что это? Девственно-сказочную тишину нарушил какой-то странный звук. Он приближается с запада, все ближе и ближе; все живое замирает, затаивается, старается убежать от него подальше.

Пара лосей, с оглушительным треском ломая ветки, кинулась в глубину лес-ной чащи; испуганно закричавшие птицы взметнулись на самые макушки деревьев; гулко стуча копытами, пронеслось несколько молодых оленей. Лишь любопытная лисичка осталась на своем месте, с интересом наблюдая за происходящим на доро-ге.

А по дороге двигалось чудовище. Серое и расплывчатое, лязгающее стальны-ми траками гусениц и чадящее удушливыми выхлопами двигателей, пахнущее по-рохом и металлом, — оно всей своей тупой и жуткой массой, словно бесконечная серая змея ползло на восток. Ползло, чтобы жечь и убивать, насиловать и грабить. Это шла война.

Рыжий зверек испуганно взвизгнул и, прижав уши к голове, забился подальше в кустарник. А мимо шли и шли плоские стальные коробки, выкрашенные в грязно-серый цвет, ощетинившиеся стволами пулеметов и пушек, и головы сидящих на скамьях солдат в матово блестевших касках мерно качались в такт вздрагивавшим на ухабах машинам…

Сидевший в кузове штабного вездехода оберштурмбанфюрер Штюрмер ловко откупорил бутылку пива и с поклоном подал ее своему шефу.

— Благодарю, Генрих, — ответил Грюнберг, принимая холодную, покрытую ис-париной бутылку из рук своего любимца. — Ты и тут не можешь прожить без своих маленьких слабостей. О! "Бавария"! — Он сделал большой глоток прямо из горлыш-ка. — Великолепно! Скажи, только честно: никак ты загрузил еще тогда, неделю на-зад, пару ящиков в самолет на варшавском аэродроме?

Штюрмер улыбнулся, колдуя над следующей бутылкой.

— Разумеется!.. Уж в этом я не смог себе отказать… Ваше здоровье, бригаде-фюрер!

Некоторое время пили молча. Затем Грюнберг с сожалением посмотрел на ос-татки пены на дне и, вздохнув, выбросил бутылку за борт.

— Божественно! Особенно в такую духоту! Но только что-то за последние трое суток ты меня пивом не угощал.

— Ждал, чтобы вы стосковались о привычной цивилизованной жизни, — усмех-нулся Штюрмер, доставая из-под сиденья очередную пару пива. — Какой будет ин-терес, если я вам сразу, в первый же день в этой варварской стране, предложу ваш любимый сорт… Нет, шеф, для начала вам надо было попробовать русской водки! Ну, а это пусть будет маленьким сюрпризом от меня, причем почти на пороге цели нашего вояжа!

Бригадефюрер в шутку погрозил ему пальцем, закрыл глаза и с блаженным видом откинулся в кресле. В памяти пронеслись события последних трех суток…

Самолет приземлился в Минске поздно вечером. Было довольно прохладно, моросил мелкий и противный дождь. Зябко кутаясь в плащ, бригадефюрер сбежал вниз по трапу, где его уже ожидал Штюрмер с двумя офицерами.

— Хайль! — быстро ответил Грюнберг на их приветствие. — Однако русская зем-ля, я погляжу, встречает меня не очень приветливо.

— Это ерунда, бригадефюрер, — заверил его Штюрмер, — на завтра прогноз очень даже благоприятный. Прошу в машину, шеф!..

Потом они несколько часов тряслись в машине, направляясь под Борисов, где Штюрмер сосредоточил свой ударный отряд. Грюнберг отказался ночевать в Мин-ске, а потребовал, чтобы его сразу доставили на место.

— Я доволен тобой, Генрих, — сказал он Штюрмеру, выслушав в машине его не-большой, но обстоятельный доклад о проделанной работе. — И хочу тебя обрадо-вать: сегодня вечером я говорил с Берлином. Дело "черной полусферы" передают нам. Абвер будет повержен. Пока этот осторожный лис — Канарис со своими людь-ми обдумывал: как преподнести полученную информацию, — наш доклад лег на стол Гиммлера со всеми вытекающими отсюда последствиями. Рейхсфюрер очень заинтересовался этим делом. Я лично говорил с ним перед отлетом…

Грюнберг рассказал своему подчиненному о последней информации, полу-ченной им от своих агентов в "Штабе Вали"; о том, что абверовской разведгруппе удалось завербовать человека, непосредственно связанным с происходящим в Бо-говичском лесу; о том, что руководит этими работами капитан Бердышев, уже не-однократно срывавший многие козни, задуманные абвером и СД.

Выслушав рассказ начальника, оберштурмбанфюрер хитро улыбнулся.

— У меня тоже есть, что вам рассказать, бригадефюрер! И не только рассказать, но и показать! И это, на мой взгляд, очень интересно.

Вскоре машины выехали на берег реки и свернули в лес, буквально нафарши-рованный людьми и военной техникой.

— Эта река — Березина, а вот тут мы и дислоцируемся! — обвел рукой свое хозяй-ство Штюрмер. — Утром осмотрите все подробнее, а сейчас, хотя и час довольно поздний, я бы хотел кое-кого вам продемонстрировать.

— Да-да, я жду, Генрих, — нетерпеливо проговорил бригадефюрер. — Я понимаю, что это каким-то образом связано с предметом наших поисков, не так ли?

— Возможно… — Штюрмер открыл полог палатки и предложил шефу войти. — Располагайтесь… Ужинать будете?

— Хоть час довольно поздний, но не отказался бы…

Штюрмер вышел и отдал своим людям соответствующие распоряжения. Поя-вился денщик, который быстро и аккуратно накрыл на стол и тотчас же удалился.

— Прошу вас, кушайте, а я пока расскажу вам небольшую историю, имевшую место сегодня под вечер.

Бригадефюрер принялся за еду, а Штюрмер поплотнее захлопнул вход в па-латку и неторопливо начал:

— После наших стремительных ударов, части Красной Армии были вынуждены оставить Борисов и отойти за реку. Надо сказать, что сражались они очень мужест-венно и довольно сильно потрепали подразделения сорок седьмого моторизованного корпуса. Однако одного они не успели: уничтожить переправы. Часть наших танков и мотопехоты успешно переправились через Березину, часть оставались на этом берегу. Тылы, правда, отстали… Возникла проблема с горючим, с боеприпасами… Но добить основную группировку русских сил бы хватило. Однако вечером, совершенно внезапно, появляется эскадрилья советских бомбардировщиков…

Оберштурмбанфюрер сел, обхватив густо набриолиненную голову руками и повредив свой идеальный пробор в прическе.

— Это был кошмар, — тихо сказал он. — Рейхсмаршал Геринг, очевидно, поторо-пился протрубить на весь мир, что русская авиация полностью уничтожена, а мы, упиваясь своими победами, сильно расслабились… И противник этим воспользо-вался… Представьте, что десятки единиц техники сбились у переправы, воздушного прикрытия нет… Сотни испуганных, ударившихся в панику людей мечутся среди пылающих машин, а сверху сыплются бомбы… множество бомб… Наши истребите-ли появились буквально через четверть часа, но было уже поздно… Переправы бы-ли разбиты, десятки танков и машин сожжены, более полутысячи человек убито и ранено. Мы сбили почти все советские самолеты, но… — он виновато развел руками, — своей цели они достигли. И ни один, ни один русский пилот не уклонился от кур-са… Они были готовы погибнуть, но выполнить приказ, остановить нас любой це-ной…

Грюнберг отложил в сторону вилку и вытерев губы салфеткой недовольно спросил:

— Ты что-то начал уклоняться от темы Генрих. Или вся твоя интересная ин-формация заключается в рассказе о мужестве русских летчиков?

Штюрмер поднял вверх указательный палец.

— Это предыстория, шеф… Один из пилотов — между прочим как минимум ко-мандир этой эскадрильи, выпрыгнул из горящей машины, и раненый был захвачен в плен. В бреду он вспоминал фамилию Бердышева и просил у него прощения за то, что не смог помочь поднять в воздух какую-то "полусферу"… Кстати, мы навели справки у наших наземных служб слежения. Русская эскадрилья, причинившая нам столь значительный урон, предположительно следовала с могилевского аэродро-ма…

Грюнберг бросил салфетку на стол и, поднявшись, спросил:

— Где он? Я хочу его срочно видеть, Генрих.

— Извольте, бригадефюрер! Прошу следовать за мной…

Пленный находился в отдельной палатке. Войдя туда, Грюнберг увидел лежа-щего на койке человека в обгорелой летной форме с полковничьими знаками раз-личия и орденом Красного Знамени на груди. Половину его лица закрывали бинты. В бинтах были и руки, а правая нога, неестественно вывернутая — заключена в лу-бок.

— Он в сознании? — быстро спросил бригадефюрер вытянувшегося при виде вошедших пожилого капитана медицинской службы в старомодном пенсне на носу. — И вообще — как его самочувствие? С ним можно разговаривать?

— Сильные ожоги рук и правой половины лица, господин бригадефюрер. Тре-тья степень… Кроме того — сложный перелом голени правой ноги и… — врач повер-тел в руках стетоскоп, — похоже, поврежден позвоночник… Более подробный диаг-ноз дало бы детальное медицинское освидетельствование, но… — он посмотрел на Штюрмера, — господин оберштурмбанфюрер пока запретил транспортировать ране-ного в госпиталь…

— Это не просто раненый, это военнопленный, — с раздражением заметил Штюрмер. — Он — вражеский летчик, если вы не забыли… К тому же — представляю-щий для нас определенный интерес…

— Для меня — это просто страдающий человек, — тихо, но твердо сказал врач. — Согласно международной конвенции…

— Перестаньте, господа! — прервал их Грюнберг. — У нас мало времени! Так вы не ответили, доктор, — он может отвечать на вопросы или нет?

— Временами он приходит в сознание… Боли, по-видимому, очень сильные, но он старается, чтобы мы этого не заметили…

— Ясно… Вы слышите меня, господин полковник? — спросил Грюнберг на вполне сносном русском языке, присаживаясь рядом с летчиком на услужливо под-ставленный адъютантом табурет. — Назовите вашу фамилию, должность, подразде-ление…

— Это не имеет значения, — чуть слышно прошептали опухшие губы пленного, веко задрожало, и в Грюнберга уперся взгляд не закрытого бинтом глаза летчика — синего как бездонное небо. — О-о… какая честь… Чего вы хотите от меня, генерал?..

— Бригадефюрер СС… — подсказал Штюрмер.

Раненый летчик перевел взгляд на него.

— А-а… И вы здесь, господин из СД… Сразу со мной не получилось, так вы и хозяина своего привели… Генерал желает узнать о какой-то черной полусфере? А вы не считаете, что это был просто бред, бред раненого человека? В бреду, знаете, можно нагородить чего угодно…

— Бросьте, полковник! — сказал Грюнберг. — Бросьте!.. Вы в наших руках, и по-этому давайте начистоту… Вы — один из высших командиров 24-й авиадивизии рус-ских, которая базируется под Могилевом… Так?.. Ну, летели вы, во всяком случае, оттуда! Нам доподлинно известно, что неподалеку от вашего аэродрома потерпел аварию новейший советский летательный аппарат. И вы, полковник, его видели. Кроме того, вы знаете полковника контрразведки… Или как там правильно?.. Капи-тана госбезопасности Бердышева, руководящего работами по эвакуации аппарата. Его имя вы упоминали в бреду. Или это тоже, на ваш взгляд, совпадение?

Пленный промолчал и закрыл глаз. Если бы тогда только кто мог знать, что творилось в душе этого человека — полковника авиации Галузина, — героя Испании, Халхин-Гола и финской… Меньше суток назад он лично поднял в воздух послед-нюю находившуюся в его распоряжении эскадрилью и повел ее на выполнение от-ветственного задания: уничтожения немецкой переправы на Березине. И он ее вы-полнил; выполнил так, что фашисты этого долго не забудут; а на обратном пути был сбит и до последнего момента пытался тянуть горящую машину к линии фронта, а когда стало ясно, что это невозможно — покинул ее последним… И тогда, в лесу, лежа на прелых листьях со сломанной ногой и поврежденным позвоночником он, торопливо сжигая в огне зажигалки личные документы, около получаса не под-пускал к себе немецких автоматчиков, пытавшихся захватить его в плен; застрелил из пистолета унтер-офицера и двоих солдат; и лишь досадная осечка оружия по-могла фашистам, наконец, взять его… И вот, находясь без сознания, в бреду, он, похоже, наболтал лишнего, поставил под угрозу работу Бердышева и его товари-щей… Единственного, чего хотелось тогда Галузину — это умереть… Умереть, чтобы никто больше не смог от него ничего добиться…

— Говорите! — тряхнул его за плечо Грюнберг. — Если вы будете сотрудничать, то мы гарантируем вам жизнь и медицинскую помощь.

Летчик криво усмехнулся и покачал перевязанной головой.

— Вы напрасно стараетесь, генерал!.. Я ничего не знаю…

— Подумайте! — угрожающе произнес бригадефюрер. — Подумайте хорошенько, полковник! У нас есть способы заставить вас говорить… Например — вот этот!

Он кивнул Штюрмеру, и тот со всей силы крутанул заключенную в лубок ногу раненого. Сквозь крепко сжатые зубы пленного прорвался легкий стон. Доктор вздрогнул и, с осуждением посмотрев на эсэсовцев, начал теребить в руках свое пенсне.

— Зря стараетесь, генерал, — прошептал летчик. — Это не поможет…

Грюнберг резко встал.

— Оставьте его в покое, Генрих… До утра… Подумайте, мой неизвестный герой. Подумайте над тем, — стоит ли жертвовать жизнью из-за какой-то там глупых прин-ципов! Даю вам срок до утра!

Он повернулся, и в сопровождении Штюрмера с адъютантом вышел из палат-ки. Врач посмотрел им вслед задумчивым взглядом, мельком взглянул на стоящий поодаль ящик с медикаментами, а затем склонился над раненым, вновь потеряв-шим сознание от непереносимой боли.

Когда же взошло солнце, и высокопоставленные деятели СД вновь наведались в палатку, то русский пилот уже не мог отвечать на их вопросы. Он лежал мертвый на своем жестком ложе, и на его обожженных губах стояла легкая усмешка. И ни-кто никогда не узнал о том, что потрясенный немецкий врач, не желая, чтобы этот мужественный человек был подвергнут жестоким мучениям, прервал его страда-ния, введя своему пациенту смертельную дозу морфия.

— Ну что ж, — процедил тогда сквозь зубы недовольный Грюнберг. — Пойдем другим путем…

Приготовления заняли следующие двое суток. Мелкая неудача не должна бы-ла сорвать операцию "Шварцвальд". И вот теперь Грюнберг и Штюрмер вели свой ударный отряд к линии фронта…

— Когда мы будем на месте, Генрих? — поинтересовался бригадефюрер, открыв глаза.

— Осталось километра три, не более, — ответил Штюрмер, посмотрев на разло-женную карту. — Еще три километра — и мы в заданном квадрате.

Наступила ночь. Колонна продолжала движение при свете фар, но и так было видно, что пейзаж за окном постепенно менялся. Дремучий лес становился все ре-же и реже, и, наконец, впереди блеснула водная поверхность. Еще спустя десять минут колонна подошла к усиленно охраняющейся понтонной переправе.

— Река Друть, — прокомментировал это событие Штюрмер. — Мы практически на передовой. Отсюда до русских не более двух километров.

Грюнберг посмотрел на часы. Четверть двенадцатого.

— Странно… — сказал Штюрмер, также глядя на часы. — Пора бы им выходить на связь… Уже пятнадцатиминутная задержка…

— Из кормового отсека высунулся радист.

— Группа "Тойфель" на связи, господин бригадефюрер!

Прочитав полученное сообщение, Грюнберг думал не долго.

— Передайте Райдеру, что операция начнется в пять тридцать! Любой ценой, не смотря ни на что, но этот парень должен быть захвачен! Пусть привлекают для этих целей своего человека в лагере, пусть, как хотят, ломают голову, соображая — что предпринять, пусть хоть угробят всю группу, но пилот аппарата должен быть в на-ших руках. После этого пусть прорываются навстречу нашим частям. Прикрытие при проведении этой акции мы им обеспечим…

— Вы думаете — это реально, шеф? — осторожно поинтересовался Штюрмер. — По плану операции район и без того должен быть взят в кольцо. Стоит ли риско-вать? Ведь…

— Стоит, Генрих, стоит, — перебил его Грюнберг. — Кто даст гарантию в том, что пилот не уведет этот таинственный аппарат прямо из-под нашего носа… Я?.. Ты?.. А так мы связываем русским руки. Пусть уж Райдер, зарабатывая свой "Железный крест", там думает: как это лучше сделать, — а мы с тобой, в данном случае, лучше перестрахуемся. Таким образом, к нам попадут в руки и пилот, и сам аппарат, толь-ко порознь… Тебя что-то смущает?

— Собственно говоря — нет… Хотя… — Штюрмер пристально посмотрел на сво-его начальника. — А что, если это не пилот? Ведь в сообщении было сказано, что это семнадцатилетний парень, который сам чуть ли не под подозрением у НКВД…

— Ерунда! — махнул рукой бригадефюрер. — Это все уловки русской контрраз-ведки. Создают видимость в целях конспирации. Вы что — его документы видели? Не видели! И я не видел! И этот олух, которого завербовал Райдер, — простой ох-ранник, — тоже не видел! Ты слышал, что они сообщают? Именно этот самый Полу-янов открыл вход в эту машину. Кем он тогда может быть, как не ее пилотом или человеком, который обладает о ней определенной информацией?!

— Убедили, шеф, — поднял ладони вверх Штюрмер. — А что, если они попыта-ются уничтожить аппарат?

Бригадефюрер задумался.

— Возможно… Но мы попытаемся не дать им шанса этого сделать. А если вдруг это у них удастся, то тогда тем более нам будет нужен хотя бы человек, знакомый с этой штукой… Но не будем о плохом! Давай-ка еще разок проработаем план опера-ции…


24


Капитана Аксенова Листратов нашел во дворе управления, где тот лично ру-ководил работами по тушению возникшего в результате двух прямых попаданий пожара. Немецкие бомбы угодили в левое крыло здания, где находились следст-венные кабинеты и медчасть. Погибших, к счастью, не было, но ущерб был причи-нен существенный. Две фугаски, пробив крышу и перекрытия, взорвались на втором этаже, и сейчас из нескольких окон вырывались рыжие языки пламени, которое заливали водой две стоящие во дворе пожарные машины.

— Виктор Николаевич, голубчик, ну что вы городите! — скривился начальник управления, выслушав сообщение своего заместителя. — Ну какой Бердышев преда-тель? Дмитрий Сергеевич — старый, проверенный временем работник госбезопасно-сти, кристально честный и порядочный человек. И специалист превосходный. Я не сомневаюсь, что ему вместе с товарищами из Наркомата успешно удастся довести дело черной полусферы до конца.

— Да, но как вы объясните его взаимоотношения с семьей врага народа? И вот эти фотографии… И арестованную Елену Берестову он очень уж сильно опекал, да и этого Полуянова тоже…

Аксенов еще раз взглянул на предъявленные ему фото. То, что на одной из них были изображены Бердышев и Берестова, не вызывало никаких сомнений.

— В принципе нет ничего криминального, что Бердышев был знаком с Бересто-выми. Это еще ни о чем не говорит, знаете ли… — неуверенно начал он.

— Простите, Василий Иванович, — заявил Листратов, — но в таком случае, как истинный коммунист и сотрудник "органов", товарищ Бердышев должен был прямо сообщить нам о том, что подследственная является его хорошей знакомой, а он это-го не сделал! Спрашивается — в каких целях? Тут уже виден явный умысел. А раз так, то этого уже достаточно для того, чтобы вызвать серьезные опасения. Работы секретные, а противник в двух шагах. Кто даст гарантию в том, что Бердышев не предатель и не задумал сдать объект фашистам? Никто! Поэтому я настаиваю на немедленном его аресте и доставке сюда. Ну, а там разберемся!

Аксенов задумался. Бердышева он знал ни один год, сам с ним работал не-сколько лет в центральном аппарате, но то, о чем говорил Листратов, было доволь-но серьезно. В душе Аксенов этому не верил, но служебное положение начальника управления НКВД обязывало принять определенные меры, хотя бы для того, чтобы снять с Бердышева обвинения. И, кроме того, за всем сейчас здесь наблюдают при-бывшие в Могилев из Москвы сотрудники Наркомата. С одной стороны — может получиться довольно некрасивая история, а с другой… С другой стороны, в самом деле, на карту поставлено многое. И тут уж лучше действительно лишний раз пере-страховаться…

В этот момент из подъезда выскочил помощник дежурного по управлению.

— Товарищ капитан госбезопасности, — доложил он Аксенову. — Только что по-ступило сообщение о том, что направляющиеся в Боговичский лес машины на ок-раине города попали под бомбежку. Машина Борисенко уничтожена прямым попа-данием. Ехавшие в ней сотрудники погибли. Спецавтомобиль поврежден, конвой также погиб. В замок кузова стреляли — предположительно из нагана. Арестованные исчезли.

— Вот видите! — не выдержал Листратов. — Они сбежали! Воспользовались об-стоятельствами — и сбежали…

Аксенов, наконец, решился. В данной ситуации раздумывать уж